И она воспользовалась.

Здесь же, в кухне, прямо на полу. И пирог, и недавняя баталия – то и другое были моментально забыты. По завершении действа Меган сделала попытку запахнуть халат вокруг обнаженного торса, но так как Лукас оставался у нее между бедер, старания ни к чему не привели. Да к тому же сколько-нибудь искреннего желания загораживаться у нее и не было.

– Как Брандт узнает, где тебя найти? – спросила она, нарушая тишину.

– Можно подумать, что твои мысли все время были заняты только Брандтом, – заворчал Лукас и, перевалившись на бок, откинулся спиной к тумбе буфета.

Меган перекатилась вместе с ним.

– Не все время, а только несколько минут, – ответила она не без умысла.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты сущее бедствие для мужского самолюбия?

– Нет. А почему?

Лукас сделал глубокий вдох.

– Мужчине хочется думать, что, когда он доставляет женщине такого рода удовольствие, она не думает ни о чем другом.

– О! Ну тогда считай, что я не спрашивала тебя о Брандте Доноване. Посмотри! Я просто лежу с остекленевшими глазами, как в обмороке. – Меган расслабила мышцы шеи, отчего ее голова свесилась набок. Лукас засмеялся.

– Притворяться нехорошо, – сказал он. – Я знаю, ты уже полностью оправилась от моих ласк, так что вперед! Давай, выкладывай свои вопросы.

Меган приподнялась на одной руке и, щекоча ему грудь другой, повторила:

– Как твой друг узнает, где нас найти?

– Он не узнает. Я сам его найду.

– И ты думаешь, что сможешь? – усомнилась она. – Каким образом?

– В телеграмме, которую я отправил днем, я наказал ему, чтобы он, как только прибудет в город, снял комнату в гостинице и оставался там несколько дней. Я заеду к нему и привезу его сюда.

– Было бы проще сообщить ему координаты. Каждый человек в городе знает, как добраться сюда.

– Ты хочешь, чтобы у людей возникли подозрения? Чтобы кто-то узнал, что ты в Левенуэрте, а не в сотне миль отсюда, привязанная к лошади какого-то кровожадного бандита? Меньше всего мне хочется видеть толпу разгневанных горожан. Я уже сейчас представляю, как они маршируют с зажженными факелами к твоему дому, требуя у властей ответа, почему тебя держат здесь вдвоем со мной. Можно не сомневаться, они линчуют меня за то, что я тебя обесчестил.

– Но как они узнают?

– Им необязательно знать, – улыбнулся Лукас. – Достаточно того, что одинокая женщина находится в пустом доме один на один с мужчиной. Сей факт уже сам по себе предполагает трудности, в данном случае для мужчины. Людям достаточно будет только увидеть меня, как они сразу подумают, что я насильник. Прямо погибель, – насмешливо добавил он. – Они, вероятно, решат, что я один из тех бандитов, которые взяли тебя на мушку еще две недели назад.

– Несчастное дитя, – сказала Меган. – Твое будущее выглядит довольно бледно.

При ее вкрадчивых словах он нахмурил брови:

– Что-то не похоже, чтобы тебя слишком беспокоило мое будущее.

– Меня? Никоим образом. В конце концов, если они тебя довесят, мне не придется идти в тюрьму. Так ли уж плохо?

Лукас навис над ней, удерживая обеими руками за талию и отрезая путь к бегству.

– Но если меня не станет, – сказал он, приблизив рот к ее уху, – кто заставит тебя вскрикивать от сладострастия? – Для большей убедительности он легонько лизнул ее в шею, во впадинку под ухом.

– Что правда, то правда. – Меган пробежала пальцами по его плечам, наслаждаясь теплом и волнующими ощущениями от прикосновения к твердым мышцам. – Но держу пари, Брандт Донован будет более чем счастлив занять твое место.

Лукас оцепенел. Потом медленно, даже слишком медленно, поднял голову.

– Я убью его, если он только подумает дотронуться до тебя.

– Но он твой лучший друг.

– Друзья делятся множеством вещей, но не женщиной. Женщиной – никогда.

– Но если ты будешь повешен, его прямая обязанность – тебя заменить, не так ли?

– Нет, – коротко сказал Лукас.

– Но не оставаться же мне до конца дней в одиночестве.

Однако когда Меган произнесла последние слова, разговор уже не казался ей забавным. Шутки кончились. Она отдавала себе отчет в том, что сказала. Она не может запереться в четырех стенах, отгородившись от мира только потому, что Лукаса здесь не будет. Когда он уедет, как бы ей ни было тяжело, жизнь не остановится.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я обречена одна доживать свой век, – повторила она, чувствуя, как у нее саднит в горле и щиплет в глазах.

Лукас отодвинулся и встал на ноги.

– Я знаю. – В голосе у него тоже звучала боль.

Не заботясь о своей наготе, он толкнул качающуюся дверь и вышел из кухни.

Меган повернулась на бок и вцепилась в мягкую ткань халата. «Я не буду плакать, не буду!» – сказала она себе, плотнее заворачиваясь в халат. Но как она ни старалась следовать своим предписаниям, слезы сочились сквозь ресницы и, стекая по виску, делали мокрым рукав.

Через час она взяла себя в руки и отправилась искать Лукаса. Ей следовало покаяться перед ним. Не за сами слова – в действительности она сказала то, что думала, – а за то, что он мог принять их за сетование в связи с предстоящим расставанием. Она уже не девочка, чтобы верить сказкам о вечном счастье. Пора усвоить, что его отъезд неизбежен, а ей нужно жить дальше. Умом она все понимала, но сердце, похоже, убедить не могла.

Она нашла Лукаса в гостиной. Он сидел на диване, уставившись в камин с догоравшими последними углями. Должно быть, он не так давно уходил наверх, потому что уже был одет, хотя рубаха и брюки оставались незастегнутыми. Меган тронула его за плечо, но он не двинулся. Тогда она обняла его сзади за шею и, коснувшись губами уха, прошептала:

– Прости.

Лукас ничего не сказал, но его ладони придвинулись к ней и накрыли ее руки.

– Ты должен уехать, я понимаю, – продолжала она. – Я ничего не имею против.

Он прислонил голову к ее плечу.

– У тебя есть все основания сердиться. Много ли ты получила от меня? Покувыркались несколько раз наспех – и все. Теперь остается только махнуть рукой на прощание, и я уеду искать Сайласа Скотта. Ты заслуживаешь лучшей доли, тебе нужно нечто большее. То, что осталось бы навсегда, как раз то, чего я дать не могу.

– Тсс, – прошептала она, прижимая губы к его подбородку. – Я достаточно взрослая, чтобы принимать собственное решение. Не нужно из деликатности щадить мои чувства, Лукас Маккейн. Я всегда знала, начиная с того самого дня в Уичито, что ты не собираешься здесь задерживаться. Я знала, что буду с тобой недолго, и все же сделала свой выбор. И должна сказать, то, чем мы с тобой занимались, было чертовски приятно!

И я собираюсь продолжить прямо сейчас. Я хочу быть с тобой, Лукас. Так долго, как только возможно. Если ты скажешь, что уедешь из города завтра утром, я останусь с тобой на всю ночь. Если ты пробудешь здесь неделю, тогда я хочу быть с тобой еще семь дней. Но после я не стану тебя задерживать. Я не могу сказать, что не буду тосковать, когда ты уедешь, но я никогда не пожалею, даже на минуту, о том времени, что мы провели вместе.

Она выпрямилась и пропустила пальцы сквозь копну его песочных волос.

– Но если моих слов недостаточно, чтобы убедить тебя пойти со мной в постель, тогда я сдаюсь. – Меган повернулась и вышла.

Поднявшись до середины лестницы, она остановилась и прислушалась. Тихий скрип подсказывал, что Лукас встал с дивана. Она улыбнулась и, преодолевая оставшиеся ступеньки, поспешила наверх. Ей хотелось скорее раздеться, чтобы, когда он придет к ее дверям, предстать перед ним обнаженной. Она обещала, что не станет принуждать его остаться. Но она покажет ему, чего он лишится, когда уедет. Черт побери, сейчас он увидит!

Лукас проснулся от какого-то шума. Он резко поднялся и распрямился, уронив с плеча голову Меган. Он протянул руку и, не вставая с постели, на ощупь отыскал кобуру. Револьвер лежал там, куда он его положил, – на столе посередине комнаты. Пальцы сами собой сомкнулись вокруг рукоятки.

Он прислушался и вновь различил неясные звуки. Пока он с зажатым в руке «миротворцем» силился попасть в брюки, Меган наконец окончательно проснулась.

– Что случилось? – спросила она, убирая с лица спутанные волосы.

– Тсс! – строго прошипел Лукас и сунул ей револьвер. – Используешь, если потребуется, – сказал он и, подобрав второй револьвер, крадучись вышел из комнаты.

Он медленно спустился по ступенькам к парадной двери, откуда, как ему показалось, и доносились те звуки. Внезапно дверь дернулась и приоткрылась, схваченная цепочкой, которую он предусмотрительно набросил с вечера, прежде чем подняться к Меган. Как чувствовал, подумал он.

– Сукин сын! – раздалось за дверью. И другой, более высокий и слегка шепелявый детский голос пролепетал:

– Сукин сын.

– Тише! – приструнил ребенка низкий голос. – Не приведи Бог, если мама услышит, что ты тут говоришь.

Лукас наморщил лоб. Что происходит, черт подери?!

Крик Меган заставил его вскинуть револьвер, который он держал наготове. И тут дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Лукас вновь оказался лицом к лицу – и опять с нацеленным оружием – с разъяренным Калебом Адамсом. Рядом с ним стояли маленький Зак и Ребекка с малышкой Роуз на руках.

– Господи помилуй… – Лукас мигом опустил револьвер.

– Сначала вы угрожали убить меня! – взревел Калеб. – А теперь целитесь в мою жену? – Он двинулся вперед с таким видом, будто готовился совершить убийство.

Лукас поднял руку, чтобы объяснить.

– Лукас! – Меган слетела по лестнице в одном халате, наскоро запахнутом вокруг голого тела. «Миротворец», качнувшийся в ее руке, отодвинулся к боку. – Я слышала голос Закери. – Запыхавшись, она бросилась к Лукасу в объятия и чуть позже заметила остальных.

В первое мгновение она видела только безудержный гнев в глазах своего брата. Ее руки сразу упали с обнаженной груди Лукаса.

– Калеб… – Она повернула голову. – Ребекка… Что вы здесь делаете?

– Я собирался задать тебе тот же самый вопрос, – заворчал Калеб. – И твоему дружку. – Он в упор посмотрел на Лукаса.

– Мне казалось, что мы в доме Меган, – сказал Лукас. – Я не думаю, что ваша сестра приветствует ваше появление. Едва ли она оценит такое вторжение.

Калеб угрожающе шагнул вперед.

– Калеб! – в один голос вскрикнули женщины. Он остановился, но гнев на его красном лице отнюдь не померк.

– Что вы здесь делаете? – вновь спросила Меган.

Но Калеб предпочитал поедать глазами Лукаса, нежели отвечать ей. Ребекка вздохнула и, пересадив Роуз на другую руку, принялась объяснять.

– С утра мы первым делом отправились проведать тебя в тюрьме, – сказала она. – Но тебя там не оказалось. Мистер Томпсон, похоже, даже не знал, что тебя обвиняют в похищении денег. Он не понимал, о чем мы говорим, и удивился, когда услышал, что мистер Маккейн собирался доставить тебя в тюрьму.

Меган замотала головой, не дождавшись окончания объяснений Ребекки.

– Лукас не повезет меня в тюрьму. Он телеграфировал на железную дорогу своему другу Брандту Доновану – начальнику службы безопасности. Он упорно считает, что я участвовала в тех ограблениях. В таком случае пусть он сам отведет меня в полицию, сказал Лукас.

– Откуда такое внезапное мягкосердечие? – спросил Калеб, давая ясно понять, что будет последним ослом, если поверит хоть одному слову приятеля своей сестры.

– Мягкосердечие здесь ни при чем. – Лукас выждал паузу, чтобы его слова отложились в сознании собеседника. Он не собирался уклоняться от прямой конфронтации, но и не желал больших неприятностей Меган. В конце концов, Калеб – ее брат. – Я просто решил, что железная дорога недостаточно щедра на плату. Выследить преступников, да еще и доставить в тюрьму главаря, – не много ли будет? Если Брандту так нужно, придется ему самому поработать.

– Зато той платы достаточно, чтобы спать с узницей, не так ли? – сказал Калеб.

Лукас напрягся. Врезать бы ему по его самодовольной физиономии! Он собрал по крупицам остатки терпения и сжал кулаки.

– Калеб, следи за собой! – напомнила мужу Ребекка. – Думай, когда говоришь в присутствии своего сына!

Все глаза обратились к Заку, чья улыбающаяся мордашка выглядывала из-за отцовской штанины. Было ясно, что ему нравится слушать разговоры взрослых.

– Если ты хочешь обсуждать подобные вопросы, я предлагаю вам вместе с мистером Маккейном удалиться в другое место, – добавила Ребекка.

– Нет надобности, – сказал Калеб и перевел взгляд на Меган: – С тобой все в порядке, сестренка?

– Все нормально. Просто я была удивлена, увидев тебя здесь. Вот и все. Скажите хоть, сколько сейчас времени?

– Около девяти, – ответила ей золовка.

– Как, уже? Царица небесная! За ставнями и не разглядеть. Мы специально их не открывали. Лукас не хотел, чтобы кто-то знал, что мы здесь.

Ребекка возвела глаза к небу.

– Представляю. Если бы кто-то заподозрил чье-то присутствие в доме, сейчас здесь был бы пчелиный рой. Жители Левенуэрта – люди дотошные, – пояснила она Лукасу. – Они должны знать все о каждом.

– Он уже убедился, – сказала Меган. – Особенно после того, как прошел слух, что бандиты увезли меня бог знает куда. Хотите кофе? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Да.

– Нет.

Калеб с Ребеккой ответили одновременно.

– Нет, – повторила Ребекка уже тверже. – Мы бы не стали тебя беспокоить, мы только хотели убедиться, что с тобой все в порядке. Мы заедем попозже, а я тем временем соберу коробку с провизией и всем прочим. Хорошо? Тогда до вечера.

Меган покраснела, понимая, что имеет в виду ее золовка: вылезут ли они с Лукасом к вечеру из постели.

– До вечера? Очень хорошо.

– Как насчет семи часов? – уточнила Ребекка, прилагая все усилия, чтобы оттеснить мужа и сынишку к выходу.

– Хорошо, семь. Можете потом остаться на ужин.

– О нет, – обронила Ребекка через плечо, уже за порогом. – У нас ужасно много дел в доме. Мы просто завезем еду и некоторые вещи для тебя. Впрочем, в случае чего ты знаешь, где нас найти.

Меган собралась проводить своих родственников, но Лукас положил руку ей на пояс и потянул назад. Она бросила на него недовольный взгляд.

– Ты не одета, – шепнул он ей на ухо.

Она посмотрела на себя и остолбенела. Ее лицо запылало, когда она увидела, что наскоро наброшенный халат почти не скрывает ее наготы. Она повернулась и помчалась наверх, оставив хохочущего Лукаса одного.

– Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь, Ребекка? Оставляешь ее одну с мужчиной!

– Вот именно, – сказала она.

– Неизвестно, чем он занимается с ней в ее доме. – Ребекка рассмеялась:

– О, я думаю, это-то как раз известно.

– Вот именно! – передразнил ее Калеб и сделал разворот, как военный по команде «кругом», готовый броситься на выручку Меган.

Ребекка схватила ретивого супруга за руку, изо всех сил пытаясь его удержать и в то же время не толкнуть малышку.

– Калеб, ты не посмеешь. Я, кажется, уже объясняла тебе: твоей сестре не так давно, исполнился двадцать один год. Она достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе и принимать самостоятельные решения.

– Она еще ребенок, и подонок, который с ней, пользуется своим преимуществом.

– Закери, пойди сядь в кабриолет, – сказала Ребекка, желая удалить мальчика подальше от отца с его далеко не образцовой речью. – Калеб, вспомни себя. Ты рассказывал мне, что созрел, когда тебе исполнилось только шестнадцать. Меган ждала гораздо дольше.

– Нас нельзя сравнивать, – возразил он, плотно сжимая челюсти. – Меган – девушка. А он почти в два раза ее старше.

Ребекка засмеялась такому преувеличению.

– Я не думаю, Калеб. Вряд ли он так стар, как ты говоришь.

– Ну, по крайней мере ему лет на пять больше, чем ей. И он пользуется ее неопытностью. Надолго он здесь? Ты как думаешь, Ребекка? Гм… Ненадолго, помяни мое слово. Он убежит, и она останется с разбитым сердцем. Или хуже, – добавил Калеб, и у него задергалась мышца на челюсти. – Я не хочу, чтобы она страдала.

– И я тоже. Но у твоей сестры есть собственный ум, дорогой. Меган знает, что он уедет, и все же хочет быть с Ним. Я думаю, тебе нужно оставить ее в покое. Пусть она сама решает. В конце концов, если ей хорошо с ним – даже на очень короткое время, – почему не позволить ей быть счастливой?

Калеб обнял жену за талию и притянул ближе, зарывшись лицом в ее волосы.

– Я когда-нибудь говорил тебе, что терпеть не могу, когда ты бываешь права?

Ребекка улыбнулась:

– Я знаю почему. Потому что тогда становится ясно, что ты не прав.

Калеб поднял голову и помог жене сесть в кабриолет.

– Ладно, поехали, – сказал он. – Чем скорее мы приедем домой, тем скорее, сможем сюда вернуться. Ты же обещала Меган привезти коробку.