— Итак, канал протянется до самого Мерсея, Франсис? — спросил Брайт, наливая кофе герцогу, который недавно приехал в Кенделфорд-Парк, расположенный в четырех милях западнее Винчестера.

— Да, — с удовлетворением ответил Бриджуотер. — Но было чертовски трудно провести законопроект и получить деньги, особенно когда Уолгрейв приложил к этому руку.

— В этом моя вина. Он никогда бы не вмешался, если бы я не участвовал в этом проекте.

— Но все пошло как по маслу, когда этим занялся Ротгар. Не знаю, почему он принял такое горячее участие, но я ему очень за все благодарен.

— Этот проект стал нашим семейным делом. Когда мы начнем получать прибыль за все наши старания?

— Ну до этого еще далеко, — рассмеялся Бриджуотер. — А пока я в долгах как в шелках, и это очень беспокоит меня. Я рад, что ты не выложил мне свои последние деньги. Кенделфорд — чудесное имение и очень подходит тебе. Мне кажется, ты чувствуешь себя здесь очень уютно. Не могу дождаться, чтобы увидеть своего крестника. Он, наверное, уже не лежит в кроватке и не пускает пузыри.

— Конечно, нет. Ему уже два года, Франсис.

— Как летит время! Если бы не проклятая волокита, мы бы за этот период успели построить канал.

Брайт засмеялся, и его смех слился с другим смехом. Он подошел к окну и посмотрел на далеко раскинувшиеся луга Кенделфорда, покрытые маргаритками, с купами высоких деревьев. Франсис последовал его примеру. К ним подбежал Зенон и тихонько тявкнул.

— Ты прав, — сказал Брайт, гладя собаку. — Мы должны пойти и убедиться, что с моей семьей ничего не случилось. Идем встречать твоего крестника и тезку, Франсис.

Навстречу им по залитому солнцем лугу, смеясь, бежала Порция, с развевающимися по ветру волосами. За нею бежал малыш с такими же, как у матери, золотистыми кудрями.