Отец прошел с ней в спальню, где она смыла пятна крови. Вскоре к ним присоединилась Диана. Никто не задавал вопросов, но пришло время для объяснений. Ротгар налил Петре вина, и она с благодарностью выпила, но в глубине души ей очень хотелось быть в этот момент рядом с Робином.

Он любит ее. Хочет жениться на ней. Готов ради нее противостоять ее могущественному отцу. Но Петра не хотела терять новую семью, которую нашла. Не хотела ни конфликтов, ни вражды.

– Итак, Петра, – сказал Ротгар, – твой серьезный человек из Корнуолла оказался графом Хантерсдауном.

– Граф? – выдохнула она. – Он говорил, что он не лорд!

– Он солгал тебе? – холодно спросил отец.

– Нет-нет! Он только сказал, что не является младшим сыном герцога. И потом, я сама изображала настоящую монахиню. Полуправда за полуправду, думаю, это справедливо.

Ее лепет не заставил его смягчиться.

Сжимая в руках бокал, Петра посмотрела на отца, во рту у нее пересохло.

– Я люблю его, милорд, и ношу под сердцем его ребенка. Сожалею, но… Я не была девственницей! Лудо. Граф ди…

Диана обняла ее и усадила на диван.

– Все хорошо, Петра. Не волнуйся.

Петра бросила взгляд на отца.

– Да, она ваша дочь, – спокойно сказала Диана, – и, как вы и подозревали, ее покровителем во Франции был Хантередаун. Я знаю, вы не одобряете его, но любовь делает то, что делает.

– Не всегда, – возразил он, – и не без воздаяния. Петра, ты не обязана выходить за Хантерсдауна только потому, что носишь его ребенка. Можно все организовать по-другому.

Петра нашла в себе смелость сказать:

– Я не хочу этого. И я действительно ношу его ребенка.

– К несчастью, он не из тех молодых людей, кто отличается благоразумием и чувством долга. Ты не знаешь его. Ваши отношения длились недолго.

– Я знаю, что люблю Робина. Знаю, что он мне нужен. – Какой еще аргумент она могла привести? – Я думала, мои чувства угаснут. Когда-то я была уверена, что умру от любви к Лудо. Но мои чувства к Робину не угасли. Ни на мгновение. Сейчас у меня появилась новая семья. Меня любят, обо мне заботятся. Я глубоко ценю это, но без Робина не могу жить.

Лицо отца было сурово.

– При других обстоятельствах, – произнес он, – я бы считал, что надо повременить, чтобы ты разобралась в своих чувствах. Но сейчас будет лучше, если вы поскорее поженитесь.

– Спасибо!

Отец поморщился:

– Надеюсь, твои чувства не изменятся. Мы уедем с сегодняшнего маскарада, а в дальнейшем будем как можно ближе придерживаться правды. Этот итальянец преследовал тебя, и когда ты снова ему отказала, попытался убить тебя. Люди бросились тебе на помощь, но Хантерсдаун нанес решающий удар. Твоя любовь к нему вспыхнула с новой силой, так что остается лишь сыграть свадьбу. Я, разумеется, дам ему понять, что он должен быть идеальным мужем.

Диана с трудом скрывала улыбку, Темный Маркиз в роли заботливого отца, видимо, казался ей забавным. Петра посмотрела ему в глаза:

– Он всегда будет под моей защитой, сэр. Запомните это. Я не дам его в обиду.

Темный Маркиз рассмеялся.

– Моя дорогая, – сказал он Диане, – представьте себе других, таких же, как она.

– Восхитительная мысль, – ответила Диана. Он снова повернулся к Петре.

– Когда ты приехала в Ротгар-Эбби, я сказал, что ты привезла подарок. Это была ты сама. Ты знаешь, что моя мать сошла с ума и убила своего второго ребенка. Мне не хотелось, чтобы ее безумие передалось по наследству. Я слышал, что на многих женщин плохо влияют роды. Но ты дочь, которой любой мужчина мог бы гордиться. Я могу лишь просить Бога, чтобы дети, которых родит мне Диана, были такими же великолепными. – Он улыбнулся жене. – Учитывая ее характер, как может быть иначе?

– Я рада, что смогла сделать подарок, – сказала Петра, готовая разрыдаться от этой нежности, – потому что вы дали мне так много.

– Это было для меня наслаждением, моя дорогая. Надеюсь, теперь Амалия может простить мне мое легкомыслие в прошлом.

Петра подошла к нему.

– Она никогда ни в чем не винила вас. И безусловно, верила, что вы примете меня и будете со мной хорошо обращаться. – Она склонила голову набок. – Я знаю, вы собираетесь поговорить с Робином, но мне бы хотелось проговорить с ним сначала самой.

Отец рассмеялся, и на мгновение Петра представила себе юношу, которого любила ее мать.

– Очень хорошо.

Петра поспешила к двери, но в последний момент вспомнила игрушку, которую он ей дал.

– Так вы знали? Я хочу сказать, кто такой Роберт Коккрофт.

Его губы дрогнули.

– Твои приключения действительно казались невероятными для серьезного человека из Корнуолла, а Хантерсдаун часто играет на стишке про Кок-Робина. Ты отреагировала на игрушку с малиновкой и носила камею с изображением этой птицы.

– Малиновка, – сказала Петра. – Это было так неосторожно.

– Если ты внимательно рассмотришь эту брошь, то увидишь, что это не малиновка, а воробей. Веточки в его лапках на самом деле лук и стрела.

Петра покачала головой:

– Зачем ему изображение убийцы Кок-Робина?

– Каприз – это один из его пороков. Но во время войны он и Иторн, а иногда Грандистон делали кое-какую работу для короля на корабле Иторна, «Черном лебеде».

– «Черный лебедь»! – воскликнула Петра и рассказала ему об адресе, который использовала.

– Три безрассудных молодых человека, – сказал он, – хотя Грандистон хороший офицер. Тогда, конечно, сообщили, что это Грандистон убил Варци, что было еще одной ниточкой.

– Святые небеса, – воскликнула Петра и посмотрела на Диану.

Диана, улыбаясь, пожала плечами:

– Он всегда такой. Всеведение плюс дьявольская способность разгадывать загадки.

– Мне действительно не нужно было ничего больше, но я точно знал, что Хантерсдаун недавно был в Версале и, вполне вероятно, ехал домой примерно в это время.

– Как вы об этом узнали? – спросила Диана.

– Он выполнял небольшое поручение для короля. Одна женщина там владела информацией, которая могла оказаться полезной, но она опасалась встречаться с кем-либо подозрительным. Никто не стал бы подозревать Хантерсдауна в скрытых мотивах для соблазнения.

– Полагаю, она обожает собачек-папильонов, – сказала Петра.

– Ах да, я слышал, он приобрел такую, к немалому удивлению всего света. А рана во время таинственного нападения недалеко от Фолкстоуна. В конце концов…

– Есть еще что-то? – спросила Диана.

– Я люблю быть точным. Осторожные расспросы леди Содуэрт дали информацию о жалобах на молодую женщину, которую ей навязали в Милане как монахиню, которая оказалась совершенно ненадежной и к тому же проституткой, сбежавшей при первой возможности с молодым человеком, который явно имел самые дурные намерения и описание которого идеально подходило графу Хантерсдауну.

– Что бы вы сделали, если бы не ребенок? – спросила Петра.

– Я собирался понаблюдать за вами обоими и подумать. Я не хочу терять тебя так скоро, Петра.

Она вздохнула:

– Я тоже не хочу… но не могу быть вдали от него. Хантингдоншир не так уж и далеко, да?

– А дороги все время становятся все лучше и лучше. Иди. Хантерсдауну надо привести себя в порядок, но где бы он ни был, уверен, ты его найдешь. Любовь приведет тебя к нему. Но в полночь ты должна быть с нами для снятия масок и объявления. После этого можешь танцевать с ним всю ночь, если захочешь. Только танцевать, – добавил он, и Петра поняла, что отец не шутит.

Петра вышла в коридор и снова надела маску. Отец бросил ей вызов – найти Робина по компасу любви. Поскольку ему нужно было умыться и переодеться, она прошла по нескольким тихим коридорам, но, если он и был в этой части дома, она не могла почувствовать его.

Петра вернулась в суету маскарада, жалея, что не запомнила цвет его плаща. В темноте на улице она его не заметила. Шум и веселье нарастали.

Петра остановилась в тихом уголке, чтобы подумать о родственниках и друзьях Лудо. Вряд ли его жена будет горевать. Он женился на ней из-за ее денег, и, судя по тому, что слышала Петра, она не получала тепла от мужа.

Так где же Робин? Она чувствовала, что слова отца должны быть правдой. Она должна узнать его каким-то тайным чувством.

Она вошла в главный зал и поднялась на балкон, чтобы посмотреть на танцующих сверху. Нет, она чувствовала странную уверенность, что среди джентльменов внизу его нет. Она подняла глаза наверх – и тут увидела его, на балконе напротив нее, он искал ее. Они искали друг друга.

Как будто по сигналу он поднял глаза, а потом улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, любовь переполняла ее теплом и счастьем. Если бы у нее были крылья, она полетела бы к нему, но сейчас ей достаточно было видеть его, знать, что он принадлежит ей, что у них есть счастливое будущее, что все тайны остались в прошлом.

Он подошел к ней сзади, и тогда она обернулась.

Они взялись за руки.

– Милорд граф Хантерсдаун, я полагаю, – сказала Петра, улыбаясь.

– Моя милая сестра Иммакулата. Кто вы теперь?

– Петра Маллорен.

– Значит, он полностью признает тебя?

– Есть портреты его юности, сходство поразительное.

Робин рассмеялся:

– Предупреждение всем любвеобильным юнцам. Я тоже не был безупречен. Ты не против, если какие-нибудь цыплята прибегут домой искать крова?

– Нет. – Она сжала его руки и шагнула ближе, глядя ему в глаза. – Но во мне, Робин, есть что-то от сестры Иммакулаты. Ты будешь верен мне?

Он привлек ее в свои объятия.

– Пока смерть не разлучит нас. – Он взял ее лицо в ладони и приблизил к своему. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Это моя мечта. Но предупреждаю, лорд Ротгар не будет терпимым тестем.

– Господь милосердный! Зять Темного Маркиза.

Она коснулась его щеки.

– Но я принесу солидное приданое и влиятельные связи.

Он поцеловал ее ладонь.

– Принесешь, принесешь.

– Я предупредила его, что не дам тебя в обиду. – Она снова повернула его лицо к себе. – Но если вы когда-нибудь соберетесь сбиться с пути истинного, милорд, помните, что я дочь Темного Маркиза.

– Я должным образом напуган. – Он запечатлел на ее губах ласковый поцелуй, но Петра высвободилась.

– Робин, я ношу твоего ребенка.

Он смотрел на нее, и она подумала, что, возможно, все неправильно поняла, что каким-то образом все может пойти не так. Он взял в ладони ее лицо.

– Ты, должно быть, очень волновалась. Прости. Прости, что меня не было рядом.

Она покачала головой, глаза ее наполнились слезами.

– Я сама была во всем виновата, мой дорогой, любимый. Поцелуй меня еще.

Они исследовали друг друга губами и руками, возбуждая знакомый огонь, который разгорался все сильнее и сильнее. Петра снова высвободилась, удерживая его одной рукой.

– Мы не можем. Мы не должны. В полночь я должна быть с лордом Ротгаром для снятия масок. Он будет представлять меня. Я, по всей видимости, влюблюсь в тебя, потому что ты спас меня от Лудовико. Но так мы сможем скоро пожениться.

– Значит, есть какая-то надежда сохранить рассудок, – сказал он, завладев ее рукой и целуя каждый палец.

– У нас есть его позволение танцевать.

– Он обращается со всеми как с марионетками.

Ее разум снова таял от прикосновения его губ к пальцам, но она сказала:

– Робин, он мой отец. Я люблю его, всех Маллоренов…

Он втянул ее указательный палец в рот. Ее колени ослабели.

– Пожалуйста, не заставляй меня выбирать.

– Не буду, – сказал он наконец. – Он любит тебя. Но до полуночи еще час. Потанцуем? – Он привлек ее к себе, скользя рукой под плащ к ее обнаженным плечам, ее шее…

Петра потянулась к нему, но нашла в себе силы сказать «нет».

– Действительно нет? – спросил он, играя пальцами, обещая пламенные наслаждения.

Петра судорожно сглотнула.

– Действительно нет, – сказала она, высвобождаясь из его объятий. – Я обещала. Несмотря на мои грехи, Робин, я чту мораль. Мы скоро поженимся. Давай подождем.

Он улыбнулся.

– Когда нас ждут все богатства вселенной, к чему спешить? Идем, любимая, – сказал он, беря ее за руку. – Среди всех наслаждений, которые мы еще не испробовали, есть обыкновенный танец. Это идеальное место, чтобы начать.