Робин видел, какой измотанной выглядела сестра Иммакулата, и знал, что сам не совсем бодр, несмотря на то что ночные кутежи были для него обычным делом. Он съел две ложки супа, и это подействовало на него.

Все его люди одурманены зельем.

Даже Кокетка не в себе. Робин никого не смог защитить. Их спасительницей оказалась монашка, но теперь и она, похоже, в полном изнеможении.

Они стояли бок о бок, Робину хотелось приласкать Петру, но она воспротивилась, сказав, что они должны держать ухо востро. Робин хотел проверить завязанные Жиззи узлы, но не рискнул приблизиться к коварной Солетт и мадам – вряд ли у Жиззи хватило ума и смелости умышленно завязать свободные узлы.

Петра не выпускала из рук пистолет.

– Почему не положить его между нами? – сказал Робин по-английски. – Если понадобится, любой из нас может схватить его.

Мгновение подумав, Петра согласилась, но сказала:

– Дайте мне шпагу, а то у вас не будет свободной руки.

Робин передал ей рапиру. Петра взяла ее и снова стала наблюдать за связанными женщинами и домом.

Робин покачал головой:

– Может, объясните, где вы научились владеть оружием, сестра?

– Я не всегда находилась в монастыре, – ответила Петра.

– В Италии владение оружием – неотъемлемая часть образования девочек?

– Нет, но это не запрещено.

– Нужно ли напоминать, что мы здесь в опасности? Ваши секреты могли нас убить.

Она повернулась к нему.

– Это не имеет ко мне никакого отношения! – возмущенно заявила Петра.

Робин вдруг подумал, что весь этот кошмар может быть делом ее рук.

– Я приехала в Аббевиль с леди Содуэрт. Вы слышали, как она звала меня. Сколько еще одиноких монахинь могло быть в «Голове быка»?

Робин покачал головой:

– Только одна. Я прошу прощения.

– Вот именно. Как будто я могу иметь что-то общее с ними.

Когда она снова переключила внимание на женщин, он не мог не улыбнуться ее праведному гневу. Петра сняла с головы накидку, и тугой белый чепец открыл изящную линию ее шеи. На затылке выбились темные пряди волос.

Ему хотелось запустить пальцы в эти пряди и почувствовать ее трепет. Провести пальцем по ее позвоночнику, прежде скрытому под накидкой.

Словно прочитав его мысли, Петра бросила на него мрачный взгляд.

Он заставил себя отвести от нее глаза.

– Нам нужна помощь. Попытайтесь разбудить Пауика.

Петра направилась к груму. Пауик перестал храпеть.

– Это обнадеживает. Будьте с ним погрубее. Он не сломается.

Петра ударила Пауика по щеке, и он выругался. Петра нанесла ему еще один, более сильный удар.

– Проснитесь! Проснитесь! – кричала она. – Опасность!

– А? – Пауик приподнялся, но снова свалился.

Петра схватила его за рубашку и принялась раскачивать. В конце концов Пауик стал от нее отбиваться и замахнулся, чтобы ударить по щеке, но Петра ловко уклонилась.

Пауик, охваченный яростью, огляделся:

– Что за?..

– Небольшие неприятности, – сказал Робин. – Сестра, принесите из кареты кувшин с вином и посмотрите, как там Кокетка.

– Да, сэр, – сказала она, явно возмущенная его приказным тоном.

– Будьте любезны, – добавил Робин с улыбкой.

Когда Петра залезла в карету, Робин крикнул:

– Что с Кокеткой?

– Спит, но, по-моему, она в порядке.

Петра выбралась из кареты с кувшином вина в руке и остановилась, чтобы сделать большой глоток, прежде чем отнести его Пауику. Грум сидел, обхватив голову руками, но поднял глаза, когда она заговорила, взял кувшин и стал жадно пить. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он снова посмотрел на Робина:

– В какие неприятности ты вляпался теперь, дружок?

– Я понижен в звании до дружка? Но это не моя вина. Вот эти красавицы пытались убить нас.

– Что?

– Всех нас. Кроме моей сестры. Ей был уготован бордель, правда, гораздо более дорогой, чем этот.

Пауик выругался, потом попросил у Петры прощения и сделал еще один большой глоток вина.

Робин более детально рассказал ему о произошедших событиях, и Пауик покачал головой.

– Вечно какие-нибудь неприятности, – пробормотал он. – Ну и что нам теперь делать?

– Будем караулить, пока не сможем уехать, но для этого не требуется сторожить всем сразу.

Петра ослабела настолько, что прислонилась к столбу.

– Первой спать отправитесь вы, – сказал он ей. Она тут же выпрямилась.

– Я могу справиться.

– Я в этом уверен, но одному из нас нужно поспать сейчас, чтобы сменить нас позже, а мне нужно составить план с Пауиком. – Она все еще колебалась, поэтому он сказал: – Я непременно разбужу вас. Обещаю.

Он не сказал когда.

Петра не стала спорить. Робин не сомневался в том, что она заснула сразу же, как только легла.

– Она очень напоминает мне вашу матушку, сэр, – сказал Пауик.

Робин удивленно посмотрел на него.

– Для нее дело прежде всего.

Насколько Робину было известно, графиня Хантерсдаун никогда в жизни не держала в руках оружия, и он не мог представить ее себе вылезающей из окна, но Робин понял, что имел в виду Пауик.

– Понятия не имею, что она задумала.

– Не настоящая монашка?

– Она клянется, что настоящая, но что-то не верится. Ведь не поймешь, где у нее ложь, а где правда. Взять хоть ее имена. Петра д'Аверио, и сестра Иммакулата, и Мария Бончерч.

– Мария Бончерч, сэр? Но…

– Это сложно.

– Ну, теперь начнем по новой. – Пауик поднялся и встряхнулся, как большая собака. – Тебе тоже нужно немного поспать, дружок.

– Ты сам еще не совсем проснулся.

– Я могу справиться с этими красотками.

– В доме еще старуха.

– Подвижная?

– Больная.

– Тогда, полагаю, я смогу справиться и с ней тоже, и посмотрю, смогу ли разбудить остальных.

Робин чувствовал себя совершенно разбитым. Пауик прав. Но грязное одеяло на земле не выглядело заманчивым.

– Я замерзла. – Хныканье одной из женщин пробудило его от полусна. Юная шлюха с большими глупыми глазами жалобно смотрела на него.

– Ничего, не умрешь.

Пауик бросил ей одеяло. Она попыталась укрыться им связанными руками, но другая женщина норовила выхватить его у нее.

– Поделитесь, – приказала мадам Гулар. Робин посмотрел в ее пустые глаза. Если бы ей представился шанс, она снова оказалась бы грозным противником.

Словно прочитав его мысли, она сказала:

– Освободите нас, когда уедете. И отдайте нам собачий ошейник. В противном случае мы скажем, что вы напали на нас. Вломились силой. Украли нашу еду и питье.

Пауик рявкнул, чтобы она заткнулась. Но в ее словах был смысл. Кому поверят местные власти? Конечно, это шлюхи, но они местные, и наверняка мужчины пользовались их услугами. Всегда легче обвинить пришлых, особенно если это англичане.

Робин направился к карете.

– Сэр, – неодобрительно произнес Пауик.

– Я слишком устал даже для готовой женщины, а наша монашка совсем не готова. У меня есть царапины, которые могут доказать это. Она даже не проснется. Я же предпочитаю бодрствующих любовниц…

«Нечего болтать чепуху», – подумал Робин и забрался в карету.

Тусклый свет снаружи почти не проникал внутрь, но Робин разглядел Петру, накрытую шелковым гобеленом, который он где-то нашел несколько часов назад, чтобы накрыться.

Она лежала посередине. Робин закрыл дверь и скользнул под гобелен, стараясь держаться от нее подальше. Он не воспользуется своим преимуществом. Ведь монашка спала.

Кто преследует тебя, Петронилла Мария д'Аверио?

Робин лег, глаза у него слипались.

«Не бойся. Я никому не позволю причинить тебе зло. Но все твои секреты я узнаю до того, как мы расстанемся».