Приблизительно после получаса движения по городу, машину затрясло на неровной грунтовой дороге.

Ольга со Светланой, сидевшие сзади, не могли контролировать себя и постоянно заваливались то влево, то вправо — куда машину качнет. Сидевший у правой двери молодой парень — брюнет, с волосами, словно от рождения вставшими дыбом — утомившись толкать в бок падающую на него Светлану, не выдержал и после очередного подпрыгивания на стильном отечественном бугорке, заматерившись, крикнул:

— Тормозни, Борисыч! Я к тебе перейду!

— Замучали бабы? — не оглядываясь, спросил сидящий за рулем мужчина примерно лет сорока. Он скинул с головы шапку со свалявшимся ободранным мехом и провел ладонью по своему совершенно лишенному растительности затылку.

— Если бы одна, куда ни шло: пнешь ее — она завалилась и полеживает, а то две сразу! Мотаются, как сардельки.

Водитель сдал вправо и остановил машину. Парень, толкнув напоследок наклонившуюся к нему Светлану, быстро выскочил и хлопнул дверью. Пересев вперед, он с облегчением вздохнул и закурил, выдыхая дым в форточку.

— Не терпится тебе, — проворчал водитель. — Скоро же приедем, там бы и вонял, на улице.

— Да брось ты, Борисыч! Я же тебя закаляю. Копченая колбаса дольше хранится, чем сырая. Я же из тебя, можно сказать, долгожителя делаю!

Ольга, после ухода парня с заднего сиденья, на новом повороте упала на такую же, как и сама, бесчувственную Светлану. Она закрыла глаза и потеряла сознание.

Когда очнулась, то для нее это было похоже на пробуждение. Видя перед собою некую серую, неравномерно освещенную плоскость, Ольга тупо рассматривала переходы светотеней по этой поверхности и никак не могла понять, что это, и где она находится.

Откуда-то издали доносившиеся звуки, постепенно усиливаясь, привлекли ее внимание. Разговаривали двое мужчин. Было странно слышать эти голоса, раздававшиеся, вроде, рядом, но доносившиеся как через вату. Постепенно пришло понимание слов и выражений, а затем и первые здравые мысли.

Серая плоскость оказалась потолком. Голые бетонные плиты перекрытия и штукатуренные стены под ними.

Ольга лежала в неудобной позе: на боку с запрокинутой головой. Она попыталась поднести руку ко лбу. Ей это не удалось, заведенные за спину руки не слушались. Зато она ощутила шевеление чего-то мехового и теплого, прижавшегося к ее ладоням. Теперь уже мысли поскакали побыстрее. Ольга поняла, что вспоминаться ничего не хочет, тогда она попробовала пошевелиться, и это получилось. Руки что-то прижимало, а ноги были свободны. Работая в основном ногами, она перевернулась на спину, сделав при этом два открытия: она лежит в верхней одежде, и руки все равно не поднимаются. Перевернувшись на спину, Ольга рассмотрела потолок — абсолютно не знаком. Рядом с правым ухом она услышала прерывистое дыхание. Покосилась — ничего не видно. Несколько раз качнулась, повернула голову. Прямо перед нею — красное, зареванное лицо Светланы. Светлана, как и Ольга, лежала в шубе на полу и с руками за спиной.

Вспомнила! Ольга вспомнила все до того момента, как она уронила около машины лысого мерзавца, подловившего Светлану. Дальше — туман, но уже ясно, что на чем-то и ее подловили, и все происходящее — следствие этого.

— Ты чего? — спросила она у Светланы.

— Кранты нам, Ольга, кранты, — срывающимся на всхлипы шепотом произнесла та.

— Да брось ты!

Голоса послышались ближе. Скосив глаза, Ольга увидела распахнутую вовнутрь дверь, обшитую вертикальными рейками. Через секунду в ней показались двое. Почти сразу Ольга их узнала: лысый и тот, второй, — он в машине сидел.

— Проснулись, девочки? Вот и славненько: пора поработать!

Вошедший первым молодой брюнет на ходу дожевывал бутерброд, он был в хорошем настроении и даже, наклонившись к Светлане, пальцем вытер ей слезы:

— Ну вот! Я-то думал, ты обрадуешься, когда меня увидишь, а ты расхныкалась! Светка, перестань — поругаемся!

Светлана кивнула несколько раз головой и попыталась улыбнуться, но вместо улыбки слезы еще сильнее потекли у нее из глаз.

Следом за брюнетом вошел лысый, он был постарше. Ольга пригляделась получше и увидела, что он не просто лысый, а совершенно лишен растительности на голове — ни бровей, ни ресниц — Фантомас! Этот Фантомас, в отличие от своего товарища, был серьезен, даже сосредоточен.

— Кончай трепаться, Серый. Работать надо — у меня еще дело есть сегодня вечером.

— Все, нема базара! По плану, Борисыч? — и, не дожидаясь ответа, он, взяв Светлану за плечи, рывком поставил ее на ноги. Борисыч, подойдя к Ольге, поднял и ее.

— Шевели поршнями! — Борисыч толкнул Ольгу в спину. Она не упала только потому, что сам он ее и удержал за наручники, стягивающие ее запястья.

Когда Сергей повел Светлану через открытую дверь, Ольга увидела, что та слабо держится на ногах и идет неуверенно, словно пьяная.

«Чем же им от меня-то нужно?» — подумала она, пытаясь собрать в кучу разбегащиеся после электрошока мысли. Она повела плечами и тут же застонала от боли: Борисыч сзади, намотав ее волосы себе на руку, с силой дернул их.

— Ручками не дергай, сука, — ласково произнес он ей на ухо, и Ольга почувствовала по голосу, что он улыбается.

Перешагнув высокий порог, все они, повернув налево, прошли нешироким коридором и, еще раз повернув, оказались в большой комнате.

Обстановка комнаты была странной, и Ольга, обежав ее несколько раз глазами, вспомнила рассказы Светланы про Феллини и его съемочную площадку. Примерно на сорока квадратных метрах были созданы несколько разных интерьеров. Прямо напротив входа, под окном, закрытым жалюзи, — двуспальная кровать под пестрым покрывалом, перед ней — журнальный столик со стеклянной столешницей. Налево, в углу — стойка бара: сзади — полки с бутылками, впереди — высокие табуреты. Налево, ближе к двери — большой диван, перед ним — еще один стол и опять — крышка стеклянная. Направо — стена, до половины высоты выложенная белой плиткой, полы — тоже в плитке, только бежевой. На плиточном полу, ровно посередине — слив, по сторонам от него — металлическое кресло с брезентовым сиденьем и металлическая кушетка, вроде тех, на которые так неуютно смотреть в больницах. Рядом с ними — невысокий столик — крышка накрыта белой салфеткой, ножки у него тоже из металла. Между ними на стене — эмалированная раковина со смесителем.

По стенам и на потолке комнаты в нескольких местах, на специальных штативах, под разными углами висели видео-камеры. Их было не меньше десяти, а то и побольше, Ольга не считала. Везде по комнате стояли мощные осветительные приборы. Сразу налево от входной двери, на стеллажах в три ряда — мониторы. Впечатление от всего увиденного было немного жутковатым.

Введя своих пленниц, мужчины занялись каждый своим делом. Сергей стал нацеливать прожекторы на угол с медицинским интерьером, а Борисыч, вынув из кармана радиотелефон, набрал номер. Почти сразу ему ответили. Посматривая, как готовит оборудование его напарник, Борисыч негромко начал разговор:

— Привет, Юрок! Где шляешься? Это Григорий… Все о-кейно, даже лучше… Помнишь, я говорил про парочку, что в прошлый раз помешала Светку привезти?… Ну да!.. Эта телка тоже здесь, сама выскочила, когда я Светку отключил, ну и ее захватили — не пропадать же добру!.. А они вместе были! Да… Да… А может, и ее для комплекта? Почему? Ну, как знаешь… Ну все, все… Изменений нет? Усе ясно, шеф! — спародировал он под конец Лелика из «Бриллиантовой руки», отключил радиотелефон и, отойдя, положил трубку на ближний журнальный столик.

— Короче, Серый! — Борисыч почесал за ухом, — Юрок говорит, работать пока только со Светкой, как решили. Эту оставим до завтра — он сам приедет и сочинит что-нибудь. Еще он опять понудел про тени — не лоханись, как в прошлый раз. А то снова разноется. Твою мать! — неожиданно озверел Борисыч. — Нашел кинооператоров! Самому в лом сюда переться, а я должен вые….ться! Все подготовил, что ли? — закончил он уже спокойнее.

— Вроде, — ответил Сергей и достал сигарету.

— Там кури! — ткнул пальцем на дверь Борисыч.

Сергей вышел из комнаты, но далеко не ушел: запах от его сигатеты ощущался совсем рядом.

Ольга со Светланой так и продолжали стоять у двери, где их оставили, внимания на них не обращали, будто они были деталью обстановки. Светлана сперва негромко, а потом все слышнее начала подвывать. Похоже, была на грани истерики. Ольга чувствовала себя не лучше, но почти с первых же секунд предполагая угрожающее развитие ситуации, она, не переставая, думала об освобождении. Но шок полностью еще не прошел, и единственное, что она могла четко решить — живой она не достанется этим козлам. О подробностях не думала. Время придет — само все получится.

Борисыч начал бродить по комнате, заглядывая во все углы, осматривая кровать и диван. Наконец, он не выдержал:

— Серега! Где пульт, твою мать?

— У меня, Борисыч! — Сергей зашел, зажав в кулаке одной руки сигарету, другой протягивая напарнику пульт дистанционного управления.

— А я ищу, — Борисыч взял у него пульт и начал нажимать кнопки.

Сергей снова вышел.

Зажглись экраны мониторов, на них появились изображения разных частей комнаты.

— Кто вы такие и какого черта… — начала Ольга, но закончить но сумела.

Борисыч подскочил к ней и с размаху ударил ее ногой в живот. Ольга успела чуть отстраниться и податься назад. Всей силы удара ей не досталось, но, все равно не удержавшись на ногах, она упала на бок. Сразу же резкой болью отозвался локоть, принявший на себя всю тяжесть падения. Не успокаиваясь, Борисыч пнул ее два раза в грудь.

— Рот раззявишь, когда я разрешу! Поняла, сучка?! — яростно заорал он.

Вошел Сергей и взял его за плечо:

— Успокойся, фотокарточку попортишь. Она свое еще получит.

— Убери грабки! — Борисыч сбросил его руку, пнул лежащую Ольгу еще раз, но все-таки отошел, злобно ворча и сплевывая.

Светлана завыла громче, слезы текли у нее по лицу буквально ручьями, она вся тряслась и от страха начала громко икать.

— Светка, да ты что? — с веселым недоумением спросил у нее Сергей.

Он приобнял ее и чмокнул в щеку. Светлана завыла в полный голос. Сергей прикрыл ей ладонью рот и издевательски погрозил пальцем.

— Успокойся, дуреха, или я тебя поругаю! — проговорил он с присюсюкивающими интонациями, словно разговаривал с маленьким ребенком.

Светлана закивала головой и действительно задышала громче, а завыла — тише.

Сергей пошарил у себя в заднем кармане брюк и вытащил связку ключей. Продолжая говорить ласково и даже присюсюкивая, он зашел к Светлане сзади:

— Какой же из этих ключиков наш?… Не тот… значит, вот он… ага! Ну вот и все, а ты боялась, даже хныкать начала!

Он снял с нее наручники, Светлана стала тереть запястья, а Сергей, снова заглянув ей в лицо, осуждающе поцокал языком:

— Мордашка-то совсем опухла! Ну прямо никакого товарного вида. А ну, шубу — вон туда, а сама — марш умываться! На мухомор похожа, честное слово: сама белая и в красных пятнах.

Светлана быстро сняла шубу, положила ее на диван, туда же бросила шапку и шарф. Пошла к умывальнику, массируя виски. Посмотрелась в маленькое зеркало, висевшее на стене: «мать, моя, женщина!» Начала тщательно умываться. Бросив несколько осторожных взглядов на Борисыча, она тихо спросила у Сергея:

— Сереж! А зачем руки-то вязали и злектрошок этот?

— Ну ты, подруга, даешь! А кто от нас с Борисычем улепетывал так, что пятки сверкали? Я, что ли, или, может быть, ты? А?

Светлана покраснела и призналась:

— Я боялась, что вы меня заставите с Рогдаем трахаться.

— Слыхал, Борисыч?! — Сергей весело рассмеялся: — Обещаю тебе, дурочка: под Рогдая не ляжешь. Веришь? Ну?

— Верю, — так же тихо ответила Светлана, по ее голосу не ясно было, на самом деле она верит, или деваться ей некуда, потому и соглашается.

Ольга, как ей показалось, полностью пришла в себя после ударов Борисыча и постаралась незаметно подтянув правую ногу, согнуть ее в колене, что нужно было для резкого прыжка. Стоявший все это время у стойки бара Борисыч, погруженный в какие-то свои, хмурые размышления, внезапно подскочил к ней и снова ударил ногой в живот. Дыхание сперло. Выгибаясь всем телом, Ольга пыталась вдохнуть — не получалсь, она почувствовала, как лицо налилось кровью. Опять вернулся тот испуг, который не проходил в машине, пока ехали сюда.

— Оживела, коза! — с ненавистью прошипел Борисыч, — Кончай трепаться! — скомандовал он Сергею:

— Эту, — он показал на Ольгу, — к батарее, а эту — в работу!

— Ща, Борисыч, ща!

Сергей взял наручники, которые он снял со Светланы и, подойдя к Ольге, схватил ее за плечо и хотел подтащить к стене, но получилось, что он только вытянул ее из шубы. Ольга, потеряв немного соображение от последней обработки, лежала, как мешок. Покряхтев, дотащил ее Сергей, куда собирался. Шуба распахнулась полностью, юбка позорно задралась чуть ли не до пупа, колготки порвались — ужас, но Ольга даже внимания не обратила на такие мелочи. Что интересно: никто не взглянул на ее открывшиеся ноги, хотя для мужчин было же на что посмотреть.

«Голубые! — сообразила Ольга, — извращенцы».

Сергей зацепил наручники одной стороной за батарею отопления снизу, другой — за цепочку тех наручников, что уже были на Ольге.

— Как там по плану? Снимать, как она раздевается? — спросил Борисыч у Сергея.

— Нет, это же продолжение — после той групповухи, помнишь, Светка встает и подходит к окну, тут ее хватают и кладут на кушетку? На самой грани остановились.

— Ага! — и, обращаясь к Светлане, застывшей около умывальника, рявкнул на солдафонском жаргоне:

— Кому стоим? Давай-давай, шевелись.

— Светка! Быстро раздевайся! — Сергей подлетел к ней и, подхватив под руку, повел к дивану, на котором она оставила свою шубу:

— Вот в чем и все дела — мы снимаем окончание всех предыдущих сцен, без тебя это просто невозможно, сама понимаешь. Поэтому мы за тобой и гонялись.

Подойдя к дивану, Светлана скинула туфли и стала раздеваться: закинув руки за голову, попыталась нащупать начало длинной молнии сзади под воротником платья. Сергей отстранил ее руку и расстегнул сам.

— Спасибо, Сережа, — Светлана через голову стянула платье и аккуратно положила его рядом с шубой. Приспустив колготки до середины бедер, присела на диван и сняла их. Осталась в трусиках и в бюстгальтере.

— Сережа, а получается, что я в главной роли, да? — спросила она, улыбаясь уже спокойнее и заискивающе. — А я смогу посмотреть?

— Конечно, давай побыстрее, Светка — время, время, Борисыч спешит, и нам спешить надо!

Ольга, накрепко прикованная к батарее, исподлобья посматривала вокруг и понимала, что у нее самой шансов благополучно выбраться отсюда меньше, чем у Светланы, по крайней мере, сейчас. Быть может, когда эту дурочку отснимут и отпустят, она догадается позвонить Игорю? Но это настолько распоследняя надежда, что думать даже и не стоит, Борисыч с Сергеем если и извращенцы, то не идиоты. А что же делать, кроме того, что сидеть и ждать, когда же появиться хоть самый маленький шансик на освобождение? Ольга вздохнула — делать нечего.

Между тем, события на съемочной площадке неведомого Феллини подходили к началу съемок.

Светлана разделась полностью, только цепочку на шее оставила, и стояла в ожидании дальнейших команд. Борисыч, хлопнувший в баре стопку коньячку, подобревший, подошел и погладил ее по груди:

— Красивая ты баба, ну да это не надолго… Готово, Серый?

Сергей нажал несколько кнопок на пульте дистанционного управления, мониторы переключились. Теперь работали только видеокамеры, нацеленные на зону, обложенную плиткой, а все мониторы многократно отображали кушетку, голую Светлану, стоящую рядом с нею и нервно оглядывающуюся по сторонам…

— Как будто в больнице, да? — продолжала интересоваться Светлана. Очень уж завлекательной, похоже, ей казалась мысль о роли главной героини, пусть даже и в порнографическом фильме. Сергей снял рубашку, швырнул в сторону, туда же полетели ботинки и брюки, он остался в одних трусах. Так же разделся и Борисыч.

Ольгино внимание, казалось, помимо ее воли, начало притягивать это зрелище.

Под песню Джо Дассена, — Сергей, будучи, как видно, техническим руководителем студии, обеспечил и это, — действо началось!

Светлана, не знакомая с замыслом, мягко извиваясь под ритм мелодии, прижалась к Сергею и запустила левую руку ему в трусы, но он отстранился — Светлана удивленно посмотрела и пожала плечами — Сергей с Борисычем подхватили ее под локти и, приподняв, положили на кушетку. Отработанными движениями оттянули концы ремней, прикрепленных к кушетке, и накрепко прикрутили ими Светлану. Она лежала на спине, руки закинуты к голове, ноги расставлены.

— Вы чего, ребята? — дрожащим голосом спросила девушка, которая снова испугалась, но с нею уже не церемонились.

Борисыч, взяв за уголки салфетку, убрал ее со столика, стоявшего рядом. Светлана, повернув голову, посмотрела на то, что было на столе, и закричала. Внимания на ее крики никто не обратил. Ольге, которая сидела на полу, снизу не было видно подробностей, но сильнейший испуг, переживаемый Светланой, как-то передался и ей. Ольга опустила глаза и попыталась успокоиться. Пока не получалось: сердце билось учащенно, дыхание не выравнивалось. Ольга с силой закрыла и снова открыла глаза — необъяснимое ощущение жути не проходило.

Послышался голос Борисыча:

— У всех баб такие уродливые ступни — смотреть противно, даже копыта и то выглядят гораздо привлекательней. Сейчас подправим.

Сразу после его слов раздался дикий крик Светланы, перешедший в долгий стон. Это уже был не испуг, а что-то другое. Ольга подняла голову. Вооруженный блестящими никелированными клещами, Борисыч наклонился над левой ступней разложенной перед ним, жертвы. Вправо от себя он что-то бросал на пол. Посмотрев на это «что-то», Ольга ощутила сильнейшую дрожь. До сего момента ей было жарко, теперь же стало холодно — даже зубы застучали мелкой дробью. На полу валялся окровавленный палец ноги.

У Ольги перед глазами все резко закрутилось, легчайшим звоном заслонились окружающие ее звуки, и она потеряла сознание.