Основ ядерной физики у немезийцев никогда не было, поскольку они не были знакомы с радиоактивными веществами. Они знали, то, что радиация в принципе бывает, но радиацию, ионизирующее излучение они ассоциировали с солнцем, а не с какими-то расщепляющимися радиоактивными элементами. В том верхнем слое Урана, где они жили, не было тяжёлых веществ, дальше четвёртой строчки таблицы Менделеева, даже медь у них уже считалась сверхтяжёлым элементом. Поэтому, когда возникла необходимость принципиально увеличить запас энергии на ракете, то Крит, ведущий учёный планеты, кроме самой королевы, обратился не к ядерной физике, как возможно поступил бы кто-то другой, в другом мире. Он начал искать всё более мощные окислители, полагая, то ему известны далеко не все элементы, существующие в природе, предполагая возможность существования тяжёлого окислителя, более энергоёмкого, чем фтор. При этом, представление о порядке энергии, который был скрыт в веществе ассоциировалось с окислительно-восстановительными способностями. Крит не был знаком с радием, с ураном и иными элементами, их просто не было там, где они жили, не было вообще. Потому не было зацепок, не было даже идеи о том, что возмодны какие-то реакции с ядрами.

Создание супер троса из алмазных моно нано нитей заняло около трёх лет. Совершенно непредсказуемо долго, за это время было отправлено ещё несколько экспедиций на орбиту. Был отправлен в космос новый супер телескоп массой в 160килограмм, способный увеличивать изображение в 2000 раз. Но принципиальных прорывов не было. Зато начался бум электроники, неуместные исследования Крита в области проводников и органических полупроводников дали свои плоды. Были созданы сложные механические устройства на основе электричества, они были названы микроэлектроникой. По ним королева открыла несколько университетов, которые создали первые вычислительные машины, калькуляторы. Наиболее сложные калькуляторы позволяли контролировать посредством ради деятельность различных устройств. Это позволило исключить из управления машиной трутней, теперь не нужно было слать в мантию живого трутня, это несколько упрощало создание батискафов. Но даже самый мощный из созданных батискафов не смог опустится на глубину больше 1200километров. Дно так и не было достигнуто, но даже из этого королева извлекла пользу, за годы, из достигнутых батискафами слоёв мантии были добыты тысячи тонн металлов и сотни тонн драгоценной меди, ранее растворённых в воде в виде солей.

К тому же, с развитием электроники, возникла надобность в создании экранов, которые бы выводили информацию с электронных устройств. Самый первый используемый принцип, где принтер распечатывал полученные видео данные явно не годился для интерактивного обмена информацией. поэтому были созданы первые экраны, сначала это были ламповые экраны для калькуляторов. Потом… Почему-то сложилось так, что никто не смог изобрести электронно-лучевую трубку, как это произошло на земле, чтобы сделать экран. Королева пошла по иному пути, были созданы пикселы, в состав которых входил по три нано лампочки, трёх цветов, причём каждая лампочка могла гореть с разной яркостью. Все три лампочки горели, создавая белый цвет. Немезийцы не создавали теле экраны. Они сразу перешли к технологии жидких кристаллов, где к каждому пикселу было подведено по три проводка… И вся система в целом, посредством цифровых технологий регулировала зажигание лампочек, так был создан первый экран. В первых экранах не было электронно-лучевой трубки регулирующей аналоговое изображение. Королева создала сразу цифровые устройства, и каждый экран имел разрешение и пикселы. Самые первые экраны имели одно строгое разрешение, 300Х500 точек, и не могли изменять разрешение, но астрономия требовала создание устройств со всё большей разрешающей способностью, и они создавались, причём развитие микроэлектроники контролировалось лично королевой.

И всё же прошло три года, и наступил день и час, когда плоды многолетних усилий в области синтеза полимеров и выращивания алмазных моно нитей принесли свои плоды. И был создан первый трос из алмазных моно нано нитей, длинной 2500 километров. Возможно, следовало создать его более длинным, но королеве не терпелось, и она не желала ждать ещё год, пока произведут дополнительные 2500 километров троса. Потому что производство было очень сложным и трудоёмким. Королева почему-то верила, что троса такой длины хватит, чтобы достичь дна. Но это не значит, что по выполнению заказа, деятельность лабораторий была остановлена, после того, как королева получила свой первый 2500 км трос, они продолжили работу по наращиванию и сшиванию алмазных нитей. Потому что было очевидно, что понадобится ещё много, очень много этой сверх прочной синтетики.

Вот батискаф поместили в воду, и он начал свой спуск, алмазный трос стал разматываться. Несущая часть троса была представлена моно нитью, но в трос был вшит длинный провод из монокристаллов, он имел малую толщину, и не большой вес, не выполнял несущую функцию, но через него, используя электричество, передавались команды на батискаф. А также подавались данные с датчиков батискафа на верх. Аппарат двигался довольно быстро, со скоростью 40 километров в час, но пройдёт ещё 62,5 часа, прежде чем нить не будет размотана до предела, и тогда запустившие аппарат в недра планеты узнают какова толщина слоя водяной мантии Нептуна.

Крит и королева сидели вместе в одной из комнат покоев королевы и тщательно следили за перемещением подводного аппарата. В настоящий момент прошло уже 57часов с момента запуска, и аппарат преодолел 2300километров пути. Давление выросло неимоверно, но монокристаллический каркас батискафа выдерживал его. Он был создан по очень дорогой технологии, из очень прочных монокристаллов меди и потому выдерживал перегрузки. До конца нити оставалось всего 5часов пути, и всё…

— Не могу поверить, что толщина водяного слоя столь велика, — расстроилась королева.

— Зато здесь нет зон супер ветров, супер течений. Весь путь проделан абсолютно спокойно, без малейших возмущений, без приключений.

— Боюсь только, скоро будет достигнут предел, а батискаф так и не достиг дна, и нам придётся всё разбирать и ждать ещё год, пока не нарастят нить до длинны в 4–5 тысяч километров, и даже тогда… А, вдруг, окажется, что толщина водяной мантии вообще 7000 километров, а не пять, что тогда?

— Надо проверить химический состав воды.

Крит быстро набрал на клавиатуре электронно-вычислительной машины команду, и та вывела данные. Тот показал на них пальцем и произнёс:

— Содержание соли выросло вдвое, сейчас 120грамм на килограмм воды, я могу по биться об заклад, что в этой воде мы найдём минимум пару неизвестных нам элементов.

— И абсолютная тьма вокруг.

— И очень жарко, и давление, настоящий ад. Но есть гипотеза, что вода плавно переходит в жидкий метал, растворённый в кислоте, в этом случае твёрдой оболочки в недрах либо нет вовсе. Либо она может находиться очень глубоко.

— Уже сейчас очень глубоко и жарко, 550кельвин, такая температура может привести к проблемам с алмазной нитью.

— Там давление укрепляет, алмаз в графит не перейдёт, можно не беспокоиться.

— Фазовый переход может и не произойдёт, а вот разрушение моно нити на отдельные сегменты пряжи при повышении давления, вот этого стоит опасаться…

— Тогда вся трёх летняя программа пойдёт насмарку, очевидно, что температура так и будет расти при движении вглубь, а что если…

— Блеск, — воскликнула королева, — нижний якорь упёрся в твёрдую поверхность.

Вся система лифта-батискафа начала торможение, и уже через две минуты батискаф благополучно приземлился на твёрдую поверхность на глубине 2320километров под поверхностью Нептуна. Выполнив свою задачу, достигнув дна верхней водяной мантии, или же второго слоя твёрдой литосферы?

— Что за материал?

— Кто его знает, твёрдый, начинаем бурение.

— Он мягкий как песок, в смысле это и есть какая-то тина с песком. Батискаф завяз в этом…

— Первые пробы взяты, — подтвердила королева, — это оксид алюминия, оксид лития, и не много кремния.

— Жесть, если там сплошной пласт оксидов металлов, пусть даже лёгких, и такое содержание кремния. У нас в самых лучших, самых богатых рудах содержание алюминия в 50 раз ниже.

— Это дно состоит из драгоценностей, — подтвердила королева. — Да и сам состав придонного слоя мантии это богатый раствор металлов, сплошная щелочь!

— Посмотри на датчик радиации, что с ним?

— Уровень радиации втрое выше нормы. Но откуда? Там ведь нет солнца, там, наоборот, уровень радиации должен падать, это не может быть случайностью.

— Ну, если только датчик не переклинило от давления, что вполне возможно.

— Да, такое возможно. Берём пробы. — Подытожила королева.

— Жаль бур всего два метра.

— Но нас можно поздравить, мы достигли второй орбиты! — Провозгласила королева. — Мы достигли дна, а раз мы достигли его один раз, значит, достигнем и другой. Значит, это в принципе возможно!

— И самое главное, что полезная нагрузка может быть любой, дно планеты не космос, мы можем спустить низ любые необходимые для работы грузы. Даже тысячи тонн, если понадобится, тем более, можно просто сбрасывать тяжёлый груз вниз, пусть тонет и всё.

— Теперь добыть супер окислитель дело времени.

— Всё же это будет не так просто, нам придётся провести геологическую разведку, всё изучить.

— Как всегда, впереди нас ждёт куча открытий.

Искомый элемент, с порядковым номером 35, то есть содержащий 35 электронов на орбите, с атомной массой в 80, названный бромом был обнаружен в придонной щелочи, в небольших количествах. Королева сама провела все опыты, всё тщательно проверила и пере проверила. Бром проявлял химическую активность, и его даже можно было назвать окислителем, но он уступал по активности не только фтору и кислороду, но даже хлору. Бром, элемент периодической таблицы перед криптоном, не был супер окислителем. Вся трёх летняя работа пошла крахом, новые данные по новым элементам показали, что если даже и существуют более тяжёлые элементы, чем найденные, среди них нет, и не будет заветного окислителя, более активного, нежели фтор. С этими данными королева пошла на встречу с Критом. Становилось очевидно, что план освоения космоса, через новые элементы, добытые в недрах планеты терпел крах, и ничто уже не могло его вывести из ступора.

Королева нашла Крита в лаборатории, он возился с каким-то куском металла не большой толщины, и лицо его сияло, но предстояло его огорчить.

— Здравствуй Крит.

— Ну, как, вы нашли супер окислитель?

— Да нашла, мы с химиками назвали его бром, он содержится в воде, в той взвеси щелочи чт около дна в небольших количествах.

— И каковы его характеристики? — На минуту заинтересовался королевой учёный.

— Бром это окислитель, именно то, что мы искали, он занимает место окислителя в таблице элементов. Но, его окислительные способности очень слабы, он куда слабее фтора. Я думаю, я уверена, на основе таблиц зависимостей… В общем фтор, самый эффективный окислитель в природе, а значит, мы не сможем создать более мощный ракетоноситель, чем уже созданные на фтороводороде. Так что, совершить перелёт с планеты на планету, да ещё и живому немезийцу, это просто не возможно. Ты слышишь Крит? Слышишь? Всё, крах, конец космической программе.

— Знаете что это такое королева?

— Кусок белой хрупкой керамики?

— Да, это кусок белой хрупкой керамики, такой керамикой был покрыт весь батискаф после подъёма, её толщина около 0,5миллиметра.

— Но откуда этот налёт?

— Этот налёт ни что иное, как неонид железа. Я еле-еле смог отколоть кусочек. И то, это керамика, и она хрупка, это не монокристалл.

— И?

— Это неонид королева, соединение, в котором простой инертный газ, неон, выполняет функцию окислителя. А восстановитель железо, я думаю, под огромным давлением, неон превратился в окислитель. В такой мощный окислитель, что в нём сгорел монокристалл. И неона на планете сравнительно много, его можно добывать сотнями тонн.

— То есть мы нашли окислитель? — Удивилась королева.

— Да, королева, мы нашли окислитель, он всегда был у нас под носом, неон, сильнейший окислитель, минимум в несколько раз более мощный, чем фтор. Он мощнее фтора не на 10 % и не на 30 %, он мощнее фтора в несколько раз.

— Но как он смог окислить что-либо, там же не кислота, а щелочь. Щелочь не окисляет, она восстанавливает.

— Я думаю, это связано с электричеством, которое мы использовали для охлаждения поверхности батискафа. Оно сыграло роль катализатора, я сейчас изучаю процесс, судя по всему, требуется либо очень большое давление и тогда горение идёт без электричества. Либо в три раза меньшее давление, и тогда горение идёт при помощи электричества. В любом случае, на пути к реализации нашей с вами цели встаёт необходимость создания супер давления, это может быть очень сложно. Но принцип мы нашли, создали, и это главное, я уверен, что дальнейшая разработка этого направления, многое даст…

— А что делать с батискафом и глубинными исследованиями?

— Я думаю, их стоит продолжить, раз уж мы достигли дна, думаю, наша экономика вполне потянет всю вашу научную деятельность, космическую программу и исследования ядра планеты. Тем более, что не смотря на отсутствие окислителя, мы можем найти нужные нам металлы. И ещё кой что, очень важное.

— Что ещё?

— Я проверил, радиоактивность, её природа не естественна, это не ошибка датчика.

— А что?

— Я давно задумывался, наша планета отдаёт тепла на много больше, чем принимает от солнца, почему? Откуда берётся тепло? И так много? Ведь солнце производит на протяжении очень многих лет огромную массу тепла, и это не может быть горение, и даже горение неона тоже не может быть. Источник энергии другой, и вот когда я увидел эти данные по радиации, вся мозайка тут же выстроилась в голове у меня.

— И?

— Радиация, королева, это побочный продукт производства колоссального количества тепла солнцем. Но солнце больше нашей планеты, и давление в недрах его на много больше, процесс идёт активнее. Поэтому оно такое горячее. Но в недрах нашей планеты есть тот же источник что и в недрах солнца. Принцип один и тот же, и он связан с супер давлением. Радиация на большой глубине выше, потому что там идёт тот же принцип что и на солнце, это единственное объяснение. Я не знаю, что представляет из себя этот принцип. Но он есть, и результат наличие слабой радиации в недрах Нептуна.

— А есть ли у этого практическое применение?

— Да. Если мы научимся использовать этот принцип, экранируем экипаж на корабле от радиации, мы сможем добыть очень много энергии из материи, в сотни и тысячи раз больше, чем из горения алюминия во фторе. Вот даже так. И тогда мы сможем отправить не только маленький зонд на другую планету, тогда мы сможем запустить в космос целый батискаф с экипажем, и даже можно отправить колонистов на Уран. Такое возможно. Этот солнечный принцип открывает такие возможности, по сравнению с которыми, фтороводород, это просто средневековье.

— И что делать?

— Думаю, для начала можно попытаться найти радиоактивные вещества. ММ… Это теория, но я думаю, что там где больше радиации, там больше и тепла. Если мы получим такие радиоактивные элементы, они наверно будут с радиацией производить тепло. Надо создать на дне базу. Построить много батискафов, и отправить их исследовать дно, а также можно пробурить шахты на дне, ещё дальше вглубь, и постараться с помощью датчиков радиации, счётчиков Гейгера, постараться найти те места, где радиоактивный фон выше. Быть может, мы даже найдём руду, которую можно обогатить…

— Это очень дорого, строить большую базу на дне, и трутни могут погибнуть от радиации.

— Да, но королева, вы же хотите колонизировать космос? — Поставил ребром вопрос Крит.

— Очень хочу, и ты прекрасно знаешь это.

— Ну вот…

— Это потребует много времени и ещё больше исследований.

— Ну, хорошо, нам будет, чем заняться, а я пока исследую особенности горения неона, и быть может смогу создать на нём двигатель, отправим ракету к Урану, хотя бы фотоаппарат, снять, что там…