"Мэйфлавер" — это название не случайно всплыло в его памяти. Как оказалось, с этим местом было связано немало интересных событий. Начать с того, что бюджет именно этой базы обчистили "черные" бухгалтера Винслера. И именно здесь Майкл встретился с генералом Майне, когда неизвестный корабль сбил его самолет. Он много думал о том происшествии, и чем упорнее он расставлял все факты по клеткам шахматной доски, тем сильнее ему казалось, что боевой корабль Запредельного — если это был действительно он — не мог в открытую пересечь полстраны, чтобы нанести свой удар. Если и существовала база, на которой обосновался флот воина из будущего, то "Мэйфлавер" была первой и самой вероятной догадкой. Впрочем, на этот раз Майкл прибыл сюда по другому поводу. До испытаний "Шторма" оставались сутки. Прошлое Стила — единственная нить, которая еще не успела оборваться, — вела его к Майне. Генерал был единственным, кто мог ему помочь: попав под перекрестный огонь двух шантажистов, Майкл искал хоть какой-нибудь намек или факт, чтобы вооружиться перед решающим боем.

Первым, что он увидел, было небо — огромное и безоблачное, но в то же время близкое, словно на расстоянии руки. Майкла посетило тревожное чувство, что некие силы стараются заманить его в эту небесную ловушку и заставить взлететь выше, чем ему положено. Противники становились опасней, ловушки прочнее; крепкие петли, готовые принять его шею, зловеще покачивались на дюжине новых крюков. Не желая повторять старые ошибки, Майкл пробрался до нужной ему двери. Мысль о том, как обосновать свое внезапное вторжение, немного притупила осторожность — и случайность едва не столкнула его с генералом Эксманом.

Майкл отскочил так быстро, словно повстречался с чертом. Эксман был не похож на себя: глаза болезненно поблескивали, а место привычной улыбки заняла мрачная линия сжатых губ. Его рука нервно скользнула в карман, достав оттуда клочок бумаги правильной формы. В ту же секунду Майкл проскользнул мимо и скрылся от Эксмана за дверью.

База переживала настоящее столпотворение. Майкл с трудом пробился к кабинету Майне сквозь толпу взволнованных людей. Все они говорили о каком-то истребителе, но обрывки разговоров сливались в малопонятный шум. Генерал встретил его появление с удивительным спокойствием: благодаря приезду Эксмана, визит Майкла больше не казался таким уж фантастическим.

— Я вам не помешал? — спросил генерал О'Хара, душевно улыбнувшись.

— Нет, совсем нет… — произнес Майне с легким вздохом, и Майкл сразу же понял, что появился не вовремя. Если улыбка и дружеский тон еще могли ввести в заблуждение, то уж точно не глаза, во взгляде которых читалась плохо скрываемая грусть.

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, — ответил генерал, избегая его взгляда.

— Тяжело терять сына, — внезапно сказал он. — Простите, что я так… Это не по вашей вине.

Слова Майкла замерли на губах.

— Простите… я… не знал… — почти прошептал он.

Майне попытался улыбнуться, но истинные чувства прорвались сквозь маску спокойствия, и он снова опустил взгляд, тяжелый, направленный в пустоту. Тишина давила на Майкла, вынуждая искать любой повод, чтобы прервать ее. Он нервно проследил за лучами солнца, падавшими на стол с десятком разбросанных бумаг. Холод коснулся его сердца: ладонь Майне лежала на документе, скрывая слова "Погиб при несении службы"…

"Эпилог", — эта мысль мгновенно вернула Майкла к недавним воспоминаниям, когда он, заброшенный в чужое тело, едва успел предотвратить самоубийство. Эти события могли быть всего лишь вариантом будущего — но что, если в них была своя доля правды?..

— Послушайте! — вырвалось у Майкла.

Генерал взглянул на него с долей усталого удивления.

— Я… — начал Майкл, подбирая слова в панической спешке. — Я понимаю… это ужасно… смерть — это всегда и чужая боль… тем более, смерть того, чья жизнь только началась… но ведь это не повод уходить… тоже уходить… из жизни… знаю, это звучит банально… но нужно быть сильнее смерти… нужно жить — и доказать, что жизнь дается не зря…

— Да… в чем-то вы правы… — ответил Майне, и прежде, чем Майкл успел продолжить, генерал улыбнулся — настолько внезапно, что сердце Майкла подпрыгнуло в груди.

— Иногда, — заметил генерал, — жизнь подводит меня к мысли, что не так уж и плохо быть холостяком.

— Вы… — проговорил Майкл, но так и не смог закончить фразу.

— Что вы так на меня смотрите? — спросил Майне. — Мою биографию вы выучили досконально, сам помню, так что удивляться вам вроде бы и нечему…

Внезапная догадка застала Майкла врасплох.

— Это был сын Эксмана? — тихо спросил он.

— Что вы, Майкл… у Эксмана две дочки… Погиб сын Фрэнкса, Стивен. Обычный тренировочный полет… а потом — взрыв двигателя… Смерть странно выбирает своих жертв: Фрэнкс-старший прошел войну и годы службы, судьба столько раз спасала его от гибели — и вот, единственный сын… Что будет после его ухода из Министерства, я даже не берусь предполагать.

— А он уйдет?

— Скорее всего. То, что Фрэнкс собирался подать в отставку, было известно и раньше, но если он уйдет сейчас, ситуация может выйти из под контроля.

— Вы о чем?

— Фрэнкс никогда не ставил свои интересы выше интересов общего дела. Он был одним из немногих, кому удавалось сдерживать карьеристские порывы своих подчиненных и сохранять мир между злейшими врагами в руководстве. Не знаю, удастся ли Эксману убедить его остаться… Хотелось бы надеяться, что да.

— Убедить? Эксману? Его ведь все пророчили на место Фрэнкса!

— Ваш начальник очень обязан Фрэнксу… Если вам так сложно поверить, что Эксман способен сделать что-то хорошее, вот вам другой пример: Фрэнкс был, пожалуй, единственным, на кого Эшли никогда не смотрел с презрением. Зная Эшли, вы поймете, что я имею в виду.

— Вы воевали вместе со Стилом?

— Да.

— Каким он был раньше?

— А вы сами взгляните, — ответил Майне, достав тяжелую папку. — Отыскал по случаю… может, и вам повезет… ага, вот она…

Генерал вытащил из папки плотные листы с прорезями, в которые были вставлены старые фотографии, и указал на один из них. Верхние прорези под длинным и замысловатым номером пустовали. Майне вытащил вторую фотографию и передал ее со словами:

— Это я. Со мной Эшли Стил.

Майкл взял фото за потрепанный уголок. Кадр был удачным и неудачным одновременно. Сам Майне оказался сбоку, Майкл видел только половину его лица, еще не рассеченную шрамом. В центре снимка, держа в руках снайперскую М-21, стоял Стил. Высокомерный, дерзкий взгляд пронизывал Майкла даже со снимка. Узнать будущего генерала не представляло труда: время почти не изменило черты его лица — разве что лишило цвета волосы.

— Он выглядит совсем молодым, — заметил Майкл. — Не знаете, сколько ему тогда было?

— Не представляю. Мы работали с ним совсем недолго, а человек он неразговорчивый.

— В каком смысле "работали"?

— Вы меня снова удивляете, — улыбнулся генерал. — Я, Майкл, тоже был снайпером. Мы со Стилом якобы работали в паре. На деле, он всегда держался особняком. Мне казалось, что наша компания была ему попросту не интересна. Его боялись трогать, потому что понимали: перед ними не просто один из тысяч. Он позволял себе многое, и многое сходило ему с рук, потому что стрелков, равных ему, не было.

— Стил, наверное, и приказы не выполнял?

— А ему никто особо и не приказывал. Живая сила противника уничтожалась эффективно, и мало кому было дело до того, какими он действовал способами. На выходки Эша смотрели сквозь пальцы, хотя они вполне могли стоить ему жизни. Он презирал каждое второе правило снайпинга — видимо, считал, что они для трусов. Вы замечали, сколько он курит? В те времена курил не меньше. Наш командир однажды сорвался и отчитал его за невыносимую манеру курить по ночам в тех местах, которые просматривались противником, — назло, наверное, другого объяснения не придумать. На что Стил холодно ответил, что если ему попробуют запретить курить, он каждое утро будет пробираться к позициям противника и одалживать сигареты у вражеских солдат. Командир не воспринял его слова серьезно, но когда на следующее утро Стила не оказалось на месте, он впал в панический ужас и больше никогда не приставал к Эшли с нравоучениями.

— Неужели эта выходка могла его так напугать?

— Не знаю, что его напугало больше: выходка или сам Эшли. Вокруг нашего общего друга уже тогда возник зловещий ореол.

— Я одного не пойму: как у Стила получалось быть снайпером с его-то вспыльчивостью?

— Я тоже задумывался об этом — и, честно сказать, так ни к чему и не пришел. Да, с ним было невозможно сладить, но что случалось, когда дело доходило до стрельбы, — этого я не могу объяснить. Если бы я подкрался к нему и плюнул в лицо, он бы даже не заметил. А если бы я решился на такое в мирное время, то… сами понимаете.

— Это правда, что он спас вам жизнь? — осторожно спросил Майкл.

— Святая правда, — ответил Майне, подтвердив свои слова тяжелым вздохом. — А от кого вы это слышали?

— От Хьюза, а что?

— Эту историю уже давно переврали до неузнаваемости. Если хотите, я расскажу вам, как все было, иначе когда-нибудь вы услышите ее в таком виде, что окончательно запишете меня в сумасшедшие.

— Я никогда не считал вас сумасшедшим. Ни вас, ни Хьюза.

— Ну, насчет Хьюза я мог бы поспорить, — отшутился генерал. — А история такова. Когда-то, очень много лет назад, я был молодым парнем, у которого совсем не ладилась жизнь. Школу я окончил, денег на колледж не было, жить с родителями становилось невыносимо… и я сбежал. Бросил все. Записался в добровольцы. Был у нас в семье один непогрешимый идеал — мой старший брат… Родители вечно ставили его в пример: он был блестящим учеником, поступил в престижный колледж, даже хотел стать астрофизиком… Мой братец погиб через месяц после того, как добровольно отправился на фронт. Я не мог поверить в то, что он умер, мистер Совершенство, тот, кого ждало блестящее будущее, успешная карьера, прекрасная семья… Но он был мертв — а я остался, никому не нужный человек… В тот день я вызвался добровольцем на опасную разведоперацию. Даже самые отчаянные парни, которым только дай винтовку и укажи, в кого стрелять, почуяли, чем грозит эта затея, и ни один из них не согласился идти по собственной воле. Конечно же, там был Стил — не отличиться перед остальными он просто не мог…

Мы благополучно добрались до места назначения, но оказалось, что нас давно обнаружили и заманивали как можно дальше от своих. Сам бой я так и не увидел: первая же очередь подарила мне вот этот шрам. Когда я снова пришел в сознание, от нашего отряда остались только двое: я и Стил. Я смутно осознавал, что меня ранили и что кто-то тащит меня на спине. Помню омерзительное чувство, когда по щеке текла густая кровь, а я даже не мог вытереть лицо, рука не двигалась… Было чертовски жарко, воздух был влажным и тяжелым. Мне казалось, что мы попали в ад.

У нас оставался единственный шанс: запутать преследователей и вернуться обходным путем — по крайней мере, Стил уж точно смог бы такое провернуть. И тут нам перегородили дорогу. Видел я плохо, все плыло перед глазами, но этого солдата я хорошо запомнил — низкорослый, нервный, с пистолетом в руке. Наверное, он надеялся взять нас живьем. Те несколько секунд тишины едва не свели меня с ума: мне было больно двигаться, больно думать, весь мир превратился в отвратительное пятно перед глазами… Но то, что случилось дальше, я не забуду никогда.

Стил медленно спустил меня на землю и шагнул вперед. Солдат что-то выкрикнул. Стил сделал еще один шаг. Я смутно видел, как рука солдата метнулась вверх. Еще один шаг — и в моих ушах прогремел выстрел. На спине Стила расплылось кровавое пятно. Меня охватил ужас. Смерть Стила означала и мою смерть… но я сильно поспешил с выводами. Руки Эшли сжались в кулаки. Он сделал еще один шаг. Снова прогремел выстрел, но Стил неумолимо шел вперед. Солдат выкрикнул что-то, с ненавистью и ужасом. Между ним и Стилом оставалось не больше двух метров. Третий и четвертый выстрелы были сделаны почти в упор. Стил замер на долю секунды — и наградил солдата таким ударом, что тот замертво повалился на землю. Второй раз я очнулся уже в госпитале, на чем и закончилась моя война. Вот и вся история, Майкл. К слову сказать, до сегодняшнего дня в нее не поверил ни один человек — а я ведь не из тех, у кого хватит фантазии придумать такое самому.

— Вам рассказали о том, как вас нашли? — спросил Майкл, едва не признавшись, что ему тоже сложно поверить его словам.

— Сказали, что Стил дотащил меня до наших позиций, и посоветовали быть ему благодарным.

— Вы говорили, что плохо видели из-за раны?

— Да, отвратительно.

— Может, тот солдат не попал? Пятна крови — это могла быть ваша кровь, да и Эшли вряд ли бы выжил после трех пуль в упор…

— Я и сам это прекрасно понимаю. Может, на память тех, кому прострелили голову, полагаться нельзя, но я точно помню звук четырех выстрелов. А промахнуться с нескольких метров — для этого нужно иметь талант.

— И как Стил все это объяснил?

— Да никак. Он не обязан был мне что-либо объяснять.

— Неужели на нем не было ни одной царапины?

— Те, кто видел его в тот день, говорили, что нет. Да, он был страшно уставшим, и будь я не таким худым и повыше ростом, он бы вряд ли донес меня, но никто не заметил на нем ни одного пулевого ранения. Правда, свою долю свинца он все же получил…

— Как это случилось?

— Мне дали отпуск по ранению и я худо-бедно доехал до дома. Вскоре прибыл Донован — мой боевой товарищ и сосед по городку. Он рассказал, что Эшли по чьей-то глупой ошибке попал под обстрел. По слухам, в него попало не меньше четырех пуль — снова эта проклятая цифра… Врач чуть было не отказался его оперировать — считал, что с такими ранами он не проживет и пару часов. После операции Эшли обрадовали тем, что он никогда не будет ходить: одна из пуль задела позвоночник. Но он, конечно, плевать хотел на их предсказания. Когда я еще чувствовал себя живым только наполовину, чертов Эшли уже бегал за девчонками… С тех пор я не припомню ни одного случая, чтобы с ним что-то случилось… разве что недавно, когда ему прострелили колено. Не завидую вам, Майкл. Эшли не забывает свои проигрыши.

— До этих пор он так и не затребовал реванш…

— Не обнадеживайтесь. Рано или поздно он сделает свой ход, и этот ход может стать таким неожиданным, что заставит вас задуматься: помог он вам или отомстил.

— Вы, я вижу, неплохо его знаете…

— Он ведь мне жизнь спас, — заметил Майне в той же шутливой манере. — Хотя быть ему навечно благодарным у меня не вышло.

— Мне кажется, вы не часто общаетесь с ним. Я прав?

— Мы вообще не общаемся.

— Почему?

— Моя история, Майкл, — ответил генерал, чей голос стал немного нервным, — звучит не так уж невероятно, если ее услышать полностью. Но я никогда и никому не рассказывал ее до конца. И никогда не расскажу.

Странное предчувствие заставило Майкла вымученно усмехнуться и произнести:

— Я согласен даже на слабый намек.

На лбу Майне появилась глубокая морщина.

— Знаете ли вы, — понизив голос, спросил он, — что все три врача, лечивших Эшли, не дожили до наших дней?

— Быть может, совпадение? Столько времени прошло…

— Не верю я в совпадения, — тяжело вздохнул генерал. — А особенно когда трое из троих погибли при странных обстоятельствах в течение нескольких месяцев после того, как завершили его лечение. Выжил только один — тот самый, который отказался оперировать Эшли, когда его только привезли.

— Что случилось с остальными?

— С каждым по-разному. Совершенно глупая авария на прямом участке трассы без пробок, лихачей, деревьев и столбов. Машину снесло на обочину, бак взорвался через несколько секунд. Второй — несчастный случай на охоте, огнестрельное ранение, пуля подозрительного калибра. Согласитесь, факты наводят на мысль о снайпере. Третий же…

— Постойте, — прервал его Майкл. — Даже если допустить, что Стил имеет к этому какое-то отношение, зачем здравомыслящему человеку избавляться от тех, кто фактически спас ему жизнь?

— Я бы многое отдал за один-единственный медицинский отчет, — невесело усмехнулся Майне. — К сожалению, их уже не существует. Эшли действовал быстро и точно, как заправский стрелок, но одну мишень он все же пропустил. В свое время я сошелся с военным медиком, расторопный парень, откопал в архивах одно важное свидетельство, которое могло бы пролить свет на тайны Стила. Случилось это меньше полугода назад; с тех пор бумага хранилась у меня, и вы второй человек, о ней узнавший. Это все, что я могу вам рассказать. Разве что… вы замечали, что Эшли почти ничего не ест?

— Спасибо… не замечал… — кисло улыбнулся Майкл.

— Мне приятно, что я хоть чем-то вам помог.