— С вами все в порядке? — спросил Вэйн.

— Нет, — бросил Майкл. Мысль о том, что Ронштфельд его выследил, заставляла вновь и вновь проклинать тот день и час, когда его втянули в эту авантюру. Будущее предстало перед ним в мрачных красках: нарушив все возможные правила и лишившись поддержки в Командовании, он рисковал закончить жизнь на рудниках Марса, в компании пленных киноидов.

— Я думал, вы обрадуетесь, — заметил майор с долей скромного удивления.

— Чему?

— Быть может, я неправильно выразился… Сэр Ронштфельд имел в виду короткую командировку в родное время, совершенно официально, без бюрократических проволочек…

— И это вы называете "отзывом"?

— Официально это так и называется, — пояснил майор.

С губ Майкла не сорвалось ни слова. Озлобленный на Вэйна и весь свет, он спрыгнул с лестницы, не преминув зацепиться за поручень и распороть рукав.

— Нас ждут, — вежливо поторопил Вэйн.

— Может быть, мне хотя бы переодеться?

— У нас мало времени…

— А по-вашему, я могу создать новую рубашку щелчком пальцев? — раздраженно заметил Майкл, для наглядности сделав этот самый щелчок… и в ту же секунду заметил, что прореха на рукаве исчезла.

— Чертовщина какая-то… — прошептал он, шагнув в межвременной тоннель.

Первым, что бросалось в глаза попавшему в самое сердце Командного Центра, была огромная голографическая проекция Галактики. Изображение было таким реалистичным, что Майклу казалось, будто он стоит возле пангалактического иллюминатора. "Почувствовав" на себе его взгляд, сектор голограммы с созвездием Ориона развернулся перед ним во всем таинственном великолепии, и очарованный Майкл вряд ли бы смог оторваться от этого чуда, если бы крик Ронштфельда не вернул его к действительности.

— Проклятье! — выкрикнул заместитель главкома, сжигая взглядом полковника КР. — Джеф, немедленно найди мне точку вылета, тебе понятно?! Быстро за пульт!

— Я не вовремя? — осторожно спросил Майкл.

— Ты-то что здесь делаешь, О'Хара? — простонал Ронштфельд, прижав ладонь к лицу.

— Мне сказали, ты вызывал меня. Что-то случилось?

— Какая, к черту, разница?! Ты что, не знаешь? К Земле летят двадцать межпланетных ракет!

— Что? — прошептал Майкл.

— Что слышал! В угол, О'Хара, и не смей мне мешать!

Майкл покорно отошел в тень вычислительной машины. Происходящее в Командном Центре напоминало тот хаос, который он видел в ночь начала войны с киноидами. Светло-серая форма офицеров КС мелькала перед его глазами, изредка сменяясь черными кителями разведчиков. Движение не прекращалось ни на секунду: датчики искрились, словно блики солнца на воде; людской поток с взволнованным шумом протекал мимо Ронштфельда; несколько сотрудников Научного Центра склонились над экранами, лихорадочно прописывая команды автоматическим станциям слежения. Огромная проекция Галактики совершила резкий поворот, и перед взглядами офицеров КС и КР развернулся сектор, в котором с невообразимой скоростью перемещались межпланетные ракеты.

— Что происходит, Рудольф?

Зам главкома развернулся так резко, словно дотронулся до раскаленного металла. Майкл никогда не слышал, чтобы Ронштфельда называли по имени, и догадывался, почему злоба прошлась судорогой по его мрачному лицу. Это был адмирал Моррис из Верховного Командования КС, невысокий человек с властной выправкой и неприятно циничным выражением лица.

— Джеф, объясните, — бросил Ронштфельд.

— Час назад мы засекли в космосе неопознанные объекты. Сигнал передала станция дальнего космического слежения. Мы приняли его и выяснили, что это межпланетные ракеты системы 66-AVES. Их было двадцать. Мои люди просчитали наиболее вероятный курс, и оказалось…

Голос полковника дрогнул.

— …оказалось, что они нацелены на Землю.

— Кто их запустил? — спросил Моррис. Самоуверенность медленно сползала с его лица.

— Узнать невозможно, сэр. Скорее всего, их запустили с неопознанного космического корабля.

— Откуда примерно?

— Нейтральная территория у границ алленского и дарковского секторов.

Моррис вцепился в локоть Ронштфельда и буквально оттащил его в сторону. Майклу повезло: двое командиров оказались у той вычислительной машины, за которой стоял он, и их слова были ему прекрасно слышны.

— Это аллены, Руди? — спросил Моррис. — Ты связался с Райдером?

— Только что. Райдера не было, эти гады перебросили сигнал на контору Стила. Но они здесь не при чем.

— Дарки?

— Тоже нет. Ракеты слишком примитивные…

— Знаю я, знаю! Так что, киноиды?

— У них-то откуда?

— Черт, Руди, почем мне знать? Киноиды или орионцы, больше некому! Арк был здесь?

— Нет.

— Ты пробовал с ним связаться?

— Да? Каким же образом?

Моррис тихо выругался.

— Выходит, они хотят разорвать договоренность о ненападении…

— Нам не об этом думать надо! — взорвался Моррис. — Сколько у нас времени? Час, полчаса? А потом что? Прощай, Земля? Руди, я не вижу главкома, где он?

— Его сейчас нет, — ответил Ронштфельд, и Майклу показалось, что этот вопрос взволновал его гораздо больше, чем сами ракеты.

— Ну так свяжись с ним, скажи, что у нас происходит, сделай что-нибудь!

— Я пробовал. С ним нет связи.

— Осторожней, Руди… — прошипел Моррис. — Не надо меня за нос водить, иначе я подумаю, что ты вообще не хочешь его здесь видеть…

— Не говори чушь, — злобно отрезал Ронштфельд. — Может, ты еще придумаешь, что главком сбежал и не желает выполнять свои обязанности?

— Ладно, забыли, — ответил Моррис, хотя в его глазах до сих пор мелькали недобрые огоньки. — Медлить нельзя. Сколько у нас времени?

— Тридцать две минуты. Я свяжусь с остальными станциями, вдруг кто-то успеет их сбить…

— Это же AVES! Конечно, планетный щит сработает… но он был рассчитан от силы на пять ракет, больше никто никогда не строил, а двадцать… Мне нужно знать твое решение, Руди, и как можно быстрее.

— Решение? — повторил Ронштфельд.

— В отсутствие главкома решение обязан принять ты. Я считаю, что нам придется пойти на крайние меры.

— Созвать Координаторов?

— Именно. Если нам не удастся избежать попадания, то это станет нашей последней возможностью спастись.

— Мы же перекроим всю историю… Нас самих может не стать!

— Ты знаешь, что у нас нет выхода, — сказал Моррис, и его тон не допускал возражений.

— Хорошо, — сдался Ронштфельд. — Хорошо… я все сделаю… проследи за Джефом…

Заместитель главкома прижал "сенсор" к виску и произнес что-то, едва шевеля губами. Он вел незримую игру с пространством и временем, словно пытаясь привести пять эпох к общему знаменателю, дать им общую точку соприкосновения и на мгновение обойти щит, защищавший Командный Центр от любых перемещений на его территории.

Мост через время был переброшен. Они явились перед Ронштфельдом, четверка высших, на которых держалось незыблемое настоящее. Даже не зная, что они Координаторы, Майкл мог бы догадаться об этом по той незримой силе, которой были пропитаны их силуэты, обретающие четкость внутри тоннелей.

— Фортсайд, — сказал Ронштфельд, повернувшись к первому Координатору, "хранителю" давнего прошлого Земли. Рослый человек со знаком тамплиеров на белом плаще наклонил голову в холодном приветствии. Вслед за ним появились Ноймарк, Координатор "поздней" эпохи, и Рэйвенкрафт, отвечавший за новейшее прошлое, — оба брюнета, первый в полиоттеночном камуфляже времен Поздних войн, второй — в обычной форме Сил.

Последним из прибывших был Координатор Черной эры. Майкл словил себя на мысли, что Флэтчер Роджерс полностью отвечал духу эпохи: загадочный высший в длинном черном пальто, он словно был окутан незримым ореолом смерти. Что-то "смертельное" было в его осанке, в глухой неподвижности… Майкл пытался разглядеть его лицо, но Роджерс материализовался на другом конце зала. Единственной деталью, которая мгновенно бросалась в глаза, был его монокль, отражавший блики ламп с холодной, бесстрастной резкостью.

— Координаторы прибыли, — сказал Ронштфельд, обернувшись к Моррису.

— Отлично. Спешить не будем, нужно попробовать дождаться главкома… а что касается ударов со станций…

Майкл следил за их разговором с нарастающим волнением. Каждая новая секунда приближала его к исполнению недавнего обещания, наградой за которое была независимость, а ценой — дружба с Ронштфельдом, и так дышавшая на ладан. Слова Зиггарда, его странная просьба, вдруг обрели свой очевидный смысл, и Майкл остро почувствовал, что от его слов зависит нечто большее, чем исход очередной мелкой игры. Он оглянулся, но не нашел в себе смелость. Верховное Командование… Координаторы…

— А как же Зиггард? — произнес Майкл, мучительно вслушиваясь в собственный голос.

— …Да, сейчас они у станции в секторе B-7. Там вряд ли успеют их сбить, но если ракеты подлетят к станции в секторе B-8…

— А как же Зиггард? — повторил Майкл, громче и тверже.

Ронштфельд смолк. С него взяли пример все остальные. Десятки взглядов сошлись на несчастном Майкле, проникая под кожу, пронизывая сознание…

— Руди, — проговорил Моррис, быстро смекнувший, что к чему. — Сколько у нас эпох?

— Пять, — ответил Ронштфельд, чьи глаза вспыхнули гневом.

— А их четверо… как мы могли забыть…Где же Координатор эпохи "Quo"?

— Там, где ему полагается быть: приказом главкома заперт в своем времени.

— И кто же он?

— Зиггард Цвайфель.

— Кто?! — выдохнул Моррис.

По залу пронесся шепот изумления.

— Это было решение главкома, — прошипел Ронштфельд. — Будем ставить его под сомнение?

— Никаких обсуждений ничьих приказов здесь не будет, но вызвать сюда Цвайфеля — наш долг перед будущим Земли!

— Какой, к черту, долг?! — взорвался Ронштфельд. — Это же Цвайфель! Как можно вызывать сюда это чудовище, этого психа, когда на карту поставлена судьба планеты?! Он не должен возвращаться в настоящее и подвергать нас опасности. Этого не будет никогда.

Грудь Майкла сдавили страх и гнев. Он начал понимать план Морриса — единственно возможный и смертельно опасный для всех землян в том случае, если к нему приступит только четверка Координаторов. Времени оставалось мало: окончательное решение зависело от того, чем окончится спор адмирала и Роншьфельда — победой упрямства или здравого смысла. Но Ронштфельд не сдастся, Майкл чувствовал это кожей. "Рудольф…" — бесконечно повторял его внутренний голос, словно пытаясь найти ключ к той тайне прошлого, которая встала на пути спасения Земли. Рудольф… Четвертая Империя… кто же он… кто…

Страница потрепанной книги скользнула под его воображаемыми пальцами. Строчки из далеких воспоминаний мелькали, едва успев оставить свой след. "В день взятия Командного Центра Четвертая Империя пала, оказавшись без высшего военного руководства… Зиггард Цвайфель, до конца сопротивлявшийся попыткам повстанцев пробиться в здание, был взят в плен после того, как около двухсот нападающих были зверски уничтожены запрещенным ныне силовым приемом… Среди военных преступников из руководства были убиты при попытке сопротивления Бруно Офельхоф… Кит Иллингворт… Рудольф…"

С обреченностью человека, над шеей которого зависло лезвие гильотины, Майкл приблизился к Ронштфельду и Моррису, тихо сказав:

— Если через минуту сюда не будет вызван Цвайфель, то присутствующие станут свидетелями воскрешения Рудольфа фон Дитера.

Роншфельд обернулся. В его глазах мелькнула ярость, едва не заставившая сердце Майкла остановиться. Адмирал, напротив, был на вершине триумфа.

— Руди, я прошу тебя, — прошипел Моррис. — Не вмешивай личное в дела, которые касаются судьбы всего человечества. Цвайфель был опасен во времена Черной эры; сейчас его лишили всякой власти. Без пяти Координаторов мы не сможем ничего предпринять в том случае, если нам придется восстановить земную историю.

Третий раунд тишины стал победным для Морриса. Обезоруженный молчаливым единодушием, Ронштфельд вернулся к четырем Координаторам, и окажись он наедине с Майклом, тот не дал бы и гроша за свою жизнь.

— Сынок, ты подписал себе смертный приговор, — по-прежнему улыбаясь, шепнул адмирал. — Рудольф тебя уничтожит. Прости, но ослабить веревку на твоей шее я не смогу.

— Спасибо за участие, — бледно улыбнулся Майкл. — Думаю, у него не получится.

— Зиггард Цвайфель, — произнес глухой голос Ронштфельда.

— Он здесь, — смеясь, ответил Зиггард.

Этот хриплый смех был единственным, что нарушало тишину. За прошедший час облик Зиггарда заметно изменился: усталость исчезла, лицо вновь казалось открытым и немного детским из-за больших голубых глаз. Поверить в то, что эти руки еще недавно сжимали "флейту", помог бы только шрам на щеке, изогнувшийся в болезненно-белую линию, когда Координатор с хищной улыбкой навязал Ронштфельду рукопожатие.

— Руди, дружок, — отчеканил он. — Давно не виделись, вижу ты процветаешь…

Ронштфельд молчал. Зиггард сжал его ладонь еще крепче, до металлического скрежета в пальцах. Его боялись, Майкл видел это по бледным лицам офицеров. Даже Моррис взглянул на Цвайфеля с опаской, прежде чем произнес:

— У нас есть важные дела, господин заместитель.

— Иду, — глухо ответил Ронштфельд.

— Боец, — сказал Зиггард, подмигнув Майклу. — Ты сегодня герой.

Майкл нервно пожал плечами, не найдя, что ответить.

— Столько моих давних друзей… — посмеиваясь, заметил Координатор. — Чувствуешь себя почти как дома, черт возьми.

Время шло. Время уходило в неизвестность, отметая все больше шансов избежать катастрофы. Рядом с Майклом, который остался в тени машины, чтобы не попадаться на глаза Ронштефельду, сидел майор космической разведки, Вэйн. Сквозь ладонь, лежавшую на его лице, изредка доносился едва понятный шепот.

— Паршиво все это… — сказал Майкл, не отрывая взгляд от проекции.

— Что? — переспросил Вэйн с опозданием в несколько секунд. Сухость тона, выражавшая высокомерие, с которым воины КС и КР обычно относились друг к другу, исчезла без следа.

— Если за дело берутся Координаторы, ничего хорошего не жди…

— Да… точно… — вздохнув, ответил Вэйн.

— Послушай, майор, — продолжил Майкл. — Ты разведчик, ты должен знать: почему вместо судьбы планеты Ронштфельд печется о каком-то межпланетном договоре?

— Это не договор… скорее, неписаный закон. Мы не знаем, сколько войн пережила эта Галактике с момента ее появления. Вполне возможно, что когда-то здесь была война таких масштабов, что враждующим цивилизациям пришлось искать сдерживающий фактор, чтобы окончательно друг друга не уничтожить. Поэтому они приняли пакт о ненападении на планеты противника. В крайнем случае, планету могут аннексировать на условиях капитуляции, но уничтожить — никогда. В Галактике не так уж много планет, пригодных для жизни. А кто согласится даже ради военных побед прозябать на космических станциях или, скажем, на Меркурии?

— Что, если ракеты — это всего лишь провокация? Повод начать новую войну?

Вэйн пожал плечами.

— Любая провокация должна быть соразмеренной. Если одна из трех наций Галактики начнет уничтожать планеты — а тем более, с такими прекрасными условиями, как Земля, — то есть все шансы, что другие поддержат не их, а жертву нападения, чтобы исключить подобные происшествия на своей территории. Заместителю главкома важно знать, кто именно хочет взорвать нашу планету, чтобы — если мы выживем — знать, к кому обращаться за помощью.

— Но это же ракеты, а не космическая флотилия! Неужели у нас нет средств защиты?

— Двадцать ракет — это абсурд, — развел руками Вэйн. — От удара такой мощности не спасет ничего, если даже трех для уничтожения планеты вполне достаточно. Я бы спросил другое: какому психу понадобилось устраивать мясорубку, в которой погибнут миллиарды? Может, тебе как бывшему летчику, будет не очень приятно это слышать, но сейчас мы можем померяться силами только с киноидами. Остальным — алленам и даркам — нет никакого смысла устраивать с нами войну. Мы им не угроза и не конкуренты.

— Выходит, ракеты взялись из ниоткуда? Просто выпали из черной дыры?

— Я бы так не сказал… — бледно усмехнулся майор.

— Почему?

— Ракеты системы AVES, — произнес Вэйн, понизив голос, — это земные ракеты.

— Как земные?..

— Это наши ракеты, их делал Джо Авес, крупнейший оружейник космической эпохи. Проблема в том, что за всю историю этого типа вооружений у нас было сделано от силы три-пять ракет…

— Ничего не понимаю.

— Я тоже, — вздохнул майор. — Поднять архивы, переосмыслить технологию, в конце концов, выстроить огромный завод и несущий сверхмощный флагман… Кто бы ни взялся за это дело, он должен быть и миллиардером, и гением…

— Главнокомандующий! — выкрикнул солдат, дежуривший на входе.

— Сколько у нас времени? — коротко бросил главком. Приход великого стратега вдохнул немного надежды в сердца отчаявшихся.

— Не больше пяти минут, — ответил Моррис. — Оборонительные станции не сбили ни одной ракеты… да и щит вряд ли выдержит…

— И это все, что вы сделали? — холодно, без единой лишней эмоции, спросил Юджин.

— Я, — произнес Моррис, чей тон стал на удивление мягким, — предложил созвать Координаторов… на случай худшего…

— Которых из?

— Всех.

Юджин обернулся, и его взгляд мгновенно отыскал Зиггарда. Цвайфель щелкнул пальцами, над которыми завис маленький огонек, и зажег сигару со всей возможной беспечностью.

— О'Хара, — проговорил он, — был так любезен, что вступился за меня. Какая поразительная гражданская сознательность, не правда ли, сэр?

Майкл чувствовал, как дрожь охватывает его спину. Зиггард провел окончательную линию фронта, втянув его на свою сторону, слишком бесцеремонно и слишком поспешно. Взгляд Юджина полоснул его, словно невидимое лезвие; он не был изучающим, даже не осуждающим, — это была короткая вспышка гнева, мгновенно подавленный всплеск неясных чувств. За всю свою жизнь Майкл ни разу не говорил с главкомом, но жутковатое ощущение, что все его мысли, все то, что скрыто, забыто и оттеснено в самые темные уголки сознания, оказалось доступно другому, преследовало его и после того, как Юджин повернулся к проекции.

— Что вы предлагаете, сэр? — едва слышно спросил Ронштфельд.

— Когда я скажу, — ответил Юджин, — Координаторы приступят к нужным действиям. Это единственный выход.

Все стихли. Притих даже Моррис, первым предложивший этот план. Майкл не знал всего, что знали они, но по мрачному лицу главкома было понятно, что решение далось ему нелегко.

— Ракеты уже близко, сэр, — сообщил Джеф, оторвавшись от экрана.

— Насколько близко?

— Через три минуты девятнадцать секунд они пройдут планетарный щит, который не сможет отразить такое количество ракет AVES. Если они не будут уничтожены до этого момента, мы… мы погибнем.

Минуты мчались в безмолвном оцепенении. За шестьдесят секунд до катастрофы Юджин поднял руку, чтобы дать сигнал Координаторам.

Двадцать секунд… Десять… Пять…

Рука Юджина не двигалась.

Четыре секунды…

— Они почти у цели! — выкрикнул Ронштфельд.

Три секунды…

— Мы не успеем, сэр!

Две…

Одна…

Майкл отвернулся, закрыв глаза рукой.

— Сэр… — прошептал Моррис. Звук его голоса приподнял завесу тишины.

— Все хорошо, — ответил Юджин.

Ладонь Майкла соскользнула с лица. Мир не исчез, не изменился, не был разорван по швам. Пропали лишь двадцать точек, неумолимо приближавшихся к Земле.

— Но… как? — только и смог произнести Ронштфельд.

— Их больше нет, — ответил главком.

Гробовую тишину прервали несколько одобряющих хлопков.

— Браво, браво, — широко улыбнулся Зиггард. — Лихо вы с ними справились, сэр.

Взгляд Юджина был холоден, как никогда. Майкл смотрел на двоих высших, не понимая причины их молчаливой дуэли, пока его не отвлек странный звук. Монк, его знакомый из Научного Центра, сделал шаг в сторону, задев плечом высокого человека с аккуратной бородкой, — и едва не свалился на пол, словно лишившись поддержки чьей-то невидимой руки.

— Через какую вычислительную машину фильтровалась информация со станций слежения? — спросил Юджин.

Джеф, полковник КР, растерянно указал на громаду из кнопок, экранов и датчиков, за которой до последней минуты сидел Монк.

— Ракет не существовало, — сказал Юджин. — Они — фикция.

— Вот такие дела, боец, — шепнул Зиггард среди воцарившейся тишины. — У нас вечно так случается: то есть ракеты, то их нет, а мы еще заикаемся о равном статусе с алленами… Да уж, Юджин здесь единственный стоящий человек, а не все эти Моррисы и Дитеры… запомни, боец, запомни на будущее… ибо оно умеет удивлять…