— Я сотый раз тебе говорю, — прошипел Джонсон, стараясь не привлекать внимание водителя. — Это секретный объект! Меня туда в жизни не пропустят! Заметь, я даже молчу о том, что по чьей-то милости из меня сделали дезертира, который третий день не является на место службы!

— О службе не беспокойся, — ответил Майкл, невнимательно следя за дорогой. — Это мы проясним потом. А пока возьми мой кейс. Когда меня спросят, кто ты такой, я скажу, что у тебя мои бумаги.

— Которые ты не можешь нести сам?

— Именно.

— Мне смеяться или плакать? Ты думаешь, кто-нибудь поверит в эту чушь?

— Все получится, вот увидишь.

Усиленная охрана подъездных путей заставила Джонсона помрачнеть. Майкла она только развеселила. Он тут же придумал несколько способов обойти кордоны и пробраться на базу незамеченным. Все способы были совершенно реалистичны.

Военный офицер сурового вида, встретивший их на "проходной", долго сверял фотографию Майкла с самим Майклом. Видимо, в его душу закрались сомнения насчет того, может ли этот молодой человек носить такие внушительные погоны. Майкл терпеливо наблюдал за ним, для пользы дела продолжая улыбаться.

— Генерал О'Хара? — переспросил офицер.

— Он самый, — ответил Майкл.

Лицо дежурного погрустнело. Майкла часто спрашивали о его возрасте; отвечал он наугад, добавляя себе лет пятнадцать-двадцать сверх положенного, и в шутку интересовался, нужно ли уточнить столетие. Если при этом любопытство не утихало, Майкл рассказывал собеседнику о прорывах пластической хирургии. Для этих целей он изредка перечитывал не первой свежести медицинские журналы.

— Неплохо выгляжу в свои шестьдесят, — усмехнулся Майкл, прибегнув к любимому ходу. — Вот что могут в ваше… в наше время квалифицированные хирурги.

Лицо офицера стало совсем несчастным. Вернув Майклу пропуск, он тут же вцепился в Джонсона.

— Майор со мной, — скучающе заметил Майкл.

— Простите, сэр, но у майора нет пропуска.

— Майор забыл его дома. После сквозного ранения в голову его часто подводит память.

— Но, сэр! — устало взбунтовался дежурный. — Министр на базе, охрана усилена, и мне строго приказали без специального пропуска никого не…

— Да-да, я слышал, — перебил его Майкл. — Но у майора бумаги, которые очень нужны министру. Думаю, он не обрадуется, если они останутся на проходной.

Офицер с подозрением покосился на кейс.

— Кейс? — спросил он.

Майкл кивнул.

— Простите, сэр, но не могли бы вы…

— Будь я в состоянии нести его сам, воля министра была бы соблюдена неукоснительно! К сожалению, сделать это я не могу. Травма позвоночника: парализовало обе руки после того, как у меня не раскрылся парашют.

— Проезжайте, — сдался офицер. Майкл ответил ему копией улыбочки Эксмана и с преспокойным видом отвернулся.

— Ну вы даете, сэр… — проговорил Джонсон, когда они въехали на территорию базы. — Будь я на месте того бедняги, то сразу бы арестовал тебя как диверсанта. Сложно себе представить более откровенное вранье.

— Я же говорил, что все получится, — подмигнул Майкл. — Полковник Хьюз таким же способом умудрился пробраться на закрытый министерский банкет.

— А кто такой этот Хьюз?

— Незаурядный человек. Вот, похоже, и наша остановка…

Несмотря на разгар лета, в воздухе стояла отвратительная сырость. Гнетущую атмосферу дополнял унылый пейзаж, запечатлевший однообразные серые ангары. Липкий туман отступал за линию горизонта; запястье Майкла, пострадавшее при катастрофе, откликнулось на погоду слабым, но неприятным ощущением.

Экспериментальный самолет нового поколения "Шторм" замер на взлетной полосе. В нем, наконец, нашла воплощение навязчивая идея об экономии: конструкторы умудрились втиснуть в одну модель возможности обычного и палубного истребителя. Испытания сверхновой машины протекали болезненно и скандально: ВВС требовали от новой модели одно, ВМС — другое, споры горели, таяло финансирование… Майкла любезно пригласили на очередной показательный полет, который отличался от прочих лишь тем, что за ним наблюдал сам министр, решительно ничего не смысливший в авиации. Взглянув на часы, Майкл понял, что заговорился с офицером, и ускорил шаг. Джонсон держался позади него, сохраняя мрачное молчание. Впрочем, прибыть первыми им так и не удалось: Майкл замер, как вкопанный, увидев по правую руку министра до боли знакомую фигуру.

— Не может быть… — прошептал он.

— Стил?! Как… что он здесь делает?

Голос Джонсона казался взволнованным и удивленным. Майкл не предполагал, что майор знает Стила, но даже и не думал его расспрашивать: ему вполне хватало собственных впечатлений от этого человека.

— Вы опоздали на три с половиной минуты, — буркнул министр. Клетчатая рубашка, темные очки и напыщенный вид делали его похожим на ковбоя в летах.

— Простите, сэр. Нас с майором Джонсоном немного задержали при въезде.

— Разберемся, — бросил министр, всем своим видом давая понять, каким важным он занят делом. Майкл невольно улыбнулся, подумав о том, с каким упорством тот пытается доказать, что разбирается во всем на свете, включая экспериментальные модели истребителей.

Пока высокое начальство наслаждалось показательным полетом в исполнении Хокинса, взгляд Майкла то и дело останавливался на Стиле. Кто-то из коллег очень метко описал его как кость в горле, которую не вытравит и кислота. Среди высших армейских чинов генерал Стил слыл чуть ли не самой загадочной персоной. Никто толком не знал, чем именно он занимается при Министерстве и почему он так часто оказывается замешанным в делах, далеких от его прямых обязанностей. Прошлое генерала было окутано не меньшей тайной, порождавшей нескончаемые легенды: высокий, худощавый, с хищными линиями скул, он казался воплощением железной воли и непреложной твердости, принесших ему не одну победу. Но больше всего впечатляли его глаза, цвета стали, холодные и абсолютно бесстрастные. Их взгляд мгновенно создавал невидимую стену между Стилом и его собеседником, преодолеть которую было сродни невозможному.

— А где же генерал Эксман? — вдруг поинтересовался министр.

Майкл вздохнул.

— Дела, дела… Ситуация с Мэдли накалилась, нужны решительные действия…

— Вообще-то с Мэдли разбирается Рутвелл.

— …жаль, конечно, что генерал Эксман не имел возможности и времени на него повлиять. Но если вспомнить, какие споры идут вокруг нашего присутствия в заливе…

— Мистер Эксман, — послышался ледяной голос Стила, — не может присутствовать на этих чрезвычайно важных испытаниях, потому что любой человек, которому дорого его время, здесь бы не появился.

— Это в каком же смысле? — вспылил министр, обернувшись к генералу.

— В буквальном, сэр, — ответил Стил, одарив министра одним из своих коронных взглядов, молниеносных, словно разряд тока. — Я говорил и буду говорить, что этот "Шторм" — полнейшая…

— …неудача конструкторов, — сказал Майкл, закончив фразу в более вежливом ключе. Стил был ужасным собеседником: замкнутость, усугубленная высокомерием, приводила к тому, что говорил он мало, зато обладал отвратительной привычкой быть предельно честным и прямым, что раздражало собеседника еще больше.

— Спасибо, Майкл, — скучающе произнес Стил. — Вы так точно выразили мои мысли, что я даже задумался: а не читаете ли вы их?

По спине Майкла пробежал знакомый холодок, но здравый смысл унял боязнь разоблачения. Не унимался лишь министр. Ему, как лицу начальствующему, очень нравились споры — главным образом, потому, что мало кто решался ему возражать.

— При всем уважении, Стил, — недовольно заметил министр, — вы не пилот и знать всего не можете. Вот скажите мне: вы когда-нибудь летали?

— Нет. Зато я часто падал, — с убийственным сарказмом ответил Стил.

Майкл отвернулся, чувствуя, что его улыбка перешла грань дозволенного.

— О чем он говорит, Майкл? — раздраженно спросил министр.

— По-видимому, генерал Стил считает очень неудачной идею с новым истребителем.

— Стил! — выдохнул министр, так пафосно, будто разоблачил шпиона. Закончить фразу ему помешал вид зажигалки, которую Стил поднес к сигарете. Министр не выносил табачного дыма: это знал каждый, кому не посчастливилось закурить в его присутствии. Выхватив зажигалку из рук генерала, он поднял палец кверху и приготовился произнести новую обличительную речь. Стил одарил его снисходительным взглядом, засунул руку в левый карман и достал оттуда спички.

— Прошу заметить, генерал, что я очень ценю вашу заботу о безопасности страны, но — в отличие от вас — я прекрасно знаю, что сенаторы не выделят ни цента на многолетнюю доработку "Шторма"! Стране нужны новые истребители — и не через двадцать лет, а именно сейчас! И уж если вам недостаточно того, что Хокинс успешно… да когда же вы бросите эту отвратительную привычку, Стил?!

— Прошу прощения, сэр, — отозвался генерал прежним скучающим тоном. — У каждого… человека есть свои маленькие слабости.

Майкл кивнул Джонсону, и они принялись медленно отступать, оставив спор министра и генерала, гремевший гневными репликами и скупыми, но меткими замечаниями. Ускользнув за ближайший ангар, Майкл присел на груду ящиков. Лицо майора, ощутимо помрачневшее за последний час, вызвало у него улыбку, невольную, но вполне сочувственную.

— Незачем нам тратить время на эти бесконечные споры, — сказал Майкл, тихо вздохнув. — Я их наслушался на заседаниях полсотни комиссий, решавших судьбу "Шторма", и если услышу еще раз, то, честное слово, проголосую за отмену проекта. У нас с тобой, Джонс, есть другие дела, важные и неотложные. Прежде всего, о твоей службе. Я не очень-то хорош в смягчающих прелюдиях, поэтому скажу прямо: благодаря помощи генерала Майне и наших "предысториков" из будущего, по документам ты официально мертв.

— А я-то думаю, — угрюмо заметил Джонсон, — почему в последнее время у меня так тяжело на душе…

— По другим документам, — улыбнулся Майкл, — ты жив, здоров и работаешь при Министерстве под моим началом. К чему все эти махинации? Запредельный не может не знать, что мы с тобой за ним охотимся. Главный вопрос, от которого зависят наши жизни, — насколько серьезной угрозой он нас считает. Ронштфельд считает, что серьезной, но я думаю, что все-таки нет. Присутствие седьмого может его беспокоить, а вот простой человек — очень вряд ли. На деле, Джонс, высшему гораздо легче отследить седьмого, чем тебя, поэтому я принял меры к тому, чтобы максимально запутать твои следы. Теперь ты можешь свободно перемещаться по стране, и, если понадобится, затаиться или оторваться от погони. Когда все наладится, "предысторики" вернут тебя на твое законное место.

— Заманчивые перспективы.

— Знаю, все это отдает дешевыми шпионскими играми, но другого выхода у нас пока что нет. Будь бдителен и осторожен, об остальном позабочусь я. Если у тебя есть вопросы, готов их выслушать.

— Документ, который ты упоминал… Что в нем было и почему он так важен в этой истории?

— Насколько я знаю, в документе говорилось о том, что в прошлое из-за Предела времени переместится воин… или воины… которые намереваются уничтожить нашу планету. Судя по всему, Запредельный и есть тот самый воин из будущего. Внешне он кажется совершенно не опасным, но как высший он очень силен.

— В чем проявляется эта сила?

— В самой силе, если можно так сказать. Само слово мало что объясняет: простонародный суррогат для длинного научного термина. Способность, дар, свойство, метод — никто так и не выбрал единый вариант. Убить с помощью внутренней силы гораздо легче и эффективней, чем застрелить в упор из самого мощного лазера. Сложности начинаются тогда, когда нужно "открыть" ее в себе и научиться ею пользоваться.

— Я не совсем понимаю, как именно…

— Использовать силу — все равно, что превратить волю в броню от пуль, или одной мыслью остановить чье-то сердце. Внешне атака силой похожа на молниеносную вспышку, которая растягивается от твоей руки до тела противника. Чем выше ты, тем сильнее твой силовой удар. Можно использовать силу и для других целей: направлять ее на предметы, создавать сверхдальние тоннели, управлять сознанием. Все это я знаю с чужих слов, поэтому за достоверность не ручаюсь. У меня самого довольно низкий уровень, да и восстанавливаюсь я после ее использования долгое время. Хуже всего, что высшего ничем, кроме силы, не свалишь. Да, есть "орионский" лазер, машина убийства, который способен серьезно навредить им, но таких всего-то существует под сотню штук и достать их сложнее, чем доказать нашему министру, что он в чем-то ошибается.

— У меня крепнет мысль, что мы Запредельному, мягко говоря, не противники…

— Ничего. Должен же был Ронштфельд на что-то рассчитывать, когда посылал меня сюда…

— Тише.

— Что?

— Мы здесь не одни.

Прислушавшись, Майкл уловил слабый, неровный звук шагов. Появление Стила не было неожиданностью: генерал не мог не оставить за собой последнее слово в споре, даже прошедшем без его участия. Неспешность, с которой он завернул за угол, объяснялась вполне прозаически: гордости Майкла польстило то, что Стил до сих пор прихрамывал на правую ногу.

— Что это с ним? — прошептал Джонсон.

— Сырость вредит машинам, — с серьезным видом ответил Майкл. Это сравнение пришло ему на ум из-за почти механической точности, которой порой отличались движения Стила: рука генерала не знала, что значит дрогнуть на спусковом крючке.

— Твоих рук дело? — догадался майор.

За Майкла ответила скромная улыбочка. Не произнеся ни единого слова, Стил присел рядом с ними. Его неподвижный взгляд оставался верен горизонту, когда он заметил:

— Отвратительное сегодня утро.

— Не знал, что вы любите поговорить о погоде, — усмехнулся Майкл.

Худые пальцы генерала выудили из пачки новую сигарету.

— Вы, Майкл, — вдруг произнес Стил, — прекрасно понимаете, что министр совершает очень серьезную ошибку. Он ошибался и раньше, но в этот раз все зашло слишком далеко. Если ему удастся затея со "Штормом", последствия будут катастрофичными — в первую очередь, для вас и для вашего начальства из штаба ВВС.

— Насколько катастрофичными?

— А настолько, что генерал О'Хара уже не будет генералом, — резко произнес Стил, дав понять, что на самом деле он имеет в виду гораздо худшие последствия. — Если мы допустим, чтобы министр и его союзники продолжали вести свои игры, то многих очень скоро отправят под трибунал… не говоря уже о том, скольких жизней будет стоить замена существующих истребителей на "Шторм" с непоправимыми ошибками в конструкции.

— Вам-то что, генерал? — спросил Майкл, которого раздражала манера ставить жизнь простых солдат на последнее по значимости место. — Вы ведь не сядете за решетку. Так какая вам разница, окажусь ли там я?

— Можете называть это дружеской заботой.

— И что вы предлагаете?

— Поговорите с Эксманом. Он может повлиять на министра — в особенности, когда дело касается его личных интересов.

— А почему бы вам самому с ним не поговорить?

— Ваше любопытство невыносимо, — сухо заметил Стил. — У меня нет ни малейшего желания открывать вам глаза на очевидные вещи.

— Боитесь, что он вас не послушает?

Уколы в адрес самолюбия Стила были той приятной мелочью, которую Майкл мог позволить себе, общаясь с генералом. Переступи он грань дружеского подшучивания — и мало кто поручился бы за его здоровье или даже жизнь.

— Советую вам забыть это слово, — ответил Стил, затянувшись с пристрастием, противоречившим каменному выражению его лица. — Страх — человеческое чувство, не имеющее ко мне никакого отношения. Поговорите с Эксманом, если не хотите досрочно распрощаться с вашими погонами.

Как не сильна была воля седьмого, Майкл порой замечал, что Стил стоит за шаг до того, чтобы сломить ее. Пытаясь уйти от давящего ледяного взгляда, он произнес:

— Кстати, забыл вам представить майора Джонсона… если, конечно, вы с ним не знакомы, генерал.

Джонсон обернулся с явным нежеланием. Глаза Стила сощурились. Майклу показалось, что он пытался скрыть некий проблеск чувств, который шел вразрез с тщательно оберегаемой бесстрастностью.

— Майор Джонсон, — медленно произнес Стил. — Встретить вас здесь… думаю, это больше, чем просто совпадение.

— Встретить вас — это всегда приятное совпадение, сэр, — ответил Джонсон, нещадно расправившись со словом "приятное".

— Слышал о недавнем случае с вашим самолетом, — вздохнул Стил. — Надеюсь, вы удачно приземлились?

Лицо майора покрылось бледными пятнами.

— Не так удачно, как вам бы того хотелось, сэр.

Стил кивнул с едва различимым изгибом губ, который заменял ему улыбку.

— До встречи, Майкл, — бросил он. — Подумайте о том, что я вам говорил. Для вашего же блага.

— Берегите себя.

— Сделаю все возможное.

Майкл слабо улыбнулся в ответ на взгляд, источавший язвительность. Поднявшись на ноги, что далось ему не без труда, генерал Стил оставил их в одиночестве.

— Может, объяснишь, что между вами происходит? — шепнул Джонсон, смотря ему вслед.

— Ничего особенного, — отмахнулся Майкл.

— Ты дрался с ним? — упавшим голосом спросил майор.

— "Ваше любопытство невыносимо", — заметил Майкл с легкой усмешкой. — История такова. Однажды я за компанию с Эксманом попал на вечерние посиделки министерских работников. Сам он исчез без двадцати девять — сослался на то, что его заждались дома. Из тех, кто остался, я знал двух-трех человек. Среди них был и Стил, который только и делал, что опрокидывал стакан за стаканом. Минут через пять в сюжете наметился неожиданный поворот: разговорившись с одним полковником, Стил принялся отпускать в мой адрес свои язвительные шуточки. Меня это позабавило, но виду я не подал, пока наши взгляды не пересеклись. Мне сразу стало ясно, что просто так он меня не отпустит. У нас и раньше были стычки и споры, но в этот раз у него совсем сдали нервы. Я мог бы и уйти под каким-нибудь предлогом, но мне было ужасно любопытно, какую обиду он на меня затаил. Я подождал, пока все разошлись; генерал не спеша выпил еще стаканчик, после чего заявил, что я министерская крыса, предатель и подонок. Я ответил, что все так и есть. Стил, он… он из тех людей, которые не терпят подковерные интриги, хотя и вынуждены ими заниматься. Он воин по натуре и привык решать споры силой — не так уж и глупо, как кажется на первый взгляд. Лезть в драку я не торопился… выжидал, раздумывал, дать ли ему скидку на возраст… Лучше бы я это не делал. Первый удар свалил меня с ног; если бы Стил ударил еще раз, то выбирать победителя уже бы не пришлось. Он учтиво выждал, пока я поднимусь. В отместку я наградил его таким ударом, который отправил бы его прямиком на операционный стол. Не знаю, каким чудом он выстоял… Мой "блицкриг" не сработал, и Стил тут же вцепился мне в горло. Чего я никому бы не посоветовал, так это попасть под хватку этих пальцев… Пока я пытался избавиться от его руки на шее, он вытащил нож. Мне ничего не оставалось, кроме как оттолкнуть его и схватиться за пистолет. Вообще-то, я хотел выстрелить в воздух и просто показать, что я не шучу. Стил явно не уловил мои намерения и попытался перехватить мою руку, да так неожиданно, что предупредительный выстрел окончился пулей в его ноге. Ты бы видел его лицо, Джонс: и куда только подевалась вся хваленая самонадеянность…

— По-твоему, он не человек и боли не чувствует?

— Дело не в этом. Людям вроде Стила важно никогда не проигрывать, тем более, по пустякам. А я подпортил его репутацию победителя. Хотя надо отдать ему должное: держался он великолепно. Я так и не услышал от него ни единого слова… кроме тех нескольких, которыми он "отблагодарил" меня за этот подарочек. Правда, потом ему собирали кость по кусочкам, но все обошлось без последствий, если не считать того, что половина работничков Министерства шепталась у него за спиной, а министр время от времени интересовался "состоянием его здоровья". Свой проигрыш он, конечно, не забыл, поэтому я у него на особом счету: все ожидаю, когда он возьмется за месть.

— Зачем он вообще все это устроил?

— Чем больше я думаю над этим, тем длиннее становится список причин.

— Может, причина в том, что он был не совсем… трезвым?

— Не совсем? — изумленно переспросил Майкл. — Ставлю "Шторм" против кукурузника, что за всю свою жизнь Стил не сделал ничего, что не объяснялось бы холодным расчетом. Убивать он меня не собирался, это понятно, а вот вывести из строя на пару дней…

— Зачем?

— Если бы я знал. Судя по сегодняшним заявлениям, он против проекта с новым истребителем, а тогда я как раз членствовал в очередной комиссии, которая должна была решать его судьбу. Кто знает, чем бы обернулось дело, если бы я не отправил Стила в вынужденный отпуск…

— Значит, ты бы поддержал проект?

— Если он провальный, то ни в коем случае.

— Тогда я совсем ничего не понимаю…

— А Стил парадоксальный человек. Не буду выспрашивать, как хорошо ты его знаешь, но налицо все симптомы. Ты когда-нибудь видел его часы? А теперь вспомни, что он курит. Очень дорогая вещь, такой бы сам министр позавидовал… и дешевые сигареты, которые продаются на каждом углу. У него железные нервы — но он очень вспыльчивый. Он скрытный — но всегда говорит правду.

— Может, он просто издевается над окружающими?

— Не исключено. Нет, скорее, ему на всех плевать. Мы для него не люди, а средство достижения цели… Вот, кстати, и Ронштфельд. Неужели вести от Шонга?..

— Майкл, — мрачно произнес его начальник, появившись на проекции.

— Я слушаю.

— Нас ждут большие неприятности.

— Куда уж больше… Шонг нашел себе заложника?

— Нашел… Причем, он явно поумнел после твоей прошлой неудачи.

— Нашей с Дэнимом, — вежливо поправил Майкл.

— Какая разница? — огрызнулся зам главкома. — Мне до сих пор сложно понять, каким образом седьмой, который умеет создавать пространственные тоннели, может опоздать на операцию захвата, протаранить три полицейских машины, отвлечь на себя внимание половины города и в итоге упустить объект!

— Наверное, таким же, каким он разбился в последний раз, — предложил Майкл, едва скрывая улыбку.

— Не вижу ничего смешного! Из-за безответственности твоего напарника ты остаешься один против Шонга. Прибавь к этому тот факт, что он захватил целое здание и набрал себе в помощь команду седьмых.

— Могу я надеяться на подкрепление?

— Ты издеваешься, Майкл? Как, по-твоему, я за полчаса создам прикрытие целому отряду спецназа, чтобы забросить их в эпоху "Quo"?

— Да-да… понимаю…

— Так вот, — продолжил Ронштфельд, старательно потирая бровь. — Помимо террористов-седьмых и отсутствия Дэнима, у тебя существует еще одна проблема: время.

— Дай угадаю: его осталось слишком мало?

— Вот именно. Условия Шонга просты: выкуп должен быть доставлен до сегодняшнего вечера. И еще одно… я не настаиваю на этом пункте, но желательно, чтобы местные спецслужбы не успели начать штурм. На одного убитого наемника Шонга придется слишком много погибших.

— А штурм и не начнется. В этот раз я не опоздаю. Кстати, кто заложник?

— Сенатор Мартин Райнхарт.

— Не слышал о таком.

— Не страшно. Времени в обрез, поэтому план операции целиком на тебе, равно как и сама операция. И — пожалуйста — не вмешивай в нее посторонних людей.

— Обещаю, — улыбнулся Майкл, отключив связь и спрятав ресивер.

— Значит, мы в деле? — спросил Джонсон.

— Мы не в деле, а кое в чем другом… Я-то могу создать тоннель и попасть по нужным координатам за временной интервал в две секунды, но каким чудом нам удастся вытащить оттуда сенатора, если второй тоннель я уже не осилю?

— Не знаю, — пожал плечами Джонсон. — Может, попробовать через дверь?

— Хорошая шутка. Мы обязательно должны успеть до того, как начнется штурм, иначе на нашей совести будет кровавая бойня… Плюс неприятные сюрпризы и ловушки от Шонга — тоже задержка. Прибавь к этому затраты времени на дорогу и стрелка…

— Какой еще стрелок?

— Квалифицированный.

— Ты, то есть?

— Нет. Я пилот и привык стрелять из орудий немного большего калибра. Нам нужен человек, который сможет выцелить Шонга в любой толпе и убить единственным выстрелом. Нужно найти снайпера — при условии, что на поиски у нас пятнадцать минут.

— Я не снайпер, — поспешно заявил Джонсон. — И за пятнадцать минут им не стану.

— Не волнуйся так. Сегодня мы имели честь общаться с одним из лучших профессионалов в стрельбе.

— Только не говори, что это Стил…

— Он самый.

— Ты с ума сошел?

— Он ничего не узнает.

— Но, Майкл!

— А чем он хуже любого другого?

— Но он не согласится!

— Еще как согласится. Я умею убеждать.

— Да, это я понял… — мрачно бросил Джонсон. — А особенно, когда убеждаешь помочь в спасении Земли…

— Ты до конца жизни будешь это вспоминать?

— До конца своей точно буду… Так каков наш план?

— Ты ждешь меня здесь, я отправляюсь к министру и придумываю действенную отговорку по поводу того, что нам нужно срочно уехать. Потом мы находим Стила, он соглашается, мы садимся в вертолет и быстро возвращаемся в столицу, где нас ждет увлекательное приключение с главным призом в виде сенатора Райнхарта.

— Лучше бы я этого не слышал… — вздохнул Джонсон.

Дверь бесшумно поддалась нажатию ладони. Майкл осторожно заглянул внутрь.

— Все нормально. Заходи, — шепнул он.

Двое проскользнули в узкую щель, оказавшись в тесной комнате с единственным окном.

— Оставайся за моей спиной, — едва слышно произнес Майкл. — Если он успеет выстрелить, то попадет в меня, а это поправимо…

— Мне кажется, он спит…

— Черта с два…

Глаза Стила медленно открылись. Скучающий взгляд остановился на Майкле, обойдя вниманием Джонсона, застывшего у двери.

— Нам нужно поговорить, — холодно произнес Майкл.

— Внимательно вас слушаю.

— Оставим любезности на потом.

— Да-да, конечно… — тяжело вздохнул Стил. — Если вы собираетесь молчать, я, пожалуй, посплю еще полчасика. Когда придумаете, что сказать, разбудите. Если так и не придумаете, разбудите в десять.

— Вы забыли улыбнуться и сказать, что это шутка, — мрачно заметил Майкл.

— Обычно я не улыбаюсь, — с невыносимым спокойствием ответил Стил. — Мне это совершенно не идет.

— Перейдем к делу. Сенатора Райнхарта захватила группа террористов, и нам нужно его спасти. Желательно живым. Очень желательно поскорее.

— В чем вам привиделась моя роль?

— В том, что вы — отличный стрелок. Без вас нам не справиться.

— Хорошо, — вздохнул Стил. — Предположим, что я действительно отличный стрелок, а сенатор действительно в опасности. Согласиться на ваше предложение мне мешает одна маленькая деталь: отсутствие мотива, как любят выражаться криминалисты.

— Моей просьбы вам не достаточно?

— Не заметил, чтобы вы меня о чем-то попросили. И спрячьте пистолет. Это плохо закончится.

Рука Майкла, которую он держал за спиной, дернулась от нервного напряжения.

— Вот как? — проговорил он, стараясь сохранить контроль над ситуацией.

— Хотите узнать, что случится дальше? — внезапно сказал Стил. — Если вы не завяжете со своим глупым позерством, через секунду пистолет окажется у меня, еще пара секунд — и вы с вашим другом отправитесь на тот свет, а через час с лишним ваши тела будут похоронены в надежном месте, и никто никогда не узнает, каким героическим поступком окончилась славная жизнь генерала О'Хара.

— Браво, генерал, браво, — сказал Майкл, коварно усмехнувшись. — А вы не боитесь, что пока будете отбирать у меня пистолет, я могу ненароком выстрелить вам в колено?

Губы Стила дрогнули. Бледность скользнула по его лицу тенью болезненных воспоминаний.

— Хотите рискнуть? — спросил Майкл, улыбнувшись еще шире.

— Хороший ход.

— Значит, я могу на вас рассчитывать?

— Ваши методы и мертвого поднимут… Предположим, что я соглашусь. В таком случае, мне понадобятся план операции, оружие и транспорт. Надеюсь, вы догадались хотя бы найти подходящую винтовку?

— Я… — начал Майкл, отчаянно подыскивая слова. — Я… думаю над этим…

Бровь Стила поднялась в притворном удивлении.

— Если дело предстоит серьезное, — со вздохом пояснил он, — то и оружие должно быть серьезным — конечно, если вы хотите, чтобы я застрелил террориста, а не мистера Райнхарта.

— Неужели для вас так важно, из чего стрелять? — уныло спросил Майкл.

— Совершенно не важно, — ответил Стил. — Я бы убил его из рогатки, если бы вы попросили, но зачем ориентироваться на худшее?

— Хорошо, хорошо, вы правы, только давайте попусту не тратить время!

Комната оставалась в первозданном виде до той секунды, пока Стил не перемахнул через стол. Его прыжок был так внезапен, что Майкла парализовала неожиданность. В считанные секунды вид на стену сменился для него видом на пол, рука оказалась вывернутой назад, а затылка коснулось дуло его собственного пистолета.

— Вот этот, пожалуй, подойдет, — насмешливо бросил Стил.

— Обойму хоть выньте… — выдохнул Майкл.

— Забирайте. Вам пригодится, когда в следующий раз будете меня о чем-нибудь просить.

Стальные тиски пальцев разжались, выпустив его плечо. Майкл поднялся с большим трудом. Стены до сих пор плыли перед его глазами, словно отражения в грязной луже.

— Простите, что вмешиваюсь, — донесся голос Джонсона, — но может хоть кто-нибудь объяснить мне, каким именно образом мы проберемся в логово террористов?

Стил выжидающе взглянул на Майкла.

— Я думаю над этим, — мрачно ответил генерал.

Стил так и не улыбнулся, но Майкл всей кожей прочувствовал, какую едкую насмешку скрывала строгая линия его губ.

Вертолет был готов через несколько минут. Министр отнесся к вранью Майкла с пониманием и даже пожелал ему счастливого пути. Ненадолго задержавшись и переговорив с Хокинсом, Майкл узнал, что новый истребитель вел себя в воздухе ничуть не хуже своих предшественников. Вдохновленный этим, он собрался разубедить Стила в его подозрениях, но генерала, как назло, не оказалось в пределах видимости.

— И все же, Майкл, — сказал Джонсон, нервно постукивая по обшивке вертолета. — Я понимаю, что ты не мог сказать всего при Стиле, но мне искренне интересно, каковы наши шансы на выживание?

— Если бы я знал… Шонг может перехитрить с десяткок специалистов Космической Разведки, доказано на горьком опыте. Думаю, наш единственный шанс — пробраться в здание незамеченными, подкараулить эту сволочь и дать Стилу украсить его лоб маленькой дырочкой.

— И это все? Так просто?

— Простым все кажется только на первый взгляд. Шонг всегда использует заложников как "живой щит". Главный удар его наемников я беру на себя, чтобы у вас со Стилом была возможность подобраться к нему незамеченными.

— А как же ФБР и штурм?

— С этим еще сложнее. Чтобы разубедить упрямых бюрократов совать туда свой нос, понадобится, как минимум, вмешательство Эксмана.

— Последняя деталь. Каким образом ты собираешься скрыть от Стила, что мы идем уничтожать отряд седьмых, обвешанных техникой из будущего?

— Я… думаю над этим, — болезненно улыбнулся Майкл.

Словно в ответ на удручающую фразу, на взлетной площадке показался генерал Стил. Черный армейский плащ и складной ножик, который он раскрывал и закрывал с холодным металлическим отзвуком, выдавали в нем прирожденного солдата — то, чего не отнимут ни годы, ни отсутствие практики ввиду мирного времени.

— Готовы к перелету? — спросил Майкл, когда генерал поравнялся с ним.

— Отличная машина, — сказал Стил, заглянув внутрь, и его взгляд показался Майклу немного ностальгическим.

— Помнится, — продолжил Стил, — много лет тому назад меня прокатили на такой же.

— Памятное событие? — съязвил Майкл.

— Еще какое. Весь пол был в моей крови, а у моего соседа по рейсу тряслись руки, когда он на меня смотрел… Думаю, он запомнил тот полет гораздо лучше, чем я.

— Ничего другого вы, конечно же, вспомнить не могли…

— А что вам, собственно, не нравится? — скучающе заметил Стил. — Если бы я рассказывал вам о своих победах, вы бы обвинили меня в самовлюбленности.

Майкла так и тянуло сказать, что нет никакого смысла обвинять в очевидном. Его остановила запоздалая мысль, что генерал говорит совсем о другом.

— Вас хоть не сильно ранили? — притихшим голосом спросил Майкл.

— Порядочно, — ответил Стил. Нож щелкнул в последний раз, исчезнув в его кармане. Видя помрачневшее лицо генерала, Майкл тихо произнес:

— Знаете, если… если вы чувствуете, что вам это будет трудно, то я не настаиваю, чтобы вы участвовали… я всего лишь хотел…

— Откуда такая заботливость, О'Хара? То набираете команду из покорителей Сайгона, то вдруг блистаете милосердием… Я, конечно, не конкурент молодому поколению наших доблестных офицеров, но…

— Вы дадите фору любому из них, — кисло улыбнулся Майкл.

— Иногда вы мыслите на удивление трезво. Увы, только иногда.

— По-вашему, я мечтаю погибнуть от рук террористов?

— Да ладно вам, не расстраивайтесь. Я, кстати, часто задумываюсь, чем же окончится моя жизнь.

— И?

— Не будьте таким нетерпеливым, — сказал Стил с хитрыми нотками в голосе. — Когда-нибудь вы обязательно узнаете. Не хочу заранее портить вам удовольствие.

— С вами невыносимо общаться.

— Для меня это не новость.

Раздосадованный Майкл влез в кабину вертолета, стараясь не попадаться под источающий насмешку взгляд.