Молодая красавица, сидевшая в парчовом кресле и ожидавшая возвращения мужа, казалось, не имела ничего общего с той женщиной, с которой этим утром расстался Брэм Сент-Чарльз. Ее волосы были тщательно причесаны и уложены на затылке в пучок, заколотый несколькими фигурными шпильками, и только одна длинная подвитая прядь свободно спадала на ее левое плечо.

Она была одета в простое темно-синее платье с бархатной черной отделкой. Никто бы, глядя на этот наряд, не подумал, что он был приобретен еще перед войной. С ним прекрасно гармонировали бархатная сумочка, отороченная кружевами, изящные черные туфельки и чулки из чистого хлопка. Весь ансамбль в целом производил впечатление подчеркнутой элегантности. Становилось ясно, что он предназначался для чего-то большего, чем, например, прогулка по цветущему саду.

У Маргариты перехватило дыхание, когда она увидела не спеша идущего по улице Брэма. Он тоже не зря провел этот день. Волосы Брэма — хоть они и казались чуточку длинноваты — выглядели чистыми, ухоженными и были гладко зачесаны назад. Щеки и подбородок были выбриты до синевы, на них не было ни малейшего следа щетины, обычно густо покрывавшей лицо Брэма. Свою пыльную, выжженную солнцем униформу он сменил на белоснежную льняную рубашку, отлично сшитые темно-коричневые брюки, черный пиджак и новенькие, сверкающие до блеска ботинки.

— Он сошел бы за ангела, изгнанного из рая, — прошептала стоящая рядом с Маргаритой София.

Маргарита согласилась с ней — про себя.

Уверенно, по-хозяйски Брэм перешагнул порог ателье. Его взгляд остановился на Маргарите, которая тут же вскочила и продолжала молча стоять все то время, пока он осматривал ее фигуру, наряд, прическу. Когда он дал ей знак повернуться, она безропотно подчинилась и с удивлением подумала, что София, вероятно, была права. Неужели сейчас, когда она не могла видеть его взгляда, в глазах его светилась любовь? Кто знает, может, он и вправду с обожанием наблюдал за каждым ее движением?

— Большое спасибо, София, — произнес он глубоким, низким голосом.

— Право, Брэм, не стоит благодарности! Остальные вещи — как только они будут готовы — я пришлю вам домой.

— Прекрасно. Ты подобрала еще кое-что, помимо того, о чем я просил?

— Ну разумеется! Своей очереди дожидаются несколько коробок с обычными домашними платьями, несколько юбок и рабочих блузок… так, еще добротные, прочные перчатки, передники и около дюжины пар чулок. Я выбирала как можно более практичные вещи, поскольку думала, что в хозяйстве тебе понадобится помощь твоей женушки. София лукаво подмигнула. — Одна из моих работниц согласилась доставить вам заказ сегодня вечером — ей это по пути. Я пришлю тебе счет, Брэм.

Он кивнул, решительно подхватил Маргариту под локоть и без лишних церемоний вышел вместе с ней на улицу, не произнеся при этом ни слова.

Какое-то время они молча шагали по мостовой.

— Итак? — спросила наконец Маргарита, не в силах больше выносить напряженного молчания.

— Что «итак»?

— Что ты думаешь о работе Софии? — Она проклинала себя за жгучее желание услышать от него хоть какие-то одобрительные слова. Если бы ей удалось выудить из Брэма хоть скупой комплимент…

— М-м-м… сойдет, пожалуй.

«Сойдет!» — эти слова эхом отдались в ее мозгу. Сойдет! Будь проклята эта его вечная сдержанность! Целый день она позволяла вертеть себя из стороны в сторону и колоть булавками, как куклу, все это — ради того, чтобы выглядеть как можно лучше. И все, что он способен сказать по поводу ее внешнего вида — это: «Сойдет!»

Она внезапно остановилась, так что Брэм едва не налетел на нее, и с яростью поглядела ему в глаза:

— Послушай, ты ведь мог не тратить на меня ни денег, ни времени! Достаточно было просто послать за моим приданым! И совершенно незачем было вести меня к Софии!

Брэм подступил к ней так близко, что она ощутила жар его тела и почувствовала запах лавровишни, исходивший от его кожи:

— Если бы за этот наряд заплатил кто-то другой, я бы ни за что не позволил тебе надеть его.

Сердце Маргариты екнуло. Она была испугана — такое богатство оттенков прозвучало в его голосе.

Брэм наклонил голову, так что Маргарита, как ни старалась, не смогла избежать его сурового, испытующего взгляда:

— И знаешь, почему? Потому что ты — моя жена. И я, только я несу за тебя ответственность.

— И это все?

На миг глаза Брэма вспыхнули, словно он был рассержен тем, что Маргарита не придает его словам особого значения.

— Разве этого недостаточно?!.

Маргарита вспомнила о словах Софии: итальянка была искренне уверена в том, что Брэм дорожит своей женой. Да, похоже, так оно и есть. Он и правда дорожит ею — на свой лад. Маргарита вдруг с изумлением поняла, что никогда и не хотела ничего большего.

И тем не менее она не просила его окружать ее неусыпной заботой! Оставив вопрос Брэма без ответа, она хмуро произнесла:

— Думаю, будет лучше, если мы сразу отправимся домой. Посмотри: скоро совсем стемнеет.

Он не сдвинулся с места, лишь пристально поглядел на нее, и этот взгляд заставил Маргариту поежиться.

— Оставь свои уловки, Маргарита, это бесполезно.

— Уловки?.. — слабо переспросила она. Какое холодное бешенство прозвучало в его голосе!

— Все эти обычные женские штучки, которые вы используете, чтобы заставить мужчин прямо-таки вывернуться наизнанку! С их помощью вы вьете из нас веревки. Это хлопанье глазками, деланная застенчивость, притворное незнание жизни… — он наклонялся все ближе и ближе. Уличное движение вокруг них застопорилось. — Эти вопросы, которые ты мне то и дело задаешь, все эти допросы с пристрастием, которые ты мне устраиваешь — они преследуют совершенно определенную цель.

— Какую же?..

— Ты думаешь, что сможешь заставить меня полностью подчиниться тебе. Ты надеешься выудить из меня признание, что я по-прежнему нахожу тебя красивой, умной… непреодолимо желанной… Хочешь свести на нет всю мою решимость и превратить меня в кусок замазки в твоих руках. Но нет, дорогая, этот номер не пройдет. Я решительно отказываюсь пасть жертвой подобных махинаций.

Промолвив последние слова, он повернулся и зашагал прочь, очевидно, воспринимая как должное то, что она последует за ним.

Маргарита действительно пошла за ним — но вовсе не потому, что Брэм ждал этого, нет…

По другой причине.

Посреди его взволнованной речи она вдруг услышала слова, явно вырвавшиеся у Брэма против его воли.

Брэм Сент-Чарльз по-прежнему находил ее желанной.

Умной.

Красивой.

И впервые за все то время, что они находились в разлуке, Маргарита поняла, что она на правильном пути. Ей удалось удержать Брэма. Сейчас это было важнее всего.

Они вернулись в Солитьюд поздним вечером. Местность в лунном свете казалась еще более заброшенной, пустынной и зловещей. Сквозь перистые облака пробивались серебристые лунные лучи, освещавшие землю, усеянную золой и щебенкой. Вид обугленных кустов, оставшихся на месте розария и фруктового сада, заставил Маргариту в ужасе вздрогнуть, как если бы взору ее предстало кладбище.

— Мы восстановим все это, Маргарита, — сказал Брэм, в очередной раз с ошеломляющей точностью прочтя ее мысли.

— Как? — Она умоляюще взглянула на него. — Ты, конечно, можешь тратить деньги на одежду, еду и боеприпасы, — она махнула рукой в сторону долины, — а заново построить Солитьюд нам удастся разве что с помощью Провидения.

На лицо Брэма набежала тень, и Маргарита в испуге подумала, не оскорбила ли она его своим замечанием.

— Маргарита, а если я скажу тебе, что Провидение согласно прийти к нам на помощь?

Она почувствовала прилив страха, но решительно воспротивилась ему. Она больше не позволит сомнениям мучить себя.

— Что с тобой, Маргарита? Разве ты не рассказывала мне, что согласилась стать женой Элджи ради денег? Неужели богатство все еще волнует тебя — уже в то время, когда ты стала женой богатого человека?..

— Но война…

— …лишила нас очень многого, верно. Но кое-что я наскреб, как видишь.

Маргарита ощутила очередной прилив горечи и боли. Кейси был прав. Каким-то образом Брэм извлек прибыль из своей службы в рядах армии Конфедерации.

— Что ты делал, Брэм? — она сжала его руку. — Какие преступления ты совершал, скажи?..

— Преступления?!

— Ты… воровал? Или был мародером?

Ледяное молчание было ей ответом. Затем Брэм высвободил свою руку из плена ее пальцев.

— Дорогая, ты не имеешь обо мне ни малейшего представления.

Словно не слыша его слов, Маргарита заговорила вновь:

— У нас есть прекрасный адвокат, который сможет полностью тебя оправдать. Твоей репутации не будет нанесено ни малейшего урона. Тебя представят как человека, не вынесшего тягот войны, чей рассудок совершенно помутился. Мы скажем, что все, кому ты когда-либо нанес ущерб, теперь отомщены, и…

— Тс-с-с. — Он приложил свой палец к ее губам. В этот раз в его голосе послышалась непонятная нежность. — Маргарита, я ничего не крал.

— Но… но эти деньги…

— Они мои. Вернее, моей семьи. Мы стали укрывать сундуки с фамильными ценностями еще до того, как начался конфликт между Севером и Югом. Это настоящие сокровища, большая их часть передавалась в моей семье из поколения в поколение. Они были поделены между нами, братьями Сент-Чарльзами. А теперь, когда цены на золото подскочили до потолка, всего этого более чем достаточно, чтобы почти ни в чем не знать отказа.

— О! — только и могла в замешательстве произнести Маргарита. Брэм потрепал ее по щеке, потом слегка запрокинул ее лицо — пятна лунного света падали на него:

— Ты тревожилась за меня, Маргарет?

Она попыталась выскользнуть из его рук, проклиная себя за свою дурацкую вспышку, но Брэм крепко держал ее.

— Те деньги, что отобраны из сокровищницы Сент-Чарльзов, никогда не попадут в твои руки. Ты это знаешь, дорогая?

Эта реплика причинила ей боль сильнее, чем если бы он и вправду ранил ее.

— Меня не волнует это чертово богатство!

— Но ведь ты же была готова выйти замуж за Элджи из-за денег!

— Я хотела выйти за него, чтобы обеспечить хоть какие-то средства к существованию!

— Кое-кто считает, что ты хотела стать его женой с корыстными целями.

— Нет, — устало возразила она. — Я всего-навсего рассуждала практически.

— Но с тем же успехом ты могла заниматься прежними делами — результат был бы тем же. Ты стала достаточно известной личностью. Почему же ты не подождала некоторое время — самую чуточку — вместо того, чтобы очертя голову заключать брак?..

Маргарита слегка фыркнула:

— Жоли платит мне столько, сколько может, но большая часть его прибыли уходит на владельцев галереи, на поставщиков — ну, и на его личные траты. Та известность, которую я приобрела, мимолетна. Но это, быть может, и к лучшему. Я все равно не смогла бы зарабатывать столько, чтобы моя семья ни в чем не знала отказа и жила достаточно комфортно.

— Ты могла бы позировать и другим художникам. Устраивать дополнительные сеансы.

— О, нет! Жоли — единственный, кому я позволяю рисовать себя.

— Почему?

— Я полностью доверяю ему.

Пальцы Брэма вцепились в ее руку:

— Он твой любовник?

Она не смогла удержаться от вырвавшегося у нее смешка:

— Кто, Жоли?!. Ты наверняка видел его портреты. Это сутулый, похожий на средневекового кудесника старичок в очках и к тому же — с белоснежной козлиной бородкой.

— Он был твоим любовником? — вновь спросил Брэм.

— Да нет же! — она яростно оттолкнула его руку. Ни один мужчина ни разу не дотронулся до меня, кроме тебя!

Эти слова эхом отдались в ночной тиши, но Маргарита не жалела о том, что сказала это вслух. Никогда еще она не видела, чтобы глаза Брэма так сверкали. Ей показалось, что незримый груз, который он нес на своих плечах, чуть полегчал. Руки его скользнули по ее бедрам, пробравшись под ткань ее платья, пальцы дотронулись до нежной кожи.

— И ни один мужчина не дотронется до тебя, кроме меня, — глухо произнес он. Отпустив поводья, он направил свою лошадь вскачь с холма.

Возле амбара их встретили двое людей Брэма. С таким видом, как будто они выполняли самую обычную работу, которой занимаются по нескольку раз на дню, встречающие подхватили лошадь под уздцы, остановили повозку и принялись выгружать оттуда продукты, закупленные Брэмом в Кейлсборо.

Вслед за этим Брэм повел ее в амбар, и Маргарита поняла, что, в сущности, ничего не изменилось. Да, сегодня она получила в подарок новые платья — нарядные и не очень; она провела целый день вдали от Солитьюда в свое удовольствие; она пила чай, сплетничала и веселилась. Но неумолимая реальность вновь вставала перед ней — вместе с кучей мелких забот, которых Маргарита так старалась избежать.

— А животные тоже к нам присоединятся? — спросила она Брэма с замиранием сердца.

Брэм целый день ломал голову над решением этой проблемы. Маргарита даже не особенно удивилась, обнаружив, что за время их отсутствия в амбаре появилась дюжина свиней, которых пригнал туда Брэм.

— Нет, не волнуйся, — его рука скользнула по ее подбородку, и Маргарита почувствовала, как безнадежное уныние отступает.

— Ну а твои люди? Они что, решили распределить между собой места на чердаке?..

— Нет, они, скорее всего, предпочтут остаться в палатке, где им не нужно уделять слишком много внимания своим манерам.

— Только поэтому?..

Ладонь Брэма легла ей на спину. Это прикосновение было теплым и ласковым.

— Они слишком долгое время обходились без женской ласки и нежности и потому предпочитают говорить о всех волнующих их вопросах открыто, без обиняков, не стараясь щадить ничей слух. Хотя все они умыты и выбриты — можешь оценить.

— О!.

— Поэтому в амбаре останемся только мы с тобой. Одни.

Брэм открыл дверь, пропуская жену внутрь, и попросил ее оставаться на месте, пока он не зажжет лампу. Чиркнула спичка, и в темноте замерцал слабый огонек, мало-помалу разгоравшийся все ярче и увереннее. Вскоре пламя осветило все углы амбара, и от увиденного у Маргариты перехватило дыхание.

Обстановка в амбаре изменилась полностью.

До этого Маргарита попыталась создать в помещении уют при помощи той скудной мебели, которую Брэм привез в Солитьюд еще в первые дни после их бегства. Но теперь интерьер стал просто роскошным. Толстые абиссинские ковры покрывали земляной пол, повсюду висели медные светильники, «комнаты» были заставлены крепкими стульями и удобными оттоманками, каждая деталь была обдумана. В одном из стойл стены были обиты свежими сосновыми досками, там стояли печь и буфет. В другом находились кувшин и лохань, тумбочка и сушилки. Чуть дальше, где раньше хранились сено и зерно, покоились диван и кресло-качалка, два стула, кушетка и три стола, отделанные под мрамор, покрытые вышитыми салфетками, на которых стояли вазы с бархатцами.

— Брэм! — выдохнула она в изумлении. Она вдруг испугалась, что все это исчезнет.

Брэм нахмурился.

— Не придавай такого значения тому, что ты видишь, Маргарита. Это вовсе не было сделано ради твоего удовольствия. После твоих попыток обустроить наше жилище я подумал, что, пожалуй, приятно жить в нормальном доме. Сегодня, гуляя по городу, увидев Софию, покупая для себя различную одежду и другие вещи, я решил, что до сих пор совершенно не заботился о моем личном комфорте. Мои ребята и я работали большую часть дня, затем я забрал тебя.

— Конечно, — она была слишком смущена, чтобы говорить длинные фразы. Еще вчера он так противился подобному обустройству.

Брэм подошел к серванту, стоявшему возле дальней стены. Множество сверкающих бутылок и стаканов скрывалось в недрах одного из ящиков. Он наполнил два высоких стакана ликером и протянул один ей.

— Шерри?

Она приняла его не потому, что ей хотелось выпить, а потому, что он предложил ей. Потому, что его взгляд стал мягче. Хотя вся ситуация ей казалась несколько странной. Совершенно изменившийся амбар, вино, и они, вдвоем.

— Этот цвет тебе очень идет. Я уже говорил тебе?

Она покачала головой.

— Твои глаза сияют. И твоя кожа кажется такой бледной. — Он нежно погладил ее по щеке. — Я представлял себе тебя такой всегда.

— В амбаре?

Он улыбнулся. Как ей хотелось, чтобы это случилось, она так мечтала о его улыбке.

— Нет. Но ведь так случилось, правда? — Брэм погладил ее по волосам. — Ты голодна? — спросил он. Его голос был таким густым, глубоким, нежным, что ей показалось, будто он спрашивает совсем не о еде. Она задрожала.

— Нет.

— Отлично. И я. И пить я не хочу, — он взял у нее стакан, сел с ней рядом, а потом уложил ее на их новую кровать.

Маргарита знала, что произойдет потом. Она поняла это с той самой секунды, когда он положил ей ладонь на запястье, чтобы ввести ее в амбар, и даже раньше, когда он вернулся за ней к Софии.

Он взял ее лицо в свои руки, и она не сопротивлялась. Ее охватила любовь, и она гордилась, что он ей так нужен, что он рядом.

— Я хочу заняться любовью с тобой, Маргарита.

— Да.

— С тобой, Маргарита.

Она могла дать только один ответ.

— Да.

Произнося это слово, она знала, что соглашается не просто на его прикосновения. Она решила дать себе и ему еще один шанс, в будущем.