Судебный пристав Комитета Общественного Спасения препроводил Гэри и Линь Чена в комнату для консультаций, расположенную позади мест судейской коллегии. Гэри опустился на узкий стул перед столом главного комитетчика и устало посмотрел на Чена. Чен садиться не стал. Он ждал, пока его камердинер-лаврентиец снимет с него церемониальные одежды. Оставшись в скромном сером стихаре, Чен поднял руки, с хрустом размял затекшие пальцы и повернулся к Селдону.

— У вас есть враги, — отметил он. — И это не удивительно. Удивительно другое: то, что ваши враги большую часть времени были и моими врагами. Вам это не кажется забавным?

Гэри поджал губы и промолчал.

Чен отвернулся с выражением невыразимой скуки на лице.

— Ссылка, являющаяся условием продолжения вашей деятельности, лично к вам, естественно, не относится, — продолжал он. — Вы не покинете пределов Трентора. Если вы предпримете попытку сделать это, я вам запрещу.

— Я слишком стар и не хочу никуда улетать, мой господин, — усмехнулся Гэри. — Здесь тоже есть работа.

— Какая похвальная преданность своему труду, — задумчиво, негромко проговорил Чен, потирая локоть другой руки тыльной стороной ладони. — Если вы останетесь в живых и завершите свою работу, мне будет любопытно ознакомиться с ее результатами.

— Все мы смертны, — заметил Гэри. — И к тому времени, когда результаты моего труда будут подтверждены или опровергнуты, ни вас, ни меня не будет в живых.

— Да ладно вам, доктор Селдон, — махнул рукой Чен. — Говорите со мной откровенно, как один старый жулик с другим. Мне говорили, что результаты этого суда вы спланировали за несколько лет до того, как он начался, и все самым скрупулезным образом обставили с политической точки зрения, и надо сказать — весьма умело.

— Не спланировал, — уточнил Гэри. — Спрогнозировал с помощью математических расчетов.

— Как бы то ни было. Теперь между нами более нет никаких недоразумений, к нашей обоюдной радости.

— Мой господин, а что же с Комитетом Глобальной Безопасности? — поинтересовался Гэри. — Они могут высказать возражения по поводу такого итога судебного разбирательства.

— Этой структуры более не существует, — ответил Чен. — Император аннулировал их хартию. Вероятно, и этот факт также был предсказан вашими математическими расчетами.

Гэри сложил руки.

— Этого факта в расчетах и в помине нет, мой господин, — признался он и понял, что тон его ответа Чен мог счесть дерзким. Понял он это с опозданием.

Чен выслушал ответ Селдона, помолчал, затем заговорил ледяным, монотонным голосом:

— Вы изучали меня, профессор Селдон, но вы меня плохо знаете. Вернее сказать — не знаете вовсе. И если на то будет моя воля — никогда не узнаете… — Главный комитетчик скривил губы и уставился в потолок. — Вашу математику я презираю. Она — не более чем замаскированное суеверие, одетая в другие одежды религия, и от нее разит тем же упадком и разложением, о котором вы с таким жаром разглагольствуете. Вы очень напоминаете мне тех, кому в каждой тени мерещатся богоподобные роботы. Сейчас я готов отпустить вас на волю потому, что вы для меня — ничто, ноль без палочки, и вам более нет места в моих планах. — Махнув рукой приставу, Чен добавил:

— Препоручаю вас гражданским властям, они займутся формальностями вашего освобождения.

С этими словами он удалился. Подол его стихаря картинно взметнулся.

Камердинер-лаврентиец украдкой с любопытством взглянул на Гэри и ретировался следом за своим господином. Гэри мог поклясться в том, что слуга Чена пытался взглядом сказать ему о том, как он рад, что все позади.

— Профессор Селдон, — произнес пристав с тренированной профессиональной учтивостью, — прошу вас следовать за мной.