Зеркало в кованых цветах, с вкраплениями разноцветных опалов, в подражание изящной спинке кровати и волнистым ножкам туалетного гарнитура, создавало гармоничную обстановку в спальне супругов Смолг. Тончайшие линии лепестков на витиеватых стеблях, искусно выполненные мастерами из грязно-желтого сплава, выглядели застывшими переплетениями живого сада. Лишь отскакивающие от металла лучи солнца и переливающиеся камни, подсказывали истинную природу рукотворной красоты. Выкованные каркасы мебели упирали свои жесткие ножки в идеально отполированный пол с узорами могучих дубов. Деревянное покрытие пряталось в четырех местах под бледными пятнистыми ковриками с пышными волнами ворса. Одна стена, полностью стеклянная не могла скрыть роскошный балкон. На нем, в ряд выстроились легкие стулья, смотрящие прямо на восток. А на квадратном столике стоял поднос с пустой кофейной чашкой и крохотный кувшинчик для сливок.

Магдалена сидела на мягком сидении напротив зеркала и причесывалась. Она недовольно хмыкнула: каштановая прядь никак не поддавалась. В спальню вошел Генри. Он уже был при параде: в наглаженных с упругими стрелками бежевых брюках, белой рубахе с торчащим воротом, упирающимся в пшенично-русые волосы, и в кофейном кожаном жакете на пуговицах.

Магдалена нервничала:

— Не могу справиться с этой прядью: никак не укладывается.

Генри подошел, положил ладонь на плечо жене и посмотрел на ее отражение. Он взял непослушный локон в свою ладонь и поцеловал:

— Теперь будет слушаться.

— О, да. Как иначе… — не унималась Магдалена.

— Ты сейчас такая сердитая из какого-то локона. А я все еще помню, как ты, будучи школьницей, с распущенными кучеряхами носилась в школе по зоосаду. Тогда тебя не смущал какой-то там вихор.

— Ты б еще вспомнил историю с колючками…

Генри ухмыльнулся, припоминая забавный случай из детства:

— Тогда мы с тобой славно повеселились. Я спрятался в кустах, а ты побежала искать меня к вольерам с животными. Как же ты закричала, когда зацепилась за куст шиповника.

— Я поцарапала лицо и чуть не вырвала себе клок волос, — Магдалена рвала щелкой свои кудри.

— А я помчался тебя освобождать и врезался с разбегу в Кристиана, прятавшегося за деревом, — Генри ладошкой поднял челку вверх. — Как же сильно я впечатался лбом в Хванча, а потом громыхнулся плашмя на спину на торчащие корневища сосны. Кристиан, понятное дело, сбежал, а я, когда тебя освобождал, вдобавок искололся о шиповник. И из тебя потом достали не меньше сотни тонких иголок. Как же твоя мама, Елизавета, причитала, когда выковыривала их пинцетом, — на его лице нарисовалась широкая улыбка, и он присел на край кровати.

— Смешно. Что тут скажешь? Но мне больше нравится эта картина: прихрамывающий парнишка в ссадинах на ладонях и с красным распухшим лбом, и девочка с торчащими волосами, с раздутым от раздражения лицом и непрестанно почесывающаяся… Красивая такая парочка, — Магдалена повернулась к мужу, теперь раздражение сменилось улыбкой.

Генри, дополнил:

— А ведь зашли покормить енотов… — он завалился спиной на мягкую перину и рассмеялся.

— Точно! Енотиху с малышами… Ведь мы их так и не накормили…

— И Кристиан этот… Вечно натыкались на него в самых неожиданных местах.

— Генри. Ты же знаешь, в чем было дело, — с мягким упреком напомнила мужу Магдалена.

— Знаю, знаю. Но порой он так нелепо краснел, — Генри веселился и не думал прекращать.

— Нелепо краснел и часто стеснялся? Но именно он спас нашу Элфи! Не каждый бросится к ядовитой змеюке.

Вдруг Генри успокоился и уселся. С серьезностью в голосе он сказал:

— Это да. Слава мечте, он был рядом… Но ты посмотри: опять Кристиан и опять зоосад! Неймется все этому огороднику! — он опустил голову в ладони и расхохотался, что было сил.

Магдалена строго посмотрела на мужа, встала со стула, подошла к нему, присела рядом, обняла и прошептала:

— Никогда ты не угомонишься, — и, поддавшись беззаботной веселости мужа, Магдалена рассмеялась вместе с ним.

Мало кто видывал Генри Смолга чрезвычайно серьезным. Ну, максимум сосредоточенным. Любые неприятности он воспринимал не более чем нелепые обстоятельства. Неунывающий оптимист жил и веселился. Любимая женщина, прекрасная дочь и захватывающее занятие, что еще нужно для счастья? В своем деле он непрестанно экспериментировал, искал новые пути. Будучи в первую очередь интеллектуалом, Генри тщательно изучал предмет исследований и общеизвестные методы работы над ним, затем вопреки научному подходу, пытался получить результат нестандартными средствами. Почти всегда подобные эксперименты заканчивались ничем, но редкие удачи сделали его поистине выдающимся мечтателем! Генри не любил ходить проложенным маршрутом. В науке мечтателей он пробирался сквозь трудности неизведанного и порой противоречивого. Бывало, простецкое дело занимало у него уйму времени. Однако открытия, которыми он вознаграждал этот мир, стоили его усилий. Смелые мечтания Генри обретали изящность и восхитительный антураж благодаря творческой натуре Магдалены. Супруги Смолг составляли отличный тандем: творческие фантазии Магдалены вместе с неугомонным интеллектом Генри, словно составленные вместе стихии природы, создавали неимоверное. Единственное, что трогало печалило любящие сердца, это недомогания единственной дочери.

— Генри, я думаю надо привести домой орейфус. Я не хочу оставлять Элфи одну надолго. Мы сможем ходить туда изредка, чтобы отвлечься…

— Не будет ли это опасно? Все же там многое еще не сделано.

— Мы доделаем, здесь, дома. — Генри задумался, а Магдалена настаивала. — Я просто сойду с ума, непрестанно переживая. Нельзя ждать худшего. Генри!

— Да, Магдалена, но… вдруг кто-нибудь воспользуется им без нашего ведома?

— Поставим здесь, в спальне. Сюда никто не заходит. Прикрепим к нему блокатор.

— Лучше запрятать куда подальше. Все же вдруг Элфи или кто другой…

— Конечно, спрячем! Я понимаю опасность. Он не останется без присмотра.

— Хорошо, я привезу орейфус, но ты останься с Элфи.

— Да, так будет лучше. Сходи один. Надеюсь, Виола не заметит…

— Ты что решила никому не говорить?

— А зачем? Он наш! Это мы его создавали! Кому какая разница? — Магдалена почти кричала.

— Милая, я тебя не узнаю. Ты не должна так нервничать. Успокойся. Я прошу тебя, — Генри обнял жену и та разрыдалась. — О, нет. Не надо. Вспомни свою маму, Елизавету. Она никогда не переживала за тебя, изредка отчитывала, но не ругалась и не предостерегала. Понимаешь? — Генри гладил Магдалену по волосам, но успокоить жену у него не получалось, ту затянуло в плач словно в водоворот.

— Да, я не должна. Но ведь я обычный человек, хоть и мечтатель. — Всхлипывала Магдалена. — Я знаю первопричины и все такое, но Генри, почему она страдает? Кто в этом замешан?

— Я не знаю…

— Может, это мы виноваты? Купол Природы ей не подходит…

— Перестань. Это не наше дело. Это выбор Элфи, и мы обязаны принять его. Думаю, ты и сама знаешь.

— Но что тогда? Почему? У нас появились завистники или обернулись скорбные мечтатели?

— Это связано со школой… Так и мне кажется. Но может это в самой Элфи? Вдруг это она себя опустошает?

— Ты думаешь, она — мечтатель? — Магдалена посмотрела в глаза Генри, будто надеялась увидеть в них ответ.

— А как иначе? С такой-то родней! — Генри довольно ухмыльнулся, но Магдалена оставалась непроницаемой.

— Я не замечала до сих пор ничего необычного.

— А как понять? Здесь нет рецепта для всех. Оно проявляется по-разному, у каждого…

— Ты прав: надо спокойно во всем разобраться. Сейчас я приведу себя в порядок и пойду к Элфи, а ты отправляйся в школу, — Магдалена смахнула ладонями слезы с распухших щек.

Генри согласился:

— Хорошо. Я быстро. А ты иди и развесели Элфи! Больше никаких слез!

— Конечно, Генри! — Магдалена спокойно посмотрела на мужа, тонкими пальцами она обхватила свою шею. — Как же мне хорошо с тобой… Я так люблю тебя! Ты — балагур, но в то же время сама рассудительность.

— И я тебя люблю, моя мечтательница, — Генри прильнул к губам Магдалены и страстно поцеловал их, — только тебя…

Оставив жену наверху, Генри спустился по лестнице в гостиную. Там он встретил Эстер. Немолодая женщина уже много лет работала у них в доме, следила за хозяйством, готовила пищу и, в отсутствие Елизаветы и Петра Либель, бабушки и дедушки Элфи, нянчилась с малышкой Смолг. Основное богатство домоуправительницы составляли две взрослые дочери и уже шесть внуков. При таком состоянии в семидневной неделе у Эстер было целых четыре выходных! Однако благодаря своему теплому характеру и верной службе, она заслужила почтение четы Смолг. Им часто приходилось самим заниматься хозяйством, но помощницу, а тем более замену для Эстер они искать не собирались. Так сильно они любили и уважали притязательную домработницу. К тому же она умело обращалась с младенцами и знала много веселых игр.

— Эстер, я ухожу, — она кивнула. — Завари, пожалуйста, чай для Элфи. Магдалена скоро отправится ее будить.

— Хорошо мистер Смолг. Уже иду.

— И, кстати, спасибо за кофе. Он был чудный. Магдалена охала и восхищалась. — Эстер расплылась в довольной улыбке и отправилась на кухню.

Генри вышел из дома, прокручивая в мыслях события утра.

Когда он принес жене кофе, та еще крепко спала. Он, звонко топая по деревянному полу, прошелся к балкону и распахнул двустворчатую дверь. Шторки принялись шелестеть от заползающего дуновения.

— О, чудная мечта, как свежо, — он посмотрел: Магдалена не шелохнулась.

Тогда, взяв поднос с прикроватной тумбы, Генри громко плюхнул его обратно — никакой реакции. Разочарованный он сел на кровать и принюхался. Аромат кофе дурманил, прося выпить еще чашечку. «Но нет, хватит и одной», — уговаривал себя Генри. В этот момент Магдалена нежно провела рукой по его спине:

— Как пахнет… но так не хочется вставать.

— Я отнесу кофе на балкон, там ты быстрей проснешься, — он поднялся и схватил поднос одной рукой.

— Нет, Генри, — Магдалена простонала, — ну зачем?

Генри вышел и быстро вернулся в комнату. Он встал около стеклянных дверей балкона, сложив руки на груди:

— Вставай, хватит валяться. Я уже два часа хожу тут без дела. Мне скучно.

— Ты скучал без меня? — Магдалена сонно улыбнулась и нехотя опустила ноги на пол, потом встала, потянулась руками к потолку, подошла на цыпочках к мужу и повисла на нем.

Генри обнял любимую и от тепла ее тела сразу же размяк:

— Хочешь выпить кофе в постели? Я принесу.

— Не надо, пойдем, вдохнем рассвет.

Генри вспоминал утренние пробуждение и улыбался своему счастью. Он припоминал, как они сидели на стульях и молча слушали звуки сада. Стрекотали кузнечики и шуршали крыльями мелкие птахи. «О, моя Магдалена, все у нас будет прекрасно. Элфи оправиться! Вот увидишь!» — Генри ни на миг не сомневался в этом, но немного волновался за тяжелые предчувствия жены.

Однако с Элфи ситуация действительно могла стать пугающей. Внезапные приступы плача, головокружения и обмороки чередовались с вовсе беззаботным весельем малышки Смолг. Минуту назад она стонала от бессилия, а в следующий момент уже прыгала по ступенькам, играя с мохнатой Фелисией. После происшествия в зоосаде, она оставалась дома под наблюдением. Доктор Швартер предписал покой и постельный режим. Он приходил несколько раз в неделю вместе с Елизаветтой Беккет и осматривал пациентку. Целых двадцать дней Элфи провела дома. Посещать школу врач запретил. Только вчера малышка вновь отправилась на занятия, но вернулась, по словам Эстер, встревоженная и уснула прямо на диване в гостиной. Она не дождалась возвращения родителей и даже пропустила ужин. Неиссякаемая энергия дочери исчезала по неведомой причине. Казалось что-то выкачивает из жизнерадостной Элфи всю ее сущность, оставляя лишь тоску и безразличие.

Генри остановился и закрыл глаза, представил, как его дочь бегает по коридорам школы с соседским мальчишкой и своей любимой подругой, улыбнулся, восхитился видением, приложил ладонь к глазам и провел ей по лицу, а затем бодро вскочил в свой сверкающий кабриолет и умчался по делам.

Генри ушел, и Магдалена понемногу стала приходить в себя. Она подумала об Элфи, представила ее улыбку, вспомнила беззаботное время, внезапно прервавшееся вместе с началом обучения:

— Как же чудесно мы жили… Надо все вернуть на свои места…

Магдалена закрыла глаза, положила левую ладонь на правое плечо, а другой обвила себя за талию. Она нарисовала в своих объятиях Элфи, и они закружились в веселье. Ночная рубашка вырисовывала конус, а ее хозяйка наверстывала в мечтах счастье маленькой девочки. Магдалена вертелась несколько минут, но от этого она не растеряла равновесие. Она остановилась, открыла глаза и посмотрела в зеркало. Забавно, но непослушный локон будто обмяк и пришел в согласие с остальными кудрями. Магдалена улыбнулась, вспомнила обещание Генри о том, что все будет хорошо, и даже с непокорным локоном. Душа мечтательницы наполнилась спокойствием. Магдалена собрала волосы и сцепила их заколкой, на которую уселись две серебристые стрекозы. Припудрила следы недавних слез, надела роскошное платье и отправилась к дочери.

Элфи мирно сопела в обнимку с Фелисией. Она улыбалась во сне и глаза под опущенными веками плясали. Магдалена любовалась совершенной картиной. Ей не хотелось будить Элфи, но все же нельзя прожить счастье во сне, посему пора было вставать.

— Малышка моя, просыпайся, — Магдалена нежно потрепала дочку по лохматой головушке. Фелисия открыла глаза и мяукнула. Элфи потянулась и, нащупав кошку, погладила ту по спинке.

— Мама, доброе утро! Ты такая красивая сегодня.

Дверь отворилась, и в комнату прошла Эстер:

— Доброе утро, мои девочки. Я принесла чай для Элфи.

— Здравствуй, Эстер. Ты во время, Элфи как раз проснулась.

— Ух, спасибо! Доброе утро Эстер! Ты тоже такая красивая сегодня. Наверное, день чудес нас ждет, — малышка потянулась и уселась на край кровати. Одеяло свисло вниз и поэтому неловкое движение опрокинуло Элфи на пол. — Ой! Вот и начались чудеса, — Элфи хихикнула и все рассмеялись вместе с ней.

Пострадавшая в маленьком казусе с кроватью почесала ушибленное место и закинула одеяло к стене. Опять присела и вылепила на лице недовольное изумление. От умелых гримас, присутствующие опять развеселились:

— Вот такая ты мне нравишься! Узнаю Элфи, — Эстер поставила поднос на прикроватную тумбу и присела у окна среди горшков с комнатными растениями. Она как хищник в джунглях наблюдала за дальнейшим представлением. А они в присутствии малышки Смолг могли продолжаться бесконечно.

— Надо еще накормить Фелисию.

— Не волнуйся, Элфи, не переживай за Фелисию. Пока ты дремала, она уже два раза позавтракала.

— Ах ты, хитрюга, — Элфи почесала мордочку Фелисии и ухватила белую чашу с блюдца.

Пока Элфи принюхивалась к аромату мяты и болтала по-кошачьи с Фелисией, Магдалена беседовала с Эстер. Помощница по дому рассказала о своих внуках: первых зубках у младшего, мальчонки Франка, начало учебы у двойняшек Вэлы и Галы, — обо всех понемногу. Они обсудили богатые дары Воллдримских садов и предстоящие городские события осени, затронули всегда безупречную погоду. А Элфи, в это время, допила чай и невольно прислушалась к размеренному разговору двух взрослых дам. Послушав их пару минут, Элфи закатила глаза и откинула голову назад, изображая скуку от взаимных любезностей Магдалены и Эстер. Мудрая хозяйка кухни заметила это:

— Ну ладно, я пойду. Надо сходить на рынок купить продукты к обеду, так что я оставлю вас. Элфи, а ты — не забудь умыться! — Эстер выставила указательный палец и строго им покачала. — Я кстати припрятала твою вельветовую шапочку. Собирай волосы в пучок заколками, и хватит использовать без надобности кэпи! — Эстер взяла поднос и подошла к выходу. Элфи вжала плечи и скривилась в недоумении. — И не надо меня смешить. Я серьезно!

— Не волнуйся Эстер, я прослежу за всем, — Магдалена открыла дверь, чтобы Эстер могла выйти и потом закрыла за ней. — Ты все слышала? Наша Эстер любит порядок. Если платок для бала, то не стоит им вытирать нос, — она легко коснулась кончика носа Элфи, отчего та опустила голову в подушку и хихикнула в пуховый пузырь.

Магдалена улыбнулась, а Элфи радостно заговорила:

— О, мама. Я забыла спросить тебя…

— Да, и о чем же? — беззаботно откликнулась Магдалена.

— Вчера я слышала, как учителя говорили о тебе и обо мне. Они говорили, я мечтаю. Ты мечтаешь. Я ничего не понимаю. — Магдалена замерла. — Они так ругались…

— Элфи, какие учителя?

— Мама сначала расскажи, что значит ты — мечтатель? Но вообще они говорили «родители». Это что, значит и папа тоже?

— О, Элфи… Давай дождемся папу и тогда я отвечу на все твои вопросы. — Магдалена не могла сдержать волнения, она стала нервно мять ладони.

— Теперь я вижу, что это важно. Ты испугалась! Значит я права, что-то здесь не так!

— О, нет, не волнуйся. Я просто хочу… Я думаю, папа лучше объяснит. Это не так важно, но нужны правильные слова.

— Ты выкручиваешься! — Элфи пристально всматривалась в лицо матери.

Магдалена растерялась, но тут же решила взять себя в руки, она отвернулась к окну и уперла руки о подоконник. «Возможно пришла пора перемен… Возможно это станет стимулом для Элфи, поможет воспрянуть в мечте… Возможно… Возможно… Возможно нет иной возможности…» — подумала Магдалена и неуверенно начала:

— Элфи, я и папа, и похоже ты, мы все — мечтатели. — Она обернулась к дочери и улыбнулась. — Мы как художники можем создавать что-то новое. Мы выдумываем и воплощаем.

— Как папа, когда создает новые цветы в оранжерее?

— Именно. Только можно создавать не только цветы. Все что угодно, — Магдалена водила руками по воздуху словно волшебница, создающая заклинание.

Элфи завороженно смотрела на магию изящных движений:

— И я смогу?

— И ты сможешь. Но надо научиться многому, иначе мечты не исполнятся.

— Я буду учиться! Я думаю, мне теперь не будет плохо. Сейчас все нормально! Я могу идти в школу! Вчера вечером только немного голова кружилась и все. Это, наверное, от запаха чучел у Ветхона…

— Это вряд ли, малышка. Вчера приходили Лилианна и доктор Швартер. Он сказал, ты еще слаба и пока должна оставаться дома.

— Но мама!

— Подожди Элфи, мы к этому еще вернемся, послушай меня. — Элфи выдохнула и сгорбилась, будто принимая наказание, а Магдалена продолжила. — Во-первых, ты должна запомнить: не все люди мечтатели, поэтому нам приходится скрывать свою суть. — Элфи слушала, и серьезность слов матери преображали малышку. Она медленно выпрямилась, однако не решалась посмотреть матери в глаза. — Во-вторых, все это требует чрезвычайной сосредоточенности, поэтому сейчас тебе нельзя. Ты еще слишком слаба, но когда ты полностью поправишься, то сможешь наверстать упущенное. — Элфи хотелось воспротивиться словам Магдалены, но интерес к происходящему унял протест, и она слушала дальше. — Я расскажу обо всем, что ты пропустила. Ты знаешь, я тоже училась в Куполе Природы. У меня есть один близкий друг, его зовут Кристиан Хванч. Он может помочь тебе в учебе. И в-третьих…

Элфи вмиг осенило, и она выкрикнула:

— О, мам, так это он говорил о тебе и обо мне! Мистер Хванч и Мэри. Они так ругались, как будто я в чем-то виновата!

Услышав знакомые имена, Магдалена замолчала. Едва поборов волнение, она обратилась к дочери:

— Элфи умывайся, одевайся и спускайся вниз. Сегодня папа будет высаживать васильки и анютины глазки. Ты поможешь?

— Конечно мама. Но ты не договорила… «И в- третьих…»

— Потом, сейчас мне надо идти… я буду ждать тебя внизу, когда ты будешь готова…

Магдалена вышла и оперлась спиной о дверь. Доносилась веселая песенка, которую Элфи по привычке напевала, когда собиралась.

— Кристиан и Мэри? Они поняли, что Элфи — мечтатель. Почему ничего не рассказали? Почему они спорили? — у Магдалены тряслись руки. Волнение невидимым кулаком сжимало горло, а внутренности будто скрутились в узел. — Кристиан ты всегда рядом, когда случаются неприятности. Ты возненавидел меня? За что? — К дрожащим губам спустилась соленая капля, Магдалена смахнула ее и решительно отправилась в свою спальню.

Стоя на балконе, Магдалена держала кулак перед собой, ногтевой пластиной большого пальца вдавливая нижнюю губу. Уже целый час она не сходила с места, только зрачки синхронно метались, указывая на бурлящие в голове вопросы. Услыхав звук мотора, Магдалена резко обернулась, вошла в комнату и стала ждать. Через минуту вошел Генри. Он держал двумя руками ножки идеально гладкого стула. Магдалена прошептала:

— Генри… Ви… то есть Мэри… в общем не важно… она и Кристиан… они думают, что Элфи — мечтатель! — Генри замер и поставил стул на пол. Он смахнул прядь с глаз, ошарашенно взглянул на жену, сел на глянцевое сидение и исчез в тот же миг.