Отнюдь не в дырявых, но довольно в потрепанных штанах и рубашке, Харм шагал по ухабистой дороге старого Воллдрима. Торжественно, будто на параде, он шествовал в школу.

— Сегодня надо зайти к мистеру Хванчу. Узнать про тыкву, взять озимые семена… — Харм составлял план действий на день. — Надо еще показать мистеру Шампиньону ягоды. Интересно, съедобные они или нет? — Харм хорошо помнил предостережения Шампиньона: «Не всякие грибы, ягоды и травы подходят для употребления. Что-то незнакомое или сомнительное никогда, НИКОГДА!!! не стоит пробовать, пока не выяснишь, безопасны ли те или иные дары леса!»

Харм временами уходил далеко в свои мысли. Частенько он не замечал, что разговаривает сам с собой. Дети подшучивали над его странной привычкой, но Харм не особо разбирался в поводах для обиды, потому не обращал на это внимания. Жизнь становилась увлекательней и даже в семье отношения налаживались. Какие еще насмешки?

Дети есть дети, и всевозможные странности они воспринимают с бурей эмоций. А для Харма вся жизнь превратилась в сплошную странность, ведь за предшествующие шесть лет он мало, что увидел.

Продолжая размышлять об агрономии, грибах и простейших примерах из арифметики, он заметил Элфи. Рядом с ней бежал знакомый ему пес. Видимо Элфи стала новой хозяйкой для соседской собаки.

Элфи плелась в паре десятков шагов впереди. Ее поступь явно не отличалась торжественностью. Элфи шла, как на казнь, медленно, будто оттягивая страшный момент.

Раньше Харм не встречал Элфи за пределами школы, да и на редких совместных уроках не представилось возможности поговорить. Тем более Элфи редко появлялась на занятиях. Поговаривали о ее болезни. Ученики утверждали, что Элфи изменилась. Когда-то веселая и жизнерадостная, теперь она часто грустила и стала избегать общения с другими вэйосами. «Может кобра в зоосаде успела ей навредить и, оттого Элфи заболела?» — подумал Харм.

Скорей всего, Харм не посмел бы подойти. Но как было бы здорово подружиться с дочерью мистера Генри! Да и все семейство Смолгов заинтересовало Харма еще с тех пор, как он услышал на уроке огородничества от мистера Хванча про мечтателей. В тот день Кирк сказал, что Смолги «просвещенные» или что-то в этом роде и наверняка как-то связаны со всей этой неразберихой. Надо прояснить ситуацию! Мисс Брегантина и мисс Пенелопа никак не поддавались на уговоры. Они явно что-то скрывали и придумали какую-то небылицу про необычных людей, которых еще называли «гениями». Они могли писать книги, картины, изобретать. Все это походило на правду, но почему тогда подобные разговоры окутывались ореолом таинственности. Кроме того, это не объясняло исчезновение мисс Брегантины посреди школы. Про которое она и вовсе сказала, что Харму показалось. Ага, как же!

Немного поразмыслив, Харм решился.

Он нагнал коллегу по Куполу Природы и заговорил:

— Элфи… Ты в школу? Ты не спешишь? Твоя собака? — Как начать разговор Харм не имел понятия.

— Иду, чего спешить? Ты вроде Харм? — она натянуто улыбнулась. Харму стало не по себе. Что-то странное защекотало в голове, может просто она напомнила ему мистера Генри?

Необъяснимое желание, во что бы то ни стало развеселить Элфи, всплыло в недрах его детской головушки:

— Да, я — Харм Дриммерн! Хочешь, расскажу историю о неряшливом мальчишке?

— Ладно, — равнодушно ответила Элфи.

— Слушай! Один очень грязный мальчик не любил никого и даже самого себя. Он любил только одно: жрать! — и тут Харм выпучил глаза, надул щеки и глянул на Элфи. От неожиданности у Элфи приподнялся уголок рта, и она хмыкнула. Это подбодрило Харма. — Он ел мясо, каши, фрукты, овощи, шоколад, конфеты, мармелад, торты, пирожные, — в общем все, что попалось на глаза в магазине!

— Прям все?

— Именно! А когда он умял все съедобное, то принялся за сам магазин. Он ел доски, витрины, кассовый аппарат, крышу, стены. Но когда закончилось и это, он увидел своих родителей, дрожащих от ужаса. И тут он понял…

— Только не говори, что он и их съел.

— … он понял, что они будут повкуснее кирпичей и уже направился к ним облизываясь и представляя как же будет вкусно…

— Харм прекрати!

— Он подошел к отцу и открыл рот, готовый укусить его за пиджак, как вдруг тот шарахнул ему по голове и закричал: «Проклятая муха — ты же разбудишь всех!» — и тут — я проснулся!

— Фу ты, испугал. — Элфи только на миг обиделась на небольшой обман Харма, но тут же забыла об этом и рассмеялась.

Харм оцепенел и через мгновение улыбнулся сам, помотал головой и медленно выдохнул. Какая-то легкость и умиротворение наполнили его. Будто после долгого дня напряженного труда он, наконец, уселся в мягкое уютное кресло. Он расслабился и остановился не в силах перестать улыбаться.

— Харм, так это ты все съел и решил укусить своего папу? — веселилась малышка Смолг.

— Да! Поесть — это первое в моем списке важных дел.

— Ты решил без разбора хватать все, что попадется?

— Конечно! И если б я сейчас был голоден… — он устрашающе посмотрел на Элфи, а потом резко перевел взгляд на Кайгы, — то съел бы твою большущую аппетитную собаку!

— Нет, не надо, — Элфи присела и обняла пса за шею. — Лучше съешь меня! — она рассмеялась, а Харм, улыбнулся в ответ. Нечто легкое наполнило его, дурманящее и приятное.

Элфи смеялась, а пес мотал хвостом. Похоже, Кайгы почувствовал перемену настроения у своей хозяйки, и это псу понравилось.

— Харм! Харм! Иди сюда, мерзкий гад! А ну, ко мне!!!

Дети обернулись. Харм застыл, а пес вырвался из объятий Элфи и рванул, что было сил.

— Стой! Стоять, кому говорю! — старая соседка Дриммернов гневно выкрикивала приказы, но пес бежал без оглядки, а Элфи, испугавшись, схватила Харма за руку и прошептала:

— Это кто? Твоя мама? Она тебя зовет?

Старуха плюнула на песок дороги и недовольно вошла во двор:

— Вот мерзкая собака! Сбежала, опять! Поймаю — убью.

Элфи изумленно глянула на Харма, но тот в ярости сжал губы и молчал. Неуверенно она спросила:

— Она мою собаку звала? Его тоже зовут Харм? Как и тебя?

Харм отвернул голову и с грустью в голосе ответил:

— Лучше б я съел свою соседку вместо магазина, — а потом весело глянул на Элфи.

Она недоуменно выдохнула и, улыбнувшись, добавила:

— Точно! Но сомневаюсь, что она съедобная, — и вновь рассмеялась.

Харм подхватил смех. Нотка грусти, резонирующая со стыдом, звучала у него в голове, но мальчуган умело упрятал свои переживания. Харм то знал, именем он обязан соседскому псу. Но предпочел не рассказывать Элфи об этом. Она смеялась и это — главное, а свою печаль он ей не покажет, хватит с нее. Пусть веселится!

С отличным настроем, в компании Харма, Элфи шагала к школе.

— Ты веселый, прям как мой папа!

— А я знаю его, его зовут мистер Генри.

— Да! Точно! Вы, что знакомы?

— Мы иногда разговариваем. Он у тебя хороший.

— Это точно! Смотри вот и Кайгы, — Элфи и не думала звать пса старым именем. Так неловко, что у ее нового друга и нового пса одно имя. — Сбежал, испугался? — пес преданно стал лизать Элфи руки.

— Хорошо, что Кайгы теперь с тобой, — Элфи глянула на Харма. — Там ему жилось очень плохо. Его обижали и совсем не любили, — он подал руку псу и тот лизнул ее.

— Ой, ты ему тоже понравился.

Харм вспомнил, как несчастный пес бродил поблизости. Как жалок он был, и Харм презирал его. Он жалел, но одновременно ненавидел его. Но чудо, теперь Харм проникся сочувствием. Как хорошо, что и ему встретились хорошие люди. Несчастному псу, также как и самому Харму.

Элфи давно волновали кое-какие происшествия, и она решилась спросить:

— Харм, ты кринул во сне, помнишь?

Дриммерн почесал макушку и стыдливо улыбнулся:

— Около столовой?

— Да, там было столько учеников.

— Я не специально. Мне снилось, что я ем магазин, — Харм решил перевести разговор в шутку.

— Опять ты шутишь, — рассмеялась Элфи, но тут же решилась докопаться до правды. А Харм был готов балагурить без остановки, только бы Элфи веселилась. — Так что же тебе приснилось?

Мальчишка призадумался, вороша былые события и, наконец, выдал:

— Ничего особенного, так часто бывает после какого-нибудь события, мне снится как бы его продолжение. Я видел как мистер Хванч разговаривал с Мэри. Она его ругала. Так смешно. Они были в школьном огороде и махали руками, и кричали. Так нелепо, как в старом черно-белом кино. А томаты были ну прям краснющие! — забавлялся Харм.

— А за что Мэри ругала Хванча?

— Они говорили о тебе и о твоей маме, вроде что ты похожа на нее, чтоли?

Элфи остановилась.

— Ты чего, Элфи? Смотри, Кайгы что-то раскапывает.

Пес изо всех сил разбрасывал песок сразу во все стороны, но Элфи не обратила внимания:

— О моей маме говорили? — от слов Харма у Элфи сжалось все внутри, она вспомнила разговор Хванча с Мэри, который она нечаянно подслушала, — Харм, а ты можешь вспомнить точнее, о чем они говорили?

— Это было так давно… Они были во внутреннем дворике купола… Ты мечтаешь или что-то такое. — Теперь Харм сам насторожился. Ведь точно! Они говорили про мечты и мечтателей и про Элфи! Он растеряно продолжил, — Сейчас не вспомню, но вот недавно мне приснилось, как они опять спорят, но уже в каком-то незнакомом месте. Хванч ел, а Мэри его отчитывала… и опять мечтатели… какие-то мечтатели.

— Погоди, Харм. Мечтатели?

— Ага, они…

— Это точно был сон? Я слышала похожий разговор, когда убежала. Ну, когда ты крикнул… — Ей вспомнилась досада и неприятная встреча с чучеловедом — не самый лучший день в ее жизни. — Хванч и Мэри шли по коридору и говорили обо мне и о моей маме. Похоже на то, что ты рассказал, только это было в отделении чучельных дел, а не в огороде Хванча. Тебе точно приснилось или ты ходил за мной? — Элфи строго посмотрела на Харма.

Но он вдруг сказал:

— Это так странно. Иногда мне кажется, я знаю будущее. И сны часто сбываются, то есть не совсем, но что-то похожее происходит.

— А разве так бывает?

— Я не знаю… Но меня волнуют мечтатели. Я думаю это волшебство какое-то.

— Можно и так сказать, — неожиданно выдала Элфи, и в тот же миг прикрыла рот ладошкой.

— Что? Ты тоже знаешь о них? Твои родители… Они такие? — Харм схватил Элфи за плечи и тут же, смутившись, отпустил. — Ты тоже такая? — Элфи удивилась. — Ты умеешь исчезать? Знаешь заклинания?

— Подожди, погоди Харм! Ты уже напридумывал невесть чего.

— Так расскажи!

— Я не могу, прости.

— Но ты? Ты такая же?

— Харм…

Элфи не могла себе объяснить, но почему-то была уверена — Харму можно доверять, и она сказала:

— Прошу, не говори никому, но думаю — да. Я тоже, наверное, мечтатель. Только я пока не очень понимаю, что это такое.

— Элфи! — восторженно произнес Харм, — Так давай выясним!

Элфи улыбнулась и пожала плечами:

— Давай! Но только об этом ни с кем не говори. Хорошо?

— Конечно! Но только ты… не грусти, — Харм густо покраснел, впрочем, Элфи так засмущалась, что этого не заметила.

Теперь два маленьких вэйоса молча шли в школу. Но молчание лишь то, что мы видим! В их головах крутились открытия и новые загадки, и они пытались их разгадать. Каждый по-своему. Вскоре главная площадь Воллдрима и обсаженная густыми шарами кустарников дорожка оказались позади, они подошли к парадному входу школы.

— Знаешь Харм?..

— Ага, что?

— Спасибо, что отогнал от меня ту змеюку на уроке хищников и травоядных. Я испугалась…

Харм задумался. «Как там отвечают, что говорила мисс Брегантина?..»

— Не за чем извиняться, забудь.

Элфи глянула на своего собеседника:

— Извиняться? Ты о чем?

— Спасибо Элфи, спасибо, — Элфи рассмеялась, но Харм ничего не понял.

Харм хотел избавиться от неловкости и поэтому попытался прочитать выдолбленную в камне надпись:

— Ш… шко. лллла. Школа… Име… мени. Имени… Мис… тера. И… ми… сси… Кр. кру, — последнее слово явно не давалось Харму.

— … Крубстерс, — помогла ему Элфи.

— Крубстерс… Ну и имя.

— Фамилия, — хихикнула Элфи.

— А почему написано «имени»?

— Не знаю. Так чудно. Действительно имя, а на самом деле фамилия.

Харм вдруг заявил:

— Так что же мы будем делать с мечтателями?

— Надо разобраться. Может твой сон и то, что слышала я — совпадение. Но я не уверена… — Элфи задумалась, а потом выпалила. — Я все придумала: ты будешь спать на уроках, а я послежу за Хванчем с Мэри. Ну или хотя бы за одним из них. Если опять совпадет, я… Я даже и не знаю, что думать… — она испугано посмотрела на Харма, но затем вновь воинственно продолжила, — С этим мы потом разберемся, но даже если не совпадет, вдруг удастся подслушать что-нибудь новенькое?

Харм ступил за порог и засопротивлялся:

— А как же занятия? Прийти в школу, чтобы поспать? Мне такое не подходит.

— Харм здесь что-то не чисто, надо разобраться.

— Ты знаешь, я сейчас вспоминаю подробности о своем сне. Когда Хванч ел, он что-то болтал про сов и застолье, про какое-то лечение голоданием или вроде того. И во сне он сказал про цветок, который ты нюхала на уроке… — он почесал макушку, — когда нам про ревень рассказывали. Как же он назывался?

— Окриниус! — влез в разговор Кирк. Он всегда отличался тактичностью и вежливостью, то есть их отсутсвием.

— Точно! — обрадовалась Элфи, но тут на нее нахлынуло возмущение, — Кирк, ты что подслушиваешь?

— Да ладно, если б не подслушивал знал бы в сто раз меньше. Люди которые болтают не глядя по сторонам раскрывают важные тайны. Проверено на практике! Поверьте! Так о чем вы? — он уставился на ребят, деловито проведя по своим блестящим волосам.

Харм не хотел посвящать во все нахала, ведь тот не пожелал поведать ему о своих соображениях после урока у мистера Хванча, когда тот случайно сказал о каких-то мечтателях. Кирк ожидал Харма в коридоре. Однако, выяснив, что Дриммерну ничего полезного не известно, сам не стал вдаваться в подробности и просто-напросто удалился. По правде и Харм не раскрыл ему свои секреты, не рассказал про сон и страшную рыжеволосую женщину. Но, доверия Кирк не заслужил и иными нелицеприятными поступками. Например, он постоянно надсмехался над вопросами, которые Харм задавал учителям. Мог сказать: «Этого не знают только глупцы!» или «Чушь и ничего больше!» Многие вэйосы грешили небольшими шуточками в его адрес, впрочем, они подшучивали и над своими друзьями, но от Кирка явно веяло презрением. Это Харм ощущал, это он понял очень быстро. Посему, Харм решил схитрить:

— Цветы я не очень люблю. Тот, что ты нюхала еще ничего, красивый, но от них мало толку: не съесть, да и ухаживать надо. Какая польза? Одна трата времени.

Элфи поняла задумку Храма и решила поддержать новую версию беседы:

— Ты не прав. У меня вокруг дома столько цветов и даже зимой в специальном помещении всегда цветут какие-нибудь. Скоро похолодает и я обязательно тебе покажу как это здорово среди зимней стужи любоваться живыми цветами. Кирк уже видел, — она с упреком посмотрела на Беккета.

— Видел, видел. Только при чем тут мистер Хванч? — легко раскрыл обман догадливый Кирк.

— Он помогает, рассказывает как растить цветы и другое, — замялась Элфи. На самом деле Хванч не бывал у них в гостях и увидела она его впервые в стенах школы. — Он ведь огороды любит.

— Все понял. Важная беседа. Я пошел. Удачи вам и не замечтааааайтесь, — хитро ухмыльнувшись, Кирк ушел прочь.

Элфи насупила брови:

— Пойдем? Ты куда сейчас?

— Как раз к мистеру Хванчу. А ты?

— Я собиралась в зоосад, но, решено — я пойду с тобой! Понаблюдаю и вдруг ты решишься все-таки заснуть на уроке, — она резво развернулась и зашагала к куполу природы.

— Пойдем! — махнул головой Харм. Сопротивление яро раздувалось, но перечить планам Элфи он не решился и потому покорно последовал за ней. — Только спать я не согласен. — Элфи захихикала и, крутанувшись в реверансе, вошла в створки бабочек и вьюнов.

— Кстати, — призадумался Харм, — а что Кирк имел ввиду — «не замечтааааайтесь»?

— А ведь точно!

Пара друзей уставилась в спину удаляющегося Кирка. Тот неожиданно обернулся широкой улыбкой с прорехами на месте выпавших молочных зубчиков и помахал Элфи. Потом отвернулся и скрылся в уходящем налево коридоре.

Однако его мыслишки шагали совсем в другую сторону: «Элфи пришла в школу — это хорошо, она улыбается — замечательно! А этот оборванец Дриммерн выбивается во всезнайки, да еще может стать „просвещенным“! Какая несправедливость! Наглец из подворотни!»