Встреча на балу

Бирс Джейн

Молоденькая художница Джин Барбур неожиданно узнает, что старинные украшения, доставшиеся ей от бабушки, стоят целое состояние. А ее встреча на балу с Кортом ван Роем в корне меняет не только ее, но и его жизнь.

 

1

Джин Барбур извлекла из сумочки приглашение и помахала им перед швейцаром. Не взглянув на него, молодой человек в форменной куртке и белых перчатках указал, как пройти в зал.

Джин медленно прогуливалась по красному ковру, сгорая от любопытства. Ей очень хотелось узнать о жизни состоятельных людей в Палм-Бич во Флориде, проникнуть в тайны казино «Ночь».

Какой-то смуглый мужчина пристально посмотрел на нее пронзительным взглядом, но Джин вздернула подбородок и прошла мимо, притворяясь, что узнала кого-то за игорным столом. Она твердо решила ничего не бояться.

Обводя взглядом переполненный зал, Джин обратила внимание на, как ей показалось, идеальную мужскую спину. Великолепно сшитый смокинг идеально сидел на широких квадратных плечах и подчеркивал узкую талию. Вглядываясь сквозь толпившийся в зале народ, Джин отметила и прекрасные брюки из дорогой ткани, и дорогие туфли. К иссиня-черным, отливающим шелковым блеском волосам, без сомнения, приложил руку парикмахер высокого класса.

Джин никогда в жизни прежде не чувствовала такого непреодолимого влечения к кому-нибудь. Даже на расстоянии она ощущала притяжение, которое заставляло сердце трепетать, но через минуту ей удалось взять себя в руки.

Объект ее внимания слегка повернулся, и по складкам на черной ткани, обтягивающей мускулистые плечи, она догадалась, что он скрестил на груди руки. Он внимательно слушал лысоватого мужчину ростом пониже.

По-видимому, тот объяснял что-то, нетерпеливо жестикулируя.

Вокруг слышалось тихое жужжание и постукивание рулеток, призывы крупье делать ставки. То какая-то женщина смеялась высоким смехом, радуясь неожиданному выигрышу, то раздавался полный досады возглас проигравшего. В дальнем углу просторного зала играл биг-бенд, и под его музыку женщина в сверкающем платье и тучный мужчина старательно повторяли па, которым в детстве выучились в танцевальных классах.

Прибывали новые гости. Дамы обменивались приветственными поцелуями. Фотограф непрерывно щелкал, стремясь увековечить их улыбки.

Официант в крахмальной белой куртке остановился перед Джин, молча предлагая ей шампанское с тяжелого подноса.

«О, вот тебе раз!» – подумала Джин и взяла бокал, надеясь, что рука ее не дрогнет и она не прольет пенящееся вино на вечернее платье, взятое у подруги.

Посмотрев опять на привлекшего ее внимание мужчину, Джин заметила, что его собеседник указывает в ее сторону.

Сердце запрыгало у нее в груди. «Уже все обнаружили, – подумала она. – Нет, это просто глупо».

Может, этот человек указывает вовсе не на нее, а на дверь рядом со столом для игры в баккара. Безуспешно пытаясь выглядеть беззаботной, Джин поднесла к губам высокий хрустальный бокал. Но она не могла не видеть той сцены, что разыгрывалась перед ней. Ее глаза расширились от страха.

Человек, чья спина произвела на нее такое впечатление, слегка повернулся к ней и, наклонив голову, слушал своего собеседника. Она увидела его классический профиль, ямочку на подбородке, высокий лоб над темными бровями, волосы, зачесанные на косой пробор. Джин заметила, что у него впалые щеки и квадратная нижняя челюсть.

Девушка была так потрясена, что забыла про шампанское. Стряхнув, наконец, оцепенение, она сделала глоток и подумала: «Он великолепен».

Вдруг он уставился прямо на нее, прищурив один глаз. Может быть, он прищурил и другой глаз тоже, но тот был украшен синяком огромных размеров. Насколько Джин подсказывал ее жизненный опыт, синяку было дня три, судя по припухлости и сине-желтой окраске.

Джин прищурилась и улыбнулась, безуспешно пытаясь отвести глаза. «Ты опять держишься слишком серьезно», – предостерегла она себя и глотнула шампанского. Она надеялась таким образом прийти в себя. Джин чувствовала свое напряжение.

Мужчина перевел взгляд с ее лица на грудь, и Джин зарделась, поняв, что он пристально разглядывает именно эту часть ее тела. Не отводя глаз от его лица, Джин инстинктивно дотронулась до брошки, скрепляющей глубокое декольте на корсаже ее платья.

Наверно, он только что заметил эту безделушку и рассматривает не ее, а то, что она помогает укрывать от взгляда. Джин испугалась, что даже в этом зале с приглушенным освещением будет заметно, как она покраснела.

Девушка насторожилась: мужчина, расправив широкие плечи и поправляя черный галстук бабочкой, пошел прямо на нее твердым, уверенным шагом и в момент оказался рядом.

Понизив голос, он процедил сквозь зубы:

– Пройдемте со мной, – и тон его распоряжения не допускал никаких возражений.

– Что такое? – спросила Джин, думая, что ей это померещилось. Несомненно, какая-то ошибка… этого не может быть.

Но он уже крепко взял ее под руку и повел к выходу без особой галантности.

Так как Джин старалась избежать столкновения с элегантными людьми, прохаживающимися по залу, у нее не было возможности даже мельком взглянуть на сердитое лицо своего похитителя. Она была озабочена тем, как бы не пролить шампанское на темно-синее вечернее платье, принадлежащее Денизе.

Кивнув человеку строгого вида, сидевшему за конторкой отеля, похититель втолкнул ее в помещение с надписью «Посторонним вход воспрещен». Лысый, словно охранник, стал у захлопнувшейся за ними двери.

– Думаю, вы сейчас нам все об этом расскажете, – сказал тот, кто был выше ростом, направив указательный палец на ее брошь, как шпагу, устремленную в самое сердце противника. Он говорил тихо, одним уголком рта, словно сообщая секрет. Это заставляло вслушиваться в каждое его слово. Джин сжала зубы и, обдумывая, что он сказал, пыталась уловить какой-нибудь смысл. Она прикрыла украшение, которое его так раздражало, и почувствовала гулкие удары сердца.

Даже здесь, при ярком свете светильника над головой, Джин понимала, что он – самый потрясающий мужчина, какого она когда-либо встречала. Ей доводилось видеть людей с более правильными чертами лица, но они, как правило были ей совершенно не интересны. В нем же сила сочеталась с красотой грации, с такими людьми она раньше не сталкивалась.

Вдруг Джин испугалась. Она знала, что ей нельзя было поддаваться искушению, приведшему ее на это празднество.

Внутренний голос подсказывал ей, что ей следует сказать правду и надеяться на лучшее. Ну что он может ей сделать? Отправить домой? Это худшее, что может случиться, подумала она с облегчением. В блестящей сумочке, висевшей у нее на плече, на всякий случай была двадцатипятицентовая монетка. Можно позвонить Денизе и попросить заехать за ней не в полночь, как они договорились, а немного раньше.

– Хорошо, – начала Джин, смочив горло глоточком шампанского. – Я пробралась на этот вечер зайцем. Я работаю в полиграфическом салоне, где печатались приглашения. Я подписывала конверты и оформляла всякими завитушками программки и меню. И я… мне захотелось увидеть что-нибудь в этом роде хоть раз в жизни. И когда я вводила в компьютер список приглашенных, я добавила к нему свое имя.

– Меня это не интересует, – отрезал он нетерпеливо, свирепо глядя на нее и жестикулируя. – Разве вы не знаете, что на такие вечера никто не надевает настоящих драгоценностей? Любое украшение, тянущее больше, чем на три карата, наверняка подделка, потому что похитители драгоценностей чуют настоящие бриллианты на расстоянии светового года. Разве вы не слышали, что мошенники здесь уже целую неделю?

Закончив тираду, он легонько дотронулся до синяка на левой скуле. Это его движение привлекло внимание Джин к его утонченному лицу и массивному золотому перстню на пальце, не исключено, что с фамильной печаткой.

– Настоящие… бриллианты? – переспросила Джин, повторяя слова, но смысл сказанного не доходил до нее. Гордо откинув голову так, что прядь ее золотых волос коснулась плеча, Джин возмутилась:

– Камень в брошке не настоящий! Как вам такое могло прийти в голову?

– Как мне такое могло прийти в голову? – передразнил он ее, опуская руку в нагрудный карман великолепно сшитого смокинга. Достав из кармана удостоверение в кожаной обложке, он быстро махнул им перед глазами Джин и уже собрался спрятать его обратно в карман, когда девушка удержала его.

– Я всегда хотела увидеть что-нибудь подобное, – произнесла она в изумлении. Поставив бокал на стол, Джин наманикюренными пальчиками удерживала интересующий ее предмет. – В каждом детективном фильме, я знаю, всегда показывают свои удостоверения или значки так быстро, как же узнать, что вы действительно полицейский? Вы не похожи… Интерпол?

Он в упор смотрел на нее своими загадочными золотисто-серыми глазами.

Джин отвела глаза и тяжело вздохнула.

– Интерпол? Я вляпалась в историю, да?

Ее собеседник убрал в карман удостоверение и кивнул с серьезным видом.

– Но эта брошка, она не настоящая, – запинаясь, проговорила Джин.

– Дурочка, – ответил он. – Кто тебя подослал?

– Подослал меня? Что вы имеете в виду?

– Кто послал вас на этот прием?

– Никто меня не посылал, – объяснила Джин. – Я, правда, советовалась с Денизой, соседкой по квартире, но задумала все сама. Это… это ее платье. Я собиралась надеть ее черное платье, мы так договорились еще неделю назад, но в последнюю минуту решили, что цвет не идет мне. Я надела это. И откопала эту брошку, чтобы заколоть вырез, он слишком глубокий.

– Откопала? – спросил он настойчиво.

– У меня в коробке много таких вещиц…

– Ого! – воскликнул полицейский, быстро взглянув на своего спутника. – Она говорит правду, Ролланд.

– Конечно, у вас при себе портативный детектор лжи! – раздраженно заметила Джин. Правой рукой она коснулась брошки, чтобы убедиться, что та на месте. Джин платье заколола вначале маленькой английской булавкой, которая могла бы дополнительно оберечь ее скромность, в случае, если старинная брошка не выдержит. – Это же просто стекляшка. Неужели кто-нибудь может подумать, что это настоящий бриллиант?

Он мягко взял руку девушки, рассматривая два кольца на ее пальцах. На указательном был кремовато-голубой опал, окруженный шестью жемчужинами, на безымянном – темно-розовый камень с двумя маленькими жемчужинками в довольно изящной витой оправе. Внимательно изучая кольца, он не замечал, что его прикосновение заставляет пульс девушки биться быстрее.

– Полагаю, все остальное тоже стекляшки, может, нет? – спросил полицейский, и впервые она почувствовала едва уловимый иностранный акцент, но не могла понять, какой.

– Там есть трещинка в центре камня на одном кольце, на другом жемчужина со сколом, – объясняла Джин, – мне говорили, что эти кольца не имеют большой цены.

– А вы мастерица рассказывать сказки, – едко усмехнулся он.

– Хорошо, – сказала Джин, стиснув зубы. – Мать говорила мне, что красный камень был оценен в двести долларов, еще когда она училась в школе. Она не знала, сколько стоит второе.

– И вы, конечно, тоже. Какого черта вы… – посмотрев ей в глаза, он вдруг выпустил руку, будто это был горящий уголь. – У нас с вами будет длинный разговор. Но сейчас я должен заняться более опасными незваными гостями.

Джин почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке, когда она перевела взгляд на огромный синяк у него под глазом.

– Ну и ну, – проговорила она, вызывающе растягивая слова.

– Оставайтесь здесь, – прикрикнул ее похититель, указывая на длинный кожаный диван около стены.

Джин взглянула на диван, затем на полицейского и удивленно подняла бровь. Взгляд, которым он одарил ее на прощание, не вызывал сомнений: он готов был убить девушку. Он вышел, а следом за ним из комнаты удалилась и его тень, лысый, следующий за ним по пятам.

Ничего другого не оставалось, как сидеть здесь на диване, пить шампанское и ждать его возвращения. Да, определенно не так представляла она себе сегодняшний вечер!

Это была занятная работа – писать на приглашениях известные фамилии, принадлежащие членам высшего общества в Палм-Бич. Казино «Ночь» отнюдь не благотворительная организация, это отлично понимал и Бен Эванс, владелец полиграфического салона, в котором печатались эти приглашения на кремовой веленевой бумаге. Он не предложил казино скидку, так как это было очень богатое заведение, и, кроме того, он не был уверен в его абсолютной законопослушности. Если бы он считал, что они занимаются честным бизнесом, то предоставил бы весьма солидную скидку.

Джин увидела женщину, со скучающим видом изучавшую образцы печати и бумаги. Она выбирала шрифт и оформление. В белых льняных слаксах и набивной шелковой блузе, со светлыми волосами изысканного (крашеные, подумала Джин) оттенка, схваченными на затылке ярким бантом, она держалась очень высокомерно. Можно было подумать, что она просто снизошла до того, чтобы зайти в салон. «Это – грязная работа, но кто-то же должен ее выполнять», – было написано на ее лице, когда она прошла мимо Джин, словно не замечая ее присутствия.

Взяв баночку колы, Джин не спеша вернулась в шумную комнату, где велись печатные работы, и с усмешкой посмотрела на собственные джинсы и футболку, явно большего размера. Ее одежда была знаком независимости. С тех пор как молоденькой девушкой Джин вернулась в маленький городок в Пенсильвании, она поняла, что никогда не будет жить «красивой жизнью».

Джин изучала в колледже историю, собираясь стать учительницей. Но, когда она училась на первом курсе, ее мать умерла. Жизнь сразу резко изменилась. Отец женился второй раз. И когда Джин поссорилась со своим другом Бобом, она решила, что нужно придумать какое-нибудь новое и увлекательное занятие для себя. Так она в конце концов оказалась в Вест Палм-Бич, что было не так уж неожиданно, если учесть те рассказы, которые она слышала с детства.

Тут Джин пригодилось то, чему она выучилась когда-то. Со времен пребывания в скаутской организации для девочек Джин умела писать каллиграфическим почерком, и Бен время от времени давал ей выполнять особые заказы в дополнение к основным обязанностям. При этом он неплохо платил. Некоторые невесты хотели, чтобы свадебные приглашения по случаю торжественного события были написаны от руки, но мало у кого находилось достаточно терпения, да к тому же красивый, разборчивый почерк, чтобы оформить сотни две конвертов.

Список гостей, приглашенных на вечер, развеселил Джин, она знала многое об этих людях из различных статей, печатавшихся в «Дейли Ньюс», из сплетен, которыми вечно наполнены страницы «Светской хроники». Там всегда печатаются репортажи со всех светских приемов, богато иллюстрированные фотографиями элегантных завсегдатаев, принадлежащих к высшему обществу в Палм-Бич. Затем Бен показал ей меню, которое она должна была переписать красиво от руки на нескольких листах, для того, чтобы потом их можно было разложить на столах.

«Хотела б я попасть туда», – мурлыкала Джин про себя слова популярной песенки. И пока она старательно выводила завитушки, подписывая нескончаемые конверты, родился план. Конечно, всегда могло быть несколько лишних приглашений. Если бы их не было, она всегда может пойти и попросить Мануэля напечатать несколько штук. Такое всегда случается. Одно-два приглашения могут быть испорчены помарками или помяться, встречаются дефекты на бумаге. В таком деле все бывает.

Так как список приглашенных уже был введен в компьютер, Джин не стоило никакого труда внести в него свою фамилию и адрес. Все это заняло не больше пяти минут во время утреннего перерыва. Будучи добавлено на этом этапе, ее имя дальше наверняка будет включено в список гостей без всяких вопросов.

Необузданная фантазия на минуту заставила Джин поверить, что эта дерзкая затея может привести и к другим приглашениям.

Она рассказала об этом рискованном плане Денизе Гибсон, подруге, с которой они снимали квартиру в западном районе города в доме над продовольственным магазином. Дениза с энтузиазмом отнеслась к этой идее, всецело ее поддержала и предложила свое платье.

Вначале они решили, что Джин наденет длинное черное платье с глубоким, искусно задрапированным декольте и открытой спиной. Но когда Джин примерила его в тот вечер, девушки передумали. Несмотря на красивый, ровный загар и прямую осанку Джин, платье сидело на ней как-то не так.

Дениза вытащила из шкафа темно-синее вечернее платье и приложила его к Джин.

– Этот цвет очень идет тебе, – оценила Дениза.

– Но у него вырез до пупка, – почти простонала Джин. Не то, чтобы платье было вульгарным, но Джин не была готова носить такие сексуальные наряды.

Средиземноморское происхождение Денизы можно было определить по оливковому цвету лица, жгучим карим глазам, темным волосам и практичности.

Дениза любила хорошую одежду. Она нашла комиссионный магазин, где продавали туалеты, ранее принадлежавшие представительницам светской элиты. Этот магазин часто брал назад платье, которое Дениза надевала несколько раз, и предоставлял ей кредит для следующей покупки. Такое положение дел позволяло Денизе одеваться с определенным шиком.

Джин перевела взгляд с платья на подругу, затем опять посмотрела на платье, чувствуя, что попадает в ловушку, что этот наряд не соответствует ее положению. Она надела платье и стала внимательно изучать свое отражение в большом мутноватом зеркале на двери спальни. Дешевое зеркало не могло скрыть того, что высокая, красивая грудь Джин слишком опасно бросалась в глаза.

Роясь в ящике стола в поисках маленькой английской булавки, Джин открыла старую желтую коробку из-под конфет. В ней лежало множество мелких безделушек, которые никогда не было времени разобрать. Вот брошка ее прабабушки с искусственным бриллиантом. Джин иногда играла с ней в детстве скучными дождливыми днями.

– Конечно, надень эту брошку, – подсказала Дениза, откинув черные волосы и плюхнувшись на кровать Джин. – Она похожа на настоящую. В худшем случае, все подумают, что это стекляшка. Ведь богачи очень боятся носить подлинные драгоценности.

Джин отложила старинную вещь и продолжала поиски булавки, пока наконец не нашла ее. Поскольку они обе считали, что вырез у платья нужно застегнуть, Джин уступила настояниям Денизы и приколола брошку в форме цветка поверх маленькой английской булавки, надеясь, что не потеряет украшение.

Джин, выросшая в маленьком городке, прислушивалась к советам более опытной соседки. Часто было легче уступить, чем идти на риск вывести Денизу из себя. Кроме того, Джин поселилась в квартире позже, чем Дениза. Та оказалась довольно доброжелательной, по ее собственным меркам, и потом она лучше ориентировалась в Палм-Бич. Джин присматривалась и кое-чему училась у Денизы. Платье было волшебно-синим, и на его фоне выделялся большой желтоватый камень каплевидной формы, окруженный маленькими прозрачно-чистыми камешками. Украшение удивительно хорошо смотрелось с вечерним платьем. Джин внимательно разглядывала себя в зеркале. Она хотела выглядеть элегантной в среде этих людей из высшего общества, но в то же время не привлекать внимания. В глубине души она чувствовала, что не может остаться незамеченной в переполненном бальном зале…

Но попав на бал, Джин сама не могла оторвать глаз от одного совершенного представителя рода человеческого. Наверно, она взглядом прожгла ему дырку в спине. Он обвинил ее в незнании правил хорошего тона в этой абсурдной истории с брошью прабабушки Финней. Подумать только, говорит, что это – настоящая драгоценность! И вдруг сердито и в то же время растерянно она подумала, что, может… может, этот человек был прав. Все украшения были старинными. Может быть, в этом и заключалась их особая ценность.

Должно быть, порция шампанского не оказала никакого влияния на ее способность соображать, несмотря на то, что бокал был внушительных размеров. В бокалах такой тюльпановидной формы долго задерживаются пузырьки. Это была одна из тех премудростей, которые она постигла, читая «Жизнь Юга» и «Город и окрестности» последние несколько лет.

Джин вспомнила про свою контору, загрустила и решила проверить, крепко ли ее запер похититель. Она почувствовала потребность «попудрить носик», попробовала повернуть ручку двери и вдруг обнаружила, что комната не заперта.

Осторожно выйдя из комнаты, Джин осмотрелась. Не было заметно, чтобы кто-нибудь охранял ее. Глубоко вздохнув, девушка с независимым видом направилась в дамскую комнату в конце длинного, устланного ковром коридора.

Зеркала, висящие на стенах дамской комнаты, отражали обитые дорогой тканью кресла, диван и шелковистую зелень в мраморных вазах.

Здесь сплетничали несколько элегантно одетых женщин. Ароматы дорогих духов смешивались с сигаретным дымом. Девушка вошла, стараясь остаться незамеченной.

Намыливая руки, Джин заметила, что маленькая женщина с горящими глазами тайком записывает в маленький блокнотик пикантные подробности из подслушанной болтовни.

Джин всегда все схватывала на лету, она поняла, что это, вероятно, репортер из «Светской хроники». Она старалась незаметно наблюдать, как эта женщина записывает информацию. «Ну и любопытная же ты, Джин,» – с усмешкой подумала о себе девушка.

До Джин доносились язвительные замечания, которые ей хотелось бы понять получше. Некоторые комментарии были весьма злые, и Джин инстинктивно понимала, что говорившая могла бы поставить кого-то в неудобное положение своими эмоциональными излияниями.

– Ну, если бы я была на месте Пита ван Роя, я бы присматривала за Кики, когда его красавчик-кузен крутится поблизости, – говорила одна из женщин низким голосом, было ясно, что она выпила лишнего, – разве это не самый привлекательный мужчина, какого вам доводилось встречать?

Джин старалась вспомнить, откуда ей известно имя – Кики ван Рой. Вдруг ей пришла на ум женщина, которая провела все утро в офисе Бена Эванса, выбирая бланки для приглашений. Конечно, это она.

Другая женщина жаловалась подруге:

– Как обидно, что приходится надевать фальшивые серьги и колье на такие вечеринки. Я и говорила Лансу: несправедливо иметь драгоценности и хранить их в сейфе. Было бы гораздо приятнее держать их в шкатулке и перебирать и рассматривать, когда захочется.

«Вот бедняжка», – подумала Джин, взглянув на себя в зеркало, чтобы проверить, на месте ли брошь.

Пора было возвращаться. Она не хотела больше привлекать к себе внимание, и так было достаточно.

Когда через несколько минут девушка вернулась к служебной комнате отеля, полицейский набросился на нее с таким видом, что стало ясно: он ее искал.

– Где вы пропадали? – напористо спросил он. В глубине золотисто-серых глаз, казалось, полыхает огонь. Джин раньше не замечала, как быстро меняется выражение его глаз.

– Даме нужно время от времени попудрить нос, – ответила она холодно.

Минуту он изучал ее нос, потом выпрямился и, вздохнув с облегчением, жестом предложил войти. Джин почувствовала, что возражения бесполезны.

Он закрыл дверь поплотнее.

– Я считаю, что для вас будет безопаснее присоединиться к празднеству, – заявил он решительно, – по крайней мере если вы останетесь со мной и не ускользнете с кем-нибудь другим.

– Ну что ж, это лучше, чем сидеть взаперти, – сухо ответила Джин.

Выражение его лица подсказывало ей, что не стоит упускать шанс. Молодой человек как ни в чем не бывало предложил ей руку, будто не сомневался в том, что Джин повинуется без слов. Выбора не было. Положив руку на сгиб его локтя и гордо вскинув подбородок, она была готова двигаться, куда он прикажет. Под мягкой шерстью рукава Джин ощутила его сильную, мускулистую руку.

Войдя в зал, они привлекли всеобщее внимание. Мужчин в зале было мало, в основном – женщины. Девушка подумала, что мужчин больше интересуют деньги, которые проигрываются за игорными столами, чем танцы и общение с дамами.

Джин быстро догадалась о цели их променада через весь зал. Она состояла в том, чтобы отбить у кого бы то ни было охоту даже близко подойти к девушке, не то что похитить ее брошь. Было ясно, что агенту Интерпола нет никакого дела до рулетки.

«Вот тоска», – подумала Джин.

Вдруг, слегка наклонившись, ее непрошеный страж предложил:

– Не хотите ли зайти в буфет?

– Конечно, – быстро отреагировала Джин. Честное слово, это самое лучшее предложение, которое она хотела бы получить.

Еще оформляя меню для этого вечера, Джин мечтала о деликатесах, которыми будут заставлены длинные, покрытые полотняными скатертями столы. И все же она не была готова к этому великолепию из серебра, хрусталя и причудливо сервированных блюд. Предупредительные официанты в высоких крахмальных колпаках и белых форменных куртках были готовы с полунамека выполнить любое пожелание гостя.

– Вот что вам следует охранять, – Джин покосилась на свой «эскорт», взяла тарелку и протянула официанту, чтобы тот наполнил ее.

Вдруг ее спутник засмеялся, и при звуке его низкого, сердечного смеха Джин будто обдало теплой волной.

Кики ван Рой вдруг возникла перед ними. На ней было белое переливающееся платье с асимметричной драпировкой. Валентино, подумала Джин. Определенно не Живанши или Оскар де ла Рента. Да, Валентино. На шее у Кики сверкало бриллиантовое колье, в ушах трепетали серьги – по крайней мере, это была имитация подлинных драгоценностей, хранившихся в сейфе ван Роя.

Казалось, она еще не доросла до того, чтобы позволить себе выставить напоказ истинные драгоценности, подаренные мужем почти за десять лет супружества.

– Дорогой, я не знала, что ты с дамой, – проворковала она.

«А, кузен ван Роя!»– Джин мельком взглянула на обоих.

Женская интуиция подсказала ей, что Кики неравнодушна к этому человеку. «Я сделаю все, чтобы ее муж не имел соперника», – подумала Джин, ненавидя себя за неожиданный приступ ревности.

– Мы только что встретились, – сказал он Кики, – к сожалению, у меня даже не было случая узнать ее имя.

Кики понимающе кивнула, и Джин догадалась, что в дамской комнате слышала еще не все злые сплетни.

– Я думала, вы знакомы гораздо ближе. Конечно, вы, европейцы, всем целуете ручки.

Направляясь в дальний конец буфета к маленьким, накрытым белоснежными скатертями столикам, Джин подумала, что, честно говоря, ей стоило остаться дома. Она не смогла бы поддерживать разговор с этими язвительными женщинами.

Неожиданно Джин оказалась около корреспондентки, собирающей светские сплетни. «Да, все гораздо серьезнее, чем тебе казалось», – подумала Джин.

Почувствовав теплое прикосновение руки на своем плече, девушка посмотрела с удивлением на кузена ван Роя.

– Там в углу есть два места, где мы можем расположиться, – сказал он.

К счастью, за столиком, который он облюбовал, было только два маленьких, обитых парчою стула.

Надо отдать ему должное, похититель вел себя галантно. Неважно, что он считал ее наивной и глупой, обращался он с ней как с леди. И, кроме того, он старался сделать все возможное, чтобы она не уронила тарелку, усаживаясь за столик. Ну, она не такая уж неуклюжая!

– Жена моего кузена подала неплохую идею, – заметил молодой человек, садясь около Джин. – Мы даже не познакомились. Меня зовут Корт ван Рой.

– А меня Джинеллен Барбур. Друзья зовут меня Джин.

«Зачем я это сказала! У меня нет ни малейшего желания знакомиться с ним ближе!» – промелькнуло у нее в голове.

– Тогда вы должны называть меня просто Корт, – ответил он с едва заметной улыбкой на красиво очерченных губах.

– Если вы настаиваете, – ответила Джин, пытаясь решить, какое из изысканных блюд ей попробовать.

Ее спутник тоже занялся собственной тарелкой. При этом он успевал наблюдать за людьми, заполнившими буфет.

Джин оценила преимущество их положения. Они сидели в углу, и никто не мог неожиданно возникнуть у них за спиной, как гангстеры в старых вестернах.

Глаза Корта ван Роя беспрестанно ощупывали помещение. Хотя казалось, что он наслаждается едой, на самом деле он куда больше интересовался входящими в буфет.

Вдруг Джин подумала, что он мог бы и поговорить с ней, вместо того, чтобы все время о чем-то размышлять. Оказалось, он был не такой уж хорошей компанией. Она чувствовала, что он тоже не прочь поболтать с ней, но не знает о чем.

Его английский казался достаточно беглым, когда он отчитывал ее за неосторожность. Однако он не предпринимал попытки заговорить с Джин. Собственно, и Джин не о чем было беседовать с ним. Ей хотелось, чтобы скорей настала полночь. Они договорились, что Дениза заедет за ней в двенадцать. Да, экскурсия в высший свет оказалась не такой уж большой удачей.

Корт протянул пустую тарелку официанту, появившемуся как раз в самый нужный момент. Взяв два бокала шампанского с подноса другого официанта, также неожиданно возникшего рядом словно по мановению руки, один он протянул Джин, оставив другой себе. Поудобнее устроившись на стуле, девушка принялась рассматривать наряды женщин, заполнивших буфет. Дениза потребует подробно описать все детали. Однако наблюдения Джин оказались прерваны. Корт кашлянул и поднялся.

– Не согласитесь ли вернуться со мной в комнату управляющего? – спросил он вежливо, но таким тоном, что отказаться было невозможно. – Мы должны обсудить, что вы собираетесь делать с целым состоянием, которое носите на платье.

И как в первый раз, она взяла его под руку. Когда они проходили мимо небольшой группы разговаривающих гостей, он вдруг положил руку ей на плечо, слегка сдавливая его кончиками пальцев.

Это прикосновение и тепло, исходящее от его руки, взволновали Джин. Она почувствовала, что у нее перехватило дыхание, чего прежде не случалось.

Минуту спустя, когда дверь конторы управляющего закрылась за ними, он посмотрел ей прямо в глаза и произнес:

– Будет лучше, если вы оставите брошь в сейфе в отеле. И кольца…

– Нет, – запротестовала Джин, попятившись назад.

– Я дам вам расписку, – пообещал Корт.

– Ну и что из этого? – спросила девушка, подозревая обман и мошенничество.

– Я уверяю вас, если брошь пропадет, вы получите компенсацию, равную стоимости камня. Дорогая, вы даже не представляете…

– Не знаю… – пробормотала Джин.

– Джин, здесь разгуливает знаменитый вор, специализирующийся на драгоценностях. Он работает с очень опасными помощниками. Однажды я его чуть было не поймал, я не думал, что он ускользнет от меня надолго. Сейчас, если вы не хотите, чтобы я рассказывал вам ужасные истории о его жертвах…

Девушка почувствовала, что ей нечем дышать. Оценивая серьезность положения под пристальным взглядом его глаз, меняющих цвет в зависимости от настроения, Джин сделала шаг назад. Но отступать было некуда – спиной она уперлась в резной старинный зеркальный шкаф.

Попалась. Длинные пальцы Корта прикоснулись к украшению. Он твердо намеревался отстегнуть брошь, но старался не коснуться при этом ее груди.

К ее чести следует сказать, что она не испугалась. Она знала, что платье не расстегнется, и ее скромности не будет нанесен ущерб. Кроме того, девочкой она была в организации скаутов. Джин умела постоять за себя.

 

2

Затаив дыхание, Корт пытался отстегнуть брошь с платья девушки. Он испытывал неловкость, представляя неизбежное: не скрепленные украшением края выреза разойдутся, обнажив целомудренно скрываемую грудь. Он поведет себя по-джентльменски. Глядя Джин прямо в глаза, он извинится за причиненное неудобство.

И в тот момент, когда, сняв брошь, Корт ван Рой обнаружил, что глубина декольте не изменилась, он испытал скорее разочарование, чем облегчение.

Подойдя к столу, Корт вынул из кармана смокинга часовую лупу, тщательно завернутую в папиросную бумагу. Уговаривая себя не волноваться, поднес лупу к правому глазу и принялся изучать камень.

Правым глазом смотреть было чертовски неудобно, обычно он делал это левым. Но левый глаз пострадал во время стычки со Стефано Депеска.

У Корта невольно вырвался возглас восхищения. Это был подлинный алмаз, принадлежавший когда-то семейству ван Роя. Его называли «Пьянящая Роза». Алмаз в необработанном виде был контрабандой вывезен из Трансвааля во время англо-бурской войны. Человеком, доставившим алмаз из Африки в Европу, был Клаус ван Рой. Сын Клауса, Эрнст, много лет спустя увез хранившийся в Амстердаме камень в Нью-Йорк. Там он был огранен, вставлен в оправу и подарен жене Эрнста Руте.

Официально считалось, что бриллиант был украден из дома ван Роев в Нью-Йорке в феврале 1925 года, когда семья находилась на отдыхе в Палм-Бич. Но Корт никогда не верил в эту версию, поскольку дед, Ян-Вильгельм ван Рой, утверждал, что это неправда.

Камень имел редко встречающийся цвет: он чем-то напоминал шампанское в хрустальном бокале. Свет загадочно искрился, отражаясь от граней кристалла. Бриллиант весил около восьми карат, и при огранке ему придали каплевидную форму, чтобы уменьшить потери. Двадцать маленьких белых бриллиантов, образующих кольцо вокруг желтоватого камня, не представляли большой ценности, но они хорошо сочетались с центральным бриллиантом и весили все вместе три-четыре карата.

Золотая оправа была выполнена в виде розы, изящные листочки скрывали застежку. Украшение было задумано так, чтобы носить его цветком вниз. Мисс Барбур, Джин, приколола брошь правильно, именно так, как задумал мастер. Только он, Корт ван Рой, с его опытом мог по достоинству оценить уникальность и красоту камня, прекрасную работу ювелира. Об этом камне не было никаких документальных свидетельств – ни счетов, выписываемых при покупке, ни записей о владельцах. Корт искал его так долго, что был почти уверен: этого украшения больше нет. Он много раз прекращал поиски, но воспоминание о портрете Руты ван Рой с прекрасным бриллиантом на платье не давало ему покоя.

Именно благодаря неповторимому стилю, в котором была выполнена брошь, и из-за своего постоянного интереса к этому украшению Корт сразу узнал его, даже на расстоянии. На минуту им овладело сомнение: платье, к которому была приколота брошь, нельзя было назвать достаточно элегантным для такого редкого бриллианта.

В первый момент у Корта перехватило дыхание, во рту пересохло от волнения. Потом он заметил и владелицу броши – стройную молодую женщину, привлекшую его внимание гордой осанкой и независимым видом. Господи, что она должна была о нем подумать!

И вдруг рядом с девушкой Корт увидел Стефано Депеска. Если бы она повернулась к нему лицом, вор тут же увидел бы бриллиантовое украшение. Детектив Ролланд, связной ван Роя из местной полиции, подумал, что Корт сошел с ума, когда тот ринулся через весь зал к девушке и стремительно увел ее в служебное помещение отеля. Но это был единственный способ спасти брошь. И девушку.

Оторвав взгляд от старинного украшения, Корт невольно посмотрел на то место, где оно только что находилось. «Так нельзя», – одернул он себя и, отложив лупу, поднял глаза на Джин.

– Это действительно «Пьянящая Роза», принадлежавшая Эрнсту ван Рою, – произнес Корт медленно выговаривая каждое слово, и в его голосе слышалась едва уловимая дрожь. – Она считалась украденной много лет назад.

– Она принадлежала моей прабабушке, – запротестовала Джин, ее зеленые глаза сверкали. Их блеск вполне мог соперничать со сверканием знаменитого алмаза и не позволял Корту усомниться в ее честности. – Эта брошь принадлежала прабабушке много лет, я не верю, что она краденая… что она украла… – Потом есть же срок давности. Прабабушка умерла в начале семидесятых годов.

– Конечно, есть срок давности, – заверил ее Корт, убирая лупу в карман. – С этой точки зрения тот, кому принадлежит украшение, является законным владельцем. Но это представляет для вас определенную опасность. Брошь стоит больших денег, и вы не можете хранить ее в коробке из-под сигар.

– Из-под конфет, – поправила Джин надменно.

– Неважно, – отмахнулся Корт. – Самое безопасное место для бриллианта – сейф в этом отеле, – убеждал он Джин, заворачивая украшение в тонкий листок бумаги. – Я дам вам расписку на брошь и на ваши кольца.

– Что? – ее глаза расширились. – Они тоже стоят больших денег?

– Не знаю, сколько может стоить опал, я его еще не осмотрел, – объяснял Корт, – опалы хрупкие, легко раскалываются. Поэтому старинные опалы встречаются редко, особенно в такой оригинальной оправе. Его цена, возможно, – он на секунду задумался, – гораздо выше, чем та сумма, которую вы сочли бы значительной. Что касается второго кольца, то я не могу даже сказать, что это за камень, пока вы его не снимете.

– Снять?! – взорвалась Джин. – Ни за что. Без него я буду чувствовать себя раздетой.

Она с вызовом посмотрела на детектива, но когда он взял ее руку, не стала сопротивляться. Корт снял колечко с опалом с указательного пальца девушки и принялся изучать камень на этот раз без помощи лупы. Джин отступила на шаг назад, и Корту стало ясно, что она не хочет отдавать второе кольцо.

Он должен был принять какое-то решение. Если девушка так непреклонна, он не может отнять кольцо силой. Может быть, оно и не очень дорогое. С ним, наверно, связаны какие-то воспоминания. Он не станет настаивать.

– Я полагаю, дома у вас должны быть еще другие украшения, – произнес Корт, оглядываясь в поисках листка бумаги.

– Да. О, Господи! Через несколько минут Дениза должна выйти из дому, чтобы заехать за мной, – вспомнила Джин и бросилась к телефону. – Сказать, чтобы задержалась?

– Скажите, что вас проводят домой, – с непроницаемым видом ответил Корт.

Он сам проводит Джин Барбур домой, он не может отпустить девушку без охраны, пока Депеска со своим подручным, Саймоном, разгуливают по городу.

Корт четким почерком написал расписку и протянул бумагу девушке.

Прочитав, в какую сумму он оценил бриллиант, Джин побледнела. Она взяла со стола бокал, но в нем не осталось ни капли шампанского, нечем было смочить пересохшие губы.

Всматриваясь в лицо девушки, Корт вдруг испугался, что после долгих лет, проведенных в поисках камня, он потерпел неудачу.

Что, если она завладела «Пьянящей Розой» нечестным способом и сочинила всю эту историю с прабабушкой? Должен ли он обращаться с нею, как с другими преступниками. Предаваясь грустным размышлениям, Корт почувствовал боль в левом глазу. «Вероятно, это от усталости», – подумал он.

Пока Джин звонила подруге, детектив нашел пакет, сложил в него украшения и вызвал управляющего.

– Мне нужно положить кое-что в сейф, – пояснил Корт.

Джин неохотно подписала документ и убрала его в сумочку. Может быть, усталость погасила ее воинственный настрой.

Корт послал в гардероб за одеждой девушки и вызвал водителя. Лимузин ждал у подъезда.

Джин набросила на загорелые плечи черный бархатный плащ и с вызовом посмотрела на ван Роя.

Несколько десятков шагов до машины показались Корту утомительными. Он почувствовал усталость. Это была очень длинная и трудная неделя. Не хватало только этих непредвиденных осложнений.

Девушка опешила, увидев у подъезда серебристо-серый автомобиль с водителем за рулем. Служащий отеля предупредительно распахнул дверцу машины. Расположившись рядом с Джин на заднем сиденье, Корт распорядился:

– Скажите шоферу, где вы живете.

Наклонившись к смуглому юноше, производившему впечатление очень сильного человека, Джин объяснила, как проехать к ее дому.

– А, это около магазина Фримэна? – уточнил водитель.

– Вернее, прямо над ним.

– У них лучшие копчености в городе, – с удовольствием заметил шофер, улыбаясь отражению Джин в панорамном зеркале.

– Где Саймон? – спросил Корт у молодого человека, резко оборвав первый приятный разговор за весь сегодняшний вечер.

– Пока я заводил мотор, он взял машину. Может быть, он нас преследует, но пока я не заметил хвоста.

– Думаю, настало время объяснить, что произошло, – вздохнув, произнес Корт, внимательно наблюдая за дорогой через заднее стекло автомобиля.

– В самом деле, – усмехнулась Джин.

– Я приехал во Флориду отдохнуть к кузену и его жене, – медленно объяснял Корт. – В гавани, куда я зашел на яхте, чтобы купить топливо, я случайно увидел известного вора, которого безуспешно преследовал в течение нескольких лет. Я попытался заманить его в ловушку, но он ускользнул и на этот раз.

Джин с интересом посмотрела в потемневшие глаза своего спутника.

– Обидно, – сказала она сочувственно. – Я связался со своим шефом в Париже. Он посоветовал мне вступить в контакт с местной полицией и разработать операцию поимки преступника. Мы решили использовать в качестве ловушки казино «Ночь», за которым полиция ведет постоянное наблюдение. Преодолев возникавшие то и дело препятствия, мы все подготовили, чтобы заманить Депеска в западню и арестовать его. А вы, мисс Барбур, сегодня вечером сорвали этот план.

– Мне очень жаль, – искренне огорчилась Джин.

– Для красивой молодой девушки, которая служит в полиции, было заказано элегантное вечернее платье. Она надела очень дорогие подлинные украшения. В этой самой машине девушка ждала условленного момента, чтобы войти в казино. Но тут появились вы. Вы направились прямо к нашему подопечному и словно предлагали ему ограбить вас, остановившись в двух шагах от него и беззаботно потягивая шампанское.

– Уверяю вас, у меня не было такого намерения, – сказала Джин, с трудом сдерживая волнение.

– Я должен был действовать очень быстро, чтобы увести вас из зала. По настороженному взгляду Депеска я понял: он догадался, что ему устроили засаду. Я был вынужден прекратить операцию и сделать все возможное и невозможное, чтобы наша «приманка» вернулась в полицейский участок невредимой.

– С девушкой ничего не случилось? – с тревогой спросила Джин.

– Нет, все в порядке, мой Хосе проводил ее, – Корт дружески похлопал водителя по плечу.

Джин не задумывалась, правильно ли поступила, пригласив шофера наверх вместе с Кортом. Дениза, уведя подругу на кухню, принялась ее за это отчитывать. Джин молча пожала плечами. Если Корт и оказался в неловком положении, пусть подумает о тех неприятностях, которые он сам доставил ей этим вечером.

Дениза быстро приготовила кофе и, разлив его по чашкам, направилась в спальню следом за подругой. Джин искала в шкафу свою коробку с безделушками.

– Я вижу, ты неплохо провела вечер, – прошептала Дениза возбужденно, – этот, в смокинге, видно, пришелся тебе по душе.

– Никто не пришелся мне по душе! – отрезала девушка раздраженно, но Дениза не поверила ни одному ее слову. Джин и сама знала, что это неправда.

– Где твоя брошь? – вдруг испугалась Дениза. – И где кольцо с опалом? Джин!

– Он заставил сдать украшения на хранение в сейф отеля, – вздохнула Джин и, понизив голос, прошептала: – Он из Интерпола, Дениза. Эксперт по драгоценностям. Эта брошь… она оказалась настоящей. И кольцо тоже.

– Как? – Дениза во все глаза смотрела на Джин и не могла вымолвить ни слова от удивления.

Девушка пожала плечами:

– Не знаю.

Порывшись в коробке из-под конфет, она вытащила из нее пуговицы, небольшой мешочек с принадлежностями для шитья и поставила коробку на стол перед Кортом. Кивком головы он дал знак водителю, и тот встал у двери, скрестив руки на груди.

По взгляду Корта Джин поняла, что он думает о ее способе хранения драгоценностей. Смокинг детектива расстегнулся, и под его левой рукой Джин увидела маленький пистолет в кобуре. Сердце девушки учащенно забилось, но она сделала вид, что ничего не заметила.

– Мне нужен лист бумаги, – потребовал Корт, изучая содержимое коробки, – лучше два.

Под мерное тиканье часов Джин устало наблюдала, как сотрудник Интерпола делает точные зарисовки и описывает украшения, доставшиеся ей в наследство от матери. Та, в свою очередь, получила их от бабушки, а бабушка – от прабабушки. Джин хотелось, чтобы Корт наконец прекратил это нудное занятие. Она знала, что это просто безделушки и они не могут представлять для него никакого интереса.

Но ван Рой продолжал свою нескончаемую работу, оценивая и описывая всю коллекцию брошек, серег и других мелочей, которые она всегда возила с собой.

Когда, казалось, детектив уже завершил свой титанический труд, он вдруг пристально посмотрел на Джин:

– Это не все украшения. Я знаю, что девушкам дарят колечки по случаю окончания школы. Многие хранят медальоны, полученные на память от родителей. Наверно, у вас тоже есть?

– Да, есть, – удивилась девушка, поднимаясь.

Джин обрадовалась возможности встать из-за стола. Она устала сидеть так долго.

– Нет, нет, – остановил ее Корт, – разве вы не знаете, что не должны выходить из комнаты, пока здесь находятся ваши драгоценности? – оглянувшись, он обратился к Денизе, лениво листавшей старый иллюстрированный журнал.

– Вы не могли бы принести шкатулку мисс Барбур?

Дениза не спеша поднялась с дивана и через несколько минут вернулась в комнату с дешевой шкатулкой, обтянутой искусственной кожей. Некогда ярко-розовый кожзаменитель потускнел и потрескался. Корт открыл простенький замочек и принялся изучать содержимое шкатулки. Вдруг он вскрикнул:

– Посмотрите, все сходится! – в руке он держал серебряную брошь. Корт пристально посмотрел на Джин, словно обвиняя ее: – Вторая роза!

– Что? – не поняла она, моргая глазами, слипающимися от усталости.

– Вторая роза!

Брошь была выполнена в виде серебряной розы. Джин с удовольствием носила ее с розовой шелковой блузкой в романтическом стиле, которую купила еще в благополучные времена, несколько лет назад. Когда девушка хотела выглядеть элегантно – джинсы и рубашка не годились для этой цели, – она обычно надевала эту блузку, украсив ее серебряной розой.

– Ну и что? – спросила Джин.

– А вот то, – мрачно отрезал Корт.

Внимательно изучив украшение, проверив пробу и клеймо на потускневшем серебре, Корт свирепо посмотрел Джин прямо в глаза. Вдруг выражение его лица несколько смягчилось.

– Конечно, вы не знаете…

Сотрудник Интерпола вернулся к своим записям, а девушка откинулась на стуле и зевнула. Она очень устала. Не помог даже крепкий кофе, сваренный Денизой. Джин задремала.

Корт рассматривал гарнитур – серебряные серьги с бирюзой и такую же подвеску. Вещи были довольно красивые, в традиционном американском стиле, но особого интереса у ван Роя не вызвали. Он не стал даже вносить их в список и, отвлекшись на мгновение, взглянул на девушку, сидевшую за столом напротив него. Глаза ее были полуприкрыты, как будто она боялась что-то пропустить. Яркий свет потолочного светильника создавал ореол вокруг ее склоненной светловолосой головы. Корту захотелось коснуться ее. Этот же порыв он испытал, когда увидел ее впервые.

Да, там, в казино, Корт, вероятно, мог бы убедить девушку пройти с ним в кабинет управляющего не ведя ее под руку, но был не в силах удержаться от физического контакта.

Не отрывая глаз от Джин, детектив потянулся к кофейной чашечке и с разочарованием обнаружил, что она пуста. Хосе хотел было налить Корту кофе, но тот кивком головы остановил его. Вновь принимаясь за работу, ван Рой еще раз внимательно посмотрел на девушку.

Один из его предков, художник, увидев такую красоту, наверняка попытался бы запечатлеть ее. Корт же предпочел бы иметь дело с самой женщиной.

Расправляя уставшие плечи, Корт почувствовал вес пистолета на боку. Да, может быть, ему придется им воспользоваться, чтобы защитить эту женщину и ее невероятное богатство.

Джин проснулась от звука скрипнувшего под Кортом стула. Потом услышала, как закрылась тяжелая дверь этажом ниже, в магазине. Это Леви Фриман принялся за выпечку булочек и пирожных.

Девушка сообразила, что они всю ночь просидели за столом.

– Ну, мисс Барбур, считайте, что вы счастливица, – объявил Корт. – Я не знаю, как к вам попало это богатство, и хотел бы услышать ваши объяснения.

Джин зажмурилась и потянулась.

– Что вы имеете в виду?

– Эти украшения плюс к тем, что в сейфе отеля, стоят больше миллиона долларов, юная леди, – сообщил он, постукивая ручкой по двухстраничному списку. – Это все старинные украшения. Считаю, что их нужно поместить в безопасное место.

– Не морочьте мне голову! – возмутилась Джин, – это все обман, какая-то нечестная игра или что-то в этом роде.

– Нет, – Корт поднялся. – Думаю, если вы переоденетесь и поедете со мной, я смогу представить вам убедительное доказательство своей правоты. Попросите подругу побыть здесь, пока вы будете переодеваться.

В спальне Джин аккуратно сняла вечернее платье, облачилась в джинсы, рубашку, вязаный свитер с традиционным ирландским рисунком и теннисные туфли. Она выглядела так, будто собралась пройтись по берегу моря или отправиться на яхтенную прогулку.

Корт внимательно наблюдал, как Джин укладывает драгоценности в сумочку, чтобы взять с собой, как он настаивал. Девушку мучили сомнения, она не хотела никуда ехать. Джин молча спустилась вслед за шофером в предрассветные январские сумерки. На гладкой поверхности лимузина сконденсировались капельки влаги.

В машине было холодно. Джин слегка познабливало от ночной прохлады. Корт обнял девушку за плечи и попытался притянуть к себе, но она воспротивилась. Джин сидела с левой стороны и слишком хорошо помнила о пистолете под его смокингом.

Догадавшись о причине ее сопротивления, Корт тихо засмеялся.

«Может быть, потом», – подумал он.

Вскоре автомобиль плавно проехал через кованые железные ворота мимо длинных газонов с искусственным орошением, сохраняющим изумрудную зелень травы даже во время засушливой зимы. Среди высоких пальм и живописных раскидистых деревьев Джин увидела большой дом в испанском стиле. Шуму порывистого морского ветра вторил ритмичный рокот тяжелых волн Атлантики.

Волнуясь, Корт схватил Джин за руку и потащил ее за собой в дом. Остановившись, наконец, в гостиной, он включил небольшой светильник на стене.

– Идите сюда, – сказал ван Рой с благоговением в голосе, подводя девушку к портрету, висевшему под светильником. Женщина, изображенная на холсте, смотрела на них свысока. На ее шее, в ушах и на тонких пальцах сверкали бриллианты. Но в центре этого великолепия на груди красавицы была изображена та самая брошь, которая украшала платье Джин прошлым вечером. Ошибиться было невозможно.

– О, Господи, – вздохнула девушка, начиная понимать то волнение, которое испытывал Корт.

– Вы узнаете ваше украшение?

– Да, но как… – взгляд девушки метнулся от торжествующего лица ее спутника к искусному изображению старинной броши на портрете. – Как у моей прабабушки могла оказаться такая дорогая вещь?

– Это, мисс Барбур, как раз то, что мы должны попытаться разгадать. Но это еще не все, что я хотел вам показать, – произнес Корт, его глаза сверкали.

Заря занималась над Атлантическим океаном, и розовый утренний свет постепенно проникал в комнату.

Корт привычно щелкнул выключателем, погасив свет над портретом, и, увлекая за собой девушку, стремительно направился в другой конец огромного дома.

Джин обрадовалась, что надела теннисные туфли, иначе ей было бы не угнаться за спутником. Они быстро шли по паркету через анфиладу комнат с высокими потолками. «Как в музее», – подумала девушка.

Корт толкнул тяжелую дверь, и они оказались в кухне, оборудованной по последнему слову техники. Всевозможная посуда и другая кухонная утварь живописно разместилась на полках и крюках.

– Я проголодался, – остановившись посреди кухни, Корт перевел взгляд с плиты на двухкамерный холодильник.

– Вы умеете готовить? – спросила Джин.

– Немного, и только у себя дома, – ответил Корт, – но в чужом доме я не решаюсь браться за это.

– Наверно, у кухарки сегодня выходной, – предположила девушка.

В доме было тихо, только порывы ветра и мерный рокот волн нарушали тишину.

– Наверно, Пит и Кики встанут поздно, – неодобрительно заметил Корт. Раз он сам не спит, то и другим нечего разлеживаться, – было написано на физиономии ван Роя. Не важно, что он не сомкнул глаз всю прошлую ночь. Начался новый день, и Корт был готов бодро встретить его приход. А кухарки, как на зло, не оказалось на кухне в тот самый момент, когда он собирался позавтракать.

– Я могу для вас что-нибудь приготовить, – предложила Джин. Положив сумку с украшениями на стул, она открыла холодильник.

Девушка обнаружила на полке кувшин с апельсиновым соком, коробку какого-то полуфабриката и блюдо, доверху наполненное крупной, спелой клубникой.

– А, – воскликнула Джин, поднося к свету коробку с полуфабрикатом и читая инструкцию, – похоже, это достаточно просто приготовить, – сказала она, протягивая концентрат Корту.

– Вам, конечно, просто, – засмеялся ван Рой. – Вы умеете читать по-английски.

– А вы не умеете?

– Газеты и книги умею, а кулинарные рецепты – нет.

– А какой же ваш родной язык? – удивилась Джин, оглядывая кухню в поисках подходящей кастрюли.

– Родной – голландский. Еще знаю немецкий, французский, итальянский, греческий, – перечислял Корт, загибая длинные пальцы, – говорю по-польски, по-русски, на датском, испанском, немного знаю древнееврейский.

– Наверно, у вас прекрасная память, – одобрительно заметила Джин, выбирая, какую из двух кастрюль использовать для готовки. Девушка понимала, что Корту не хочется готовить на чужой кухне, но она тоже проголодалась, и это ощущение подстегивало ее.

Как раз в тот момент, когда Джин осматривала полки в поисках растительного масла, скрипнула дверь и в кухне появилась полная женщина в светло-сером платье.

– Что вы здесь делаете? – строго обратилась она к Джин.

– Это моя гостья, – Корт встал на защиту девушки, – мы хотим перекусить.

Сквозь толстые стекла очков, увеличивающие ее покрасневшие глаза, кухарка критически оглядела элегантный смокинг Корта ван Роя и, переведя взгляд на девушку, понимающе кивнула.

– Мистер ван Рой, снимите ваш маскарадный костюм, – нотки осуждения звучали в ее голосе, – а я поджарю гренки и приготовлю клубнику. Вы, наверно, собираетесь покататься на яхте? Будьте осторожны, сегодня сильное волнение.

Пожилая женщина посмеивалась про себя, подумав, что нарушила этикет по отношению к гостю, Корту ван Рою.

– Ну что ж, – нерешительно произнес Корт, направляясь к двери. – Подождите, пожалуйста, в гостиной, пока я переоденусь, – обратился он к девушке. – Миссис Гент, наверно, подаст завтрак на веранду. Можете полистать журналы…

Джин последовала за Кортом, прихватив свою сумку.

– Не бойтесь, мне скучно не будет, – успокоила его девушка.

 

3

Чуткий сон Кики ван Рой был нарушен каким-то шумом – то ли шуршанием шин, то ли низким рокотом мотора. Скорее всего, ее разбудил скрип ворот гаража, куда Хосе ставил машину.

Сейчаc Корт, должно быть, поднимается по покрытой ковром лестнице на второй этаж, проходит через холл мимо дверей спальни Кики в комнату для гостей, отведенную ему хозяевами дома.

Кики часто размышляла о том, что могло бы случиться, встреть она голландского кузена Питера раньше, чем его самого. Она знала, что это глупо, нельзя прожить жизнь сначала. Есть вещи, которые не изменишь.

Кики выпила вчера вечером слишком много шампанского. Питер тоже увлекся напитками, и она хотела поехать домой на такси. Но муж настоял на том, чтобы самому вести машину, и она всю дорогу боялась, что они врежутся в какую-нибудь пальму на обочине.

Почему Корт не поднимается наверх? С кем он там разговаривает?

Снизу доносились приглушенные голоса. Вероятно, из кухни. Странно. Миссис Гент еще не должна была прийти. И это не Хосе. Его бас ни с чем не спутаешь. Корту отвечал высокий женский голос. Наверное, привел кого-то.

Каждая вторая из женщин, присутствовавших на субботнем приеме, отдала бы полжизни за то, чтобы Корт ван Рой пригласил ее к себе домой. Его отчужденность возбуждала женское любопытство.

Почему же Корт предпочел всем эту безвкусно вырядившуюся серенькую мышку? Скорее всего, она преследует какую-то свою цель. Наверное, она из тех, кто вертится на всех светских вечеринках, пытаясь найти богатого мужа.

Кики услышала, как хлопнула дверь внизу, и решила, что миссис Гент, должно быть, пришла только сейчас. Значит, Корт действительно пришел не один.

«Черт возьми! – подумала миссис ван Рой, – он провел ночь с какой-то женщиной и привел ее в мой дом! Ничего себе!»

За все то время, что Кики знала Корта, он так никогда не поступал. От его благоразумия можно было умереть. Вот почему Кики чувствовала себя в безопасности, думая порой о кузене своего мужа. Миссис ван Рой была уверена, что, если случайным словом или движением выдаст свое отношение к обаятельному родственнику, Корт никогда не воспользуется ситуацией и не скомпрометирует ее десятилетний союз с Питером.

Питер спал рядом в огромной постели, время от времени всхрапывая. Кики подумала, что муж, пожалуй, вовсе перестал ее замечать, слишком он уверен в ней. Поэтому не было ничего удивительного в том, что ее мысли то и дело возвращались к темноволосому недоступному красавцу Корту ван Рою, особенно во время его редких и таких коротких посещений их дома в Палм-Бич.

Кики прислушалась к шагам: Корт стремительно поднимался по лестнице, в звуке его шагов не чувствовалось усталости. Затем скрипнула дверь комнаты для гостей, и сразу же до Кики донесся шум воды: он принимал душ. Кики представила, как потоки воды струятся по его сильному телу.

Кики резко встала с постели. Внезапно тупая боль запульсировала в висках. Кики нащупала спинку стула перед трюмо и опустилась на мягкое сиденье, боясь взглянуть на себя в зеркало.

Нужно перестать думать о нем! Она замужем за Питером. Без этого брака она – никто.

В доме был еще кто-то, кроме Корта. Она, по крайней мере, должна знать, кого он привел, даже если это та девушка, неизвестно какого происхождения.

«Кофе. Мне нужно выпить чашку кофе», – подумала Кики, прижимая пальцы к вискам.

Минуту спустя миссис ван Рой вышла на веранду проверить приготовления к завтраку. Но вместо кухарки она увидела молодую женщину в свитере и джинсах, сидевшую лицом к морю. Девушка обернулась, и хозяйка дома вздрогнула. Оправдались ее худшие опасения. Это была та самая вчерашняя блондинка. Если не считать вытертых на коленях джинсов и поношенного свитера, что-то еще раздражало Кики в этой девушке. Незнакомка держалась так естественно и спокойно, словно родилась в этом доме.

Джин оказалась лицом к лицу с Кики ван Рой на освещенной утренним светом веранде. Вьющиеся растения и плетеная мебель создавали плавный переход от дикого атлантического побережья за окнами к строгому убранству внутренних комнат дома. Миссис ван Рой смерила Джин высокомерным взглядом.

Но элегантная и величественная хозяйка дома вовсе не испугала девушку. Не важно, что яркий халат и атласные розовые комнатные туфли стоили ее мужу больше, чем Джин могла потратить на весь свой гардероб. Ну и что? Джин ничем не хуже Кики. Кики ван Рой была ненамного старше Джин. Лет на пять, может быть, на семь. Возможно, она вышла замуж за Питера ван Роя сразу после окончания какого-нибудь привилегированного женского колледжа в Новой Англии. Можно многое узнать из «Светской хроники», если научиться читать между строк. У богатых своя проторенная дорога, определяющая всю их жизнь. Мало кто сбивается с этого пути. А если такое случается, то человек становится предметом всеобщего обсуждения.

– Доброе утро, – доброжелательно поздоровалась Джин. Хозяйка ответила весьма неприветливо, и девушке было нетрудно догадаться о том, что думает о ней Кики.

Миссис ван Рой увидела, что стол еще не накрыт и не было никаких признаков приготовлений к завтраку.

– Посмотрю, что делает миссис Гент, – с этими словами Кики важно прошествовала на кухню.

Джин понимала: Кики преследуют мысли о том, что произошло между ней и Кортом. Было приятно сознавать беспочвенность ее подозрений.

Загадочный океан вновь приковал к себе внимание девушки. Она наблюдала, как чайки добывают себе завтрак в мутных волнах прибоя. Это требовало немалых усилий.

Корт был очень привлекательным мужчиной. Джин провела с ним вместе несколько часов и понимала, что произвела на него впечатление. Хотя, конечно, они принадлежат к совершенно разным слоям общества.

«Прабабушка Финней, очевидно, попала в какую-нибудь историю, связанную с человеком из высшего общества», – подумала девушка, проводя рукой по спинке стула.

Каким-то образом эта великолепная брошь поменяла владельцев. От ван Роев она попала к служанке, работавшей в другой семье. Если бы Джин могла сложить обрывки сведений в какой-то логический ряд, может быть, ей удалось бы опровергнуть подозрение, которое она читала в выразительных глазах Корта.

Джин постаралась вспомнить все, что она знала о молодости прабабушки. В феврале 1925 года семнадцатилетней девушкой она вполне могла находиться в Палм-Бич. Дома рассказывали, что семья нефтяного магната Макклиллана, в которой служила Делия Бейкер, в собственном железнодорожном вагоне отправлялась зимой во Флориду, а летом – в штат Мэн. Джин часто слышала историю о том, как нескольких особо преданных слуг хозяева брали с собой, главным образом, чтобы обслуживать миссис Макклиллан и ее дочь. Не исключено, что жена мистера Макклиллана, Беатриса и их дочь Элен, молодая девушка на выданье, каким-то образом причастны к истории с брошью.

«Если бы эти стены могли говорить», – подумала Джин, обведя глазами веранду.

Может быть, они поведали бы подлинную историю ее прабабушки и отвели бы подозрения от нее самой.

Джин не допускала мысли о каком-то нечестном поступке своей прабабушки. Девушка всегда гордилась своими предками. К ним можно было с полной уверенностью отнести слова: «бедные, но честные». Это было чем-то вроде негласного семейного девиза, символизирующего упорный труд и порядочность. Немыслимо, чтобы прабабушка Финней украла – могла украсть – эту драгоценную брошь.

Еще из семейных преданий Джин запомнилось, что Делия Бейкер летом 1925 года вышла замуж за Тома Финнея. Она оставила дом Макклилланов и работала вместе с мужем на одной большой ферме в соседнем округе. Несколько лет спустя Том открыл мастерскую по ремонту автомобилей, и Делия больше не служила в чужих домах, она занялась домом и детьми.

Когда Том Финней умер, Делии пришлось наниматься сиделкой к старым женщинам. Кажется, это была хорошо оплачиваемая работа, и без сомнения, самые уважаемые семьи в городе не приглашали бы миссис Финней, если бы не ее безукоризненная репутация.

Шум за спиной девушки прервал ее напряженные размышления. Миссис Гент с чопорным видом вкатила на веранду сервировочный столик и принялась накрывать завтрак. По мрачному выражению ее морщинистого лица Джин догадалась, что кухарка не в духе. Наверно, Кики недостаточно дипломатично выразила неудовольствие по поводу задержки с завтраком.

Девушка приветливо улыбнулась, старая служанка кивнула ей в ответ.

Когда миссис Гент вернулась на кухню, Джин задумалась. Интересно, сколько лет кухарке? Ей наверняка не меньше семидесяти. И ей приходится вставать так рано в воскресенье, чтобы готовить завтрак для такой неблагодарной особы, как Кики ван Рой. Не удивительно, что у миссис Гент плохое настроение.

Кики с воскресной газетой в руках появилась на веранде одновременно со служанкой, поставившей кофейник на буфет между кувшином с апельсиновым соком и буйно цветущей азалией.

Налив себе кофе, Кики устроилась в одном из белых плетеных кресел у стола и, демонстративно игнорируя Джин, продолжала листать газету.

Девушку позабавило, что Кики внимательно изучала светские новости. Джин читала эту страницу, только если Дениза обращала ее внимание на какую-нибудь статью.

– Доброе утро, Кики, – Корт в белых брюках и темно-синей трикотажной рубашке неожиданно появился на веранде. В руке он держал белый вязаный джемпер, по сравнению с которым загорелая кожа казалась еще темнее.

«Как он красив», – подумала Джин, украдкой подметив еще влажные от утреннего душа волосы.

Корт удивился, увидев Кики, поднявшуюся так рано, и представил девушку:

– Ты, конечно, помнишь Джин, вы встречались вчера на благотворительном балу.

Кики изобразила вежливую улыбку. Можно было подумать, что дамы оживленно беседовали, а Корт своим приходом прервал их разговор.

– Ну хорошо, – вздохнул он, стараясь не показать, что видит Кики насквозь. Он взял две пустые чашки и налил кофе. Поставив чашки на стол, предупредительно отодвинул стул и пригласил Джин к столу.

Девушка не могла припомнить, когда в последний раз мужчина был так внимателен к ней. Такое отношение наверняка смутило бы Джин, если бы ее не забавляла враждебность Кики.

– Могу ли я взять яхту на утро? – спросил Корт, расстилая на коленях белую крахмальную салфетку.

– Ради бога, – раздраженно ответила Кики, шелестя газетой. – Питу она не понадобится раньше полудня, а может быть, и совсем не будет нужна. Мы вернулись вчера в два часа, и он еще спит.

– Ну тогда мы воспользуемся случаем, – Корт бросил взгляд на Джин. – Вы когда-нибудь катались на яхте?

Девушка отрицательно покачала головой, вероятно, еще более роняя себя в глазах Кики. Но Джин не собиралась никого обманывать.

– Это ни на что не похоже, – воодушевленно объяснял Корт, – кругом вода, никто не наблюдает за тобой, не слышит, что ты говоришь. Я думаю, это единственное место, где можно укрыться от постороннего глаза.

Скрытый намек Корта был истолкован Кики явно неправильно. Она поджала губы и уткнулась в газету, спрятав лицо.

К счастью, в этот момент миссис Гент внесла гренки с клубникой.

Кики отложила чтение и сосредоточенно принялась за еду, украдкой бросая на Джин злые взгляды.

Корт заметил эту одностороннюю войну, он понимающе улыбнулся, и тонкие морщинки собрались вокруг его золотисто-серых глаз.

– Может, мы пробудем в море несколько часов, – в спокойном голосе Корта слышались вопросительные нотки.

– Чудесно, – ответила девушка, и Корта ее ответ вполне удовлетворил. Он мельком взглянул на Кики, сгоравшую на медленном огне.

«Так вот какие у них отношения», – подумала Джин, ребром вилки отламывая кусочек гренки.

Корт отлично чувствовал все оттенки снобизма, присущего Кики. Он казался миролюбивым собеседником, хотя и не лишенным чувства юмора.

Перед прогулкой на яхте Корт провел Джин в библиотеку. На полках, поднимавшихся вдоль стен до самого потолка, он отыскал альбом с фотографиями.

– Сейчас вы увидите второе украшение, – Корт открыл альбом сразу на нужной странице. – Это мать Руты ван Рой, которой принадлежала бриллиантовая брошь.

Джин с удивлением провела пальцем по фотографии. Платье изображенной на ней женщины украшала серебряная брошь в виде розы.

– Господи, – воскликнула девушка и подсела к столу, рассматривая альбом. – Как к моей прабабушке могло все это попасть?

Корт пожал плечами.

– Вы еще что-нибудь узнаете? – спросил он, имея в виду другие украшения на фотопортрете.

Джин внимательно всматривалась в фотографию сквозь лупу.

– Нет, – вздохнула она, – наверно, это были очень красивые вещи, но я их никогда раньше не видела.

– Ну что ж, ладно, – Корт сел рядом с Джин, сложив руки на столе перед собой, и опустил на них подбородок. Несколько мгновений он задумчиво смотрел на девушку.

Джин с трудом оторвала взгляд от своего собеседника и вернулась к альбому. Она пересмотрела все фотографии до конца и вновь отрыла первую страницу.

Бородатый мужчина с пышными усами сурово смотрел на нее со старой фотографии. Широкую ленту, пересекавшую его мундир устаревшего покроя, украшали медали. Парный портрет на соседней странице изображал седовласую женщину с короной на голове. К муаровой ленте поверх ее роскошного платья тоже были прикреплены какие-то украшения, что-то наподобие медалей.

Джин растерялась, отгоняя внезапную догадку. Она продолжала перелистывать страницы альбома, не позволяя мысли оформиться до конца.

– Впечатляет, – произнесла она наконец, оторвав глаза от альбома.

Озорные искорки промелькнули в глазах Корта.

– С тех пор, как были сделаны эти снимки, кое-что изменилось, – наклонившись к девушке, сказал он. И вдруг, став неожиданно серьезным, опять вернулся к их общей загадке. – Не понимаю, как все эти вещи могли оказаться у вас, но сейчас вы их законная владелица. Вас никто не может обвинить в краже, которая произошла задолго до вашего рождения. Правда, я сомневаюсь, что здесь можно говорить о краже.

– Спасибо, – ответила Джин, аккуратно закрывая старый альбом. Ей всегда нравилось рассматривать старые снимки, даже если это были фотографии незнакомых людей.

Корт не спеша подошел к камину. Проведя рукой вдоль рамы висевшего над камином пейзажа, он отрицательно покачал головой и перешел к соседнему полотну – небольшому портрету голландской работы. Отодвинув край рамы, Корт торжествующе улыбнулся:

– Сейф, – объяснил он. – Давайте сумочку, Джин. Мы должны спрятать драгоценности на время прогулки. Это надежное место.

Удивленно посмотрев на ван Роя, девушка протянула ему украшения.

– Наверно, так будет лучше, – согласилась она.

Джин поразило, как Корт открыл замурованный в стене сейф, прислушиваясь к пощелкиванию цифрового замка.

– Не знаю, можно ли вам доверять, – пошутила девушка, с трудом сдерживая смех.

– Сейф открывается слишком легко. Скажу Питеру, чтобы он придумал что-нибудь понадежнее.

Закрыв сейф с украшениями девушки, Корт вернул картину на прежнее место и вытер раму носовым платком.

– Надеюсь, миссис Гент уже приготовила нам провизию для пикника.

Трепет охватил Джин, когда она ступила на палубу «Фиесты» – яхты ван Роя. Она давно уже не испытывала ничего подобного.

– Мне вспомнилась старая ирландская молитва, которая заканчивается такими словами: «Море так огромно, а моя лодка так мала!»

– Море нужно уважать, – согласился Корт, показывая девушке, куда поставить корзинку с припасами.

– Предупреждаю вас, я ничего не понимаю в парусах, – напомнила Джин, завязывая волосы яркой косынкой, которую она предусмотрительно прихватила с собой.

– Делайте только то, что я скажу, – обернувшись, крикнул Корт, но из-за ветра его почти не было слышно.

– Как раз этого я и боюсь, – засмеялась девушка.

– Сейчас мы заведем мотор, – объяснил ван Рой, – и побыстрее отойдем от берега. Мы ведь выходим в море, чтобы поговорить без свидетелей, а совсем не для того, чтобы вы брали у меня уроки управления парусными судами.

– Я рада, что вы это понимаете, – весело ответила Джин, наблюдая, как легко и красиво Корт двигается по яхте.

Он надел джемпер, и девушка залюбовалась его мускулистой фигурой. Белый трикотаж красиво облегал широкие плечи и подчеркивал узкую талию.

В глазах Корта промелькнула улыбка, и он, отвязав яхту, отчалил от пристани. Он все делал сам, справедливо считая девушку бесполезным пассажиром.

На самом деле Джин была не против научиться ставить парус и держать направление с помощью руля. Было занятно наблюдать за точными и уверенными движениями Корта. И все-таки гораздо интереснее испытать все самой, набивая синяки и шишки, чем смотреть, как это делают другие.

Сверкающая белизной яхта плавно развернулась и, поймав парусами ветер, взяла курс в открытое море.

Сидя на обитой кожей крышке рундука неподалеку от руля, Джин любовалась Кортом. Как уверенно он держит штурвал! Наконец ван Рой привел яхту к ветру и поспешил убрать паруса. Яхта остановилась, покачиваясь на невысоких волнах. Берег едва виднелся вдали.

– Вам нравится управлять яхтой? – спросила Джин.

Корт пристально всматривался в линию горизонта.

– Да, – ответил он, улыбаясь. – Каждый год я стараюсь приехать, когда Питер здесь. Мы с ним ходим на яхте, вспоминая детские годы. Порой в такие минуты кажется, что опять вернулась юность.

– Вы жили вместе, когда были детьми? – Джин любовалась игрой света, причудливо отражавшегося от поверхности воды.

– Когда мы были подростками. Чтобы вам все было понятно, я расскажу немного о семействе ван Роев, – объяснял Корт, возвращаясь к рулю и слегка разворачивая яхту. – Питер из той части семьи, которая попала в Штаты во время Второй мировой войны. Наша семья пережила войну в Англии. Когда мы стали постарше, нас послали в одну подготовительную военно-морскую школу в штате Коннектикут, потому что мой отец был назначен на хлопотный и не очень привлекательный пост в нидерландском министерстве иностранных дел. В школе мне очень нравилось иметь такого друга и родственника, как Питер.

– Так вот почему вы хорошо говорите по-английски, – заключила Джин.

– Питер обучил меня слэнгу, как родному языку, – ответил Корт, и глаза его светились от счастливых воспоминаний юности. – К сожалению, он хорошо знал голландский и переводил мне английские тексты, поэтому я не научился как следует читать. Газеты и письма не представляют для меня особых трудностей, но за английский роман я бы не взялся.

– Потом вы оба пошли во флот?

Корт отрицательно покачал головой:

– По условиям нашей школы этого не требовалось. Питер поступил в Гарвард, а я уехал в Голландию. Но когда отца направили в Испанию, я выбрал университет в Париже.

– Сорбонну? – оживилась Джин. – Что вы изучали?

Губы Корта изогнулись в лукавой улыбке, он подсел на рундук рядом с девушкой.

– Французских женщин, – ответил он игриво, но тут же перешел на серьезный тон. – Нет, я учился всему, что видел вокруг. Но интересы старинного рода, к которому я принадлежу, привели меня к тому, чем я занимаюсь сейчас. Из поколения в поколение мы коллекционировали живопись и ювелирные украшения. Одно нанизывалось на другое, и меня пригласили в Интерпол экспертом по произведениям искусства и драгоценностям.

– Это увлечение или… работа? – поинтересовалась Джин.

– Немного то, немного другое, – ответил Корт, окидывая долгим взглядом морской простор. – Теперь мы можем поговорить, – он сидел рядом с девушкой, опираясь на переборку, и поглядывал на Джин, щурясь от солнечного света. – Прежде всего должен вам сказать, что так хранить драгоценности нельзя. Украшения грязные, поцарапанные друг об друга. Так не годится, – ван Рой укоризненно покачал головой.

– Что же делать, – Джин приняла его критические замечания близко к сердцу, – меня никто не учил…

– Это все в прошлом, теперь не имеет значения. Вы можете просто купить для украшений шкатулку с бархатной подкладкой и арендовать сейф в банке для самых ценных вещей. Но скажите мне, как по-вашему эти розы достались вашей прабабушке?

– Розы? – удивилась Джин.

– Это я так называю ваши украшения, – объяснил Корт, пожав плечами, – Серебряная роза – это очевидно, но золотая оправа бриллианта тоже выполнена в виде розы.

Джин согласно кивнула, его романтическая фантазия каким-то образом тронула ее.

– Мне кажется, брошь с бриллиантом больше похожа на тюльпан, – улыбнулась девушка, – и ее нельзя носить правильно, цветком вверх, как обычно растут тюльпаны. Поверьте, я пыталась это сделать много раз.

– Это потому, что ювелир задумал и сделал украшение, чтобы брошь надевали именно так, как вы прикололи ее вчера вечером, цветком вниз, – уточнил Корт, – это связано с очаровательной легендой. Видите ли, до того, как были выведены современные сорта, розы очень быстро увядали, лишь только их срезали с куста. Говорили, что розы меркли и склоняли головы перед их владелицами. Поэтому даже такой изумительный бриллиант, как камень ван Роя, меркнет в сравнении с… вами, его хозяйкой.

Джин засмеялась неожиданному комплименту.

– Честное слово, в вас есть нечто ирландское!

Внезапно Корт залился заразительным смехом, и этот теплый, веселый смех словно объединил Джин и ван Роя, им стало вдруг легко друг с другом.

– А теперь расскажите мне о вашей прабабушке, – серьезно попросил Корт.

– Прабабушка Финней вполне могла быть в Палм-Бич в феврале 1925 года, – вздохнула Джин, – но я же не могу вернуться в то время, чтобы узнать, что тогда случилось.

– Но, может быть, кто-нибудь из вашей семьи расскажет вам об этом, – предположил Корт, закидывая руку за спину девушки.

– Думаю, уже некому, – грустно ответила она. – Мама умерла пять лет назад, и она ничего не знала. Моя бабушка Грант любила рассказывать мне всякие истории, но я их не помню. Некоторые были очень необычными, по крайней мере, мне так казалось. Именно она разрешала мне играть с бриллиантовой брошью.

– И что она о ней говорила? – нетерпеливо поинтересовался Корт.

Девушке мучительно захотелось восстановить в памяти хоть что-нибудь из рассказов бабушки.

– Я постараюсь вспомнить, – пообещала Джин и, поразмыслив минуту, отрицательно покачала головой.

– А насчет других украшений, например, серебряного колье с маленьким бриллиантом?

– Колье – подарок дедушки по случаю помолвки, – ответила девушка, радуясь, что знает ответ по крайней мере на один вопрос. – Это со стороны отца. Они поженились в конце двадцатых годов.

Корт удивленно поднял брови.

– В то время бриллианты как раз упали в цене, – задумчиво произнес он.

– У меня еще есть браслет к этому колье, но он остался дома, у него неисправен замок. Наверно, теперь его носит моя мачеха.

– Может быть, вам стоит поехать домой, – предположил Корт, – кто-нибудь в вашем городе может знать эту историю…

– Нет, я не хочу домой, – с грустной улыбкой ответила девушка.

Сейчас январь. Помилуй Бог! Там вьюги снег метут, Трещит мороз. От всех тревог Я здесь нашел приют.

– А где вы живете? – поинтересовался Корт.

– В Пенсильвании, в Ойл-Сити.

– Где это?

Джин тяжело вздохнула.

– Я покажу вам на карте, когда вернемся на берег. Как бы то ни было, я не собираюсь мчаться туда немедленно, когда там такой холод.

Корт умолк, всматриваясь в морскую даль.

– Джин, дорогая, там в каюте есть бинокль. Пожалуйста, принесите его мне.

– Конечно, – согласилась девушка, не находя ничего странного в такой просьбе, но когда она вернулась, Корт надел ремешок с биноклем ей на шею.

– Зачем вы просили принести вам бинокль, если…

– Вы видите катер на горизонте?

– Кажется, – Джин подстроила бинокль по своему зрению. – О, он очень сильный.

– Не упускайте катер из виду, прошу вас.

Корт перебрался к рундуку, и девушке стало интересно, что он делает. На минуту оторвавшись от бинокля, Джин увидела, что ван Рой проверяет, заряжен ли пистолет.

– О, Господи! Корт, – воскликнула девушка, – что…

– Это на всякий случай, – спокойно ответил ван Рой, засунув пистолет за пояс сзади и одергивая джемпер. – Вы не видите название катера?

– Я могу прочитать… «Тайфун».

– Понятно. Джин, то, о чем я сейчас попрошу, вероятно, удивит вас, но вооружитесь терпением, не спорьте со мной и постарайтесь, чтобы все выглядело правдоподобно…

С этими словами, отводя бинокль, Корт обнял девушку и, наклонившись, поцеловал ее в губы. Его прикосновение было очень легким.

– Правдоподобно, – повторил он, и голос его звучал приглушенно, с хрипотцой, словно кто-то здесь, среди моря, мог подслушать их.

Джин не могла понять загадочной причины этого поцелуя, но было не трудно и довольно приятно провести рукой по мягкому джемперу, облегавшему мускулистые плечи Корта, погрузить пальцы в шелк черных волос на его затылке. Корт повернулся спиной к приближающемуся катеру.

«Тайфун» мчался, покачиваясь на волнах, и Джин покрепче обняла ван Роя за талию. Яхта слегка наклонилась, у девушки закружилась голова, и она напрочь забыла, что только играет роль влюбленной.

Вздохнув, Корт отпустил Джин и повернулся так, чтобы незаметно взглянуть на катер.

– Думаете, они наблюдают за нами? – спросила она, не отрывая взгляда от золотисто-серых глаз своего спутника. Синяк под его левым глазом слегка побледнел.

– Без сомнения, – ответил Корт. – Я предполагаю, что мои противники знают яхту Питера и знают, что я выхожу на ней в море при любой возможности. Надеюсь только, что у них нет подслушивающей аппаратуры на борту. А теперь, дорогая моя, давайте-ка спустимся в каюту, я не могу подвергать вас опасности.

Джин не могла понять, какая опасность угрожает ей на этой яхте.

«Там есть кровать», – подумала она, но тут же отогнала внезапно возникшее подозрение.

Пока они прятались в каюте, Корт снял с девушки бинокль и сквозь зашторенный иллюминатор пристально всматривался в морскую гладь на горизонте.

– Ну что? – нервно спросила Джин.

– Они уходят, – с облегчением в голосе ответил Корт, – берут курс на юг. Подождем, пока они окажутся вне пределов слышимости, и тогда повернем на север, к берегу.

– Почему?

– Просто я не уверен, что они не появятся с другой стороны, развернувшись в море.

– Кто, Корт? Пожалуйста, объясните мне, я ничего не понимаю.

Ван Рой оторвался от бинокля и дотронулся до синяка под левым глазом.

– Тот, кто не любит меня по профессиональным соображениям, – ответил детектив.

– Похититель драгоценностей? А, человек с благотворительного бала, Депеска, – догадалась девушка.

– Вы очень сообразительны и наблюдательны, – похвалил ее Корт.

Убрав бинокль в футляр, он повесил его на крюк.

– У нас много работы, Джин, – сказал Корт, перепрыгивая через две ступеньки и, оказавшись на палубе, направился к рулю.

Заревел мотор. Яхта описала большую дугу и повернула к берегу.

Джин наблюдала за напряженным лицом Корта, внимательно следившего, нет ли за ними погони. Может, кого-то они и убедили любовной сценой, разыгранной на палубе, но только не ее. Его поцелуй был лишь частью какого-то плана. Он использовал свое обаяние, когда это было ему нужно.

Джин задумалась. Почему ей так хотелось поверить в расположение к ней Корта, которого он, вероятно, не испытывал?

На самом деле Джин не очень понравилось на яхте. Вода бездонна и неприветлива, сильный ветер, угроза со стороны обитателей морских глубин. Да, тут не о чем рассказать Денизе по возвращении домой. Богатые развлекаются, плавая на яхтах, на катерах, а ей, Джин, приятнее собирать ракушки и перья чаек на берегу и отыскивать красивые камешки в волнах прибоя.

Когда яхта уже приближалась к берегу, Джин воспользовалась случаем, чтобы развеять сомнения, мучившие ее со вчерашней ночи.

– Можно мне спросить вас об одной вещи?

– Конечно, – ответил Корт, глядя прямо перед собой по курсу.

– Я совершила оплошность, пригласив шофера подняться и предложив ему кофе?

– Почему вы так решили?

– Дениза сказала мне…

– Гостеприимность не может быть оплошностью, – уверил девушку Корт, бросив короткий взгляд в ее сторону. – В обычное время он мог бы остаться в машине, но прошлой ночью это было небезопасно. Мне нужно было, чтобы он был рядом, и ваше приглашение выручило нас обоих. И я хочу вас за это поблагодарить.

– Он тоже из Интерпола?

– Что-то в этом роде.

– Что это означает?

– Хосе работает на меня, но Интерполу известно, что он помогает мне в случае необходимости во всех делах.

– Значит он не просто слуга, шофер или камердинер?

– Нет, он, скорее, телохранитель.

Внимательно посмотрев на Корта, девушка спросила, понизив голос:

– Он вооружен?

Корт кивнул.

Сосредоточившись на управлении яхтой, Корт молча выполнял все необходимое, заводя «Фиесту» на стоянку.

Что касается Джин, то завершившаяся экскурсия разочаровала ее. Сначала лекция, потом сцена с поцелуем, теперь это отчужденное, холодное молчание. Да, определенно нечем будет развлечь Денизу.

Будучи джентльменом, Корт предложил девушке руку и помог ей сойти на причал.

Казалось, он удивился, увидев кузена, загоравшего в шезлонге около бассейна.

– Почему вы так быстро вернулись? – спросил Питер ван Рой, отрываясь от финансовых новостей в газете, которую внимательно изучал под сенью увитой плющом декоративной решетки.

– Чтобы не попасть в ловушку, – ворчливо ответил Корт.

– Друзья, с которыми ты имел счастье встречаться на прошлой неделе? – помрачнев, спросил Питер. – Да… А это кто? – кивнул он в сторону девушки.

– Джин. Мы познакомились вчера в казино.

– Да, да, – ответил Питер, пытаясь скрыть любопытство. Отреагировав на появление Джин, Питер приподнялся и протянул ей руку.

Джин вовсе не хотелось здороваться с ним за руку, однако она ответила на приветствие, и его пожатие показалось удивительно бесчувственным и равнодушным.

Корт пододвинул девушке один из дорогих плетеных стульев, она села, стараясь казаться беззаботной.

– Питер, что ты помнишь о «розах» ван Роев? – спросил Корт, усаживаясь рядом с Джин.

– Ни о чем меня сейчас не спрашивай! – взмолился Питер, закрывая глаза. – Меня так развезло на солнышке, что думать я не в состоянии, могу только читать.

Кривая усмешка вдруг заиграла на губах Корта, при этом правый уголок рта приподнялся чуть выше левого.

– Ну, раз так, могу я взять твой самолет?

– Сейчас? Сегодня?!

– Да.

– Куда ты собираешься лететь? – изумленно спросил Питер, пряча газету между двумя горшками герани, чтобы ее не унесло ветром.

Корт вопросительно посмотрел на Джин. – Пенсильвания? – предположила девушка.

– Филадельфия? Гаррисберг? – спросил Питер.

– Ближайший аэропорт – Франклин, в западной части штата, – неожиданно заметила Джин.

Питер удивленно взглянул на девушку, будто слышал об этом впервые или никогда не задумывался на эту тему.

– Возьми справочник в гостиной и посмотри, может ли реактивный самолет приземлиться в таком маленьком аэропорту, – предупредил Питер, запахивая махровый халат, – а заправишься где-нибудь еще.

Задумчиво посмотрев в небо, Корт взглянул на часы.

– Час на сборы, три часа полета. Мы должны быть там до темноты.

– Быть где?

– Там, откуда вы родом, – объяснил девушке Корт, словно несмышленому ребенку.

– Ойл-Сити? – уточнила Джин и отрицательно покачала головой. – Нет. Вам там зимой не понравится. Там холодно, снег. С тех пор, как я живу во Флориде, я поняла, что на снег лучше смотреть по телевизору.

– Погода, – озабоченность отразилась на лице младшего ван Роя, он встал и направился к дому.

Широким шагом, даже не бросив извинения через плечо, Корт вошел внутрь. Даже если Питер и был шокирован нарушением приличий, он не подал виду.

Несколько минут спустя Корт вернулся с еще более озабоченным видом, чем раньше.

– Я звонил в службу погоды, они говорят, что там ожидается прохождение холодного фронта с метелями и штормовым ветром. Лететь не советуют. Аэропорт, скорее всего, будет закрыт до завтра.

Джин откинулась в кресле и почувствовала, как отступает напряжение, сковывавшее ее с того момента, как Корт предложил лететь в Пенсильванию.

– Но почему лететь нужно именно сейчас? – отважилась спросить девушка.

– В самом деле, почему сейчас, – мрачно усмехнулся Корт, нахохлившись и усаживаясь в шезлонг. – Между прочим, Питер, у тебя ужасающе устаревший сейф. Я открыл его за сорок секунд. Ты должен что-то предпринять, так нельзя.

Питер сердито взглянул на кузена.

– Ну, если ты так считаешь, – бросил он, поднявшись, и, схватив влажное полотенце со спинки шезлонга, шлепнул им брата по руке. Корт поймал другой конец полотенца.

Дружеская искорка проскочила между кузенами, и Питер, смеясь, ушел в дом. Но улыбка моментально исчезла с лица Корта, и он продолжал решать захватившую его задачу.

 

4

Устроившись за столом во внутреннем дворике, Корт всматривался в океанский простор, постукивая пальцами по стакану из небьющегося стекла. Он сидел так уже довольно долго, не замечая ни яркого солнечного света, ни ветра, игравшего темными прядями волос вокруг его волевого, красивого лица.

Неожиданно Корт потянулся к корзине с завтраком для пикника, которую, прихватив с яхты, поставил на каменные плиты внутреннего дворика и, решительно встав, протянул руку Джин.

– Жаль, если пропадет все, что миссис Гент приготовила, – сказал Корт, за руку поднимая девушку с кресла и улыбаясь. – Где бы нам все это съесть?

Джин осмотрелась, но не увидела подходящего места для ланча. А Корт, словно ветер подгонял его в спину, пересек большую лужайку, удаляясь от столиков, расставленных во внутреннем дворике, миновал аллею, ведущую к теннисному корту, и направился прямо к воде. Джин следовала за ван Роем, любуясь его свободной походкой. Казалось, все тревоги и заботы вдруг оставили его.

Они расположились на бетонном волнорезе, установив рядом корзину с тщательно упакованными съестными припасами. Внизу, под ногами, волны набегали одна за другой, и, разбившись о камни, с плеском откатывались обратно.

– Миссис Гент умеет готовить провизию для пикника, – заметил Корт, доставая из корзины аккуратно завернутые в фольгу лакомства. Разделив содержимое корзины между ними, он отставил ее на траву неподалеку. – Главное, никаких сэндвичей с куриным салатом, которые она делает для Питера и Кики.

Миссис Гент приготовила им рогалики, сыр, ломтики остро пахнущей колбасы. Джин такую колбасу раньше не пробовала, аромат показался ей резким и непривычным.

Корт уложил сыр и колбасу поверх рогалика и с наслаждением принялся за еду. Казалось, каждый укус доставляет ему огромное удовольствие. Это выглядело так аппетитно, что Джин последовала его примеру.

– Дома в Ойл-Сити есть место, где устраивают пикники, – вспомнила девушка, – там много столов, игральных автоматов и площадок для игр по всему парку. Я нигде не видела ничего похожего.

– А знаете, так питаются, путешествуя по Европе, – объяснил Корт, – рогалики и кофе в уличном кафе на завтрак, ланч на природе, обед в ближайшем ресторане вечером. Вы были в Европе?

Джин отрицательно покачала головой.

– У меня было довольно трудное время. Приходится платить за квартиру, остальное почти все уходит на еду. Поэтому для путешествия по Европе денег нет.

– Вы можете продать одно из ваших украшений.

– Конечно! – воскликнула Джин. – Это неплохая идея.

– Послушайте, вы можете продать… кольцо с опалом. Тогда хватит денег на самолет. Я мог бы показать вам Францию. За неделю, а может быть, за две. Вы сможете остановиться у меня. Это ничего не будет вам стоить, кроме билетов на самолет.

Девушка засмеялась.

– Теперь вы рассказываете мне сказки. Я хоть и из маленького городка, но все же не из лесу.

– Тут есть над чем подумать, Джин, – настаивал Корт, наклоняясь к корзинке в поисках чего-нибудь съестного, – вы очень богатая женщина. Вы должны подумать, как получать удовольствие от принадлежащих вам денег.

В корзине обнаружилось еще несколько больших спелых яблок, золотистые персики и виноград. Джин и ван Рой быстро справились с фруктами.

Девушка крошила остатки рогалика и бросала кружившим над морем чайкам, пока Корт, засмеявшись, не смахнул все крошки с ее ладони в свою. Он подбросил их над водой, и они разлетелись в разные стороны финальным фейерверком.

Аккуратно сложив пакеты и салфетки, Корт закрыл корзину.

– А вино? – удивилась Джин.

– На яхте есть бар, – встрепенулся Корт, – я могу принести.

Ван Рой уже собрался подняться, но девушка жестом остановила его.

– Вчера вечером я выпила более чем достаточно, – засмеялась Джин, укоризненно покачав головой. Ветер шевелил ее легкие волосы.

– Я тоже, – нежно прошептал Корт, прикоснувшись к белокурым прядям, выбившимся из ее прически и, обернув шелковистую прядь вокруг указательного пальца, приложил волосы к губам, не сводя глаз с девушки.

Джин рассмешил этот жест – жест соблазнителя. Она не была готова к тому потоку эмоций, который грозил настигнуть ее. Раньше ей не приходилось так тесно общаться с европейцем. И, кроме того, она не встречала в своей жизни ни одного мужчины, который по богатству мог сравниться с Кортом. Да, вчера ночью, в их квартирке, он наверняка чувствовал себя не в своей тарелке.

Тревога, охватившая девушку, не имела никакого отношения к различию в их социальном положении. Это чувство было гораздо глубже, более личное и совсем простое.

– Корт, – вздохнула девушка.

– Я люблю слушать твой голос, – сказал он, улыбаясь одними глазами, и, отпустив белокурую прядь, позволил ветру подхватить ее со своей ладони.

– Я вас не понимаю…

– Не думал, что знаю английский так плохо, – грустно заметил Корт, – что не смогу объяснить простую вещь.

– Я не это имела в виду.

– Что тут понимать! Когда мужчина встречает женщину, которую… – Корт оборвал фразу на середине и задумался, глядя на море. – Английский – трудный язык для признания в любви, а изучать иностранные языки в Америке не желают.

– Нет, это не так, – возразила Джин, – но не у всех же такие способности, как у вас. В школе я изучала латынь, немецкий – в колледже, но ни тот, ни другой язык не в состоянии помочь мне в эту минуту. И как это странно, что мы все-таки встретились!

– Мы провели вместе ночь, – игриво заметил ван Рой.

– Корт, – рассердилась девушка.

– Понимаю, понимаю, – отозвался тот, – поверь мне, я происхожу из семьи со строгими моральными устоями. Но я даже не предполагал, что у американок… такие высокие стандарты.

– Может быть, в вашем кругу все иначе, – съязвила Джин и тут же пожалела о своих словах.

– Ты говоришь о Кики? – Корт устроился поудобнее, приняв позу лотоса.

– Да.

– Она несчастлива, – пожал плечами Корт, – но я в этом не виноват. Я бы никогда не пошел на то, чтобы вносить раздор в свою собственную семью, и не имеет значения, что я при этом чувствую. Ты понимаешь меня?

Джин кивнула.

– Но люди сплетничают о тебе и о Кики, и я ощущаю ее неприязнь.

– Не думай об этом.

– И потом я так мало значу для тебя. Хорошенькое личико, случайная встреча на балу… Женщина с красивой безделушкой, которая заинтересовала тебя… не больше.

– Как ты можешь так говорить? – Корт резко повернулся к девушке и положил руку ей на плечо. – Честное слово, я не знаю, когда ты вошла в мою жизнь. Где ты вошла в мою жизнь, – поправился ван Рой, – но ты должна…

– Что я должна? – Джин удивленно подняла брови. – Тебе нравится отдавать приказы, Корт, но я не люблю их выполнять. И я не понимаю, что ты делаешь, действительно ли ты тот, за кого себя выдаешь, или мошенник с правдоподобной легендой. Я испытываю неловкость в присутствии твоего кузена и его жены, и если действительно существует веская причина, по которой мне необходимо оставаться здесь, лучше бы ты объяснил мне поподробнее. Иначе я уйду.

Корт поднялся на ноги и подошел к девушке сзади. Прежде чем она осознала, что произошло, он принялся покрывать поцелуями ее шею, щеку, висок…

Напряженная сдержанность его движений, таких медленных, таких осторожных, таких завораживающих, заставила Джин забыть о своей непреклонности.

– Американские женщины всегда так спешат, – пожаловался Корт, – они не ценят ухаживание как искусство. Им нужно быстрое наслаждение и удачный официальный брак. Почему вы не можете положиться на судьбу и отдаться ее власти даже в такой момент?

– Не можешь ли ты говорить обо мне в единственном числе? – обиделась Джин. – Я не похожа на…

– На Кики? Ладно, тогда я должен узнать тебя поближе, чтобы понять, так ли это. Действительно, ты не похожа на тех богатых бездельниц, которых я встречаю здесь, потому что не знаешь себе цены. Мне это нравится. У тебя есть характер и… Как это будет по-английски? Воображение! Мне это импонирует.

Дрожь пробежала по телу девушки, хотя толстый ирландский свитер надежно защищал ее от порывистого атлантического ветра. Ее щеки пылали, но не от полуденного солнца.

Подтянув колени и обхватив их руками, она задумалась. Почему она заняла такую оборонительную позицию? Одна часть ее существа принадлежит Корту, другая – нет. Так наблюдают за змеей, восхищаясь ее красотой и страшась смертельного яда, застыв, не имея сил сдвинуться с места.

– Твои глаза зажгли огонь в моей душе, – тихо произнес Корт. – Когда ты смотришь на меня, я забываю обо всем, и я счастлив.

Джин, задумалась, что ответить Корту. На лужайке послышались шаги.

– Сэр, мисс Барбур к телефону, – издали прокричала горничная.

– Кто знает, что я здесь? – удивилась Джин, поднимаясь.

– Твоя подруга. Я оставил ей телефон.

Корт взял корзину, и они поспешили к дому.

– Не исключено, что Дениза в опасности, – прошептал Корт, подталкивая Джин к телефону на веранде.

– Дениза, что случилось? – тревожно воскликнула Джин, а Корт, обхватив ее запястье, слегка отодвинул трубку от уха девушки, чтобы слышать весь разговор.

– У тебя все в порядке? – спросила Джин, хватаясь за последнюю соломинку в надежде, что ничего страшного не произошло.

– Я внизу, в магазине, – ответила Дениза, – я вызвала полицию, но они еще не приехали.

– Оставайся там, мы сейчас приедем, – Джин обернулась к Корту, отдававшему распоряжения горничной по поводу машины.

– Проклятье, – пробормотал он, беря Джин за руку. – Как тебе показалось, она в безопасности?

– Да, – уверила Джин, – Дениза гораздо спокойнее меня, практичнее, умнее, у нее сильный характер. Она хорошо ориентируется в самых сложных ситуациях.

Когда автомобиль Корта подъехал к магазину Фримэна, там уже стояли две полицейские машины одинаковой марки. Корт обратил внимание на конфигурацию антенны на одном из «седанов» и остался доволен увиденным.

Дениза сидела за столиком у окна. Ее густые темные волосы были в беспорядке, кофейная чашка дрожала в руке. Девушка напряженно всматривалась в окно.

– Расскажи, что случилось, – попросила Джин, когда они с Кортом вошли в магазин, и обняла вздрагивающие плечи подруги.

– После вашего ухода я поднялась наверх, в квартиру, – начала свой рассказ девушка, в ее миндалевидных глазах металось беспокойство, – повесила платье, которое ты надевала прошлым вечером, на дверь стенного шкафа, потом собрала белье и пошла в прачечную самообслуживания. На обратном пути зашла сюда, в магазин, выпить кофе с бутербродом, прежде чем подняться в квартиру. Я сидела за этим столиком и вдруг услышала шаги наверху, в моей комнате. Вначале я подумала, что вернулась ты, но мы редко заходим в комнаты друг к другу, особенно если там никого нет, – Дениза объяснила Корту установившиеся между ними правила. – Кроме того, я видела, что ты в теннисных туфлях, а они не могут так стучать. Я сказала Джою, что там, наверху, кто-то ходит, и я пойду посмотрю, кто. – Дениза отхлебнула глоток из кофейной чашки.

– А я сказал, что ей лучше остаться здесь, – вступил в разговор долговязый внук Леви Фримэна, Джой, поставив на стол чашки перед Кортом и Джин, и задержавшись, чтобы еще раз послушать рассказ Денизы.

Полицейский в форме и детектив прохаживались перед магазином без всякой видимой цели.

– Итак, я осторожно поднялась наверх и услышала, что там что-то происходит: выдвигаются и задвигаются ящики, хлопают дверцы шкафа, и я поняла, что это не Джин. Я тихонько вошла в коридор и спряталась в стенном шкафу, просидев там до тех пор, пока тот, кто был в квартире, не вышел. Я пряталась не больше двух минут, но мне показалось, что прошло два часа.

– Вы его хорошо рассмотрели? – спросил подошедший детектив, приготовившись записывать показания Денизы.

– Я не видела лица, – объяснила девушка, – но заметила, что он был в джинсах и сером спортивном свитере, вероятно, хотел выглядеть, как какой-нибудь местный парень. Правда, джинсы были слишком новыми, а черные полуботинки блестели так, будто он их впервые надел. Кто носит с джинсами такую обувь? Обычно это кроссовки или простые башмаки. На руках были резиновые перчатки, и он протер ручку двери носовым платком.

– Да, не густо, – с сомнением в голосе произнес детектив.

– Постойте, – перебила Дениза, всегда замечавшая, во что люди одеваются и как они выглядят. – Ему, вероятно, далеко за тридцать, правда, у него легкая походка, он очень подвижный, но брюшко выдает его возраст, видно, что он не первой молодости…

– Саймон! – радостно воскликнул Корт, и детектив согласно кивнул. – Почему, черт возьми, он еще не в тюрьме? – раздраженно спросил ван Рой.

– Он никогда и не был в тюрьме, – объяснил детектив, – мы не смогли поймать его с поличным, больше он в отель не входил. А Депеска ушел из казино в четыре утра.

– Тот, кто был на катере? – спросила Джин.

– Да, – ответил Корт. – Наверно, Саймон следил за нами прошлой ночью, хотя Хосе и не заметил хвоста. На автомобиле трудно скрыться от преследования. Дениза, вы включали утром радио?

– Да, я включила его, когда вы с Джин ушли, и выключила, уходя в прачечную, – Дениза хлопнула себя ладонью по лбу, – вот как он узнал, когда в квартире кто-то есть, а когда – никого нет. Господи!

– Вы переберетесь ко мне, – твердо заявил Корт, – вы обе. Идите собирайтесь.

– И посмотрите, не пропало ли что-нибудь, – добавил детектив, когда девушки уже поднимались по лестнице, – нужно будет составить список украденных вещей.

Дениза и Джин осторожно вошли в квартиру, пытаясь определить, что пропало. Некоторые вещи были сдвинуты со своих обычных мест, это сразу бросалось в глаза.

– Лучше я поеду к своей тетке, – недовольно проворчала Дениза, поставив на кровать старую синюю спортивную сумку и запихивая в нее одежду.

– А мне кажется, будет лучше, если ты поедешь вместе со мной, – ответила Джин.

– Нет, у родственников я буду чувствовать себя спокойнее.

– Я дам вам полицейское сопровождение, – предложил Корт, – хочу быть уверен, что вас никто не преследует.

– Там, где живет тетя Консуэла, похитителям драгоценностей нечего делать, – сообщила Дениза с насмешкой в голосе.

– Так вот почему вы отказываетесь ехать с нами? – парировал Корт.

– У тетки я буду в безопасности, – уверила его девушка. – Джин, у тебя есть ее телефон?

– Где-то есть.

Корт вышел из комнаты, и Джин услышала, как он четким голосом отдает распоряжения. Через минуту дверь приоткрылась.

– Джин, как назывался катер, который мы видели утром? – спросил ван Рой.

– «Тайфун», – ответила девушка, затем обратилась к подруге. – Дениза, надеюсь, с тобой ничего не случится. Звони, если…

– Лишь только тронется авто, со мною будет все тип-топ, – продекламировала Дениза со свойственной ей бравадой, вешая на плечо спортивную сумку.

«Слава Богу, с Денизой все в порядке», – подумала Джин.

Она крепко обняла Денизу на прощание и с грустью смотрела вслед уходящей в сопровождении полицейского подруге. Джин принялась собирать свои вещи, ничего другого не оставалось.

– Ван Рои обычно одеваются к обеду, – предупредил Корт, наблюдая через дверь, как Джин укладывает две пары джинсов.

– А я и не предполагала, что они – нудисты! – мгновенно отреагировала девушка, и Корт, на мгновение задумавшись, весело засмеялся.

– Я имел в виду…

– Я знаю, что ты имел в виду, – успокоила его Джин, – на самом деле в моем гардеробе кое-что есть, и, может быть, на этот раз Кики не будет смотреть так презрительно и задирать нос.

Джин пересекла комнату и сняла с вешалки свою любимую шелковую блузку розового цвета и серый костюм. Затем, передвигая плечики, нашла скромное темно-бежевое платье классического покроя. Она показала наряды, предлагая Корту сделать выбор.

Он было уже кивнул, выбирая один из предложенных девушкой, но вдруг быстро вышел из комнаты. Джин услышала, как он прошел через гостиную в комнату Денизы.

Девушка удивленно пожала плечами. Она уже привыкла к непредсказуемым поворотам в поведении Корта. Подумав, что лучше ей не знать, что он там делает, Джин положила костюм и платье на край кровати и принялась складывать белье, которое нужно было прихватить с собой.

Ее ящики для белья были почти пустыми, так как в воскресенье был день стирки. Вдруг на полированной поверхности шкафа она увидела отпечаток ладони гораздо большего размера, чем ее собственная.

Испугавшись в первое мгновение, девушка вдруг подумала, что Корт может вернуться в комнату, и будет неудобно, если он увидит ее белье – бледно-лиловый бюстгальтер, ночную сорочку цвета фуксии и трусики самых разных оттенков.

Джин неожиданно почувствовала, как страшно было Денизе, и у нее перехватило дыхание. Дениза молодец, она никогда не теряла над собой контроль и всегда поступала правильно. Джин быстро сложила в сумку все необходимое.

Корт рассматривал темно-синее вечернее платье, висевшее на дверце шкафа в комнате Денизы. Он снял плечики с дверцы, поворачивая платье и изучая его с изнанки в поисках метки, которая, конечно, давно была оторвана в комиссионном магазине.

– Что ты делаешь? – недоуменно спросила Джин.

– Я только хотел узнать…

– Черт побери! Не смей этого делать. Какие-то люди приходят и роются в наших вещах в нашей квартире! Да ты знаешь, каково это мне и Денизе? Дениза здесь вообще ни при чем. Она не заслуживает, чтобы ты… прикасался к ее платью.

– Прости, – извинился Корт смущенно.

– Это оскорбительно, – продолжала Джин, – этот вор доставил столько неприятностей, теперь… Что ты собираешься делать?

– Я его поймаю, – спокойно ответил ван Рой.

– Я тоже хочу в этом участвовать!

– Нет, – возразил Корт, вешая платье обратно на дверь. – Депеска и Саймон – очень опасные преступники. Это занятие не для любителей.

– Но я хочу помочь тебе, – настаивала девушка еще более яростно, потому что Корт опять уставился на платье.

– Значит, это было платье Денизы, – вслух размышлял Корт, не обращая внимания на Джин. Он задумался, погрузив пальцы в густые шелковые волосы.

– Да.

– Саймон думал, что оно принадлежит тебе, и поэтому рылся в вещах Денизы в надежде отыскать бриллиантовую брошь.

Джин кивнула.

– Теперь он знает, что украшения здесь нет, а Депеска ушел из казино, когда «Пьянящая Роза» уже лежала в сейфе отеля. – Корт медленно повернулся к Джин, его черные брови сошлись на переносице. – Они думают, что бриллиант еще у нас.

– Неужели ты думаешь, что они такие дураки и не догадаются, что ты мог положить брошь в безопасное место? – спросила девушка.

– Конечно, логически рассуждая, они будут считать, что украшение в сейфе в доме Питера, но мы оба знаем, что его там нет! – сказал Корт.

– Неужели они попытаются проникнуть в дом Питера среди бела дня? – испугалась Джин.

– Надеюсь, что нет. – Корт взял сумку с вещами девушки. – Джин, как ты отнесешься к тому, чтобы поужинать сегодня в ресторане отеля?

Девушка увидела, как загорелись глаза Корта, и поняла, что он придумал новый план поимки преступников.

– Как ты скажешь.

– У тебя есть сумочка, которая подходит к костюму?

– Конечно, – ответила Джин.

– Принеси ее, – распорядился Корт и быстро вышел в гостиную вслед за девушкой.

– Сколько ты не спал? – спросила Джин, когда они с Кортом вернулись в дом Питера. В машине он столько раз зевал, что девушка начала беспокоиться, не слишком ли он устал.

– Я встал вчера в шесть утра, меня разбудил звонок из Парижа, и больше не ложился.

– Тебе хорошо бы поспать хоть несколько часов, – вздохнула она.

– Когда я распутываю какое-нибудь дело, я сплю очень мало, – ответил Корт. Он провел Джин в комнату, где Питер смотрел по телевизору баскетбольный матч. – Кроме того, мне нужно многое обдумать. А, Питер! Джин поживет пока у нас, в ее квартире небезопасно.

– Прекрасно, – Питер пожал плечами.

Кики оторвалась от журнала, который читала, сидя у окна, и сердито посмотрела на Корта и Джин.

– Прошу прощения за это неудобство, – извинился Корт.

– Я полагаю, это часть твоего расследования, – недовольно заметила Кики. – Каждый раз, когда ты приезжаешь сюда, у нас возникают проблемы.

– Прошу меня извинить, но я ничего не могу поделать, – объяснил Корт.

– Комната рядом с твоей подойдет? – предложила Кики без энтузиазма.

– Это будет чудесно, – согласился младший ван Рой.

– Мы собираемся поужинать не дома, – произнесла Кики, радуясь, что создает для них еще одно препятствие.

– Не беспокойся, – весело ответил Корт, – мы тоже.

Подхватив сумку девушки, Корт стремительно повел ее наверх по красивой лестнице мимо высоких окон и мраморных колонн.

– Мне нравится здесь, – тихо сказал ван Рой, когда они поднялись на второй этаж. – Здесь просторно и из окон виден океан. Пожалуйста, не сердись на Кики, что она предложила тебе комнату рядом с моей. Я тоже выбрал бы ее из соображений безопасности. Правда, в ней много старой мебели.

Дверь оказалась незапертой, и Корт открыл ее, толкнув носком ботинка. Стены в комнате были приятного кремового оттенка, двери и оконные рамы выкрашены в белый цвет. Комната была похожа на детскую. Кроме узкой кровати, здесь стояло старинное резное кресло-качалка и маленький письменный стол.

– О, здесь очаровательно, – Джин обернулась к Корту, опуская на кресло плащ.

Корт смотрел на девушку, и взгляд его выражал восхищение ее красотой. С трудом отведя глаза, ван Рой поставил сумку в шкаф.

– Эту ванную комнату не переоборудовали с тех времен, как построили дом, – объяснил Корт, показывая через дверь помещение с поцарапанной ванной и высокой раковиной. Это очень похоже на те ванные комнаты, к которым я привык в Европе. Но здесь это выглядит архаично. Когда-то здесь была детская.

– Честное слово, Корт, – Джин дотронулась до его локтя, – все чудесно. Ты видел, где я живу. Здесь гораздо лучше, чем в квартире над магазином.

– А я нахожу гастрономические ароматы божественными! – таинственно улыбнувшись, поддразнил ван Рой.

Джин засмеялась и положила руку ему на плечо, рассматривая синяк под глазом.

– Немного получше, но, если ты не будешь отдыхать…

– Mне сейчас не нужен отдых, – Корт нежно обнял девушку за плечи, проводя ладонью по узору ее свитера, подбираясь к воротнику полосатой рубашки. – Мне нужно…

Он поцеловал Джин в лоб и крепко обнял, прижимая к груди.

– Из-за какой случайности иногда встречаются двое, – засмеялся он. – Пока Депеска в городе, ты в опасности, и я хочу быть рядом, чтобы защитить тебя. Но кто защитит меня от тебя?

– Защитит тебя от меня? – переспросила Джин, засмеявшись. – Разве это возможно?

Корт внезапно отпустил девушку.

– Я должен идти. Мне еще нужно позвонить шефу в Париж и обдумать кое-что. Если ты захочешь выйти из комнаты, дай мне знать.

– Я разложу вещи и помогу тебе в разработке твоих планов, – сказала Джин. – Я серьезно. Мне тоже хочется во всем участвовать.

Проверив шпингалеты на высоких окнах, через которые открывался вид на океан, Корт направился к двери.

– Не покидай дома ни при каких обстоятельствах, – приказал ван Рой строгим голосом.

– Хорошо, не буду, – пообещала Джин.

Когда он ушел, девушка тяжело вздохнула. Казалось, он избегает ее, и она не могла понять, почему.

Но вскоре мысли девушки начали путаться от усталости и убаюкивающего ритма разбивающихся и вновь накатывающихся на берег волн.

Если она не распакует вещи прямо сейчас, то упадет на кровать и уснет.

Разобрав сумку, Джин остановилась у окна, всматриваясь в океанский простор. Атмосфера этого дома так бесконечно далека от жизни в их квартале, где каждый день нужно бороться за существование. Но здесь, где все кажется таким спокойным, ее подстерегает опасность, может быть, даже большая, чем может предположить Корт. Правда, полиция наверняка посвящена в планы ван Роя. Честное слово, она не хотела бы жить здесь, где на каждом окне охранная сигнализация, лучи прожекторов у каждой двери с вечера до утра, угроза ограбления…

Предметом особой гордости Джин всегда было отсутствие у нее ценных вещей, на которые мог кто-нибудь польститься. Но теперь она не знала, что ей делать. Чувство безопасности покинуло ее.

Теперь кто-то должен захотеть и суметь защитить ее, она нуждалась в охране.

Устроившись в старинном кресле-качалке и тихонько раскачиваясь в такт прибоя, девушка подумала: «За богатство надо платить».

Вытянувшись на кровати, Корт поставил телефонный аппарат на грудь. Поднеся трубку к уху, он старался не задеть припухлость около левого глаза. Пока сигнал пересекал океан, достигая абонента, и возвращался обратно, ван Рой попытался расслабиться и закрыл глаза.

– Роберт, у меня проблемы, – сообщил Корт по-французски, не дожидаясь, пока тот прочтет ему лекцию о разнице во времени на противоположных берегах Атлантики. Это было дело, важное дело, и его нужно было делать немедленно. – Я в затруднительном положении.

– В чем дело? – спросил Роберт, и в голосе его зазвучали тревожные нотки.

– Во время операции у меня произошла странная встреча, – ответил Корт, недовольный словами, которые нашел для выражения своего беспокойства. – С женщиной.

Роберт хмыкнул.

– Можно подумать, что я не догадался.

– Она появилась вчера на благотворительном балу в одном из моих фамильных бриллиантов, который пропал около пятидесяти лет назад. Она – никто, точнее, не имеет никакого отношения к высшему обществу. Уверяет, что ничего не знала об украшении, о похитителях драгоценностей… ни о чем. Саймон, человек Депеска, уже обыскал ее квартиру, и я не могу выпустить девушку из виду, оставить без охраны.

– А она, конечно, красивая и молодая, – иронически предположил Роберт, – и ты уже у ее ног!

– Я серьезно, Роберт! – рассердился Корт.

Нельзя было допустить потока красноречия на эту благодатную тему. Роберт вряд ли может понять всю серьезность положения, пока ему не объяснишь все в деталях.

– Я в затруднительном положении, – повторил Корт, – есть некоторые подозрительные обстоятельства, связанные с этой женщиной, они не дают мне покоя. Но я, конечно, не могу заняться ничем другим, пока Депеска и его банда хозяйничают в Палм-Бич.

– Мы можем проверить эту женщину, – предложил Роберт.

– Кроме того, я хочу подать в отставку.

– Ты поступаешь опрометчиво.

Корт отрицательно покачал головой.

– Даже в минуты опасности я буду все время пытаться разгадать эту тайну, которая не дает мне покоя. В таком состоянии я не могу работать эффективно.

– Ну, это уже сцена из мелодрамы! Ты ее скоро забудешь.

– Роберт!

– Я не позволю тебе сейчас подавать в отставку. В нашем отделе и так некому работать. Сейчас не время.

– У тебя уже три моих заявления об отставке, которым ты не даешь хода, – воскликнул Корт. – Теперь я опять прошу уволить меня.

– А я отказываю. Расскажи мне об этой женщине, я соберу о ней всю информацию и пришлю тебе немедленно.

Корт нахмурился и, понизив голос, передал Роберту все, что знал о Джинеллен Барбур.

 

5

Джин тихонько постучала в дверь Корта, с нетерпением ожидая, когда он закончит телефонный разговор. Услышав скрип пружин, когда он поднялся с кровати, и его шаги, девушка почувствовала раскаянье, что потревожила Корта. Ему так нужен был отдых! Дверь открылась, и Корт виновато смотрел на Джин, словно мальчик, застигнутый с банкой варенья.

– Я хотела бы узнать, какой план ты придумал, – спросила девушка, стоя на пороге.

– Не беспокойся, я все держу под контролем.

– Хорошо, но объясни, что мы будем делать, чтобы я не допустила какой-нибудь ошибки, не перепутала что-нибудь. – По замкнутому выражению его лица было понятно, что он не собирается делиться с ней подробностями плана. – Подумай, – убеждала девушка, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку, – я могу спутать твои планы, как вчера вечером. Может быть, лучше заранее объяснить, что мне предстоит?

Ван Рой неохотно кивнул, и, словно размышляя о чем-то, произнес:

– Наверное, ты права.

Он провел девушку в холл на втором этаже, рядом с центральной лестницей, и жестом предложил ей сесть.

– Я решил, что твои остальные драгоценности лучше положить в сейф в отеле вместе с «Пьянящей Розой», – сказал Корт, усаживаясь в кресло рядом с Джин. Он говорил так тихо, будто их окружали шпионы. – У нас нет причин полагать, что Депеска знает, где находится бриллиант, и что он не проникнет ночью в дом в поисках богатой добычи.

Джин кивнула.

– А где украшения Кики?

– Кики редко берет с собой в Палм-Бич что-либо ценное, – ответил Корт, – несколько безделушек, о которых она беспокоилась, в банковском сейфе еще с прошлой недели. Не забывай, она одна из первых узнала о Депеска. Я рассказывал о своем столкновении с ним в порту.

– Понимаю. Думаешь, он придет сегодня ночью?

Корт откинулся в кресле и зевнул.

– Даже ворам и разбойникам иногда нужно отдыхать, – сказал он и засмеялся. – Я хорошо знаю Депеска. Ему нужен день, чтобы найти наилучший способ проникнуть в дом и обнаружить расположение сейфа. Он не такой человек, чтобы действовать наугад.

– А, – негромко воскликнула Джин, – мы должны учитывать особенности противника?

Корт одобрительно улыбнулся. Она правильно оценила ситуацию, и его улыбка согрела сердце девушки.

– Может быть, ты его и поймаешь, – засмеялся Корт. – Итак, ты хочешь знать, какой у меня план? Хочешь мне помочь? Тогда слушай.

Вечерние сумерки опустились на Атлантику. Джин потянулась, нужно было принимать ванну и одеваться к ужину.

В комнате Корта было тихо, и девушка решила, что он спит, последовав ее совету. Хорошо, что она уговорила его отдохнуть.

Джин уже получила некоторое представление о его неукротимом, целеустремленном нраве. Корт не был склонен следовать чьим-либо советам, особенно если они противоречили его планам. Нельзя сказать, что ей это не нравилось. Девушку всегда привлекал такой тип мужчин – мужественных, сильных, с твердыми жизненными принципами. Они не попадают в зависимость от собственных прихотей и страстей. Джин знала, что такие мужчины встречаются чрезвычайно редко.

Жизнь впервые столкнула девушку с человеком этой редкой породы – Кортом ван Роем. И она была благодарна судьбе, что их дороги пересеклись. Умом она понимала, что их знакомство будет кратким, но сердце не соглашалось с этой очевидной истиной.

У Джин еще было время сделать прическу. Она предварительно завила свои длинные светлые волосы, и теперь удовлетворенно смотрела на отражение в зеркале. Прическа удалась. В тот момент, когда в ванной у Корта зашумела вода, девушка достала из сумочки пузырек и покрыла лаком ноготки на длинных, красивых пальцах.

Когда Корт наконец негромко постучал в дверь, Джин вдруг ощутила волнение.

– Ты готова?

Девушка тихонько дула на ногти, подсушивая лак. Набрав в легкие побольше воздуха, она забыла его выдохнуть, когда увидела Корта. В неярком свете коридора он казался неправдоподобно красивым. Выражение спокойствия и уверенности в себе придавало его загорелому лицу особый шарм.

– Ну, как? – серьезно спросила Джин, поворачиваясь, чтобы Корт мог оценить ее элегантный костюм. Она не хотела ставить ван Роя в неловкое положение.

– О! Что ты сделала с волосами? – восхищенно произнес Корт.

Джин прикрыла ладонью рот, чтобы не засмеяться.

Корт поднес ее руку к губам.

– Осторожно, – предупредила девушка.

– Должен сказать, ты выглядишь великолепно, – сделал он комплимент. – Возьми сумочку.

Джин проследовала за Кортом в библиотеку, где в сейфе лежали драгоценности. Открыв сейф с помощью комбинации, которую он запомнил с утра, детектив аккуратно переложил украшения в тонкий носовой платок.

Однако несмотря на молчаливое неодобрение Корта, Джин не дала ему спрятать серебряную брошь в виде розы.

– Это придется оставить, – твердо сказала девушка с оттенком триумфа в голосе.

– Ладно, – неохотно согласился Корт.

Она изящно перебросила через плечо мягкий шарф, дополнявший ее шелковую розовую блузку, и с помощью серебряной розы прикрепила его к лацкану жакета.

– Джин, у тебя есть стиль. Мне нравится. Может быть, это даже к лучшему, что ты надела такое потрясающее украшение. Оно будет нашей приманкой.

Завернув драгоценности в платок, Корт передал их девушке.

– Положи в сумочку и береги… – слово «себя» повисло в воздухе, Корт так и не произнес его.

Под неожиданно ставшим серьезным взглядом его серых глаз Джин почувствовала тревогу.

– Неужели дойдет до… этого?

– Надеюсь, что нет, – успокоил ее Корт, отвернувшись и запирая сейф. Другим носовым платком он стер отпечатки пальцев с сейфового замка.

– Почему ты это делаешь? – спросила Джин.

– Чтобы здесь были следы пальцев только одного человека, если кто-нибудь будет вскрывать сейф, – ответил детектив. – Конечно, почти все пользуются перчатками, но преступник всегда может ошибиться.

Девушка кивнула и позволила Корту взять себя под руку. Были моменты, когда от всех этих приготовлений у нее подкашивались ноги. Возможно, если у нее хватит сил хладнокровно выполнить все, что от нее требовалось, она поможет Корту осуществить его план. И ван Рой будет восхищен ею.

Хотя Джин была поражена окружающей роскошью, она старалась выглядеть безразличной, пока метрдотель вел их к накрытому на двоих столику под хрустальным светильником в центральном зале гостиничного ресторана. По довольному лицу Корта, оглядевшего зал и расположившегося напротив нее за столом, девушка поняла, что все идет по плану.

Джин была немного смущена, когда официант снял белую полотняную салфетку с бокала для воды и, развернув ее профессиональным жестом, положил девушке на колени. Наполнив ее бокал из тяжелого хрустального графина, официант бесшумно повторил весь ритуал для Корта, что, казалось, не произвело на него никакого впечатления.

– Здесь прекрасные омары… и отбивные, – посоветовал Корт, изучив меню.

– Мне всегда хотелось попробовать цыпленка в вине, – мечтательно произнесла Джин.

– Да? Это решает проблему, – одобрил Корт. – Заодно ты сможешь удовлетворить свое любопытство.

Подали закуски. Джин почувствовала, что Корт не так напряжен, как прошлым вечером. Он был внимателен к ней, но не чрезмерно.

Девушка никогда не думала, что ей может быть так легко в обществе этого человека, но последние двадцать четыре часа были полны неожиданностей. Она уже почти перестала чему-либо удивляться.

Управляющий отелем остановился около их столика с непринужденным видом и что-то негромко сообщил Корту. Тот многозначительно кивнул в сторону Джин.

Точно рассчитанным движением девушка достала украшения из сумочки и передала платок Корту, стараясь не поднимать руку выше уровня стола.

Почти в тот же момент управляющий вынул из кармана носовой платок и вытер лоб. Экономными движениями, которым мог бы позавидовать иллюзионист, он убрал платок во внутренний карман. При этом в кармане оказались и украшения, для которых был приготовлен сейф.

Корт сразу повеселел, когда передача ценностей состоялась, и заказал шоколадный мусс на десерт.

Джин вздохнула и взяла в руки сумочку.

– Я бы не прочь «попудрить носик», – извинилась Джин. Ей было необходимо несколько минут побыть одной, успокоить бешено колотившееся сердце.

– Можешь подождать минуту? – спросил Корт.

Девушка удивленно посмотрела на него. Он настороженно оглядел зал.

Затем кивнул.

– Будь очень внимательна, – предупредил ван Рой, понизив голос. Он перегнулся через стол и сделал вид, что флиртует с девушкой. – На тебе еще два старинных украшения, Джин. Мне не следовало оставлять тебе кольцо и серебряную розу, но они тебе так дороги, что я не решился забрать их.

Со стороны они выглядели как любовники, обменивавшиеся нежными словами.

Корт пожал руку девушки.

– Будь очень осторожна, – повторил он.

Джин все еще волновалась и спешила найти убежище в великолепно декорированной дамской комнате.

Ее нервы были напряжены до предела, и она почувствовала, что кто-то быстро идет следом за ней.

Подойдя к зеркальной стене в дамской комнате, Джин увидела в отражении женщину, которую видела здесь прошлым вечером. Это была журналистка.

Чувство самосохранения подсказало девушке, что делать. Она быстро обернулась и резко спросила:

– Могу я узнать, что именно вы сейчас делаете?

Женщина застыла в удивленной позе, но вскоре пришла в себя и приосанилась.

– Я собираю информацию для одной писательницы, – ответила она вызывающе. – Весь этот сезон я работаю здесь для нее.

– Понятно, – Джин тяжело вздохнула и почувствовала, что напряжение слегка отпускает ее. – Скажите мне, – спросила девушка, направляясь к двум стульям в стенной нише, – вы видели, что произошло здесь вчера? Служба безопасности увела кого-то из зала. Здесь была полиция?

Женщина облизала губы и опустилась на один из маленьких стульев.

– Да, да, один человек очень быстро ушел из зала, но не заметить его было нельзя.

– Как он выглядел? – спросила Джин, положив руки на колени, чтобы не было заметно, как дрожат пальцы.

– Около сорока, – с готовностью ответила журналистка, – наверно, европеец, слегка лысоват, с черными волосами, полного телосложения и с густой бородой. По глазам было видно, что он преступник. Да, одет он был соответствующим образом, но, безусловно, не вписывался в круг приглашенных. Я видела шрамы на суставах пальцев его правой руки. Вы знаете, кто этот человек?

Джин прикусила губу.

– Нет, я его не знаю.

– А вы знаете, как его зовут?

– Я знаю, как он себя называет, но не вправе сказать вам об этом.

– А тот джентльмен, с которым вы пришли, кузен Питера ван Роя? Корт ван Рой, не правда ли?

– Да, – быстро ответила девушка, понимая, что попала в ловушку. Она получила информацию, и теперь от нее ждут взаимной услуги.

Джин ужаснулась. Информация, которую требует от нее журналистка, может поставить под угрозу всю операцию, задуманную Кортом. Более того, она не вынесет, если эта женщина начнет сплетничать, называя Корта аморальным типом с толстым кошельком.

– Он что-нибудь говорил по поводу слухов о разводе Питера и Кики ван Рой? – настойчиво поинтересовалась журналистка.

Джин смутилась. У нее появился шанс сделать добро или совершить злое дело. Нужно было что-то сказать.

Девушка поправила кольцо на правой руке, делая вид, что внимательно рассматривает украшение. На самом деле ей необходимо было время собраться с мыслями. Подняв глаза, Джин улыбнулась.

– Не понимаю, из чего рождаются такие слухи, – ответила она, беззаботно засмеявшись. – Питер и Кики так же близки друг другу, как тогда, когда я с ними познакомилась.

– Но все говорят…

– Теперь я должна вернуться к Корту, – сказала Джин тоном, не допускающим возражений, и поднялась со стула.

Журналистка понимающе засмеялась.

– Что касается меня, я бы его надолго не оставляла. Спасибо. Надеюсь, мы еще встретимся до конца сезона.

«Мне никак не удается успокоить дыхание», – подумала Джин, быстрым шагом выходя из дамской комнаты.

Потягивая кофе, Джин и Корт слушали гитариста. Сидя на возвышении в углу зала, он играл Баха. Официанты бесшумно сновали, убирая освободившиеся столики.

– Как хорошо – забыть обо всем и просто наслаждаться вечером, – тихонько сказал Корт, перегибаясь через стол и накрыв ладонью руку девушки.

– Да, – согласилась Джин, чувствуя, что Корт ждет от нее другого ответа.

Он смотрел ей прямо в глаза. Девушка на мгновение отвела взгляд, не выдержав огня, полыхающего в зрачках ван Роя. Она боялась потерять над собой контроль.

Женщина, с которой Джин беседовала в дамской комнате, с интересом наблюдала за ними из другого конца зала.

Джин провела языком по пересохшим губам и улыбнулась Корту.

– Это чудесное место, здесь приятно провести вечер, – сказала она, и голос ее отчетливо прозвучал в тишине. Гитарист как раз закончил одно произведение и собирался исполнять следующее.

– Это ты делаешь его чудесным, – ответил Корт, поднося ее руку к губам.

Джин вздохнула. Его откровенный, влюбленный взгляд словно гипнотизировал девушку.

«Сначала похитил сердце, теперь завладел рукой», – пытаясь сохранить остатки самообладания, подумала девушка. Она чувствовала, что и ее охватывает пламя.

По сигналу управляющего, поданному издали, Корт поискал глазами официанта и попросил счет.

«Так дорого за обыкновенное ухаживание, – подумала Джин, беря в руки сумочку. – Пора возвращаться с небес на землю».

Официант принес счет на серебряном подносе, и Корт ловко вынул из-под счета листок бумаги – расписку о сдаче на хранение украшений. Незаметно убрав расписку в бумажник, он извлек кредитную карточку, чтобы расплатиться. Точности его движений позавидовал бы карточный шулер.

Джин была измучена и, если бы Корт не взял ее под руку, скорее всего была бы не в силах двинуться с места. Ночной ветерок немного остудил огонь, сжигавший сердце девушки. Если она останется в живых, то, когда эта история закончится, нужно будет успокоиться и хорошо все обдумать. От Корта стоит держаться подальше.

Но Корт на обратном пути не отпускал Джин от себя дальше, чем на несколько дюймов. Он медленно вел машину по городу мимо ярко освещенных, ухоженных газонов и лужаек около особняков.

– Главный способ защиты от грабителей, – объяснил Корт, – это прожекторы. Я думаю, он действует эффективно.

Вилла ван Роев тоже была залита ярким светом, и Корт оценивающе посмотрел на прожекторы.

– Я надеюсь, что Депеска и Саймон устали не меньше меня, – сказал он, заходя в дом, – мне нужно хоть немного поспать.

– Мне тоже, – согласилась девушка. – Ты думаешь, твои «друзья» явятся ночью?

– Думаю, да. Представляю, как они сейчас плетут паутину своих замыслов. Честное слово, на этот раз все должно сработать. По крайней мере, основные ценности уже в сейфе.

– А ты уверен, что украшения Кики в надежном месте? – спросила Джин, понимая, что все уже сказано, но стараясь продолжить разговор, пока Корт развязывал галстук.

Ван Рой засмеялся.

– Она с младых ногтей приучена к тому, что не следует носить то, что боишься потерять.

– Да, думаю, я этому еще не научилась, – сердито сказала Джин, ей было неприятно любое упоминание о Кики.

– Уже пора, – решительно произнес Корт и неожиданно поцеловал девушку в висок, крепко прижав к себе.

– А, это вы, – раздался голос вышедшего в холл Питера, – заходите в гостиную, мы смотрим видеозаписи Вилли и лакомимся попкорном.

– Ты как, – шепотом спросил Корт, – тебе не будет скучно?

– Я не против, – засмеялась Джин, – только увольте меня от попкорна.

– Мы придем через минуту, – пообещал кузену младший ван Рой.

Когда Питер ушел, Корт обнял девушку за талию.

– Вообще-то нам незачем идти в гостиную, мы могли бы найти другое место, где посидеть и поболтать.

– Конечно, могли бы, – согласилась Джин, – но это будет невежливо, по крайней мере, с моей стороны.

– Мы должны сегодня вечером собраться вместе и все серьезно обсудить, – сказал Корт, – это очень важно.

Девушка нахмурилась.

– Я понимаю.

– Джин, тебе, наверно, неудобно в этом костюме, да и я вполне могу обойтись без пиджака. Ты пойдешь переодеваться? Тогда захвати наверх мой пиджак, а мне принеси свитер, он лежит на кровати, в ногах, – попросил Корт, снимая пиджак.

Джин невольно вздрогнула, увидев у него на боку кобуру.

– Ты всегда должен носить оружие? – спросила она, и тут же пожалела о сказанном.

– Да, – мягко ответил ван Рой, – это необходимо для того, чтобы защитить тебя и остальных обитателей дома. Не бойся, пистолет на предохранителе. Завтра я научу тебя им пользоваться, если ты не против, конечно.

Джин посмотрела на Корта долгим, задумчивым взглядом.

– Думаю, мне стоит научиться обращаться с оружием.

– Я рад, что ты все понимаешь, – ответил ван Рой, и его лицо озарила завораживающая, сводящая с ума чуть асимметричная улыбка. – Возвращайся скорей, – кивнул он в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Корт опустился на диван в гостиной и посмотрел на экран. Под мерный стук метронома светловолосый мальчик исполнял на рояле довольно сложное произведение. Он казался очень маленьким по сравнению с инструментом, на котором играл.

– Вилли делает успехи, правда? – гордо заметил Питер, когда сын закончил пьесу.

– Сколько ему сейчас? – поинтересовался Корт.

– В марте исполнится восемь, мы как раз вернемся из Канн, – ответила Кики и задумчиво улыбнулась.

– Конечно, вы же не можете пропустить его день рождения, – заметил Корт, надеясь отвлечь Питера, поглощенного игрой сына.

– Мы никогда не пропускаем этот день, – с гордостью произнесла Кики. – Экономка каждую неделю присылает нам кассеты, и мы следим за успехами мальчика в музыке, любуемся его зимними забавами. Мы очень скучаем, но не можем забрать его из школы на целых три месяца.

Корт нахмурился. Он тоже когда-то учился в частных школах, а родители вынуждены были надолго оставлять его из-за дипломатической службы отца. Может быть, страсть к путешествиям так же генетически присуща ван Роям, как светлые волосы, которые вдруг становятся черными к пятнадцати годам.

– А вы посылали ему кассеты, чтобы он мог посмотреть, как вы живете здесь? – поинтересовался Корт.

Питер и Кики переглянулись.

– Нет, – растерянно ответил Питер, – мы об этом не подумали.

– И потом, – Кики пожала плечами, – что мы ему можем показать?

– Вот это! – ответил Корт, обведя рукой комнату, и тут же решил использовать возникшую ситуацию в своих целях. – Уютный вечер, вы смотрите кассеты с его записями, грызете попкорн у камина. Ему все это понравится! Где видеокамера?

– Почему я сам об этом не подумал? – удивился Питер и поднялся, чтобы взять из секретера камеру.

Корт последовал за ним и взял фотоаппарат, лежавший рядом с видеокамерой.

– О, у тебя есть фотоаппарат! А пленка?

– Должна быть, – ответил Питер, проверяя батарейки в видеокамере.

– Я сфотографирую вас обоих, – предложил Корт. Он снял футляр и убедился, что в аппарате есть пленка.

Обернувшись, Корт увидел, как в комнату вошла Джин. На ней была та же самая блузка, что и во время ужина, и серые брюки. Ван Рой поднес аппарат к правому глазу и поймал девушку в видоискатель.

Все оказалось легче, чем он ожидал. Теперь у него будет фотография мисс Джинеллен Барбур, и он сможет завтра по факсу передать ее Роберту.

– Эй, я думал, ты собираешься фотографировать нас, – сказал Питер, шутливо толкая Корта в бок.

Гримаса боли исказила лицо Корта, частично скрытое фотокамерой. Он уже почти забыл о своем ребре, поврежденном в стычке с Депеска.

– Я нашел прекрасный объект, – сказал Корт, сверкнув глазами. – Кики, подойди поближе к телевизору, я сниму, как ты смотришь запись с концертом Вилли.

– Мы хотим, чтобы ты тоже попал в кадр, – сказал Питер, запуская видеокамеру. – Вилли тебя обожает, он говорит, что тоже хочет быть шпионом.

– Я не шпион! – обиделся Корт. – Пожалуйста, уговорите его выбросить эту идею из головы. Я эксперт одного из самых престижных и уважаемых сыскных агентств в мире.

– О Боже, мы затронули больную тему, – манерно растягивая слова, отозвалась Кики.

Корт сфотографировал ее и после автоматической установки следующего кадра резко повернулся и сделал снимок Джин. Застигнув девушку врасплох, он сфотографировал ее анфас.

К черту все его навыки и приемы! К черту все его подозрения относительно Джин. К черту эти уловки, секреты и недоговоренности. Какая досада, что он познакомился с этой девушкой только сейчас, и как жаль тех ночей, которые ему предстоят без нее.

– Спасибо за свитер, Джин, – сказал Корт, опуская фотоаппарат. – Не стоит демонстрировать Вилли, что пистолет – неотъемлемая часть моего повседневного костюма.

Потом они сделали короткую видеозапись, как все вместе смотрят кассету про Вилли. Получилось довольно неестественно и не очень качественно, но Питер успокоил всех, что Вилли не будет настроен слишком критически.

Кики, поджав ноги, сидела в кресле с очень хмурым видом.

– Что-нибудь не так? – спросил Корт, откладывая аппаратуру.

– Да, – ответила Кики, – но это неважно. Если вы не возражаете, то я пойду спать.

– Конечно, – подходя к секретеру, сказал Питер, – я тоже поднимусь через несколько минут. Корт, на пленке остался еще один кадр. Давай, я сфотографирую вас с Джин, вот здесь, на диване. Пододвинтесь ближе друг к другу… Так! Готово.

– Я возьму пленку, чтобы завтра отдать в проявку, – предложил Корт.

– Сумеешь? Это замечательно. Думаю, вы не будете скучать без меня. Вы знаете где бар, где кухня. – Питер вынул пленку и положил в маленькую цилиндрическую коробочку.

Корт, дотянувшись, забрал пленку и положил в карман брюк.

Когда Питер ушел, наступило неловкое молчание и Корт подумал, что Джин тоже устала, у нее был очень тяжелый день.

Но девушка смотрела, как пляшут язычки пламени в камине. Она просидела так почти весь вечер, не принимая участия в общем разговоре.

– Нам надо поговорить, – напомнил Корт, – и, мне кажется, немного выпить. Ты как?

– Спасибо, не хочу, – ответила Джин, – мне нужна ясная голова. Но ты не отказывай себе из-за меня.

Корт рассмеялся и налил вина в оба стакана.

– Тебе не обязательно это пить, – сказал ван Рой, ставя стакан на стол перед девушкой. – Это очень хорошее вино. B бутылке оставалось всего два стакана, я не хочу чтобы оно испортилось.

– Спасибо, – тихо произнесла Джин.

– Я смирился с тем, что наши фамильные украшения потеряны для семьи, и ты их законная владелица. Как бы я ни сожалел об утрате драгоценностей, я не испытываю никаких недобрых чувств по отношению к тебе.

– Понятно, – отреагировала Джин, и в тоне ее звучало беспокойство. – Мне пришлось узнать многое о моих украшениях. Цифры, которые ты назвал, особенно стоимость бриллиантовой броши, долго не доходили до моего сознания. Потом я поняла, какая большая ответственность ложится на обладателя таких сокровищ.

Корт согласно кивнул.

– Надеюсь, у меня хватит ума и осмотрительности, чтобы правильно распорядиться богатством. Я не думаю, что даже через год смогу заработать достаточно, чтобы только застраховать бриллиант. Эта брошь очень много для меня значит, расстаться с ней мне будет очень тяжело. Я всегда буду вспоминать, как играла с ней в бабушкиной комнате, а она в это время шила мне платье. Но я понимаю, что должна продать украшение.

Сердце Корта учащенно забилось от удивления и сочувствия к словам Джин, которые были наполнены горечью. Он нежно взял девушку за руку.

– Может быть, это самое правильное решение, – согласился он. – Пока бриллиант будет у тебя, покоя не будет.

– Я тоже так думаю, – девушка свободной рукой дотронулась до серебряной розы на блузке. – Но я никогда не расстанусь с этой серебряной розой. Она не такая броская и ценная, как бриллиант, но дорога мне еще больше. Я всегда покупаю себе хотя бы один костюм или платье, с которым можно носить серебряную розу. У меня связано с этим украшением много воспоминаний, Корт, и я не хочу его лишаться.

– Я понимаю, – ответил Корт.

– Но как лучше всего избавиться от бриллианта? – спросила Джин.

– Здесь его продавать не следует, – посоветовал ван Рой, задумавшись.

В голове Корта мгновенно сложился план, но он не хотел раскрывать его девушке. Ему претила мысль об утаивании правды, но это было необходимо.

– Здесь ты никогда не получишь той суммы, сколько на самом деле стоит это украшение, – объяснил ван Рой. – В Антверпене есть аукционный дом, где бриллиант будет оценен по достоинству, и ты получишь максимально возможную цену. Но это потребует какого-то времени.

– Я согласна, – ответила Джин. – Я не очень спешу, у меня есть работа, так что я не испытываю острой необходимости в деньгах.

Корт засмеялся.

– Мне нравится твоя позиция.

– Разве у меня есть позиция? – удивилась девушка.

– Другие лезли бы вон из кожи, чтобы заработать капитал на такой находке, – пояснил он.

– Я об этом не очень беспокоюсь.

– Скажи мне, – Корт обнял девушку за плечи и привлек к себе, – что ты будешь делать с деньгами?

– Во всяком случае, не собираюсь их считать, пока их нет, – засмеялась Джин. – Вообще-то я могла бы открыть маленький магазин модной одежды или магазин подарков.

– Здесь? На авеню Роз?

Джин улыбнулась.

– Нет! Может быть, в родном городе или еще где-нибудь…

– Париж? Нью-Йорк?

– Нет, я выросла в маленьком городке, и большие города мне не очень нравятся. Может быть, придет время, и я вернусь домой.

– А ты уверена, что не имеешь отношения к семье ван Роев? – допытывался Корт. – Мы все очень любим путешествовать.

– Все может быть, – засмеялась Джин.

Корт долго смотрел в глаза девушки. Так вот как украшения могли уплыть из семьи. На самом деле они не были похищены, а просто перешли к одной из ветвей семейства ван Роев, о которой ничего…

Он отмахнулся от внезапно пришедшей в голову догадки. Ерунда! Он не хотел сейчас даже думать об этом.

Корт мечтал дотронуться до белокурых прядей, выбившихся из искусной прически Джин, хотел целовать ее губы, ощутить щекой нежный шелк ее розовой блузки.

– Твой глаз, – прошептала Джин, легонько прикасаясь пальцами к синяку. – Еще болит?

– Иногда.

– Голландские мамы целуют синяки и шишки, чтобы все поскорее зажило?

– Это универсальное средство, – засмеялся Корт.

Девушка поцеловала синяк и улыбнулась с едва уловимым вызовом.

– У меня еще здесь ссадина, – ван Рой приложил палец к уголку рта.

– А, – сочувственно произнесла Джин, касаясь губами указанного места, и Корт страстно ответил на ее поцелуй.

Он хотел, чтобы Джин действительно принадлежала к семейству ван Рой, но только выйдя за него замуж!

 

6

Корт целовал Джин, крепко прижимая ее к своей груди, так, словно их связывала давняя страстная любовь. Поймав момент, когда он на мгновение оторвался от ее губ, девушка коснулась рукой его щеки и улыбнулась.

– Я думала, ты хочешь поговорить.

– Мы разговариваем, – пробормотал Корт, как будто все между ними уже давно было решено.

Джин укоризненно посмотрела на него и недоверчиво засмеялась.

– Думаю, мы не завершили обсуждение всех вопросов.

– Лучше я тебя поцелую, – Корт пожал плечами. – Что я могу поделать, если ты так прекрасна, и я хочу целовать и обнимать тебя. Я правильно употребил это слово? По-французски оно звучит почти так же, как и по-английски.

Джин улыбнулась и задумчиво покачала головой.

– Я думаю, есть вещи, которые не требуют перевода.

Корт притянул девушку к себе и стал нежно целовать ее, словно впервые, и девушка усмехнулась про себя. Страх, что она потеряет голову, оказался необоснованным.

Джин обвила руками шею Корта, и он на мгновение прижался щекой к нежному шелковому рукаву ее блузки. Девушка подумала, что в сущности ничего о нем не знает, и хотя сердце сделало свой выбор, голова все должна держать под контролем.

Джин определила границы их близости, и Корт отнесся к этому с уважением. Когда его рука незаметно скользнула от талии вверх, коснувшись груди, девушка мягко убрала его ладонь. Ван Рой посмотрел на Джин долгим взглядом и грустно кивнул.

Правила игры были установлены, и позже, вернувшись к себе в комнату, Джин ни о чем не пожалела.

Джин разбудил незнакомый будильник в незнакомой спальне. За несколько минут она вспомнила все, что случилось за последние два дня.

Был понедельник, утро. Девушку ждал рабочий день в полиграфическом салоне Бена Эванса, и никакого значения не имело, как ей нравилось здесь жить и воображать себя членом семьи ван Роев.

Джин приняла душ, собрала волосы на затылке, натянула джинсы. Вместо простой рубашки девушка надела цветную блузку, ей хотелось выглядеть элегантнее.

В доме было тихо. Джин, осторожно ступая, прошла по мягкому ковру в коридоре и спустилась на первый этаж. Из кухни доносились чьи-то шаркающие шаги и негромкое жужжание. Войдя, девушка обнаружила там миссис Гент, засыпавшую кофе в кофеварку.

Кухарка обернулась, взглянув на вошедшую Джин. Узнав девушку, пожилая женщина улыбнулась.

– Кофе будет готов через пять минут, если вы можете подождать.

– Конечно, – ответила Джин. – Чем я могу помочь?

– Мисс, обычно гости не заходят в кухню и не предлагают помощь, – с беззлобным ворчанием отозвалась миссис Гент.

– Мне нужно идти на работу. Я не привыкла к такой жизни, – негромко ответила девушка. – Я не знаю, как здесь надо себя вести. Моя прабабушка была горничной, и бабушка в молодости тоже работала в чужих домах, но я представления не имею, какие правила в таких богатых домах, как этот.

– Здесь не задумываются о людях, которым приходится выполнять черную работу, – ответила миссис Гент. – Вы тоже не должны беспокоиться ни обо мне, ни о горничной. Кроме того, я не люблю, когда мне мешают на кухне. Лучше я подам семь блюд на двенадцать персон, чем допущу, что кто-нибудь нальет себе чашку кофе на моей кухне.

– Простите, – извинилась девушка, отступая на веранду. – Я не буду вам мешать…

В это время дверь в кухню приоткрылась и заглянул Корт.

– Вот ты где!

– Доброе утро, – улыбнулась Джин, изучая его левый глаз: уменьшилась ли припухлость за ночь, прошел ли синяк.

– Уже лучше, – отметила девушка.

– Что ты здесь делаешь?

– Миссис Гент прогоняет меня, – улыбнулась Джин, выходя на веранду.

Корт порывисто схватил девушку за руку.

– Ты не пойдешь сегодня на работу, – заявил он безапелляционно.

– Корт, я должна зарабатывать на жизнь, – рассердилась Джин. – У меня почасовая оплата, я работаю с восьми до пяти каждый день, иногда даже в субботу. Нет работы – нет денег, понимаешь?

– Да, но есть несколько дел на сегодня, которые можешь сделать только ты, – сказал Корт. – Мне пришла в голову безумная мысль: после того, как мы отвезем твои драгоценности в банк и поместим их в надежный сейф, не отправиться ли нам покататься на яхте?

– Звучит заманчиво, – грустно улыбнулась девушка, – я имею в виду прогулку на яхте, а не перекладывание драгоценностей из одного сейфа в другой. В салоне Бена в это время года всегда полно работы.

– Можешь позвонить и сказать ему, что будешь к десяти? – спросил Корт. – Банки открываются только в девять.

– Корт, мне нужно на работу. Бен не любит, когда опаздывают, особенно по неуважительной причине.

– Безопасность твоих драгоценностей – неуважительная причина? – рассердился ван Рой, и раздражение вспыхнуло в его глазах совсем как на балу в субботу.

– Думаю, все драгоценности прекрасно могли бы пролежать еще несколько лет в коробке от конфет…

– Если бы ты не явилась на прием, на который не должна была приходить!

– Не должна была приходить? – вспыхнула Джин. – Потому что я недостаточно хороша, чтобы общаться с состоятельными людьми?

– Я не это имел в виду.

– Кофе? – бодро предложила миссис Гент, входя из кухни с подносом. Казалось, она была рада прервать их спор. – Кто-нибудь хочет яйца на завтрак?

– Да, – ответил Корт.

– Нет, – в то же мгновение отрезала Джин, не в силах даже думать о еде в эту минуту.

– Джин, пожалуйста, позвони своему хозяину и попроси разрешения прийти попозже, – умоляюще произнес Корт. – Я отвезу тебя на работу не позже одиннадцати.

– Ладно, хорошо, – девушка подошла к телефону.

– Овсянку, мисс Джин? – предложила миссис Гент.

– Нет, только тосты или что-нибудь легкое.

– Может быть, фрукты?

– Да, прекрасно, – сдалась девушка, ожидая, пока Бен подойдет к телефону и выслушает ее просьбу.

Повесив трубку после неприятного разговора, она села за стол перед прибором, приготовленным для нее миссис Гент, и налила в кофе немного сливок.

– Прости, – Корт тяжело вздохнул. – Я, наверно, привык, что люди без всяких вопросов выполняют мои указания. Поэтому мне странно, если находится человек, не считающий важным то, что мне кажется необходимым. Конечно, ты можешь опять положить свои украшения в коробку из-под конфет, но «Пьянящая Роза» уже под угрозой. Если Депеска не сможет украсть ее, это попытается сделать кто-нибудь другой.

– Хорошо, я уже сказала, что сделаю все, что нужно, – взорвалась девушка.

– Джин, я стараюсь извиниться за свое нетактичное поведение…

– А я думала, ты читаешь мне нотации.

– Наверно, ты права, – засмеялся Корт, – это у меня лучше получается.

Миссис Гент вернулась из кухни с блюдом, на котором лежали кусок мускусной дыни, клубника и виноград. Кухарка поставила перед Джин фрукты и принесла ей большой бутерброд, который выглядел так, будто его только что принесли из магазина Фримэна.

Корт нетерпеливо вел машину в напряженном транспортном потоке. Он нервничал, потому что мастерская, куда он хотел отдать проявить пленку и напечатать фотографии, открылась на несколько минут позже. Он так спешил, что даже запыхался, когда вернулся в машину. Ван Рой был почти на грани срыва, ожидая, пока управляющий отеля принесет украшения из сейфа.

Джин тоже волновалась. Вместо того чтобы ехать скорее в банк, Корт разложил все украшения на столе управляющего. Детектив потребовал, чтобы девушка осмотрела каждый предмет и убедилась, что не произошло никакой подмены.

– Слава богу, – с облегчением воскликнула Джин, отдавая бриллиантовую брошь Корту ван Рою. – Какой во всем этом смысл? Все украшения в точности такие же, как были вчера вечером.

– Джин, ты слишком доверчива. Теперь аккуратно сложи все в сумочку.

Корт расправил плечи, его правая рука скользнула под пиджак, и в тишине офиса раздался слабый щелчок взводимого курка.

– Ты думаешь, на нас нападут? – со страхом спросила девушка.

– Нет, – ответил Корт, беря Джин под руку, – но я всегда готов к этому.

По дороге в банк ван Рой вел машину осторожнее. Он считал своим долгом доставить туда ценности в полной сохранности. Корт напряженно всматривался в каждый автомобиль, приближавшийся к их машине. Подъехав к банку, ван Рой помог девушке выйти из машины и обнял Джин левой рукой. Можно было подумать, что с ней произойдет непоправимое, если он отпустит ее от себя дальше, чем на дюйм.

Очень четко, но приглушенным голосом Корт распоряжался относительно сейфа, хотя бюрократическая процедура длилась раздражающе долго.

– Кто будет иметь доступ к сейфу, вы оба? – спросил служащий банка.

– Только мисс Барбур.

– Нет, – возразила Джин. – Если ты не внесешь свое имя, то не сможешь проверить, все ли в порядке. А я уверена, что тебе это будет необходимо.

– Откуда ты знаешь? – удивился Корт.

– Знаю.

– Можно ли указать в договоре, что я имею право открывать сейф, но не могу ничего забирать из него?

Служащий нахмурился.

– Возможно.

– Корт, перестань…

– Но…

– Допиши свою фамилию, чтобы мы оба могли пользоваться сейфом.

Когда они вошли в хранилище, Корт внимательно осмотрел помещение, словно собирался его ремонтировать.

Джин ежилась от холодного, пропущенного через кондиционер воздуха и старалась расслабиться. Девушка не сомневалась, что престарелая дама, прошедшая мимо них с важным видом, была шокирована ее простой одеждой и, верно, подумала, что Палм-Бич определенно не тот, что прежде.

Корта и Джин провели в маленькую комнату. Когда дверь за ними захлопнулась, ван Рой еще раз проверил опись, составленную в трех экземплярах. Потом они оба расписались на листах описи, подтвердив ее достоверность. Один лист Корт сложил и оставил в сейфе, второй отдал девушке, а третью копию положил в карман.

Джин не рискнула сказать Корту, что считает его предосторожности излишними, потому что понимала: это все равно ничего не изменит. Он всегда находит веские причины для объяснения всех своих действий.

К машине они вернулись порознь, Корт уже не прижимал девушку к себе как тогда, когда они входили в банк с драгоценностями. Джин почувствовала удивительное облегчение. Она всегда убеждала себя, что украшения мало что значат для нее. Эти камни не могут внести никаких существенных изменений в ее жизнь. Но теперь девушка радовалась, что оставила их в сейфе.

Пока Корт возился с ремнем безопасности, Джин ужаснулась, заметив часы на приборной панели.

– Я не знала, что уже так поздно, – простонала девушка.

– Итак, я должен наконец отвезти тебя с бала и вернуть в твою обычную жизнь, – шутливо сказал Корт, в его голосе Джин послышались нотки сожаления.

Девушка посмотрела на своего спутника долгим, изучающим взглядом. Корт поправил зеркало, посмотрел на машины на стоянке. Хотел ли он побыть с ней подольше? Сожалел ли, что их приключение окончилось?

– Что ты сейчас будешь делать? – спросила Джин, оглядываясь на транспортный поток справа, когда они покидали стоянку.

– Вернусь за фотографиями, – ответил Корт, – потом посмотрю, не ушел ли Питер на яхте. Может быть, поиграю с ним в теннис.

Джин улыбнулась, представив, как он будет выглядеть в теннисных шортах.

– Я тебе завидую, – сказала девушка и задумалась о своих планах на сегодняшний день. Ее ждали обычные, и, к сожалению, довольно скучные обязанности.

Корт настоял на том, чтобы войти в полиграфический салон и поговорить с Беном, учитывая его недовольство опозданием Джин.

По выражению лица хозяина девушка видела, что тот не верит ни одному слову, произнесенному Кортом. В самом деле, как он мог поверить в такую неправдоподобную историю? То ли этот рассказ вызвал у Бена приступ смеха, то ли у него внезапно поднялось давление – Джин не могла понять, что произошло.

Корта, по-видимому, раздражали пыль и шум полиграфического салона. Джин видела это по выражению его глаз, она заметила, что ему душно и жарко. Поэтому девушка не удивилась, когда он быстро ушел, пообещав на прощание заехать за ней в конце рабочего дня.

– Ну и характер у твоего нового парня, – заметил Бен, пока Джин располагалась за своим рабочим столом.

– Это не мой парень, – сухо проинформировала девушка, – не старый и не новый.

Бен бросил на Джин понимающий взгляд. Он-то знает лучше, чем она. Потом он объяснил девушке, как выполнять новый заказ.

Когда Джин осталась наедине с порученным делом, ее охватило раздражение. Корту так не понравилось место, где она работает! Ей было досадно, что он не может оценить по достоинству ее образ жизни. Его семья, по крайней мере семья его кузена, достаточно богата, чтобы месяцами бездельничать и нежиться на южном солнце, в то время как другие мерзнут на заснеженном севере. Ей нравилось работать, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Кроме того, он ведь тоже работает за деньги. Тогда почему, подобно Кики, Корт с таким пренебрежением смотрел на место, где она работает?

Несмотря на все заверения Корта в демократичности и скрытые насмешки в адрес Кики, он был таким же снобом, как и жена его кузена.

Корт открыл конверт с фотографиями и быстро отыскал снимок, на котором была запечатлена Джин. Он поднес отпечаток к окну, чтобы рассмотреть получше и убедиться, что изображение похоже на оригинал. Светлые пряди волос, выбившиеся из прически девушки, мягко оттенял свет лампы. На ее лице в тот момент, когда он сделал снимок, было такое же выражение, как обычно. Корт не очень хотел, чтобы его шеф в Париже видел, каким взглядом смотрит на него девушка, когда они вдвоем. Это дало бы Роберту достаточно поводов своими язвительными замечаниями портить Корту жизнь. Если ему придется расстаться с Джин, он и так будет достаточно несчастен. Не хватало еще, чтобы Роберт причинял ему лишние неприятности.

– Сколько времени понадобится, чтобы увеличить эту фотографию? – спросил Корт у фотографа.

– Я мог бы сделать снимок сегодня попозже, – ответил тот, рассматривая заказы, лежащие на столе. – Нет, лучше не буду обещать, приходите завтра утром, к десяти.

Корт задумался. А будет ли он завтра утром в Палм-Бич? Решив, что будет, ван Рой согласно кивнул.

– Я хочу, чтобы вы сделали снимок вот такого размера, – Корт указал на образец и отдал негативы фотографу.

– Будет немного бледнее, чем оригинал, – предупредил тот, оформляя заказ. – Вы должны это учесть.

«Все бледнеет по сравнению с оригиналом», – печально улыбнулся Корт.

Может быть, эта фотография будет единственным воспоминанием о Джин, если их пути разойдутся.

С этими грустными размышлениями Корт подъехал к полицейскому участку, чтобы встретиться с детективом Ролландом, связным, осуществлявшем вместе с ван Роем операцию в казино «Ночь».

– Как девушка? – спросил Ролланд, предварительно введя Корта в курс дела, связанного со Стефано Депеска и его подручным Саймоном.

– Ее украшения в сейфе, – ответил ван Рой. – А все ли в порядке с ней самой, не знаю. Она настояла на том, чтобы пойти на работу будто ничего не случилось.

– Может быть, для нее это наилучший выход – заниматься повседневными делами, – предположил детектив, поглаживая ладонью лысину. – Непрофессионалы не могут все время быть в напряжении.

– Кожей чувствую, что Депеска залег, – размышлял Корт, – хочет, чтобы мы подумали, будто его нет в городе, а потом совершить ограбление.

– И где, по-твоему, будут разворачиваться события?

– Надеюсь там, где буду находиться я, – ответил Корт, криво усмехаясь. Хотя синяк под глазом стал почти незаметен, ссадина на губе еще не зажила и доставляла неприятности при бритье. – Сейчас мне нужно послать по факсу фотографию Джинеллен Барбур моему шефу в Париже, – сказал Корт, показывая снимок Ролланду. – Ты нашел какие-нибудь сведения о ней?

Детектив отрицательно покачал головой.

– Можно сказать, она чиста как стеклышко, – сказал Ролланд, вглядываясь в фотографию. – Хотя это мало что значит, поскольку у нас не было времени. А она хорошенькая, правда?

Корт почувствовал, как напряглись все мускулы. Он хотел бы, чтобы только ему одному была заметна красота девушки.

Ван Рой остался в полицейском участке дожидаться ответа на факс, отправленный Роберту, но, сообразив, что в Париже поздний вечер, понял: на быстрый ответ рассчитывать не приходится.

Засунув руки в карманы, Корт направился к машине. Его мысли были настолько поглощены Джин, что он даже не вспомнил о привычных мерах безопасности.

«Господи! Я сойду с ума, если не перестану думать о ней», – промелькнуло у Корта в голове, когда он садился в машину.

– Не убирай машину в гараж, – предупредил Корт Хосе, въехав в ворота виллы ван Роев. – После обеда я опять уеду.

Молодой человек кивнул и протер ветровое стекло.

– Не долить ли бензина?

– Нет, все в порядке. Перед тем, как приниматься за что-нибудь другое, пойди в дом и проверь все запоры на окнах, замки на дверях и систему сигнализации.

– Хорошо, сэр, – Хосе посмотрел на губку и бросил ее в ведро с водой. – Этим я смогу заняться позже.

Корт вошел в гостиную в самый разгар ссоры. Тем не менее он протянул Кики, стоявшей у двери, пакет с фотографиями.

Едва сдерживая раздражение, Кики просмотрела снимки, продолжая неприятный разговор.

– Я не против того, чтобы вернуться во Флориду, когда мы сможем взять с собой Вилли, – настаивала она. Глаза ее сузились, резкие складки собрались на лбу у переносицы. – Я страдала в прошлом году, когда мы вынуждены были оставить его дома, я чувствую себя несчастной и сейчас.

– Кик, ради бога, оставь, – возражал Питер. – Ты не рождена только для того, чтобы быть матерью. Ты просто сейчас скучаешь.

– Не объясняй мне, что я чувствую. Я скучаю без Вилли! Мне хочется читать ему на ночь сказки, расчесывать его волосики по утрам…

– Господи! Мы для этого держим Хортенс.

– Нет, Хортенс экономка и кухарка, она не может заменить мать. Я хотела бы уехать из Флориды и никогда больше не возвращаться в Палм-Бич, этот город богатых развратников!

– Ты всегда была выше сплетен, – возразил Питер, – и разве тебе самой не нравится убивать время в различных увеселениях и иметь возможность тратить деньги? Откуда же взялась такая строгость по отношению к другим? Я думаю, ты настроена слишком критически.

Кики, обиженно нахмурившись, села на диван рассматривать фотографии.

Корт всегда чувствовал себя неловко, попадая под перекрестный огонь между спорящими. Но особенно неприятно было присутствовать при ссоре между Питером и Кики. Десять лет назад они были прекрасной парой. На их свадьбе Корт стоял рядом с Питером, и поцелуй новобрачных в конце церемонии заставил его пожалеть о собственном одиночестве.

Корт никогда не думал, что они неудовлетворены своим браком до тех пор, пока, войдя в их дом неделю назад, не почувствовал какое-то напряжение.

Если даже у Питера и Кики возникли проблемы, зачем ему думать о женитьбе? Зачем, даже если он любит Джин?

– Простите, я вам помешал, – извинился Корт.

Питер и Кики посмотрели на него так, словно не заметили, как он вошел в комнату. Питер покраснел и отвернулся. Кики подняла с колен фотографии и принялась их внимательно рассматривать.

– Спасибо, что ты сделал снимки, – сказала она, пытаясь разрядить ситуацию. – Получилось очень удачно. Я хочу послать Вилли несколько штук.

– Я попросил Хосе проверить запоры на окнах, – сообщил Корт. – Он проверит и систему сигнализации. Было бы неплохо предупредить охрану и объяснить, что произойдет, если они вовремя не вызовут полицию.

Питер медленно повернулся, глаза их встретились.

– Ты считаешь, что Депеска покажет зубы именно здесь?

– Да, я думаю, будет лучше, если мы внесем некоторые изменения в обычный распорядок. – Корт начал ходить по комнате из угла в угол. – Обычно мы ужинаем в восемь. Я думаю, сегодня нужно будет поесть раньше и сразу отпустить прислугу.

Питер и Кики испуганно переглянулись.

– Ты хочешь, чтобы мы тоже ушли? – спросил Питер.

– Я бы хотел знать, где вы будете.

Кики покачала головой и продолжала рассматривать фотографии.

– Вот еще одна причина, почему мне не нравится здесь. Похитители драгоценностей не угрожают нам в Коннектикуте. Я не нервничаю каждый раз, когда выхожу из дому. Я могу пойти к парикмахеру, и там мне не придется выслушивать истории о ночных ограблениях. На людей там никто не нападает.

Она выразительно посмотрела на Корта, и в ее глазах он вдруг увидел такую муку, что готов был извиниться за свои синяки и ссадины, полученные в схватке со Стефано Депеска неделю назад.

Кики резко встала и передала фотографии Питеру.

– Пойду скажу миссис Гент, что мы будем ужинать раньше. Она, вероятно, расстроится.

– Я ей все объясню, если хочешь, – предложил Корт.

Кики бросила холодный взгляд и прошла мимо, не удостаивая его ответом. Даже стук ее каблучков казался сердитым.

Питер вздохнул и отложил фотографии на стол.

– Я ее больше не понимаю, – пожаловался он. – Ей всегда нравилось приезжать во Флориду, она любит бывать в Каннах в марте, в штате Мэн – в августе. Но в этом году она только и делает, что ворчит и порывается уехать домой.

– Может быть, она плохо себя чувствует? – осторожно предположил Корт.

– Кто знает? – вздохнул Питер. – Кто может понять женщин?

Корт иронически улыбнулся в знак согласия. Он тоже не мог понять Джин. Она была или очень бесхитростной, или самой лучшей актрисой, которую ему когда-либо доводилось встречать. Она похитила его сердце, и он даже не заметил, как это случилось. Она стильно одевается, у нее хороший вкус. Она придерживается строгих правил и не позволяет ему переходить определенные границы. Для ван Роя это был совершенно новый тип женщины.

Может быть, она и права, что ведет себя так недоступно. Возможно, жениться ему совсем не следует. Если даже Питер и Кики готовы выцарапать друг другу глаза – а у них была такая любовь – что ожидает его с Джин?

Ему тридцать четыре, и он никогда не был женат. Он говорил себе, что у него слишком опасная работа, что любовь будет мешать ему исполнять служебные обязанности. Ему нужно думать о том, как усадить за решетку побольше мошенников.

Лучше бы забыть про Джин. Даже сейчас, когда он по уши влюбился в нее.

Влюбился? Уже влюбился? Да, это случилось на шумном балу субботним вечером, в тот самый момент, когда он впервые увидел ее.

Миссис Гент не занималась сервировкой ланча, это была обязанность горничной. Кухарка обычно готовила завтрак, а горничная приходила к десяти утра. Приготовив ужин, миссис Гент уходила, оставив горничной накрывать на стол и мыть посуду после еды.

Еще раньше, когда семейство ван Роев приезжало в Палм-Бич на несколько месяцев, у кухарки было много работы. Питер и Кики, останавливаясь на какое-то время в Палм-Бич, тоже приглашали ее. Остальное время миссис Гент, жившая вместе с сыном, подрабатывала, обслуживая семейные торжества.

Корт подумал о том, что обязан знать обо всем, что происходит в доме в такой опасной ситуации, малейший промах может привести к непоправимому. Поэтому после ланча Корт отправился на кухню объяснить миссис Гент, почему смещались все ее планы относительно ужина.

Кухарка сурово посмотрела на Корта покрасневшими глазами.

– Видите ли, я хочу, чтобы вы и горничная ушли отсюда до темноты, – сказал Корт, объяснив предварительно то, что считал возможным, о событиях, ожидаемых в доме предстоящей ночью.

– Ну конечно, у меня нет ни малейшего желания встречаться с парнем, разукрасившим вашу физиономию, – сердито фыркнула миссис Гент. Она взяла с полки устрашающего вида нож, одним взмахом разрезала дыню и смахнула косточки в дуршлаг несколькими точными, рассчитанными движениями. – Я нисколько не поверила в эту историю – как вы ударились на яхте.

– Я забочусь только о вашей безопасности, – сказал Корт.

Миссис Гент искоса взглянула на него и, отрезав зеленую верхушку ананаса, положила его на разделочную доску.

– Я сама позабочусь о своей безопасности насколько смогу, – заявила она, приступая к разделке ананаса.

– Вы приехали на своем автомобиле?

– Да.

– А горничная?

– Она добирается сюда автобусом.

– Это невозможно, – решительно сказал Корт, – я скажу Хосе, чтобы отвез ее домой.

Сильным, резким движением миссис Гент отрезала от ананаса верхний кружок.

– Это не проблема – подать ужин на полтора часа раньше, чем обычно. Гораздо хуже то, что мадам собирается возвращаться домой, на север.

Отложив верхний кружок, кухарка мгновенно рассекла ананас на четыре части.

– Я не осуждаю ее за то, что она скучает без своего мальчика. Он прекрасный малыш, и мне его тоже здесь не хватает. В прошлом году была такая холодная зима. Мадам так переживала, говорила, что без Вилли больше не приедет, но все-таки приехала.

Взгромоздив на разделочную доску арбуз, миссис Гент на минуту задумалась.

– За все годы, что я работаю в этом доме у ван Роев, я не помню ни одной хозяйки, которая бы воспитывала своих детей. Для них дети были на втором плане, их бросали на нянь. Но миссис Кики хорошая мать.

– Как давно вы работаете в этом доме? – инстинкт подсказал Корту, что старая женщина может приоткрыть завесу над тайной, не дававшей ему покоя.

– Мой отец устроился сюда садовником в двадцать третьем, а я тут с четырнадцати лет, с тридцать второго года. Я вначале работала горничной. А моя мать была кухаркой, и сестра работала здесь же. Мы жили над гаражом, где сейчас живет ваш человек, Хосе.

Корт почувствовал проблеск надежды. Кухарка может что-нибудь знать об украшениях.

– Может быть, вы знаете, что случилось…

– Не просите меня вспоминать старое, – прервала его миссис Гент, вонзая нож в сердцевину арбуза. – Я не хочу отвлекаться. Мне нужно приготовить к ужину фруктовый салат, а это большая работа. Видите, сколько семечек? – спросила она, указывая кончиком ножа на черные точки в красной, сочной мякоти арбуза.

– Да, миссис Гент.

– Вы же не хотите, чтобы они попались вам в салате, – строго сказала кухарка и таким образом прекратила дальнейшие расспросы.

 

7

В конце длинного, скучного рабочего дня Джин достала свою хронометражную карточку и автоматически вставила ее в щель устройства, отмечающего проработанное время. В этот момент Корт схватил ее за руку.

– Ой, ты меня напугал, – вырвалось у девушки. Она машинально поправила на плече сумочку.

– Мистер Эванс разрешил мне подождать тебя здесь, – объяснил Корт, отталкиваясь от стены, около которой он коротал время в ожидании девушки. – Я не хочу, чтобы ты выходила одна.

Джин изучающе посмотрела на его темно-синий пиджак, белые брюки, бледно-розовую трикотажную рубашку и пришла в восхищение от его элегантного вида. И все же она заметила, что под пиджаком, под левой рукой он прячет оружие.

– Я вижу, ты взял с собой пистолет? – вздохнула девушка, проводя рукой по лацкану его пиджака.

Корт чуть заметно кивнул в ответ.

– Пойдем. Ужин сегодня будет раньше, чем обычно.

– Хорошо, – обрадовалась Джин и взяла его под руку. – Я очень хочу есть и до восьми часов умерла бы с голоду.

Корт взглянул на девушку и улыбнулся, но она не могла понять, действительно ли ван Рой оценил ее попытку развеселить его. Были моменты, когда она сомневалась, правильно ли понимает его слова. Иногда разница в языках, на которых они говорили, была подобна потоку, через который они не могли перебросить мост. Интересно, смогла бы она выучить голландский так, чтобы понимать все оттенки его речи? Джин была полна желания попытаться это сделать.

С обычными предосторожностями Корт посадил девушку в машину, и они направились на виллу. На этот раз ван Рой выбрал новый маршрут, прошлым вечером они ехали другой дорогой.

Легкий, беззаботный разговор не клеился. Корт не находил ничего интересного в том, как он провел день. Рассказывать было нечего. И его совершенно не интересовало, что делала Джин в своем полиграфическом салоне.

Корт, погруженный в раздумья, внимательно следил за дорогой, стараясь вовремя заметить опасность и избежать возможных неприятностей. Девушка хотела бы вообще ничего об этом не знать.

Когда Корт и Джин вошли, в доме было необычно тихо. Только ритмичный шум океана и едва различимые звуки классической музыки, доносившиеся сверху, наполняли пространство старого дома.

– Я приму душ, – сказала девушка, поднимаясь по лестнице.

Корт кивнул.

– Я подумал, мы можем выпить перед обедом, но если ты против…

– Я постараюсь побыстрее, – пообещала Джин.

Поднявшись на второй этаж, девушка услышала, что Кики разговаривает в холле по телефону.

– Нет, я действительно вынуждена отказаться, дорогая, – ворковала Кики сладким голосом. – Я знаю, для тебя это слабое оправдание… Нет, конечно, мне очень нравится новая программа… Нет, нет, совсем не поэтому. Дорогая, я должна сделать еще несколько звонков. Ненавижу телефон, а ты? Я все объясню тебе завтра.

Джин задержалась около лестницы. Она случайно услышала этот телефонный разговор, и ей не хотелось, чтобы Кики знала об этом. Но пока девушка замешкалась, размышляя, что ей делать, Кики заметила Джин. Деваться было некуда.

– А, это вы, – Кики нервно теребила воротник лиловой шелковой блузки.

Джин что-то пробормотала в ответ, она надеялась, что ее слова прозвучали дружелюбно. Несмотря на то, что девушка устала, она заметила покрасневший нос и припухшие глаза Кики и удивилась.

– Корт сказал вам, что мы ужинаем раньше сегодня? – спросила миссис ван Рой, доставая бумажный носовой платок.

– Да, я буду готова через пятнадцать минут, – уверила ее девушка. – Что-нибудь случилось?

Кики бросила скомканный платок в пепельницу и вздернула подбородок.

– Я хочу вернуться в Коннектикут. Я скучаю без Вилли, – объяснила она неожиданно сорвавшимся голосом.

Джин посмотрела на Кики и внезапно приняла решение, которому сопротивлялась всеми фибрами души. Она решила, что не может не вмешаться.

– Не могли бы вы на минуту пройти в мою комнату? – спросила девушка, проходя по коридору мимо комнаты Корта. – Нам надо поговорить.

Не ответив ни слова, Кики прошла вслед за Джин в маленькую комнату для гостей, наполненную вечерним сумраком.

Бросив сумочку на стол, девушка пододвинула качалку для Кики, а сама села на край кровати.

– Я не знаю, известно ли вам о тех слухах, которые распространяют ваши друзья, – начала Джин, – если их можно назвать друзьями…

– Здесь вечно сплетничают, – безразлично отозвалась Кики, положив ногу на ногу и стараясь прикрыть колени мягкой шерстяной тканью юбки, – я пропускаю все это мимо ушей. Думаю, вам тоже не стоит обращать внимание на пустые разговоры.

– Мне кажется, вам следует знать, о чем сплетничали в дамской комнате во время субботнего приема.

Кики едва заметно кивнула.

– Там обсуждался ваш якобы повышенный интерес к Корту, и говорили, что ваш брак…

– Это ложь! – Кики горячо оборвала девушку. – Вы не лучше, чем эти сплетницы, которые распускают слухи, если можете пересказывать их мне. Даже если и говорите, что делаете это для моей же пользы. В моих интересах, можно подумать!

– Честное слово, мне все равно, что вы подумаете, – искренне сказала Джин, – но вы были так добры ко мне, позволили в трудное время остаться в вашем доме. Я считаю своим долгом рассказать вам о том, что слышала. Кроме того, эти сплетни бросают тень на репутацию Корта.

– Но это только сплетни!

– Мне кажется, стоит подумать, что в вашем поведении дает пищу для намеков, а может, и для более грязных пересудов. Разводятся иногда совсем из-за пустяков.

– Но я хочу быть с Вилли, а он нуждается во мне, – запротестовала Кики.

– Конечно, он в вас нуждается, – ответила девушка, – поговорите с мужем. Понимаете, если вы сможете принять решение об отъезде, это сразу прекратит все сплетни, и вы добьетесь того, о чем мечтаете.

Кики несколько раз качнулась в кресле, не сводя глаз с девушки. Она заставила Джин почувствовать себя неловко. Но при этом Джин не жалела ни об одном сказанном слове.

– Да, – вслух размышляла Кики, – я могу уговорить Питера вернуться домой на неделю, чтобы покататься на лыжах. По крайней мере, мы так можем всем сказать.

– Это хороший предлог, – согласилась Джин. – Я не знаю, могут ли сплетни сейчас испортить чью-либо репутацию так, как это случалось раньше. Но я уверена, что они вам, по крайней мере, неприятны. В колледже я изучала историю средних веков и эпохи Возрождения. В те времена несколько слов, нашептанных на ухо, могли стоить человеку жизни.

– О, да, конечно, сплетни могут быть убийственными даже сейчас, – подтвердила Кики. Она поднялась, с трудом сдерживая горькую улыбку. – Есть какая-то история, которую я никогда не понимала до конца. Об одном из ван Роев. О нем говорили, что еще в двадцатых годах женщина, на которой он собирался жениться, чуть не покончила с собой. Слава богу, мы не принимаем это всерьез. Ладно, я ухожу, не буду вам мешать, вам еще нужно переодеться к ужину.

Джин была не совсем удовлетворена разговором. Получилось, что она нарушила правила хорошего тона, хотя сделала этот шаг из лучших побуждений.

Принимая душ и высушивая феном волосы, Джин продолжала размышлять над вопросом о том, могла ли она справиться с ситуацией более искусно. Из соседней комнаты – комнаты Корта – доносился приглушенный шум, и Джин терялась в догадках: что же там происходит?

Девушка хотела вернуться наконец в свою квартиру, но к радостной мысли об этом примешивалось горькое чувство. Она так быстро впустила Корта в свое сердце, что ей будет недоставать его шагов за стеной, касания его руки, когда он передает ей сливки за завтраком…

Когда Джин спустилась вниз, Корт и Питер были в библиотеке. Как напроказившие школьники, они оборвали разговор, заслышав ее шаги около двери.

Чувствовалось, что Питер нервничал. Корт обернулся к девушке, натянуто улыбаясь. В библиотеке воцарилось неестественное молчание.

– Хотите что-нибудь выпить? – спросил ее Питер и направился к бару.

Джин отказалась, и Корт удовлетворенно кивнул.

– Нам сегодня лучше не пить, разве что минеральную воду.

Питер достал из бара три маленькие зеленые бутылочки и, положив лед в стаканы, наполнил их картинным жестом.

Джин отпила минеральной воды и подняла глаза на Корта. Ей вдруг стало страшно.

– Не волнуйся, – успокоил девушку Корт, поднося стакан ко рту. Он словно прочел ее мысли. – Все будет в порядке, если ты мне немного поможешь. Нам надо действовать сообща.

Джин вздохнула. Ей надоело третий вечер подряд ходить на высоких каблуках. Корт, очевидно, предполагал, что ночью могут разыграться серьезные события, а она к этому не готова.

Кики не стала переодеваться к ужину. Она лишь надела более яркие украшения, чем днем. Возможно, она не хотела смущать Джин дорогим нарядом.

– Ужин на столе, – объявила миссис ван Рой, приглашая всех в столовую.

Джин села напротив Корта. Девушка пыталась скрыть охвативший ее страх и сидела молча.

– По сведениям, которыми мы с детективом Ролландом располагаем, сегодня ночью Депеска попытается проникнуть в дом, – сказал Корт. Развернув салфетку, он положил ее на колени. – Я уверен, он не знает, что утром мы перевезли бриллиант в банк. Агенты, следившие за Депеска и Саймоном, утверждают, что воры в это время завтракали. Они, скорее всего, думают, что украшение находится здесь. Полицейские установили на их катере радиодатчики. И на автомобиле тоже. Мы тут же получим предупреждение, если грабители заведут мотор машины или выйдут в море.

Кики выронила вилку, и она со звоном ударилась о дорогую фарфоровую тарелку.

– Я буду счастлива, когда все это кончится, – сказала она, вновь принимаясь за еду.

– Не беспокойся, Кики, – Питер сделал попытку успокоить жену, и голос его прозвучал бодрее, чем ожидала Джин, – я здесь, чтобы защитить тебя.

Только Джин видела озорные искорки в глазах Корта. Когда он наклонился, передавая Питеру соль, она заметила пистолет у него под пиджаком.

Девушке совсем расхотелось есть, она не могла даже думать о еде, стоящей на столе. Ни о фруктовом салате, ни о спарже, ни о жареной курице. Джин заставила себя из вежливости положить на тарелку ложку салата. Ее внимание было приковано к Корту.

– Конечно, мы не будем весь вечер сидеть за столом, ожидая нападения и теряя голову от страха, – заявил он, – но я хочу, чтобы каждый постарался делать только то, что я скажу. Не паникуйте и не воображайте себя героями. Если мы будем действовать слаженно, ловушка сработает и никто не пострадает.

– Ну хорошо, а что мы должны делать? – спросил Питер.

– Ограничьте перемещения по дому, – объяснил Корт, – не оставляйте включенным свет и не заходите в библиотеку.

– Может быть, нам поиграть в бридж в гостиной? – предложила Кики, нервно засмеявшись.

Джин предложение Кики пришлось не по вкусу. Она никогда не играла в карты, хотя студенты в колледже часто проводили вечера за бриджем. Девушка считала это пустой тратой времени.

– Депеска не любит оставлять свидетелей, – продолжал инструктировать Корт. – И он, и Саймон всегда вооружены.

– Шоколадный мусс съедим позже, – сказала Кики, поднимаясь из-за стола. – Никто не возражает?

– Нет, – пробормотала Джин. Шоколадный мусс два вечера подряд – это слишком. Даже самое вкусное блюдо надоедает, когда его подают каждый день.

– Я не могу больше ходить на этих каблуках ни минуты, – тихо сказала Джин, обращаясь к Корту, когда они вышли в гостиную. – Можно, я пойду надену теннисные туфли?

– Это было бы неплохо, – согласился Корт, взглянув на ее ноги. – Мне подняться с тобой?

– Нет, – ответила девушка, пытаясь казаться беззаботной. – Я научилась сама обуваться уже давно.

– Наверно, это смешно, – отреагировал Корт, показывая, что оценил ее попытку разрядить ситуацию. Обняв девушку за плечи, он на мгновение привлек ее к себе, и Джин почувствовала успокаивающее тепло его мужественного тела.

– Будь осторожна, – предупредил Корт, – твои окна прекрасно видны с моря. Свет не включай, сначала подойди к окну и задерни шторы. Не стой между лампой и окном, а то на окне будет видна твоя тень. Потом выключи свет и опять открой шторы. Может быть, твою комнату придется использовать как наблюдательный пункт.

– Ты меня совсем запугал, – сказала Джин, понизив голос, чтобы Питер и Кики не могли ее услышать.

– Если ты увидишь что-нибудь подозрительное, то необязательно соблюдать этикет, – посоветовал Корт. – Кричи.

– А они не услышат меня?

– Нет, за окном шумит море, да и дом наш не похож на коробку из-под печенья.

Немного успокоившись, Джин быстро поднялась к себе в комнату, в точности выполнив все наставления Корта. Подойдя к окну, она посмотрела на океан и на темной поверхности воды не обнаружила ничего, что привлекло бы ее внимание.

Но когда Джин переобулась в туфли и, погасив свет, перед уходом бросила взгляд в окно, то увидела человека, выбирающегося на волнорез.

Не открыв шторы на втором окне, девушка со всех ног бросилась вниз.

– Корт! Ты был прав! – раздался с лестницы ее крик. – Там на берегу человек!

– Как ему удалось обойти полицию? – удивился Корт, поднимаясь навстречу Джин.

Питер и Кики тоже последовали за ним в ожидании распоряжений Корта.

– Хосе еще не вернулся, он провожает горничную, поэтому Кики придется остаться на первом этаже. Иди к входной двери и, когда увидишь полицейские машины, открой ворота. Только не спеши, а то Депеска увидит и догадается о засаде.

– А как я узнаю, когда открывать ворота? – спросила Кики.

– Поймешь по обстановке, полагайся на свой здравый смысл.

Кики мрачно кивнула, едва заметно коснулась руки Питера и отправилась на свой пост.

В этот момент зазвонил телефон. Питер поспешил в гостиную.

– Пойдем со мной, – распорядился Корт, подталкивая Джин к двери гостиной.

Девушка остановилась, чувствуя, что он на ходу снимает пиджак.

– Я хочу, чтобы ты была рядом с библиотекой, посиди в гостиной, – сказал Корт, бросая пиджак на стул.

– Разве я не нужна тебе в качестве свидетеля?

– Нет, ты должна быть в безопасном месте.

Корт почти втолкнул ее в гостиную и проверил, заряжен ли пистолет. – Пит, ты тоже оставайся здесь, – распорядился Корт, продолжая возиться с оружием.

Обведя глазами комнату, Джин испугалась: Питера не было в гостиной. Секретер был открыт, и девушка увидела пустую пистолетную кобуру.

– Корт! – позвала Джин негромко, но настойчиво, пытаясь привлечь его внимание к отсутствию Питера. Но Корт уже вышел из гостиной и направился в библиотеку. Девушка последовала за ним. Нужно сообщить Корту, что, вопреки его ожиданиям, Питера в гостиной нет.

Переведя дыхание, Корт оценил ситуацию. В коридоре было темно, поэтому налетчикам будет трудно ориентироваться в незнакомом помещении. Корту не пришло в голову, что Депеска, не полагаясь на случай, мог подкупить муниципального служащего и достать план дома.

Какое-то время глаза привыкали к темноте, он прислушался к тиканью часов, к шуму волн, разбивающихся о волнорез.

Сжимая пистолет, Корт вдруг почувствовал смутное беспокойство. Тревога подталкивала его вернуться обратно в гостиную и проверить, все ли в порядке с Питером и Джин. Самым слабым звеном в цепи была Кики, он отправил ее подальше от предполагаемого места событий.

Двигаясь вдоль стены, Корт осторожно подошел к двери в библиотеку. Прислушавшись, он различил какой-то звук – то ли шелест раздвигаемых кустов, то ли шаги по каменному полу внутреннего дворика, куда вела вторая дверь из библиотеки. Депеска вряд ли допустил бы такую промашку, но Саймон, по описанию Денизы, был человеком довольно плотного телосложения и вполне мог оступиться.

Может быть, вслушиваясь так напряженно, Корт испугался шума ветра, и ему все это почудилось.

Корт сжал пистолет. Он услышал шаги и почувствовал, что сзади кто-то есть. Вобрав воздух в легкие, он с облегчением вдохнул аромат, присущий только Джин, – аромат ее пудры, ее мыла, легкий и пряный запах ее духов.

– Корт, – прошептала девушка, – Питера нет в гостиной, и мне кажется, он взял пистолет.

– Черт побери! – тоже шепотом выругался Корт.

Он не мог запретить Питеру защищать свой дом, свою жену и собственную жизнь. Но Питер выбрал неподходящее время, чтобы проявить геройство.

В сердцах Корт вспомнил, что каждый раз, когда между ним и Питером возникало соперничество, неважно по какому поводу, Корт оказывался победителем. Черт побери! Если Питер решил взять реванш, момент был самый неудачный.

Куда же он запропастился?

Щелкнул замок и тихо скрипнули дверные петли. Корт надеялся, что у Питера хватит терпения позволить Депеска войти в библиотеку и дать ему возможность вскрыть сейф.

– Джин, оставайся здесь, – одними губами прошептал Корт.

Он не слышал ее ответа. События разворачивались со стремительной быстротой, и нельзя было рассчитывать на дальнейшее взаимодействие.

Корт заглянул в темную библиотеку и увидел пятнышко света, перемещавшееся по стене в поисках сейфа. Он ощутил дуновение ветра – дверь во внутренний дворик оставили открытой для отступления.

Корт просунул руку в комнату и нащупал выключатель. Но прежде чем он успел включить верхний свет, вспыхнул настенный светильник – вероятно, это был Питер, оказавшийся в библиотеке.

Раздалось громкое ругательство, которое Корт затруднился бы перевести на родной язык. Пригнувшись, он проскользнул в комнату.

– Стойте! Не двигайтесь! – скомандовал Питер. Его голос поначалу звучал очень твердо, но в конце фразы почти сорвался от страха.

Проникнув в библиотеку, Корт осмотрелся. И Саймон, и Депеска были вооружены, но главарь, ослепленный неожиданно вспыхнувшим светом, не заметил его.

От выстрела, на мгновение оглушившего Корта, зазвенели хрустальные подвески бра.

Питер упал.

– Стефано, бросай пистолет! – закричал Корт. – И ты, Саймон, тоже. Питер! Ты жив?

Джин вошла в комнату и поспешила на помощь Питеру.

– Плечо, – определила Джин, в ее спокойном голосе слышалось сострадание.

В дверь, оставленную грабителями открытой, выхватив пистолет, вбежал полицейский. За ним еще несколько человек в форме. Местного детектива Кики провела через коридор.

Убедившись, что ситуация под контролем, Корт поставил пистолет на предохранитель и спрятал в кобуру.

Что за наваждение! Он должен радоваться, что наконец поймал преступника, за которым так долго охотился, а вместо этого его охватил страх.

Несколько полицейских надевали на воров наручники и выполняли необходимые формальности перед тем, как увести преступников.

– Это ваша добыча, – устало сказал Корт, обращаясь к детективу, и вдруг услышал треск разрываемой ткани.

Обернувшись, чтобы посмотреть, что с Питером, Корт почувствовал приступ дурноты при виде крови. Девушка разорвала рукав и освободила плечо Питера.

– Тебе нужно что-нибудь, Джин? – спросил Корт, отступая на несколько шагов. Он успевал следить за всем, что происходило в комнате.

– Убери это оружие, – попросила девушка, кивнув в сторону пистолета Питера, лежавшего на ковре около ее колена.

Корт не успел выполнить просьбу Джин. К ней подошел один из полицейских.

– Я сам позабочусь об этом, – сказал он, поднимая пистолет и разряжая его. Полицейский передал оружие Хосе, только что вошедшему в комнату, запыхавшемуся и смущенному.

– Пуля еще в ране, – Джин подняла глаза на обезумевшую Кики. – Мне нужно полотенце.

– Конечно! – встрепенулась Кики.

Но Хосе жестом остановил ее и быстро вышел из библиотеки.

Лицо Питера исказила мучительная гримаса.

– Больно, – жалобно произнес он.

Кики взяла маленькую диванную подушечку и подложила ее мужу под голову, нежным движением убрала волосы с его влажного лба.

– Я вызову скорую помощь, – предложил Ролланд. Он намеревался воспользоваться своим радиотелефоном.

– Чем я могу помочь? – опускаясь на ковер рядом с кузеном, спросил Корт.

– Подержи руку, – попросила Джин, накладывая жгут из оторванного рукава.

Корт взял руку Питера в свою и почувствовал биение его пульса, учащенного, но сильного.

Их взгляды встретились. Питер выглядел сконфуженным. В глазах его затаилось страдание, лицо побледнело.

– Я… я хотел помочь, – пробормотал он.

– Хорошо, что все обошлось, – примирительно сказал Корт и ощутил, что пульс Питера постепенно успокаивается.

Корт был поражен поведением Джин, ее самообладанием. Ее изящная рука пережимала руку Питера выше раны, и следы крови проступили между пальцами.

Хосе вбежал в библиотеку с несколькими полотенцами в руках.

– Подойдут? – спросил он, протягивая их девушке.

– Прекрасно, – ответила она, – сложи одно в несколько раз. Так!

Джин взяла приготовленное полотенце. Корт, заметив кровь на ее ладони, с трудом подавил подступившую тошноту.

Но девушка приложила полотенце к ране и попросила Кики приготовить полоску ткани от оторванного рукава рубашки, чтобы укрепить жгут.

– Корт, поедешь с нами в участок? – спросил Ролланд, кладя руку ему на плечо.

Впервые за свою профессиональную жизнь Корт заколебался. Он хотел остаться с Питером, успокоить Кики, поддержать Джин.

Он нехотя поднялся.

– Держись, Пит, я скоро вернусь. Капитан, я приеду со своим шофером, – сказал он, обращаясь к полицейскому.

Он коснулся плеча Джин, чтобы выразить свое восхищение ее спокойствием. Она вела себя потрясающе.

Врачи скорой помощи уверили Кики, что Питер вне опасности, поскольку кровотечение остановили вовремя. Но все-таки его лучше пока поместить в больницу.

Кики настояла, чтобы Джин поехала с ними, и быстро вышла из комнаты.

Вернувшись с пальто и сумочкой, она принялась расспрашивать врача о порядке оформления документов, связанных с медицинской страховкой.

Врач, следивший за состоянием Питера, казалось, хорошо понимал волнение Кики.

Джин не особенно хотелось оставаться в доме ван Роев, и если Кики нуждалась в моральной поддержке, она готова была побыть рядом с ней.

Кики, заполнив необходимые бумаги, вернулась в холл и бессильно опустилась на жесткий больничный стул.

– Почему всегда, сталкиваясь с подобной процедурой, чувствуешь себя тупицей? – спросила она. – Они почти убедили меня, что это я стреляла в Питера. Я чувствую себя так, будто меня можно обвинить в чем-то ужасном. Со мной никогда ничего не случается, а Питер и Вилли вечно попадают в истории. Вот почему я не люблю расставаться с Вилли.

Джин дотронулась до плеча Кики.

– С Питером все будет хорошо, – попыталась успокоить ее девушка.

– Конечно, я не знаю, как вас благодарить, – Кики накрыла ладонью руку Джин. – О, посмотрите, у вас кровь на платье! Пришлите мне счет, когда сдадите его в чистку.

Это было лучшее платье Джин. Наверное, оно безнадежно испорчено. Возможно, она и отдаст его в чистку и пошлет счет Кики, если найдет в себе силы сделать это. Но только в том случае, если с Питером все кончится благополучно.

Кики поджала губы, ее лицо стало некрасивым. Джин понимала, что она старается сохранить самообладание.

– Вы помните, о чем мы говорили перед ужином, – спросила Кики и продолжила, не дожидаясь ответа: – Такие вещи словно заново освещают всю жизнь. Я… я не представляю свою жизнь без Питера. Вы понимаете, что я имею в виду?

Джин кивнула.

– У Питера нет никаких оснований сомневаться в моей верности, – вымученно прошептала Кики. – Честное слово. Никаких.

Джин улыбнулась ей.

– Конечно. Я понимаю.

Раздался телефонный звонок, которого Корт ждал с таким волнением. Он хотел и боялся услышать голос Роберта на другом конце провода. Присев на край рабочего стола Ролланда, он ждал связи с противоположным берегом Атлантического океана.

– Надеюсь, тебе есть что мне рассказать, – ворчливо сказал Роберт.

Корт взглянул на часы, чтобы определить, который час в Париже, и тут же перешел к делу.

– Депеска и Саймон арестованы.

– Хорошо. Много бед они натворили?

– Мой кузен Питер получил пулю.

– Серьезно ранен?

– Кажется, не очень, – вздохнул Корт.

– Нужно выполнить кое-какую работу по просьбе итальянцев. Как только подробности операции поступят в Палм-Бич, я хочу, чтобы ты…

– Роберт, у меня отпуск! – перебил его Корт. – Я и так потратил напрасно почти целую неделю на эту историю.

– Нет, не напрасно, – возразил Роберт и засмеялся. – Часть этого времени ты гонялся за зеленоглазой блондинкой.

– У меня есть более важные дела, чем сопровождать Депеска в Италию. Поручи это какому-нибудь итальянскому сотруднику.

– Ладно, хорошо. Ты можешь вернуться в Париж в следующий понедельник?

– В среду, – подумав, ответил Корт.

– Во вторник, – устало приказал Роберт.

Корт повесил трубку и просмотрел бумаги, которые стенографист Ролланда дал ему на подпись.

– Из Рима должно прийти распоряжение, – сказал Корт Ролланду. – Я тебе еще нужен?

– Нет. С тобой приятно работать, Корт. – Они пожали друг другу руки, и ван Рой вышел из офиса, не дожидаясь, когда шофер подаст машину со стоянки.

Лучше бы он сказал Роберту, что не может продолжать работу в качестве эксперта. Он чувствовал себя так, будто его жизнь кончена.

Хосе подвез Корта к больнице, где тот узнал, что выписать Питера готовы.

Корт увидел, что Кики бледна и взволнована, но все-таки спокойнее, чем раньше. Присутствие Джин помогало ей сохранять самообладание.

– Завтра никакого тенниса, – проворчал Питер смущенно, когда Корт усаживал его в машину на переднее сиденье. – Надеюсь, ты на меня не сердишься?

– Сержусь, – ответил Корт, – но не очень, потому что все позади, и я этому страшно рад.

Пока они ждали Кики, сидя на заднем сиденье, Джин в темноте нашла руку Корта и спрятала в ней свою ладонь. Их пальцы переплелись. Корт и Джин словно старались успокоить друг друга, заставить забыть все неприятности и тревоги прошедших дней и поздравить с удачным окончанием трудной работы.

 

8

Кики набросила на плечи кожаное пальто и откинулась на спинку сиденья.

– Этот сезон был ужасным, но, слава богу, он кончился, – сердито сказала миссис ван Рой, – и мы оба можем ехать домой.

– Кики, прошу тебя, – взмолился Питер, – у меня нет сил спорить.

Но Кики, однако, была настроена высказать все то, что мучило ее последние дни. Джин чувствовала себя неудобно, оказавшись невольным свидетелем очень личного разговора.

Девушка посмотрела на Корта, сидевшего рядом с ней. Он был смущен не меньше нее. Корт грустно покачал головой и сделал вид, что внимательно разглядывает ярко освещенные дома, мимо которых проезжал их автомобиль.

Наконец машина подъехала к дому. Корт помог Питеру подняться на второй этаж. Кики, ставшая неожиданно внимательной и терпеливой женой, поспешила за ними.

– Я приготовлю кофе, – крикнула Джин им вслед.

– Лучше теплого молока, – попросил Корт.

– Миссис Гент сварила бы горячий шоколад, – сказала Кики, спускаясь на несколько ступенек, – я думаю, это было бы лучше.

Джин вошла в кухню и занялась поисками подходящей кастрюли и какао. Она думала, что найдет здесь дорогие, экзотические продукты, различные специи и добавки, пока не обнаружила пакеты с обыкновенным концентратом, который превращался в горячий шоколад простым добавлением кипятка.

– Ах, миссис Гент, старая плутовка! – воскликнула девушка. Засмеявшись, она сняла с полки коробку и принялась изучать способ приготовления.

Вдруг Джин услышала за спиной звук ключа, поворачиваемого в замке, и скрип открываемой двери. В кухню вошла миссис Гент и замерла на пороге, увидев девушку на своей территории.

– В чем дело? – потребовала объяснений старая служанка.

– Я собиралась приготовить…

– Как мистер ван Рой? – спросила кухарка, прерывая оправдания Джин как несущественные. – Мой сын сказал, что ему вызывали скорую помощь по радио.

– С Питером все будет хорошо, – успокоила ее Джин, – у него легкое ранение в плечо.

– Господи! Я думала, что это мистер Корт! – воскликнула миссис Гент, отнимая у девушки коробку с сухим шоколадом и включая электрический чайник. – Как мистер Питер впутался в эту историю?

Пожав плечами, Джин пересказала старой служанке подробности событий, произошедших вечером.

– Да, ну и кашу вы тут заварили, – проворчала миссис Гент, доставая чашки для шоколада. – Думаю, теперь миссис Кики еще раньше уедет домой, на север.

Миссис Гент сказала это таким упавшим голосом, что девушка сразу поняла причину ее внезапного возвращения.

– Боюсь, что да, – вздохнула Джин.

Она понимала, что миссис Гент не нравится получать зарплату за ту работу, которую она не выполняет. Догадываясь, как тяжело живется пожилым людям во Флориде, Джин поинтересовалась, есть ли у миссис Гент какая-нибудь финансовая поддержка. Она собиралась спросить пожилую женщину, давно ли та работает в этой семье, как в кухню вошел Корт.

Миссис Гент протестующим жестом попыталась заставить его уйти, но Корт не поддался.

– Мы возьмем шоколад в маленькую гостиную на втором этаже, – сказал он. – Я хотел бы разжечь камин, но нет щепок для растопки, миссис Гент.

– Щепки в сарае около гаража, – ответила кухарка. – Наденьте свитер, а то простудитесь, – крикнула она вдогонку. – Клянусь, за ним тоже нужно присматривать.

Джин улыбнулась. Она надеялась услышать какую-нибудь историю, из которой можно было бы понять, как давно она служит у ван Роев, но кухарка вернулась к своим обязанностям.

– Там в жестяной коробке есть крекер, – миссис Гент махнула рукой в сторону шкафчика, – это она называет его крекером, по-моему, это самое обыкновенное печенье.

– Выглядит аппетитно, – сказала Джин, приоткрывая крышку коробки.

– Не только выглядит, – пробурчала кухарка, – вы попробуйте. Отнесите печенье наверх и возвращайтесь за посудой.

Джин почувствовала дружеское расположение старой служанки. Та доверяла девушке и не стеснялась в ее присутствии высказываться довольно резко о семье, в которой работала. Джин хотела бы использовать это расположение и выведать у кухарки, знает ли она что-нибудь о жизни семейства ван Роев в Палм-Бич в прежние времена. Но возникшие дружеские отношения были еще слишком хрупкими, и Джин решила не торопить события.

Никто не просил миссис Гент подниматься с подносом наверх, в уютную, небольшую гостиную с камином и несколькими легкими креслами. Джин подумала, что кухарка, вероятно, решила во что бы то ни стало убедиться, что Питер действительно жив.

– Он принял болеутоляющее и лег, – объяснила Кики старой женщине, когда та спросила, как чувствует себя Питер, – спокойной ночи, миссис Гент.

Когда кухарка удалилась шаркающей походкой, Кики взяла чашку и с тяжелым вздохом устроилась в кресле.

– Эта женщина вечно во все сует свой нос. Конечно, она служит ван Роям с незапамятных времен, поэтому мы не можем ее уволить.

– А почему ты хочешь ее уволить? – спросил Корт, придвигая экран к камину и потирая замерзшие руки. – Она прекрасно готовит.

– Да, конечно, – согласилась Кики, – но мы вынуждены платить ей каждый месяц, а готовит она только когда мы приезжаем, причем совсем ненадолго. Я иногда думаю, что она слишком стара для той работы, которую ей приходится выполнять у нас.

– А я думаю, ей это нравится, – заметил Корт. – И, вероятно, именно это удерживает миссис Гент от того, чтобы уйти.

– Это не наше дело, – раздраженно ответила Кики, – по крайней мере, нас не должно это беспокоить. Понимаете, Джин, я не привыкла к таким отношениям. Когда я вышла замуж за Питера, я старалась приспособиться к тем обычаям, которые царили в этом доме. Сейчас, когда родителей Питера уже нет, мы должны сохранять их традиции, хотя это и кажется смешным и нелепым.

Корт посмотрел на Кики, удивленно подняв брови, потом взглянул на Джин. Не сговариваясь, они оба решили, что в Кики появилось что-то новое, чего не было до событий, развернувшихся несколько часов назад.

Кики поставила чашку на маленький столик.

– Думаю, вы не будете возражать, – извинилась она, вставая, – я сегодня плохой собеседник. Лучше посмотрю, как там Питер, и побуду с ним.

– Все в порядке, – заверила Джин, понимая, что ее присутствие раздражает Кики. – Меня не нужно развлекать, я тоже скоро пойду спать.

Резко поднявшись, Кики зацепилась мягкой шерстью юбки за подлокотник кресла. Раздраженно освободившись, она вышла из комнаты. Раздался скрип двери на половине хозяев, и все стихло. Только потрескивание дров в камине нарушало ночную тишину.

Все внимание Джин было поглощено Кортом. Одной рукой с помощью тяжелой железной кочерги он переворачивал полено, другой держал изящную фарфоровую чашку с шоколадом.

Пистолета на боку не было.

Убедившись, что огонь не погаснет, Корт придвинул к камину экран и повернулся к девушке.

– Это моя самая любимая комната на свете, – сказал Корт, придвигая к креслу Джин скамеечку для ног. – Я пытался сделать нечто подобное у себя дома, но чего-то не хватает.

Джин улыбнулась, глядя как он, такой длинноногий, устраивается на маленькой скамеечке у ее ног. Наполнив чашку девушки, остатки шоколада Корт налил себе.

– Мне кажется, не достает какого-то завершающего штриха, может быть, умелого прикосновения руки, – задумчиво объяснял ван Рой, – возможно, женского прикосновения. Каким-то непонятным образом женщины умеют создавать особый уют. Думаю, ты тоже умеешь.

Джин засмеялась, чувствуя, как тепло от горячего шоколада, разливаясь по телу, достигло кончиков пальцев замерзших рук.

– Почему ты так решил? – спросила она.

– У тебя есть стиль. Но это меньшая из всех твоих добродетелей, – Корт взглянул на девушку неожиданно серьезно. – Сегодня я стал свидетелем твоего мужества в критической ситуации, и это поразило меня больше, чем я мог предполагать. Помогая Питеру, ты повернулась спиной к Саймону и Депеска. Казалось, тебя ничто не беспокоит, кроме раны.

– Я видела, что ты держишь грабителей под прицелом, и понимала, что Питер ранен несмертельно, – пожала плечами девушка, – так что мне ничто не угрожало.

– Тебе угрожало многое в тот момент, когда ты вошла в комнату, – тихо произнес Корт, обхватив чашку двумя руками. Его пальцы, побелевшие от напряжения, выдавали душевное страдание. – А что, если бы я попытался выстрелить, а пистолет дал бы осечку? Была бы совсем другая картина.

– Я не думала о том, что могло произойти, – ответила Джин, дотрагиваясь до руки Корта, – что было, то прошло. И все уже позади.

– Джин, позади только самое страшное – Депеска арестован, – размышлял ван Рой. – Между нами лежит какая-то тайна. Она должна быть раскрыта, и только после этого мы сможем решить, будем мы вместе или нет. Мы должны узнать, как ты стала владелицей «Пьянящей Розы».

Девушка видела, что ему тяжело говорить. Она не могла понять, то ли ему трудно найти нужные слова и перевести их на английский, то ли его смущает сам предмет разговора.

С извиняющимся видом Корт мягко отстранил ее руку и, сделав глоток шоколада, поставил чашку на стол.

– А вдруг окажется, что ты наша кузина, – сказал он, и лицо его помрачнело.

Джин с удивлением уставилась на Корта, едва не пролив шоколад.

– Что за глупость!

– Дорогая, понимаешь, не все ван Рои были ангелами, – сказал он. – Здесь, в этом доме, в двадцать пятом году было двое ван Роев – мой дед и дед Питера. Один из них мог соблазнить твою прабабушку. Я содрогаюсь при мысли, что это мог быть мой дед. Вероятнее все-таки, что это был дед Питера. Мой всегда говорил, что «Пьянящую Розу» не украли, как было объявлено.

– Я больше ничего не хочу об этом слышать, – решительно сказала девушка. Она попыталась встать, чтобы уйти к себе в комнату, но Корт остановил ее.

– Я тоже предпочел бы никогда не думать о том, что такое могло случиться, если бы меня не беспокоила твоя судьба, если бы я не любил тебя и если бы все это не имело для меня никакого значения. Но я люблю тебя и поэтому должен знать.

– Кажется, я понимаю тебя, – сказала Джин. – Ты думаешь, что кто-то из вашей семьи соблазнил мою прабабушку и подарил ей «Пьянящую Розу», чтобы купить ее молчание?

Корт устало закрыл глаза и утвердительно кивнул.

– Это звучит ужасно и невероятно, но мне кажется это единственным объяснением таинственного исчезновения бриллианта.

– Но как мы сможем это узнать? – спросила девушка, и у нее сжалось сердце.

– Ты можешь поехать в свой родной город и посмотреть старые документы? Выяснить, когда у твоей прабабушки родился первый ребенок и является ли он твоим прямым предком?

– Когда?

– Прямо сейчас. Я должен знать!

– Нет, что ты! – испугалась Джин. – Там сейчас зима.

– Джин, это важно для меня! Для нас!

– Нет, Корт. Я понимаю, что это важно, но разве нельзя подождать до апреля, когда сойдет снег?

– Нет, – ответил он, опять схватив чашку и сжав ее обеими руками. – С каждым днем, с каждым часом я люблю тебя все сильнее. Если мы вынуждены будем расстаться из-за того, что мы родственники, это должно произойти сейчас, теперь, до того, как наши жизни будут изломаны навсегда.

– Ну кем мы можем приходиться друг другу? Может, ты мой троюродный брат? – размышляла девушка. – Это не так уж… страшно.

– В моей семье это обстоятельство – непреодолимое препятствие, – резко ответил Корт и замолчал, словно хотел что-то добавить, но передумал. – Джин, пожалуйста…

– Корт, ты требуешь слишком многого, чтобы удовлетворить свое любопытство, – возразила девушка. – Я работаю и не могу вдруг все бросить и мчаться домой. У меня нет машины, на автобусе ехать долго и утомительно. Самолет под вопросом. Честно говоря, у меня нет денег, и я сомневаюсь, что Бен Эванс станет держать место до моего возвращения.

Корт опустил голову. Прядь темных волос упала на лоб. Джин хотела убрать волосы с его лица, но Корт крепко сжал девичьи руки своими теплыми ладонями.

– Я сделаю все, чтобы у тебя были деньги, – пообещал он наконец, отпуская девушку и поднимаясь. – В среду вечером я лечу в Лондон, оттуда – в Антверпен. В среду во время твоего обеденного перерыва нам придется пойти в банк и забрать брошь. Я уже договорился с аукционным домом. Они выставят «Пьянящую Розу» на аукционе драгоценностей, который продлится целую неделю, начиная с завтрашнего дня. Так что если ты передумаешь продавать бриллиант, то должна это сделать до среды.

– Нет, я не изменю решения, – ответила Джин. – Я не хочу продавать брошь, но у меня нет выбора, не так ли?

– Мой друг по факсу пришлет бумаги на подпись. Я должен буду увезти их вместе с украшением. Документы составлены на голландском языке, но я все тебе переведу.

Поднявшись, Джин вдруг оказалась в объятиях Корта.

– Нам будет очень трудно расстаться, – сказал он, нежно и в то же время крепко прижимая девушку к себе, – особенно, если ты найдешь то, чего я так боюсь.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – грустно прошептала Джин, прижимаясь к его щеке. – Я хотела бы, чтобы эта минута никогда не кончалась.

– Но если я уеду и отвезу бриллиант на аукцион, ты сможешь стать богатой, – ответил ван Рой, глядя на нее сверху вниз.

– Ты не понял главного, – вздохнула Джин. – Деньги – не самая важная вещь в моей жизни.

– А что самое главное?

– До субботнего вечера? Понять, что я могу сделать в этом мире, стремиться помогать тем людям, кто нуждается в моей помощи.

– А после? – прошептал Корт, почти касаясь в поцелуе нежных губ девушки.

– Я думаю… ты… уже знаешь.

Это был бесконечный поцелуй, вобравший в себя все страдания и тревоги прошедшего дня. Они чувствовали, как непреодолимо охватывает их огонь страсти. Препятствия, возникшие на пути к блаженству, придавали вспыхнувшему пламени особую, мучительную сладость, нежность уступала место горячему, настойчивому порыву.

Джин неожиданно отстранилась, понимая, что нужно сохранять благоразумие. Если она скажет Корту о своей любви, он будет добиваться близости. А она не была готова сделать этот шаг.

Прежде чем Джин поняла, что произошло, Корт отодвинул скамеечку для ног, сел в кресло и притянул девушку к себе. Она оказалась у него на коленях, и он обнял ее, прижавшись лицом к ее щеке.

Джин подумала, что, может быть, они вместе, вот так, в последний раз, и не стала сопротивляться его страсти.

Дотянувшись, Корт выключил лампу, стоявшую на столике. Только огонь, трепетавший в камине, неровно освещал комнату.

Но этот огонь не мог сравниться с пламенем, сжигающим Джин изнутри. Не было сомнений, что Корт будет добиваться все больших уступок с ее стороны. Девушка попыталась собрать всю свою волю, но ей не хватило твердости встать и уйти.

Время перестало существовать для Джин, она не могла сказать, сколько они просидели так, обнявшись, – минуту, час или целую вечность.

Рука девушки покоилась на плече Корта, она чувствовала его силу, его тепло, ей не хотелось покидать его. С нежностью она поцеловала ссадину в уголке рта, делавшую его улыбку слегка асимметричной.

– Скоро завтра, – вздохнула Джин.

– Да, – шепотом ответил Корт, прижимая к губам ее ладонь. Он смотрел ей прямо в глаза долгим, горячим взглядом.

– Мне лучше пойти к себе.

– Мне тоже, – согласился Корт, но остался сидеть в прежней позе.

Огонь в камине догорел. Джин с сожалением высвободилась из объятий Корта.

– Спокойной ночи, дорогая, – сказал он, отпуская девушку.

Выходя из гостиной в коридор, ведущий в ее комнату, Джин оглянулась на Корта.

Он так и сидел в кресле, грустно наблюдая, как умирают последние язычки пламени.

* * *

С раздраженным видом Бен Эванс кивнул на телефон, зазвонивший рядом с Джин. Девушка со вздохом отставила недопитую баночку кока-колы. У нее был короткий перерыв в работе, и не хотелось ни с кем говорить.

– Барбур слушает, – ответила она, поднося к уху трубку.

– Дорогая, – раздался голос Корта, и по шуму, сопровождавшему разговор, Джин догадалась, что он звонит не из дома.

– Корт? – удивилась девушка. – Что случилось?

На другом конце провода послышался довольный смех Корта.

– Мы сейчас с тобой разговариваем, а Стефано Депеска и Саймон уже на пути в Рим! – Корт был вне себя от радости.

– В самом деле?

– Ты знаешь, что это означает?

– Мы с Денизой можем вернуться домой.

– Ну, пожалуйста, проведи с нами хотя бы еще один вечер, – попросил Корт.

– Это заманчиво, – ответила девушка, – даже очень, но мы с Денизой должны вернуться к нормальной жизни.

– Пожалуйста, подумай. Увидимся в пять, – в трубке раздались короткие гудки.

Джин поспешила сообщить новость подруге.

– Все в порядке, – объявила она, позвонив в магазин, где работала Дениза, – мы можем возвращаться к себе домой.

– Прекрасно! – откликнулась девушка. – Сегодня день так ужасно тянется. Давай встретимся во время ланча в магазине Фримэна.

– В двенадцать тридцать? – уточнила Джин.

– Да. Наверно, тебе есть, о чем рассказать.

– Есть, – засмеялась Джин и улыбнулась Бену, бросавшему на нее сердитые взгляды.

Они так часто забегали перекусить к Фримэну, что Джин знала меню наизусть. Она вынуждена была рассчитывать деньги, чтобы хватило до пятницы – дня зарплаты.

Что себе позволить? Последние дни она ела дорогие, изысканные блюда. Джин задумалась, обнаружив в меню некоторые из них, но заказала то, что обычно.

Джой поставил перед Джин тарелку с салатом, а Денизе принес большой бутерброд. Он молча наблюдал за девушками. Джин взяла с тарелки Денизы кусочек маринованного огурца и протянула подруге ломтик помидора.

– Я люблю смотреть, как вы едите, – улыбнулся Джой.

– Мальчик, представление окончено, – сверкнула глазами Дениза, жестом предлагая Джою удалиться. – У нас серьезный разговор.

– Ладно, приятного аппетита, – дружески ответил тот, вытирая руки о фартук и подходя к другому столику, чтобы принять заказ.

– Ну, теперь расскажи мне об этом мистере «Интерпол», – потребовала Дениза, отрезая ломтик лимона и опуская его в чай.

– Ты же его видела. Он великолепен.

– Видела, но…

Девушки были вынуждены прервать разговор – около столика раздались чьи-то шаги. Джин подняла глаза и ахнула.

Перед ней стояла женщина, с которой они дважды встречались в отеле. Журналистка попыталась завязать разговор.

– Я слышала, в доме ван Роев ночью произошли интересные события, – в руках у нее появился блокнот. Видно, кое-что ей уже удалось выведать у Фримэна.

– Да, – ответила Джин, откладывая вилку, с помощью которой намеревалась приступить к картофельному салату. Она была раздосадована, что ей помешали.

– Вы были там в это время? – как бы между прочим поинтересовалась журналистка.

– Да, – помедлив, сказала девушка.

– В дом действительно проникли воры? – с возрастающим интересом допрашивала непрошенная собеседница.

Джин кивнула, мечтая продолжить трапезу. Ей вдруг вспомнился разговор с Кики. Она поступила правильно, предупредив миссис ван Рой о тех сплетнях, которые может состряпать эта журналистка.

– Серьезно ли ранен Питер ван Рой? – поинтересовалась та, и глаза ее возбужденно загорелись в предчувствии сенсации.

– Думаю, сегодня ему придется воздержаться от игры в теннис, – холодно ответила Джин.

– А как Кики? – настаивала женщина.

– Я ее сегодня не видела, но вчера она была очень расстроена, пока не узнала, что Питер вне опасности, – ответила Джин, надеясь этой тирадой удовлетворить ненасытное любопытство неожиданной собеседницы.

– А Корт ван Рой?

– Завтра вечером отбывает в Европу, – девушка полагала, что разговор окончен. Однако она ошиблась.

– Вы едете с ним?

Джин весело рассмеялась, ее развеселила скорее та настойчивость, с которой журналистка добивалась своего, чем ее нелепое предположение.

– Нет, – ответила девушка, унимая смех. – У меня здесь тоже много дел.

– Я хотела бы еще поболтать с вами, но собираюсь на ланч с друзьями. Всего хорошего, – распрощалась женщина.

Дениза сдерживалась, пока за журналисткой не закрылась дверь.

– Какая досада, что она так быстро ушла! – с сожалением произнесла девушка и подцепила ломтик жареного картофеля. – Что случилось вчера вечером?

– Депеска и Саймон пытались ограбить сейф в доме ван Роя. Корт хотел поймать их с поличным, но Питер вмешался раньше времени, и бандиты его ранили.

– Господи! – Дениза всплеснула руками.

– В плечо, – продолжила Джин. – Недели через две все будет в порядке. Ну, я могу наконец поесть?

– Я думала, ты наелась у ван Роев, – пошутила Дениза. – Давай, расскажи, чем вы там питались?

– Цыпленок, фрукты, – ответила девушка, приступая к картофельному салату, – что в этом такого особенного? Их кухарка – странная старушка, довольно неопрятная. Она отлично готовит и красиво сервирует стол, но я открыла ее буфет, и ты знаешь, что я там нашла?

Дениза наклонилась вперед, впитывая каждое слово, произнесенное подругой.

– Что?

– Концентраты! – торжествующе воскликнула Джин. – Дорогие, но концентраты.

Дениза засмеялась.

– Скажи, а у вас с Кортом – это серьезно?

– Дай мне опомниться! Я познакомилась с ним только в субботу вечером…

– Эй, я все вижу по твоим глазам, – прервала ее подруга. – С тобой произошло то, что происходит с другими женщинами. Это любовь. Попробуй скажи, что это не так.

– Нет, конечно, он такой привлекательный, такой внимательный и такой… с европейским обаянием, – объяснила Джин. – Он хочет отвезти бриллиантовую брошь в Антверпен, на аукцион, – она задумалась, положив в рот кусочек маринованного огурца.

– И разделить с тобой деньги? – подозрительно поинтересовалась Дениза. – Сейчас или потом?

– Мы это не обсуждали, он не говорил, что хочет что-нибудь за это получить.

Дениза засмеялась.

– Не думаю, что кто-нибудь устоит перед такими деньгами, – с иронией в голосе заметила девушка. – Джин, не будь дурочкой! Я не знаю кто он – сотрудник Интерпола или святой Франциск. Покажи кому-нибудь миллион долларов, и ты увидишь, как быстро они ему понадобятся. Брось, Джин, так было всегда.

– И ты так преклоняешься перед деньгами? – спросила Джин, помолчав минуту.

– Да, и ты тоже.

– Понимаешь, для меня «Пьянящая Роза» – просто красивая безделушка. Если он захочет, то сможет завладеть ею. Если он мошенник, то я все равно ничего не смогу сделать.

– Конечно, если ты любишь его, – Дениза откинулась на спинку стула и приготовилась инструктировать подругу. – Может быть, ты не знаешь, но существует определенный тип мужчин, которые испытывают удовлетворение, унижая и обманывая женщин. Может быть, он как раз из таких?

– Нет! – Джин ринулась в атаку, – только не Корт! Может быть, я люблю его, может быть, он собирается обмануть меня, но мне кажется, что это не так. Я еще ничего не потеряла. Я повторяю, ничего, чем я дорожу. И если я никогда больше не увижу этого человека, я буду очень огорчена, но переживу это.

– Не рассказывай мне сказки!

Джин посмотрела на Денизу долгим, удивленным взглядом и подумала, что Корт говорил ей как-то почти те же слова. С ее стороны было наивно идти на такой риск. Может быть, они оба правы. Если она согласится на его план, то никогда не узнает ни истинной стоимости бриллианта, ни подлинной цены Корту. Но она продолжала верить, что он порядочный человек и любит ее.

Молчание затягивалось и становилось неловким. Добавить было нечего. Дениза смотрела на жизнь с общепринятых позиций. А Джин давно поняла, что с ней лучше не спорить, если хочешь сохранить мир.

У Джин был свой взгляд на вещи, но она сама попросила Денизу, чтобы они жили в одной квартире. Следовательно, она должна приспосабливаться к образу жизни подруги и к ее философии. Если Дениза не шла на компромисс, Джин всегда старалась сохранить ровные и хорошие отношения с подругой.

Вытерев салфеткой уголки рта, Дениза оживленно заговорила, размахивая вилкой:

– Но, с другой стороны, что ты будешь делать, если он на самом деле выполнит все свои обещания?

Джин удивленно посмотрела на подругу. Непостижимо, как быстро она может переключаться с одной темы разговора на другую.

– Я не знаю, – ответила девушка. – У меня не было ни минуты, чтобы подумать об этом.

– Но как же ты могла? Не думать о целом состоянии!

– Ну хорошо. Можно открыть модный магазин, но это скорее занятие для тебя. Студентка, изучавшая историю эпохи Возрождения, вряд ли добьется больших успехов в конкурентной борьбе на свободном рынке, – терпеливо объясняла Джин. – Я хотела бы вернуться в колледж, получить докторскую степень, стать преподавателем и иметь немного денег на черный день.

Дениза скептически посмотрела на подругу, но промолчала, не выдав, что думает по поводу ее планов.

Корт опять встретил Джин после работы.

– Я могу к этому привыкнуть, – засмеялась девушка. Накинув свитер на плечи и завязав рукава вокруг шеи, она обняла Корта за талию.

– Я тоже, – сказал он, кладя руки ей на плечи и целуя девушку.

– На людях! Я стесняюсь, – прошептала Джин.

– Подожди, вот побываешь в Париже, – засмеялся Корт, подводя ее к машине. – Париж просто создан для любовников. Там все целуются, и нельзя этого не заметить. Представляю, как мы плывем в лодке по Сене теплым весенним вечером…

– Я слишком занята, чтобы мечтать о чем-нибудь в этом роде, – в свою очередь засмеялась Джин. – Мне нужно забрать все свои вещи и помочь Денизе привести квартиру в порядок.

– А я чувствую себя заброшенным, – шутливо пожаловался Корт, – ты обо мне совсем не думаешь.

Джин откинулась на кожаном сиденье автомобиля и прикрыла глаза. Если бы только он знал, сколько раз за сегодняшний день она старалась вытеснить его из своих мыслей, сколько раз его прекрасное лицо, являясь перед ее внутренним взором, мешало выполнять срочный заказ. Он испытал бы какие угодно чувства, но только не чувство заброшенности.

– Твой глаз выглядит намного лучше, – заметила Джин.

– Спасибо, и ссадина на губе тоже, – сказал Корт, заводя мотор. – Я рад, что ты смогла найти хоть что-то хорошее, чтобы утешить меня.

Не успела Джин подумать, что Корт обиделся, как он рассмеялся. Не отрывая взгляда от дороги, он взял ее руку и принялся покрывать пальцы бесчисленными поцелуями.

В доме Джин поразила напряженность и суета, которой не было накануне. Обычно здесь царили спокойствие и тишина, нарушаемые только мерным рокотом прибоя и приглушенными звуками классической музыки.

Сейчас же постоянно звонил телефон, и торопливые шаги эхом отзывались во всех помещениях.

В уютной комнате, где Джин провела несколько дней, она собрала вещи, сложив в дорожную сумку костюм и платье, открыла все ящички, чтобы проверить, не оставила ли какую-нибудь мелочь.

– Ради всего святого, что вы делаете? – воскликнула Кики, увидев, как Джин снимает простыню.

Смущенно прервав свое занятие, девушка растерянно застыла с простыней в руках.

– Я думала, я сложу постель, чтобы горничной…

– Не беспокойтесь, Джин, – Кики дружески коснулась руки девушки. – Мы завтра уезжаем, так что горничная уберет все сразу. – Вы уезжаете? – удивилась Джин.

– Мы решили лететь домой, – ответила Кики, проходя через комнату к окну и всматриваясь в морскую даль. – Это самое лучшее решение всех проблем, не правда ли? Питер хочет показаться своему врачу, а я скучаю без Вилли. Да и Корт ведь тоже уезжает.

– Да, я знаю.

– Питер болен, нам придется нанять пилота, – продолжала Кики. – Мы хотели, чтобы самолетом управлял Корт, но у него дела, и он уже взял билет на коммерческий рейс. У него очень жесткое расписание, и он должен что-то сделать для вас до возвращения в Париж. Мы подумали, что сможем забросить вас в Пенсильванию. Корт говорит, что вы должны там найти какие-то документы.

Джин нисколько не удивилась. Постоянная готовность действовать в чрезвычайно опасных обстоятельствах выработала у Корта привычку преодолевать все препятствия, возникающие на его пути и в обычной жизни. Она слышала, что европейцы, особенно мужчины, все ведут себя подобным образом. Романтическое настроение мгновенно прошло.

– О, – воскликнула Кики, – я думала, вы это обсудили между собой.

– Нет, я ничего не знала, – сказала Джин более резким тоном, чем намеревалась. Попробовав разобраться в своих чувствах, девушка тяжело вздохнула. – Извините, это не связано с вами. Думаю, такие вещи случаются, когда…

– Когда вы встречаетесь с человеком, плохо знаете друг друга, но испытываете к нему нежные чувства? – спросила Кики. – Да, я думаю, он должен был с вами поговорить предварительно.

– Я тоже так думаю, – согласилась Джин, чувствуя непреодолимую усталость. – Я еще не знаю, поеду ли я домой искать эти бумаги, но определенно не собираюсь этого делать сейчас, немедленно. Да я и не могу собраться за такой короткий срок. У меня нет денег и нет даже зимнего пальто наконец! Свое я отдала знакомой, которой необходимо срочно ехать в Вирджинию, и мне неудобно просить ее вернуть мне пальто.

– Это все, что вас беспокоит? – спросила Кики.

– Работа, деньги, пальто, – резюмировала Джин. – Мне кажется, это не мало.

– Ваш шеф, наверно, сохранит за вами место? – Кики старалась уговорить девушку. – Я работала, правда, только один год, но я знаю, всегда можно было позвонить в случае необходимости.

– Может быть, – согласилась Джин, застегивая молнию на сумке, – но вы не знаете Бена Эванса.

– Мы доставим вас на самолете прямо домой, – напомнила Кики. – Что касается пальто, то я одолжу вам свое, а вы мне его потом пришлете по почте.

Девушка удивленно посмотрела на миссис ван Рой. Когда она впервые познакомилась с этой женщиной, то не могла и заподозрить в ней подобной практичности. Очевидно, Джин недооценила Кики.

В комнату стремительно ворвался Корт. За ним молча вошел Хосе и, подхватив вещи девушки, ушел вниз.

– Тебе нужно подписать несколько бумаг, – сказал Корт. – Спустимся в библиотеку, там есть словари, мне будет легче объяснить тебе…

– Да, тебе действительно нужно мне кое-что объяснить, – ответила девушка, подчеркивая каждое слово. – Кики, спасибо за ваши предложения. Я подумаю и позже сообщу о своем решении.

– Что-нибудь случилось? – удивился Корт, глядя, как женщины спускаются по лестнице на первый этаж.

– Ты, кажется, все решил, не посоветовавшись со мной. И не счел нужным даже сообщить о своих планах.

– Пожалуйста, прости меня, – взмолился Корт. – Я не думал, что ты будешь против.

– Я не могу все бросить, мчаться домой и рыться в каких-то записях. Но ведь я даже не знаю, что мы хотим найти, и, кроме того, – добавила Джин, – я не хочу больше затруднять твоих родственников. Я и так провела в их доме три дня.

 

9

Войдя в библиотеку, Корт подвел девушку к бумагам, лежавшим на полированном дубовом столе.

– Ты уже сказала мне все, что обо мне думаешь? – спросил он.

– Вероятно, нет, – парировала девушка, садясь в одно из кожаных кресел.

Корт нахмурился, его черные брови сошлись на переносице, серые глаза потемнели.

– Извини, я не знал, что это тебя так огорчит. Но я должен быстро принимать решения и проводить их в жизнь. Мне нужна информация, которую ты можешь найти дома. У тебя аналитический ум, ты справишься с этой задачей. А я должен быть в другом месте и заниматься твоим делом – бриллиантом.

– Если ты пытаешься заставить меня почувствовать себя ребенком, то тебе это удалось, – обиженно ответила Джин.

Корт кивнул и разложил документы.

– Позволь объяснить тебе, что нужно будет подписать.

Они сели рядом, почти касаясь друг друга, и Корт скрупулезно переводил Джин каждый пункт, каждую фразу. Некоторые слова были похожи на немецкие. Немецкий язык девушка изучала в школе и видела, что Корт очень точно переводит контракт.

Джин уже приняла решение. Если «Пьянящая Роза» на самом деле стоит так дорого, как утверждает Корт, с ней будет масса хлопот. Если же он мошенник, то сможет завладеть украшением путем махинаций, и она никогда ничего не получит. Но она так решила, и пусть будущее покажет, правильно она поступила или нет.

– Сколько ты предполагаешь заработать на продаже камня? – спросила Джин.

– Что? – не понял ее Корт.

– Ты хочешь получить комиссионные? Какой процент?

– Нет, – засмеялся ван Рой, – я берусь за это дело не ради комиссионных.

– Тогда почему?

– Чтобы помочь тебе, – терпеливо ответил Корт. – Как еще можно по достоинству оценить такой бриллиант?

Джин не нашлась, что ответить. Она сделала вид, что внимательно изучает разложенные на столе бумаги, и лишь через минуту подняла глаза на Корта. Дело вовсе не в том, что она любила этого человека и любовь мешала ей действовать осмотрительно. Девушка доверяла Корту. Она была свидетелем его осторожности и компетентности, его ума и находчивости. Мало кто мог похвастаться сочетанием этих качеств. Конечно, только он мог справиться с ее трудным делом.

Джин только собралась подписать документы, как в библиотеку вошел Питер. С ним был человек в коричневой кожаной летной куртке, в руках он держал карты.

– Джин, хорошо, что вы еще здесь, – обрадовался Питер, – это летчик, который поведет завтра мой самолет. Я хочу, чтобы вы показали ему, какой аэропорт ближе всего к вашему городу. Джин удивленно заморгала глазами, стараясь понять, о чем идет речь. Обычно бледный Питер казался возбужденным, румянец проступал на его щеках. Девушка впервые видела его таким после ранения. Джин быстро нашла на карте аэропорт в двадцати милях от Ойл-Сити.

Пилот изучил какие-то пометки на карте и провел карандашом воображаемую линию вдоль будущей трассы полета.

– Мы должны быть там завтра около пяти вечера, – решил пилот. – В это время года там рано темнеет. Это означает, что вылететь нужно в двенадцать – в час.

– Прекрасно, Джин, мы заедем за вами около полудня, – без лишних разговоров распорядился Питер. – А сейчас я должен убрать яхту. Когда погода наладится, я найму команду и перегоню ее. Теперь я свободен как птица!

– А я не говорила, что собираюсь лететь, – недовольно сказала Джин, когда Питер и летчик вышли из комнаты.

– Ты… ты не летишь? – в волнении Корт сжал ее руку.

Увидев, с какой мукой он смотрит на нее, девушка была не в силах отказаться от поездки.

– Хорошо, – сдалась Джин, – я позвоню Бену, а потом – отцу, чтобы он встретил меня в аэропорту.

– Ну, наконец мы опять вместе, – Дениза придержала дверь, чтобы подруга могла внести сумку в квартиру. – А где твой постоянный спутник? Или ты вдруг стала недостаточно хороша для него? Почему он не проводил тебя?

Джин отрицательно покачала головой и повесила дорожную сумку на спинку стула.

– Он хотел помочь, но я сказала, что справлюсь сама.

– Я не уверена, что это соответствует правилам хорошего тона, – Дениза закрыла дверь и заперла ее на ключ.

Джин вздохнула и, сняв с плеча сумочку, положила ее на диван.

– Мне нужно какое-то время побыть одной, я думаю, он это почувствовал. И когда я попросила не провожать меня, не стал возражать.

– Не стал возражать? – переспросила Дениза. – Человек, который не отпускал тебя ни на шаг четыре дня, решил не спорить с тобой?

– Мы оба устали, – объяснила Джин. Она намеревалась взять сумки и унести их к себе в комнату, но вдруг остановилась и выпустила их из рук.

Джин выглядела измученной, и Дениза была искренне огорчена. Она никогда раньше не видела у подруги таких усталых глаз.

– Ладно, чем тебе помочь? – спросила Дениза. – Я знаю, тебе нужна чашечка кофе.

– Нет, – Джин отрицательно покачала головой.

– Может быть, воды?

– Нет. Понимаешь, мне нужно заняться стиркой. Завтра я должна отправиться домой и попробовать разузнать что-нибудь о своей прабабушке.

– Он втравил тебя в эту историю? – Дениза села на подлокотник дивана и удивленно посмотрела на подругу.

– Представляешь, его кузен предлагает мне лететь с ними на собственном самолете, на собственном реактивном самолете!

– Что за люди! Они, что, печатают деньги?

Джин пожала плечами.

– Я знаю только, что у них есть яхта и реактивный самолет и что у них нет необходимости работать.

– Как ты думаешь, Корт богатый человек?

– Нет, – Джин отрицательно покачала головой, – мне кажется, он «бедный родственник». Я думаю, он должен сам зарабатывать себе на жизнь, а сюда приехал в отпуск.

– Тогда тебе нужно быть особенно осторожной, – посоветовала Дениза.

– Знаю, – со вздохом согласилась Джин и нехотя подняла свою сумку – пойду разберу вещи и кое-что постираю.

– Ты помнишь мои плотные джинсы? Они вполне могут подойти для севера, можешь их взять, – предложила Дениза. – Что тебе еще нужно?

– Ничего, спасибо, – ответила Джин, у меня есть два свитера и шерстяные брюки.

Наблюдая, как подруга перебирает содержимое дорожной сумки и откладывает белье в стирку, Дениза неожиданно встрепенулась.

– Как я не подумала об этом сразу! – воскликнула она, присаживаясь на край кровати. – Домой тебя доставят бесплатно, но как ты вернешься сюда?

– Я одолжу денег у отца, а позже верну ему, – сказала Джин, доставая из верхнего ящика комода толстый свитер. – Я ни о чем не просила его с тех пор, как уехала из дому, поэтому он не откажет мне. Ведь родные должны помогать друг другу.

– Джин, а по-моему, ты собираешься совершить «путешествие с дикими гусями».

– Послушай, – продолжала рассуждать Джин, укладывая свитер в сумку, – это будет величайшее приключение в моей жизни. Если я откажусь, то никогда не узнаю правды. Я всегда буду думать, а вдруг моя прабабушка украла бриллиант? Меня будет мучить мысль, что кто-то из ван Роев соблазнил ее, и… может быть, мы с Кортом родственники. Он считает, что это ужасно. Я знала троюродных брата и сестру, которые поженились. У них прекрасные дети, но Корт считает, что это неправильно и с его стороны невозможно.

– Ты собираешься выйти замуж? – спросила Дениза.

– Ну а ты разве не думаешь о том же? – в свою очередь удивилась Джин. – Мы уже не в том возрасте, когда во что бы то ни стало нужно отстаивать свою независимость. Ночи становятся все длиннее, и хочется, чтобы кто-то был рядом. Вдруг встретишь мужчину и подумаешь: «Это он!»

– И что, обязательно выходить замуж?

Джин собрала белье и отправилась в ванную.

– Для меня – да. Я увидела Корта в противоположном конце зала, и мне захотелось коснуться его руки. Раньше я не испытывала ничего подобного.

Пока Джин стирала, Дениза стояла рядом и помогала подруге, развешивая белье на палке, поддерживающей непромокаемую занавеску для душа.

– Как ты думаешь, миссис ван Рой каждый вечер стирает свои вещи?

Джин засмеялась.

– Я не думаю, что она чем-нибудь отличается от нас с тобой и что деньги решают все проблемы. Но они способны породить новые.

– Эх! Я бы не прочь столкнуться с такими проблемами. А тебе уже пришлось испытать это на себе?

– Может быть, подобные проблемы никогда и не возникнут у меня. Если я не использую этот случай, то у меня не останется даже надежды узнать, как трудно распоряжаться большими деньгами.

– Значит, мне не удастся отговорить тебя от поездки? – Дениза сделала последнюю попытку удержать подругу. Она направилась в кухню с намерением сварить кофе.

– Ни за что! – воскликнула Джин, следуя за ней.

– Сколько, по-твоему, стоит брошь? – поинтересовалась Дениза, включая кофеварку и ожидая, когда кофе будет готов.

– Корт назвал мне сумму, но я не думаю, что ее стоит обсуждать, – с сомнением сказала Джин.

– Но она достаточно велика, чтобы Корт взялся за это дело?

– Это такая сумма, что я за всю жизнь не смогу ее потратить, – ответила девушка, доставая чашки. – Вот почему я не могу хранить брошь у себя.

– Ну, а если он все это обштопает, что ты будешь делать с деньгами?

Джин укоризненно посмотрела на подругу.

– Ну почему ты меня об этом спрашиваешь? Сначала говоришь, что я глупая и доверилась жулику, а потом интересуешься, как я распоряжусь богатством!

Впервые за все время их совместного существования Дениза получила отпор.

– Прости, пожалуйста, – извинилась она, – просто я подумала, что бы я сама могла сделать с такой кучей денег. Мне кажется, каждый иногда мечтает об этом.

– Ну а я не имею ни малейшего представления, что с ними делать, – пожала плечами Джин, – и еще не знаю, какую сумму получу.

– Может, ты и права. Сначала нужно получить деньги, а потом решать, что с ними делать.

Казалось, на этом можно было перестать думать о деньгах, но Дениза не могла уснуть почти всю ночь. И причиной тому был не крепкий кофе. Она волновалась за Джин. Было страшно подумать, что ее могут обмануть и, что еще хуже, разбить ее сердце.

Но что-то произошло. Джин обычно прислушивалась к ее советам. По какой-то причине на этот раз она не согласилась с мнением Денизы.

Может быть, Джин должна составить собственное представление о Корте ван Рое. Она должна сама принять решение и о бриллианте, и о путешествии домой, в Пенсильванию. Да, иногда человек должен поступать так, как подсказывает ему сердце, даже если он ошибается.

Ну что ж, тут Дениза ничем помочь не может, как бы она ни переживала за подругу.

Джин вынула из ящика крем для рук и томик Толстого в мягкой обложке. Девушке казалось, что она уходит навсегда, хотя она уговорила Бена Эванса подержать ее место хотя бы две недели.

Бен обиженно поджал губы.

– Ты уверена, что поступаешь правильно, Джин? – спросил он, и впервые за все время, что она работала в салоне, девушка услышала в его голосе отеческие нотки.

– Самое ужасное, что может случиться, это то, что я проведу неделю с отцом, – успокоила его Джин и положила бутылочку с кремом и книжку в сумочку. – Я не виделась с ним два года. Там, конечно, холодно, но я увижу снег не в первый раз.

– А как твой голландец? – спросил Бен. – Мне не нравится то, что я о нем слышал.

– Со мной все будет в порядке, – бросила Джин через плечо. – Мне пора. Если вы не против, мой стол пока не трогайте.

– Не беспокойся, возвращайся, мы будем ждать тебя, – крикнул он вдогонку, пока она пробивала время на карточке.

– Бен, спасибо за все, – ответила девушка обернувшись, и голос ее звучал весело, хотя на душе скребли кошки.

Корт ждал на стоянке, лицо его было сосредоточено. Джин опять заметила пистолет у него под курткой. Они отправились в банк, где девушка забрала из сейфа «Пьянящую Розу». В ярком свете хранилища Джин, внимательно изучив украшение, протянула его Корту.

– Еще есть шанс сохранить ее, – сказал он.

Девушка внимательно посмотрела ему в глаза. Тот, который пострадал в стычке с Депеска, выглядел почти нормально. Ван Рой смотрел на нее открыто, не мигая. Джин ничего не могла с собой поделать, она доверяла Корту.

Джин всегда знала, что с мужчинами надо всегда быть начеку, и готова была без сожаления расстаться с тем, кого заподозрит в непорядочности. Но Корт внушал ей доверие, хотя она и не призналась ему в своих чувствах.

– Ну что мне делать с таким бриллиантом? – спросила девушка. – Он не для меня. Будет лучше, если украшение попадет к человеку, который сумеет о нем позаботиться. Тот кошмар, который я пережила за последние несколько дней, должен прекратиться.

Корт взял бриллиант. Перед тем, как обернуть брошь мягкой тканью и спрятать ее во внутренний карман, он мгновение полюбовался ею.

Джин почувствовала внутреннее опустошение. Думая, что сможет отвлечься от грустных мыслей, она вернулась к себе и принялась готовиться к отъезду.

Квартира над магазином показалась пустой и непривычно тихой. Джин хотелось, чтобы Дениза была дома, но они попрощались еще утром. Девушке не хотелось, чтобы они расставались навсегда, но понимала: что бы она ни узнала дома, в Пенсильвании, это в любом случае изменит ее жизнь.

В аэропорту Корт подрулил к ангару, где готовился к взлету реактивный самолет. Он был меньше, чем ожидала Джин, но сверкал и серебрился на солнце. Девушка колебалась, стоит ли подниматься в небо на такой машине или благоразумнее отказаться. Но все вокруг были так спокойны, что она не могла высказать свои сомнения вслух.

Кроме того, такой полет был привилегией немногих, он позволял оторваться от серых будней, испытать неизведанное.

Взяв дорожную сумку девушки, Корт помог ей подняться в самолет.

– Помнишь молитву о море и лодке? – спросила Джин, боязливо оглядывая самолет.

– Да, – удивленно ответил Корт.

– Это вдвойне относится к самолету, – ее тон был не таким ровным, как ей хотелось бы, и она понимала, что Корт чувствует ее волнение.

– Не бойся, – он ласково обнял ее за плечи.

– Раньше я тоже боялась, – успокоила девушку Кики, проходя за ними в кабину. – Но теперь привыкла.

Джин села в пассажирское кресло прямо за местом летчика и подняла глаза на Корта. Кики устроилась рядом. Перегнувшись к Джин через спинку сиденья пилота, Корт взял ее за руку.

– Ой, я кое-что забыла, – воскликнула Кики и опять вышла из самолета.

Корт посмотрел ей вслед. Девушка старалась запомнить каждую черточку его лица.

– У тебя есть телефон моего отца?

Он кивнул.

– В трех местах. Я всегда все записываю в трех экземплярах.

– А почему ты не дал мне свой номер? – спросила девушка.

Это был один из моментов, который она упустила, когда они обсуждали все детали накануне вечером.

– Дорогая, я буду все время в разъездах, связанных с бриллиантом, – объяснил он, пропуская Кики на ее место. – Тебе придется говорить с автоответчиком, лучше я сам позвоню тебе.

Почему его слова так расстроили девушку? Она опять почувствовала пустоту в душе и подумала, что, возможно, видит Корта в последний раз. Она имела шанс прослыть самой большой дурой за всю историю человечества. Влюбиться в этого человека и отдать ему и сердце, и бриллиант.

Корт обнял девушку и на мгновение прижал к груди. Заглянув в его золотисто-серые глаза, Джин увидела, что он улыбается, но что-то в его улыбке настораживало ее.

– Почему ты так дрожишь? – мягко спросил Корт.

– Я не знаю.

– Не можешь же ты так бояться? – ласково засмеялся он.

– Думаю, что могу.

– Нет, только не ты! Не женщина, которая поспешила на помощь Питеру той страшной ночью, перевязала его рану и еще успокаивала Кики.

– То был пустяк по сравнению с этим…

– Это даже нельзя сравнивать, любовь моя, – вздохнул Корт. – А где же любительница опасных приключений?

– Она хотела бы сейчас оказаться в безопасном месте.

– Она в моих объятиях, и я ни за что не хочу с ней расставаться. По крайней мере, надолго.

Корт наклонился к девушке, и их губы слились в прощальном поцелуе. Джин закрыла глаза. Пусть наступит конец света, теперь, сейчас, пока он еще здесь и она не отправилась в свое безумное путешествие.

Но самолет уже был готов к взлету. Пилот поднялся на борт, и Корт отпустил девушку, быстрее, чем ей хотелось.

Он вышел, чтобы Кики могла занять свое место.

Кики держала в руках мохеровый шарф и мягкое кожаное пальто, которое было на ней в тот вечер, когда ранили Питера. Задумавшись на мгновение, она бросила теплые вещи на колени Джин.

– Это подойдет для путешествия на север, – сказал миссис ван Рой. – Вы увидите, кожа прекрасно защищает от ветра.

– Я не могу, – запротестовала девушка, боясь даже пальцем прикоснуться к матовой поверхности кожи.

– Да берите же, Джин, пришлете пальто мне по почте, когда оно вам будет не нужно, – убеждала ее Кики, пристегивая ремень. – Мы поднимемся на десять тысяч футов, так что лучше накиньте пальто. Вы захватили что-нибудь почитать?

Джин достала из сумочки Толстого, Кики состроила гримасу и протянула ей последний бестселлер.

– Это поможет вам отвлечься, – пообещала миссис ван Рой, ободряюще улыбаясь.

Пилот надел наушники и сел в кресло. Корт помог Питеру занять место рядом с летчиком, оберегая его больную руку.

– Счастливого пути, – сказал он и, посмотрев на Джин долгим взглядом, закрыл дверь кабины.

Пилот подождал, пока Корт отойдет от самолета, и дал знак механику, ожидавшему сигнала. Тот подключил наземный генератор к бортовой сети самолета.

Джин видела, как Корт вернулся к машине, оставленной неподалеку от ангара. Очень медленно, словно нехотя, он сел на переднее сиденье. Только когда самолет вырулил на взлетную полосу, Корт закрыл дверцу автомобиля, и машина покинула летное поле одновременно с самолетом, взмывшим в небо.

Холеная рука Кики с тщательно отполированными ноготками мягко взяла Джин за локоть.

– Не волнуйтесь, – Кики старалась перекричать шум двигателей и свист ветра за бортом.

Миссис ван Рой была абсолютно спокойна, и Джин с удивлением подумала, что, должно быть, она знает какой-то секрет.

Корт остановил машину около агентства, куда Хосе вернул автомобиль, взятый Питером напрокат на время зимнего отдыха. Когда Хосе сел за руль его автомобиля, Корт испытал облегчение.

Никогда он еще не чувствовал себя таким одиноким, хотя большую часть своей жизни провел один. Они с Питером учились в одной школе. Это было величайшим счастьем его юности – иметь такого друга, как Питер. Но нынешнее ощущение пустоты и одиночества было более глубоким и мучительным, чем то, которое он ощущал после окончания школы. Тогда, после праздничного обеда с Питером и его родителями Корт ночным рейсом вылетел в одну из стран Среднего Востока, где его отец находился на дипломатической службе.

Да, на этот раз одиночество усугублялось так неожиданно вспыхнувшей любовью и необходимостью расставания с Джин.

Хосе, четыре года проработавший у Корта, понимал, что его лучше не тревожить. Вернувшись домой и занявшись делами, Корт, возможно, отвлечется и успокоится. Господи! Влюбиться! Это так странно, словно он вдруг оказался на Луне, наверно, единственном доступном для человека месте, где Корт еще не успел побывать. Тогда, сжимая девушку в объятиях, он испытывал такое блаженство, о котором давно уже не мечтал. Он напрочь забыл об этом чертовом преступнике, охотнике за бриллиантами, которого ждала итальянская тюрьма.

Небольшой двухместный автомобиль был заказан на вторую половину дня, и его вскоре должны были забрать. Корт вышел, а Хосе остался посмотреть, не оставили ли они что-нибудь в салоне. Остановившись, Корт почти с надеждой наблюдал за ним. Вдруг Джин забыла платок или потеряла сережку? Но он понимал, что хватается за соломинку.

Нащупав брошь в кармане пиджака, Корт направился к дому.

Когда ван Рой вошел в кухню, миссис Гент вызывающе посмотрела на него. Она упаковывала скоропортящиеся продукты.

«Наверно, хочет взять с собой», – подумал Корт.

– Ну что, отбыли? – спросила старая кухарка, и банка, которую она собиралась убрать в буфет, застыла в ее узловатой руке, изуродованной возрастом и тяжелой работой.

– Да, – грустно ответил Корт.

– Вам понравилась эта молодая леди – Джин, да? – стараясь сменить тему, поинтересовалась миссис Гент срывающимся голосом.

Корт кивнул.

– Я сейчас тут все закончу и сразу уйду, – сказала кухарка, подходя к открытому буфету. – Я оставила вам сандвичи в холодильнике.

В эту минуту еда заботила Корта меньше всего, но он вежливо поблагодарил старую женщину.

– Миссис Гент, не найдется ли у вас нескольких минут, чтобы мы могли поговорить?

– Извините, мне некогда, – сердито ответила она, стараясь скрыть обиду и раздражение.

– Я только хотел узнать, когда вы впервые пришли в этот дом. Не можете ли вы вспомнить о необычных происшествиях с кем-нибудь из молодых хозяев или их родственников?

– Я уже старая, – мрачно объявила миссис Гент, – и у меня нет времени вспоминать о всяких проделках столетней давности. Мой отец всегда говорил, что слугам лучше не запоминать мелкие грешки и недостатки хозяев. Иначе можно лишиться места.

– Можете рассказать мне что-нибудь о Мак… Мак… – Корт старался вспомнить фамилию, которую называла Джин. Однако окончательно потерпел неудачу в попытке добиться какого-нибудь ответа от миссис Гент.

– Понимаете, мне всегда нравилось работать в этом доме, и я не могу не переживать, когда миссис Кики и мистер Питер сообщили мне, что, может быть, никогда больше сюда не вернутся. И это после стольких лет службы! Я могла бы работать в другой семье. А так мне приходилось подрабатывать, готовя еду для всяческих торжеств. А это дело временное. Лучше бы я все время работала в одном месте, чем так. Но я старая женщина, мистер ван Рой. Кто меня теперь возьмет?

– Я понимаю, – сочувственно ответил Корт и направился к двери. – Мне очень жаль.

Поднявшись в свою комнату, Корт переоделся. Он не любил надевать в дорогу костюм. Под кожаной курткой легче было спрятать пистолет, который он вынужден носить постоянно, пока «Пьянящая Роза» не окажется в сейфе в Антверпене.

Тихонько постучав, вошел Хосе, чтобы взять вещи.

– Еще что-нибудь нужно? – спросил он, обведя глазами комнату.

– Нет, – ответил Корт, снимая куртку со спинки стула. Он положил бриллиантовую брошь во внутренний карман и застегнул молнию.

– Ваш парадный костюм! – воскликнул Хосе, доставая вещи из шкафа. – Я сдал его в чистку и забыл, что он будет готов только завтра.

– Черт побери! Я попрошу миссис Гент забрать его и прислать мне почтой.

– Она уже ушла, – огорчился Хосе.

– Где квитанция? Я позвоню в химчистку и договорюсь, чтобы они сами отправили костюм в Париж, если я не заберу его в течение месяца.

«Но я обязательно вернусь», – мысленно поклялся Корт.

* * *

Самолет стремительно садился, почти касаясь вершин сосен, обрамляющих летное поле аэропорта. Джин накинула кожаное пальто. В последних лучах зимнего солнца длинные тени ложились на снег. Девушка поежилась, увидев сугробы.

Летчик мягко посадил самолет. Джин почувствовала облегчение. Но как бы ей хотелось сохранять спокойствие и во время полета!

Подрулив к небольшому зданию аэровокзала, самолет заглушил двигатели. Пилот и пассажиры вышли размять ноги.

Кики закуталась в большой мохеровый шарф, накинула его на голову и повернулась спиной к ветру.

– Вы уверены, что вас встретят? – спросила она у Джин по дороге к зданию вокзала, куда женщины поспешили следом за пилотом и Питером.

– Папа сказал, что встретит, – ответила девушка, чувствуя, как щеки начинает пощипывать мороз.

Холодный ветер, казалось, пронизывал до костей, и Джин усомнилась, нужно ли было предпринимать сейчас это путешествие.

Но вдруг она заметила отца. Он стоял, прижав нос к стеклу, и, увидев дочь, расплылся в улыбке. Глаза его сияли.

Мгновение спустя Джин нырнула в тепло вокзального здания и попала в объятия отца.

– Моя девочка пошла в гору! – засмеялся он и похлопал ее по плечу. – Какой самолет! Какой способ путешествовать!

– Эти люди были так добры и согласились взять меня в свой самолет, – объяснила девушка, представляя Питера и Кики. Питер после короткого рукопожатия отошел в сторону. Кики, стоя поблизости, вытряхивала снег из туфелек и согревала дыханием озябшие руки.

– Можно вас на минутку? – спросила Кики, обращаясь к Джин. – Я понимаю, вы, вероятно, спешите.

– Я отнесу пока твою сумку в машину, – сказал мистер Барбур.

Отец девушки догадался, что женщинам нужно остаться наедине.

– Да, – отозвалась Джин, поворачиваясь к Кики.

– Может быть, вы ничего не знаете о чувствах Корта, но мне-то понятно, что он в вас влюблен. Я еще никогда не видела, чтобы он так увлекался. Когда все прояснится, разрешите Корту приехать к вам.

– Я бы не возражала, – заверила ее Джин.

Кики наклонилась к девушке.

– Мы будем кузинами, – зашептала она, подмигнув.

– Спасибо за все. Я надеюсь, с рукой Питера все будет в порядке.

– Я тоже. Идите, отец ждет вас.

Джин поспешила на стоянку и села в незнакомый автомобиль. Отец ждал ее, обогревая машину.

– Папа! Новая машина? – воскликнула девушка, сдерживаясь, чтобы зубы не стучали от холода.

– Да. Старую я продал, в ней нужно было менять коробку передач, – объяснил он, выезжая со стоянки. – Как хорошо, что ты дома, но это так неожиданно. Что-нибудь случилось? Почему ты вдруг приехала? Ведь во Флориде тепло и солнечно.

– Это длинная история, – вздохнула Джин, плотнее закутываясь в пальто.

– А ты расскажи мне, – попросил отец.

Он внимательно выслушал рассказ дочери с начала до конца. Джин опустила только некоторые подробности о своем увлечении Кортом. Она еще не была готова поделиться с отцом нахлынувшими на нее чувствами.

– Мне нужно, чтобы ты рассказал о прабабушке и о драгоценностях, оставшихся от мамы.

Том Барбур покачал седой головой и пожал плечами.

– Я никогда не слушал никаких сплетен о семье твоей матери, – ответил он, – это меня не касалось.

– Я боялась услышать такой ответ, – вздохнула Джин, грустно наблюдая за облачком пара, образовавшимся при выдохе и оставившем след на ветровом стекле.

– Ты можешь пойти в редакцию городской газеты и проверить все заметки, относящиеся к семьям Бейкер и Финней, – предложил Том Барбур. – Можно поискать сведения о похоронах, записи о судебных процессах. Я не знаю, есть ли у них сведения и у кого они могут быть, но мы все проверим. Сделаем несколько звонков уже сегодня вечером.

– Я тоже думаю, что лучше начать с газеты, – согласилась Джин, – но это все так неприятно!

– Я понимаю, но ничего не поделаешь, – отозвался мистер Барбур. – Но сначала будет вкусный обед в честь твоего приезда. Ширли приготовила жаркое.

Джин вжалась в сиденье, стараясь согреться. Она видела, что отец был счастлив. При каждом упоминании о Ширли радость отражалась на его лице.

Вначале, когда отец женился, Джин никак не могла примириться с тем, что кто-то может занять место ее матери. Она уехала из города, чтобы не видеть этого. Тогда она сказала, что поссорилась с другом и в городе для нее нет интересной работы.

Кроме того, девушка хотела предоставить отцу и его новой жене возможность строить свою жизнь, притереться друг к другу, не оглядываясь на нее. Правда заключалась в том, что ей было больно видеть в родном доме чужую женщину. Теперь, спустя годы, страдание притупилось, и Джин было приятно видеть отца счастливым.

Вспомнив о разрыве с бывшим другом, Джин грустно улыбнулась. Боб объявил ей тогда, что хочет пойти работать в полицию и поступить в полицейскую академию. Джин ужаснулась. Она возражала против такого шага, хотя Боб приводил убедительные статистические данные об относительной безопасности полицейских в маленьких городках.

А сейчас она накрепко связана с человеком, который ведет куда более опасную жизнь, чем Боб вообще мог себе представить. Как странно поворачивается судьба!

И вот она приехала домой, чтобы раскрыть старинные семейные секреты. Может быть, загадка «Пьянящей Розы» будет последней из этих тайн.

Сбросив пальто в офисе Генриха Плаутта, Корт надеялся, что вскоре покинет холодный, зимний Антверпен, оставив бриллиант в аукционном хранилище.

Плаутт, высокий, утонченный, всегда аккуратно одетый и деловой, приветливо улыбнулся, предлагая Корту сесть и занимая свое место за большим письменным столом.

– Ну, – спросил Генрих Плаутт с оттенком удивления в голосе, – что привело вас ко мне? Отчего такое волнение?

– Дайте мне прийти в себя, – взмолился Корт, переводя дыхание и располагаясь напротив агента по продаже драгоценностей. – Я всю ночь путешествовал с бриллиантом в кармане. Я устал озираться при каждом шаге.

– Вас преследовали? – насторожился Генрих.

– Только призрак паранойи и, вероятно, усталость от бессонных ночей, – засмеялся ван Рой, расстегивая молнию на внутреннем кармане куртки.

Пистолет больно упирался в ребро, но маленький сверток с бриллиантом словно раскаленный уголек прожигал ему грудь со вчерашнего дня. И Корт не мог понять, будет ли ему легче, если он избавится от своей драгоценной ноши.

– Вот, – сказал Корт, протягивая брошь на ладони.

Генрих онемел от изумления и достал лупу.

– Даже на расстоянии видно, что это великолепная вещь!

Корт напоследок ощутил тяжесть бриллианта на руке и отдал его Плаутту, нетерпеливо ожидавшему своего часа, чтобы насладиться красотой камня и оценить его.

– Друг мой, где вы нашли такую красоту? – заинтересовался тот, поднося лупу к глазу. Затаив дыхание, Генрих рассматривал украшение со всех сторон, удерживая его тонкими, холеными пальцами с тщательно отполированными ногтями.

– В течение многих лет этот бриллиант принадлежал моей семье. Первое время он хранился в необработанном виде, потом ограненный камень в руках первоклассного ювелира превратился в эту брошь, – объяснял Корт. Он не спеша принялся пересказывать Генриху всю историю.

– Дело было в прошлом веке. Одна из моих родственниц в Трансваале скакала верхом на лошади. Лошадь взбрыкнула и сбросила всадницу. Когда ее нашли, в руке у женщины оказался этот камень. Поиски привели ее отца к открытию большой алмазной трубки, принесшей богатство семье ван Роев. Этот необычный алмаз контрабандой был вывезен в Голландию. Годы спустя по воле моего прадеда алмаз был огранен и вставлен в оправу. Прадед подарил украшение своей жене – моей прабабушке. Семейное предание гласит, что бриллиант был украден в 1925 году. Но в прошлую субботу я неожиданно увидел его на груди хорошенькой молодой женщины. Она думала, что это всего лишь стекляшка, потому что часто играла с брошью в детстве. Ей разрешала бабушка.

– Ну и ну! – выдохнул Генрих. – И вы, если я правильно понял, хотите продать брошь на аукционе на будущей неделе?

– Нет, – твердо ответил Корт. – Я не хочу продавать этот камень. У меня есть один план.

Генрих удивленно поднял брови и кивком головы предложил Корту изложить подробности дела.

– Как вы знаете, у меня прекрасная коллекция живописи, – сказал ван Рой. – Опись без труда предоставлю вам в ближайшее время. Я мог бы выставить на аукцион такие работы из своего собрания, чтобы покрыть самую высокую цену, какая только будет предложена за бриллиант.

Генрих в задумчивости барабанил пальцами по краю стола.

– Вы очень хотите, чтобы камень остался у вас, не так ли? Вероятно, можно будет что-нибудь придумать. В любом случае, с вами всегда приятно иметь дело.

 

10

Купив билет на парижский поезд, Корт расположился у окна. Огни ночного Антверпена остались позади, сменившись деревнями, отдельно стоящими усадьбами и темными перелесками. Превозмогая усталость, ван Рой пытался обдумать все, что сделал за последние несколько часов.

«Пьянящая Роза» помещена в безопасное место, но есть риск, что она попадет в чужие руки. Чтобы сохранить бриллиант, ему придется заплатить цену, превышающую любую сумму, предложенную на аукционе.

Корт никогда не думал о своем богатстве. В самом деле, другие члены его семьи и более дальние родственники из семейства ван Роев обладали гораздо большими состояниями, чем он. Но Корт хорошо разбирался в искусстве и с успехом пользовался своими знаниями. Он собрал небольшую коллекцию полотен и скульптур, восхищавшую одних и заставлявшую других испытывать зависть.

Но стоит ли бриллиант того, чтобы пожертвовать всем остальным? Он мог бы расстаться со всем своим состоянием, но только по одной причине – ради Джин.

В темноте за вагонным окном Корту померещилось лицо девушки. Он преклонялся перед бесстрашием Джин, ее хладнокровием в минуту опасности. Ее чувство юмора восхищало его, а от улыбки перехватывало дыхание.

Корт снова вернулся в воображении к тому моменту, когда впервые увидел Джин с «Пьянящей Розой» на темно-синем вечернем платье. Ван Рой вспомнил, что ощутил, когда заметил рядом с ней Депеска, и его сердце учащенно забилось. Если бы брошь оказалась на платье величественной престарелой дамы, то, вероятно, просто узнал бы украшение, но вряд ли испытал ту бурю чувств, что потрясла его в тот момент.

Стремительно выводя Джин из бального зала, он уже понимал, что его жизнь накрепко связана с этой девушкой. Он мог бы, конечно, уйти, заставить замолчать свое сердце и отложить любовь до другого случая. Но Джин была как раз той девушкой, какую он хотел бы видеть своей женой. Его жене необходимы железные нервы. А Джин отличалась удивительной выдержкой в минуты опасности.

И он любил ее.

В камине догорали последние угольки, изредка вспыхивая синими язычками пламени. Джин не хотелось покидать гостиную, хотя отец и его жена давно ушли. Держа в руках пустую чашку из-под кофе, девушка прислушивалась к завыванию ветра за окнами родного дома.

Джин знала, что в ее комнате холодно, поэтому ей вовсе не хотелось забираться в промерзшую постель. Зачем она сюда приехала? Почему позволила Корту вовлечь ее в эту безумную историю?

Девушка провела несколько часов в редакции местной газеты, выискивая сведения о своих предках, об их отъездах и возвращениях, крестинах, свадьбах и похоронах. Записав все, что удалось найти, в блокнот, Джин безнадежно покачала головой.

Зазвонил телефон, и Джин поспешила взять трубку быстрее, чем ответит отец из своей спальни.

– Барбур слушает, – ответила девушка, думая, что ее голос будет неожиданностью для абонента на другом конце провода.

– Джин? – донесся до нее голос Корта. – Ты дома? Все в порядке?

– Да, – Джин почувствовала волнение. – А ты?

– Я только что вернулся в Париж. Здесь сейчас рассвет.

– Ты у себя дома?

– Да, наконец-то. И камень в безопасности, в Антверпене. Аукцион во вторник вечером.

– Ну, слава Богу.

– Ты как?

– Здесь холодно, но отец и его жена стараются сделать все, чтобы мне было хорошо. Сегодня я была в газете и пыталась узнать что-нибудь о своей семье. Но ничего не обнаружила.

– Джин, пожалуйста, поищи еще, – попросил Корт.

– Конечно, – согласилась девушка. Легко ему было говорить! Он-то уже свою задачу выполнил – передал бриллиант на аукцион.

– Я назначил начальную цену, – сказал Корт, – когда все это кончится, у тебя будет столько денег, чтобы делать все, что захочешь.

– Действительно?

– Джин, сейчас я должен попрощаться. Я не спал со среды.

– Тогда приятных сновидений.

Повесив трубку, девушка увидела в дверях Ширли.

– Мне показалось, что был звонок, – сказала она, поплотнее запахивая халат.

– Это мой друг из Парижа, – начала было объяснять девушка, но Ширли прервала ее вопросом:

– Все нормально?

– Он хотел сообщить, что бриллиантовая брошь в безопасном месте.

– Ну вот и хорошо. Мне кажется, теперь ты можешь спокойно отдыхать, – казалось, Ширли заметила необычное возбуждение, охватившее Джин. – Может, тебе дать снотворное, чтобы ты могла уснуть?

– Я не привыкла к такому холоду, – тяжело вздохнула девушка, обхватив себя руками.

– Я найду тебе еще одеяло, – засуетилась Ширли.

Джин отнесла пустую чашку на кухню и пошла к себе в комнату. Ширли расправляла на ее постели большое шерстяное одеяло.

– Теперь тебе будет тепло, – стараясь говорить шепотом, заверила ее мачеха. – Это одеяло много лет служит нашей семье. Моя тетя… Джин, мне кажется, моя тетя может вспомнить кого-нибудь, кто знал твою бабушку, может быть, и прабабушку. Я спрошу, не согласится ли она, чтобы ты навестила ее в доме престарелых, где она сейчас живет.

– Это было бы прекрасно, – ответила Джин, с трудом подавляя зевоту.

– Спокойной ночи, дорогая, – ласково сказала Ширли и вышла из комнаты. Еле уловимый запах хвои, исходивший от старого одеяла, убаюкал девушку, она почувствовала себя в тепле и безопасности, ее перестали волновать шум ветра за окнами и нескончаемые размышления о Корте. Она спокойно уснула, впервые за всю неделю.

Ей снился Корт. Она чувствовала рядом его присутствие. Забыв обо всем на свете, они подчинились охватившей их страсти, не знавшей ни границ, ни установленных правил. Любовь во сне была так прекрасна, нежные слова так волнующи!

Настало утро. Джин изо всех сил пыталась сохранить приятное ощущение, оставшееся после сна. Но как только она выбралась из постели и ступила на холодный кафельный пол в ванной, все фантазии мгновенно испарились.

Старая леди была очень мила. Руки, покрытые синими прожилками, без устали двигались по поверхности пледа, прикрывавшего колени старушки. Она непрерывно покачивала головой, подчиняясь какому-то внутреннему ритму, и пыталась мысленно вернуться в давно прошедшие времена.

Джин читала имена, выписанные в редакции, и терпеливо ждала, что вспомнит старая женщина.

– Мог ли первый ребенок прабабушки быть… – Джин замялась. Девушка боялась, что рухнут все ее надежды, и немного стеснялась приветливой старушки. – Ты хочешь узнать, была ли у нее булочка в печке, когда она вернулась из Флориды? – спросила пожилая женщина, и хитрый огонек сверкнул в ее поблекших глазах. – Нет, дорогая, нет. Том Финней этого не потерпел бы. Он придерживался слишком строгих взглядов и не мог принять и воспитать чужого ребенка. Ну, вы понимаете, мужчины, за которыми водятся грешки, сами более терпимы к проступкам других. Но Том был не из таких.

Джин нахмурилась. Она нисколько не приблизилась к разгадке тайны «Пьянящей Розы», можно было с тем же успехом оставаться в Палм-Бич.

– О той весне ходило много всяких слухов, но я не могу припомнить, как это связано с вашей прабабушкой, – старая женщина пыталась извлечь из глубин слабеющей памяти что-нибудь важное, но, подумав, отрицательно покачала головой.

– Я, пожалуй, пойду, – заторопилась Джин, поднимаясь со стула, – не хочу вас утомлять. Может быть, зайду опять перед отъездом.

Вернувшись в город, Джин остановила машину около аптеки, чтобы купить полоскание для горла. Оплачивая покупку, сквозь стеклянную дверь она увидела полицейского, направляющегося в аптеку.

– Вот это да! – засмеялся Боб Коулмен. – Я все время думал, когда же мы встретимся, Джин. Слышал, что ты в городе. Вдруг вижу, ты ставишь на стоянку автомобиль отца.

– А, так ты меня преследовал, – шутливо обвинила его девушка, бросая в сумку таблетки от кашля.

– Ничего не поделаешь – привычка полицейского, я знаю, – оправдывался Боб. – Почему ты вдруг приехала?

– Личное дело, – ответила Джин, выходя на улицу.

– Понимаешь, я хочу поговорить с тобой, – объяснил Боб. – Пойдем со мной в участок. Перерыв кончился, и мне нужно отметиться.

– Я бы прошлась с тобой, – сказала девушка, – но у меня много дел.

– Ладно, пойдем, доставь удовольствие старому другу, – продолжал уговаривать Боб, засовывая руки в карманы темно-синей нейлоновой куртки.

Джин критически взглянула на бывшего приятеля. Когда-то она любила его, но потом все прошло. Впервые она засомневалась в своих чувствах, когда Боб объявил, что хочет стать полицейским.

– Что ты хочешь узнать? – спросила девушка.

– Что за проблемы у тебя возникли?

– Нет никаких проблем.

– Я как раз дежурил в участке, когда из Палм-Бич, из полиции, пришел запрос на тебя, – удивленно сказал Боб. – А через несколько дней тобой интересовался Интерпол! Ты ведь знаешь, в маленьком городке все всё обо всех знают. Все спрашивают меня, что мне известно…

– Это глупо. Мы расстались несколько лет назад. Ты женат?

– Нет. А ты замужем?

– Нет.

Им пришлось пережидать красный свет на перекрестке, чтобы перейти улицу.

– Как бы то ни было, похоже, что дела у тебя идут хорошо, – резюмировал Боб, дотрагиваясь до кожаного пальто Кики ван Рой.

– Мне его одолжили, – пожала плечами Джин.

– Конечно, – отведя взгляд, хмыкнул Боб.

– Интерпол не занимается пропажей кожаных пальто, – сообщила девушка, пытаясь проследить ход его мыслей.

– Это беда всех полицейских, Джин, – объяснил Боб, беря девушку под руку. В это время светофор переключился, и путь оказался свободен. – Начинаешь думать, как следователь. А человек, обладающий таким складом ума, добьется больших успехов в криминалистике.

– Это ты говоришь мне? – насмешливо спросила Джин.

Он кивнул.

– Мы имели два запроса о проверке сведений, связанных с твоей персоной. Мы ответили на оба запроса, что ты вне всяких подозрений. И вдруг ты появляешься здесь. Согласись, это кажется странным, – добавил Боб, понизив голос. – Ты скрываешься? Тебе нужна защита? Или ты совершила преступление?

– Ты, наверно, будешь долго смеяться, если узнаешь, что со мной случилось, – сказала Джин. – Я бы все объяснила, если бы только сама понимала что-нибудь во всей этой истории.

– А ты попробуй.

– Нет, только не здесь, – поежилась девушка. – Я, по-моему, простудилась. Еще в прошлое воскресенье плавала на яхте в Атлантическом океане, а сейчас мерзну здесь в Ойл-Сити.

– Пойдем в участок, там мы сможем поговорить. Сегодня нет никаких срочных дел, не исключено, что шеф поможет тебе.

Взглянув на Боба, Джин поняла, что он не собирается ее отпускать.

– Ладно, пусть будет по-твоему! Но только, чтобы объяснить тебе и всем, кого это волнует, почему мной заинтересовался Интерпол.

Девушка подождала, пока Боб откроет перед ней тяжелую дверь. Она боялась дотронуться до холодной ручки.

Коулмен провел Джин к начальнику. Потягивая кофе, полицейские слушали ее рассказ. Изредка, когда возникал какой-то вопрос, они прерывали девушку и уточняли непонятные моменты.

– Вы говорите, что отдали этому агенту Интерпола бриллиант, чтобы он продал его в Европе? – спросил шеф.

– Он звонил прошлой ночью и сказал, что вернулся в Париж, оставив камень в Антверпене, – сказала девушка.

– А вы ему доверяете?

Джин хотела ответить утвердительно, без размышлений, что безгранично верит Корту. Но вдруг засомневалась.

– Если бы эта брошь действительно много для меня значила, я не отдала бы ее, – сказала она наконец, – но, возможно, я просто уговорила себя, что она не дорога мне. Как бы то ни было, я пытаюсь выяснить, почему бриллиант ван Роев оказался у моей прабабушки. Я думала, что найду здесь ответ на этот вопрос. Моя прабабушка, очевидно, была достойной, честной женщиной, и я верю в это.

– Вы говорите, она работала у Макклилланов? – уточнил шеф, подливая себе кофе. – Не могу сказать, что это даст какой-нибудь результат.

– Я думала, – объяснила Джин, – что в крайнем случае опять пойду в газету и посмотрю архивы. Это моя последняя надежда.

Перебирая листки с запросами, полученными по поводу Джин, Боб вступил в разговор.

– Но мы ничего не знаем о человеке, который затеял всю эту историю, Джин. Давай проверим его.

Девушка написала имя и фамилию Корта на листочке бумаги и через стол протянула его Бобу.

– Ты остановилась у отца? – спросил он и продолжил, когда Джин кивнула: – Я свяжусь с тобой, если мы что-нибудь узнаем.

Приехав в офис к Роберту, Корт бросил на его превосходный стол несколько бумаг.

– Уже в который раз, – заявил он, словно они не прерывали беседу, – я хочу получить отставку, Роберт. Я хочу жить нормальной жизнью. Мне надоело бояться каждой тени и опасаться за жизнь каждого близкого мне человека.

Роберт посмотрел на Корта поверх стола, заваленного бумагами, скучающим, усталым взглядом.

– Ты слишком хороший эксперт, чтобы мы могли с тобой расстаться, – ответил он, как и много раз прежде в подобной ситуации. – У тебя проницательный ум, интуиция, позволяющая предвидеть шаги преступника. Я не позволю тебе уйти в отставку.

– Но я должен…

– Эта блондинка, – вздохнул Роберт. – Ну почему всегда блондинки?

– Я никогда раньше не влюблялся в блондинку, у меня вообще не было блондинок, – защищался Корт.

– Может быть, не ты. Но это всегда блондинки. И у меня тоже блондинка.

Корт уже собрался покинуть офис, когда Роберт опять вздохнул и поднялся.

– Ты слишком ценный сотрудник, чтобы позволить тебе уйти, – произнес Роберт. – Нам так нужны образованные сотрудники, что мы предлагаем тебе возглавить обучение новых экспертов. Я должен решить этот вопрос со своим боссом. Но не думай, что ты сможешь взять и покинуть Интерпол.

Встав из-за стола, Роберт потянулся за пиджаком, висевшим на спинке стула.

– Пойдем со мной, – приказал он.

Роберт привел Корта в кабинет начальника, где коротко, экономя слова, обрисовал положение.

– Опасность? – спросил босс, схватывая самое главное, – вы подвергались опасности, сэр?

Он всегда обращался к Корту очень официально из уважения к прошлому его семьи. Роберт к этому давно привык, и это не произвело на него никакого впечатления.

– Я думаю о своей безопасности в последнюю очередь, – объяснил Корт. – Но в этой операции оказались под ударом мои родные и женщина, на которой я…

– Понимаю. И вы считаете, что вам было бы лучше перейти на должность инструктора и, возможно, заняться планированием операций?

– Это мое предложение, – вмешался Роберт, – Корт хотел подать в отставку.

– Нет, сожалею, но на это мы пойти не можем. Второе предложения я приветствую, – с энтузиазмом согласился начальник. – И я знаю, что последнюю операцию вы проводили во время отпуска.

– Да, сэр, – ответил Корт. – Я здесь в Европе по личному делу и должен вернуться в Штаты.

Начальник обратился к своему помощнику, все это время сидевшему за компьютером.

– Ив, что скажете? Это хорошая идея. Решение проблемы, которую мы обсуждали в прошлом месяце. Вычеркните имя Корта ван Роя из списка активных агентов и перенесите в отдел планирования операций. Вы, конечно, понимаете, сэр, что все формальности займут неделю или около этого, – обратился он к Корту, – а пока вы освобождаетесь от обязанностей и вправе заниматься своими личными делами и готовиться к новой деятельности.

– Спасибо, сэр, – ответил Корт, слегка обескураженный, но довольный результатом беседы.

– Но это не означает, что тебе больше не угрожает опасность, – сказал Роберт, когда они вышли из кабинета начальства. – Корт, ты знаешь слишком много. Тебя ненавидят преступники во всем мире, не теряй бдительность!

– Я понимаю, – согласился ван Рой, – но проходит время, и мы все забываем.

– Будь здоров! – попрощался Роберт, хлопнув коллегу по плечу.

Покинув бюро Интерпола, Корт отправился в посольство Нидерландов навестить родителей.

Принцесса Эрика встретила его радостными объятиями и расцеловала в обе щеки.

– Ты хорошо отдохнул в Америке? – спросила она.

– Нет, мама, но я встретил женщину, на которой собираюсь жениться.

Отец засмеялся, и от этого смеха у Корта вдруг стало тепло на душе. Напряжение, наконец, отпустило его.

– Теперь ты знаешь, что я чувствовал, когда встретил свою очаровательную маму, – сказал герцог. – Радость от любви и страх перед будущим.

– Джин – владелица «Пьянящей Розы», – сообщил Корт отцу неожиданную новость. – Она доверила украшение мне, чтобы я отвез его в Антверпен на аукцион. Наверно, я смогу купить брошь, если продам Мондриана и постимпрессионистов.

Принцесса Эрика опустилась в кресло и с интересом посмотрела на сына.

– Дорогой, ты, наверно, очень хочешь получить этот бриллиант!

За обедом они долго обсуждали, что предпринять, чтобы вернуть «Пьянящую Розу» в собственность семьи.

Оказавшись у двери в свою квартиру в фешенебельном пригороде Парижа, Корт, не успев войти, услышал телефонный звонок.

Быстро вытащив ключ из замка, он надеялся, что успеет снять трубку и на другом конце провода услышит голос Джин.

– Я знал, что, если буду звонить долго, ты подойдешь к телефону, – раздался в трубке голос Питера.

Ну конечно, Джин не могла звонить. Он же не дал ей номер телефона.

– Питер! Как дела? Как рука? – расспрашивал Корт кузена.

– Рука заживает, – ответил тот, – и я рад, что мы вернулись домой. Кики была права. Она повеселела, и Вилли очень обрадовался. На выходные мы собираемся в Стоув кататься на санках. Корт, я хочу с тобой кое-что обсудить.

– В чем дело? – спросил Корт, бросая пальто на спинку стула.

– Мы решили продать дом в Палм-Бич, – сообщил Питер, – хотим проводить больше времени с Вилли. Мы подумали, может быть, ты захочешь его купить. Ты первый имеешь право узнать об этом, до того как мы выставим дом на продажу.

Корт грустно вздохнул.

– Я хотел бы сказать, что покупаю его, но пока не могу представить, как принять твое предложение прямо сейчас.

– Конечно, мы и не собираемся продавать дом немедленно. Даю тебе, скажем, три месяца на размышление. Пока я не буду давать объявления о продаже.

– Спасибо, но я гораздо раньше узнаю, смогу ли купить твой дом. Между прочим, – медленно произнес Корт, представляя себе картины ближайшего будущего, – могу я провести в Палм-Бич следующий уик-энд?

– Конечно. Позвони миссис Гент за день-два до приезда, она все приготовит и откроет дом. У тебя есть ее телефон?

Корт записал номер телефона на последней странице записной книжки и, поговорив с Питером несколько минут, повесил трубку.

Спеша к телефону, Корт успел включить только настольную лампу. Побеседовав с Питером, он щелкнул выключателем и зажег верхний свет. Корт расположился на тахте и задумался. Проклятье! Он пропустил один шаг в осуществлении своего плана.

Вскочив, ван Рой взял портфель, оставленный у двери. Нетерпеливо перебирая бумаги, он нашел наконец набросок, старательно выполненный на пути в Антверпен. Сейчас, вечером, наверно, Альберта можно застать дома.

Да, Альберт. Лучший во Франции ювелир, делающий копии драгоценностей. Все правильно, нужен именно он.

Услышав шум, Корт понял, что вернулся Хосе и возится на кухне. После разговора с Альбертом ван Рой, повесив трубку, увидел в дверях Хосе.

– Сэр, нужно что-нибудь?

– Да! Нужно провернуть массу дел, я не знаю, с чего начать, – ответил Корт, поднимаясь.

– Может быть, приготовить поесть?

– Кофе. Побольше кофе. Я продаю картины, которые висят в кабинете.

– Мондриана? – ужаснулся Хосе.

– И еще кое-что, – ответил Корт, – может быть, уличную сценку, которую купил прошлым летом.

– Но, сэр… – Хосе удивленно посмотрел на хозяина, пожав плечами.

Несколькими минутами позже, когда картины были уже сняты со стены, Корт внимательно осмотрел комнату и улыбнулся.

– Почему я раньше об этом не подумал, – воскликнул он, довольный собой.

Хосе молча вытер пыль с багета, обрамлявшего картину, которую он держал в руках. Корт не знал, о чем думает его слуга. Хосе, наверно, одобрил бы его поступок, если бы знал, почему хозяин ведет себя так странно. Вероятно, он уже о чем-то догадался.

Разложив свои заметки на кухонном столе, Джин решила еще раз просмотреть их. Отец, налив себе кофе, расположился на своем обычном месте за столом.

– Ну и что? – спросил он.

– Ничего! – раздраженно воскликнула Джин. – Я думала, что, перебрав все сведения о семействе Макклилланов, найду ключ к загадке, но нет, ничего.

– Ну, может быть, отсутствие новостей – хорошая новость, – предположил отец.

– Едва ли Корт согласится с этой мыслью.

– Это не имеет значения. Все, что ты нашла, это подлинные сведения. Он должен быть этим удовлетворен.

Джин вздохнула и положила подбородок на скрещенные на столе руки.

– Ужасное подозрение о том, что мы с Кортом родственники, может оказаться правдой, – задумчиво сказала девушка. – А может, он обманщик, отправивший меня сюда, чтобы в это время провернуть свою аферу.

Лицо отца, освещенное светом лампы, висящей над столом, показалось Джин более морщинистым, чем обычно.

– Что тебя так беспокоит? То, что он одурачил тебя с брошью?

– Едва ли. Я убедила себя, что «Пьянящая Роза» не представляет для меня никакой ценности.

– А на самом деле она дорогая? Настоящая?

Джин засмеялась.

– А что, если эта брошь – подделка? Нет, папа. Брошь, очевидно, подлинная. Я видела ее фотографии в семейном альбоме.

– А все-таки, кто этот человек?

– Ха! В этом-то и вопрос, кто он.

Отец внимательно смотрел на девушку, держа чашку обеими руками.

– Ты влюблена в него, – решил мистер Барбур.

Помолчав немного, Джин утвердительно кивнула.

– Да.

– И это пугает тебя.

– Папа, мы происходим из разных миров. Я научилась быть независимой, нести свою ношу, зарабатывать на жизнь. Я умерла бы, если бы вела такое бесцельное существование, как жена его кузена. Я бы не смогла так жить. Или уехать в Европу – так далеко от тебя? Даже во Флориде, откуда можно долететь сюда за три часа, если я вдруг захочу увидеть тебя, и то…

– В Европу тоже летают самолеты, – напомнил отец. – Кроме того, у меня есть Ширли.

– Да, – задумчиво произнесла Джин. – Ты счастлив?

– Нам хорошо вместе, – мягко ответил мистер Барбур.

– Но я спрашиваю про тебя.

– Я очень счастлив, – уверил он дочь. – Это, конечно, совсем другое чувство, чем то, что связывало нас с твоей матерью. Мы любили друг друга, но это было все очень серьезно. Мы должны были много работать, чтобы купить дом, вырастить тебя, дать тебе образование. А с Ширли мы просто товарищи, и это дает нам свободу, которой не было ни у меня, ни у твоей матери.

Джин нахмурилась.

– Даже если все это правда, неужели у вас не бывает никаких ссор, размолвок?

– Конечно, во-первых, размолвки бывают у всех. Ты, моя девочка, вряд ли с этим согласишься, ты еще слишком молода. Когда-нибудь ты поймешь, но сейчас это не имеет значения. Джин, если ты любишь этого парня и он честный человек и любит тебя, не бойся сделать этот шаг. Пусть ничего не связывает тебя здесь, в Пенсильвании. Не думай, пожалуйста, что я не могу обойтись без тебя. У меня есть Ширли. Может быть, через несколько лет, когда я уйду на пенсию, мы тоже уедем с севера. Потом я тоже хочу побывать в Европе. Это было бы очень интересно.

– Я больше ничего не могу сделать, – задумчиво сказала Джин, перебирая бумаги на столе.

Зазвонил телефон, и девушка подняла трубку.

– Джин, хорошо, что ты еще здесь, – донесся до нее взволнованный и напористый голос Боба. – У меня есть для тебя кое-какие новости.

– Что именно?

– Во-первых, Джинни, мы не очень-то привыкли рассылать запросы в иностранные агентства, – неторопливо сказал Боб, – но я сделал это в свободное время, потому что наш отдел этим не занимается. Я послал целых три запроса. Из Интерпола пришел ответ, что у них нет агента по имени Корт ван Рой. Шеф сказал, чтобы я выяснил, не было ли такого агента раньше, но я не надеюсь на положительный результат…

– Это неправда, – Джин почувствовала, что теряет сознание.

– Как я уже сказал, Джинни, меня не удовлетворил первый ответ, и я повторил запрос трижды. Но они отвечают, что эксперт под таким именем у них не значится.

– Я не понимаю…

– Я тоже, – ответил Боб, – я поверил в твой рассказ. Я и сейчас верю. Мне очень жаль.

– Хорошо. Спасибо за заботу, – сказала Джин, опираясь о стол, чтобы не упасть.

– Ну, а для чего же тогда нужны друзья? Что ты теперь собираешься делать?

– Не знаю. Вероятно, вернусь во Флориду.

– До свидания, Джинни.

При последних словах Боба слезы полились у нее по щекам.

Джин смогла купить билет только на следующую пятницу. Когда она позвонила, чтобы сообщить Денизе о своем возвращении, та обрадовалась, услышав голос подруги. Дениза подумала, что Джин летит прямо в Париж и звонит, чтобы попросить подругу прислать туда вещи. Джин горько покачала головой.

До отъезда девушке делать было нечего. Закутавшись в теплую одежду, Джин бродила по знакомым улицам родного города. Она была обескуражена, в ее разбитом сердце царило смятение.

В те годы, когда Джин еще жила здесь, в городе закрылись сахарные заводы и нефтяные промыслы. Металлургические заводы лишились заказов из других городов и иностранных заказов. Десять лет назад обанкротилась скоростная железная дорога, проходившая через штат. Фабрики стояли, магазины не работали. В каждом квартале продавались дома. Многие, как и Джин, уезжали из города в поисках лучшей жизни.

Если бы у нее было много денег, она купила бы красивый дом, один из больших старых домов, которыми восхищалась еще будучи ребенком. Могла бы открыть какое-нибудь дело.

Но что ждало ее теперь!

Девушка знала, что успех рождает успех, а за поражением обычно следует поражение. Даже если она привезет в город миллион долларов, это не возродит его к той жизни, которая кипела здесь в дни ее детства. Может быть, тот расцвет, о котором она вспоминала, был всего лишь иллюзией юности, мечтой об идеальном, никогда не существовавшем городе.

Если бы Джин получила деньги от продажи бриллианта, было бы глупо вкладывать их в Ойл Сити. Можно найти другой город, где пальцы не болят от мороза, где в холодном воздухе не видно пара от дыхания.

Нет, она должна вернуться во Флориду хотя бы для того, чтобы зарабатывать себе на жизнь в печатном салоне. Может быть, все случившееся послужит ей уроком.

Корт звонил ей каждый вечер, коротко сообщая о делах, жалуясь, что скучает без нее.

Джин не могла найти слов, чтобы задать ему вопрос, который постоянно мучил ее. Возможно, если она сможет удержаться сейчас, то сможет застичь Корта врасплох и заставит его во всем сознаться.

Но сердце Джин не могло примириться с тем, что сообщил ей Боб.

 

11

Вытянув шею, Корт высматривал Джин среди прибывших пассажиров. В тот момент, когда ван Рой уже испугался, что девушка по какой-то причине не прилетела, он наконец заметил ее.

Джин удивилась, увидев Корта, так как не ожидала, что ее будет кто-нибудь встречать. С дорожной сумкой и перекинутым через руку кожаным пальто Кики, она выглядела уставшей от перелета.

Когда Джин подняла на него грустный взгляд, Корт не мог вымолвить ни слова. Девушке, по-видимому, тоже нечего было сообщить ему.

Забрав у Джин сумку, Корт молча обнял ее.

Девушка посмотрела на него, собираясь что-то сказать, но ван Рой не дал ей этого сделать. Он поцеловал девушку, и вся страсть, сдерживаемая в дни их разлуки, вспыхнула, как сухой хворост на костре, подожженный факелом.

Корт был не в силах прервать поцелуй. Он не хотел слышать о том, что ей удалось узнать, боясь, что любовь, бушевавшая в его душе, окажется запретной, и у него не останется никакой надежды на счастье.

Джин высвободилась из его объятий, переводя дыхание. Корт опомнился. Они были в аэропорту, вокруг суетились пассажиры, а он вел себя так, будто они были одни.

– Я с трудом узнала тебя без синяка под глазом, – вздохнула Джин.

Корт засмеялся и наклонился к уху девушки:

– Твой загар почти сошел.

– Я… Я думала, может быть, Дениза…

– Она работает до пяти, – сказал Корт, посторонившись, чтобы дать кому-то пройти. – Я отвезу тебя домой. Ты заберешь свои вещи и поедем ко мне.

Джин опустила голову, и он понял, что она не согласна с его предложением. Девушка осмотрелась и с потоком пассажиров направилась к выходу.

– Нам нужно о многом поговорить.

– Да, – кивнул Корт. – У тебя есть еще вещи?

– Нет, – Джин отрицательно покачала головой, и ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам. – Пожалуйста, отвези меня прямо домой. Погода была ужасной, в самолете трясло, я очень устала, готова упасть и заснуть.

– Но ты сегодня ужинаешь со мной, – тоном, не допускающим возражений, сказал ван Рой.

Джин вздохнула.

Он почувствовал, что она собирается отказаться.

– Ты же должна есть, – настаивал Корт.

– Моя мачеха тоже так говорит, Корт. Но я не проголодалась.

– Ты шутишь, – взмолился он. – Мы с миссис Гент так готовились к этому дню.

– Когда ты вернулся?

– Вчера утром. Я уже успел отдохнуть с дороги. Мне повезло с самолетом, был очень удобный рейс.

– Я бы тоже хотела, чтобы мне повезло с самолетом, – сказала Джин, покачав головой.

Хосе ждал их у выхода, тихонько переговариваясь с другим шофером.

Джин улыбнулась молодому человеку, когда он открывал перед ней дверцу машины. Корт заметил, что девушка начинает привыкать к тому, что ей прислуживают. Это к лучшему. Если она примет его предложение, ей придется мириться с тем, что многое за нее будут делать другие.

Джин устроилась на заднем сиденье и устало провела рукой по лицу. Корту страстно захотелось обнять девушку, стереть эту усталость поцелуем, но он удержался. «Все еще впереди», – подумал он.

По дороге Корт задавал Джин малозначительные вопросы о поездке домой, о том, как прошел полет. Он говорил обо всем, кроме самого главного, того, что он хотел узнать и боялся услышать. Казалось, Джин больше нечего сообщить ему в ответ на его бесчисленные вопросы. Но ван Рой никак не мог спросить о том, что переполняло все его существо.

«Должно быть, самое худшее, – сказал себе Корт. – Поэтому она ничего не говорит».

Попросив Хосе подождать в машине около магазина, Корт взял сумку девушки и пошел вслед за ней на второй этаж, в квартиру.

– Хосе заедет за тобой в семь часов, – сказал он Джин, – так что у тебя хватит времени собрать все, что может понадобиться в доме Питера.

– Что? – удивилась Джин.

– Только на несколько дней, – объяснил Корт. – Я хочу, чтобы ты провела эти несколько дней со мной.

– О, Корт, – вздохнула девушка, кладя на стол сумочку и читая записку, оставленную Денизой. – Я так и не знаю, кто ты такой. Я думала, что знаю, но мой друг пытался проверить и… Ты уверен, что ты существуешь на самом деле?

– Я не могу понять, о чем ты говоришь, – взорвался Корт.

Он не ожидал такого поворота событий.

– В глубине души я никогда не переставала опасаться, что ты очень умный, удачливый мошенник, как тот человек, которого ты ловил. Мой друг – мы когда-то даже собирались пожениться – попытался проверить, действительно ли ты работаешь в Интерполе. И получил отрицательный ответ.

– Я не могу в это поверить! – воскликнул Корт.

Входная дверь открылась, и в квартиру впорхнула Дениза. Наблюдая, как девушки обнимаются и обмениваются новостями, Корт почувствовал приступ раздражения. Что за ерунду она говорит!

– Джин, – прервал он их щебетание, – ты успеешь собраться к семи?

– Что? – переспросила девушка. Она не могла сосредоточиться, слушая болтовню Денизы и одновременно пытаясь отыскать что-то среди бумаг на столе.

– В семь будет нормально, – уверила его Дениза, – она будет готова.

– Но, – запротестовала Джин, – Корт, нам нужно поговорить.

– За ужином, – пообещал он, дотронувшись до ее плеча, и вышел.

Медленно спустившись по лестнице и выйдя на улицу, Корт сел в машину. Сейчас, когда он решил, что все держит под контролем, появилось непредвиденное препятствие.

– Что все это значит? – недоуменно спросила Джин, когда тяжелая дверь медленно закрылась за Кортом.

– Корт заходил вчера вечером и сказал мне, что хочет устроить для тебя ужин, – ответила Дениза, доставая из холодильника баночку содовой. – По всем правилам.

– В чем дело, Дениза!

– Не могла бы ты успокоиться? – попросила Дениза, открывая банку и делая большой глоток. – Ладно. Я отдала черное и синее платье обратно в комиссионный магазин, где их покупала, и взяла такой красивый вечерний наряд! Сейчас увидишь.

– Прекрасно, – окончательно рассердилась Джин, поднимая сумку, чтобы отнести ее к себе в комнату. – Просто великолепно! Я устала, я пытаюсь справиться с горлом, я простудилась еще в Пенсильвании. А вы с Кортом затеваете светский раут.

– Не я, а он, – возразила Дениза, следуя за подругой в ее спальню. – Посмотри вот на это.

Джин подняла глаза на бледно-розовое шифоновое платье, висевшее на дверце шкафа. Бусинки, украшавшие лиф платья, переливались, отражая вечерний свет. Вздохнув, девушка сняла платье и повернула его, чтобы рассмотреть спинку.

– Вот это да! – вырвалось у девушки.

– Откуда платье, останется в тайне, – уверила ее Дениза.

– Ха-ха! – засмеялась Джин. – Дениза, знаешь, у меня появились сомнения по поводу Корта. Я не то, чтобы…

– О чем ты говоришь, я не понимаю. Ведь он же вернулся.

– Да, но…

– Иди в душ и причесывайся, а я разберу твои вещи.

Дениза расстегнула молнию на дорожной сумке подруги и достала косметичку.

– Там есть папка с записями, я должна взять ее с собой, – сказала Джин. – Это личные бумаги, и я предпочла бы, чтобы ты их не читала.

– Зачем ты это сказала! – возмутилась Дениза. – Теперь я весь остаток жизни буду мучиться от неудовлетворенного любопытства.

– Пообещай, что не будешь читать, – настаивала Джин, открывая ящик для белья.

Она удивилась, что Дениза ушла без дальнейших пререканий.

Хосе постучал в дверь ровно в семь часов. Джин тяжело вздохнула и проверила заколку, скреплявшую сложное сооружение из волос, венчавшее ее голову. Дениза в течение пятнадцати минут трудилась над прической и платьем подруги. То, что ей это удалось, подтвердила восхищенная улыбка Хосе. Правда, его мнение было не самым важным.

Перекинув через руку кожаное пальто, Джин взяла папку со своими записями и маленькую блестящую сумочку. Наступил решительный момент.

– Вам не понадобится пальто, мэм, – вежливо предостерег ее Хосе, – вечер очень теплый.

– Я его возвращаю.

– А, тогда конечно, – сказал Хосе, забирая пальто у девушки.

Джин вышла следом за Хосе. В его обязанности входило заботиться обо всем, и девушка получила множество доказательств того, что он справлялся с ними отлично.

Автомобиль катил мимо высоких пальм, окаймляющих сумеречные вечерние проспекты, по направлению к вилле ван Роев. Джин стоило больших усилий удержаться и не обкусать ногти. Она потратила двадцать минут, чтобы сделать маникюр, и было обидно портить руки из-за того, что она разволновалась.

Хосе въехал в открытые ворота и вышел из машины, чтобы запереть их. Вернувшись, он обратился к девушке.

– Мэм, сегодня ужин сервируют на веранде. Хотите войти с внутреннего дворика или через парадную дверь?

Джин подумала, глядя на Хосе, что он очень расположен к ней. Он понимал, что парадная дверь и величественный холл подавляют ее. Девушка предпочитала проводить в этом доме свободное время, любуясь океаном сквозь окна веранды.

– Я прошла бы прямо на веранду, – с благодарностью ответила Джин.

Оставив машину на площадке перед гаражом, Хосе молча пошел впереди с пальто Кики и папкой в руках. Девушка не успела ничего возразить, бумаги мгновенно оказались у шофера.

Сквозь широкое окно Джин увидела на веранде Корта. Он был в смокинге, воротник и манжеты белоснежной рубашки, казалось, сверкали в мягком сиянии свечей. Он был великолепен, Джин убедилась в этом, испытав то же потрясение, что и в первый раз, когда увидела его в казино.

Хосе остановился, взявшись за ручку двери, и ждал, когда девушка подойдет ближе. Он опасался, что ветер, неожиданно ворвавшись в открытую дверь, загасит трепетное пламя.

Джин расправила плечи, вздернула подбородок и улыбнулась. «Что бы ни случилось сегодня, все будет правильно», – сказала она себе. Если она расстанется с Кортом, чтобы никогда больше не увидеть его, это будет ее решение. И если она согласится стать его женой, это будет тоже ее выбор.

Услышав какой-то звук за стеклянной стеной, Корт поднял глаза. Он забыл погасить спичку, и пламя обожгло ему пальцы.

– Потрясающе! – выдохнул он, когда Джин вошла на веранду. Он еще никогда не видел ее такой элегантной, даже в ту ночь, когда они познакомились.

Девушка неопределенно улыбнулась и обернулась к Хосе, вошедшему вслед за ней и быстро прикрывшему дверь.

– Я принесла пальто Кики, – произнесла она запинаясь, – я хотела послать его по почте, но она не оставила адреса.

– Я позабочусь об этом, – успокоил девушку Корт, – потом.

Хосе положил папку на один из стульев и вышел.

Корт и Джин остались одни. Наконец. Но радостное чувство от того, что они опять вместе, слегка омрачалось напряженным выражением на лице Джин. Казалось, она больше не доверяет ему.

Корт волновался. Удалось ли ей узнать правду о прабабушке и о том, как к ней попала бриллиантовая брошь?

Вырвавшись из плена грустных мыслей, Корт подошел к буфету, где в серебряном ведерке охлаждалась бутылка шампанского.

– Нам есть что отпраздновать, – объявил он, вынимая бутылку изо льда и оборачивая крахмальной белой салфеткой.

Точным движением Корт открыл шампанское, пробка негромко хлопнула и осталась у него в руке. Быстро поднес бутылку к двум приготовленным заранее узким бокалам, чтобы не пролить вино на серебряный поднос. Поставив шампанское обратно, он протянул Джин ее бокал.

– Нам есть за что выпить, – сказал Корт, поднимая свой.

– За что же? – спросила Джин.

– За успешную продажу «Пьянящей Розы», – провозгласил он, и от соприкосновения двух хрустальных бокалов возник короткий, но мелодичный звон.

– Да? – воскликнула девушка. – А ты знаешь, кто ее купил?

Корт сделал глоток шампанского и выпрямился.

– На аукционе была одна очень знаменитая актриса, она отчаянно хотела купить бриллиант. Но после напряженных торгов он достался сыну одной голландской принцессы.

– Принцу? – удивилась Джин.

– Нет, он герцог. Но он не пользуется титулом. Он зарабатывает на жизнь своим трудом. Может быть, тебе это покажется удивительным, но почти все члены нидерландского королевского дома считают такое поведение разумным. Возможно, этому способствовал опыт первой половины двадцатого века. Герцог знает толк в таких вещах, как искусство и драгоценности.

– Я потрясена, – сказала Джин, улыбаясь Корту одними глазами.

Ван Рой вынул из внутреннего кармана смокинга маленький конверт.

– Это потрясет тебя еще больше, – сказал он, протягивая конверт девушке.

Поставив бокал на стол, Джин взяла его и вскрыла дрожавшими от нетерпения пальцами. В конверте оказалась маленькая книжечка.

– Это счет в швейцарском банке, в Женеве, – объяснил Корт. – Хочешь, чтобы я перевел франки в доллары?

– Пожалуйста, если можешь.

– Это примерно один миллион семьсот тысяч долларов, – подсчитал ван Рой.

Широко раскрыв глаза от удивления, Джин тихонько свистнула.

– Я выбрал швейцарский банк, так чтобы в будущем тебе не пришлось столкнуться с каким-нибудь необычным банковским законодательством.

Джин закрыла чековую книжку и вложила ее обратно в конверт.

– Надеюсь, теперь я могу поступать как захочу, и никто не будет задавать мне никаких вопросов?

– Если будешь держаться в разумных пределах, – шутливо предупредил Корт.

– Ну вот, ты все испортил! – воскликнула Джин и засмеялась.

– У нас, голландцев, это обычно неплохо получается, – извиняющимся тоном сказал ван Рой.

Джин положила конверт на стол и подняла бокал.

– Должна сказать, что ты развеял часть моих сомнений. А теперь скажи честно, ты агент Интерпола или нет?

– Фактически да, – ответил Корт после нескольких глотков шампанского, – но, с другой стороны, я им не являюсь. Поэтому, вероятно, твой друг не получил на свой запрос того ответа, на который рассчитывал. Меня больше нет в списках оперативных агентов, но я сотрудник Интерпола. Я буду обучать новых экспертов в центре подготовки. Это намного безопаснее.

– А ты к этому стремишься?

– Я хочу прожить долгую жизнь. Я обнаружил, что имею для этого все основания.

Корт взялся за спинку стула, отодвигая его, чтобы Джин могла сесть за стол.

– Пора начинать ужин, а то миссис Гент будет недовольна, что цыпленок, запеченный под абрикосами, остынет, а салат из цикория потеряет свежесть.

Во время ужина девушка старалась выспросить у Корта подробности о его работе. Она хотела знать, что будет с Саймоном и Депеска, о новых обязанностях Корта. Но ван Рою, в свою очередь, не терпелось услышать от Джин, что она узнала в Пенсильвании.

– Как ты нашла своего отца? – наконец спросил он, скрещивая нож и вилку на пустой тарелке и отодвигая ее.

– Все в порядке, – ответила девушка. – Я не ожидала, что они с Ширли так подходят друг другу. Я многое поняла в их отношениях. Наверно, хорошо, что я пробыла дома дольше, чем планировала. Отец не хотел меня отпускать из-за простуды. Поэтому мы наговорились вдоволь.

– Ты нашла какие-нибудь сведения о прабабушке? – спросил Корт, стараясь так произнести эти слова, чтобы нельзя было догадаться, что вся жизнь его зависит от ее ответа. – Хосе, попроси миссис Гент подать десерт и кофе.

Да, он знал, что лукавит, и отдал такое распоряжение, чтобы остаться с Джин наедине. Если он отреагирует на то, что услышит, слишком бурно, лучше, чтобы Хосе при этом не присутствовал.

Джин встала из-за стола, Корт хотел последовать ее примеру, но она жестом остановила его.

– Корт, клянусь, я знаю, что ты джентльмен до мозга костей, – засмеялась девушка. – Я хочу показать тебе, что я нашла и убедить тебя…

Она открыла папку и, водя пальцем по строчкам, нашла, наконец, нужное место.

– Вот здесь.

Джин села напротив Корта и торжествующе посмотрела на него своими зелеными глазами.

Она не успела начать читать, как вернувшийся из кухни Хосе поставил перед ней тарелку с клубничным пирогом. Девушка прижала папку к груди и улыбнулась.

– Очень мило, спасибо.

Корт нетерпеливо ждал, когда Хосе, наконец, подаст ему десерт и уйдет.

– Делия и Том Финней поженились в июне 1925 года, и детей у них не было до сентября двадцать шестого, – прочитала Джин и через стол передала листок Корту. – Дальше. Молодая женщина, Делия Бейкер раньше работала горничной у Элен Макклиллан.

– Господи! Боже всемогущий! – раздался из дверей голос миссис Гент. – Делия Бейкер и Элен Макклиллан! Я когда-то знала их, – кухарка поставила на стол кофейник.

Удивленные взгляды Корта и Джин устремились к старой служанке.

– Что вы о них знаете? – спросил Корт, в волнении поднимаясь из-за стола.

– Макклилланы каждый год арендовали соседний дом, – начала свой рассказ миссис Гент, разливая кофе вместо замешкавшегося Хосе. – Они приезжали в Палм-Бич не только спасаться от холодной северной зимы. Были еще причины. Они хотели выдать замуж дочерей. Мне было семь или восемь лет, когда с ними приехала Делия. Мой отец и сестра работали здесь тогда, а мама ждала Джейкоба, так что я помню все очень хорошо. Нам с сестрой очень нравилась Делия. Она была красивая и с удовольствием работала у молодой хозяйки. Пэр, дед мистера Питера, и Ян-Вильгельм, дед Корта, были очень шустрыми молодыми людьми. Насколько я припоминаю, именно Пэр в тот вечер оказался с мисс Элен на берегу. А у нее была назначена встреча с этим, как его… по-моему, Рандольфом. Ее мать хотела, чтобы Элен вышла за него замуж.

– Томас Рандольф! – воскликнула Джин. – Да, они поженились в конце лета в Ньюпорте.

– Ну вот, видите, – миссис Гент была довольна своей памятью. Она уже собиралась вернуться на кухню, но вспомнила, что рассказывает историю. – Так вот, мистер Рандольф приехал на своей машине, у него был спортивный автомобиль. Делия увидела его и побежала на берег позвать мисс Элен. И в это время мимо проплыла яхта Биллингов с мисс Розалией на борту!

– Прабабушка Питера, – объяснил Корт девушке.

– И чтобы избежать двух ужасных скандалов, – продолжила миссис Гент, – Делия поклялась всем разобиженным мамашам и папашам, что это она целовалась на волнорезе с Яном-Вильгельмом. Старый мистер Макклиллан угрожал отправить ее в Пенсильванию с первым же поездом. А миссис ван Рой позвала Делию к себе в гардеробную и предложила выбрать что-нибудь в награду за ее смелость. Моя сестра стояла за дверью и подсматривала в щелочку. Делии понравилась серебряная брошь, которую носила миссис ван Рой, но мадам посчитала, что этого недостаточно. Она взяла первое, что ей попалось под руку – большую бриллиантовую брошь – и вручила ее Делии. Она говорила моей сестре, что серебряная роза ей нравится больше. Но девушка взяла украшения и поблагодарила мадам, потому что никто не осмеливался ей перечить. Мистер Макклиллан не отослал Делию домой. Она пробыла в Палм-Бич весь сезон. Мы часто вспоминали девушку и думали: интересно, как сложилась ее судьба?

– Это была моя прабабушка, – сказала Джин.

– Невероятно! – изумилась миссис Гент, возвращаясь на кухню.

Джин поудобнее устроилась на стуле и взяла в руку вилку. Торжествующая улыбка играла на ее губах.

– Ну все, – капитулировал Корт. – А ты что скажешь, Джин?

– Я чувствовала, твои наговоры на мою прабабушку имели под собой почву.

– Если бы я изучал английский как следует, я понял бы тебя и знал, что мне ответить. Согласиться с тобой или нет.

– Соглашайся, – посоветовала Джин и ласково посмотрела на Корта.

Их глаза встретились. Свечи уже сгорели до половины.

Ни Корт, ни Джин не могли даже подумать о пироге с клубникой.

– У меня есть кое-что для тебя, – сказал Корт и вынул из кармана смокинга украшение.

Джин удивленно вертела его в руках.

– Это не настоящая «Роза», – с облегчением сказала девушка.

– Правильно, это имитация, но выполненная лучшим ювелиром в мире. Посмотри обратную сторону.

– Какой-то знак с «К» и «Д», – прочитала девушка. – Как приятно! Я тоже хотела бы сделать тебе подарок.

– Это неважно, – Корт перегнулся через стол, чтобы поцеловать ее.

Девушка была ошеломлена тем, что произошло.

– Постой, дай мне перевести дух.

– Мы можем сделать это вдвоем.

Корт встал и, предупредительно отодвинув стул, помог девушке выйти из-за стола.

В это время раздался телефонный звонок. Хосе, заглянув в дверь, указал Корту на телефон.

– Это мистер Питер, – прошептал молодой человек.

Успокаиваясь, Джин наблюдала за Кортом. В его порывистости было что-то привлекательное, но она чувствовала, что не до конца понимает его.

Сев за стол, девушка съела маленький кусочек пирога, но потом отложила вилку на край великолепной фарфоровой тарелки и отодвинула десерт.

Медленно взяв копию «Пьянящей Розы» со скатерти, Джин встала из-за стола. Проведя пальцами по изящному украшению, девушка приколола его к платью. Она полюбовалась минуту своим отражением в оконном стекле, и океан, как и всегда, приковал ее внимание.

Прежде чем Джин услышала шаги Корта за спиной, она увидела его отражение.

Он нежно положил руки на плечи девушке и привлек к себе. Его губы коснулись ее шеи, он провел ладонями вдоль ее рук – от плеча до запястья – и крепко обнял Джин.

– Я говорил с Питером. Завтра утром они прилетают на уик-энд.

Джин слегка высвободилась из объятий Корта, чтобы видеть его лицо.

– Зачем?

Корт пожал плечами.

– Встретиться с агентом по недвижимости и решить, какие вещи забрать домой в Коннектикут.

– Да? Они прилетят на своем самолете. Это хорошо.

– Очень хорошо. Я хочу, чтобы ты сегодня осталась здесь, – твердо сказал Корт.

Джин отрицательно покачала головой, медленно, но решительно.

Корт поцелуем пытался убедить девушку остаться. Он целовал ее лицо, шею, плечи…

– Нет, Корт, я очень устала и в голове у меня все смешалось. Я не ожидала, что ты будешь меня встречать. И эти деньги! Я еще не могу представить, что это для меня значит. И для нас. – Положив руки ему на грудь, она вопросительно заглянула ему в глаза. – Ведь теперь для нас?

– Да, дорогая. И ты это знаешь. С той минуты, как я увидел тебя, я понял, что наши судьбы переплетены и в прошлом, и в будущем.

– В будущем, – задумчиво повторила Джин. – Корт, я люблю тебя.

– А я не представляю, как мог любить кого-то раньше, до тебя. Я все время думаю только о тебе, Джин, – заверил он девушку.

– У меня голова идет кругом. Я хотела бы, чтобы в первое время мы…

Корт нежно приложил палец к ее губам.

– Нам не обязательно…

– Если я останусь здесь на ночь, нам этого не избежать. Но я пока не готова, – сказала девушка, касаясь пальцами лба.

– Ну хорошо, – вздохнул Корт, отпуская девушку. – Давай выпьем еще по чашечке кофе, и я отвезу тебя домой.

 

12

Дениза замирала от волнения, думая о встрече Корта и своей подруги. Она опешила, когда накануне вечером он появился в их квартире. Он вернулся!

Дениза хотела позвонить Джин, но Корт попросил ее сохранить в тайне все его планы на этот вечер в секрете. Этот парень был прирожденным романтиком. Такому красивому и страстному мужчине можно многое простить.

Корт дал ей денег и попросил купить для Джин вечернее платье. В этот момент Дениза почувствовала, что начинает уважать ван Роя.

Он уже знал, что в гардеробе Джин нет ничего подходящего для торжественного вечера. Не то чтобы Джин не хотела тратить деньги на одежду. Просто она была слишком серьезной. Если бы ей дали две сотни баксов, она тут же заплатила бы за квартиру и накупила бы продуктов. А оставшиеся деньги попали бы в церковную копилку для бедных.

Дениза взяла деньги, твердо зная, как поступить. Те два платья, которые у нее были, не подходили к случаю. Кроме того, Джин нужно было что-то классическое. Ведь она станет богатой. Очень богатой!

Чтобы поднять настроение, Дениза решила потратить немного денег и на себя. Она положила несколько долларов в карман «кенгуру» своей спортивной куртки и отправилась в аптеку в соседнем доме, где всегда можно было и перекусить, и купить кое-какие мелочи. Может, так ей будет веселее и легче дожидаться возвращения Джин.

Быстро проведя по губам помадой, девушка набросила на непослушные черные волосы капюшон. Может быть, поэтому женщина за кассой насмешливо посмотрела на нее.

Дениза усмехнулась про себя. Ее свободное, незамужнее существование несколько затянулось, и это позволяло ей воображать, что она выглядит моложе своих лет.

Дениза купила журнал мод, свернула его и положила в карман куртки. Она считала, что вечером на улице руки должны быть свободны.

Пожилая женщина с полными сумками в обеих руках как раз подошла к выходу. Дениза толкнула перед ней дверь и подождала, пока старушка выйдет на улицу.

– Покрепче держите кошелек, – посоветовала Дениза, поддерживая женщину под локоть.

– Там не так уж много денег, – проворчала старушка.

– Вам далеко идти? – спросила девушка, нащупывая в кармане ключи от машины.

– Недалеко, «Палм Рест Хаус», – ответила женщина, назвав дом для престарелых, расположенный в квартале от аптеки.

– Я пойду с вами, – предложила Дениза, покосившись на трех подростков, затеявших шумную возню.

Старая женщина подозрительно посмотрела на Денизу и покачала головой. Но не успела она сделать несколько шагов, как один из мальчишек, бросив товарищей, перебежал улицу и вцепился в ее кошелек.

Дениза бросилась к нему, размахивая кулаками и сопровождая свои действия такими словами, которых старушка, вероятно, никогда не слышала.

Капюшон отстегнулся и упал на тротуар, но Дениза, не обращая на это внимания, выбежала за мальчишкой на дорогу. Испугавшись, тот забыл про старушку.

«Господи, ведь я уже не могу так бегать», – подумала девушка, когда от быстрого бега у нее заболел бок.

– Стой! – раздался внезапно низкий мужской голос, и рядом с Денизой притормозила машина.

Хлопнула дверца, потом другая. Девушка выбивалась из сил, преследуя мальчишку, он удирал слишком быстро. Нога у нее подвернулась, она упала.

– Боже мой! Это же Дениза, – закричала Джин Корту и Хосе, узнав куртку подруги.

Мужчины вышли из машины, собираясь помочь упавшей защитнице несчастной старушки. Подростки бросились врассыпную.

Джин, подобрав юбку расшитого бисером платья, выскочила из машины.

– Это же Дениза, – повторила она, когда Корт попытался остановить ее и, вырвавшись, поспешила к подруге.

Пожилая женщина в замешательстве стояла над Денизой. Из аптеки выбежал управляющий и опустился на колени рядом с девушкой.

– Вы ударились головой?

Дениза заморгала темными, пушистыми ресницами.

– С вами все в порядке? – спросила старушка.

Девушка тяжело вздохнула.

– Да. А с вами? Он украл ваш кошелек?

– Нет, нет, мэм, – успокоила ее женщина.

Дениза попыталась встать, но тут же тяжело опустилась на землю.

– Пойдемте в аптеку, я хочу убедиться, что с вами все в порядке, – сказал управляющий.

Джин почувствовала чье-то прикосновение. Это Корт накинул девушке на плечи пиджак, еще хранивший тепло его тела, чтобы защитить ее от прохладного ветра.

Поручив Хосе проводить старушку, Корт позвонил в полицию и сообщил о происшествии.

Несколькими минутами позже Дениза уже сидела в служебном помещении аптеки. Стараясь успокоить подругу, Джин держала ее за руку, а фармацевт внимательно смотрел в глаза пострадавшей.

– Думаю, ничего страшного, мисс, но вы должны как можно скорее посетить врача. Кто-нибудь может побыть с вами сегодня ночью? Чтобы проследить, если вам станет хуже.

– Я побуду с ней, – ответила Джин.

Она встретилась взглядом с Кортом. Ему эта идея явно пришлась не по вкусу.

Джин вынула из кармана подруги журнал и отложила его на стул.

– Пойдем, Дениза, мы отведем тебя домой и уложим в постель.

Между тем Хосе уже вернулся. Он предложил Денизе руку. Корт последовал за ними.

– Джин, – мягко сказал он, – ты не можешь здесь оставаться еще на одну ночь.

– Я не могу бросить Денизу!

– Возьмем ее с собой, – предложил Корт, когда они вышли на темную улицу.

Джин накинула пиджак Корта подруге на плечи.

– Ты не возражаешь? – спросила она.

– Возражаю, – проворчал он. – Но я не могу оставить тебя здесь на ночь. Господи! Мне ненавистна мысль, что ты можешь жить в таком окружении!

Джин резко остановилась и коснулась его локтя.

– Корт, твоя навязчивая идея безопасности становится понятной.

– Я видел много страшного, – заверил он девушку.

– Я знаю, я люблю тебя и ценю твою предусмотрительность. Но я разумный человек, дорогой. Я не буду предпринимать никаких рискованных шагов, не бойся. – И Джин, вздернув подборок, поспешила в квартиру, взяв Корта за руку. – Ты говоришь, что я не могу здесь жить? Я теперь могу жить почти везде, где захочу.

Поднимаясь по лестнице, Джин приходилось придерживать подол своего элегантного платья. Пока Дениза открывала дверь в полутемном коридоре, Джин вернула Корту пиджак.

– Пойдем, Дениза, – распорядилась она, – соберем кое-какие вещи и поедем. Мы проведем эту ночь в доме ван Роев.

– Не глупи, – слабо улыбнулась девушка, голос ее слегка дрожал. – Со мной все будет хорошо.

– В доме полно места, – заверил ее Корт.

Джин улыбнулась ему, понимая, что он не испытывал большого энтузиазма от возможного присутствия Денизы в его доме. Девушка благодарно поцеловала Корта в щеку, и Корт на мгновение обнял ее.

– Мне придется ехать на своей машине, – пожаловалась Дениза, – завтра я должна быть на работе.

– Я поведу ваш автомобиль, – предложил Хосе, – а мистер ван Рой поедет в своем.

Корт сердито взглянул на шофера, но промолчал.

Все четверо сидели за столом на кухне в джинсах и свитерах, наслаждаясь клубничным пирогом миссис Гент. Ни Корт, ни Дениза не возражали, когда Джин пригласила Хосе присоединиться к позднему ужину.

Когда убрали со стола, Дениза предложила сыграть в покер. В одном из ящиков они нашли колоду карт, и вскоре все были поглощены игрой. Вместо денег в ход пошли зубочистки, и Джин отметила, что травма не отразилась на карточном мастерстве подруги.

– Я вижу, ты в полном порядке, – Джин похлопала ее по плечу.

– Да, – согласилась Дениза, откладывая зубочистки и поднимаясь. – Если ты не возражаешь, я поднимусь в нашу спальню и приму горячую ванну.

– Я тоже сейчас приду, – пообещала Джин.

Когда Дениза ушла, Джин увидела, что они с Кортом остались вдвоем. Хосе тоже незаметно исчез.

Они медленно обошли дом, выключая свет и проверяя, заперты ли двери.

– Питер и Кики предложили мне купить этот дом, – сказал Корт, когда они остановились в холле на первом этаже. – Но я сказал, что пока не могу принять решение.

Джин пожала плечами.

– Я не могу строить планы, ведь я даже не спросил тебя, согласна ли ты стать моей женой.

Девушка тихо засмеялась.

– Я знаю только, что люблю тебя.

– Но ты не уверена, что я тот, за кого себя выдаю?

Девушка кивнула.

– Я завтра позвоню в Париж и выясню, почему они не сообщили твоему другу, кто я.

Джин хотела сказать ему, что это не имеет значения, но на самом деле это было важно для нее.

Перед тем, как они расстались на ночь, Корт взял ее руки в свои.

– Я понимаю, что тебе нужно время подумать о моем предложении, о твоем неожиданном богатстве и принять какое-то решение. Я не буду давить на тебя. Мы все обсудим завтра вечером.

– Да, – с облегчением вздохнула Джин.

Но были и другие проблемы. Джин поняла это, когда они с Денизой устроились на двух стоящих рядом кроватях в комнате для гостей.

– Деньги разлучат нас? – грустно спросила Дениза, когда Джин назвала примерную сумму на своем счету в швейцарском банке.

– Почему ты так говоришь?

– Я вижу, что многое уже изменилось, – ответила девушка. Ты уже не делишься со мной всем, как раньше, и делаешь все по-своему.

– Это ты о сегодняшнем вечере? Я поступила так, как должна была, Дениза. Это не означает, что я собираюсь тобой командовать.

– Ты уверена?

– Я хочу, чтобы ты осталась в моей жизни. Ты два года изучала бизнес в колледже, и у тебя есть опыт. Хочешь, чтобы у тебя был собственный магазин?

– Я подумаю об этом, – пообещала Дениза и зевнула. – Мне через несколько часов на работу.

– Тогда давай спать, – сказала Джин, – С Денизой все было в порядке. Если их отношения и изменятся, только к лучшему.

Корт не мог предвидеть, что в доме окажется столько народу. Миссис Гент была не в состоянии готовить на всех, и Корт надеялся, что Хосе поможет с завтраком. Но Джин спустилась на кухню еще до появления Хосе.

Она приготовила кофе и тосты. Ни Корт, ни Дениза не возражали против такого легкого завтрака. Корт посмеивался над Джин, подшучивая, что она наготовила на два дня.

Дениза нехотя отправилась на работу, пообещав рассказать боссу о событиях вчерашнего вечера и отпроситься домой, если будет болеть голова.

Перед тем, как отправиться в аэропорт встречать Питера и Кики, Корт расположился в библиотеке около телефона. Несколько минут Джин могла посвятить себе. Было прекрасное утро, и она любовалась волшебным видом океана за окном. Наблюдать за бегущими волнами было так приятно, их мерное шуршание вселяло покой. Собрав посуду, девушка быстро перемыла чашки и тарелки. Дел больше не было.

Подсушивая феном волосы, Джин мысленно воображала, как живет Корт в Париже. Интересно, у него дом или квартира?

На свои деньги она могла купить и дом, и квартиру в любом красивом месте и жить там. Ребенком, основываясь на школьных знаниях по истории, Джин считала, что в Европе все устарело. Позже, рассматривая иллюстрированные журналы, разложенные на столиках в магазине Фримэна, девушка увидела на фотографиях и ультрасовременную сантехнику, и мебель необычного дизайна. Эти проспекты из Европы заинтересовали ее.

Понимая, что скоро приедут хозяева, Джин решила приготовить еще кофе. Она очень любила ароматную смесь зерен разных сортов. Раньше девушка не могла себе позволить такой кофе даже к праздничному обеду.

Да, какую-то часть денег она потратит на маленькие удовольствия. А остальные вложит во что-нибудь. Когда нарастут хорошие проценты, она вернется домой. Тогда она, наверно, сможет узнать, как живут богатые в Пенсильвании.

Услышав звук мотора, Джин поспешила навстречу Питеру и Кики и тут же влюбилась в еще одного ван Роя. Это был маленький Вилли.

– Я привезла ваше пальто, – сказала Джин миссис ван Рой, когда мужчины вышли куда-то, – но я не знаю, куда Хосе положил его.

– Не беспокойтесь, – ответила Кики. – Вы почистили платье?

– О, нет.

– Безнадежно испорчено?

Джин кивнула. Она испробовала несколько способов, но ничего не смогла сделать.

– Как поездка домой? – поинтересовалась Кики, наливая две чашки кофе.

– Было холодно, но все прошло хорошо, – ответила девушка, поднимая чашку и наслаждаясь изысканным ароматом.

– Мне понравился ваш отец. Он был искренне рад вашему приезду. Не могу сказать, чтобы мой отец хоть однажды так радовался встрече со мной.

– Вы с ним не ладите? – спросила Джин, боясь показаться слишком любопытной.

– Нет, это не то. Просто он очень любил моего брата, баловал его, а мать то же самое проделывала со мной. Отец воспитал из Тони футболиста, а она превратила меня в жену миллионера.

Джин слегка нахмурилась. В голосе Кики звучала горечь.

– Что было, то было. Они сделали из нас то, что хотели. – Она сделала глоток кофе и отодвинула чашку. – Я не понимала этого до того момента, когда ранили Питера. Все вдруг изменилось. Я представила себе, что бы я делала, если бы его убили. Не знаю, смогла бы я это пережить или нет. В сущности, я ничего из себя не представляю. Просто я жена Питера ван Роя. Сама по себе я – никто. И я решила, что должна как-то изменить свою жизнь. Я не знаю, внутреннюю ее сторону или внешнюю, но что-то нужно менять.

– Если… если бы я вышла замуж за Корта, я бы…

Кики грустно посмотрела на девушку.

– Вы – самостоятельная женщина, Джин. Вы не пасуете перед сплетницами в дамской комнате. Вы мне нравитесь, вы знаете это. Мы будем добрыми друзьями. Обязательно!

И они, словно сестры, протянули друг другу руки.

– Теперь, – предложила Кики, вставая из-за стола, – давайте пройдемся по магазинам.

– Мы пойдем на рыбалку? – спросил Вилли, умоляюще глядя на отца.

– Мы скорее всего ничего не поймаем, – лениво ответил Питер. – Кроме того, лодка в доке.

– Ну, мы можем пойти просто посмотреть на море, – предложил мальчик.

– Конечно, можем, – сказал Корт, неожиданно поднимаясь, – и на всякий случай возьмем с собой удочки, вдруг какая-нибудь рыбка и клюнет?

Он понимал нетерпение Вилли выбраться на берег моря. Зачем они летели из Коннектикута, если сидят в доме в такой чудесный, теплый день?

Они прошли по берегу и спустились к воде. Вилли вприпрыжку бежал впереди с удочкой и ведерком для наживки. Питер, засунув руки в карманы ветровки, едва поспевал за Кортом.

Корт поручил Вилли найти червячков для наживки. Он подумал, что Питеру стоило бы воспользоваться возможностью и побыть с мальчиком.

Но Вилли был поглощен своим занятием, и мужчины поднялись на волнорез.

– Как рука? – спросил Корт, думая что боль еще беспокоит Питера.

– Заживает понемногу, – ответил тот грустно.

– Тогда в чем же дело? – Корт перешел на голландский.

Если Питер захочет сообщить ему что-нибудь, о чем Вилли лучше не знать, мальчик не сможет понять.

– Почему? Почему Джин? – спросил Питер. – Она тебе не подходит.

– О, а я как раз думаю, что она мне очень подходит, – возразил Корт.

– Нет, ты подумай как следует!

– Я уже подумал! Этой ночью она сказала, что любит меня. Мы любим друг друга. Мы только решили не спешить и лучше узнать друг друга.

– Она не нашего круга, Корт! И у нее даже нет того воспитания, которое получила Кики. Она никогда не станет своей в нашем мире!

– Однако в ту ночь, когда тебя ранили, это не имело для тебя большого значения, – рассердился Корт. – Можно научиться правильно держать вилку. Но никого нельзя научить той внутренней стойкости, чистоте и бесстрашию, которыми обладает Джин. Я принял окончательное решение.

Питер отвел взгляд и замолчал.

– И я не смогу отговорить тебя?

– Нет, – ответил Корт, улыбнувшись.

– Я поймал кого-то! – закричал Вилли, поднимая ведерко. – Идите сюда! Я не знаю, кто это.

Корт поспешил вниз и заглянул в ведерко. Когда-нибудь, где-нибудь он, возможно, будет так играть со своим сыном.

Кики взяла автомобиль, который арендовал Корт, и они отправились по магазинам. Когда Джин упомянула, что Дениза работает неподалеку, Кики решила отказаться от посещения шикарного универмага.

– И она сможет заработать комиссионные, – заявила Кики, подъезжая к магазинчику около фонтана.

Увидев Денизу около стеллажей с одеждой, Джин представила ее Кики. Женщины мгновение изучали друг друга, затем Кики взяла золотистый жакет и принялась разглядывать детали и цену на этикетке.

– Замечательно! – заключила миссис ван Рой. – Вам нравится, Джин?

Девушка покачала головой и сняла с вешалки красный блайзер, на который заглядывалась еще с Рождества.

– Ой! Управляющая смотрит, – смутилась Дениза. – Хотите примерить?

Кики невозмутимо продолжала подбирать гардероб для Джин.

– А эта блузка и брюки? Подойдет? По-моему, это ваш размер.

Джин засомневалась, взглянув на ярлычок.

– Ну выбирайте побыстрее! – поторопила Дениза.

– Когда у тебя перерыв? – спросила ее подруга.

– Через сорок пять минут.

– Встретимся?

Кики взглянула на них сквозь ряд вешалок.

– Мы будем ждать вас у фонтана. Дорогая, посмотрите эту куртку.

– Великолепно! – оценила Кики несколькими минутами позже. – Я надеюсь, это заменит вам испорченное платье.

Джин недоуменно посмотрела на Кики.

– Вы ничего не должны покупать мне, во всяком случае, не это. Слишком дорого.

Миссис ван Рой покачала головой.

– Это доставит мне удовольствие. Я стараюсь обуздать свою страсть делать покупки, но это совсем другое. Я у вас в долгу.

Забрав покупку у Денизы, Кики договаривалась с ней о времени ланча.

Прислушавшись к разговору, управляющая слегка отстранила Денизу от кассы.

– Почему бы тебе не пойти сейчас? – предложила она. – Покупателей мало.

Все трое отправились в ресторан, который нравился Кики. Она сама выбрала столик и попросила официантку выписать общий счет.

– Дениза, я думаю, тебе не нужно больше возвращаться в нашу бывшую квартиру, – сказала Джин, когда они обсудили вчерашние события.

– Я бы не возражала, – согласилась девушка, вспоминая их обшарпанное жилище.

– Мы говорили об этом вчера с Кортом. Я подыщу квартиру получше в другом районе. Единственное осложнение только в том, что мне понадобится автомобиль. Иначе, как я буду добираться на работу?

Кики засмеялась.

– Вы должны поступить по-другому, Джин. Надо арендовать машину, пока все не устроится между вами и Кортом. Какой смысл покупать ее, если вы собираетесь жить в Европе?

– Но это будет очень дорого, – запротестовала девушка.

– Совсем нет. И, кроме того, вы знаете, какой у вас теперь недельный доход?

– Какой? – удивилась Джин, не понимая, почему Кики интересуется ее финансовым положением.

– Проценты на миллион долларов составляют около тысячи долларов в неделю, – сообщила Кики. – На эти деньги можно жить, не правда ли?

Темные глаза Денизы расширились от удивления.

– Да на эти деньги могут прожить три семьи! Тебе не нужно работать, Джин.

– Конечно, – согласилась Кики, – но когда я вышла замуж за Питера, я бросила все, чем занималась раньше. Работу, друзей, хобби. Все мои интересы были связаны с Питером. И я пришла к выводу, что это неправильно. Старайтесь сохранить собственные интересы, работу, входите в новую жизнь постепенно, иначе забудете, кто вы такая.

Дениза согласно кивнула.

– Это хороший совет, и не только для богатых.

Джин удивило, что Кики и Дениза были так единодушны, обсуждая ее будущее.

– Я допустила ошибку, построив нашу жизнь с Питером с оглядкой на мнение окружающих. Нужно было искать свою дорогу. Вы же знаете себе цену, поэтому не позволяйте деньгам управлять вами. Нужна твердость, чтобы не подчиниться и не делать то, чего от тебя ждут другие.

– Я не собираюсь сорить деньгами, – сказала Джин. – Если мы с Кортом поженимся, я хотела бы купить красивый дом, и некоторые вещи, которые Корту так нравились, когда он приезжал к вам.

Кики вопросительно посмотрела на девушку.

– Я не понимаю…

– Вы с Питером так добры к Корту и позволяете ему пользоваться яхтой, кортом и всем остальным.

Прижав руку к груди, Кики весело засмеялась.

– Вы думаете, в Париже он живет по-другому? Ах, конечно, он вам не говорил! Дорогая, вы будете потрясены.

Во второй половине дня Джин и Кики заехали в супермаркет. Миссис ван Рой выбрала продукты, о которых Джин даже не слышала.

В суете, когда они выгружали покупки из машины, Джин не слышала, о чем Кики говорила с Питером. До нее дошли только последние слова миссис ван Рой.

– Дениза освободится около девяти и мы обсудим это с ней. А сейчас я накормлю Вилли и приготовлю что-нибудь нам, чтобы продержаться до ужина, когда придет Дениза.

Казалось, Кики была счастлива, хлопоча на кухне.

– Ни в коем случае не говорите миссис Гент, что я готовила, – предупредила она Джин. – Правда, теперь, когда мы продаем дом, это не имеет значения, но мне всегда хотелось приготовить что-нибудь на этой кухне. Наша экономка Хортенс тоже недовольна, когда я занимаю ее место, но ей приходится с этим мириться.

Сидя в большой гостиной, все слушали Вилли. Он играл на рояле перед тем, как отправиться спать. Позже, когда вернулась Дениза, переместились на веранду, где их ждал легкий ужин.

– Девушки не хотят там больше оставаться, – сказала Кики, когда все вновь обсудили, что случилось около магазина Фримэна накануне.

Корт молчал, всем своим видом показывая, что давно пришел к такому заключению.

– Я думаю, им лучше остаться здесь. Это будет удобно и нам, пока мы не продали дом, и Корту с Джин, пока они не разобрались окончательно в своих отношениях, и Денизе, которая будет в безопасности, – Кики подвела итог своим рассуждениям.

– А ты что думаешь? – спросила Дениза у подруги.

– Здесь хватит места для нас обеих, – улыбнулась Джин. – Это очень любезно с вашей стороны, – обратилась она к Питеру и Кики, – спасибо, мы согласны.

– Завтра я помогу вам перебраться, – предложил Корт, – так что вы сможете расторгнуть договор об аренде квартиры.

– Леви Фримэн будет рад от нас избавиться, – прокомментировала Дениза, подмигивая Джин. – Мы всегда задерживаем плату на целую неделю.

После ужина Корт взял Джин за руку и увлек за собой во внутренний дворик. Полная луна сияла не безоблачном небе, и в лунном свете все вокруг казалось посеребренным.

– Мы сегодня совсем не виделись, – сказал он, заключая девушку в объятия и целуя ее.

– Я думаю, ты не пожалеешь об этом, – сказала Джин, обвивая его шею руками.

– Я разгадал загадку. Знаешь, почему полиция в Ойл Сити получила такой ответ на запрос обо мне? Это все бюрократические формальности. Моя должность изменилась совсем недавно. И клерк пытался найти меня в списках агентов, но моего имени там уже не было.

– Прости, что я доставила тебе столько хлопот, – извинилась Джин.

Корт тяжело вздохнул и взглянул на небо.

– Джин, я больше не могу лгать тебе.

– Что ты говоришь? – задохнулась девушка.

– Интерпол и на сотню запросов ничего не ответил бы обо мне. Из соображений безопасности. Мой отец – голландский посол во Франции. Когда я звонил сегодня утром в бюро Интерпола, мне сказали, что запрос твоего друга был проигнорирован именно по этой причине.

– Но это правда? – укоризненно спросила Джин.

Ван Рой усмехнулся.

– Хочешь проверить мой паспорт и водительские права? А может, тебе опять предъявить удостоверение?

– Нет, в этом нет необходимости. Я теперь все понимаю гораздо яснее.

– Это означает, что ты уже решила что-нибудь?

– Да, – ответила девушка. – У меня была возможность подумать и послушать Кики. И сегодня вечером я умом поняла, что мое сердце сделало правильный выбор.

Корт опустился на низкую каменную ограду, отделявшую внутренний дворик от лужайки и посадил девушку к себе на колени.

– Питер пытался отговорить меня, – пожаловался он, – но чем больше он старался, тем яснее я понимал, как мы подходим друг другу.

– Кики сказала, что я буду потрясена, что мне трудно будет поверить тебе. Она имела в виду твоего отца?

– Потрясена? – переспросил Корт, словно не понимая, о чем речь.

– Брось! Я слышала, ты сам говорил это слово, ты прекрасно знаешь, что оно значит. И хватит морочить мне голову. Ты знаешь английский не хуже меня, если не лучше.

– О, я не мог даже предположить, что тебя что-то может потрясти, – шутливо сказал Корт. – И о чем же вы говорили?

– Я сказала ей, что хотела бы купить красивый дом, где мы могли бы жить после свадьбы. Но ее это почему-то ужасно развеселило.

– Потому что у меня есть прекрасная квартира, дорогая. В доме, который принадлежит мне, она занимает весь верхний этаж. И из нее открывается фантастический вид на Сену.

– Она это имела в виду? – спросила Джин, целуя его в щеку.

Корт неожиданно засмеялся. И напряженное выражение, которое не сходило с его лица с той минуты, когда она встретила его впервые, вдруг исчезло.

Он крепко обнял девушку.

– У меня есть еще дом в Амстердаме и имение в одной из северных провинций Голландии.

– Это Интерпол платит тебе такую высокую зарплату?

– Я подрабатываю на перепродаже предметов искусства, – весело сказал он, – но сейчас все это так далеко, а ты здесь, и мы не должны терять времени попусту.

– Да, – согласилась Джин.

Когда их губы встретились, девушка отдалась поцелую, забыв обо всем на свете.

Прошла целая вечность, прежде чем Корт слегка ослабил объятия.

– Мы должны соблюсти все формальности. Согласна ли ты выйти за меня замуж и переехать ко мне в Париж?

– Да, – решительно объявила Джин.

– Когда?

– Скоро!

 

Эпилог

– Я тебе что-то привезла, – интригующе сказала Джин, когда они наконец остались одни в кабинете парижской квартиры Корта.

– Кроме всех тех людей, которые летели с нами в самолете? – спросил он, открывая ящик письменного стола. – Разве здесь есть место еще для кого-нибудь?

Джин засмеялась.

Пока они летели из Америки первым классом Дениза беспокоилась о том, что в Бангкоге могут застрять платья. Последние несколько месяцев она все свободное время посвящала разработке планов создания компании по импорту женской одежды. Планировала продавать французские товары в модных магазинах во Флориде.

Отец Джин и его жена, Ширли, повторяли медовый месяц. Питер и Кики отвечали на бесконечные вопросы Вилли. Полет прошел очень весело.

– Я привезла тебе фотографию твоего деда, – гордо объявила девушка. – Сын Элен Макклиллан-Рандольф нашел ее в семейном альбоме.

Джин достала подарок из сумочки и вручила фотографию Корту.

– Думаю, тебе это будет приятно.

– Как ты ее нашла? – удивился ван Рой, рассматривая фотографию.

– Это детективная история, – загадочно сказала Джин.

– Ладно, – Корт отложил снимок и нажал кнопку на столе. – Я собирался подождать до дня нашей свадьбы, но подумал, что лучше отдам тебе эту вещь сейчас, чтобы ты могла украсить ей свое подвенечное платье.

Ван Рой отодвинул полотно Матисса, и Джин увидела, как он достает из стенного сейфа крошечный сверток.

Девушка открыла рот от удивления, когда он положил ей на ладонь «Пьянящую Розу». Оправа была отполирована, застежка исправлена. Центральный камень сверкал, играя разноцветными искрами в мягком свете ламп над картинами.

– Корт, – вздохнула Джин, и в ее голосе звучало возмущение. – Ты сказал, что бриллиант купил герцог, сын принцессы из королевского дома.

– Да, – подтвердил он, загадочно улыбаясь одними глазами.

– А ты купил у него?

Корт отрицательно покачал головой.

– Мне не нужен титул. Я предпочитаю разгадывать трудные загадки.

– И ты наследник…

– Нет-нет! – ответил Корт. – Я шестьдесят первый претендент на трон.

– Слава Богу! Теперь я буду знать, что женившись на такой простушке, как я, ты не должен будешь отказываться от того, что тебе дорого. – Я женился бы на тебе, даже если бы мне пришлось отказаться от всего на свете, – твердо сказал Корт.

– Твоя мать действительно принцесса?

– Да. А отец герцог. Завтра я познакомлю тебя с ними.

– Кики это имела в виду, когда говорила, что я буду потрясена?

– Наверное, да. Но мама будет любить тебя, я уверен.

Джин отдала брошь, чтобы Корт положил ее обратно в сейф.

– Храни ее, – сказала девушка, поднимаясь на цыпочки и целуя его. – Она стала мне еще дороже!