Чуткий сон Кики ван Рой был нарушен каким-то шумом – то ли шуршанием шин, то ли низким рокотом мотора. Скорее всего, ее разбудил скрип ворот гаража, куда Хосе ставил машину.

Сейчаc Корт, должно быть, поднимается по покрытой ковром лестнице на второй этаж, проходит через холл мимо дверей спальни Кики в комнату для гостей, отведенную ему хозяевами дома.

Кики часто размышляла о том, что могло бы случиться, встреть она голландского кузена Питера раньше, чем его самого. Она знала, что это глупо, нельзя прожить жизнь сначала. Есть вещи, которые не изменишь.

Кики выпила вчера вечером слишком много шампанского. Питер тоже увлекся напитками, и она хотела поехать домой на такси. Но муж настоял на том, чтобы самому вести машину, и она всю дорогу боялась, что они врежутся в какую-нибудь пальму на обочине.

Почему Корт не поднимается наверх? С кем он там разговаривает?

Снизу доносились приглушенные голоса. Вероятно, из кухни. Странно. Миссис Гент еще не должна была прийти. И это не Хосе. Его бас ни с чем не спутаешь. Корту отвечал высокий женский голос. Наверное, привел кого-то.

Каждая вторая из женщин, присутствовавших на субботнем приеме, отдала бы полжизни за то, чтобы Корт ван Рой пригласил ее к себе домой. Его отчужденность возбуждала женское любопытство.

Почему же Корт предпочел всем эту безвкусно вырядившуюся серенькую мышку? Скорее всего, она преследует какую-то свою цель. Наверное, она из тех, кто вертится на всех светских вечеринках, пытаясь найти богатого мужа.

Кики услышала, как хлопнула дверь внизу, и решила, что миссис Гент, должно быть, пришла только сейчас. Значит, Корт действительно пришел не один.

«Черт возьми! – подумала миссис ван Рой, – он провел ночь с какой-то женщиной и привел ее в мой дом! Ничего себе!»

За все то время, что Кики знала Корта, он так никогда не поступал. От его благоразумия можно было умереть. Вот почему Кики чувствовала себя в безопасности, думая порой о кузене своего мужа. Миссис ван Рой была уверена, что, если случайным словом или движением выдаст свое отношение к обаятельному родственнику, Корт никогда не воспользуется ситуацией и не скомпрометирует ее десятилетний союз с Питером.

Питер спал рядом в огромной постели, время от времени всхрапывая. Кики подумала, что муж, пожалуй, вовсе перестал ее замечать, слишком он уверен в ней. Поэтому не было ничего удивительного в том, что ее мысли то и дело возвращались к темноволосому недоступному красавцу Корту ван Рою, особенно во время его редких и таких коротких посещений их дома в Палм-Бич.

Кики прислушалась к шагам: Корт стремительно поднимался по лестнице, в звуке его шагов не чувствовалось усталости. Затем скрипнула дверь комнаты для гостей, и сразу же до Кики донесся шум воды: он принимал душ. Кики представила, как потоки воды струятся по его сильному телу.

Кики резко встала с постели. Внезапно тупая боль запульсировала в висках. Кики нащупала спинку стула перед трюмо и опустилась на мягкое сиденье, боясь взглянуть на себя в зеркало.

Нужно перестать думать о нем! Она замужем за Питером. Без этого брака она – никто.

В доме был еще кто-то, кроме Корта. Она, по крайней мере, должна знать, кого он привел, даже если это та девушка, неизвестно какого происхождения.

«Кофе. Мне нужно выпить чашку кофе», – подумала Кики, прижимая пальцы к вискам.

Минуту спустя миссис ван Рой вышла на веранду проверить приготовления к завтраку. Но вместо кухарки она увидела молодую женщину в свитере и джинсах, сидевшую лицом к морю. Девушка обернулась, и хозяйка дома вздрогнула. Оправдались ее худшие опасения. Это была та самая вчерашняя блондинка. Если не считать вытертых на коленях джинсов и поношенного свитера, что-то еще раздражало Кики в этой девушке. Незнакомка держалась так естественно и спокойно, словно родилась в этом доме.

Джин оказалась лицом к лицу с Кики ван Рой на освещенной утренним светом веранде. Вьющиеся растения и плетеная мебель создавали плавный переход от дикого атлантического побережья за окнами к строгому убранству внутренних комнат дома. Миссис ван Рой смерила Джин высокомерным взглядом.

Но элегантная и величественная хозяйка дома вовсе не испугала девушку. Не важно, что яркий халат и атласные розовые комнатные туфли стоили ее мужу больше, чем Джин могла потратить на весь свой гардероб. Ну и что? Джин ничем не хуже Кики. Кики ван Рой была ненамного старше Джин. Лет на пять, может быть, на семь. Возможно, она вышла замуж за Питера ван Роя сразу после окончания какого-нибудь привилегированного женского колледжа в Новой Англии. Можно многое узнать из «Светской хроники», если научиться читать между строк. У богатых своя проторенная дорога, определяющая всю их жизнь. Мало кто сбивается с этого пути. А если такое случается, то человек становится предметом всеобщего обсуждения.

– Доброе утро, – доброжелательно поздоровалась Джин. Хозяйка ответила весьма неприветливо, и девушке было нетрудно догадаться о том, что думает о ней Кики.

Миссис ван Рой увидела, что стол еще не накрыт и не было никаких признаков приготовлений к завтраку.

– Посмотрю, что делает миссис Гент, – с этими словами Кики важно прошествовала на кухню.

Джин понимала: Кики преследуют мысли о том, что произошло между ней и Кортом. Было приятно сознавать беспочвенность ее подозрений.

Загадочный океан вновь приковал к себе внимание девушки. Она наблюдала, как чайки добывают себе завтрак в мутных волнах прибоя. Это требовало немалых усилий.

Корт был очень привлекательным мужчиной. Джин провела с ним вместе несколько часов и понимала, что произвела на него впечатление. Хотя, конечно, они принадлежат к совершенно разным слоям общества.

«Прабабушка Финней, очевидно, попала в какую-нибудь историю, связанную с человеком из высшего общества», – подумала девушка, проводя рукой по спинке стула.

Каким-то образом эта великолепная брошь поменяла владельцев. От ван Роев она попала к служанке, работавшей в другой семье. Если бы Джин могла сложить обрывки сведений в какой-то логический ряд, может быть, ей удалось бы опровергнуть подозрение, которое она читала в выразительных глазах Корта.

Джин постаралась вспомнить все, что она знала о молодости прабабушки. В феврале 1925 года семнадцатилетней девушкой она вполне могла находиться в Палм-Бич. Дома рассказывали, что семья нефтяного магната Макклиллана, в которой служила Делия Бейкер, в собственном железнодорожном вагоне отправлялась зимой во Флориду, а летом – в штат Мэн. Джин часто слышала историю о том, как нескольких особо преданных слуг хозяева брали с собой, главным образом, чтобы обслуживать миссис Макклиллан и ее дочь. Не исключено, что жена мистера Макклиллана, Беатриса и их дочь Элен, молодая девушка на выданье, каким-то образом причастны к истории с брошью.

«Если бы эти стены могли говорить», – подумала Джин, обведя глазами веранду.

Может быть, они поведали бы подлинную историю ее прабабушки и отвели бы подозрения от нее самой.

Джин не допускала мысли о каком-то нечестном поступке своей прабабушки. Девушка всегда гордилась своими предками. К ним можно было с полной уверенностью отнести слова: «бедные, но честные». Это было чем-то вроде негласного семейного девиза, символизирующего упорный труд и порядочность. Немыслимо, чтобы прабабушка Финней украла – могла украсть – эту драгоценную брошь.

Еще из семейных преданий Джин запомнилось, что Делия Бейкер летом 1925 года вышла замуж за Тома Финнея. Она оставила дом Макклилланов и работала вместе с мужем на одной большой ферме в соседнем округе. Несколько лет спустя Том открыл мастерскую по ремонту автомобилей, и Делия больше не служила в чужих домах, она занялась домом и детьми.

Когда Том Финней умер, Делии пришлось наниматься сиделкой к старым женщинам. Кажется, это была хорошо оплачиваемая работа, и без сомнения, самые уважаемые семьи в городе не приглашали бы миссис Финней, если бы не ее безукоризненная репутация.

Шум за спиной девушки прервал ее напряженные размышления. Миссис Гент с чопорным видом вкатила на веранду сервировочный столик и принялась накрывать завтрак. По мрачному выражению ее морщинистого лица Джин догадалась, что кухарка не в духе. Наверно, Кики недостаточно дипломатично выразила неудовольствие по поводу задержки с завтраком.

Девушка приветливо улыбнулась, старая служанка кивнула ей в ответ.

Когда миссис Гент вернулась на кухню, Джин задумалась. Интересно, сколько лет кухарке? Ей наверняка не меньше семидесяти. И ей приходится вставать так рано в воскресенье, чтобы готовить завтрак для такой неблагодарной особы, как Кики ван Рой. Не удивительно, что у миссис Гент плохое настроение.

Кики с воскресной газетой в руках появилась на веранде одновременно со служанкой, поставившей кофейник на буфет между кувшином с апельсиновым соком и буйно цветущей азалией.

Налив себе кофе, Кики устроилась в одном из белых плетеных кресел у стола и, демонстративно игнорируя Джин, продолжала листать газету.

Девушку позабавило, что Кики внимательно изучала светские новости. Джин читала эту страницу, только если Дениза обращала ее внимание на какую-нибудь статью.

– Доброе утро, Кики, – Корт в белых брюках и темно-синей трикотажной рубашке неожиданно появился на веранде. В руке он держал белый вязаный джемпер, по сравнению с которым загорелая кожа казалась еще темнее.

«Как он красив», – подумала Джин, украдкой подметив еще влажные от утреннего душа волосы.

Корт удивился, увидев Кики, поднявшуюся так рано, и представил девушку:

– Ты, конечно, помнишь Джин, вы встречались вчера на благотворительном балу.

Кики изобразила вежливую улыбку. Можно было подумать, что дамы оживленно беседовали, а Корт своим приходом прервал их разговор.

– Ну хорошо, – вздохнул он, стараясь не показать, что видит Кики насквозь. Он взял две пустые чашки и налил кофе. Поставив чашки на стол, предупредительно отодвинул стул и пригласил Джин к столу.

Девушка не могла припомнить, когда в последний раз мужчина был так внимателен к ней. Такое отношение наверняка смутило бы Джин, если бы ее не забавляла враждебность Кики.

– Могу ли я взять яхту на утро? – спросил Корт, расстилая на коленях белую крахмальную салфетку.

– Ради бога, – раздраженно ответила Кики, шелестя газетой. – Питу она не понадобится раньше полудня, а может быть, и совсем не будет нужна. Мы вернулись вчера в два часа, и он еще спит.

– Ну тогда мы воспользуемся случаем, – Корт бросил взгляд на Джин. – Вы когда-нибудь катались на яхте?

Девушка отрицательно покачала головой, вероятно, еще более роняя себя в глазах Кики. Но Джин не собиралась никого обманывать.

– Это ни на что не похоже, – воодушевленно объяснял Корт, – кругом вода, никто не наблюдает за тобой, не слышит, что ты говоришь. Я думаю, это единственное место, где можно укрыться от постороннего глаза.

Скрытый намек Корта был истолкован Кики явно неправильно. Она поджала губы и уткнулась в газету, спрятав лицо.

К счастью, в этот момент миссис Гент внесла гренки с клубникой.

Кики отложила чтение и сосредоточенно принялась за еду, украдкой бросая на Джин злые взгляды.

Корт заметил эту одностороннюю войну, он понимающе улыбнулся, и тонкие морщинки собрались вокруг его золотисто-серых глаз.

– Может, мы пробудем в море несколько часов, – в спокойном голосе Корта слышались вопросительные нотки.

– Чудесно, – ответила девушка, и Корта ее ответ вполне удовлетворил. Он мельком взглянул на Кики, сгоравшую на медленном огне.

«Так вот какие у них отношения», – подумала Джин, ребром вилки отламывая кусочек гренки.

Корт отлично чувствовал все оттенки снобизма, присущего Кики. Он казался миролюбивым собеседником, хотя и не лишенным чувства юмора.

Перед прогулкой на яхте Корт провел Джин в библиотеку. На полках, поднимавшихся вдоль стен до самого потолка, он отыскал альбом с фотографиями.

– Сейчас вы увидите второе украшение, – Корт открыл альбом сразу на нужной странице. – Это мать Руты ван Рой, которой принадлежала бриллиантовая брошь.

Джин с удивлением провела пальцем по фотографии. Платье изображенной на ней женщины украшала серебряная брошь в виде розы.

– Господи, – воскликнула девушка и подсела к столу, рассматривая альбом. – Как к моей прабабушке могло все это попасть?

Корт пожал плечами.

– Вы еще что-нибудь узнаете? – спросил он, имея в виду другие украшения на фотопортрете.

Джин внимательно всматривалась в фотографию сквозь лупу.

– Нет, – вздохнула она, – наверно, это были очень красивые вещи, но я их никогда раньше не видела.

– Ну что ж, ладно, – Корт сел рядом с Джин, сложив руки на столе перед собой, и опустил на них подбородок. Несколько мгновений он задумчиво смотрел на девушку.

Джин с трудом оторвала взгляд от своего собеседника и вернулась к альбому. Она пересмотрела все фотографии до конца и вновь отрыла первую страницу.

Бородатый мужчина с пышными усами сурово смотрел на нее со старой фотографии. Широкую ленту, пересекавшую его мундир устаревшего покроя, украшали медали. Парный портрет на соседней странице изображал седовласую женщину с короной на голове. К муаровой ленте поверх ее роскошного платья тоже были прикреплены какие-то украшения, что-то наподобие медалей.

Джин растерялась, отгоняя внезапную догадку. Она продолжала перелистывать страницы альбома, не позволяя мысли оформиться до конца.

– Впечатляет, – произнесла она наконец, оторвав глаза от альбома.

Озорные искорки промелькнули в глазах Корта.

– С тех пор, как были сделаны эти снимки, кое-что изменилось, – наклонившись к девушке, сказал он. И вдруг, став неожиданно серьезным, опять вернулся к их общей загадке. – Не понимаю, как все эти вещи могли оказаться у вас, но сейчас вы их законная владелица. Вас никто не может обвинить в краже, которая произошла задолго до вашего рождения. Правда, я сомневаюсь, что здесь можно говорить о краже.

– Спасибо, – ответила Джин, аккуратно закрывая старый альбом. Ей всегда нравилось рассматривать старые снимки, даже если это были фотографии незнакомых людей.

Корт не спеша подошел к камину. Проведя рукой вдоль рамы висевшего над камином пейзажа, он отрицательно покачал головой и перешел к соседнему полотну – небольшому портрету голландской работы. Отодвинув край рамы, Корт торжествующе улыбнулся:

– Сейф, – объяснил он. – Давайте сумочку, Джин. Мы должны спрятать драгоценности на время прогулки. Это надежное место.

Удивленно посмотрев на ван Роя, девушка протянула ему украшения.

– Наверно, так будет лучше, – согласилась она.

Джин поразило, как Корт открыл замурованный в стене сейф, прислушиваясь к пощелкиванию цифрового замка.

– Не знаю, можно ли вам доверять, – пошутила девушка, с трудом сдерживая смех.

– Сейф открывается слишком легко. Скажу Питеру, чтобы он придумал что-нибудь понадежнее.

Закрыв сейф с украшениями девушки, Корт вернул картину на прежнее место и вытер раму носовым платком.

– Надеюсь, миссис Гент уже приготовила нам провизию для пикника.

Трепет охватил Джин, когда она ступила на палубу «Фиесты» – яхты ван Роя. Она давно уже не испытывала ничего подобного.

– Мне вспомнилась старая ирландская молитва, которая заканчивается такими словами: «Море так огромно, а моя лодка так мала!»

– Море нужно уважать, – согласился Корт, показывая девушке, куда поставить корзинку с припасами.

– Предупреждаю вас, я ничего не понимаю в парусах, – напомнила Джин, завязывая волосы яркой косынкой, которую она предусмотрительно прихватила с собой.

– Делайте только то, что я скажу, – обернувшись, крикнул Корт, но из-за ветра его почти не было слышно.

– Как раз этого я и боюсь, – засмеялась девушка.

– Сейчас мы заведем мотор, – объяснил ван Рой, – и побыстрее отойдем от берега. Мы ведь выходим в море, чтобы поговорить без свидетелей, а совсем не для того, чтобы вы брали у меня уроки управления парусными судами.

– Я рада, что вы это понимаете, – весело ответила Джин, наблюдая, как легко и красиво Корт двигается по яхте.

Он надел джемпер, и девушка залюбовалась его мускулистой фигурой. Белый трикотаж красиво облегал широкие плечи и подчеркивал узкую талию.

В глазах Корта промелькнула улыбка, и он, отвязав яхту, отчалил от пристани. Он все делал сам, справедливо считая девушку бесполезным пассажиром.

На самом деле Джин была не против научиться ставить парус и держать направление с помощью руля. Было занятно наблюдать за точными и уверенными движениями Корта. И все-таки гораздо интереснее испытать все самой, набивая синяки и шишки, чем смотреть, как это делают другие.

Сверкающая белизной яхта плавно развернулась и, поймав парусами ветер, взяла курс в открытое море.

Сидя на обитой кожей крышке рундука неподалеку от руля, Джин любовалась Кортом. Как уверенно он держит штурвал! Наконец ван Рой привел яхту к ветру и поспешил убрать паруса. Яхта остановилась, покачиваясь на невысоких волнах. Берег едва виднелся вдали.

– Вам нравится управлять яхтой? – спросила Джин.

Корт пристально всматривался в линию горизонта.

– Да, – ответил он, улыбаясь. – Каждый год я стараюсь приехать, когда Питер здесь. Мы с ним ходим на яхте, вспоминая детские годы. Порой в такие минуты кажется, что опять вернулась юность.

– Вы жили вместе, когда были детьми? – Джин любовалась игрой света, причудливо отражавшегося от поверхности воды.

– Когда мы были подростками. Чтобы вам все было понятно, я расскажу немного о семействе ван Роев, – объяснял Корт, возвращаясь к рулю и слегка разворачивая яхту. – Питер из той части семьи, которая попала в Штаты во время Второй мировой войны. Наша семья пережила войну в Англии. Когда мы стали постарше, нас послали в одну подготовительную военно-морскую школу в штате Коннектикут, потому что мой отец был назначен на хлопотный и не очень привлекательный пост в нидерландском министерстве иностранных дел. В школе мне очень нравилось иметь такого друга и родственника, как Питер.

– Так вот почему вы хорошо говорите по-английски, – заключила Джин.

– Питер обучил меня слэнгу, как родному языку, – ответил Корт, и глаза его светились от счастливых воспоминаний юности. – К сожалению, он хорошо знал голландский и переводил мне английские тексты, поэтому я не научился как следует читать. Газеты и письма не представляют для меня особых трудностей, но за английский роман я бы не взялся.

– Потом вы оба пошли во флот?

Корт отрицательно покачал головой:

– По условиям нашей школы этого не требовалось. Питер поступил в Гарвард, а я уехал в Голландию. Но когда отца направили в Испанию, я выбрал университет в Париже.

– Сорбонну? – оживилась Джин. – Что вы изучали?

Губы Корта изогнулись в лукавой улыбке, он подсел на рундук рядом с девушкой.

– Французских женщин, – ответил он игриво, но тут же перешел на серьезный тон. – Нет, я учился всему, что видел вокруг. Но интересы старинного рода, к которому я принадлежу, привели меня к тому, чем я занимаюсь сейчас. Из поколения в поколение мы коллекционировали живопись и ювелирные украшения. Одно нанизывалось на другое, и меня пригласили в Интерпол экспертом по произведениям искусства и драгоценностям.

– Это увлечение или… работа? – поинтересовалась Джин.

– Немного то, немного другое, – ответил Корт, окидывая долгим взглядом морской простор. – Теперь мы можем поговорить, – он сидел рядом с девушкой, опираясь на переборку, и поглядывал на Джин, щурясь от солнечного света. – Прежде всего должен вам сказать, что так хранить драгоценности нельзя. Украшения грязные, поцарапанные друг об друга. Так не годится, – ван Рой укоризненно покачал головой.

– Что же делать, – Джин приняла его критические замечания близко к сердцу, – меня никто не учил…

– Это все в прошлом, теперь не имеет значения. Вы можете просто купить для украшений шкатулку с бархатной подкладкой и арендовать сейф в банке для самых ценных вещей. Но скажите мне, как по-вашему эти розы достались вашей прабабушке?

– Розы? – удивилась Джин.

– Это я так называю ваши украшения, – объяснил Корт, пожав плечами, – Серебряная роза – это очевидно, но золотая оправа бриллианта тоже выполнена в виде розы.

Джин согласно кивнула, его романтическая фантазия каким-то образом тронула ее.

– Мне кажется, брошь с бриллиантом больше похожа на тюльпан, – улыбнулась девушка, – и ее нельзя носить правильно, цветком вверх, как обычно растут тюльпаны. Поверьте, я пыталась это сделать много раз.

– Это потому, что ювелир задумал и сделал украшение, чтобы брошь надевали именно так, как вы прикололи ее вчера вечером, цветком вниз, – уточнил Корт, – это связано с очаровательной легендой. Видите ли, до того, как были выведены современные сорта, розы очень быстро увядали, лишь только их срезали с куста. Говорили, что розы меркли и склоняли головы перед их владелицами. Поэтому даже такой изумительный бриллиант, как камень ван Роя, меркнет в сравнении с… вами, его хозяйкой.

Джин засмеялась неожиданному комплименту.

– Честное слово, в вас есть нечто ирландское!

Внезапно Корт залился заразительным смехом, и этот теплый, веселый смех словно объединил Джин и ван Роя, им стало вдруг легко друг с другом.

– А теперь расскажите мне о вашей прабабушке, – серьезно попросил Корт.

– Прабабушка Финней вполне могла быть в Палм-Бич в феврале 1925 года, – вздохнула Джин, – но я же не могу вернуться в то время, чтобы узнать, что тогда случилось.

– Но, может быть, кто-нибудь из вашей семьи расскажет вам об этом, – предположил Корт, закидывая руку за спину девушки.

– Думаю, уже некому, – грустно ответила она. – Мама умерла пять лет назад, и она ничего не знала. Моя бабушка Грант любила рассказывать мне всякие истории, но я их не помню. Некоторые были очень необычными, по крайней мере, мне так казалось. Именно она разрешала мне играть с бриллиантовой брошью.

– И что она о ней говорила? – нетерпеливо поинтересовался Корт.

Девушке мучительно захотелось восстановить в памяти хоть что-нибудь из рассказов бабушки.

– Я постараюсь вспомнить, – пообещала Джин и, поразмыслив минуту, отрицательно покачала головой.

– А насчет других украшений, например, серебряного колье с маленьким бриллиантом?

– Колье – подарок дедушки по случаю помолвки, – ответила девушка, радуясь, что знает ответ по крайней мере на один вопрос. – Это со стороны отца. Они поженились в конце двадцатых годов.

Корт удивленно поднял брови.

– В то время бриллианты как раз упали в цене, – задумчиво произнес он.

– У меня еще есть браслет к этому колье, но он остался дома, у него неисправен замок. Наверно, теперь его носит моя мачеха.

– Может быть, вам стоит поехать домой, – предположил Корт, – кто-нибудь в вашем городе может знать эту историю…

– Нет, я не хочу домой, – с грустной улыбкой ответила девушка.

Сейчас январь. Помилуй Бог! Там вьюги снег метут, Трещит мороз. От всех тревог Я здесь нашел приют.

– А где вы живете? – поинтересовался Корт.

– В Пенсильвании, в Ойл-Сити.

– Где это?

Джин тяжело вздохнула.

– Я покажу вам на карте, когда вернемся на берег. Как бы то ни было, я не собираюсь мчаться туда немедленно, когда там такой холод.

Корт умолк, всматриваясь в морскую даль.

– Джин, дорогая, там в каюте есть бинокль. Пожалуйста, принесите его мне.

– Конечно, – согласилась девушка, не находя ничего странного в такой просьбе, но когда она вернулась, Корт надел ремешок с биноклем ей на шею.

– Зачем вы просили принести вам бинокль, если…

– Вы видите катер на горизонте?

– Кажется, – Джин подстроила бинокль по своему зрению. – О, он очень сильный.

– Не упускайте катер из виду, прошу вас.

Корт перебрался к рундуку, и девушке стало интересно, что он делает. На минуту оторвавшись от бинокля, Джин увидела, что ван Рой проверяет, заряжен ли пистолет.

– О, Господи! Корт, – воскликнула девушка, – что…

– Это на всякий случай, – спокойно ответил ван Рой, засунув пистолет за пояс сзади и одергивая джемпер. – Вы не видите название катера?

– Я могу прочитать… «Тайфун».

– Понятно. Джин, то, о чем я сейчас попрошу, вероятно, удивит вас, но вооружитесь терпением, не спорьте со мной и постарайтесь, чтобы все выглядело правдоподобно…

С этими словами, отводя бинокль, Корт обнял девушку и, наклонившись, поцеловал ее в губы. Его прикосновение было очень легким.

– Правдоподобно, – повторил он, и голос его звучал приглушенно, с хрипотцой, словно кто-то здесь, среди моря, мог подслушать их.

Джин не могла понять загадочной причины этого поцелуя, но было не трудно и довольно приятно провести рукой по мягкому джемперу, облегавшему мускулистые плечи Корта, погрузить пальцы в шелк черных волос на его затылке. Корт повернулся спиной к приближающемуся катеру.

«Тайфун» мчался, покачиваясь на волнах, и Джин покрепче обняла ван Роя за талию. Яхта слегка наклонилась, у девушки закружилась голова, и она напрочь забыла, что только играет роль влюбленной.

Вздохнув, Корт отпустил Джин и повернулся так, чтобы незаметно взглянуть на катер.

– Думаете, они наблюдают за нами? – спросила она, не отрывая взгляда от золотисто-серых глаз своего спутника. Синяк под его левым глазом слегка побледнел.

– Без сомнения, – ответил Корт. – Я предполагаю, что мои противники знают яхту Питера и знают, что я выхожу на ней в море при любой возможности. Надеюсь только, что у них нет подслушивающей аппаратуры на борту. А теперь, дорогая моя, давайте-ка спустимся в каюту, я не могу подвергать вас опасности.

Джин не могла понять, какая опасность угрожает ей на этой яхте.

«Там есть кровать», – подумала она, но тут же отогнала внезапно возникшее подозрение.

Пока они прятались в каюте, Корт снял с девушки бинокль и сквозь зашторенный иллюминатор пристально всматривался в морскую гладь на горизонте.

– Ну что? – нервно спросила Джин.

– Они уходят, – с облегчением в голосе ответил Корт, – берут курс на юг. Подождем, пока они окажутся вне пределов слышимости, и тогда повернем на север, к берегу.

– Почему?

– Просто я не уверен, что они не появятся с другой стороны, развернувшись в море.

– Кто, Корт? Пожалуйста, объясните мне, я ничего не понимаю.

Ван Рой оторвался от бинокля и дотронулся до синяка под левым глазом.

– Тот, кто не любит меня по профессиональным соображениям, – ответил детектив.

– Похититель драгоценностей? А, человек с благотворительного бала, Депеска, – догадалась девушка.

– Вы очень сообразительны и наблюдательны, – похвалил ее Корт.

Убрав бинокль в футляр, он повесил его на крюк.

– У нас много работы, Джин, – сказал Корт, перепрыгивая через две ступеньки и, оказавшись на палубе, направился к рулю.

Заревел мотор. Яхта описала большую дугу и повернула к берегу.

Джин наблюдала за напряженным лицом Корта, внимательно следившего, нет ли за ними погони. Может, кого-то они и убедили любовной сценой, разыгранной на палубе, но только не ее. Его поцелуй был лишь частью какого-то плана. Он использовал свое обаяние, когда это было ему нужно.

Джин задумалась. Почему ей так хотелось поверить в расположение к ней Корта, которого он, вероятно, не испытывал?

На самом деле Джин не очень понравилось на яхте. Вода бездонна и неприветлива, сильный ветер, угроза со стороны обитателей морских глубин. Да, тут не о чем рассказать Денизе по возвращении домой. Богатые развлекаются, плавая на яхтах, на катерах, а ей, Джин, приятнее собирать ракушки и перья чаек на берегу и отыскивать красивые камешки в волнах прибоя.

Когда яхта уже приближалась к берегу, Джин воспользовалась случаем, чтобы развеять сомнения, мучившие ее со вчерашней ночи.

– Можно мне спросить вас об одной вещи?

– Конечно, – ответил Корт, глядя прямо перед собой по курсу.

– Я совершила оплошность, пригласив шофера подняться и предложив ему кофе?

– Почему вы так решили?

– Дениза сказала мне…

– Гостеприимность не может быть оплошностью, – уверил девушку Корт, бросив короткий взгляд в ее сторону. – В обычное время он мог бы остаться в машине, но прошлой ночью это было небезопасно. Мне нужно было, чтобы он был рядом, и ваше приглашение выручило нас обоих. И я хочу вас за это поблагодарить.

– Он тоже из Интерпола?

– Что-то в этом роде.

– Что это означает?

– Хосе работает на меня, но Интерполу известно, что он помогает мне в случае необходимости во всех делах.

– Значит он не просто слуга, шофер или камердинер?

– Нет, он, скорее, телохранитель.

Внимательно посмотрев на Корта, девушка спросила, понизив голос:

– Он вооружен?

Корт кивнул.

Сосредоточившись на управлении яхтой, Корт молча выполнял все необходимое, заводя «Фиесту» на стоянку.

Что касается Джин, то завершившаяся экскурсия разочаровала ее. Сначала лекция, потом сцена с поцелуем, теперь это отчужденное, холодное молчание. Да, определенно нечем будет развлечь Денизу.

Будучи джентльменом, Корт предложил девушке руку и помог ей сойти на причал.

Казалось, он удивился, увидев кузена, загоравшего в шезлонге около бассейна.

– Почему вы так быстро вернулись? – спросил Питер ван Рой, отрываясь от финансовых новостей в газете, которую внимательно изучал под сенью увитой плющом декоративной решетки.

– Чтобы не попасть в ловушку, – ворчливо ответил Корт.

– Друзья, с которыми ты имел счастье встречаться на прошлой неделе? – помрачнев, спросил Питер. – Да… А это кто? – кивнул он в сторону девушки.

– Джин. Мы познакомились вчера в казино.

– Да, да, – ответил Питер, пытаясь скрыть любопытство. Отреагировав на появление Джин, Питер приподнялся и протянул ей руку.

Джин вовсе не хотелось здороваться с ним за руку, однако она ответила на приветствие, и его пожатие показалось удивительно бесчувственным и равнодушным.

Корт пододвинул девушке один из дорогих плетеных стульев, она села, стараясь казаться беззаботной.

– Питер, что ты помнишь о «розах» ван Роев? – спросил Корт, усаживаясь рядом с Джин.

– Ни о чем меня сейчас не спрашивай! – взмолился Питер, закрывая глаза. – Меня так развезло на солнышке, что думать я не в состоянии, могу только читать.

Кривая усмешка вдруг заиграла на губах Корта, при этом правый уголок рта приподнялся чуть выше левого.

– Ну, раз так, могу я взять твой самолет?

– Сейчас? Сегодня?!

– Да.

– Куда ты собираешься лететь? – изумленно спросил Питер, пряча газету между двумя горшками герани, чтобы ее не унесло ветром.

Корт вопросительно посмотрел на Джин. – Пенсильвания? – предположила девушка.

– Филадельфия? Гаррисберг? – спросил Питер.

– Ближайший аэропорт – Франклин, в западной части штата, – неожиданно заметила Джин.

Питер удивленно взглянул на девушку, будто слышал об этом впервые или никогда не задумывался на эту тему.

– Возьми справочник в гостиной и посмотри, может ли реактивный самолет приземлиться в таком маленьком аэропорту, – предупредил Питер, запахивая махровый халат, – а заправишься где-нибудь еще.

Задумчиво посмотрев в небо, Корт взглянул на часы.

– Час на сборы, три часа полета. Мы должны быть там до темноты.

– Быть где?

– Там, откуда вы родом, – объяснил девушке Корт, словно несмышленому ребенку.

– Ойл-Сити? – уточнила Джин и отрицательно покачала головой. – Нет. Вам там зимой не понравится. Там холодно, снег. С тех пор, как я живу во Флориде, я поняла, что на снег лучше смотреть по телевизору.

– Погода, – озабоченность отразилась на лице младшего ван Роя, он встал и направился к дому.

Широким шагом, даже не бросив извинения через плечо, Корт вошел внутрь. Даже если Питер и был шокирован нарушением приличий, он не подал виду.

Несколько минут спустя Корт вернулся с еще более озабоченным видом, чем раньше.

– Я звонил в службу погоды, они говорят, что там ожидается прохождение холодного фронта с метелями и штормовым ветром. Лететь не советуют. Аэропорт, скорее всего, будет закрыт до завтра.

Джин откинулась в кресле и почувствовала, как отступает напряжение, сковывавшее ее с того момента, как Корт предложил лететь в Пенсильванию.

– Но почему лететь нужно именно сейчас? – отважилась спросить девушка.

– В самом деле, почему сейчас, – мрачно усмехнулся Корт, нахохлившись и усаживаясь в шезлонг. – Между прочим, Питер, у тебя ужасающе устаревший сейф. Я открыл его за сорок секунд. Ты должен что-то предпринять, так нельзя.

Питер сердито взглянул на кузена.

– Ну, если ты так считаешь, – бросил он, поднявшись, и, схватив влажное полотенце со спинки шезлонга, шлепнул им брата по руке. Корт поймал другой конец полотенца.

Дружеская искорка проскочила между кузенами, и Питер, смеясь, ушел в дом. Но улыбка моментально исчезла с лица Корта, и он продолжал решать захватившую его задачу.