На следующее утро Кэрол проснулась гораздо раньше обычного и сразу поняла: что-то изменилось. В ясном зимнем небе сияло солнце! Кэрол подбежала к окну и застыла, любуясь пейзажем. Резкие очертания сгладились, дальние поля и перелески предстали перед ней в своей первозданной красоте. И хотя в воздухе наверняка разливался леденящий холод, Кэрол могла теперь его не бояться.

Ощущения прошлого вечера не угасли: она по-прежнему чувствовала себя счастливым ребенком – ребенком, которого балуют и хвалят, на которого смотрят с добродушной усмешкой и теплотой. Никогда в жизни Кэрол не испытывала ничего подобного! Ей всегда приходилось следить за каждым своим шагом, и это сделало ее настороженной и резкой. А вот сегодня к ней вдруг пришло небывалое ощущение свободы – упоительное и ликующее. И хотя Кэрол понимала, что долго оно не продлится, душа ее пела и рвалась на волю. Хотелось выбежать за порог, в золотое утреннее сияние, насладиться этим новым, непередаваемо прекрасным, раскрепощающим чувством!

Не долго думая Кэрол извлекла на свет обновки и решила начать очередной рабочий день с бодрящей прогулки по парку. Пожалуй, она возьмет с собой Лорда и тем самым избавит Фрэнка от ежеутренней повинности. Надо же как-то отблагодарить его за заботу!

Вспомнив о Фрэнке, она невольно улыбнулась, но тут же одернула себя. Нельзя расслабляться! Следует постоянно помнить, что Фрэнк держит ее на подозрении: ведь он сам сказал ей об этом открытым текстом.

Спустившись вниз и не обнаружив ни души, Кэрол решила было, что Фрэнк уже увел пса на прогулку, но, заглянув в гостиную, увидела Лорда на привычном месте у камина. Положив голову на лапы, пес покорно ждал своего часа. Кэрол втайне возликовала: если ей удастся хоть чем-то облегчить жизнь Фрэнку, тот поймет, что она не просто взбалмошная девчонка, что способна испытывать чувство благодарности.

– Ну вот, так-то лучше! – Миссис Браун вошла вслед за Кэрол в гостиную и одобрительно оглядела девушку с головы до ног.– В ноябре здесь не очень-то помодничаешь. Я уж подумала было, что вы совсем не привезли с собой теплых вещей.

Только сейчас Кэрол поняла, что Фрэнк никому ни словом не обмолвился о подарках. Подобная деликатность окончательно растрогала ее. В порыве чувств она готова была расцеловать и миссис Браун и Лорда.

– Пошли-ка гулять, приятель! – позвала она.– Посмотрим, как мне удастся с тобой справиться.

Пес тотчас же вскочил, а миссис Браун снова одобрительно улыбнулась.

– Ах, как вы это славно придумали! У доктора Мэтьюза и без того полно дел, чтобы еще с собакой возиться. Я всегда говорю ему.

Но Кэрол успела ретироваться прежде, чем их разговор перерос в долгую дискуссию о предназначении Фрэнка Мэтьюза. Она открыла дверь черного хода. Лорд пулей вылетел наружу и весело запрыгал вокруг нее. Время от времени он убегал вперед, совершая стремительные набеги на изгороди, и возвращался весь в снегу. Обычно он не обращал на гостью особенного внимания, но сегодня утром Кэрол вдруг стала самым важным лицом в его жизни.

Девушка совсем не замечала холода; спустя несколько минут пушистая меховая шапка показалась ей лишней. Упоительное ощущение свободы и полнейшей безопасности кружило голову.

Кэрол вдруг ужасно захотелось порезвиться в сугробах вместе с собакой. Улыбаясь, девушка сошла с тропинки и плюхнулась прямо в глубокий похрустывающий снег. Шапку она стянула с головы, и темно-рыжие пряди разметались по плечам.

Вдруг Лорд залаял и стрелой помчался назад. Обернувшись, Кэрол увидела, что к ним направляется Фрэнк: темная фигура четко вырисовывалась на фоне ясного неба и снега. Девушка прикрыла глаза рукой, наблюдая за ним. Поразительно все-таки, что всякий раз первое ее побуждение при виде хозяина дома – убежать и спрятаться. В присутствии Фрэнка Мэтьюза она полностью утрачивала уверенность в себе: его непредсказуемое поведение лишало возможности дать отпор, а держаться естественно и непринужденно никак не удавалось. Кэрол считала, что виной всему ее ложное положение в доме.

С каждой минутой она сильнее привязывалась к отцу, и заглушать укоры совести становилось все труднее. А Фрэнк... Он обходился с ней, словно с давней знакомой, однако Кэрол была уверена: узнав настоящую причину ее приезда в Ламсден-хаус, пасынок Дэвида Амберли рассвирепеет не на шутку. Кэрол с ужасом ожидала этого момента, понимая, что даже не сможет защититься, выставив себя в роли пострадавшей стороны: она давно уже ни в чем не винила отца.

Однако удирать и прятаться было бесполезно: Фрэнк заметил ее, и, если она сейчас вскочит и убежит, он сочтет ее просто сумасшедшей.

– Вы что же, решили узурпировать мою должность? – строго спросил Фрэнк, подходя ближе.– Прошу запомнить: я – главный псарь этого поместья!

Брови его были сурово сдвинуты, но глаза улыбались, и Кэрол не могла не улыбнуться в ответ.

– А я-то думала, что облегчаю вам жизнь! – шутливо вздохнула она.– Миссис Браун полагает, что вы слишком важная птица, чтобы уделять крупицу вашего драгоценного времени ничтожному псу.

Фрэнк состроил недовольную гримасу.

– Только не говорите, что это она сподвигла вас на прогулку, в красках живописав ужасные стрессы, которым я каждый день подвергаюсь в больнице.

– Она попыталась было, – созналась Кэрол, – но я уже вела Лорда к выходу, так что вовремя спаслась.

– Значит, вы и в самом деле решили облегчить мне жизнь?

– А вот и нет! – Кэрол сощурилась в лучах солнца.– Это был только предлог, чтобы выйти на свежий воздух.

– Я, признаться, гуляю с собакой из тех же соображений, – сообщил Фрэнк.– Бедняга Лорд, для всех ты только предлог.

Пес весело запрыгал, так и норовя опрокинуть хозяина в снег. Фрэнк скатал снежок и метнул его вдаль; пес стрелой понесся за добычей. Кэрол стало завидно, не прошло и пяти минут, как девушка присоединилась к общему веселью. Впервые за много лет она позволила себе подурачиться!

Молодые люди носились за Лордом взад и вперед, бросая ему снежки, но вдруг, в самый разгар погони, Кэрол споткнулась о корень и растянулась во весь рост; каштановые пряди рассыпались по снегу.

Задыхаясь от хохота, девушка подняла взгляд. Фрэнк возвышался над ней– исполин с темными, искрящимися смехом глазами – и смотрел на нее не отрываясь. Веселья у Кэрол тут же поубавилось. И почему она ведет себя как идиотка? Ведь с этим человеком нужно соблюдать предельную осторожность. Фрэнк Мэтьюз давно ее подозревает и играет с ней не от избытка веселья, а так, как играет кошка с мышью. Один ложный шаг – и она в его власти!

– Вставайте-ка! Застудить голову – это хуже всего.– Фрэнк протянул девушке руку.– Кажется, я уже во второй раз вас спасаю? Ей-богу, может показаться, что вы это нарочно.

– О чем вы? – не обращая внимания на протянутую руку, Кэрол сердито воззрилась на собеседника.– Вы отлично знаете, что оба раза не более чем досадная случайность!

– Кое-кому очень нравится, когда их спасают, – задумчиво произнес молодой человек, – Некоторые даже подстраивают такого рода случайности.

– Ах так?!

Саркастическое замечание не на шутку задело Кэрол. Ну, погоди же! Она ухватилась за протянутую руку и, едва пальцы сомкнулись на ее запястье, резко рванула вниз. Не ожидая ничего подобного, Фрэнк взмахнул руками, стараясь удержать равновесие; и в следующий момент Кэрол с ужасом осознала, что упадет он прямо на нее!

Девушка отчаянно вскрикнула и попыталась откатиться в сторону, но не успела: Фрэнк и впрямь рухнул на нее. Впрочем, благодаря быстрой реакции, он успел подставить руки, и основная тяжесть пришлась отнюдь не на Кэрол, и всетаки у нее перехватило дыхание. Не в силах пошевелиться, она беспомощно глядела ему в лицо, оказавшееся вдруг так близко.

– Очень забавно, мисс Фаунтин. И что же вы намерены делать теперь?

Темные глаза глядели на нее не мигая, и сердце девушки заколотилось, словно тяжелый молот. Все ее существо содрогнулось от давно забытого ощущения – в нем слились и панический страх, и стыд, и нервное возбуждение.

Кэрол не смогла бы проанализировать это переживание, она чувствовала только, что на нее навалилось чье-то тяжелое тело и подмяло ее под себя. Комизм ситуации, упоение свободой отступали куда-то по мере того, как из подсознания поднимался давний ужас. Мышцы напряглись, темно-синие глаза расширились, от победоносного вида не осталось и следа. Кэрол не могла высвободить рук и почувствовала, что окончательно теряет голову.

– Нет! Пустите! Дайте мне встать!

Лицо девушки исказилось от страха, и в глазах Фрэнка вспыхнул профессиональный интерес.

– Вы же сами меня толкнули, – мягко напомнил он.– Я тут вообще ни при чем.

– Я хочу встать! Пустите же меня!

Кэрол била нервная дрожь, но неожиданно теплая рука легла на ее озябшую щеку, согревая и успокаивая.

– Шшш!– тихо проговорил Фрэнк.– Вас никто не держит.

Одним неуловимым движением он откатился в сторону и вскочил на ноги. На этот раз Кэрол не пришлось цепляться за его руку: Фрэнк нагнулся и рывком поднял ее со снега, словно малого ребенка.

Перед глазами Кэрол все плыло; потрясенная и растерянная, она даже не успела устыдиться своей неадекватной реакции, ей просто было не до того. Ноги подгибались, она с трудом сдерживала слезы. Давно уже Кэрол не переживала ничего подобного, научившись более или менее контролировать приступы беспричинной паники. Она делала все возможное, чтобы избегать ситуаций, в которых былой страх грозил проявиться снова. Очевидно, нежданное великодушие Фрэнка, радостное ощущение свободы и бодрящая утренняя свежесть заставили ее потерять бдительность.

Теплая рука снова легла на щеку девушки, и Фрэнк мягко повернул ее лицом к себе.

– Кэрол, дело во мне, или такую реакцию вызывает у вас каждый мужчина? – негромко осведомился он.

– Вы тут ни при чем, – покачала головой Кэрол.– Я думаю, это что-то вроде фобии.

Она до крови закусила губу, чтобы унять дрожь, и заморгала; одинокая слезинка медленно скатилась по щеке.

– Клаустрофобия или боязнь мужчин? – настаивал Фрэнк.

В памяти возникло жестокое, словно вырубленное топором лицо, злобные, похотливые глазки, крупные руки с мясистыми пальцами.

– Нет, не всех мужчин.

– Значит, дело все-таки во мне, – нахмурился Фрэнк, и Кэрол подняла на него растерянные, полные слез глаза.

– Нет! Это просто.. Я почувствовала себя в западне! Я не могла высвободиться!

Фрэнк глядел на нее с сочувствием, как и подобает врачу, и Кэрол не могла этого вынести.

– Не смотрите на меня так! – срывающимся голосом потребовала она.– Я не истеричная невротичка и в вашей медицинской помощи отнюдь не нуждаюсь! – Она отвернулась, стараясь дышать ровно и глубоко.– Если бы не моя дурацкая выходка, ничего бы не произошло. Мне очень стыдно. Извините, если напугала вас. К вам это не имеет ни малейшего отношения. Вас я не боюсь, и...

– А ну-ка проверим.– Одним быстрым движением Фрэнк Мэтьюз притянул девушку к себе. Кэрол не сразу сообразила, в чем дело, но когда сильные руки легли ей на плечи, она немедленно уперлась кулачками ему в грудь. В мозгу пульсировала одна-единственная мысль: не поддаться, защитить себя любой ценой!

Но Фрэнк просто смотрел на нее сверху вниз, серьезно и внимательно, и Кэрол почувствовала, как сами собой разжимаются стиснутые пальцы и паника отступает.

– Очень хорошо, – негромко похвалил он, но объятий не разомкнул.

Прерывистое дыхание Кэрол сделалось ровнее, и она отважилась наконец посмотреть ему в глаза.

– Вот видите? Вы здесь совершенно ни при чем.

– Это мы сейчас узнаем.– И в следующее мгновение Фрэнк наклонился, легко коснулся губами ее напрягшихся губ, а затем прильнул к ним в долгом поцелуе.

Кэрол тихо вскрикнула, но звук тут же замер на устах. Ничего подобного она не ожидала. Это правда, что с каждым часом она все больше восхищалась Фрэнком Мэтьюзом и даже ругала себя за то, что становилась похожей на миссис Браун. Но, видит Бог, ни о каких других чувствах она не помышляла!

Фрэнк еще крепче прижал ее к себе, и Кэрол не попыталась вырваться. На этот раз знакомое чувство страха и отвращения почему-то не нахлынуло на нее; потрясенная новыми ощущениями, она покорно принимала его ласки.

Нет, не просто покорно! Когда губы Фрэнка слились с ее губами, Кэрол почувствовала, что непроизвольно тянется к нему, что сердце сладко замирает в предчувствии негаданной радости, что эта радость уже пульсирует где-то на грани сознания.

Кэрол не узнавала себя. Никому и никогда не позволяла она подобных вольностей, стараясь избегать любого намека на близость, потому что знала, чем такие ситуации заканчиваются. Едва какой-нибудь мужчина прикасался к ней, ее охватывала паника и она принималась отчаянно отбиваться.

Но сейчас отбиваться не хотелось, наоборот, Кэрол ощущала неодолимое желание ответить на поцелуй! Повинуясь безотчетному порыву, ее руки скользнули по плечам Фрэнка, а потом обвились вокруг его шеи. Фрэнк поднял голову и улыбнулся, глядя на девушку сверху вниз.

– Ну вот, сейчас я вижу, что дело действительно не во мне. А теперь расскажите-ка поподробнее о своих страхах, – тихо потребовал он.

Этот приказ, произнесенный негромко, но властно, тут же заставил Кэрол вернуться на грешную землю и отчаянно покраснеть. Теперь она поняла, что означают странные действия Фрэнка. Он всего лишь решил поставить диагноз и, возможно, попытаться вылечить ее.

Бросив на Фрэнка яростный взгляд, Кэрол вырвалась из его рук так резко, что едва не упала.

– Я, кажется, не давала согласия на клинические эксперименты, доктор Мэтьюз! – Она постаралась произнести эти слова с холодным достоинством, но голос ее предательски дрогнул.– Можете вычеркнуть меня из списка своих пациентов!

Кэрол отвернулась и собиралась уже с независимым видом удалиться, но Фрэнк схватил ее за плечи и снова притянул к себе.

– Не будьте идиоткой, – ласково сказал он и отряхнул снег с ее темно-рыжих кудрей.– И наденьте-ка шапку – простудитесь!

Да он просто-напросто смеется ей в лицо! Возвышается над ней, усмехаясь во весь рот, а пес сидит на снегу, с интересом наблюдает за происходящим и, похоже, тоже забавляется от души!

– Оставьте меня в покое! – отчаянно закричала Кэрол.– И ты тоже! – Она метнула свирепый взгляд в сторону Лорда и решительно зашагала к дому.

Фрэнк расхохотался ей вслед, но Кэрол даже не обернулась. Уж он-то не пропадет в снегах, захочет – сам вернется. Она в конце концов не звала его на прогулку!

Впрочем, скоро стало очевидно, что Фрэнк возвращаться не собирается. Он и не подумал догонять Кэрол, а когда девушка сердито оглянулась через плечо, Фрэнк уже почти скрылся с глаз. Пес кругами носился вокруг хозяина, шумно радуясь жизни.

Ну, разумеется! – раздраженно подумала Кэрол. Этот человек привык, что все смотрят ему в рот и ловят каждое его слово. Он, очевидно, полагает, будто на любом может проверять свои медицинские познания. Но она не собирается становиться подопытным кроликам!

Поднявшись к себе, Кэрол с досадой швырнула теплую одежду на пол и залезла под горячий душ. И она еще хотела облегчить ему жизнь! Даже не позавтракала, отправляясь выгуливать его дурацкую собаку! Но больше он от нее ничего подобного не дождется.

Кэрол оделась почти машинально и, только взглянув на себя в зеркало, обнаружила, что выбрала платье, которое шло ей больше всего. Длинное и облегающее, оно изумительно подходило к ее глазам и к тщательно расчесанным волосам, которые струились по плечам шелковистой волной.

Разглядывая себя в зеркале, Кэрол недовольно нахмурилась. С какой это стати щеки ее полыхают румянцем? Очевидно, раскраснелись от холода, но доктор наверняка вообразит иные, более лестные для него причины!

Девушка встала и решительно собрала их в пучок. Вот так-то лучше: теперь вид у нее неприступный и суровый, словно у школьной учительницы, даже легкомысленный румянец не портит впечатления. Придав лицу соответствующее строгое выражение, Кэрол спустилась в столовую.

Дэвид Амберли уже позавтракал, в столовой был только Фрэнк. При виде вошедшей он вежливо встал и молча передал ей блюдо с гренками. Кэрол принялась орудовать вилкой, искоса поглядывая на него поверх тарелки. Нет, он и не думает смеяться! Напротив, суров и неприступен – под стать ей самой. Неужели он же еще и обиделся?! – Кэрол встревожилась. Правильно ли она себя повела? Интересно, что бы сделала в подобных обстоятельствах другая секретарша?

Миссис Браун внесла поднос; завтрак продолжался в гробовом молчании. Тишина действовала на нервы, и Кэрол сидела как на иголках. Она знала: Фрэнк нарочно затеял эту комедию, и тем не менее вынуждена была вести себя согласно его сценарию.

Отставив тарелку, он пробурчал нечто невразумительное, встал и вышел. Кэрол осталась в столовой одна, негодующая и в то же время смущенная.

Можно подумать, будто это она во всем виновата! Самое ужасное, в глубине души Кэрол была уверена, что так оно и есть. Если бы она по глупости не толкнула Фрэнка в снег, если бы не принялась отбиваться и не запаниковала...

Миссис Браун вернулась убрать со стола и прервала ее печальные размышления.

– Бедный доктор Мэтьюз! – пожаловалась экономка, понижая голос.– Ему позвонили из больницы буквально перед завтраком. Ночью скончался один из его пациентов.

Только тут Кэрол поняла истинный смысл происходящего и почувствовала себя полнейшим ничтожеством. Она вскочила на ноги и выбежала из комнаты: раскаяние душило ее. Так вот почему он молчал! Но откуда ей было знать?! Фрэнк Мэтьюз всегда ведет себя не так, как другие люди. Пойди пойми, по каким законам и правилам он живет!

Фрэнк уже выходил на крыльцо, когда подоспела Кэрол.

– Я прошу прощения! – горестно воскликнула она.– Я не знала.

– О чем вы?

Фрэнк Мэтьюз обернулся к девушке, взгляд его был серьезным и сосредоточенным.

– Миссис Браун сказала...

– Не принимайте бремя мировой скорби на свои хрупкие плечи, Кэрол, – мрачно посоветовал он.– Предоставьте это миссис Браун, у нее прямо-таки призвание к такого рода вещам.

Фрэнк вышел и прикрыл за собой дверь, а Кэрол застыла на месте, прислушиваясь к шуму отъезжающей машины. Нежданная, волнующая близость, которая совсем недавно связывала их, канула в никуда. Фрэнк Мэтьюз совершенно преобразился, опять стал чужим и, судя по выражению его лица, потерял к ней всякий интерес. Понуро, как побитая собака, Кэрол поплелась в кабинет, надеясь, что отец не придаст особого значения ее состоянию.

Перед самым ланчем у крыльца затормозил броский спортивный автомобильчик. Из машины выпорхнула миниатюрная блондинка; просияв улыбкой, она окинула особняк довольным взглядом, словно изрядно соскучилась по здешним местам. Какая хорошенькая, машинально подумала Кэрол, наблюдая за незнакомкой в окно.

Девушка держалась уверенно и чуть развязно; глядя на нее, Кэрол с затаенной тоской подумала о собственном скромном гардеробе. Меховая курточка незнакомки, небрежно наброшенная на плечи, стоила, должно быть, целое состояние. Элегантно подстриженные платиновые волосы изящно обрамляли кукольное личико. А что до костюма – на такой костюм Кэрол и за год не заработала бы!

Незнакомка легко взбежала по ступеням и исчезла из виду, но не прошло и минуты, как она ворвалась в кабинет, ринулась к отцу Кэрол и повисла у него на шее.

– Дядя Дэвид! А вот и я!

При виде того, как посторонняя особа фамильярничает с ее отцом, Кэрол испытала резкий приступ раздражения и удивилась собственной реакции. В конце концов, ведь она здесь чужая и не имеет никакого права давать волю эмоциям и враждебно относиться к людям, которые знают отца гораздо лучше. Странно, но фамильярность Фрэнка по отношению к отцу ее совершенно не задевала – напротив, казалась вполне естественной. А эта незнакомка назвала мистера Амберли «дядей Дэвидом». Впервые Кэрол так остро почувствовала, что, в сущности, ничего не знает о жизни отца. Она снова принялась разбирать черновики, стараясь не смотреть в сторону приехавшей девушки.

– Пэдди! В такую погоду мы тебя не ждали, – заметил Дэвид, осторожно высвобождаясь из объятий.– Надолго к нам на этот раз? До вечера? На часок?

– Ох, дядя Дэвид, вы меня совсем пристыдили! Вы же знаете, в такой глуши мне даже летом двух дней не выдержать! Но как я могла не приехать? Я так скучаю по Фрэнку, а он мне на этой неделе даже ни разу не позвонил.

И манерами и обличием Пэдди напоминала капризного, избалованного ребенка, и, скосив глаза, Кэрол подметила на лице гостьи вполне соответствующее выражение.

– У Фрэнка действительно выдалась трудная неделя, – серьезно пояснил Дэвид.– Двое больных в очень тяжелом состоянии. Мы сами его почти не видим, правда, Кэрол?

Вежливый мистер Амберли попытался вовлечь в разговор и секретаршу. Фарфорово-голубые глаза Пэдди впервые обратились к Кэрол: до сих пор гостья упорно игнорировала тот факт, что в комнате находится кто-то еще, но сейчас выбора у нее не осталось. Девица холодно уставилась на Кэрол, мгновенно оценив ее внешний вид и предполагаемый статус.

Ощущение было такое, словно на каждую деталь ее одежды привесили ценники, а затем небрежно отбросили в сторону, сочтя никуда не годной. Взгляд гостьи скользнул по каштановым волосам Кэрол, и она пожалела, что из детского упрямства собрала их в пучок: прическа явно тоже успеха не имела.

– Это секретарша, дядя Дэвид? Да вы у нас теперь важная птица! Она здешняя, из деревни?

– Кэрол из Брайтона, – отозвался Дэвид Амберли; в голосе его послышалось раздражение: снобизма племянницы он отнюдь не разделял.– Но в данный момент она живет здесь и, надеюсь, еще долго с нами пробудет. Кэрол помогает мне с книгой и в придачу поднимает настроение. Фрэнк считает, что Кэрол – панацея от всех моих болезней.

При уцоминании о Фрэнке фарфорово-голубые глаза сузились, и Кэрол снова ощутила на себе оценивающий взгляд. В следующее мгновение Пэдди с достоинством выпрямилась и направилась к двери.

– Пойду воевать с миссис Браун, – объявила она.– Может, хоть на этот раз удастся отбить ту бесподобную комнату!

– Ты ведь никогда не гостишь подолгу, – напомнил Дэвид.– Стоит ли беспокоить миссис Браун и добавлять ей лишних хлопот ради краткого визита? И вообще, ту комнату уже отвели Кэрол.

По виду Пэдди стало ясно, что это сообщение явилось последней каплей. Девица состроила недовольную гримасу и величественно выплыла из комнаты в облаке дорогих духов.

– На самом деле она мне вовсе не племянница. Это кузина Фрэнка, Патриция Марш, – шепнул Дэвид, едва дверь захлопнулась.– Она актриса, и у нее, по правде говоря, нет времени раскатывать по провинции, но попробуй удержи ее вдали от Фрэнка! Кажется, Пэдди строит на его счет матримониальные планы.

– Это кузина-то? – удивилась Кэрол.

– Ну, она ему почти такая же кузина, как мне – племянница, – заметил Дэвид.– Я бы сказал, седьмая вода на киселе. Пэдди вспоминает о родстве только тогда, когда ей это нужно, то есть когда не все складывается так, как ей хочется. Я так понимаю, что в столичных театральных кругах она считается невестой Фрэнка. А быть невестой восходящего светила медицины – это так престижно! Хотя, если я не ошибаюсь, она очень не прочь узаконить сей статус. Просто из кожи вон лезет! Мне часто кажется, что она возьмет Фрэнка измором. Хотя, с другой стороны, он к ней искренне привязан.

Кэрол почувствовала, что развивать эту тему ей совсем не хочется, и с удвоенной энергией застучала по клавишам. Напрасно она расслабилась, напрасно этот дом стал казаться ей своим! Теперь девушка снова ощущала себя чужой и никому не нужной. Это семейство не имеет к ней ни малейшего отношения! Фрэнк и Дэвид живут в ином мире, куда для Кэрол доступ закрыт, пусть даже оба они ценят ее как прекрасную секретаршу. Вот Пэдди – часть их мира, а она даже открыться отцу не имеет права.

Закончив работу, Кэрол поспешно ретировалась к себе и затаилась там, с ужасом думая о предстоящем ужине. Однако отсидеться в комнате ей наверняка не удастся. Если она не спустится к столу, отец захочет узнать причину, а если Фрэнк сегодня вернется вовремя, то с него станется подняться наверх и привести ее силой. А у него и без того проблем хватает. Впрочем, может быть, приезд Пэдди его подбодрит.

Кэрол придирчиво изучила свой гардероб и решила, что не станет состязаться с модным великолепием Патриции Марш – бесполезное это занятие. Обтягивающие брюки и свитер в тон – то что нужно. Волосы не будет распускать принципиально! В конце концов, она только секретарша и не претендует ни на что большее! Кэрол вышла из комнаты и обреченно поплелась по коридору в направлении лестницы. Но не успела сделать и двух шагов, как ее нагнал Фрэнк; он и впрямь вернулся рано. Мэтьюз скользнул по девушке взглядом, резко остановился и присмотрелся повнимательнее.

– Это случайность или часть тонко рассчитанного плана?

Вопрос застал Кэрол врасплох.

– Не понимаю...– начала было она, но Фрэнк безжалостно оборвал ее на полуслове:

– Не понимаете, что я имею в виду? А мне кажется, что отлично понимаете, мисс Фаунтин. Если эта прическа преследует цель превратить вас в агрессивную маленькую недотрогу, то могу заверить: ваши усилия излишни. Извольте принять к сведению, что я отнюдь не собираюсь на вас покушаться. Даже с распущенными по плечам волосами вы в полной безопасности.

– Моя прическа – это мое личное дело! – отрывисто бросила Кэрол.– Кстати, это называется «строгим стилем», если вам угодно знать.

– А, ясно, – проворчал врач.– Меня не предостерегают, меня отпугивают.

– Вы тут ни при чем, – настаивала Кэрол, с трудом сдерживая готовое прорваться раздражение.– Но если вас тревожит совесть по поводу утреннего происшествия, то извольте успокоиться. Я отлично понимаю, что просто стала объектом медицинских исследований.

Уголки его губ поползли вверх в лукавой усмешке, гнев словно рукой сняло.

– Допустим, – согласился Фрэнк, не отрывая глаз от побледневшего лица девушки.– А что до совести, так она никогда меня не тревожит.

– Это неправда, – неосторожно возразила Кэрол.– Сегодня утром вы очень переживали из-за телефонного звонка.

Разом перестав улыбаться, Фрэнк схватил ее за руку и резко развернул к себе; железные пальцы сжали хрупкое запястье словно в тисках.

– А вы считаете, мне следовало просто выбросить этот досадный эпизод из головы? – холодно осведомился он.– Когда я сражаюсь за чью-то жизнь, я хочу выигрывать! Или, по-вашему, я должен превратиться в машину?

– Нет, – прошептала Кэрол, качая головой; она уже не сердилась, в огромных синих глазах светилось сочувствие.– Вы иначе не можете, и если бы я заболела, мне бы хотелось, чтобы обо мне заботился кто-то похожий на вас!

Фрэнк внимательно посмотрел на нее.

– Вам так недостает внимания и заботы, Кэрол? – негромко осведомился он, и девушка в смятении отвернулась.

– Я просто привела пример. Я...– Кэрол в полной растерянности поглядела на собеседника.– Вы вынуждаете меня говорить то, что я вовсе не имею в виду! – воскликнула она.– Вы постоянно сбиваете меня с толку!

– А как еще мне вас уличить?

Неожиданно Фрэнк широко улыбнулся и вместо того, чтобы выпустить ее руку, нагнулся и поцеловал – неуловимым дразнящим движением коснулся ее губ и тут же отпрянул. Щеки Кэрол вспыхнули огнем; она застыла на месте, не в состоянии двинуться.

– Зачем вы? Вы же меня совсем не знаете! – Голос Кэрол дрогнул, и усмешка Фрэнка превратилась в озорную гримасу.

– А вот и знаю! Вы моя любимая пациентка. Я все время о вас думаю.

– Милый! Что это ты затеял?

Резкий, требовательный голос оборвал разговор на полуслове, и молодые люди словно по команде обернулись. На верхней ступени лестницы стояла Пэдди, и по ее тону можно было заключить, что она пробыла в засаде достаточно долго. Шутливый поцелуй явно не укрылся от ее зоркого взгляда, однако Фрэнк отнюдь не казался смущенным.

– Я занимаюсь терапией, – объяснил он, но в глазах его прыгали веселые чертики.– Очень сложный случай. Кэрол нуждается в постоянном наблюдении.

– А мне казалось, что ты отправился переодеться к ужину.– Пэдди капризно надула губки, и Фрэнк невозмутимо кивнул.

– Я и собирался, но Кэрол меня отвлекла. Я ей срочно понадобился. Сейчас переоденусь.

– Можно, я подожду тебя, дорогой? – взмолилась Пэдди, и Фрэнк снова кивнул, откровенно забавляясь.

– Разумеется. Дозволяю тебе посидеть за дверью в позе лотоса. Как подобает преданным слугам.

– Какой ты все-таки жестокий человек! Вечно меня дразнишь! – нахмурилась Пэдди, но, как ни в чем не бывало, взяла Фрэнка под руку.

Он оглянулся на смущенную Кэрол и полюбопытствовал:

– Я и с вами жесток, Кэрол? Надо бы мне вести себя поосторожнее, а то я вас так и не разгадаю.– Но, увидев неподдельное отчаяние в ее глазах, сжалился: – Беги, маленький беспризорник! Ты тоже можешь подождать у двери, если хочешь, но, полагаю, тебе там не место.

Кэрол поспешила исчезнуть. Разумеется, ее место не здесь, рядом с влюбленными, и Фрэнк недвусмысленно дал ей это понять. Мысль о том, что придется ужинать в компании Пэдди, сводила с ума, но Кэрол гордо выпрямилась и с независимым видом зашагала вниз по лестнице. Как жаль, что этот вид нисколько не соответствовал действительности.

Что за нелепость! – ругала себя Кэрол. Отношения между членами этого семейства вообще не должны ее касаться! Она приехала в Ламсден-хаус, чтобы узнать своего отца. А вовсе не затем, чтобы ее захлестнул водоворот эмоций, искусно созданный Фрэнком!

Беда в том, что Фрэнк постоянно попадается ей на пути. От него не спрячешься– можно только уехать, бросив отца и работу. Но отца это огорчит, а Кэрол успела привязаться к нему всей душой и даже помыслить не могла о том, чтобы причинить боль Дэвиду Амберли. Значит, придется как-то поладить с Фрэнком. А теперь еще эта Пэдди. Кэрол подозревала, что на этот раз Пэдди так просто не уедет: в том, что касается Фрэнка, эта женщина не потерпит соперничества!

Если бы Кэрол наблюдала за развитием событий со стороны, ситуация, очевидно, показалась бы ей даже забавной. Соперничество! Похоже, эта особа и впрямь намерена подцепить Фрэнка, раз умудрилась усмотреть в ней конкурентку. Ну разве можно их сравнивать? Пэдди вся сверкает и искрится, словно Снежная королева, а она, Кэрол, всего лишь «маленький беспризорник».

Вспомнив насмешливые слова Фрэнка, девушка до боли стиснула пальцы. Ну почему бы ему не оставить ее в покое и не заняться работой? Боже, у него и без того дел по горло, чтобы еще возиться с запуганной истеричкой!

Впрочем, все эти разговоры о возможном исцелении – только для отвода глаз. Фрэнк не откажется от своих намерений выведать правду, сколько бы Кэрол здесь ни прогостила. И с каждым днем ее пребывания в Ламсден-хаусе опасность возрастает.

Кэрол не сомневалась, что однажды хозяин дома обо всем узнает: он наделен просто-таки сверхъестественной проницательностью и небывалым упорством. И он не успокоится, пока не получит ответа на свой вопрос. Наверняка именно поэтому Фрэнк обращается с ней так фамильярно: он знает, что после каждого столкновения с ним Кэрол утрачивает способность рассуждать здраво. Намеренно выводя ее из себя, сбивая с толку, дразня и смущая, он рассчитывает на то, что однажды она потеряет бдительность. В один прекрасный день он одержит победу; когда же этот день наступит, Кэрол придется бежать, и притом немедленно.