ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Большая гостиная в доме Тьельде, выходящая на открытую веранду, увитую цветущими растениями. Вид на море и острова, характерный для западного побережья Норвегии. Почти полный штиль, вдали парусники. Справа у самой веранды большая лодка с поднятыми парусами. Комната богато обставлена, повсюду цветы. Налево два окна, доходящие до самого пола, направо — две двери. Посредине — стол, вокруг него кресла и качалки. На переднем плане, справа, диван.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Лейтенант Хамар и его невеста; потом Фру Тьельде; потом Вальборг.
Лейтенант Хамар (лежа на диване). Чем бы нам сегодня развлечься?
Сигне (раскачиваясь в качалке). М-м!
(Молчание.)
Лейтенант Хамар. Славно было ночью на море.
(Вздыхает.)
А теперь меня что-то разморило. Может, покатаемся верхом?
Сигне. М-м!
(Молчание.)
Лейтенант Хамар. Жарко на диване. Встану, пожалуй.
(Встает.)
(Сигне напевает что-то, продолжая раскачиваться.)
Сыграй что-нибудь, Сигне.
Сигне (напевая). Форте-пи-а-но не на-стро-е-но!
Лейтенант Хамар. Ну, тогда почитай мне вслух.
Сигне (тем же тоном, глядя в окно). Там купают лошадей, лошадей, лошадей.
Лейтенант Хамар. Может, мне тоже искупаться? Впрочем, лучше попозже, перед обедом.
Сигне (по-прежнему). Будет волчий аппетит, аппетит, аппетит.
(Фру Тьельде медленно выходит справа.)
Лейтенант Хамар. Чем это ты нынче озабочена?
Фру Тьельде. Ох, не говори: ничего не могу придумать.
Сигне (прежним тоном). Ты, конечно, про обед, про обед, про обед?
Фру Тьельде. Ну да.
Лейтенант Хамар. Разве будут гости?
Фру Тьельде. Отец пишет, что придет Финне с женой.
Сигне (переставая петь). Ну вот, не нашел никого скучнее.
Фру Тьельде. Что если подать отварную лососину и цыплят?
Сигне. Да ведь их у нас недавно подавали.
Фру Тьельде (вздыхает). Что ни назови, у нас все недавно подавали. Да разве на здешнем рынке что-нибудь найдешь?
Сигне. Надо заказывать в столице.
Фру Тьельде. Ох, уж эта еда, уж эта еда.
Лейтенант Хамар (вздыхая). И все же это лучшее, что нам дано в жизни.
Сигне. Еще бы! Сидеть за столом всякий любит, но готовить! Никогда в жизни не стану заниматься стряпней!
Фру Тьельде (садится у стола). Готовить — это еще полбеды, куда труднее каждый день изобретать новые блюда.
Лейтенант Хамар. Сколько раз я вам советовал: возьмите шеф-повара из ресторана.
Фру Тьельде. Ох, мы уже пробовали. С ним еще больше хлопот.
Лейтенант Хамар. Значит, у вашего повара, не хватало воображения. Возьмите француза!
Фру Тьельде. С французом совсем житья не будет: стой рядом и переводи каждое слово. Нет, уж, видно, мне до конца моих дней суждено возиться на кухне. А я что-то еле ноги передвигаю в последнее время.
Лейтенант Хамар. Ей-богу, я еще ни в одном доме не слышал столько разговоров о еде, сколько здесь.
Фру Тьельде. Просто ты никогда раньше не бывал в доме богатого коммерсанта. Почти все наши друзья — купцы, а для них нет большего удовольствия, чем хорошо покушать.
Сигне. Да уж, что правда, то правда.
Фру Тьельде. Ты останешься в этом платье?
Сигне. А что?
Фру Тьельде. Но ведь ты его носишь каждый день.
Сигне. Хамар говорит, что ему не нравятся ни голубое, ни серое, приходится носить это.
Лейтенант Хамар. По-моему, оно ничуть не лучше тех!
Сигне. Вот как! Ну что ж, закажи мне платье сам, по своему вкусу.
Лейтенант Хамар. Изволь, поедем в столицу!
Сигне. Правда, мама. Мы с Хамаром решили снова поехать туда.
Фру Тьельде. Да вы только две недели как вернулись.
Лейтенант Хамар. Целых две недели. Как раз сегодня!
Фру Тьельде (занятая своими мыслями). Что бы все-таки придумать на обед?
(Слева на веранду поднимается Вальборг.)
Сигне (которая случайно обернулась). А вот и ее высочество.
Лейтенант Хамар (тоже оборачивается). С цветами? Ба! Да я уже видел этот букет.
Сигне. Вот как! Уж не ты ли ей его преподнес?
Лейтенант Хамар. Нет, просто я прошел сюда садом и в любимом уголке Вальборг заметил на столе этот букет. Сегодня день твоего рождения, Вальборг?
Вальборг. Нет.
(Сигне внезапно разражается смехом.)
Лейтенант Хамар. Чего ты смеешься?
Сигне. Угадала! Ха-ха-ха!
Лейтенант Хамар. Что ты угадала?
Сигне. Чьи руки украсили алтарь богини! Ха-ха- ха-ха!
Лейтенант Хамар. Ты, конечно, предполагаешь, что мои?
Сигне. О нет, те руки куда краснее твоих! Ха-ха- ха-ха-ха!
(Вальборг швыряет букет на пол.)
Ой, В такую жару вредно смеяться. Но ведь это умора. Теперь он додумался до букета! Ха-ха-ха-ха-ха!
Лейтенант Хамар (в восторге). Неужели это?..
Сигне (ему в тон). А кто же еще? Ты только подумай: Вальборг, которая…
Вальборг. Сигне!
Сигне. Вальборг, которая отвергла руку стольких именитых женихов, теперь принимает знаки внимания из чьих-то красных рук, ха-ха-ха-ха!
Лейтенант Хамар. От Саннеса?
Сигне. Ну да!
(Показывает в окно.)
А вот и сам грешник! Он ждет тебя, Вальборг. Он надеется, что ты появишься на веранде, мечтательно глядя на его букет. Ты и вправду вошла сюда с таким видом…
Фру Тьельде. Да нет, Саннес, наверное, ждет отца. Значит, Тьельде уже приехал.
(Выходит на веранду, оттуда налево, за кулисы.)
Сигне. Правда, вот и отец. На гнедом.
Лейтенант Хамар (встает). На гнедом! Пошли, поздороваемся с гнедым!
Сигне. Не хочу-у!
Лейтенант Хамар. Не хочешь поздороваться с гнедым? В сердце жены кавалериста конь должен занимать первое место после мужа.
Сигне. А в сердце кавалериста — жена первое место после коня.
Лейтенант Хамар. Ну вот! Уж не ревнуешь ли ты к гнедому?
Сигне. Куда мне! Я прекрасно знаю, что ты любишь гнедого гораздо больше, чем меня!
Лейтенант Хамар. Ну, пошли. (Поднимает ее с кресла.)
Сигне. Да мне ни капельки не интересно смотреть на гнедого.
Лейтенант Хамар. Ну, как хочешь, тогда я пойду один.
Сигне. Нет, подожди, я пойду с тобой!
Лейтенант Хамар (к Вальборг). А ты не хочешь поздороваться с гнедым?
Вальборг. Нет, я предпочитаю поздороваться с отцом!
Сигне (оборачивается). Ну, конечно, и с отцом тоже.
(Сигне и Хамар убегают, выделывая танцевальные па.)
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Вальборг, Саннес.
Вальборг подходит к окну, которое ближе к авансцене, стоит и смотрит в сад. Ее платье, того же цвета, что и длинные гардины, сливается с ними; к тому же девушку скрывают цветы и статуя. Слева входит Саннес с небольшим саквояжем и пледом. Он кладет вещи на стул у двери. Оборачивается, замечает букет, выходит на авансцену.
Саннес. Мой букет! Потеряла или бросила? Все равно, она держала его в руках. (Поднимает букет, целует, хочет спрятать.)
Вальборг (выходит из своего укрытия). Сию же минуту бросьте цветы.
Саннес (роняет букет). Вы здесь? Я не видел…
Вальборг. Зато я все прекрасно видела. Как вы смеете преследовать меня вашими цветами и вашими… красными руками?
(Саннес прячет руки за спину.)
Как вы осмеливаетесь смотреть на меня такими глазами, что надо мной смеется весь дом и, наверное, уже весь город?
Саннес. Я… я… я…
Вальборг. Ну, а я? Или, по-вашему, моя особа ничего не значит в этом деле? Имейте в виду, если что-либо подобное повторится еще раз, вам придется убраться из нашего дома. А теперь уходите, пока сюда никто не пришел.
(Саннес поворачивается, старательно пряча от нее руки, и уходит через веранду направо.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Тьельде, его жена, Хамар, Сигне, Вальборг.
Первые реплики Хамара и Тьельде слышны еще до того, как действующие лица этой сцены появляются на веранде слева.
Тьельде. Конь и в самом деле недурен.
Хамар. Недурен? Да я тебя уверяю, что во всей стране не сыщешь другого такого.
Тьельде. Что ж, очень возможно. Ты заметил, он совсем не взмылен.
Хамар. У него легкие, как у кита! А аллюр! А голова, ноги, шея! Нет, ей-богу, ну что на свете может быть прекраснее, благороднее такого коня?
Тьельде. Красивое животное, ничего не скажешь. Ты, что, катался на лодке?
(Останавливается, смотрит на лодку.)
(Фру Тьельде входит в гостиную и выходит через переднюю дверь направо.)
Хамар. Да, я ночью ездил на острова, а засветло вернулся с рыбаками — отличная прогулка!
Тьельде. Хорошо тем, у кого есть время!
Хамар. Уж будто бы у тебя нет ни одной свободной минуты?
Тьельде. Время, может, и нашлось бы, да настроение неподходящее.
Сигне. А кстати, как там у Меллеров?
Тьельде. Плохо.
Вальборг. С приездом, отец!
Тьельде. Спасибо.
Хамар. И ты ничего не можешь спасти?
Тьельде. Пока ничего, в этом вся беда.
Xамар. Значит, на банкротстве Меллера ты выиграл только гнедого?
Тьельде. Хорош выигрыш — этот жеребец обошелся мне в пятнадцать-двадцать тысяч специйдалеров.
Хамар. Ну, тогда это его единственный порок! Но все равно, раз уж так получилось, и у тебя хватило на это средств, не жалей! За такого коня все отдай — да мало!
(Тьельде поворачивается, кладет на стул шляпу, плед и снимает перчатки.)
Сигне. Тебя заслушаться можно, когда ты расписываешь лошадей. Только ими ты и способен восхищаться.
Хамар. Не будь я кавалеристом, я желал бы быть конем!
Сигне. Покорно благодарю! А кем тогда пришлось бы стать мне?
Вальборг (проходя мимо них). Стать на спине твоей седлом, Уздечкой или чепраком…
Хамар. О, стать в руке твоей…
(Про себя.)
«Букетом» здесь не подходит.
Тьельде (выходит на авансцену, навстречу выходящей из двери справа фру Тьельде). Ну, как дела?
Фру Тьельде. Да вот, ноги совсем не ходят.
Тьельде. У тебя всегда что-нибудь болит, дорогая! Я проголодался с дороги.
Фру Тьельде. Завтрак давно готов. Вот уже несут.
(Служанка входит с подносом и ставит его на стол.)
Тьельде. Превосходно.
Фру Тьельде. Хочешь чашку чаю?
Тьельде. Нет, спасибо.
Фру Тьельде (садится рядом с ним, наливает ему вина). Как дела у Меллеров?
Тьельде. Я же сказал, плохо.
Фру Тьельде. Я не слышала.
Вальборг. Я сегодня получила письмо от Нанны Она описывает, как все произошло. К ним нагрянули судебные исполнители, а семья даже ни о чем не подозревала.
Тьельде. Да, там, видно, было немало душераздирающих сцен.
Фру Тьельде. Это он сам тебе сказал?
Тьельде (продолжая есть). Я с ним не разговаривал.
Фру Тьельде. Милый, но ведь вы старые друзья!
Тьельде. Ба! Друзья! Мало ли что! Он теперь полуидиот. К тому же я сыт по горло жалобами его семьи… А я ехал туда вовсе не за тем, чтобы их выслушивать.
Сигне. Воображаю, как это грустно.
Тьельде (продолжая есть). Нестерпимо.
Фру Тьельде. На что ж они теперь живут?
Тьельде. На то, что дает конкурс. Больше у них ничего нет.
Сигне. А все их имущество?
Тьельде. Пошло с молотка.
Сигне. Все роскошные вещи… мебель, экипажи… неужели?..
Тьельде. Все, все пошло с молотка.
Хамар (подходит к ним). А часы Меллера? Великолепные часы, я не видывал лучших — разве что у тебя. Куда они делись?
Тьельде. Часы на самом деле отличные. Они тоже пошли с молотка. Налей мне вина; душно, я хочу пить.
Сигне. Бедные Меллеры!
Фру Тьельде. Где же они теперь живут?
Тьельде. У одного из бывших шкиперов Меллера. Снимают две комнатушки с кухней.
Сигне. Две комнатушки с кухней!
(Молчание.)
Фру Тьельде. Что же они теперь будут делать?
Тьельде. Кое-кто из друзей начал сбор пожертвований в пользу фру Меллер, чтобы она могла открыть ресторан при клубе.
Фру Тьельде. Бедняжка, она не оберется хлопот по кухне!
Сигне. Неужели Меллеры не просили передать нам привет?
Тьельде. Наверное, просили. Я не обратил внимания.
Хамар (выходивший на веранду, теперь вернулся). Ну, а сам Меллер… Что он говорит? Что делает?
Тьельде. Сколько раз повторять: не знаю.
Вальборг (в продолжение этого разговора ходит взад и вперед, время от времени останавливаясь). Хватит и того, что успел наговорить и наделать,
Тьельде (все время продолжавший пить и есть, становится более внимательным). Что ты хочешь сказать, Вальборг?
Вальборг. Будь я его дочерью, я никогда в жизни не простила бы ему.
Фру Тьельде. Милая Вальборг, не говори так!
Вальборг. Почему? Человек, который навлек на свою семью такой позор и несчастье, не заслуживает снисхождения.
Фру Тьельде. Каждый из нас нуждается в снисхождении.
Вальборг. Ну да, конечно, в определенном смысле. Но я говорю о другом. Я никогда не смогла бы любить и уважать такого отца, никогда не простила бы ему, что он так жестоко меня обманул.
Тьельде (отодвигает прибор, встает). Обманул тебя?
Фру Тьельде. Ты уже сыт? Поешь еще.
Тьельде. Спасибо, хватит.
Фру Тьельде. Еще стаканчик вина?
Тьельде. Я же сказал, больше не хочу. Обманул тебя. Но в чем?
Вальборг. Да разве это не худший из обманов, если по его милости я занимаю в обществе положение, на которое не имею права, вращаюсь в кругу, где не должна находиться? Ведь на самом деле все, что у меня есть, вовсе не мое, и вся моя жизнь построена на лжи. Мои привычки, мои туалеты — все это мыльный пузырь! А если у меня вдобавок такой характер, что мне приятно сознавать себя дочерью богатого человека, и я охотно пользуюсь своим положением, пользуюсь без оглядки, без удержу, и вдруг в один прекрасный день узнаю, что мое богатство краденое и то, что мне дал отец, то, в чем он меня убедил, — ложь… Разве удивительно, что мое презрение и гнев тоже будут безудержны?
Фру Тьельде. Дитя мое, ты еще очень мало знаешь жизнь. Ты не понимаешь, как случаются подобные несчастья… Боже мой, дитя, ты не ведаешь, что говоришь!
Хамар. Вздор! Меллер получил по заслугам. Жаль, что он не слышал твоих слов, Вальборг!
Вальборг. Нанна сказала их ему.
Фру Тьельде. Его родная дочь! Так вот о чем вы пишете друг другу в письмах? Да простит господь вас обеих!
Вальборг. Господь никогда не взыщет за правду.
Фру Тьельде. Дитя, дитя!
Тьельде (подходит к Вальборг). Ты, как видно, просто не понимаешь, что такое коммерция. Сегодня повезло, завтра нет.
Вальборг. Я в это не верю. Торговля не лотерея.
Тьельде. Честная торговля, конечно, нет.
Вальборг. Я про нее и говорю. Я осуждаю только нечестную.
Тьельде. Даже самый честный торговец не застрахован от превратностей судьбы.
Вальборг. Если превратности судьбы грозят крахом, честный человек никогда не станет скрывать это от семьи и кредиторов. Подумать только, как Меллер обманул своих близких!
Сигне. У Вальборг на уме одна торговля!
Вальборг. Меня с детства привлекала коммерция. Я и не думаю это скрывать.
Сигне. И воображаешь себя в ней знатоком?
Вальборг. Ничуть; просто она мне нравится, и я по мере сил стараюсь в нее вникнуть.
Хамар. Чтобы судить об истории с Меллером, не надо быть знатоком торговых дел. Каждому было ясно, что он живет не по средствам. А его семейство! Да они просто купались в роскоши. Стоит вспомнить Наннины платья…
Вальборг. Нанна — мой лучший друг; и я не желаю слышать о ней ничего дурного.
Хамар. Простите, ваше высочество. Я только хотел сказать, что можно быть дочерью очень богатого человеками все же держаться не так высокомерно и быть не такой тщеславной, как особа — особа, которую я не осмеливаюсь назвать.
Вальборг. Нанна ничуть не высокомерна и не тщеславна. У нее цельная и честная натура, но она создана быть тем, чем она себя считала, — дочерью богатого человека.
Хамар. Ну, а как она теперь справляется с ролью дочери банкрота?
Вальборг. Превосходно. Нанна отправила на аукцион все свои драгоценности, все наряды, все до последней булавки. То, что она сейчас носит, заработано ею самой или взято в долг, который она потом отработает.
Хамар. Осмелюсь спросить, неужто она осталась даже без чулок?
Вальборг. Она отправила на аукцион все, что у нее было.
Хамар. Знай я это, обязательно поехал бы на распродажу.
Вальборг. Еще бы! Там было чем позабавиться, и нашлось довольно бездельников, которые не отказали себе в этом удовольствии.
Фру Тьельде (не вставая со стула). Дети, дети!
Хамар. Ах да, кстати о безделье. Оно, наверное, тоже пошло с молотка вместе с остальным имуществом фрекен Нанны? Ей-богу, я в жизни не видывал другой такой бездельницы.
Вальборг. Нанна считала, что ей незачем работать.
Тьельде (подходит к Вальборг). Мы не закончили разговора, Вальборг; ты не понимаешь, что в коммерческих делах положение меняется каждую минуту. Каждый следующий день может принести удачу. Вот почему делец — вовсе не обманщик. Он сангвиник, если хочешь — поэт, которого увлекает воображение. А порой он истинный гений, который предчувствует землю там, где другие мореплаватели не видят ничего, кроме безбрежного океана.
Вальборг. Мне кажется, я понимаю законы коммерции, отец. А вот тебя я не понимаю. Ведь то, что ты называешь удачей, поэзией, гениальностью, — просто обыкновенная спекуляция чужой собственностью, — коль скоро долги коммерсанта превышают стоимость его состояния.
Тьельде. В том-то и дело, что в разгар коммерческих операций очень трудно подвести точный баланс.
Вальборг. Вот как? А я считала, что коммерсанты ведут книги…
Тьельде. Куда записывают актив и пассив. Совершенно верно. Но, во-первых, цены на рынке все время колеблются, а, во-вторых, очередная спекуляция, которую в данный момент еще нельзя учесть, может в корне изменить положение.
Вальборг. С той минуты, как коммерсанту ясно, что он должен больше, чем может заплатить, любая спекуляция — это спекуляция чужими деньгами.
Тьельде. Н-ну, пожалуй, коли на то пошло. Только спекуляция не крадеными, а доверенными ему деньгами.
Вальборг. Но ведь деньги ему доверили потому, что считали его платежеспособным. Значит, он обманул своих кредиторов.
Тьельде. Но такая сделка иной раз оказывается якорем спасения для всех.
Вальборг. Все равно деньги для нее получены обманным путем.
Тьельде. Ты слишком строго судишь, Вальборг.
(Мать все время пытается знаками остановить Вальборг, но та не обращает внимания.)
Вальборг. Бывают случаи, когда промолчать — все равно что солгать.
Тьельде. Так что же, по-твоему, делать коммерсанту? Раскрыв карты, он погубит себя и других.
Вальборг. Все равно он обязан рассказать правду о положении своих дел всем, кого это касается.
Тьельде. Фью! Тогда бы у нас ежегодно совершались тысячи банкротств, состояния лопались бы как мыльные пузыри. Ты умная девушка, Вальборг, но тебе мешают нелепые предрассудки. Кстати, где сегодняшние газеты?
Сигне (несколько раз выходила и возвращалась; к концу разговора остановилась на веранде, кокетливо перебраниваясь с женихом; теперь она подходит к отцу). Я отнесла их в контору, я думала, что ты сразу пойдешь туда.
Тьельде. Ой, дай мне хоть несколько минут отдохнуть от дел! Принеси газеты сюда!
(Сигне уходит, лейтенант за ней.)
Фру Тьельде (вполголоса к Вальборг, которая собирается уходить). Почему ты никогда не слушаешь мать, Вальборг?
(Вальборг выходит на веранду, останавливается у балюстрады и, подперев голову рукой, смотрит вдаль.)
Тьельде. Пожалуй, пойду переоденусь. Впрочем, нет, подожду обеда.
Фру Тьельде. Боже мой, обед! А я сижу здесь сложа руки.
Тьельде. Разве у нас сегодня гости?
Фру Тьельде. Ну да, неужели ты забыл?
Тьельде. Правда,
Фру Тьельде (уходя). Что же мне все-таки придумать на обед?
(Тьельде, оставшись один, подходит к авансцене, с усталым подавленным видом опускается в кресло и, вздохнув, закрывает лицо руками. Сигне и Хамар возвращаются. В руках у Сигне газеты. Хамар хочет выйти на веранду, но Сигне тянет его за собой.)
Сигне. Отец, вот, возьми… Тьельде. Что? Что случилось? Сигне (с удивлением)… газеты.
Тьельде. Дай сюда! (Поспешно разворачивает их; это главным образом иностранные газеты, он пробегает одну за другой страницы биржевых отчетов.)
Сигне (пошептавшись о чем-то с женихом). Отец, послушай!
Тьельде (продолжая листать газеты). Ну? (Про себя, подавленно.) Падают, все время падают.
Сигне (та же игра). Нам с Хамаром очень хочется еще раз съездить к тете Улле.
Тьельде. Да вы же гостили у нее две недели назад. Вчера я получил ваши счета. Ты их просмотрела?
Сигне. Зачем нам их смотреть, раз их видел ты, папа! Ну, что ты вздыхаешь?
Тьельде. Ох! Да потому, что цены на бирже все время падают.
Сигне. И только-то! А какое тебе до них дело? Ну вот, ты опять вздохнул. Значит, ты понимаешь, каково на душе, если не исполняется твое самое заветное желание. Но ты ведь не захочешь огорчать нас, правда, папа?
Тьельде. Нет, дети, не просите, вам придется остаться здесь.
Сигне. Почему же?
Тьельде. Потому… да потому, что летом сюда приезжает куча народу, люди, которых надо как следует принять.
Сигне. Отец, но ведь мы с Хамаром умрем от скуки.
Тьельде. Ты думаешь, что на мою долю выпадают одни развлечения?
Сигне. Господи, какой у тебя торжественный тон! Он тебе не подходит, папа, ты становишься смешным.
Тьельде. Я не шучу, Сигне. У нашей фирмы обширные связи в различных городах страны, и для меня очень важно, чтобы дельцы, с которыми мне приходится иметь дело, охотно приезжали сюда и чтобы им оказывали достойный прием.
Сигне. Но тогда мы с Хамаром никогда не сможем побыть вдвоем.
Тьельде. По-моему, как только вы остаетесь вдвоем, вы тотчас начинаете ругаться.
Сигне. Ругаться? Какое грубое слово!
Тьельде. Кстати сказать, в столице вы тоже никогда не сможете побыть вдвоем.
Сигне. О, там совсем другое дело!
Тьельде. Охотно верю — особенно, когда вспомню, какую кучу денег вы там промотали.
Сигне (смеется). Промотали кучу денег! А что же нам еще было делать? Для чего мы туда ездили? Папа, дорогой, ну, разреши!
Тьельде. Нет, дитя мое, нет!
Сигне. Прежде ты никогда не был таким упрямым.
Хамар (делает ей знаки, чтобы она замолчала. Затем шепчет). Да перестань же наконец. Разве ты не видишь, что он не в духе?
Сигне (шепотом). А ты молчишь, точно воды в рот набрал. Вдвоем мы бы его упросили.
Хамар (так же). Я не так глуп, как ты, чтобы ему надоедать.
Сигне (так же). Ты стал какой-то странный в последнее время. Не пойму, чего ты хочешь?
Хамар (так же). А, теперь все равно! Я поеду один.
Сигне (так же). Что?
Хамар (уходя), Говорю, что поеду один. Для чего мне здесь околачиваться?
Сигне (за ним). Вот как? Попробуй только уехать!
(Оба бегут через веранду в сад направо. Тьельде с протяжным скорбным вздохом роняет газеты.)
Вальборг (показывается справа). Отец!
(Он выпрямляется.)
Приехал адвокат Берент из Кристиании.
Тьельде (встает). Адвокат Берент? Где он? На верфи?
Вальборг. Да. (Входит в комнату.)
(Тьельде выглядывает в окно.)
Я решила предупредить тебя, потому что вчера встретила его на лесопильном складе, а до этого он заходил на пивоварню и на фабрику.
Тьельде (про себя). Что это значит? (Вслух.) Это на него похоже, я слышал, что он любит разъезжать летом по всей стране. Теперь он пожаловал к нам, и, конечно, ему захотелось посмотреть, как идут дела на самом крупном местном предприятии. Впрочем, у нас тут больше и глядеть не на что. Подожди, не он ли это? Мне показалось…
Вальборг (выглядывает в раскрытое окно). Да, да. Это он! Я узнала по походке…
Тьельде. Верно, он всегда загребает ногами. Так и есть, это он. Он, кажется, идет сюда?
Вальборг. Нет, свернул в сторону.
Тьельде. Ну и пусть себе! (Задумавшись, про себя.) Неужели это правда?
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же и Саннес (появляется на веранде справа).
Саннес. Разрешите?
Тьельде. Это вы, Саннес?
(Саннес замечает Вальборг, которая стояла у окна, но теперь вышла на авансцену. Он пугается и прячет руки за спину.)
В чем дело?
(Вальборг смотрит на Саннеса, идет на веранду, оттуда спускается в сад направо.)
В чем дело, я вас спрашиваю? Что вы стоите как истукан?
Саннес (провожает Вальборг взглядом и, только когда она скрывается из виду, опускает руки). Я не хотел спрашивать при фрекен Вальборг. Вы будете сегодня в конторе, господин консул?
Тьельде. Вы, кажется, спятили? При чем здесь фрекен Вальборг?
Саннес. Я думал… Просто мне надо поговорить с вами, господин консул, и если вы не собираетесь в контору, может быть, вы позволите обеспокоить вас здесь.
Тьельде. Послушайте, Саннес, поборите, наконец, свою дурацкую застенчивость. Робость не к лицу коммерсанту. Коммерсант должен быть находчивым, решительным, а у вас язык прилипает к гортани, когда мимо проходит дама. Я уже не в первый раз это замечаю. Ну, так в чем же дело? Только покороче!
Саннес. Значит, вы до обеда не зайдете в контору?
Тьельде. Так ведь почта уходит только вечером.
Саннес. Да, но у нас лежат векселя.
Тьельде. Какие векселя? Ничего подобного.
Саннес. Как же, четвертый опротестованный вексель Меллера и еще английский, помните, на крупную сумму.
Тьельде (вспылив). Да о чем же вы до сих пор думали? Их давным-давно надо было отправить.
Саннес. Правление банка отказалось учесть векселя и заявило, что прежде хочет поговорить с вами лично, господин консул.
Тьельде. Да что они, рехнулись! (Овладевает собой.) Это какое-то недоразумение, Саннес.
Саннес. Я тоже так думал и поэтому после разговора с дежурным директором отправился к консулу Хольсту.
Тьельде. Ну и что?
Саннес. Господин Хольст заявил то же самое.
Тьельде (который все время расхаживал по гостиной). Ну, ладно, я пойду к нему… Впрочем, нет, наоборот, я к нему не пойду, потому что все это просто… У нас есть несколько дней сроку?
Саннес. Да.
Тьельде. А телеграммы от консула Линда все еще нет?
Саннес. Нет.
Тьельде (про себя). Не могу понять, в чем дело.
(Вслух.)
Ничего, Саннес, мы все уладим с помощью столичных банкиров. Положитесь на меня. И в дальнейшем обойдемся без этого захудалого банчишки. Ступайте.
(Знаком отпускает его; про себя.)
Проклятый Меллер! Все стали держаться начеку.
(Оборачивается, видит Саннеса.)
Вы все еще здесь?
Саннес. Сегодня платежный день, — а у меня в кассе ни гроша.
Тьельде. Ни гроша в кассе! При наших оборотах ни гроша в кассе в платежный день! Что у нас за порядки, черт побери! Сколько раз я должен учить вас прописям! Нет, видно, нельзя ни на минуту отлучиться из конторы, надо самому входить во все мелочи. Не на кого положиться! Да как же это получилось, говорите!
Саннес. Был еще третий вексель, и он истекал сегодня. Вексель Хольма и компании на две тысячи специйдалеров. К несчастью, я рассчитывал на банк, а когда мне там отказали, пришлось опорожнить кассу и у нас, и на пивоваренном заводе.
Тьельде (расхаживает взад и вперед). Хм-хм-хм! Хотел бы я знать, кто надоумил консула Хольста… Ну, ладно. (Делает Саннесу знак, чтобы он ушел.)
Саннес (уходит, но тут же возвращается, шепотом). Адвокат Берент из Кристиании.
Тьельде (пораженный). Он идет сюда?
Саннес. Он поднимается по лестнице. (Уходит направо, через дверь в глубине.)
Тьельде (кричит ему вслед). Вина и прохладительного! Значит, я недаром предчувствовал.
(Бросив взгляд в зеркало.)
Господи, ну и вид у меня! (Расстроенный, отворачивается от зеркала, потом снова глядится в него, улыбается и идет в глубину сиены, где слева по лестнице медленно поднимается адвокат Берент.)
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Тьельде, адвокат Берент.
Тьельде (вежливо, но сдержанно). Весьма польщен честью принимать в своем доме столь уважаемого гостя.
Берент. Господин консул Тьельде?
Тьельде (все так же сдержанно). К вашим услугам. Моя старшая дочь только что сказала мне, что видела, как вы совершали прогулку по моим владениям, господин адвокат.
Берент. Да, владения эти весьма обширны и предприятия не маленькие.
Тьельде. Я бы сказал, даже слишком большие. И слишком многообразные. Но что делать, одно повлекло за собой другое. Сделайте одолжение, садитесь.
Берент. Благодарю вас. Сегодня очень жарко.
(На столе появляются прохладительные напитки и вино.)
Тьельде. Стаканчик вина, господин адвокат?
Берент. Нет, спасибо.
Тьельде. Тогда чего-нибудь прохладительного?
Берент. Спасибо, мне ничего не надо.
Тьельде (протягивает ему портсигар). В таком случае, разрешите предложить вам сигару? Осмелюсь заметить, что сигары у меня отменные.
Берент. Я большой любитель хороших сигар. Но в настоящий момент я ничего не хочу. Благодарю вас.
(Молчание.)
Тьельде (тоже сел; держится спокойно и уверенно). Давно ли вы пожаловали к нам, господин адвокат?
Берент. Я здесь несколько дней. Вы, кажется, уезжали, господин консул?
Тьельде. Да, это все несчастное банкротство Меллера. После аукциона было конкурсное собрание,
Берент. Тяжелые настали времена.
Тьельде. Не говорите, прямо неслыханные.
Берент. Не думаете ли вы, что банкротство Меллера повлечет за собой банкротство многих других фирм? Не считая тех, что уже обанкротились.
Тьельде. Не думаю. По-моему, этот… этот случай с Меллером окажется исключением.
Берент. Но говорят, что банки очень напуганы.
Тьельде. Вероятно.
Берент. Вы, разумеется, лучше кого-нибудь осведомлены о конъюнктуре.
Тьельде (улыбаясь). Весьма признателен за лестное мнение обо мне.
Берент. Скажите, если цены на предметы местного экспорта будут по-прежнему падать…
Тьельде. Что делать… это будет весьма прискорбно. Но все равно, и в этом случае самое важное не останавливать производства.
Берент. Ах, вот как? Это ваша точка зрения?
Тьельде. Безусловно.
Берент. Кризис обычно вскрывает все нездоровые явления в экономической жизни.
Тьельде (улыбаясь). Поэтому вы считаете, что кризису не следует препятствовать?
Берент. Да, я так считаю.
Тьельде. Хм! Видите ли, порой солидные фирмы довольно тесно связаны с несолидными.
Берент. Вот как? Неужели здешние фирмы тоже затронуты подобными опасными связями?
Тьельде. Видите ли… Впрочем, вы преувеличиваете мою осведомленность в местных делах. Но все же я полагаю, что они обстоят именно так.
Берент. Банки уполномочили меня составить отчет о положении местных фирм. Вы — первый, кого я уведомил о своей миссии.
Тьельде. Премного обязан.
Берент. Местные банки присоединились к столичным, они действуют сообща.
Тьельде. Ах, вот как!
(Молчание.)
Значит, вы говорили с консулом Хольстом?
Берент. Разумеется.
(Молчание.)
Поскольку банки приняли решение содействовать падению несолидных фирм и поддержать солидные, самое разумное, чтобы главы фирм представили банкам свои балансы.
(Молчание.)
Тьельде. Это мнение консула Хольста?
Берент. Да, и его также.
(Молчание.)
Я посоветовал правлению банков в виде временной меры, пока мы не располагаем балансами, отказывать в денежных ссудах всем без исключения.
Тьельде (поняв). Ах, вот в чем дело!
Берент. Это только временная мера.
Тьельде (прежним тоном). Вот оно что!
Берент. Но зато она применяется ко всем без изъятия.
Тьельде. Великолепно!
Берент. Если бы мы оказали кому-нибудь предпочтение, это могло бы преждевременно набросить тень на ту или иную фирму.
Тьельде. Я полностью разделяю ваше мнение.
Берент. Очень рад. Значит, вы не поймете меня превратно, если я попрошу также и вас представить мне баланс вашей фирмы.
Тьельде. С величайшим удовольствием, особенно если это послужит общественному благу.
Берент. На этот счет можете быть совершенно покойны. Подобный контроль всегда укрепляет взаимное доверие.
Тьельде. Когда вы желали бы получить мой баланс, господин адвокат? Разумеется, я могу привести только приблизительные данные.
Берент. Само собой. Итак, разрешите мне прислать за ним.
Тьельде. Не беспокойтесь. Если вам угодно, вы можете получить его хоть сейчас. У меня привычка время от времени набрасывать для себя такие примерные балансы, — разумеется, с учетом колебания цен.
Берент. Вот как? (Улыбаясь.) Обычно говорят, что мошенники любят составлять по три баланса в день и все разные. Но теперь я вижу…
Тьельде (смеясь)… что такие привычки бывают не только у мошенников! Впрочем, по три баланса в день мне еще не приходилось составлять.
Берент. Разумеется, я пошутил… (Встает.)
Тьельде (тоже встает). Я так и понял. Итак, через час мой отчет будет доставлен вам в гостиницу. Я ведь не ошибся, вы, конечно, остановились в нашей единственной так называемой гостинице? Кстати, господин адвокат, у нас в доме пустуют две комнаты, предназначенные для гостей. Если они вас устроят, мы будем счастливы принять вас у себя.
Берент. Благодарю вас, я еще не знаю в точности, сколько времени пробуду здесь в городе. К тому же я человек больной, у меня свои привычки, и я предпочитаю никого не стеснять.
Тьельде. Но тогда, я надеюсь, вы не откажетесь отобедать с нами сегодня? Будет кое-кто из моих друзей. А потом мы можем совершить прогулку по морю. Поедем к островам — там очень красиво.
Берент. Благодарю вас, в настоящее время состояние здоровья не позволяет мне участвовать в званых обедах.
Тьельде. Ну что же, очень жаль. Не могу ли я вообще быть вам чем-нибудь полезен?
Берент. Я бы хотел побеседовать с вами до своего отъезда — и чем скорее, тем лучше.
Тьельде (несколько удивленный). Вы хотите сказать после того, как просмотрите все отчеты?
Берент. Я уже получил большинство из них без лишней огласки через консула Хольста.
Тьельде (с возрастающим удивлением). Значит… значит, вы хотите видеть меня еще раз сегодня?
Берент. Что, если мы встретимся в пять часов? Вам это удобно?
Тьельде. К вашим услугам. Если позволите, ровно в пять я явлюсь к вам.
Берент. Я сам зайду сюда в пять часов. (Кланяется, направляется к выходу.)
Тьельде (следуя за ним). Но вы нездоровы, вы старше меня, вы такой уважаемый человек!
Берент. Но зато вы здесь у себя дома. Прощайте.
Тьельде. Вы оказали мне большую честь вашим посещением! Благодарю вас.
Берент. Не трудитесь провожать меня.
Тьельде. О нет, позвольте, я пройду с вами до калитки.
Берент. Я сам найду дорогу.
Тьельде. Не сомневаюсь, но окажите мне эту честь!
Берент. Как вам угодно.
(Они собираются спуститься по лестнице, но в это время на ней показываются Сигне и Хамар, которые поднимаются рука об руку. Обе пары уступают друг другу дорогу.)
Тьельде. Позвольте представить… Впрочем, вас, господин адвокат, нет нужды представлять: господин адвокат Берент из Кристиании. Моя младшая дочь, ее жених лейтенант кавалерии Хамар.
Берент. Мне казалось, что кавалерия сейчас на маневрах?
Xамар. Я получил отпуск…
Берент. Понимаю — по неотложным делам. Прощайте.
Тьельде. Ха-ха-ха!
(Молодые люди кланяются, Тьельде и Берент исчезают на лестнице.)
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же, без Берента и Тьельде.
Хамар. Нахал! Впрочем, он так разговаривает со всеми.
Сигне. По-моему, с отцом он разговаривает по-другому.
Хамар. Твой отец сам нахал.
Сигне. Не смей так говорить об отце!
Хамар. А что мне прикажешь о нем сказать, если он смеется, когда Берент меня оскорбляет?
Сигне. Скажи, что у него хорошее настроение. (Садится в качалку и раскачивается.)
Хамар. Значит, ты тоже… Не очень-то ты любезна со мной сегодня.
Сигне (продолжая раскачиваться). Ты мне сегодня надоел.
Хамар. Почему же ты мешаешь мне уехать?
Сигне. Потому что без тебя будет еще скучнее.
Хамар. Ну, знаешь, хватит: я больше не намерен терпеть капризы вашего семейства.
Сигне. Ах, вот что? (Снимает кольцо и вертит его между большим и указательным пальцами, продолжая раскачиваться и напевать.)
Хамар. Я уже не говорю о тебе. Но Вальборг! А твой отец! Ему даже в голову не пришло предложить мне испытать гнедого.
Сигне. Наверное, у него были заботы поважнее. (Снова начинает напевать.)
Хамар. Сигне! Ну не капризничай! Скажи, разве ты не согласна, что он должен был мне это предложить? И уж если говорить совсем откровенно, — а с тобой мне притворяться нечего, — раз у твоего отца нет сыновей, а я, его будущий зять, служу в кавалерии, неужели я не вправе был ждать, что он подарит мне этого коня?
Сигне. Ха-ха-ха!
Хамар. По-твоему, я говорю вздор?
Сигне. Ха-ха-ха!
Хамар. Не понимаю, над чем ты смеешься. По-моему, это придало бы блеск фирме твоего отца. Представляешь, товарищи по полку восхищаются гнедым, а я заявляю: это подарок тестя! Шутка сказать! Другого такого жеребца не сыщешь во всей Норвегии.
Сигне (останавливает качалку). И поэтому он, конечно, должен быть твоим? Ха-ха-ха!
Хамар. Ну, хватит, наконец!
Сигне. Лейтенант кавалерии «Несравненный» на коне «Бесподобном». Ха-ха-ха!
Xамар. Сигне, перестань!
Сигне (раскачиваясь). До чего же ты смешон!
Хамар (подойдя к ней ближе). Сигне, послушай! Тебе легче всех упросить отца! Ну, послушай же! Неужели ты не можешь хоть на минуту стать серьезной?
Сигне. Пожалуйста. (Снова начинает напевать.)
Xамар. Понимаешь, если бы твой отец подарил мне коня, я остался бы здесь на все лето его объезжать.
(Сигне перестает раскачиваться и петь. Хамар подходит к ее креслу и склоняется над ней.)
Тогда бы я поехал в город только осенью, и ты тоже поехала бы со мной и с гнедым. Ну как, разве я плохо придумал?
Сигне (несколько мгновений смотрит на него). Тебе, милый друг, всегда приходят в голову замечательные мысли!
Хамар. Правда ведь? Значит, все дело за тобой: ты должна выпросить коня у отца. Сигне, душенька, ты согласна?
Сигне. И тогда ты останешься здесь на все лето?
Xамар. На все лето!
Сигне. И будешь объезжать гнедого?
Хамар. И буду объезжать гнедого!
Сигне. А осенью я вместе с вами — с тобой и с ним — поеду в город? Ты ведь так именно и сказал?
Хамар. Правда ведь, здорово!
Сигне. А гнедой тоже будет жить у тети Уллы?
Хамар (смеется). Что за глупости!
Сигне. Но, по-моему, ты взял отпуск только ради гнедого, а раз так, раз ты намерен здесь остаться только для того, чтобы его объезжать, и потом собираешься захватить меня вместе с ним к тете Улле…
Xамар. Сигне, ты опять за свое…
Сигне (резко откинувшись в кресле, опять начинает быстро раскачиваться). Н-но! Убирайся!
Хамар. Ревнуешь к гнедому! Ха-ха-ха!
Сигне. Убирайся в конюшню!
Хамар. Хочешь меня наказать? А мне там гораздо веселее, чем здесь!
Сигне (бросает кольцо). Держи! Отдай его гнедому!
Хамар. Если ты еще когда-нибудь бросишь кольцо…
Сигне. Ты столько раз это повторял, что мне надоело слушать! (Поворачивает кресло и усаживается спиной к Хамару и зрителям.)
Хамар. Ты просто избалованное дитя, и поэтому было бы глупо принимать всерьез твои выходки.
Сигне. И это я уже слышала, сто двадцать раз слышала! Б-рр! Убирайся!
Хамар. Сигне, неужели ты сама не понимаешь, как это глупо? Ну где ты видела, чтобы ревновали к лошади?
Сигне (вскакивает). Нет, я сейчас закричу, завою! Мне стыдно за тебя… (Топает ногами.) Я презираю тебя!
Хамар (смеется). И все из-за гнедого?
Сигне. Нет, из-за тебя, из-за тебя самого! Иногда я чувствую себя такой несчастной! Мне хочется броситься на землю и рыдать или убежать куда-нибудь за тридевять земель и больше не возвращаться. Оставь меня в покое! Уйди наконец!
Xамар. Ладно, но имей в виду, я и на этот раз не поднял кольца.
Сигне. Хорошо, только уйди, уйди скорее с моих глаз! (плачет, снова садится в кресло.)
Хамар. Будь по-твоему. Вот кстати пароход. С ним я и уеду.
Сигне. Ты знаешь не хуже моего, что он идет в другую сторону. Ох!
(Снова плачет.)
(Вдали над островами возникают мачты и трубы парохода. В прозрачном воздухе видны клубы дыма. За сценой раздаются голоса.)
Голос Тьельде (за сценой). Живо! Возьми лодку лейтенанта! Она уже спущена!
(Сигне вскакивает.)
Хамар. Они встречают кого-то с парохода!
Голос Тьельде (ближе). Садись в лодку, тебе говорят!
Хамар. Он идет сюда!
(Бежит за кольцом, поспешно возвращается.)
Сигне!
Сигне. Не подходи!
Хамар. Сигне! Что с тобой? Ну что я тебе сделал?
Сигне. Не знаю! Я такая несчастная!
(Снова плачет.)
Хамар. Но ведь я все время пляшу под твою дудку! Чего тебе еще надо?
Сигне. Не знаю, я хочу умереть! И это на меня находит теперь так часто!
(Снова плачет.)
Хамар. Сигне! Ты мне столько раз говорила, что любишь меня…
Сигне. Это правда… Но иногда наша помолвка кажется мне такой гадкой. Нет, нет, не подходи ко мне!
Хамар. Сигне!
Тьельде (появляется на лестнице, но обращается к кому-то за кулисами). Не забудьте: все служащие в парадных костюмах!
Хамар. Вытри глаза, Сигне. Не огорчай отца!
(Протягивает ей кольцо, но она отворачивается, вытирая слезы.)
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Те же и Тьельде.
Тьельде (еще на лестнице). А, вы здесь! Отлично! На пароходе прибыл консул Линд, меня только что известили телеграммой.
(Возвращается и с веранды кричит кому-то.)
Поднимите флаги, спустите лодки, а паруса уберите!
(Пытается отвязать лодку.)
Привязана!
(Хамар бежит к нему.)
Помоги мне, живее!
(Хамар отвязывает лодку, и ее тянут за кулисы направо. Тьельде опять возвращается в гостиную.)
Сигне!
(Смотрит на нее.)
В чем дело? Вы опять ссорились?
Сигне. Отец!
Тьельде. Ладно, сейчас у меня нет времени для забав. Сегодня вы все должны помочь мне принять почетного гостя! Поди скажи Вальборг…
Сигне. Скажи сам! Вальборг делает только то, что ей заблагорассудится. Ты прекрасно это знаешь.
Тьельде. Мне сейчас не до ваших капризов. Наступил решающий момент, и вам всем придется делать то, что я прикажу. Скажи Вальборг, чтобы надела нарядное платье и пришла сюда. И ты тоже.
(Она идет.)
Сигне!
Сигне (останавливается). Да?
Тьельде. Придется пригласить к обеду еще шесть- семь человек. Пошли к Финне сказать, что обед переносится с четырех часов на три. Линд уезжает в пять со следующим пароходом. Ты поняла?
Сигне. Но мама, наверное, не рассчитывала, что к обеду будет столько приглашенных?
Тьельде. Ей придется позаботиться о том, чтобы было вдоволь угощения, и притом самого отменного! Сколько раз я говорил: я требую от моей жены, чтобы в течение лета наш дом в любую минуту был готов принять гостей.
Сигне (сдерживая слезы). Но ведь мама сегодня еле ходит…
Тьельде. О господи, как мне осточертели эти вечные болезни. Не до них мне сегодня. Живее, делай, что я сказал!
(Сигне уходит в переднюю дверь, скрывая слезы.)
(Хамару, который подошел к нему.)
Бери перо, чернила и бумагу. Составим список приглашенных. Живо!
Хамар (ищет письменные принадлежности). Здесь ничего нет!
Тьельде (нетерпеливо). Посмотри в другой комнате.
(Хамар выбегает через дверь в глубине.)
(Облегченно вздыхая, читает телеграмму, которую держит в руке. Рука у него дрожит, он читает медленно, повторяя по два раза отдельные слова.)
«Получил ваше письмо минуту отъезда. Прежде чем приму решение, необходимо побеседовать. Приеду сегодня первым пароходом, уеду пять. Подготовьте подробный баланс. Линд». Просто глазам своим не верю. Но написано черным по белому! Ну, раз так, мы еще поборемся.
(Вошедшему Хамару.)
Нашел? Хорошо. Писать приглашения каждому слишком долго. Составим общий список, и кто-нибудь из конторских служащих обойдет приглашенных. Пиши.
(Диктует.)
Пастор… Кстати, как шампанское? Сносное?
Хамар. Ты про новую партию?
Тьельде. Да.
Хамар. Пастор пил и похваливал.
Тьельде. Отлично. Значит, пиши.
Хамар. Пастор.
Тьельде. Консул Ринг.
Хамар. Консул Ринг.
Тьельде. Потом… потом… потом
Хамар. Консул Хольст?
Тьельде. Нет. Хольста не надо.
(Хамар удивлен.)
(Про себя.)
Теперь я могу показать, что в нем не нуждаюсь!
(Решительно.)
Коммерсант Хольм
(Про себя)
Его враг.
Хамар. Коммерсант Хольм.
Тьельде (про себя). Правда, Хольм — жулик. Но ничего, зато это уязвит Хольста.
(Вслух.)
Полицмейстер.
Хамар. Полицмей…
Тьельде. Нет, зачеркни полицмейстера.
(Бормочет.)
На всякий случай лучше быть осторожным.
Xамар. Зачеркнул полицмейстера.
Тьельде. Пастора записал?
Xамар. Номером первым.
Тьельде. Да, верно.
Xамар. Ты забыл амтмана.
Тьельде. Нет, он слишком далеко живет. И потом, он любит быть в центре внимания и вечно толкует о том, что чиновникам мало платят… Он не подходит. Погоди, кто же еще? Да, Кнутсон через «о».
Хамар. Кнутсон через «о».
Тьельде. И Кнудсен через «е».
Xамар. Кнудсен через «е».
Тьельде. Сколько мы насчитали?
Xамар. Пастор, Ринг, Хольм, полицией… нет, полицмейстер вычеркнут, Кнутсон через «о», Кнудсен через «е» — значит, раз, два, три, четыре, пять, шесть.
Тьельде. Потом Финне, ты, я, — это девять. Нам нужно двенадцать.
Хамар. А дамы?
Тьельде. Дамам нечего делать в обществе коммерсантов. Они выйдут после обеда, — вернее так: сначала сигары, потом дамы. Так кого же все-таки…
Хамар. Может быть, нового адвоката? Представительный мужчина. Забыл его имя.
Тьельде. Нет, он тут ни к чему. Слишком много ораторствует, старается набить себе цену. Да, вот кто! Таможенник Прам.
Хамар. Прам? Да ведь он напьется как свинья.
Тьельде. Ничего, он сидит, молчит и никому не мешает. Скорее наоборот. Пиши, таможенный досмотрщик Прам.
Хамар. Таможенный досмотрщик Прам.
Тьельде. Попробуй подбери приличное общество в таком захолустье… Да, вот (щелкает пальцами). Фальбе, агент Фальбе. Чист, как стеклышко, и ни к кому не лезет с рассуждениями.
Хамар. В каком смысле чистый? Опрятно одевается?
Тьельде (бормочет). Да, если хочешь, и в этом смысле тоже. Но я-то имел в виду вообще… Остается двенадцатый? А что, если Мортен Шульц?
Xамар (с негодованием). Мортен Шульц?
(Поднимается с торжественным видом.)
Ну нет. Тут уж я протестую. Знаешь, что он сделал, когда у нас в последний раз были гости? Среди обеда (показывает жестами) вынул изо рта вставную челюсть и стал ее показывать соседям по столу. Он хотел пустить ее по кругу! Если ты намерен созвать приличное общество…
Тьельде. Ты прав, он грубиян, но зато самый богатый человек в округе.
Хамар (снова опустившись на стул). А раз так, он мог бы, черт возьми, заказать себе новый парик. С ним рядом тошно сидеть.
Тьельде. Что верно, то верно, он настоящая свинья, но зато ловкач и очень этим гордится. Видишь ли, дружок, на манеры богатых людей надо смотреть сквозь пальцы.
Хамар. Не понимаю, какой от него может быть прок тебе?
Тьельде. Хм, как сказать. Впрочем, пожалуй, он и в самом деле не совсем подходит.
Хамар. Конечно, нет!
Тьельде (бормоча). Но, с другой стороны, на Линда произведет впечатление, если он увидит здесь Шульца…
Хамар. А разговоры, которые он затевает! Дамам приходится уходить!
Тьельде. Ты прав.
(Бормочет.)
Вообще он мне, пожалуй, теперь ни к чему… Кого же тогда позвать? Погоди …
Хамар. Кристофера Хансена?
Тьельде. Нет, черт возьми! Тогда начнутся политические разговоры. Погоди…
(Останавливается.)
Черт возьми, отчего не рискнуть? Хм-хм-хм — да, именно его!
(С ударением на каждом слоге.)
Пивовар Якобсен?
Хамар (пораженный). Пивовар Якобсен?
Тьельде. Хм-хм! Якобсен будет очень кстати. Я его знаю вдоль и поперек. На него можно положиться.
Хамар. Якобсен славный малый, это все знают. Но в приличном обществе…
Тьельде. Хм-хм! Говорю тебе, запиши Якобсена.
Хамар. Якобсен! Готово! (Встает.)
Тьельде. Передай это Скунстаду, пусть обойдет всех приглашенных! И помни, ровно в три! Живее! (Кричит ему вслед.) И возвращайся как можно скорее, ты мне нужен.
(Хамар выходит в дверь у авансцены.)
(Один.)
Да, я и забыл!
(Вынимает из кармана письмо.)
Как теперь быть с балансом, посылать ли его Беренту? В банках я больше ее нуждаюсь. И все же, пока не решено окончательно… К тому же баланс составлен так, что и комар носа не подточит. Полюбуйтесь на него, консул Хольст, вам эго полезно. Представляю, как он обозлится. Вдобавок, если я не пошлю баланс, они вообразят, что я пообещал его представить только потому, что меня приперли к стенке, а теперь приехал Линд, и я на попятную. Пожалуй, выгодней все-таки послать!
(Хамар возвращается.)
Передай посыльному это письмо, пусть отнесет его адвокату Беренту, гостиница Виктория.
Хамар. Ты что, его тоже собираешься пригласить? Тогда нас будет тринадцать за столом.
Тьельде. Это не приглашение. Пойди отнеси скорей, пока он не ушел!
(Хамар снова уходит.)
(Один.)
Ох, если б только дело выгорело! Консул Линд из тех, кого можно обвести вокруг пальца. И я должен, должен этого добиться!
(Смотрит на часы.)
У меня в распоряжении четыре часа, чтобы его обработать. Таких радужных надежд у меня не было с тех пор… пожалуй, с тех самых пор…
(Задумывается, потом говорит спокойно.)
Впрочем, и в кризисе есть, пожалуй, хорошая сторона. Он как девятый вал, который иногда выносит на сушу. Теперь все взбудоражены, спасают, кто что может.
(Со вздохом.)
Если бы мне сейчас удалось вывернуться, никто бы ничего не заподозрил! Ох, этот вечный страх, ни минуты покоя ни днем, ни ночью… Неуверенность во всем, бесконечные уловки… Ходишь по краю пропасти, играешь в прятки, говоришь и двигаешься точно во сне…
(С отчаянием.)
Но на этот раз — кончено: последняя уловка — и баста! Сейчас я просто нуждаюсь в помощи — и я ее вырву!.. Только удастся ли? В этом весь вопрос!.. Неужели я и вправду спасен?.. Ох, проспать спокойно хоть одну ночь и наутро проснуться без страха, сесть за стол и ни о чем не думать, вернуться вечером домой и не знать никаких забот!.. Неужели я опять почувствую под ногами твердую почву, смогу по праву оказать о чем-то: это мое, в самом деле мое, мое. Нет, не верю, боюсь верить — слишком часто меня обманывали!
Хамар (входит). Едут!
Тьельде. Черт возьми, а порох?! Линда надо встретить артиллерийским салютом.
Хамар. Порох есть.
Тьельде. Скорее пошли кого-нибудь на острова предупредить артиллериста Оле. (Выходит.)
Занавес