– Привет, Эрн! – удивленно сказал Ларри. Он совсем забыл, что Эрн живет в палатке где-то рядом со школьным лагерем. Теперь показались еще мордашки Сида и Перси. Перси ухмылялся, а Сид, как всегда, был серьезен.

Ларри и Пип попрощались с Рыжим и его друзьями и пробрались через кустарник к Эрну. Пуговицу от пижамы Пип спрятал в карман. Он сам не знал, пригодится ли она, но – на всякий случай.

Эрн с гордостью показал друзьям свою палатку. Была она и невелика и неказиста в сравнении с той, роскошной, из которой они только что вышли, однако Эрн, Сид и Перси не могли ею нахвалиться. Они прежде никогда не жили в палатке, и им это очень нравилось.

Спальных мешков в палатке не было, просто на холщовом полу валялись старые, потертые коврики. Три кружки, три выщербленных ножа, три ложки, две вилки (Перси свою вилку потерял, когда купался таково было загадочное объяснение Эрна), три дождевика, три эмалированные миски и еще кое-какая утварь.

– Красиво, правда? – сказал Эрн. – Воду берем в колонке там, в лагере. Они нам разрешают, только чтоб мы не задерживались – туда и назад, и все. А тех, кто живет в домиках-автофургонах, не пускают, так что мы берем воду для них тоже, а они за это иногда кормят нас горячим.

Вокруг стояло довольно много этих домиков и еще две-три небольшие палатки. В домике рядом с палаткой Эрна никого не было, и вокруг него ветер гонял обрывки бумаги.

– Соседи наши выехали, – сказал Эрн. – Тут жила женщина с двумя ребятишками, дети совсем маленькие. Близнецы, вроде Перси и Сида.

– Эа, – сказал Сид, который, жуя, шел следом. – Эа.

– Что он хочет сказать этим «эа»? – с досадой спросил Пип. – Он что, не может разговаривать как люди?

– Не может, когда у него во рту тянучка, – сказал Эрн. – Дома мама ему не разрешает есть столько тянучек, так что дома он чуть больше разговаривает. А здесь, раз он может целый день жевать тянучку, он ничего не говорит, кроме «эа». Так ведь, Сид?

– Эа, – сказал Сид, пытаясь побыстрее проглотить остаток тянучки и едва не подавившись.

– Кажется, он что-то хочет сказать, – с интересом заметил Пип. – Ты хочешь что-то сказать, Сид?

– Эа, – с усилием выдавил Сид, и лицо его густо покраснело.

– Ага, понял, он просто хочет нам рассказать про малышей-двойняшек, – сказал Эрн. – Он от них был прямо без ума, наш Сид. Он все ходил к ним в домик и торчал там целыми часами, глядел на их коляску. Страсть как любит малышей!

Пип и Ларри удивленно посмотрели на Сида. Он совсем был непохож на мальчика, который способен «страсть как любить малышей».

Сид указал пальцем на землю, где виднелись четыре колеи – следы от колес детской коляски.

– Вот-вот, я же говорю вам, говорю, что он хочет рассказать про двойняшек, – сказал Эрн. – Вечно он стоял возле их коляски и подбирал с земли всякий хлам и игрушки, которые они бросали. Право слово, он теперь чуть не плачет, когда их не стало. Он у нас чудак, наш Сид.

– Эа, – проговорил Сид глухо и опять едва не подавился.

– Противный ты парень, – сказал Эрн. – И ты, и твои тянучки. Ты же со вчерашнего дня целую банку слопал. Вот расскажу матери. Иди, выплюнь ее.

Сид отошел в сторону, видимо, потеряв всякую надежду вступить в нормальную беседу. Пип вздохнул с облегчением. Сид со своими тянучками угнетал его как какой-то кошмар.

– Сид ужасно переживал сегодня утром, когда двойняшек увезли, – сказал Перси, вмешиваясь в беседу старших друзей. – Только он пошел потрясти коляску – он так всегда делает, когда мать хочет, чтобы они уснули, – а она на него накричала и прогнала. Тут и малыши подняли крик, вот было веселье!

– Чего это она вдруг взъелась на нашего Сида? – сказал Эрн, возмущенный тем, что кто-то посмел кричать на Сида. – Он столько ухаживал за этими вонючими сопляками, целыми часами возил их большую коляску по всему кемпингу.

Пипу и Ларри уже надоело слушать разговор о Сиде и о младенцах. Какое им дело до каких-то малышей!

– Эрн, не слышал ли ты чего-нибудь в ту ночь, когда вроде бы похитили принца Бонгава? – спросил Ларри. – А может, Сид или Перси что-то слышали?

– Нет, никто из нас ничего не слышал, – с твердостью сказал Эрн. – Мы все спим как сурки. Сид не просыпается даже тогда, когда над его головой бабахнет удар грома. Хоть бы всех ребят из кемпинга похитили, мы ничего не услышим. Мы, Гуны, здоровы поспать.

Вот и все. Видимо, от Эрна и впрямь ничего не удастся узнать. Просто с ума сойдешь – человек живет рядом с принцем, разделяет их только кустарник изгороди, и ничегошеньки не слышал и не видел!

– Но ты все-таки видел принца, правда, видел? – спросил Ларри.

– Ну да. Я же вам говорил, – сказал Эрн. – Такой забавный паренек с нахальной мордашкой. Еще гримасы строил.

– Гримасы строил? – с удивлением переспросил Ларри. – Что ты имеешь в виду?

– А это когда Сид, или Перси, или я заглядывали сквозь изгородь, он как увидит нас, так гримасы строит, – сказал Эрн. – Принц-то он, может, и принц, а воспитание у него никуда. Смуглый, как цыганенок, одно слово, иностранец.

– Смуглее нас? – спросил Пип.

– Может, и не смуглее, такой же, – сказал Эрн.

– А почему ты говорил, что он и Бетси похожи как две капли воды? – спросил Пип, внезапно вспомнив это странное замечание Эрна.

– Ну знаешь, – покраснев, пробормотал Эрн и деловито отшвырнул ногой камешек, – я думал, что брат и сестра должны быть похожи. А кстати, что стало с Государственным зонтом? Ты бы только поглядел на него, Пип. Однажды к принцу пришли гости, и один из них раскрыл этот агромадный зонт – весь голубой и с золотом – и нес над ним. Ух, и вопил же он!

– Ему что, не нравилось? – спросил Пип.

– Ну, понимаешь, все вокруг смеялись, и визжали, и орали, – сказал Эрн. – Картинка была – залюбуешься.

– Эй, вы, привет! – послышался вдруг голос Фатти из-за изгороди. – Чего это вы бродите там? Пип, ты бросил меня одного занимать беседой твоего кузена!

– Потому-то я и ушел, – сказал Пип. – Ты же любишь поговорить, Фатти, разве не так?

– Сумеем мы пробраться через изгородь? – раздался голосок Дейзи. – Где тут такое местечко, чтобы мы не порвали платья?

Эрн галантно отодвинул в сторону несколько колючих веток, чтобы девочки могли протиснуться через кустарник. Вслед за ними пролез Фатти.

– А твой кузен Рональд – славный парень, – сказал он Пипу. – Поболтали всласть.

– Ты, наверно, провел настоящий «опрос свидетелей»? – ехидно сказал Пип, вспомнив названия книг, которые Фатти изучал день-два тому назад. – Удалось раздобыть какую-нибудь стоящую информацию по этому делу?

– Пожалуй, что нет, – сказал Фатти, который действительно все время только рассказывал о своих подвигах Рональду, слушавшему его разинув рот. – Нет, похвалиться нечем.

– А ты, Пип? – спросила Бетси. – Ты учинил допрос Эрну, Силу и Перси?

– Да, – сказал Пип. – Но и Ларри и я мало что от них узнали. Они всю ту ночь спали и ничего не слышали. У них нет ни малейшего представления о том, что приключилось с принцем Бонгава Ва-ва.

– Эа, – внезапно подал голос Сид. Челюсти его двигались ожесточенно. Пип глянул на него с неудовольствием.

– Убирайся отсюда! – сказал он. – И не подходи к нам, пока не сумеешь выговорить что-нибудь путное. Сейчас я сам начну эакать вроде тебя. Э-э-э-эа!

Он так громко заорал, что Сид, испуганно глянув на него, отбежал подальше.

Пип достал из кармана голубую с золотом пуговицу и показал ее друзьям.

– Вот единственный ключ к тайне – если это можно назвать ключом – который нам попался, – сказал он. – Я нашел ее в спальном мешке принца. Пуговица от его голубой с золотом пижамы.

– Ну и что? По-твоему, с нее будет толк? – спросил Фатти. – Разве она поможет нам узнать, кто похитил принца, когда и как похитил и куда его спрятали? Никудышный твой ключ, Пип!

– Согласен, – сказал Пип, пряча пуговицу обратно в карман. – Я тоже так подумал. Но ты же сам всегда говорил, что надо все осматривать и все подбирать – на всякий случай. Так я и поступил. Между прочим, принц-то не переоделся, он исчез прямо в пижаме.

– Ты уверен, Пип? – пристально посмотрев на него, спросил Фатти. – Кто это тебе сказал?

– Ребята, которые спали с ним в палатке, – сказал Пип.

– Гм, это занятно, – сказал Фатти.

– А почему? – спросила Дейзи. – У него что, не было времени переодеться? И кстати, если б он вздумал переодеваться, он бы, наверно, разбудил других мальчиков!

– Да нет, он мог выскользнуть в темноте бесшумно, пока они спали, – сказал Фатти. – А одежду мог взять с собой и потом быстро переодеться. Человека, который стал бы разгуливать в пижаме, сразу бы заметили.

– Но послушай, Фатти, если кого-то похищают, у него, уж наверно, не будет времени переодеваться, – повторила свою мысль Дейзи. – Похитители, наверно, вытащили принца из палатки прямо в пижаме и убежали.

– Ну нет, Дейзи, – сказал Фатти. – Ты рассуждаешь неправильно. Похитители детей никогда не станут пробираться по густо населенному лагерю, где на каждом шагу споткнешься о веревки, которыми прикреплены палатки, да о колышки, а еще надо пройти к определенной палатке, откинуть полог, вытащить в темноте определенного мальчика, который уж точно подымет крик на весь лагерь. Между прочим, его и прозвали Бонгава Ва-ва за то, что он часто ревел.

– Да, – согласилась Дейзи. – Моя версия никуда не годится. Конечно, похитители детей не станут так действовать. А по-твоему, как они поступили?

– Я думаю, что кто-то подготовил принца к тому, чтобы сбежать из лагеря после отбоя, когда выключат свет, – сказал Фатти. – Возможно, ему сказали, что покажут ему ярмарку в соседнем городе – она же там круглые сутки! Ну что-нибудь в этом роде. Точно сказать не могу. И если он сам хотел, чтобы его увели, похитителям было легко это сделать: он ждал бы их у ворот лагеря, уже одетый, и думал бы, какой он молодец.

– Понятно. И они живо сунули бы его в машину, и поминай как звали, – сказал Пип.

– О, теперь я поняла, почему ты так удивился, что он был в пижаме, – сказала Дейзи. – Если похищение было задумано, как ты предположил, принц, конечно, не был в пижаме!

– Верно, – с улыбкой сказал Фатти.

– Может, он в темноте не мог найти свою одежду? – желая помочь, подсказал Эрн.

– Никакая это не тайна, просто дурацкая головоломка, – сказала Бетси. – Никто ничего не слышал, никто ничего не видел. И никто ничего не знает. Мне начинает казаться, что вообще ничего не произошло!