– Идемте, нам пора уходить, – сказал Фатти, которому все это уже наскучило. – Мы тут застряли в каком-то тупике. Где бы сейчас ни находился принц Бонгава, он, вероятней всего, еще щеголяет в своей голубой с золотом пижаме. Желаю ему счастья!

Ребята выехали из лагеря, помахав на прощание Эрну и Перси. Сида видно не было, чему все были рады.

– Он жует свои тянучки, как корова жвачку, – сказал Пип. – А вы заметили, какой он весь прыщеватый? Ей-Богу, я думаю, что он питается одними тянучками.

– Хоть бы мне его больше никогда не видеть! – сказала Бетси. – Меня от него тошнит.

– Ну что ж, я не вижу причины, почему мы должны с ним когда-нибудь еще встретиться, – сказал Фатти. – Эрн приходит к нам один. А я вовсе не намерен наносить визиты милейшим Сиду и Перси.

Однако ему пришлось встретиться с Сидом, причем вечером того же дня! Фатти у себя в сарае тренировался для нового своего переодевания, как вдруг в дверь постучали.

Фатти посмотрел через проделанный в двери глазок, чтобы узнать, кто идет. Вот незадача – это был Эрн, да еще с Сидом! Совсем плохо дело! Ведь он как раз затеял переодевание.

Фатти быстро обернулся, глянул на себя в большое зеркало. Усмехнувшись, он подумал: «Сейчас испытаю свою новую личину на Эрне. Увидим, как это пройдет!»

Фатти открыл дверь. Перед ним стоял Эрн, уже расплываясь в улыбке. Сид был рядом. Но улыбка исчезла с лица Эрна, когда он увидел не Фатти, а сгорбленного старика с бакенбардами, с клочковатой бородой, лохматыми седыми бровями и редкими белыми волосками на голом черепе. Одет он был в просторный, обвисший старый пиджак с оттопыренными карманами и мятые, потертые вельветовые штаны.

– Ох! Э-э-э, добрый вечер! – сказал изумленный Эрн. – Э-э-э, скажите, пожалуйста, мистер Фредерик Троттевилл дома?

– Говорите громче! Чего вы бормочете? – сказал старик, приставив к уху дрожащую руку. Голос у него тоже был дрожащий.

– МИСТЕР ФРЕДЕРИК ДОМА? – прокричал Эрн.

– Нечего орать! – сердито сказал старик. – Я не глухой. Кто это – мистер Фредерик?

Эри вытаращил на него глаза. Потом он вспомнил, что Фатти всегда называют Фатти. Может, старик знает его под таким именем?

– ФАТТИ! – громко произнес Эрн. – ФАТТИ! ПОНЧИК!

– Нет, ты, право, грубиян, – сказал старик еще более дрожащим голосом. – Обзываешь меня какими-то кличками.

– Да нет же, – с отчаянием сказал Эрн. – Послушайте, где тот мальчик, который здесь живет?

– Он уехал, – сказал старичок, грустно покачав головой. – Уехал в Лондон на жительство.

Эрн подумал, что ему, наверно, все это снится. Фатти уехал в Лондон! Как так? Ведь прошел всего час или около того, как он видел Фатти! Он с тревогой заглянул в сарай. Может быть, попал не туда?

– Почему он уехал? – спросил наконец Эрн. – Он что, получил телеграмму? И вы что здесь делаете?

– Я его опекун, – сказал старик и вытащил большой красный носовой платок. Затем принялся прочищать нос с таким оглушительным шумом, что Эрн испуганно попятился. Откуда ему было знать, что Фатти, прикрываясь этим большим красным платком, давился от смеха.

Сид тоже попятился. Он было повернул обратно на дорожку, но Эрн удержал его за руку.

– Нет, нет, не уходи, Сид! Ты же пришел сюда, чтобы рассказать что-то важное, и ты должен это высказать, даже если мы будем искать Фатти всю ночь. Если вернешься в кемпинг, ты опять забьешь себе рот тянучкой, и никто даже клещами слова из тебя не добудет! Из всех нас у тебя одного есть настоящий ключ к тайне, и Фатти должен это узнать!

– Вот так так! У него в самом деле есть ключ? – сказал старик оживленным, чистым голосом Фатти. Эрн даже вздрогнул и стал озираться. Где тут Фатти?

Старик дал ему тумака в бок и зашелся в приступе кудахтающего смеха, который внезапно перешел в веселый хохот Фатти. Эрн глядел на него, разинув рот. Сид тоже вытаращил глаза.

– Разрази меня гром! Да это же Фатти! – сказал Эрн, вне себя от радости и изумления. – Ну и одурачил ты меня! Ух ты, настоящий старик! Как же ты сделал себе лысину?

– А это просто парик, – сказал Фатти, обнажая голову, – под париком была его собственная копна волос. Он улыбнулся. – Когда ты подошел к двери, я как раз практиковался в этом новом обличье. Видишь? Новый парик, новые брови, бакенбарды и борода к ним. Хороши, не правда ли?

– Ну, Фатти, ты просто чудо, честное слово! – сказал Эрн, пораженный таким искусством. – Но голос, смех! Их-то ты не мог купить! Нет, тебе надо идти в театр!

– Не могу, – сказал Фатти. – Я буду детективом. Но, конечно, быть хорошим актером детективу не помешает. Что это ты тут говорил о Сиде и о ключе?

– Слушай, – торжественно сказал Эрн. – Сид утром хотел это сказать всем нам, да не мог из-за своей тянучки. В общем, он трудился над ней, трудился и наконец сжевал ее.

– Да, тяжкий труд! – с сочувствием сказал Фатти. – И тогда, полагаю, он обрел вновь свой голос. Он и в самом деле может теперь выговорить что-то, кроме «эа»?

– Ну, не так-то много, – честно признал Эрн. – Но он сообщил мне кое-что очень странное – да, Фатти, очень странное. Поэтому я привел его сюда, чтобы он рассказал тебе. Это может быть очень-очень важно. Ну же, Сид, расскажи ему.

Сид прочистил горло и раскрыл рот.

– Эа, – начал он. – Эа, понимаешь, я услышал, что они вопят. Эа, да, услышал.

– Кто вопил? – спросил Фатти.

– Эа, ну, те, – сказал Сид и опять прочистил горло. – Они, знаешь, вопили.

– Так. Это мы уже слышали, – сказал Фатти. – Эа.

Тут Сид растерялся. Он вопросительно глянул на Эрна. Эрн ответил ему суровым запрещающим взглядом.

– Вот видишь, Сид, что с тобой происходит! Ты же от тянучек совсем ошалел! – сказал Эрн. – И голос потерял, и разум потерял. Пусть это будет для тебя уроком, голубчик Сид.

– Он и впрямь пришел, только чтобы мне сказать, что кто-то там вопил? – спросил Фатти. – Нет ли еще чего-нибудь?

– Как же, есть. Но, видать, уж лучше я сам расскажу, – сказал Эрн, и лицо Сида повеселело.

– Эа, – сказал Сид.

– И не вздумай меня перебивать, – пригрозил Эрн. У Сида вовсе не было намерения перебивать. Он энергично замотал головой, даже не решаясь опять выговорить «эа».

– Значит, Сид нам рассказал вот что, – сказал Эрн, сам начиная удивляться. – Очень странное дело, Фатти. Ты, может, и не поверишь.

– Ну же, Эрн, говори, – сказал Фатти. – А вдруг это важно. Начни, пожалуйста, с самого начала.

– Я уже говорил тебе – ну, не тебе, так Ларри и Пипу – что наш Сид без ума от малюток, – сказал Эрн. – Он вечно катает их коляски, подбирает с земли их игрушки и говорит им «агу, агу!». Так вот, рядом с нашей коляской домик на колесах – ты его видел. Теперь там никого нет. Люди из него сегодня ушли.

Фатти кивнул. Он внимательно слушал.

– У женщины, которая жила в этом домике, пара малюток-двойняшек, – сказал Эрн. – И двойняшки эти Сида особенно заинтересовали, ведь Перси и он тоже близнецы, ты же знаешь. В общем, он с ними много занимался. Правда, Сид?

– Эа, – кивнув, сказал Сид.

– И вот в это утро Сид услышал, что малютки орут как сумасшедшие, – сказал Эрн, сам горячась от своего рассказа. – И он пошел трясти их коляску. Женщина была в домике, вещи укладывала. И когда она увидела там нашего Сида, она ка-ак налетит на него да ка-ак даст ему по голове! Здорово огрела! И говорит ему – убирайся!

– Почему? – спросил Фатти. – Ведь Сид делал только то, что делал всегда. А раньше та женщина когда-нибудь возражала?

– Нет, – сказал Эрн. – Она даже разрешала ему возить коляску туда-сюда. А это нелегкая работа, коляска-то двойная, для близнецов. В общем, она хлопнула его по голове, и Сид, бедняжка, ушел разобиженный.

– Ничего удивительного, – сказал Фатти, ожидая, когда же Эрн дойдет до сути своего долгого рассказа. – Что было дальше?

– Женщина отвезла коляску за домик, – сказал Эрн, – так, чтобы она могла за ней приглядывать. Но малыши все орали да орали, а наш Сид, он этого слышать не может.

– Эа, – волнуясь, сказал Сид.

– И когда женщина взяла часть своих вещей и пошла с ними к кому-то, кто живет в другом домике, Сид подкрался к коляске посмотреть, что там стряслось с малышами, – сказал Эрн. – Они так голосили, точно их положили на гвозди или что-то в этом роде. В общем, Сид сунул под них руку и пошарил там – и вдруг нащупал еще кого-то на дне этой большущей коляски. Представляешь, Фатти?

Фатти был удивлен. Он резко выпрямился.

– Кого-то? – с недоверием воскликнул он. – Что это означает?

– Именно то, что я говорю, – сказал Эрн. – Сид нащупал там еще кого-то, тогда он немного откинул пеленки и увидел черноволосый затылок и кусочек смуглой щеки. Но тут один из близнецов ухватился за Сида и перевернулся, тогда то, что было в коляске под ним, закрылось.

Фатти, пораженный, с минуту сидел молча.

– И как ты думаешь, кто был в коляске? – сказал он, наконец, глянув на Сида.

– Принц, – ответил Сид, забыв от волнения произнести свое неизменное «эа». – Он там прятался. Он не знал, что я его увидел. Эа.

– Ну что ж! – сказал Фатти, осмысливая услышанное. – Стало быть, происходило это так. Принц просто выполз в пижаме из палатки и на ночь спрятался в домике, а рано утром женщина уложила его на дно большой коляски, спрятала под малышами. Да, не позавидуешь! Ему же пришлось там скрючиться в три погибели – а как душно-то было!

– Эа, – сказал Сид, кивнув.

– Потом к женщине, видимо, кто-то пришел, чтобы забрать все ее вещи, а она сама повезла коляску с маленьким принцем, – сказал Фатти. – Никто бы и не заподозрил. Но почему все это случилось? Что за смысл был ей всем этим заниматься? Почему принц сбежал именно к ней? Черт возьми, да это настоящая тайна!

– Вот я и подумал, Фатти, что ты будешь доволен, – радостно сказал Эрн. – Как хорошо, что Сид избавился от своей тянучки! Именно это он и хотел нам рассказать. Весь день мучился, чуть не подавился, – так хотелось ему выложить то, что он узнал.

– Очень жаль, что он не рассказал нам сразу, как только обнаружил, – сказал Фатти.

– Он пытался, – сказал Эрн. – Но я-то думал, что он хочет сказать, чтобы мы пошли на реку поплавать или что-то другое, а он-то мне все показывал на домик на колесах. Сид у нас вообще не очень-то разговорчивый. Мать говорит, что у него язык плохо подвешен.

– Мне надо подумать, что делать, – сказал Фатти. – Ты, Эрн, ступай и все расскажи дяде. Я ему пообещал, что мы будем ему сообщать все, что узнаем. Так что не задерживайся, иди прямо к нему и все расскажи.

– Разрази меня гром, не могу! – взмолился бедняга Эрн. – Он меня так отдерет за уши, что я уже никогда ничего не буду слышать!