Детям показалось, что пора уходить. Фатти первым почувствовал, что они злоупотребляют гостеприимством Зоэ и ее товарищей. Но потом чуть не хлопнул себя по лбу.

– А Кот из пантомимы? Он нам не давал автографа. Где он?

– Скорее всего, моет сцену, – ответила Зоэ. – Это одна из его обязанностей. Но он все равно ничего не написал бы в ваши альбомы: бедный Бойзи не умеет писать.

– Не умеет писать? – изумленно повторила Бетси. – Правда? А я думала, он уже взрослый.

– Да, ему двадцать четыре года, – грустно подтвердила Зоэ. – Но он как шестилетний ребенок. И читать-то едва-едва научился. Но Бойзи очень славный, даю вам слово. Я сейчас его приведу.

Она не успела сделать даже шага, как в дверях возник Кот из пантомимы. Он шел на задних лапах, то есть на ногах, откинув на спину кошачью голову, похожую теперь просто на нелепый капюшон.

Большая голова, маленькие глазки, слишком близко посаженные друг к другу; выпирающие вперед, как у кролика, зубы и выражение сильного испуга на лице.

Он подошел к Зоэ и вложил свою руку в ее – совсем как маленький.

– Зоэ, – промолвил он. – Зоэ должна помочь Бойзи.

– А что случилось, Бойзи? – Зоэ говорила с ним, точно с ребенком. – Скажи Зоэ.

– Посмотри. – Бойзи горестно вздохнул и повернулся к девушке спиной. Все увидели большую прореху в кошачьей шкуре, у самого хвоста. Она сделалась еще больше с той минуты, когда ее заметила Бетси.

– И здесь посмотри, – Бойзи показал лапой на дырку спереди, в середине живота. – Зоэ может это зашить для Бойзи?

– Конечно, зашью, Бойзи, не беспокойся, – ласково промолвила Зоэ, и Кот снова вложил свою руку ей в ладони и улыбнулся, глядя на девушку снизу вверх. Он едва доходил ей до плеча.

– Ты толстеешь, Бойзи, – добродушно пожурила его Зоэ. – Ешь слишком много, вот и рвется твой кошачий костюм.

Бойзи, только теперь заметив детей, улыбнулся им с той же искренней радостью.

– Дети, – сказал он, указывая на них лапой. – Почему здесь дети?

– Они пришли навестить нас, – объяснила Зоэ. – Он не понял бы, о чем речь, если б я сказала, что вам нужны автографы, – прошептала она на ухо Фатти.

Питер Уэттннг и Уильям Орр, оба высокие, поджарые, попрощались и удалились. За ними ушла к Люси Уайт, оставив свой златокудрый парик на столике. Бойзи нацепил его и принялся бегать по комнате, смеясь, подпрыгивая и гримасничая. Вид у него при этом был, прямо скажем, страхолюдный.

– Видите? Он совсем как шестилетний, – повторила Зоэ. – Но он простодушен и добр, и делает для нас все, что умеет. У него талантливые руки, он отлично режет по дереву. Поглядите – эти фигурки Бойзи вырезал специально для меня.

Она поставила на стол несколько деревянных зверушек, и вправду очень забавных и милых. Бойзи, все еще в золотом парике, подошел и остановился рядом, жмурясь от удовольствия.

– Бойзи! Они прекрасны! – провозгласила Бетси, исполнившись восхищения. – Как тебе удается вырезать такие замечательные фигурки? О, посмотрите на этого маленького барашка. Лучше просто не бывает!

Бойзи внезапно выскочил из комнаты, но почти тут же вернулся, неся в руке еще одного барашка, очень похожего на первого. Того, что так похвалила Бетси. И поставил фигурку девочке на ладонь. Он глуповато улыбался, но маленькие его глазки были полны слез. – Возьми, – сказал он. – Ты мне нравишься.

Подняв голову, Бетси пристально посмотрела на Бойзи. Она не видела ни уродливого лица, ни слишком близко посаженных глаз, ни рта с выпирающими вперед зубами. Она видела только душевную доброту, встающую за дурной внешностью, доброту, смешанную с испугом перед людской грубостью и злобой. Он вдруг показался ей ребенком, младше ее и меньше ростом, и она порывисто обняла его.

– Ага! Видишь, как довольна девочка! – обрадовалась Зоэ. – Очень хорошо, что ты подарил ей барашка.

Она обернулась к остальным.

– Бойзи всегда такой. Последнюю рубашку готов снять. Его нельзя не любить, как вам кажется?

– Нельзя, – ответили ребята, и это была правда. Бойзи обладал очень точным чувством смешного; еще и за это его просто невозможно было не любить.

– Видеть не могу, когда к Бойзи плохо относятся, – продолжала Зоэ. – Иногда директор обижает его; я тогда прихожу просто в бешенство. Как в прошлую пятницу, да, Бойзи?

Лицо Бойзи стало печальным, он кивнул.

– Ты не должна уходить, – сказал он Зоэ и прикоснулся к ее плечу. – Не должна покидать Бойзи.

– Он вспомнил, что в пятницу директор пообещал меня уволить, – объяснила Зоэ. – Боится, что я уеду. Но я не собираюсь никуда уезжать. На самом деле директор вовсе не хочет со мной расставаться, хотя мне бы очень не мешало передохнуть. Он уже сегодня днем отказывался от своих слов. Вообще-то он скверный человек. Его все не любят...

– Знаете, нам действительно пора идти, – проговорил Фатти. – Вы тоже пойдете, Зоэ? Можно нам так называть вас?

– Разумеется. Но я еще останусь. Надо зашить костюм Бойзи. А потом мы с ним выпьем чаю. Слушай, Бойзи, а не пригласить ли нам этих симпатичных ребят на чай?

Бойзи невероятно взволновался. Он погладил руку Зоэ, потом схватил за руку Бетси.

– Бойзи приготовит чай! – объявил он, – А вы садитесь.

– Бойзи, снял бы ты кошачью шкуру, – попросила Зоэ. – Тебе станет жарко, да и порвёшь ее еще больше.

Но Бойзи уже ничего не слышал, ни на что не реагировал. Он выбежал в какой-то закуток, вроде чулана; оттуда стало слышно, как в чайник наливают воду.

– Мы с удовольствием останемся. – Зоэ казалась Фатти одним из лучших созданий человеческого рода, виденных им в жизни. – Если только не обременим вас. Может, мне выскочить и купить булочек?

– Прекрасная идея, – весело улыбнулась Зоэ. – Где мой кошелек? Я дам вам деньги.

– Денег у меня полно, – поспешно возразил Фатти. – Я мигом. Ларри, пошли?

Фатти и Ларри исчезли. Бойзи, не отрываясь, следил за чайником, который обещал вскоре закипеть. К тому моменту, когда он засвистел и Бойзи выключил газ, мальчики вернулись с целым ворохом шоколадных пирожных, имбирных пряников и булочек с джемом.

– В чулане, там, где Бойзи, есть тарелка, – сказала Зоэ. – Вот это да! Настоящий праздник!

Фатти отправился в чулан. Он с интересом смотрел, как Бойзи готовит чай. Паренек в кошачьей шкуре сначала согрел чайничек для заварки, налив туда кипятку. Потом вылил воду и обернулся:

– Зоэ, сколько ложек надо сегодня для заварки?

– Ну, четырех-то уж наверняка хватит, – сказала Зоэ. И добавила, обращаясь к Фатти: – Посчитай ложки, пожалуйста, а то он у нас неважный математик.

– Я умею считать до четырех, – возмутился Бойзи, но спутал и все-таки насыпал пять. Потом он заварил чай и накрыл чайничек крышкой.

– Ты каждый вечер готовишь чай? – спросил Фатти, и Бойзи кивнул.

– Он очень хорошо это делает, – похвалила паренька Зоэ. Тот принес заварочный чайник и водрузил его на стол. – Каждый вечер, как только закончится спектакль, Бойзи берется за работу. И мы всей труппой пьем приготовленный им чай. Попозже он заваривает чай для директора. Да, Бойзи?

К испугу и огорчению ребят, Кот из пантомимы разразился слезами.

– Я не готовил ему чай. Не готовил, – плача, повторял бедолага.

– Он вспомнил про пятницу. – Зоэ нежно погладила Бойзи по плечу, желая утешить. – Этот полицейский не дает ему покоя, все хочет заставить признаться, что он, как обычно, отнес директору чай в тот вечер, а Бойзи стоит на своем и твердит, что не относил. Хотя сам директор безоговорочно заявил, что взял чашку с чаем у него из рук. Наверное, у Бойзи в голове все смешалось и он забыл, что делал и чего не делал.

– Расскажи, Бойзи, как все это происходило. – Фатти был крайне возбужден: шутка сказать – столько дополнительных сведений, и опять прямо из первых рук. – А нас не опасайся – мы твои друзья. Мы верим, что ко всему случившемуся в пятницу ты отношения не имеешь.

– Не имею, правда? – Бойзи повернулся к Зоэ. – Вы тогда все ушли. И ты не осталась с Бойзи, как сегодня. Я был в кошачьей шкуре: ее очень трудно снимать самому. Ты знаешь, что это так. И я пошел в комнату, где камин.

– Имеется в виду комната за верандой, – объясняла Зоэ. – Там стоит электрический камин; он любит сидеть около него.

– И я увидел тебя... Ой, и тебя... И тебя... – Бойзи удивленно глядел на мальчиков, по очереди тыча в каждого лапой. Поначалу он, видимо, узнал только Фатти. – А вас не видел. – Он повел лапой в сторону Бетси и Дейзи, сидевших рядом.

– Ты раньше этого не говорил... – Пораженная Зоэ не сводила с Бойзи недоверчивых глаз. – Нехорошо так поступать, малыш. Ты не видел этих детей.

– Видел. Они заглянули в окно. Я смотрел на них. Они меня испугались. Потом они заглянули еще раз, и я помахал им лапой, чтобы они не боялись. Потому что они хорошие.

Ребята переглянулись. Вое пятеро знали, что Бойзи не лжет. Он действительно видел их в минувшую пятницу, он действительно помахал им.

– Ты рассказывал об этом констеблю? – внезапно спросил Фатти.

Бойзи покачал головой:

– Нет. Бойзи тогда не помнил. Сейчас вспоминает.

– А что ты делал после того, как дети ушли? – мягко проговорил Фатти.

– Я готовил чай. – Бойзи нахмурил лоб, стараясь сосредоточиться. – Себе и директору.

– Ты сначала пил сам или сначала отнес наверх?

– Мой чай был горячий. Очень горячий. Слишком горячий. Я порепетировал немножко, пока он не остыл, и выпил.

– А потом, должно быть, ты налил чая в чашку я понес директору, – настаивал Фатти.

Бойзи заморгал, на лице у него появилось такое выражение, словно он мучительно питается что-то отыскать в памяти.

– Нет, – твердо произнес он наконец. – Нет, нет, нет! Я не относил! Не относил! Не относил! Я устал. Я лег на коврик и заснул. Я не относил чай наверх. Не заставляйте меня говорить, что относил. Я не делал этого. Не делал! Не делал!

Наступило долгое молчание. Никто не знал, что сказать, как реагировать. Фатти заговорил первым:

– Давайте все съедим по булочке! Бери, Бойзи, тебе самая лучшая. В ней больше всего джему. И выкинь из головы ту пятницу. Забудь про нее!