В тот вечер ни о чае, им о директоре никто больше и не заикался. Ясно же было, что вернуться к этому предмету – значит, ввергнуть Бойзи в отчаяние и слезы. Фатти терялся в догадках. Все-таки, вероятно, это Бойзи принес чай наверх. Директор прямо сказал, что парень был в кошачьей шкуре; какая тут возможна ошибка? Но тогда с какой целью Бойзи это отрицает? Пытается кого-то вывести из-под удара? И действует по-детски глупо, как свойственно его натуре? Отрицает-то ведь он очевидную вещь Можно ли спутать с кем-нибудь человека в обличье кота?

Однако в этом случае кого он старается защитить? Зоэ? Да разве хоть кто-то способен заподозрить Зоэ в том, что она подсыпала снотворное в чашку и ограбила сейф? Никто – кроме Гуна!

Надо, не откладывая, выяснить, что удастся, про остальные алиби. Если у кого-то одного алиби будет не стопроцентным и концы не совсем сойдутся с концами, значит, именно его Бойзи стремится вывести из-под удара.

Фатти пришел к выводу, что все алиби необходимо проверить никак не позже завтрашнего дня. Если он не сумеет вычислить настоящего преступника, то бедолага Бойзи будет арестован. И Зоэ тоже! Потому что Гун уверен, что Зоэ и есть тот человек, которого упрямо защищает Кот из пантомимы. Он ведь ее любит больше всех на свете.

Странная это была вечеринка, но детям она понравилась. Ближе к концу откуда-то сверху прогремел раздраженный баритон:

– Что за шум внизу? Кто там? Зоэ, я слышу ваш голос!

Зоэ подошла к двери и крикнула, глядя вверх:

– Да, это я! Я осталась, чтобы заштопать костюм Бойзи. Он порвался. А еще у нас в гостях несколько ребятишек. Они пришли за автографами. Мы пьем чай: дети, Бойзи и я.

– Вы им скажите, чтобы они с Бойзи были поосторожнее, а то он им чего-нибудь подсыпает в чай – прокричал в ответ директор и ушел к себе в комнату, громко хлопнув дверью.

– Симпатяга, да? – усмехнулся Ларри. – Мы с ним пообщались сегодня утром. Отвратный тип.

– К сожалению, должна с тобой согласиться. – Зоэ опустила голову. – Ну, дорогие моя, вам пора. Вылезай из своей шкуры, Бойзи, если хочешь, чтобы ее починили.

Ребята простились с Зоэ и Бойзи, пожав обоим руки. Бойзи эта церемония доставила особое удовольствие.

Он кланялся при каждом рукопожатии. Кланялся и говорил:

– Огромная радость. Огромная радость.

Пятеро юных сыщиков пошли за своими велосипедами, оставленными в гараже.

– Ну и ну! Уму непостижимо... Побывали внутри, всех повидали, да еще и пили чай с Зоэ и Бойзи! – Фатти был возбужден и весел.

– И услышали рассказ Кота, – добавил Ларри, выводя велосипед наружу. – Ты ему веришь, Фатти?

– Как тебе сказать... Я понимаю, этого не могло быть, чтобы Бойзи не поднялся к директору. – Фатти нервно потер лоб. – Но, несмотря на все, я чувствую: он не лжет. Никогда у меня в голове не было такой путаницы. То я думаю одно, то совсем другое.

– Честное слово, Зоэ никого не грабила, – чуть не со слезами проговорила Бетси. – Она для этого слишком добрая и благородная.

– Я с тобой согласен, – повернулся к девочке Фатти. – Она не больше подходит для роли преступницы, чем ты. Вора надо искать в другом месте. Мы обязаны завтра во что бы то ни стало проверить оставшиеся алиби. Все до единого.

С проверок у них и началось следующее утро. Ларри и Дейзи ушли с визитом к Мэри Эдамс, дабы потолковать о кроткой Люси Уайт. Фатти и Пип направили свои стопы к реке, надеясь отыскать кафе «Башенка» и разузнать, правду ли говорят Уильям Орр и Питер Уэттинг, будто вечер пятницы они провели именно там.

– Днем займемся Джоном Джеймсом и кинематографом, – распорядился Фатти. – И Эликом Грантом тоже, если останется время. Нам надо шевелиться; потому что Гун, мне кажется, скоро начнет делать выводы и действовать, – Если он еще хоть раз увидит этого бедного Бойзи, он окончательно доведет его до безумия.

Дейзи отыскала в шкафу незаконченное вышивание. Она точно знала, что этот чехол для диванной подушки ей никогда и не вышить полностью. Достала из шкатулки шелковые нитки подходящего цвета и все это положила в пакет.

– Пошли! – позвала девочка брата. – Нам надо поскорее разобраться с Люси Уайт, хотя по совести я уверена, что это напрасная трата времени – проверять ее алиби. На нее посмотришь – и сразу ясно: мухи не обидит.

Они вошли в подъезд дома, где жила Мэри Эдамс, и по парадной лестнице поднялись наверх. Ларри нашел кнопку звонка; старая дама тут же отворила дверь.

– Боже! Кто бы мог подумать... Вот это сюрприз... – заговорила она обрадовано. – Мисс Дейзи и мастер Ларри. Дети! Как давно я вас не видела! Вы уже совсем большие. Заходите же в комнату.

Они оказались в маленькой гостиной. Мэри Эдамс взяла с камина коробку шоколадного печенья и протянула ребятишкам. Крохотная седая старушка, скрюченная ревматизмом, она все еще не оставляла шитье и вязанье, все еще трудилась.

Дейзи развернула пакет.

– Мэри, – не могли бы вы вместо меня закончить эту наволочку? Я сама не успею, потому что мне надо еще вышить несколько носовых платков. Сколько вы с меня возьмете?

– Ни одного пенни, мисс Дейзи, – сказала Мэри Эдамс, лучась улыбкой. – Мне будет только приятно что-нибудь для вас сделать, особенно если наволочка предназначается вашей милой и доброй матушке, благословенно будь ее золотое сердце. Я с удовольствием докончу чехол и сделаю это просто из любви к вашему семейству.

– Я ужасно, просто ужасно благодарна вам, Мэри, – сказала в ответ смущенная Дейзи. – Вы так добры! Я непременно принесу вам наших желтых нарциссов. Пусть только они расцветут! В этом году нарциссы почему-то сильно запаздывают.

– Возьмите еще печенья... – Мэри снова поднесла детям коробку. – Если б вы знали, как я рада видеть вас обоих. Я была больна и долго не выходила. Такое счастье, когда тебя приходят навестить...

– Вы знаете Люси Уайт? – спросил Ларри. – Мы у нее вчера днем взяли автограф. Она, кажется, ваша приятельница?

– Да. Славная Люси! На прошлой неделе, когда я была совсем плоха, она приходила сюда каждый вечер. У меня собралась уйма недовязанных вещей, и эта добрая девушка помогала мне до тех пор, пока мы с ней все не доделали.

– А в пятницу она тоже приходила? – осведомилась Дейзи.

– Что же это? Вы прямо совсем как мистер Гун! Он сюда являлся уже трижды и все расспрашивал про вечер пятницы, – заволновалась Мэри, – Да, Люси пришла примерно без четверти шесть, и мы сидели и вязали до половины десятого. А потом она ушла домой. Нет, в девять часов мы, правда, послушали новости по радио, она сделала нам по чашке какао с печеньем, и мы так хорошо с ней посидели.

Пожалуй, это звучало убедительно.

– И Люси не оставляла вас ни на минуту, до самой половины десятого? – на всякий случай спросила Дейзи.

– Ни на секундочку. Она не выходила из комнаты! – с жаром произнесла старая дама. – Мы сидели в креслах и вязали, вязали, вязали... А на следующий день Люси взяла все, что мы сделали за неделю, и отнесла моим заказчицам. Она превосходный человек!

В дверь позвонили.

– Я открою. – Дейзи встала. Она отворила, и глазам ее представился мистер Гун, багровый от долгого подъема по крутой лестнице, ведущей к квартире мисс Эдамс. Он с подозрением глянул на Дейзи.

– А ты тут что делаешь? Суешь свой нос куда не следует?

– Мы пришли попросить Мэри кое-что вышить, – оскорбленным тоном ответила Дейзи.

– Ну да! – недоверчиво фыркнул представитель полиции. – Мэри Эдамс дома?

– Я дома, – послышался голос мисс Эдамс; на сей раз он звучал весьма сердито. – Это снова вы, мистер Гун? Мне больше нечего вам сообщить. Будьте добры, уйдите. Не отнимайте у меня попусту время!

– Я должен задать вам еще несколько вопросов. – Мистер Гун нахально вошел в гостиную.

– Теофилус Гун, еще в ту пору, когда вы были противным маленьким мальчишкой, вы всегда что-то пытались пронюхать, – заявила Мэри Эдамс дрожащим от негодования голосом, и дети услышали, как полицейский злобно фыркнул. Попрощавшись, они ушли, давясь от смеха.

– Держу пари, Мэри не врет, мальчишкой он тоже был дрянным, – сказал Ларри, пока они спускались по лестнице. – Ну что ж, Дейзи, все прошло легко и просто.

– Ты прав. А главное, есть полная ясность. Люси Уайт ни при чем. Хотела бы я теперь знать, что делается у ребят...

Бетси ждала их дома в обществе Бастера. Она хотела сопровождать Фатти и Пипа, но Фатти сказал: нет, пусть остается с Бастером. Он и Пип пошли вдоль реки, повторяя путь, пройденный, если верить их словам, Уильямом Орром и Питером Уэттингом.

Они шли, шли и дошли до дома с маленькой башенкой наверху. У входа в дом висела вывеска: «Башенка. Кофе, сандвичи, закуска».

– Вот мы и на месте, – с удовлетворением заметил Фатти. – Все попробуем – кофе, сандвичи, закуску. Я жутко голоден.

Они сели за уютный столик у окна, выходящего в сад, где цвела бледно-желтая примула. Подошла официантка, маленькая, худенькая девушка. На вид двенадцатилетняя, хотя на деле, вероятно, ей было гораздо больше.

– Два кофе, – попросил Фатти. – И сандвичи. И какой-нибудь закуски.

Девушка засмеялась:

– Я принесу вам целый поднос закусок, а вы сами выберете.

Она вернулась с двумя чашечками дымящегося кофе, тарелкой, где лежали яйца, консервированное мясо и сандвичи с кресс-салатом, а также с подносом, уставленным весьма аппетитными на вид закусками.

– Ба! Да мы с тобой выбрали самое подходящее место для проверки алиби! – возликовал Фатти, с восторгом оглядывая поднос. – Ты только посмотри!

Мальчики съели сандвичи и перешли к закускам. Закуски были вкуснейшие.

– Слушай, давай возьмем еще, – говорил Фатти. – Давай! Шли мы долго, я, правда, зверски проголодался. Обед себе я, конечно, испорчу, ну и плевать; зато какой это замечательный способ портить обед! Не способ, а наслаждение.

– Заплатить-то у тебя хватит? – с тревогой спросил Ларри. – У меня денег кот наплакал.

– Денег полно. – Фатти похлопал себя по карманам. – Закончим с едой, начнем проверку алиби. Эге! Ларри! Смотри, кто пришел!

Это был Гун собственной персоной. Вошел он так, будто был здесь хозяином. А потом увидел Фатти.