Мистер Гун подступил к столику, за которым сидели мальчики.

– Куда ни пойдешь, – прошипел он, – всюду натыкаешься на вас, на щенков. Здесь-то вы что делаете?

– Подкрепляемся, – вежливо промолвил Фатти. – А вы тоже зашли подкрепиться, мистер Гун? Увы, у нас почти ничего не осталось.

– Придержи язык! – рявкнул полицейский. В последнее время он почти перестал стесняться в выражениях.

– Но вы же задали мне вопрос, – возразил Фатти. – Вы сказали...

– Я сам знаю, что я сказал! Я вами, поганцами, сыт по горло. Прихожу к Мэри Эдамс – там уже двое ваших. Иду сюда – опять ваша компания. Держу пари, в любом другом месте мне придется снова любоваться вашими рожами. Кучка мерзких вредителей, вот вы кто.

– Признаться, нас тоже удивляет. Что мы так часто встречаемся с вами, мистер Гун. – Дружелюбный, даже уважительный тон Фатти обычно приводил Гуна в исступление. – Но для нас, поверьте, это истинное удовольствие!

Гун рассвирепел еще больше: физиономия его приобрела, темно-красный оттенок; еще более темный, чем всегда. Однако в этот момент в зале появилась официантка, и Гун, сдержавшись, начальственным басом пророкотал, обращаясь к ней:

– Ваша мать здесь? Мне надо перекинуться с ней парой слов.

– Она ушла, сэр, – ответила девушка. – Я здесь одна. Но мама скоро вернется. Дождитесь ее, если хотите.

– У меня нет времени ждать, – раздраженно ответствовал мистер Гун. – Я слишком занят. Зайду завтра.

Он двинулся было к выходу, но вдруг остановился и обернулся к Фатти. Ему неожиданно вспомнились чудовищно раздувшиеся щеки мальчика. Сейчас их и в помине не было.

– А что ты сделал со своими щеками? – Гун подозрительно смотрел на Фатти.

– Я? А-а, да, вероятно, просто выдрал себе коренные зубы, – отвечал тот. – Сейчас проверю. Ларри, ты не помнишь, я их выдрал?

– Гах! – сказал мистер Гун и удалился. Официантка расхохоталась.

– Ой, ну до чего вы занятный! – проговорила она сквозь смех. – Правда, занятный. А этот жуткий тип уже был здесь и задал нам с мамой, наверно, тысячу вопросов про двух мужчин, которые приходили в прошлую пятницу.

– Ну, да, конечно! – Фатти мгновенно перехватил инициативу. – Это, должно быть, актеры. Они любят гулять вдоль веки. Особенно эти двое. Я взял у них автографы. А они и вправду были у вас в пятницу? Бьюсь об заклад, они пришли в восторг от ваших закусок.

– Они точно были в пятницу. – Девушка говорила вполне уверенно. – Я знаю это, потому что в пятницу праздновали дань моего рождения, и Питер Уэттинг подарил мне книгу. В половине седьмого я как раз слушала передачу по радио, тут-то они и вошли в нашу закусочную.

– В половине седьмого... – задумчиво повторил Фатти. – А что дальше? Они съели все ваши закуски?

– Бог с вами! Они вообще заказали только кофе с сандвичами. И подарили книжку. Замечательную! Я ее вам покажу, если хотите. А потом в семь часов мы стали слушать радиотеатр. А потом испортился приемник.

– Да ну? – Фатти огорчился. Он надеялся с помощью радио вычислить время. – А дальше?

– Оказалось, что Питер Уэттинг здорово разбирается в технике, – продолжала девушка. – И он сказал, что попробует починить наш приемник. А мама сказала: «Если можно, почините до восьми. А то в восемь будут передавать хороший концерт».

– И что же? К восьми починили?

– Нет. До полдевятого не починили. Мама была ужасно расстроена. Но в полдевятого радио заработало. А Питеру и Уильяму уже пора было уходить. Они подозвали паромщика, сели на паром и поплыли на ту сторону.

Все это было весьма и весьма интересно. И вне всякого сомнения, доказывало, что ни Уильям Орр, ни Питер Уэттинг физически не могли оказаться на месте преступления в тот промежуток времени, когда оно совершилось. Официанточка явно говорила правду.

– Большое спасибо за вкусную еду. Сколько мы вам должны? – Фатти решил, что всю возможную информацию они уже получили, и заторопился.

Маленькая официанточка всплеснула руками.

– Да как же мне сосчитать, сколько вы съели? Я ведь не записывала. А сами вы не помните? Попадет мне от мамы, когда она узнает, что я не считала и не записывала.

– А надо было считать, – укоризненно покачал головой Фатти. – Когда сам ешь, подсчитывать, сколько съел, знаете, трудновато. Ларри, по-моему, было так: мы умяли по шесть закусок каждый плюс сандвичи и кофе. Правильно?

Ларри подтвердил. Фатти расплатился и вручил девушке еще шиллинг, чтобы она купила себе какую-нибудь безделушку в честь праздника, бывшего в прошлую пятницу. Потом они с Ларри вышли на улицу, ощущая, что наелись, как говорится, под завязку.

– Нам хватит времени дойти до кинотеатра и попытаться что-нибудь разузнать про Джона Джеймса, – решил Фатти. – Боже праведный, зачем я столько сожрал? У меня от сытости голова отупела.

Они вошли в небольшой вестибюль. Девица за столиком нарезала билеты.

– Доброе утро, – поздоровался Фатти. – Я хотел бы кое-что спросить у вас по поводу кинопрограммы прошлой недели.

– Прошлой недели? Уж не собираетесь ли вы ее посмотреть? Припоздали чуть-чуть, – хихикнула девица.

– Видите ли, мы с другом поспорили. – Фатти фантазировал на ходу, а Ларри глядел на него с немым изумлением. – Друг утверждает, что на прошлой неделе у вас шел «Подросток», а я говорю – м... м... «Генрих Пятый».

– Ничего подобного, – снисходительно усмехнулась девица. – Не «Подросток», а «Переросток», не «Генрих Пятый», а «Генрих Пятнадцатый».

Рассерженный Фатти повернулся и вышел. И налетел на какого-то человека, поднимавшегося по ступенькам. Фатти едва не упал, но успел за него схватиться. И тут же слух ему резанул знакомый голос:

– Убери руки! Куда ни сунешься – всюду эти сопляки! Здесь-то вам что понадобилось, хотел бы я знать?!

– Они пытались купить билеты на фильмы, которые показывали на прошлой неделе, – со смехом отозвалась девица из вестибюля и добавила высокомерно: – Наглость какая! Ну, ничего, я их неплохо отбрила!

– И правильно, – сказал, мистер Гун. – Они заслуживают того, чтобы их отбрили. Шатаются везде, пристают с идиотскими вопросами...

Тут вдруг до него впервые дошло, что шатается Фатти с той же целью, что и он сам – проверяет алиби. Гун затрясся от злости.

– Суете ваши носы... – завел он.

Но Фатти и Ларри уже ушли. У них не возникло ни малейшего желания вступать в спор с мистером Гуном или той девицей.

– Нахалка... – бурчал Фатти, которого в любом разговоре не так-то легко было положить на лопатки. – Боюсь, Гун узнает от нее гораздо больше, чем мы.

– Ты прав. С этим алиби пока что у нас прокол... – начал было Ларри, но внезапно смолк и с силой ткнул Фатти кулаком в бок. – Слушай, я придумал! Надо спросить Китти, кухарку Пипа. Она ходит в кино каждую пятницу. Я сам слышал, она говорила это Бетси. И за девять лет ни одной пятницы не пропустила.

– Держу пари, что она пропустила именно прошлую пятницу. Первый раз за девять лет, – похоронным голосом отозвался Фатти. Обида на девицу из кинотеатра явно еще не зажила. – Ладно. В любом случае поговорить не мешает.

– Слава Богу, хоть в кухне у Пипа мы не наткнемся на Гуна, – ухмыльнулся Ларри. – Вперед!

Китти встретила их лучезарной улыбкой. По большей части эта улыбка предназначалась Фатти: Китти считала, что мастер Фредерик – один из умнейших людей в городе.

– Китти, можно нам попить водички? – приступил к беседе Незаурядный Ум.

– Зачем водички? Я дам вам лимонаду собственного производства, – засуетилась кухарка. – И что-нибудь перекусить.

При одном упоминании о еде Фатти побледнел.

– Большое спасибо, я уже перекусил.

– Ну и что? Еще покушайте.

В мгновение ока на столе появились пирожки с мясом, чрезвычайно привлекательные на вид. Фатти тихонько застонал и отвернулся.

– Извините меня, Китти, они выглядят потрясающе, но я слишком сыт.

Возникла пауза, во время которой Китти наливала в стаканы лимонад.

– Вы были в кино на прошлой неделе? – спросил кухарку Ларри. – Вы же любите кино, правда? И часто туда ходите...

– За девять лет ни одной программы не пропустила, – с гордостью призналась Китти. – Конечно, в пятницу я ходила. Как обычно. О-о, картина была потрясающая.

– А какая?

– Я вошла, когда пробило шесть и шли новости. Потом была мультяшка. А с полседьмого и до конца программы показывали «Он так ее любил». О-о-о, это было изумительно. Я вся обревелась.

– Действительно, удачный вечер, – не без иронии заметил Фатти. – Много было знакомых?

Китти задумалась.

– Нет, пожалуй. Я никого и не видела. Я ведь, знаете, с головой ухожу в картину. Так было обидно, когда она прерывалась.

Фатти насторожился.

– Что значит «прерывалась»?

– Да вы знаете, о чем я говорю, мастер Фредерик, – сказала Китти. – Кино – это же когда показывают много-много снимков. Перестают показывать – и сразу пустой экран и никакой картины. Наверное, что-то в самом фильме ломалось.

– Это было несколько раз?

– Да. Четыре раза. – Китти вздохнула. – А казалось – без конца. И в самых неподходящих местах. В самых таких, когда душа замирает. Публика была сильно недовольна.

– Обидно. – Фатти поднялся. – Ну, Китти, мы пошли; большущее спасибо за лимонад. В эту пятницу, надеюсь, с фильмом все будет в полном порядке.

– О-о-о, я тоже буду надеяться, – снова заулыбалась Китти. – Он называется «Три разбитых сердца», – Вот уж поплачете вволю, – пообещал Фатти. – И получите полное удовольствие. Жаль, я буду занят в этот вечер: не смогу прийти и одолжить вам свой носовой платок.

– Ох, вы и шутник! – Китти была в полном восхищении от мастера Фредерика.

– Идем же, Ларри! – Фатти вытащил приятеля из кухни. – Выяснилось кое-что небесполезное. Нам бы теперь отловить Джона Джеймса и узнать поточнее, заметил ли этот джентльмен, что лента рвалась во время сеанса – чего он, если был там, не заметить не мог, – и тогда его алиби можно будет считать проверенным.

– Принято! – сказал Ларри. – Первоклассная была работа! Но как нам отловить Джона Джеймса? Не можем же мы подойти к нему на улице и спросить: «Мистер Джонс, вы заметили, что фильм четыре раза прерывался, когда сидели в кино в прошлую пятницу?» – Ясно, не можем, – улыбнулся Фатти. – Дьявол, уже почти время обеда! Мы займемся Джеймсом попозже. Ларри, а вообще-то ты способен сейчас обедать? Я – нет.

– И я нет. А ведь сегодня у нас жареная свинина с яблочным пюре, – вспомнил Ларри и застонал. – Какая потеря!

– Не произноси при мне слов «жареная свинина». – Фатти содрогнулся. – Зачем мы столько сожрали? Теперь мама всполошится, почему я ничего не ем за обедом, и начнет мерить мне температуру или делать еще что-нибудь в том же роде.

– Так что насчет Джона Джеймса? – вернулся Ларри к главной теме. – Как нам его заполучить? Мы даже не знаем, где искать. В театре? Едва ли. Сегодня нет дневного спектакля.

– Давай я из дому позвоню Зоэ: вдруг она в курсе, – предложил Фатти. – И надо взять с собой Бетси. Иначе ей будет казаться, что ее все бросили.

– Договорились, – кивнул Ларри. – Увидимся после обеда.