Дик встал и потянулся. Он чувствовал себя грязным, неопрятным. И все еще очень хотелось спать. Он подумал, не согласится ли старушка продать им немного хлеба с сыром и по стакану молока.

«Энн, наверное, тоже голодна, — подумал он. — Интересно, все ли у нее в порядке?»

Он тихонько вышел из амбара и посмотрел на крошечное оконце чердака, где ночевала Энн. В нем уже маячило озабоченное личико девочки: она высматривала его. Дика!

— У тебя все нормально, Энн? — тихо окликнул ее Дик. Она растворила окошко и улыбнулась.

— Да, только я не осмеливаюсь спуститься вниз. Там старухин сын. Я слышу, как он то и дело кричит на нее. Видно, он почему-то злится.

— Давай подождем, пока он уйдет на работу, и тогда я пойду к старушке, — сказал Дик. — Надо заплатить за твой ночлег на чердаке, а может, она еще и продаст нам чего-нибудь поесть.

— Неплохо бы, — согласилась Энн.; — Я уже съела весь шоколад, что был у меня в рюкзаке. Мне подождать, пока ты позовешь меня?

Дик кивнул и поспешно скрылся в амбаре — он услышал чьи-то шаги.

Появился человек. Он был сутулый, небольшого роста, однако плотного сложения, с шапкой нечесаных волос. Это был тот самый, которого Дик видел в амбаре ночью. Он что-то ворчал и, действительно, производил впечатление человека в дурном расположении духа. Дик решил лучше не попадаться ему на глаза. Он спрятался в амбаре.

Но человек не пошел туда. Он прошел мимо, все еще бормоча что-то про себя. Звуки шагов его удалялись и наконец смолкли окончательно. Дик услышал стук открывшейся и затем захлопнувшейся калитки, и все стихло.

— Ну, теперь пора. — Дик решил рискнуть и войти в дом. Он выбрался из амбара и быстро направился к белому домику. При дневном свете он выглядел жалкой, никому не нужной, заброшенной развалюхой. Дик знал, что стучать не имеет смысла — все равно старушка его не услышит. Поэтому он вошел прямо в комнату. Женщина мыла щербатые тарелки в потрескавшейся старой раковине. Она со страхом посмотрела на него.

— Я совсем забыла о тебе! И о девочке наверху! Она все еще там? Ну-ка, пусть поскорее спускается, пока сын не вернулся! И уходите поживей отсюда, оба!

— Не могли бы вы продать нам немного хлеба с сыром? — крикнул Дик.

Но старуха действительно была глухой тетерей, она только подтолкнула Дика к двери, подгоняя его мокрой тряпкой, которую все еще держала в руке.

Дик увернулся и указал пальцем на хлеб, лежавший на столе.

— Нет, нет, говори тебе, уходите, — сказала старуха. Она явно боялась, что сын ее может вернуться.

— Зови девчонку, живей!

Но прежде чем Дик успел это сделать, за дверью послышались шаги и в комнату вошел сутулый человек с шапкой густых волос.

В руках у него было несколько яиц: видимо, он ходил за ними в курятник. Войдя в кухню, человек уставился на Дика.

— Вон отсюда! — злобно заорал он. — Чего тебе здесь надо?

Дик решил, что лучше не признаваться, что он ночевал в амбаре. Там происходили такие странные вещи, что человек окончательно взбеленился бы, узнав, что Дик спал где-то поблизости.

— Я только хотел спросить, не продаст ли ваша мать нам немного хлеба, — сказал Дик и прикусил язык: как это у него сорвалось «нам»! Теперь человек догадается, что он здесь не один!

— «Нам»? Кому это «нам»? — Человек оглянулся вокруг. — Ты его только приведи сюда, и я покажу вам, как я обхожусь с мальчишками, которые ходят ко мне воровать яйца!

— Сейчас пойду и приведу его, — сказал Дик, ухватившись за такую возможность убежать из дома. Он бросился к двери, человек метнулся за ним и чуть было не поймал. Но Дик увернулся, выскочил наружу и понесся прочь по тропинке. Он спрятался за сараем, сердце его бешено колотилось. Надо дождаться Энн. Так или иначе ему придется вернуться назад и вызволить ее оттуда.

Человек постоял в дверях, Злобно выкрикивая что-то вслед Дику, но за ним не погнался. Он вернулся в дом и через некоторое время появился снова, неся в руках ведро с чем-то слегка дымящимся. Очевидно, это был корм, и Дик догадался, что он направлялся кормить кур.

Теперь нужно воспользоваться возможностью и вызвать из дома Энн. Он дождался, пока раздался звук открывающейся калитки, и изо всех сил побежал к дому. В окне виднелось испуганное лицо Энн. Она слышала все, что мужчина говорил Дику, а затем ругал мать за то, что та позволяет мальчишкам ходить к ним в дом.

— Энн, спускайся скорее, он ушел! — крикнул Дик. — Живее!

Лицо Энн исчезло. Она побежала к двери, кубарем скатилась вниз по лестнице и промчалась пулей мимо старухи, которая начала вопить, замахиваясь на нее тряпкой.

Дик вбежал в кухню, положил на стол монетку и, схватив Энн за руку, помчался вместе с нею из дома и дальше по тропинке.

Они добежали до изгороди, вдоль которой шли накануне ночью. Энн была страшно напугана.

— Какой ужасный человек, — сказала она. — Ой, Дик, что за жуткое место! Это было просто безумием со стороны Джулиана — выбрать для ночлега такой отвратительный домишко! На ферму это совсем не похоже — ни коров, ни свиней, даже собаки там не было!

— Знаешь, Энн, мне почему-то кажется, что это не ферма Голубой Пруд, — сказал Дик. Они шли вдоль изгороди, высматривая, где же калитка, через которую они вошли прошлой ночью. — Наверное, мы ошиблись. Это обыкновенный коттедж. Я уверен, если бы мы не заблудились, то пришли бы к настоящей ферме Голубой Пруд!

— Что подумают Джордж и Джулиан? — рассуждала Энн. — Они ведь будут ужасно волноваться, недоумевая, что же с нами случилось. Как ты думаешь, может, они сейчас на настоящей ферме Голубой Пруд?

— Надо выяснить, — ответил Дик. — Я выгляжу, наверное, очень грязным, а, Энн? Ужасное ощущение!

— Да, пожалуй. У тебя есть расческа? — спросила Энн. — Волосы у тебя стоят дыбом. И физиономия грязная. Смотри, вон ручеек. Давай достанем мочалки и отмоем как следует лицо и руки.

Они кое-как вымылись в холодной воде ручья. Дик зачесал назад волосы.

— Ну вот, теперь ты выглядишь куда лучше! — сказала Энн. — О господи, где бы нам позавтракать? Я умираю от голода. Я и не выспалась как следует, а ты. Дик? Тюфяк был такой жесткий, и мне было так страшно одной в этой странной комнатке наверху!..

Прежде чем Дик успел ей ответить, из калитки, насвистывая, показался мальчишка. Он очень удивился, увидев Дика и Энн.

— Привет, — сказал он. — Вы что, направляетесь в поход?

— Да, — ответил Дик. — Скажи, пожалуйста, вон там — то место, где ферма Голубой Пруд? — И он ткнул пальцем в сторону дома старушки.

Мальчишка рассмеялся:

— Какая это ферма? Это грязная развалюха миссис Таггарт. Вы туда лучше не ходите. Ее сын непременно выставит вас вон! Мы зовем его Чумазый Дик, вот жуткий тип! А ферма Голубой Пруд вон там внизу, видите? Идите мимо гостиницы «Три пастуха», а потом влево вверх.

— Спасибо, — поблагодарил Дик. Он был страшно зол на человека, который накануне все время повторял «ага» и послал их совсем не в ту сторону. Мальчишка помахал им рукой и пошел по тропинке, ведущей через пустошь.

— Да, вчера мы пошли совсем не в ту сторону, — сказал Дик. Они шли по полям, которые пересекли вчера вечером в кромешной темноте.

— Бедняга Энн, это я заставил тебя тащиться во мгле под дождем, да еще в это ужасное место. И оказалось, что это вовсе не ферма Голубой Пруд. Мне даже страшно подумать, как на это отреагирует Джулиан.

— Я тоже не меньше виновата, — сказала Энн. — Дик, давай пойдем в гостиницу «Три пастуха» и попробуем дозвониться оттуда до фермы Голубой Пруд. Если, конечно, там есть телефон. Мне совсем не улыбается мысль снова топать несколько миль в поисках фермы и опять не найти ее.

— Ты это хорошо придумала, — похвалил ее Дик. — «Три пастуха» — это там, где женщина вытряхивала в окно тряпку. Это она указала Джулиану дорогу к дому Спигги. Интересно, как там старина Тим; надеюсь, ему уже лучше. Да, этот поход мне кажется не таким удачным, как я предполагал.

— Ничего, еще есть время все поправить, — бодро возразила Энн. Но в глубине души она в этом уверена не была. Ей очень хотелось есть, и от этого настроение у нее совсем испортилось.

— Да, мы позвоним Джулиану из «Трех пастухов» и расскажем, что с нами приключилось, — решил Дик.

Теперь они шагали по дороге, где накануне вечером барахтались в грязи. Он помог Энн забраться на приступку, с которой они вместе спрыгнули на узкую дорогу.

— Более того, мы там сможем позавтракать и, держу пари, слопаем больше, чем эти три пастуха, вместе взятые, — не знаю уж, кто они такие!

Энн приободрилась. Она-то ведь думала, что им придется проделать без завтрака весь путь до фермы Голубой Пруд!

— Смотри, через дорогу протекает ручеек! — показала Энн. — Неудивительно, что я вчера промочила ноги! Пошли скорее, мысль .о завтраке меня только подстегивает, ноги сами несут вперед!

Наконец они подошли к Бикон Виллиджу и направились к гостинице. На вывеске были нарисованы три пастуха — вид у них был довольно мрачный.

— Вот и у меня такое же мрачное настроение, как их физиономии, — заметила Энн. — Но скоро все будет иначе. Ах, Дик, ты только вообрази: мы сможем поесть кашу, яичницу с ветчиной, гренки и джем!

— Сначала нам надо позвонить, — твердо сказал Дик. И вдруг на пороге гостиницы он остановился как вкопанный: кто зовет его по имени? «Дик! Дик! Энн! Вот же они! Эй, Дик, Дик!» Это был голос Джулиана! Дик обернулся, он был в восторге. По улице мчались Джулиан и Джордж, они кричали и размахивали руками. Тимми, конечно, опередил всех, от его хромоты не осталось и следа!

Он бросился на них с неистовым лаем и облизывал у них все, что мог достать.

— Ах, Джулиан! Как я тебе рада, — дрожащим голосом промолвила Энн. — Мы ведь вчера заблудились. Джордж, , а как с Тимом, всё в порядке?

— Полный порядок, — сообщила Джордж. — Сейчас я тебе все…

Но Джулиан перебил ее:

— Вы уже завтракали? Мы еще нет. Мы так волновались за вас, что даже хотели идти в полицию. Ну, а теперь можем вместе позавтракать и обменяться новостями.