И трое друзей во главе с Чудиком отправились на небольшую прогулку. Солнце уже клонилось к закату, и хотя было еще достаточно светло, одно из зданий — когда они свернули к набережной — уже сияло разноцветными огнями… Там, наверное, павильон с аттракционами, — предположил Роджер. — Давайте глянем одним глазком.

— О-о, может там есть электромобильчики! — обрадовалась Диана. — Помните, мы один раз катались на таких, когда нас водили в парк развлечений. Ты тогда еще все время таранил меня, Роджер.

— Решено, идем кататься, — недолго думая, подытожил Снабби.

Но ни у кого не оказалось с собой денег, поэтому им пришлось довольствоваться ролью наблюдателей. Павильон был совсем небольшой по размеру: вдоль стен стояли игровые автоматы, здесь же продавались и жетоны. Имелся также лоток с мороженым, сахарной ватой и еще один любопытный агрегат. Стоило опустить в прорезь монетку, раздавались громкие, режущие слух звуки, которые, казалось, никогда не кончатся.

— Музыкальный автомат, — небрежно бросил Снабби, демонстрируя свою осведомленность. Он пробежал глазами список мелодий. — Ха, смотрите, можно выбрать одну из ста двадцати песенок. Класс! Вот бы такой был в нашей гостинице.

— Ты что! Профессора Джеймса тогда бы хватил удар! — засмеялась Диана.

— Да уж, он бы точно лопнул от возмущения, — согласился Роджер. — И миссис Грузгрюм тоже. Жаль, что у нас нет с собой денег.

— Сомневаюсь, что мисс Перчинг позволит нам часто приходить сюда, — сказала Диана, глядя на толпу снующего в павильоне народа. — Публика здесь не самая изысканная. Во всяком случае, некоторые.

Как раз в этот момент в павильон ввалилась компания подвыпивших матросов. С криками и свистом они устремились к тем самым электромобильчикам, о которых так мечтала Диана. Один из матросов на ходу задел ее плечом.

Роджер немедленно увел сестру из зала, правильно рассудив, что юной леди не стоит подолгу находиться в подобных местах.

— Эй, Роджер, ты куда это? — удивленно спросил Снабби, выбежав вслед за друзьями. — Мы же только что пришли.

— А сейчас уже уходим, — невозмутимо ответил Роджер. — Пойдем посмотрим, может быть, началось выступление «ролликсов»?

Вероятно, так оно и было, потому что по всему пирсу разносилось чье-то нежное пение. Ребята остановились у турникета.

— Это Айрис Найтингейл. Могу спорить, это она! — воскликнул Снабби. — Она такая необыкновенная!

— Снабби поражен в самое сердце! — язвительно сказала Диана. — А я считаю, самый симпатичный из них — Весельчак. У него так забавно торчат уши!

Теперь с пирса доносились звуки банджо: дзиг-дзиг-дзигги, дзиг-дзиг-дзигги!

Снабби немедленно изобразил, как он играет на банджо, издавая при этом характерные звуки.

— Перестань, Снабби, — поморщился Роджер. — Ты, наверное, думаешь, что это очень смешно?

— А что, разве нет? — спросил Снабби, продолжая старательно изображать игру. — В школе все катаются от смеха, когда я играю на банджо, то есть делаю вид, что играю. Я и на цитре могу, вот послушайте!

Снабби «взял в руки» воображаемое банджо и с большим чувством начал «перебирать струны», одновременно голосом подражая его звукам. Проходивший мимо мужчина вдруг остановился, прислушиваясь. Он был одет в костюм клоуна; очевидно, вышел подышать свежим воздухом после выступления. Мужчина с интересом наблюдал за Снабби.

— Эй, послушай! — окликнул он мальчика. — Ты случайно не тот парень из гостиницы? У тебя неплохо получается. Приходи на детский конкурс, мы его каждую неделю устраиваем. Могу спорить, ты выиграешь!

Прекратив «терзать» воображаемое банджо, Снабби с хитрой улыбкой уставился на незнакомца.

— А я вас узнал. Вы, наверное, Весельчак, я угадал?

Клоун неожиданно пошевелил своими большими ушами, чем поверг ребят в крайнее изумление. Он также состроил совершенно невероятную рожу, которую Снабби тут же захотелось скопировать.

— Да, ты не ошибся, я Весельчак, — ответил мужчина. — Но должен признать, что не так уж это и весело — быть всегда весельчаком. Иногда это надоедает.

Он исполнил несколько невообразимых танцевальных па, споткнулся о собственную ногу и плюхнулся на землю с удивленной улыбкой. Дети покатывались со смеху, а Чудик рвался с поводка, пытаясь проскочить через турникет.

— На этих конкурсах всем весело, — сказал клоун, поднявшись одним ловким движением. — И участвовать в них может любой. Приз — пять фунтов лучшей девочке и столько же — лучшему мальчику. Приходите и дерзайте! Причем не важно, что будете делать. Можете плясать, петь, показывать фокусы или просто валять дурака. Вот вы, молодой человек, в дуракавалянии могли бы запросто взять первый приз.

Клоун подмигнул Снабби, но тот не понял, считать это комплиментом или наоборот.

— Снабби всегда валяет дурака, — вставил Роджер. — Это единственное, чем он занимается со всей серьезностью. Верно, Снабби?

Снабби ткнул Роджера кулаком в бок. Танцевальная музыка смолкла, и мужчина повернулся, чтобы уйти.

— Ну, мне пора, — сказал он, бросив окурок за парапет. — Утром увидимся в нашем стареньком пансионате, где матушка Грузгрюм следит за тем, чтобы мы правильно пользовались ножом и вилкой и не разговаривали с набитым ртом.

— От этого сам начинаешь грузгрюмиться, — вспомнил свою шутку Снабби. Весельчак рассмеялся:

— Тебе надо быть моим напарником. «Весельчак и мальчишка-крикун!» Звучит!

И он быстро зашагал по пирсу. Снабби проводил его взглядом. Он так и не понял, смеялся клоун над его шутками или над ним самим.

— Чего это ты развыпендривался, Снабби? — с явным неодобрением посмотрел на него Роджер. — Пойдем, уже поздно. Мисс Перчинг скоро вышлет за нами поисковую группу!

Когда они вернулись в пансионат, мисс Перчинг уже встречала их у входа. Но, судя по ее настроению, она не собиралась ругаться на них за опоздание.

— Роджер! Диана! Знаете, кто сейчас звонил??

Кто?

— Барни! — радостно объявила мисс Перчинг.

— Барни!!! — хором повторили ребята. — Он, что, где-нибудь здесь, поблизости?

— Пойдемте в дом, и я вам все расскажу, — пообещала мисс Перчинг и направилась в гостиную, совсем пустую в это время дня.

— Так вот. Сижу я здесь, — начала она. — Вдруг заходит миссис Грузгрюм и объявляет, что звонит некий мистер Барнабас и хочет поговорить с ребятами, но раз их нет, он просит к телефону меня. Я сразу и не сообразила, какой-такой мистер Барнабас! Я взяла трубку, и — надо же! — это оказался Барни! Он, оказывается, долго болел, и, судя по голосу, ему сейчас очень одиноко. Сказал, что хочет поговорить со своими единственными друзьями, то есть с вами. Он оставил мне номер и попросил передать, чтобы вы ему позвонили сразу же, как вернетесь. Это телефон-автомат, и он будет там ждать.

— Скорее, надо позвонить ему прямо сейчас, — подскочила Диана. — Какой номер, мисс Перчинг? Старина Барни! Мне так хочется с ним увидеться!

Старая гувернантка продиктовала номер, и все вместе они бросились к гостиничному телефону. Надо же, Барни! Как это здорово! Вот если бы он смог приехать к ним в Рабэдаб!

Барни был их старинным приятелем. С этим мальчиком-циркачом и его умницей-обезьянкой по имени Миранда они познакомились давно и совершенно случайно. И с тех пор стали большими друзьями. У Барни не было ни родителей, ни родственников, и он зарабатывал на жизнь тем, что выступал в бродячих цирках или на ярмарках. Оказывается, он тяжело переболел, и теперь, конечно, ему было одиноко. Ребятам не терпелось расспросить мальчика поподробнее.

Все трое забились в тесную телефонную будку, и Роджер набрал номер. Ему тут же ответил знакомый голос:

— Алло! Роджер, это ты?

— Привет, Барни! Ты где сейчас? Я слышал, что ты болел. Как сейчас — выздоровел? Как поживает Миранда? — засыпал он друга вопросами.

— Миранда — отлично. А я вот простудился немного оттого, что ночевал под дождем. Пришлось потом две недели отлеживаться в сарае. Но Миранда за мной ухаживала.

— Молодец Миранда! Умница! — Сердце Роджера сжалось, когда он представил себе, как крошечная обезьянка обтирает мокрой губкой лицо Барни и подает ему чашку с водой. — Где ты сейчас, Барни? И как ты узнал, что мы здесь?

— Я позвонил к вам домой, и ваша кухарка дала мне номер. Слушай, я здесь недалеко, и завтра меня обещали подвезти почти до вашего городка. Это просто удача! А то… понимаешь, мне стало как-то одиноко… Из-за простуды, наверное.

Это было так непохоже на Барни — признаваться в том, что ему одиноко. Роджер сразу понял, как плохо ему сейчас. Он вспомнил, как сами они скверно чувствовали себя весной после гриппа, а ведь вокруг них были близкие люди, которые старались помочь облегчить их страдания. А у Барни не было никого, кроме Миранды!

— Приезжай обязательно! — почти выкрикнул Роджер. — Приезжай и будешь жить в нашем пансионате. Хотя, ой, погоди! Наверняка миссис Грузгрюм не захочет пустить Миранду. Тьфу ты!

— Вряд ли я смогу остановиться там же, где вы, — вздохнул Барни. — Во-первых, у меня нет денег, а, во-вторых, ты прав, они меня и не примут с обезьянкой. Но я уверен, что смогу найти какую-нибудь работу, а спать в такую погоду можно и на пляже. Это даже здорово.

— Ладно, посмотрим. В любом случае приезжай, — повторил Роджер. — Мы будем тебя ждать. Это здорово, что скоро ты будешь с нами. Передавай привет Миранде. Чудик будет без ума от встречи с ней.

— Приеду, — пообещал Барни. — До свидания, Роджер.

Послышался щелчок, видимо, Барни положил трубку.

Роджер сделал то же самое и стал протискиваться из телефонной будки наружу. Снабби и Диана тут же забросали его вопросами. Им так не терпелось услышать новости о Барни, что они даже не хотели его выпускать.

Все вместе они вернулись в гостиную, где их ждала мисс Перчинг, и Роджер передал им слово в слово разговор с Барни.

— Так что завтра он будет здесь! — торжествующе закончил он. — Как это здорово, что мы снова встретимся со стариной Барни! И с Мирандой тоже.

— Потрясно! — откликнулся Снабби. Он очень любил спокойного, уверенного в себе Барни и его забавную, озорную обезьянку.

— А теперь всем спать, — строго сказала мисс Перчинг, — И, пожалуйста, не опаздывайте на завтрак.