Барни вернулся к окну, сквозь которое он пролез в дом, наклонился вниз:

— Все очень странно Здесь три смежные комнаты — и все обставленные. Погодите, я сейчас спущусь и все вам расскажу — почему-то здесь не хочется кричать.

— Барни! Осталась всего одна перекладина — тревожно крикнула Диана. — Не надо, не рискуй! Лучше привяжи веревку к чему-нибудь в комнате.

Барни подергал последнюю перекладину — она оказалась самой трухлявой. Слава богу, что ему не пришлось повиснуть на ней всей своей тяжестью. Мальчик оценивающе посмотрел на веревку и выяснилось, что она вот-вот разорвется пополам! Очевидно, она терлась о какой-то выступ наружного подоконника и перетерлась чуть ли не до последнего волокна. Барни попытался втащить ее в комнату, и тут она развалилась на части. Он попытался схватить ее конец — но тот полетел вниз.

Воцарилось гнетущее молчание.

— Что же теперь будет? — наконец спросила Диана. — Веревка-то разорвалась!

— Можно ее связать, глупая, — попытался успокоить сестру Роджер.

Барни высунулся из окна, указывая рукой на небо.

— Гляньте-ка! Сейчас гроза начнется, вот-вот польет. Если будете возиться с веревкой — связывать и переправлять наверх с Мирандой — вы все вымокнете до нитки. Я лучше попробую выйти из этих комнат в основную часть дома. Тогда, может, я смогу открыть дверь изнутри и впустить вас.

— Хорошо, Барни, — ответил Роджер. — Мы будем тебя ждать на той веранде. Уже начинает капать.

Роджер, Снабби, Диана и Чудик обогнули дом и вышли к полуразрушенной веранде. Как и опасалась Диана, там были полно пауков, мокриц и множество других насекомых, которых она раньше никогда даже не видела. Пол был скользкий от плесени, пахло сыростью. Нечего было даже и думать, о том, чтобы располагаться здесь с пикником.

— Надеюсь, Барни сообразит, как впустить нас в дом, — передернул плечами Снабби. — Холодновато становится — а-а-пчхи!

— Что, опять перец в нос попал? — спросил Роджер, стараясь рассмешить ребят.

Но веранда была слишком мрачным местом, чтобы шутить и смеяться.

Что же это Барни застрял в доме? Ищет способ, как их впустить?

Барни, и правда, делал все возможное. Сначала он подошел к выходящей в коридор двери первой спальни. Она была не заперта. Ключ торчал из замочной скважины со стороны комнаты. Мальчик открыл дверь: перед ним тянулся длинный темный коридор. Неужели вся эта часть дома была заперта, чтобы никто не мог сюда войти?

Барни пошел по коридору, поднимая при каждом шаге пыль с пола. Она повисала легкими облачками. Несколько длинных нитей паутины, свисающих с потолка, коснулись лица мальчика — он подскочил от неожиданности! Они прикоснулась осторожно, как чьи-то нежные пальцы. Барни это совсем не понравилось, он пожалел, что не захватил с собой фонарик — коридор утопал в темноте.

Наконец Барни добрался до массивной двери в конце. Он попытался открыть ее, поворачивая большую круглую ручку то в одну, то в другую сторону. Бесполезно, дверь не открывалась — она была надежно заперта с другой стороны. Ну да, понятно: именно таким образом эти спальни отделили от остальной части дома, когда заперли дверь, ведущую ко всем трем комнатам. Никто даже близко не мог к ним подойти.

Но как же теперь выбраться в основную часть дома? Мальчик постарался спокойно все обдумать. Вышибить эту толстую прочную дверь вряд ли удастся, замок, похоже, тоже надежный. Так что же, выходит, из этого коридора вообще нет выхода?

В голове мелькнула мысль: а что, если попробовать ключ, который торчал в двери одной из спален? Может, он подойдет? Попытка не пытка.

Барни быстро вернулся, задыхаясь от пыли. Миранда молча сидела у него на плече, вцепившись в воротник рубашки. Ей здесь не нравилось: темно, пыльно. Она сильнее прижалась к плечу хозяина.

Мальчик проверил все три двери, ведущие в комнаты. В каждой из них торчал ключ. Барни сравнил, ключи. Они казалась примерно одинаковыми, но, возможно, какая-то разница и была. Барни взял все три и снова направился с ними к двери из коридора.

Первый ключ вошел легко, но поворачиваться не хотел. Как Барни ни старался, он смог повернуть его только на пол-оборота. Прилагать силу он боялся — не сломать бы ключ в скважине. Он попробовал второй ключ. Этот тоже поворачивался не больше первого. Без особой надежды Барни вставил третий.

И этот повернулся! Да, с трудом и протестующим скрежетом, но, повинуясь его осторожным усилиям, ключ вдруг щелкнул в замке.

Мальчик повернул ручку и нажал на дверь. Она отворилась, подняв облако пыли. Барни закашлялся". Перед ним находилась широкая лестничная площадка. По обе стороны ее были двери. Барни двинулся к ним. Сам не зная почему, он шел на цыпочках.

Одну за другой он открывал двери и заглядывал в комнаты. Они были совершенно пусты: ни стула, ни книжки, ни коврика не осталось ни в одной из них. Только слой пыли покрывал голые полы и с потолка повсюду свешивалась паутина. Когда Барни открывал двери, по стенам и потолкам в испуге пробегали большие пауки. Чужак нарушил их долгий сумрачный покой.

Большинство комнат тонуло в темноте или полумраке из-за густо разросшегося плюща, закрывавшего собой окна. Лишь проблески дневного света проникали сквозь листву. Повсюду стоял запах затхлости и плесени.

Барни спустился по голым ступеням лестницы. При каждом его шаге с них поднималась пыль — очень тонкая, похожая на серую муку, от которой першило в горле и щекотало в носу. Он не притрагивался к поручням перил, боясь поднять еще больше пыли.

На втором этаже были еще комнаты, такие же темные и неприятные, пыльные и пустынные. Со второго этажа на первый спускались две лестницы — с каждой стороны просторной лестничной площадки. Спустившись до половины, обе лестницы соединялись вместе и сбегали одним широким пролетом в огромный холл.

Теперь Барни находился в холле, который видел сквозь щель в парадной двери. Он вошел на цыпочках в большую комнату справа. Это был парадный зал. В зеркалах мелькнули десятки темных, похожих на тени отражений — мальчику стало не по себе. Выйдя из зала, он направился в другую комнату. Вероятно, ею и пользовались во время войны, потому что здесь, как и в зале, лежала сломанная мебель, разбросанные старые бумаги и куски разбитых телефонных аппаратов. Здесь тоже было пыльно, но не слишком.

Мальчик перешёл в следующую комнату и увидел, что из нее есть выход на веранду. Он различил очертания троих своих друзей и Чудика, терпеливо ожидающих его у дома. Может быть, ему удастся открыть дверь веранды? Барни подошел к ней и постучал по стеклу костяшками пальцев. Все трое ребят подпрыгнули от испуга и повернули головы к двери.

— Это Барни! — обрадовано выкрикнула Диана. — Ой, Барни, значит, ты смог выбраться из верхних комнат?

Барни едва различал, что она говорила. Он сражался с запорами дверей веранды, наконец ему удалось сдвинуть их. Он отпер дверь и распахнул ее. Дети вбежали внутрь, и Диана схватила его за локоть.

— Барни! Какой ты молодец! Мы там уже начали замерзать, а дождь и туда заливает.

Чудик с лаем бегал по комнате кругами, поднимая пыль.

— Прекрати, Чудик! — прикрикнул на него Роджер. — Мы все из-за тебя задохнемся, и сам ты — тоже.

Миранда по-прежнему жалась к плечу Барни. Она очень обрадовалась, увидев других ребят. Они оглядели безмолвную, пыльную комнату. Диана сделала несколько шагов вперед и вдруг взвизгнула. Все вздрогнули.

— Кто-то до меня дотронулся! — вскрикнула девочка.

Она прошла под паутиной, которая тихонько коснулась ее лица.

— Это просто паутина, — засмеялся Барии. — Ее здесь полно. У кого-нибудь есть фонарик?

Фонарик был у Снабби. У него всегда все было. Удивительно, сколько всякой всячины могли вместить в себя его карманы. Он извлек оттуда фонарик и зажег его. Тут же десятки пауков поползли в разные стороны. Диана опять взвизгнула: она не выносила пауков. Огромные паучьи сети были расставлены повсюду, длинные серые нити свисали с потолка.

— Не сказал бы, что это очень уютная комната. Устраивать здесь пикник мне как-то не хочется" — покачал головой Роджер. — А наверху что делается, Барни? Ты нам еще ничего не рассказал.

Барни в двух словах описал увиденное наверху и то, как он выбрался из запертых детских комнат.

— Я думаю, лучше уж устроиться наверху в детской, — сказал он. — Там тоже ужасная пылища, но хотя бы есть стулья, можно сесть по-человечески. И там светлее. Пойдемте.

И друзья пошли наверх, поднявшись сначала по двойной лестнице на второй этаж, а потом по меньшей лестнице — на третий. Здесь они подошли к двери коридора, ведущего к детским комнатам, и вошли в него.

— Эту часть дома, видно, целиком отвели под детские, — заметил Барни. — Когда-то здесь было очень уютно. А вид из окон какой открывается — смотрите!

Он распахнул дверь одной из спален, и ребята заглянули внутрь. Они замолчали, увидев деревянную лошадку, неподвижно стоящую у окна, словно ожидая, чтобы какой-нибудь малыш покачался на ней, открытую дверцу шкафчика и игрушки в нем, тарелки и блюда на столике, расставленные для еды.

— Бр-р-р, — поежилась Диана. — Жутковато, однако. Что-то мне не очень здесь нравится. Хотя все же здесь не так мрачно, как внизу.

— Значит, перекусим здесь, — решил Роджер. — Пылищи, правда, с ладонь, но тут уж ничего не попишешь! Так, где наша корзинка? Не знаю, как у вас, а у меня настроение повысится, если я проглочу пару кусков кекса.