Грэйс

Как только дверь захлопывается, я подскакиваю на ноги. Нынче такова моя базовая реакция на всех. Однако, когда Зак появляется в конце коридора, мое тело не просто напрягается. Оно практически самоликвидируется. Воздух и слюна забивают гортань. Екнув, сердце начинает бешено колотиться, ударяясь о ребра. Пальцы сжимаются в кулаки, но до ног сигнал не доходит, они потеряли связь с телом. Стоять вдруг непосильно трудно. Мне хочется убежать. Хочется спрятаться. Я хочу драться, пинаться, выцарапать глаза.

Я просто смотрю. Что со мной не так, черт возьми?

Он все приближается и приближается, а я по-прежнему смотрю, парализованная знанием. Я знаю, что ты сделал. Ты одурачил всех остальных, но тебе не одурачить меня.

 – Надо же, ну разве не уютно устроились? – Зак останавливается в нескольких футах от нас, с ухмылкой глядя на тряпки, чистящее средство и шкафчики. Я крепче сжимаю бутылку чистящего средства. Нацелю его прямо Заку в глаза, если он подойдет ближе. – Пошли, Рассел. Ты тут уже достаточно проторчал.

Кажется, Йен качает головой.

– Не могу, брат. Я здесь до четырех.

Зак закатывает глаза.

– Да ладно, старик. Меньше часа осталось. Ну и что, если ты свалишь пораньше? Кто настучит? Не колли. Верно, девочка? – Он пытается поддеть меня, только я не произношу ни слова.

Мы пристально смотрим друг на друга, ни один из нас не раскрывает свои намерения. Внезапно Зак делает ложный выпад и выкрикивает:

– Бу!

Я вздрагиваю и роняю бутылку – мое единственное орудие защиты. Проклятье. Черт, я не могу допустить, чтобы он увидел мой страх. Сбоку от меня Йен поднимает катящуюся бутылку, ставит ее обратно на тележку. Зак смеется – громкий, неприятный звук разносится эхом по коридору.

Я хочу прижать ладони к ушам, но не могу показать ему свой страх.

Он приближается еще на шаг; я наконец-то вспоминаю, как двигаться. Резко поднимаю руку.

– Держись подальше.

Зак прищуривается, склоняет голову набок.

– Звучит как угроза, Колье. Для тебя это тоже прозвучало угрожающе, Рассел?

– Зак, приятель, хватит. Просто уходи. Я встречусь с тобой позже.

– Нет-нет, я думаю, колли мне только что угрожала. – Он делает еще шаг ко мне. – Что ты теперь сделаешь? Расскажешь всей школе, будто я вторгся в твое личное пространство?

Опять этот мерзкий смех, от которого мои глаза застилает красной пеленой. Я сжимаю зубы. Глубоко внутри меня начинает зарождаться жар. Испепеляющий, бурлящий, практически готовый взорваться, но я его подавляю, сдерживаю. Я пока не готова. Эта жгучая ярость – единственное, что не дает мне свернуться в комок на полу и сунуть большой палец в рот. Я не позволю ему увидеть мой страх. Не позволю.

Голос возвращается. Слава Богу, он не надламывается и не дрожит.

– Мы тут до четырех, Зак. Ты и Йена пытаешься втянуть в неприятности?

Вспышка злости озаряет его глаза.

– Йен – большой мальчик, Колье. Он не нуждается в том, чтобы за ним приглядывала шлюха вроде тебя.

Мои колени дрожат, однако я не сдаю позиций.

– Я шлюха только потому, что ты всех одурачил в этой школе, МакМэхон. Мне известно, какой ты на самом деле.

Зак расхаживает вперед-назад, сжимая руки. Я знаю, что задела его.

– Тебе лучше заткнуть свой рот, шлюха, прежде чем я…

– Прежде чем ты что, МакМэхон? Подумай хорошенько, потому что я не пьяна и в сознании на сей раз. – Я не чувствую ног, но силой позиционирую их в боевую стойку, так как не собираюсь сдаваться.  

– Ладно, ладно, остынь, Зак. Иди. Встретимся через час. – Йен встает между нами. Я ликую про себя, ведь это значит, что даже он убежден – я не являю собой дрожащую массу желе.

Зак злобно смотрит на меня какое-то время, затем кивает один раз.

– Хорошо. Но мы не закончили. Услышу, что ты опять называешь меня насильником, я тебя достану, Колье.

Ох, дерьмо. Ох, твою мать. О, Боже.

– Валяй, МакМэхон.

Положив руку Заку на плечо, Йен уводит его дальше по коридору, бормоча банальщину вполголоса.

– Урод.

– Сука, – бросает Зак в ответ.  

Мысленно аплодирую и делаю сальто, потому что я не уступила. Открыто смотрю на них, даже не заботясь притворяться, будто чищу шкафчики. Я не сведу глаз с Зака МакМэхона ни на минуту.

– Достаточно! – Йен толкает его в ряд шкафчиков. – Ты успокоишься уже?

– Чувак, не говори, что действительно сделал это сейчас. – Он тоже толкает Йена.

– Сделал. И сделаю опять, если не высунешь голову из задницы. Если с ней что-нибудь случится, даже если она всего лишь ноготь сломает, кого, думаешь, все обвинят? А, умник?

Я вижу, как плечи Зака поникают.

– Да. Ладно.

– Зачем ты здесь? Ты знаешь, что я драю шкафчики до четырех. Ты пришел только чтобы нервы потрепать?

Зак яростно смотрит на меня, отвечая ему:

– Брось, Рассел. Уже половина четвертого. Кому какая разница, если ты свалишь раньше?

Мгновение спустя он разрывает зрительный контакт со мной и наклоняет голову, говоря тише. Я слышу только обрывки фраз, про вину, будущее, доказательства. Йен, кажется, расстроен. Его лицо побледнело, тело напряжено. Зак резко качает головой, повторяя "нет" снова и снова. Хоть я и не слышу, о чем именно они говорят, но Йен нервничает из-за этого.

Несколько минут спустя он возвращается ко мне. Я бы хотела, чтобы это не вызвало у меня чувство радости, чувство безопасности. Йен наблюдает за мной, хмурясь, отчего у него на лбу появляются складочки.

– Все нормально. Я ухожу сейчас.

Я отворачиваюсь.

– Со мной все в порядке. Он меня не пугает. Он опасен только тогда, когда я без сознания.

Йен открывает рот, чтобы сказать что-то, но не говорит. Он забирает свои вещи, затем разворачивается.

– Грэйс, я бы не стал смеяться над тобой, если тебе страшно.

– Я сказала, что не боюсь. – Схватив бутылку чистящего средства, домываю последнюю секцию шкафчиков в одиночестве.

***

Я подбегаю к двери, едва она успевает за ними захлопнуться, смотрю, как Йен садится в машину Зака с несколькими парнями из команды по лакроссу, и тяжело вздыхаю. Выдраив последний пролет шкафчиков на сегодня, пишу смс маме ровно в четыре часа. Она не сможет покинуть офис еще какое-то время, поэтому мне остается либо ждать, либо идти пешком. Я возвращаюсь к тележке, откатываю ее в угол, забираю свои вещи. Проверив первый адрес, написанный мистером Расселом, понимаю, что дом находится неподалеку. Почему бы не начать с него.

Десять минут спустя стою перед самым красивым задним двориком, какой только видела. Хозяйка дома, женщина по имени Кэти, несказанно горда. Она отмечает особенно интересные детали дизайна, пока я достаю камеру, снимаю защитную крышку, устанавливаю нужные настройки. Я делаю широкоугольные снимки великолепного бассейна. Плитка, сделанная из блоков сланца несимметричной формы, выстилает площадку вокруг бассейна и дорожку, ведущую к водопаду. Больше похоже на озеро, чем на бассейн. Около дома – каменное патио вкупе с барбекю-грилем и холодильником, барная стойка, сделанная из того же массива камня, который ее окружает. Просматриваю все получившиеся фото и прихожу к выводу, что мистер Рассел будет в восторге от таких трофеев. Поблагодарив Кэти, иду дальше.

Следующий адрес всего в полумиле отсюда, поэтому я держу путь в том направлении. Холодает, ведь солнце уже клонится к закату. Мои сапоги убивают меня. Я превозмогаю боль. Свернув на ту улицу, где расположен второй дом, слышу скрип покрышек и резко оборачиваюсь.

– Эй, шлюха! – кричит кто-то. Обернувшись, вижу серебристый предмет, летящий к моей голове. Руки автоматически поднимаются, чтобы защититься; я приседаю на корточки. Предмет – банка от содовой – приземляется на траву в нескольких футах от меня. Машина быстро отъезжает, следом разносится смех, девчачий смех. Я не узнала машину, значит, это не Линдси и не Миранда. Мне не удалось хорошо рассмотреть водителя или пассажиров. Черт, я даже не уверена, какой марки была эта машина. Просто сижу на холодной, влажной земле до тех пор, пока мое дыхание не нормализуется. До тех пор, пока боль в груди не ослабевает слегка. До тех пор, пока страх не уступает место ярости, потому что мне очень нравится ярость. Проходит около двадцати минут, но наконец-то я стучу в дверь второго домовладения, фотографии которого нужны мистеру Расселу.

Открывает парень по имени Дон Хардинг – низкий, считающий себя плейбоем парень в настолько обтягивающей футболке, что это просто печально. Он осматривает меня с головы до ног, ухмыляется подобно Заку и приглашает меня внутрь. В голове срабатывает предупредительный сигнал, воет сирена, все силы мобилизуются, готовясь к широкомасштабной атаке. Дон, хозяин дома, смотрит на меня; я теряю разум, пытаясь убедить себя, что здесь безопасно. Но здесь небезопасно, и я это знаю. Он это знает, однако все равно бросает мне вызов согласиться.

– Вы тут один живете?

– Моя жена еще не вернулась, милашка. Можешь зайти ненадолго. – Очередная ухмылка. Ага, это точно не лучшая идея.

– А когда ваша жена вернется?

– В шесть тридцать или около того.

– Значит, я подойду к этому времени, мистер Хардинг.

– Зови меня Дон, дорогуша.

Как насчет нет?

– Я приду позже. – С телохранителем и, возможно, оружием.

Иду по тротуару, радуясь, что не придется оказаться в одной комнате с этим пошляком.

– Ой, да ладно. Мы оба здесь. Почему ты так остро реагируешь?

Я? Ох, ну придурок. Разворачиваюсь кругом, не удивляясь тому, что он последовал за мной.

– Хочешь узнать, почему я так реагирую? Потому, что ты – мерзкий говнюк, вот почему. Я пришла сюда, чтобы выполнить свою работу, но ты ведешь себя как мудак, а потом говоришь, что это все я. Это моя вина. Проблема во мне.

Дон поднимает руки в знак поражения.

– Боже, я просто…

– Ох, ты просто что? Заигрывал? – Я взмахиваю руками. – Ох-ох, ты просто шутил и ни на что не намекал? Экстренные новости, Дон, я не вижу в парнях вроде тебя ничего забавного. Я здесь, чтобы сфотографировать твою новую кухню. Точка. Я приду, когда твоя жена вернется домой, поэтому молись, чтобы я ей не рассказала о том, что ты пытался сделать. – Придавая своему блефу веса, достаю из кармана телефон и машу им у Дона перед лицом.

Развернувшись, собираюсь уходить.

– Ой, детка, брось…

Сменив направление, подхожу к нему практически вплотную, останавливаюсь, хватаю и сжимаю его футболку в кулаке.

– Меня зовут не дорогуша… или детка… или милочка. Я не затем пришла, чтобы развлечь тебя до возвращения жены. Последний шанс – ты провалишь с моего пути, или мне придется тебе врезать?

– Ладно! Ладно! У тебя месячные, или типа того?

Поле моего зрения сужается, я хочу завязать язык этого парня в узел. Прежде чем сделаю что-нибудь, за что меня потом придется вытаскивать под залог, разворачиваюсь на пятках и ухожу. Обновленная кухня Дона Хардинга не попадет в новые брошюры мистера Рассела, и мне это на самом деле безразлично.

Добравшись до угла, внезапно осознаю, что больше не боюсь. Наверно, я слишком рассержена, чтобы бояться. Звоню мистеру Расселу, рассказываю ему слово в слово о случившемся, после чего извиняюсь.

– Грэйс, что сделал Йен, когда мистер Хардинг начал заигрывать с тобой?   

– О, его там не было.

– Понятно.

Дерьмо. Думаю, я только что обеспечила ему крупные неприятности.

– Один друг Йена предложил подвезти его домой. Я решила посетить дома, расположенные вблизи школы после того, как он ушел.

– Понятно.

– Мистер Рассел, пожалуйста. Он не виноват, правда. Зак досаждал мне, поэтому Йен увел его.

– Ну, хоть что-то. Где ты сейчас?

– Эмм, иду к дому Миллеров на Колледж Драйв.

– Я встречу тебя там.

Он сбрасывает вызов, не дав мне шанса возразить. Требуется не более десяти минут, чтобы найти третий адрес из списка мистера Рассела. Когда я подхожу к крыльцу и стучу в дверь, домовладелец открывает и поднимает палец.

– Да, она уже здесь. Хорошо. До свидания.

Положив трубку, он спрашивает:

– Ты Грэйс? – Я киваю. Мужчина открывает дверь шире. – Проходи. Мне сейчас Стив Рассел звонил.

Я колеблюсь.

– Вы мистер Миллер?

Мужчина высок, с копной седых волос, торчащих в разные стороны. На нем очки в тонкой проволочной оправе; над поясом брюк Докерс выпирает округлый живот. Когда он улыбается, то выглядит дружелюбно, а не похабно.

– Да, Бретт Миллер. Моя жена во дворе с нашими детьми. – Он протягивает мне руку, однако я по-прежнему сомневаюсь. Спустя мгновение мистер Миллер опускает руку; его улыбка меркнет. – Грэйс, Стив рассказал о том, что сейчас произошло.

Я закрываю глаза со стоном.

– Все в порядке. Ты можешь обойти вокруг дома и выйти во двор, а я останусь на кухне, идет?

Смотрю на него искоса.

– Серьезно?

– Серьезно. – Он снова улыбается.

Я киваю и обхожу вокруг дома. Миссис Миллер качает на качелях маленького ребенка. Мальчик постарше бегает по двору с футбольным мячом. Раскрывается раздвижная дверь, и мистер Миллер окликает жену. Она берет малыша, направляется внутрь. Несколько минут спустя мальчик уходит следом за ней. Двор похож на парк, с просторными, аккуратно подстриженными газонами и пышными цветочными клумбами. Мистер Рассел спроектировал специальную плитку, напоминающую чешую, для рыбы на дне бассейна. Не знаю, почему бассейн раскрыт в апреле, но я этому рада. Солнце расположено под нужным углом, чтобы акцентировать все цвета. Есть что-то в кадрировании идеального снимка, что-то успокаивающее, даже катарсисное. Словно целый мир сводится лишь к свету и тени, к тому, что попадает в объектив. Мистер Рассел делает красивые работы. Глядя на фото, которые я снимаю, люди захотят прикоснуться к этой рыбе, проверить, не настоящая ли это чешуя.

Испустив довольный вздох, осторожно упаковываю камеру и оборачиваюсь, чтобы помахать Миллерам, наблюдающим за мной из кухни. Возвращаясь тем же путем, обхожу дом и обнаруживаю мистера Рассела, прислонившегося спиной к белой Камри.

– Как все прошло?

– Мистер Рассел? Что вы тут делаете?

– Слежу за тем, чтобы никто не доставлял тебе никаких проблем.

Я моргаю. Папа сказал мне то же самое однажды. Дело было после моего первого дня в подготовительном классе. Я вышла через огромные металлические двери и увидела папу, стоявшего возле машины. Когда подбежала к нему, он подхватил меня на руки и спросил, не обижал ли меня кто. Никто не обижал до тех пор, пока несколько недель спустя я не отправилась в кабинет директора из-за маленькой ведьмы по имени Саманта. Странно, сейчас, после того, как Зак надругался надо мной и все меня обижают, в ответ от отца я слышу: "Каких действий ты от меня ждешь, когда сама…".

Он никогда не завершал это предложение. Полагаю, ему было известно, что в этом нет особой необходимости.

С трудом сглатываю.

– Спасибо, мистер Рассел. Правда.

– Могу я посмотреть, что у тебя на данный момент получилось?

– Да. Конечно. – Я распаковываю камеру, включаю просмотр фотографий и отдаю ему.

– Грэйс, они великолепны. Спасибо тебе огромное. Подожди, а это что?

Выхватываю камеру, когда он пролистывает слишком далеко и видит один из снимков с Заком.

– Ничего. Мне пора идти. Уже темнеет.

– Я подвезу тебя.

– Нет! Я могу пройтись пешком.

Глаза мистера Рассела, очень похожие на глаза Йена, на секунду вспыхивают гневом. Потом он вздыхает.

– Грэйс, знаю, мы мало знакомы, но я обещаю… ты в безопасности со мной. Я невероятно сожалею о том, что с тобой случилось.  

Моя гортань закрывается; я киваю один раз, затем ухожу. Он медленно едет за мной следом до самого дома. Мне ненавистно, что мистеру Расселу известно о случившемся. Мне ненавистно, что он думает, будто я боюсь его и не могу взять себя в руки.

Мне ненавистно, что он прав.