Ханна стояла на выходе из самолета «гольфстрим», с наслаждением вдыхая морозный воздух.

Место — Лонсестон, Тасмания.

Время прибытия — утро.

Погода — холод собачий.

Она не была уверена в том, какие чувства испытает, снова ступив на родную землю после стольких лет жизни в мегаполисе.

Она вернулась домой.

Позади нее раздался глубокий мужской голос:

— Что? Не будет даже перетяжки «Добро пожаловать»? А как же оркестр?

— О боже, — испугалась она. — Я иду, иду уже! Можешь лететь, куда тебе нужно. Возвращайся в салон. На улице дико холодно.

— Я большой мальчик. Холод меня не пугает. — Брэдли засунул в рот последнюю горсть орешков и заглянул через ее плечо. — Значит, это и есть Тасмания.

Ханна оглядела аэропорт Лонсестона: одно-единственное невзрачное здание под плоской крышей да припорошенный мокрым снегом асфальт, кое-где уже превратившийся в лужицы.

— Нет, это аэропорт. Тасмания — затерянный мир за его пределами.

— Тогда давай выбираться. У меня не так много времени.

Она покачала головой:

— Конечно, извини. Спасибо за то, что подбросил. Но назад меня везти не надо. Во вторник увидимся.

Помахав ему рукой на прощание, она сбежала со ступенек. Не прошло и минуты, как она обнаружила, что пилот поставил ее чемодан рядом с багажом, подозрительно похожим на поклажу Брэдли.

— А это еще зачем? — спросила она и, повернувшись, увидела позади Брэдли.

Инстинктивно она вцепилась ему в куртку, чтобы не шлепнуться прямо на задницу. Твердые мускулы тут же напряглись под ее руками. И все, что пришло ей в голову, — это «О боже, как хорошо. Он такой теплый. Сильный. Настоящий». Подняв голову, она увидела, что он смотрит на нее не отрываясь.

— Ты вся дрожишь, — процедил Брэдли, будто она чем-то его обидела.

Сжав руки в кулаки, она спрятала их в складках пончо и отступила на шаг, сопротивляясь порыву приблизиться к нему, чтобы еще раз почувствовать тепло и мощь его тела. Опасная мысль.

— Конечно, холодно же.

Его руки потянулись к тому месту, где недавно были ее ладони, и рассеянно потерли его.

— Да ну? — пробурчал он. — А я и не заметил.

Вообще-то она тоже. Близость к живой печке ее согрела, и она даже не подумала о температуре за бортом самолета.

Ханна отошла еще на шаг.

— Почему Джеймс поставил твой багаж рядом с моим?

— Я провожу исследование.

— Чего? Различий между дорожными покрытиями на Тасмании и Новой Зеландии?

В глазах у него заплясали чертики, и что-то в ней живо отозвалось ответным теплом. Но потом на привычное место вернулись темные очки, и ей уже не удалось угадать его настроение.

— А если точнее, — отрезал он, — просто Тасмании, — и прошел мимо нее.

— Погоди! — позвала Ханна. — Я чего-то не понимаю!

— Ты недооценила свои способности пиар-менеджера. Ты мне продала.

— Что я продала?

— Дикую, нетронутую природу. Зубчатые скалы. Зеленые леса. Ревущие водопады. Озера, вода которых столь неподвижна, что трудно отличить их зеркальную гладь от линии горизонта. Знакомые слова?

Еще бы. Одна из ее речей о родном крае.

— Вот я и подумал — почему бы и нет? Команда справится и без меня. А я пока разведаю, что есть на этом острове.

Так вот, значит, что он замышлял во время полета. А она даже не заметила, с головой погрузившись в нехитрое развлечение — почитала глянцевый журнальчик, попивая коктейль и слушая музыку на своем айподе.

Наверное, вид у нее был как у рыбы, выброшенной на сушу, потому что он прибавил:

— Не переживай. Я не собираюсь мешать твоему отдыху. Спенсер взял для меня машину напрокат и продумал маршрут.

Ханна закрыла рот. Она все еще не могла понять, почему ему пришло в голову остаться. Но больше всего ее раздражало то, что именно сейчас она могла бы проявить свой потенциал будущего продюсера, и не может — она на отдыхе. Спенсер отлично разбирался в интернет-картах, но она выросла здесь, кому, как не ей, знать самые красивые и захватывающие дух местечки?

Да уж, не вовремя Брэдли все это замыслил.

Настойчивый внутренний голос давал о себе знать: «Успокойся и отпусти вожжи. Отдохни хорошенько, а во вторник придешь к нему и скажешь, что возглавить проект должна именно ты».

— Ладно, — уступила она. — Отлично. Ты не пожалеешь.

С этими словами она повернулась и пошла к багажу. И как раз в этот момент услышала пронзительный женский крик:

— Э-э-эй! Ханна! Мы ту-у-у-у-ут! Ханна!

Все ее чувства сплелись в тугой клубок при звуке этого голоса. Ну почему? Почему сейчас?

Она же послала Элизе сообщение, что сама доберется. Черт!

— Ханна!

Она лихорадочно искала знакомые фигуры среди толпы ожидающих за перегородкой. Темноволосые, светлокожие, увешанные побрякушками, в одинаковых розовых куртках, ее мать и сестра выделялись на фоне продрогшей серой толпы, как фламинго в стае голубей.

Словно и не прошло столько времени, словно у нее и нет прекрасной работы, замечательных друзей и уютной квартиры… Ханна за пять секунд трансформировалась из уважаемой помощницы телевизионного гения в тощую девочку-сорванца, игравшую в мяч на заднем дворе, пока ее мать и сестра ходили по магазинам, салонам красоты и шептались о парнях.

Ее мать прошла через толпу, распихивая других, открыла калитку, чем, вероятно, нарушила с десяток правил безопасности, и направилась к ним. Наверное, стоило бы пойти к ней навстречу, но Ханна была так растеряна, что начала отступать. Но тут вокруг ее талии обвилась крепкая рука, и теплота этого прикосновения остановила ее отступление лучше всяческих уговоров. Как по-рыцарски: ее замечательно владеющий собой начальник пришел к ней на помощь. Она уже начала привыкать к его галантности. Чего нельзя было сказать о его близости. Ей нужна была каждая крупица силы, чтобы подготовиться к тому, что вот-вот случится. Она встретится с матерью неподготовленной и даже трезвой. И подвергнет своего шефа, страшащегося любых публичных сцен, величайшему испытанию в его жизни.

Брэдли и ее мать. Только не это.

— Быстро сворачивай налево, в кусты, и дальше по тропинке. Через три минуты увидишь основную магистраль. Давай! — приказала она.

Темные брови сошлись на переносице.

— И зачем мне это?

— Видишь это нечто в розовом, которое идет к нам? Это моя мать. И если не поторопишься, то тебя сметет ураганом.

Слишком поздно.

Глаза Вирджинии впились в Брэдли. Неудивительно — высокий, мускулистый красавец, стоящий в тени собственного самолета, не смог бы не привлечь внимания женщины. Что уж говорить о сногсшибательно красивой женщине в поисках нового мужа.

Элиза, мама в миниатюре, семенила рядом.

Брэдли позади нее набрал полные легкие воздуха и через секунду прервал напряженную тишину вопросом:

— Так что же мне делать, чтобы не оказаться на пути урагана?

И сразу же почва под ее ногами показалась до боли знакомой. «Найт продакшнз» никогда не допускала своих сотрудников к совещанию без предварительной подготовки, и Брэдли всегда получал то, чего хотел.

— Первое — зови ее Вирджиния, — проинструктировала Ханна. — Никакой «миссис». Ей никогда не нравилось, когда о ней думают как о жене или матери. Она считает, это завуалированный способ указать ей на возраст.

Брови удивленного Брэдли почти достигли линии роста волос.

— Кем же она вас считает? Своим фан-клубом?

Ханна рассмеялась неожиданно для самой себя. Она повернулась, чтобы проверить, сошло ли у него с лица встревоженное выражение, и его рука еще крепче сжалась вокруг ее талии.

— Расслабься, — пробормотал он, склоняясь ближе. — Ты так заведена, что начинаешь меня немного пугать. Не впадай в панику. Мамы меня любят.

Она в отчаянии уставилась на него:

— Это еще не беда. Посмотри на себя. Моя мама точно тебя полюбит.

Он ухмыльнулся:

— Думаешь, я такой очаровательный?

— До последней ниточки твоих дизайнерских носков, — невозмутимо ответила Ханна. — К твоему сведению, моя мать любит не только рослых мужчин, владеющих самолетами, но еще и стразы, розовые кардиганы в обтяжку и фруктовые коктейли с маленькими зонтиками.

Едва выговорив эти слова, Ханна тут же о них пожалела. Нельзя сказать, что она и раньше над ним не подшучивала. Но сравнить его со стразами?

Может, виновата удобная одежда. Может, день без укладки феном. Что бы это ни было, у нее не на шутку развязался язык.

Рука Брэдли скользнула еще ниже — к самому бедру, пока его пальцы не коснулись местечка между поясом ее джинсов и футболкой. Еще немного, и она будет полностью в его власти. Ханна была так напряжена, что прямо-таки вибрировала всем телом.

Времени на размышления не было. Вирджиния уже подплыла к ним, поправляя длинные волосы, развевающиеся по ветру, как у модели в рекламе шампуня.

— Ханна! Дорогая моя! — Раскрыв объятия навстречу своей дочери, она тем не менее успела оглядеть Брэдли с головы до ног, точно он был дорогущим омаром на тарелке.

Как только ее руки сомкнулись вокруг плеч Ханны, Брэдли, к большому сожалению, опустил свою.

— Вирджиния, — сказала Ханна. — Так мило, что ты меня встретила, но тебе не стоило утруждаться. Такое событие впереди.

За плечом матери Ханна увидела счастливое лицо Элизы и чуть было не прослезилась сама.

Одними губами она проговорила: «Привет», и Элиза сделала то же самое.

И в тот же самый момент мать сказала ей на ухо:

— Какой милашка.

Даже не шепотом. Ни капли стеснения. Наверное, даже пилот Джеймс, выруливавший на взлетную дорожку, ее услышал.

— Он — мой начальник, — выпалила Ханна. — Оставь его в покое.

Отстранившись, ее мать посмотрела на нее с тайным уважением в глазах. Ну и ну. Такого прежде не случалось. Ханна затаив дыхание ждала еще чего-то… Выражения вины, печали, сожаления…

Но Вирджиния только сморщила нос:

— Джинсы, Ханна? Ты похожа на бродяжку.

«Вот так-то. Моя мать, дамы и господа!» — подумала Ханна.

— Моя работа связана с путешествиями. Вообще-то я облетела почти весь земной шар. И научилась ценить комфорт.

Вирджиния не стала настаивать на своем.

— Кажется, моя дочь не удосужилась нас представить…

— Прошу прощения, — вмешалась Ханна. — Вирджиния, это Брэдли Найт, мой начальник. Брэдли, это Вирджиния Миллар Гиллеспи Мак-Клур. Моя мать.

Улыбка Вирджинии была приторно-сладкой, но в глазах застыл холод.

— Дорогая, ты забыла добавить «Смайс». Хотя Дерек был незапоминающейся личностью, надо сказать.

Брэдли снял темные очки, прикрепил их за вырез футболки и только потом пожал предложенную ему руку с идеальным маникюром. Ханна задержала дыхание. Нашел ураган на камень. Чем все это закончится?

— Приятно познакомиться, Вирджиния, — глубоким, бархатистым баритоном произнес Брэдли. — А это, должно быть, Элиза. Ни у кого другого не может быть таких же прекрасных зеленых глаз, как у Ханны.

Карие глаза Вирджинии удивленно расширились, но ей пришлось отпустить руку Брэдли и отойти, освобождая место для своей младшей дочери. Она не привыкла находиться на втором плане, поэтому несколько растерялась. Ей даже пришлось постоять немного на месте, собираясь с новыми силами.

Ханна прижала ладонь ко рту, чтобы скрыть усмешку. Если бы она не восхищалась шефом прежде, то начала бы прямо с того момента.

Светло-зеленые глаза Элизы — точь-в-точь как у отца — широко распахнулись от такого внимания.

— Такая честь с вами познакомиться, мистер Найт. Я обожаю ваши сериалы. И не только потому, что Ханна над ними работает. Они сами по себе замечательные!

Брэдли рассмеялся:

— Спасибо.

Для парня, который обычно превращался в камень при первых возгласах неприкрытого восхищения, он держался совсем неплохо. Ханна осторожно наблюдала за ним, ожидая, что он вот-вот сорвется с места и убежит. Но его улыбка осталась искренней. Он медленно повернулся к Ханне и подмигнул, давая ей понять, что отлично знает, во что ввязался, и смирился с этим. Единственная причина, почему он мог пойти на это, — желание защитить ее. Он знал, что ее пребывание дома будет коротким и много значит для нее, поэтому и решил помочь.

От такой мысли у нее даже ноги подкосились.

— Ханна не сказала, что привезет с собой мужчину, но конечно же мы вас устроим. Да, Вирджиния? Ханна такая скрытная, почти ничего нам не рассказывает о своей жизни в Мельбурне. Она, наверное, уже успела повстречать кучу знаменитостей, а уж со сколькими парнями она там встречалась! Мы можем все узнать от вас!

— Нет-нет, — вмешалась Ханна. — Элиза, Брэдли здесь не для…

— Вы придете на свадьбу, — настаивала Вирджиния, втискиваясь между Ханной и ее шефом. — Отель — шесть звезд. Еда — пальчики оближете! Гора Крейдл — самое прекрасное место на свете, без всяких исключений! Вы не можете просто упустить возможность насладиться видами Тасмании! Это место идеально подходит для одной из ваших передач.

Ханна замотала головой с такой силой, что прядь волос мазнула ее по лицу, и схватила Брэдли за локоть, практически оттаскивая от своих родственников.

— Брэдли не на свадьбу приехал. Он тут по делу. У него нет ни минуты свободного времени, так ведь, Брэдли?

— Не могу напрашиваться вот так, в последнюю минуту, — был его ответ.

Она сердито взглянула на него, но он отказывался встречать ее взгляд. Затем он повернулся так, чтобы взять ее за руку. Тепло от его прикосновения заставило ее задрожать. Она попыталась отстраниться, но он не отпускал. Потом он улыбнулся ей; в его серых глазах плясали чертики. Ее сердце громко застучало в груди, и она отобрала у него руку. Ох, нет-нет!

Ей не надо было сравнивать его со стразами, или розовыми кардиганами в обтяжку, или коктейлями. Он вовсе ее не защищал. Он ее наказывал!

— Да ладно вам, — промурлыкала Вирджиния, беря его под локоток. — Двоюродная бабушка Матильда предупредила нас вчера, что не приедет — она уверена, что слегла с чахоткой.

Элиза округлила глаза.

— А на обручении у нее была малярия. Не считая ипохондрии, она замечательная двоюродная бабушка. Все свои подарки она высылает заранее!

Вирджиния пошла к терминалу, таща за собой Брэдли. Ханне, как всегда, оставалось только следовать за ними.

— Банкет уже оплачен наперед, — продолжила Вирджиния.

Элиза, которая взяла Брэдли под другую руку, добавила:

— И подарок уже есть! Мы просто запишем ваше имя карандашом рядом с карточкой бабули Матильды. Вы не будете сидеть с Ханной, потому что она все время будет с Роджером. Вы выглядите как человек, который способен сам о себе позаботиться.

Ханна возвела было глаза к небу, но тут заметила, что Брэдли хмурится.

— Роджер? — спросил он обвинительным тоном.

— Друг жениха, — объяснила Элиза. — Он тренер по фитнесу. В качестве подружки невесты ей придется не отставать от Роджера, точно рыба-прилипала. Но мы найдем вам веселое местечко, не сомневайтесь.

— Кроме того, — сказала Вирджиния, — именно из-за вас наша девочка не могла повидать нас все это время. Вы наш должник, и «нет» мы не примем. Договорились? Ну и хорошо. Я позабочусь, чтобы ваш багаж был доставлен к отелю, и возьму вам машину напрокат. Наша так забита всем необходимым для свадьбы, что места просто нет. Иначе я бы с радостью уступила вам руль и ехала бы на переднем сиденье рядом с вами. — Она погладила его по щеке, развернулась на каблуках и устремилась вперед.

Элиза семенила следом.

Брэдли замедлил шаг, пока Ханна не поравнялась с ним.

— Я предлагала тебе бежать, — сказала она.

— Да, предлагала. — Брэдли покачал головой и расплылся в улыбке, от которой у нее снова сердце пустилось вскачь.

— Ты не можешь поехать с нами, — настаивала Ханна.

— Почему?

— Потому что ты не дашь мне развернуться.

Солнце светило ему в спину, и она не видела выражение его глаз, но голос с бархатцой восполнил эту потерю:

— Неужели?

Ханна невольно улыбнулась в ответ:

— Всякое может случиться.

Его «м-м-м…» в качестве ответа было слишком уклончиво.

— И как твой отец справляется с этим сгустком энергии?

Улыбка Ханны угасла. Она подцепила пальцем ремешок старых отцовских часов.

— Он умер, когда мне было четырнадцать.

И с тех пор она ощущала себя Золушкой, оставленной на милость своей семьи — только вот в случае Ханны мать и сестра были ей родными по крови.

— Он был просто без ума от Вирджинии. Мы с Элизой постоянно видели, как они целуются на кухне. Мы считали это отвратительным. Потом он умер. Не прошло и полугода, как она снова вышла замуж. С тех пор мы держали дистанцию.

Брэдли помолчал несколько секунд, затем сказал:

— Мне очень жаль.

— Спасибо.

Ханна подумала, а не настал ли удобный случай спросить о его семье. У нее не было понятия о том, живы ли они вообще и кем они были. Миссионерами, или охотниками за инопланетянами, или же королем и королевой какой-нибудь маленькой европейской страны, населенной только прекрасными людьми.

Или о том, обедает ли он у них дома каждую субботу.

Но в последнее мгновение Ханна передумала, не зная, как начать. Вместо этого она произнесла:

— Мама потом еще раз выходила замуж. Дважды.

С обещанием чтить и любить каждого из них так же, как она любила и чтила их отца. И всякий раз ее слова оборачивались ложью. Вот почему Ханна никогда не даст такой клятвы, которой не сможет исполнить. Она должна знать, что за ответным обетом будет аналогичная верность и ответственность. Сама мысль о другом союзе внушала ей неприятие.

Брэдли повернулся, чтобы посмотреть на Вирджинию.

«Как мошка к огню», — с горечью подумала она.

— Твоя мать… — начал он, и Ханна приготовилась в тысячный раз услышать знакомые слова. «Твоя мать такая утонченная, а Элиза — просто прелестная куколка. А ты… совсем другая». — Она… — Брэдли снова остановился. — Она носит на себе столько рюшек, сколько во всем Милане не сыщешь.

Ханна рассмеялась — радостно, внезапно, но тут же закашлялась.

Взяв себя в руки, она издала тихий смешок:

— Вирджинии и вправду нравятся рюшки. Также как и розовые кардиганы, и коктейли с маленькими зонтиками.

Про стразы она уже упоминать не стала — его кривоватая улыбка сказала ей, что он помнит.

Словно почувствовав близость, возникшую между ними, Брэдли нахмурился и поднял глаза на чистое, прозрачное небо. Вдохнув поглубже морозный воздух, он засунул руки в карманы. Закрылся от нее.

А она уже начала привыкать к его вниманию. Если это не причина изжить эту странную влюбленность… Чего еще ей ждать?

— Ладно, пора выдвигаться. Я высажу тебя на твоем курорте и поеду по своим делам.

— Курорте? — возмутилась Ханна.

Брэдли даже не поморщился.

— Спенсер построил мне маршрут до горы Крейдл. Заодно и тебя подброшу.

Распоряжайся Ханна его курсом, она бы сделала то же самое. Но она была на отдыхе. Свободна от рабочих обязанностей. И да, ее нужно было подвезти.

Высоко подняв голову, она проследовала к терминалу.

Брэдли нагнал ее в два больших шага.

— Хорошо бы, если машина, которую взял напрокат Спенсер, была большая и надежная. Кочек на острове многовато, — заметила Ханна.

— Это «родстер» со складным верхом. — Его большие руки описали в воздухе два полукруга, точно очерчивая контуры автомобиля.

Никогда еще Ханна не ревновала к машине.

— Смеешься? Он заразил кое-кого привычкой пускать слюни, а?

Его тихий смех ласкал ей слух, пока она быстрым шагом шла к стоянке.