Брэдли держал в ладонях чашку с едва теплым кофе, сидя в огромном пустом фойе. К сожалению, толку от бодрящего напитка было мало.

Безрассудство было ему чуждо. Он склонился, чтобы поцеловать мягкие розовые губы Ханны, отлично зная о последствиях. Он взвесил их, оценил и пришел к выводу, что поцелуй в честь победы будет как нельзя кстати. Чего он не ожидал, так это пылкости, в которую превратилась ее сексуальность в ту же самую секунду, как их губы соприкоснулись. Но даже с этим он мог совладать.

Но причиной, по которой он сидел в три часа утра в баре, были ее слова: «Если бы я знала, что будет так хорошо, то не стала бы сдерживаться все эти месяцы». Эти самые слова до сих пор звучали у него в ушах.

Очевидно, Ханна к нему неравнодушна. Возможно, ее чувства только зарождались, но он никогда не свяжется с женщиной, которая не рассматривает отношения с той же легкостью, что и он. Поступить иначе значило бы проявить лицемерие. Ему было известно, каково терять почву под ногами. Так почему же те самые губы, которые давали ему советы и указания и довольно расплывались в улыбке всякий раз, как его ставили в неудобное положение, теперь стали для него чуть ли не вратами в Эдем?

Черт возьми. Он в ожесточении отставил в сторону фарфоровую чашку.

— Еще одну, мистер Найт? — спросил бармен.

— Нет, спасибо, друг, — сказал он. — Думаю, на сегодня мне хватит.

— Хорошо, сэр.

Брэдли встал со стула и медленно пошел к лифту. К тому самому месту, где он поцеловал ее. Он нравился Ханне. Он не станет использовать эту информацию для своей выгоды. Никогда. Пусть даже она целовалась, как морская сирена. Пусть даже в ней бушевал фонтан эмоций, ждущий высвобождения, и он очень хотел стать тем, кто поможет ей раскрыться.

Он надеялся, что в комнате Ханны будет темно и тихо, тогда он тихо пройдет к себе, разденется и откроет окно, ледяной воздух развеет остатки сомнений. Брэдли как можно тише закрыл за собой дверь, снял обувь, радуясь, что в номере тихо. Внезапно раздался какой-то звук, похожий на звон стекла. Наверное, ветка стукнула в окно. Он спустился по широкой лестнице в общую комнату, слабо освещенную лампой рядом с кожаной кушеткой цвета слоновой кости. Под светом лампы лежал перевернутый журнал, раскрытый на развороте. В дальнем углу комнаты горели поленья в очаге. Кажется, Ханне тоже не удалось сразу заснуть.

Звук повторился. Исходил он из угла, где в нише за стеной скрывался спа-бассейн.

У него в ушах шумело. Он сделал еще шаг вперед и увидел ее.

Ханна сидела на краешке бассейна, одетая в широкий бледно-голубой свитер, и болтала в воде голыми ногами. В одной руке она держала полупустой бокал с вином, а на голове у нее красовалась розовая ковбойская шляпа. Он едва сдержал стон. Она не могла бы выглядеть сексуальнее, даже если бы постаралась.

Теперь он не мог уйти, притворившись, что не заметил ее.

Каким-то образом Ханна заметила его присутствие; она повернулась, прижав руку к груди.

— Откуда ты взялся? — вскрикнула она испуганно.

— Из бара, — хрипло ответил он. — Выпил кофе. Хороший они кофе варят. Теперь вернулся.

Брэдли Найт — душа компании.

— А который уже час? — Она взглянула на свои огромные наручные часы.

— Поздно, — сказал Брэдли, но сам он был бодр, словно только что встал с постели после долгого сна. — А что за шляпа?

— Шляпа? О, — лукаво начала Ханна. — Ты хотел знать, что у меня в чемодане? Вот это. И боа с перьями. И ядовито-розовый комплект белья. А еще целые пачки презервативов. И коробка с высушенными розовыми лепестками. Набор «все, что нужно для подружки невесты». — Она стянула с себя шляпу и пригладила ладонями растрепанные волосы.

— Не спалось? — спросил он.

Она крутанула шляпу на пальце и придержала ее, прежде чем она упала.

— Я не уверена, что хотела спать.

Она бросила на него краткий взгляд — слишком краткий, чтобы понять, что она имела в виду. Но если она оставалась допоздна, поджидая его… Было бы грубо не составить ей компанию.

— Может, это потому, что мы так и не закончили наш танец, — пробурчал он, ненавидя себя за то, что говорит. Ему предстояла прямая дорога в ад.

— М-м, — протянула она. — Нас прервали в самый неподходящий момент.

— Мне казалось, мы стоим на пороге чего-то… важного.

Она приподняла бровь:

— Я уже готовилась отведать знаменитые голливудские закуски. А ты о чем?

Брэдли рассмеялся. Она улыбнулась в ответ, подтянув колени к груди, и он заметил, что ногти у нее на ногах покрашены во все цвета радуги. Пока его не было, она нашла себе занятие.

Черт, но она была особенной. Сексуальная, умная, озорная и без претензий. В мире, полном притворщиков, эти качества встречались редко. А еще у нее в чемодане лежала целая коллекция презервативов. Просто так, без дела.

Она наблюдала за тем, как он медленно закатывал штанины до колен, задержавшись взглядом на его накачанных альпинизмом икрах. В два шага он оказался рядом с ней, сел на прохладную плитку и опустил голые ноги в воду, вздыхая от удовольствия. Температура воды была сравнима только с жаром его тела оттого, что он был так близко от этого тела, этих волос, этих губ. Только руку протянуть… Если бы ее ожидания не были слишком высокими. Или слишком низкими. Они могли бы сойтись на чем-то одном.

— У меня есть предложение, — произнес он.

— А? — удивилась она.

— Да. Вот оно. У тебя есть еще три дня. Мне некуда спешить. А этот номер словно создан для разврата и буйного веселья. Предлагаю не тратить время попусту. Но есть и условие. Во вторник… все, что произойдет на Тасмании, останется на Тасмании.

Она сжала руки на краю бассейна так, что костяшки побелели. Он сделал то же самое, и их пальцы соприкоснулись. И в этот момент все было решено. Соглашение, скрепленное прикосновением пальцев. Со вздохом, в котором смешались облегчение и боль, Ханна села к нему на колени и поцеловала его в губы.

Брэдли обнял ее, закрыв глаза, и позволил поцелую длиться бесконечно. Соглашение соглашением, но ее губы дарили ему наслаждение, которого он прежде не испытывал.

Ее поцелуй стал неспешнее. Мягче. Слаще. Положив руки ему на плечи, Ханна поцеловала его висок. Щеку. Уголок рта. Он попытался снова поймать ее губы, но она нежно прикусила его мочку.

— Чертовка, — простонал он.

Она засмеялась, мягко и сексуально. В этом была вся она.

Положив руки на ее ягодицы, он плотнее прижал ее к себе; она выдохнула, забыв о том, что только что подшучивала над ним. Его пальцы скользнули под резинку ее трусиков, впиваясь в мягкую, податливую плоть на ее животе. Его исследование продолжилось, но обнаружил он только кожу — обжигающе горячую, мягкую, ничем не прикрытую. Он положил руку на ее грудь, обнаружив, как идеально она заполнила ладонь. Прекрасная. Каждый ее дюйм был невозможно прекрасен. То, как она чутко откликалась на каждое касание, возбуждало его еще сильнее. Очевидно, их соглашение будет успешным. Предупредив его желание, она стянула свитер через голову. Но тут, нахально сверкнув глазами, она внезапно исчезла. Теплое тело в его объятиях сменилось вдруг пустотой. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что Ханна соскользнула в бассейн. Она снова появилась на поверхности, вода стекала с ее длинных темных волос. Горячая, мокрая, скользкая, она крутила на пальце черные трусики.

Брэдли вскочил на ноги, сам того не сознавая. Пиджак. Рубашка. Джинсы. Черт. Пуговицы! Неуклюжими пальцами он пытался справиться с непослушной застежкой. Наконец он погрузился в воду, ища ее. У проклятого бассейна два на два метра был темно-синий пол, и воду освещал лишь серебристый свет луны.

Внезапно его бедра коснулись нежные губы, затем они переместились выше, целуя пупок и живот. Она появилась из воды, словно сирена из мифов: темные блестящие волосы, сливочная кожа, яркие, изящно очерченные губы. Он облокотился о плитку, радуясь возможности охладиться, но успокоения это не принесло.

А потом она вонзила зубы в чувствительную кожу у него на плече, другой рукой обхватив его напряженную плоть. Животный рык, ждущий своего часа, наконец вырвался у него из груди. Ханна замешкалась, чуть ослабив хватку. Воспользовавшись моментом, Брэдли подхватил ее за талию, поднял и бесцеремонно посадил на плиточный пол. Она вскрикнула, выставив руки, чтобы удержаться на скользком месте. Она сидела прямо перед ним, полностью открытая его взгляду.

Ханна смотрела на него сверху вниз огромными глазами, окаймленными размазанной подводкой.

Уязвимая. Полностью в его власти. Он внезапно осознал, какую ответственность предполагает подобное доверие. Во что он втянулся.

Ее обнаженная нога погладила его по боку. Он вздрогнул, собравшись с мыслями. Она была взрослой женщиной, которая знала, где проходят границы. И хотела этого не меньше его. Брэдли положил руки ей на колени, и она содрогнулась. Когда он начал медленно разводить их в стороны, она позволила ему. Он подтянул ее к себе, и она проехалась по полу, пока ее ноги не оказались в воде. Удивленный вздох был ему ответом. Затем Ханна медленно подняла ноги и закинула их ему на плечи, упершись пятками ему в спину. Противоречивые эмоции не давали ей определиться, но она не сопротивлялась ему. Податливая, как тряпичная кукла, она откинулась на спину, устроив голову на его скомканном пиджаке.

Полностью доверившись ему.

Как она могла? Почему? Он не сделал ничего такого, что могло бы заслужить подобную веру. Большую часть времени он был слишком суров, но ей, казалось, было все равно. Она должна закалиться сердцем. И срочно.

Он скажет ей об этом. Но позже. На тот момент все его мысли сосредоточились на прикосновении к ее груди, животу. Она подавалась вперед, к его ладони, словно не соприкасаться с ним было совершенно невыносимо. Брэдли опустил голову к внутренней стороне ее бедра, жадно вдыхая ее запах. Господи, искушение было неодолимо. Такая отзывчивая, такая роскошная. Он с трудом удержался от того, чтобы не опрокинуть ее обратно в бассейн и не заняться с ней сексом прямо там.

Он помог ей сильнее раздвинуть ноги, и она надавила пятками ему на спину, притягивая его еще ближе. Умоляющий стон был музыкой для его ушей, когда он прижался губами к самому ее центру. Он подвел ее к краю безумия и последовал туда за ней. Он не отпускал ее, чувствуя каждую дрожь, пробегавшую по ее телу, и наслаждаясь ее реакцией. Казалось, что она разом как-то ослабла, и он ощутил гордость, зная, что причиной ее состояния был он. Она соскользнула обратно в воду, и когда он взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза, то не увидел ни сожаления, ни страха.

Что-то внутри его отозвалось в ответ на ее безмятежность, уверенность, ее блаженное удовлетворение. А потом она улыбнулась — и все спокойствие разом покинуло его. Пришла его очередь.

Презервативы. Черт. Разве она не сказала, что они у нее в чемодане?

Меньше всего ему хотелось бежать к ней в комнату и обратно в такой момент.

Внезапно он вспомнил: она принимала таблетки. Может, этого достаточно? Нет…

Ханна потянулась куда-то, и внезапно в ее руках появился маленький пакетик. Она ждала Брэдли. И не просто так ждала — планировала. Божественная маленькая сирена. Он задался вопросом, сколько же таких пакетиков она припрятала по всему номеру на всякий случай, но в тот момент ему был безразличен ответ. Ему нужен только один.

Зубами Ханна стянула упаковку с кольца и погрузилась в воду, не сводя с него потемневших глаз. Подплыв поближе, она надела на него презерватив и, не спеша обхватив его ногами, опустилась на него. Он погрузился глубоко в ее влажную плоть, точно всю жизнь ждал этого момента.

Она двигалась медленно. Мучительно медленно. Затем быстрее. И жестче. Он перехватил инициативу, потерявшись внутри ее, пока не достиг пика. Слишком сильно. Слишком неожиданно. Этот оргазм был ни на что не похож. Он чувствовал ее пальцы, играющие с его волосами, и ее подбородок у себя на плече, и ее теплое дыхание. А затем весь жар, и свобода, и искушение, что он испытывал в ее объятиях, вернулись к нему с новой силой. В сравнении с этими чувствами ее хрупкость ощущалась как настоящее преступление. Брэдли захотелось прижать ее к себе покрепче, уберечь ее от вреда.

Он медленно разжал руки, надеясь, что расстояние между ними поможет. Но тут она подняла голову и улыбнулась ему, и его взгляд сразу же устремился к ее розовым губам. В голове вертелась только одна мысль: «Еще». Если он не был удовлетворен сейчас, то сколько же подобных ночей ему потребуется? В любом случае по завершении выходных все подойдет к концу. День второй уже начался. Так почему бы не воспользоваться предрассветными часами, чтобы выяснить, как скоро он перестанет хотеть Ханну Гиллеспи?

Рыча себя под нос, как первобытный человек, он перебросил ее через плечо и вышел из бассейна.

— Куда ты меня тащишь? — взвизгнула она, смеясь и молотя кулачками его по спине.

— В кровать.

Она подняла голову, вглядываясь ему в лицо, при этом ее ягодица коснулась его щеки. Его буквально начало трясти от возбуждения.

— Кровать? Я же вся мокрая!

— Именно поэтому мы идем к тебе, — добавил он.

Она рассмеялась, и он открыл дверь в ее спальню. Ночь обещала быть бурной.

Золотые и розовые блики заиграли на лице Ханны, и она, не открывая глаз, потянулась, не стесненная одеждой, на огромной кровати. Мышцы, о существовании которых она прежде не подозревала, незамедлительно запротестовали. И тут воспоминания о прошлой ночи разом нахлынули на нее.

Брэдли. Танец. Поцелуй. Отказ. Решение не ложиться спать. Спа. И последнее, но не менее важное — невероятный секс в постели.

— Вот это да, — прошептала она хрипло.

Если бы кто-нибудь спросил у нее, как она намеревается провести первый день отпуска, то ответ «в постели с боссом» никогда бы ей даже в голову не пришел.

Все было прекрасно — с той самой секунды, как Брэдли произнес волшебные слова: «Все, что произойдет на Тасмании, останется на Тасмании».

Эти слова высвободили все ее тайные фантазии, долго лелеемые и скрываемые. Однако надежды, что эта связь перерастет в нечто большее, у нее теперь не было — все вернется на свои места. Как только они вернутся в город, к работе, сексуальное желание будет утолено, и Брэдли снова станет недоступен для нее.

И она с удовольствием продолжит…

Что продолжит? Игнорировать свою чувственную сторону и надеяться, что однажды встретит мужчины своей мечты? Мужчину, который сможет сравниться с Брэдли в постели, заставит ее чувствовать себя красивой, сексуальной, желанной? В первые двадцать пять лет своей жизни она ничего подобного не чувствовала до Брэдли.

Шипение масла на раскаленной сковороде слышалось даже через приоткрытую дверь. Завтрак! Ханна внезапно поняла, что голодна как волк. Завернувшись в простыню, она выбралась из постели и взглянула на себя в зеркало по пути.

— Ух ты.

Ее глаза казались огромными светло-зелеными озерцами, обрамленным остатками вчерашней подводки. Припухшие губы, румяные щеки и взъерошенные волосы дополняли картину. В таком же виде, как и была, она устремилась на восхитительный запах.

На пороге крохотной кухоньки, прекрасно оборудованной и радующей глаз сверкающими металлическими поверхностями, она остановилась как вкопанная. Брэдли стоял у плиты. На сковородке жарилась яичница с беконом — ее любимая еда. Она ему часто об этом говорила. Он запомнил. Как запомнил и название ее любимого напитка.

Он поднял голову, оглядывая ее голые плечи над простыней. Казалось, его взгляд обладал материальностью.

— Доброе утро.

— Еще утро?

— Пока — да.

— Давно ты поднялся?

— Уже давно. — Он взглянул на пустую кофейную чашку и сложенную газету на столе.

— Тебе надо было меня разбудить.

— Я мог бы, — сказал Брэдли, — но решил, что отдых тебе нужнее. — Ему не нужно было добавлять «после вчерашнего секс-марафона».

Умудрившись не уронить простыню, Ханна устроилась на стуле.

— В этом отеле могут подать еду в номер, между прочим, — заметила она.

— Откуда, думаешь, я достал яйца и булочки?

— Верно подмечено. Вижу, ты умеешь готовить. — И петь, и танцевать, и создавать сериалы, которые меняют человеческие жизни. И заниматься любовью, как никто иной. Теплое чувство зародилось в груди, и она поняла, что ничего хорошего оно ей не принесет.

— Одной едой из кафе и китайскими блюдами навынос не выживешь, — объяснил Брэдли. — Я живу один. Нужно было научиться готовить или же голодать. Ты умеешь готовить?

Она отрицательно покачала головой.

— Значит, Соня готовит?

Ответом ему был веселый смех.

— Так на чем вы живете?

— На свежем воздухе, напряженной работе и яичнице с беконом.

Он усмехнулся, но на этот раз у него на лбу пролегла задумчивая складка, словно он старался разгадать ее мотивы. У нее чаще забилось сердце, не помогло и то, что каждые пять секунд воображение подкидывало соблазнительные картинки.

— Какие планы на сегодня?

Голос Брэдли вырвал ее из задумчивости, и она взглянула на свое запястье. Отцовских часов на нем не было — должно быть, она оставила их где-то.

— К сожалению, мы пропустили пробное выпускание голубей. Но не огорчайся. После обеда будет урок вышивания для девочек. И соревнование на лучшую отрыжку для мальчиков. — Она хотела добавить что-нибудь про украшение часовни, но побоялась.

— Ты шутишь?

Она встретилась глазами с Брэдли — темными, серебристо-серыми, в которых поубавилось теплоты по сравнению с прошлой ночью. Но она и сама ощущала себя неуверенно.

— Как просто тебя провести, — усмехнулась она. — В зале будет проведен киномарафон на целый день. Всем выдадут подушки и пледы, чтобы закутаться в них с головой и смотреть любимые романтические фильмы Элизы и Тима. И на этот раз я не шучу.

У него дернулось веко при одной только мысли о подобной пытке.

— Расслабься, — успокоила его она. — Раз уж ты был так мил и сделал мне завтрак, я выпущу тебя на свободу.

— И чем мы займемся? — Он слизнул с пальца сырный соус, выключил огонь и повернулся к ней.

Прижав к груди простыню, Ханна решила, что ей нужно больше времени, чтобы прийти в себя. Провести день в кровати с Брэдли как вариант не рассматривался.

— У меня есть предложение, — подняла руку она.

И тут же вспомнила, что случилось, когда она последний раз произнесла эти слова. Очевидно, он тоже это вспомнил.

— Какое?

— Тут недалеко есть гора, на которую стоит взглянуть. Ты, конечно, видел и получше, но это место все равно совершенно особенное. Здешние растения и животные не встречаются больше нигде на Земле, конные прогулки, горные велосипеды, рыбалка. Если ты, будучи на этом острове, не увидишь ничего, кроме этого отеля, я себе этого не прощу.

Его темные глаза сказали ей, что ему хорошо и в их уютном номере. Ханна напомнила себе, что им нужна передышка. А что может быть лучше, чем прогулка на свежем воздухе?

— Ну пожалуйста, — попросила она.

— Хорошо. Сначала завтрак. Мне нужно восстановить силы. Затем ты побудешь моим экскурсоводом и покажешь мне, почему при упоминании Тасмании у тебя слезы на глазах наворачиваются.

Ханна покачала головой:

— Ничего подобного! Я хладнокровный, трезво мыслящий профессионал.

Он поставил перед ней тарелку с превосходно прожаренным, хрустящим беконом под густым соусом и яйцами бенедикт. Она тут же с жадностью набросилась на еду.

— «Хладнокровный, трезвомыслящий профессионал»? — ухмыльнулся он. — Знаешь, какими словами я бы сейчас тебя описал?

— Нет, и знать не хочу.

Говорить совершенно не хотелось. Ощутив богатый, насыщенный вкус соуса, Ханна поняла, что никогда больше не попробует такой вкусной яичницы.