Ханна смотрела на себя в зеркало, не веря своим глазам.

В преддверии свадьбы многочисленные стилисты уложили ее волосы длинными, роскошными волнами, убранными по бокам с помощью заколок в форме бабочек. Не забыли они подкрасить глаза и мазнуть румянами по высоким скулам, которым бы позавидовала любая женщина.

Она выглядела… преображенной. И дело было даже не в косметике. Никакой макияж не мог сравниться по эффективности с выходными в объятиях Брэдли Найта.

Выходными, которые скоро подойдут к концу. Уже на следующий день.

Она как раз наносила на губы последний слой блеска, когда в дверь постучали.

Брэдли. На мгновение ее посетила странная мысль: «Он не должен видеть меня до свадьбы! Это плохая примета!» Но уже в следующую секунду она чувствовала себя полной дурой.

— Заходи, — позвала она.

Брэдли не нужно было приглашать дважды. Он открыл дверь, и у Ханны замерло сердце при виде его широких плеч, подчеркнутых пошитым на заказ черным костюмом.

«Ты же видела его в костюме и раньше! Тысячу раз! — упрекнула себя она. — Ты даже поправляла ему галстук перед тем, как отправить его на церемонии вручения телевизионных наград».

Но тогда это была работа. А на этот раз он приоделся, чтобы сопровождать ее на свадьбу. Даже побрился.

— Ну вот, я готова. Лучше все равно не станет.

Она повернулась к нему, ожидая увидеть его счищающим невидимые пылинки с рукава со скучающим видом, облокотившись о дверную раму. Вместо этого он стоял подобравшись, сжав челюсти и засунув руки в карманы.

Его взгляд был прикован к ее длинному платью с необычным разрезом, оставившим спину открытой. Понятно: он догадался, что этот наряд не оставлял много места для нижнего белья, и ей пришлось довольствоваться крошечными трусиками «танга». Он закрыл глаза, и Ханна могла бы поклясться, что услышала стон.

— Ну, что думаешь? — игриво спросила она.

— Тебе лучше не знать.

— И все же?

На губах Брэдли появилась улыбка, чуть было не заставившая ее броситься к нему на шею, и он направился к ней. Ханна отступила на шаг, но он приблизился к ней в несколько широких шагов.

— Я думаю о бедном Роджере.

— Что? — переспросила Ханна. — О Роджере?

— Бедолага просто с ума сойдет, когда увидит тебя.

Он подошел к ней вплотную, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были темными, опасными, и она облизнула губы, на этот раз совершенно точно расслышав его стон.

— Он в тебя влюблен, знаешь? — глухо спросил он.

— Кто?

— Роджер.

Ханна нахмурилась. Опять Роджер! И тут ее осенило: Брэдли ссылался на него, чтобы не наброситься и не сорвать с нее дорогостоящее платье за час до свадьбы ее сестры.

Она закусила губу. Черт. Придется опять краситься.

Приподнявшись на цыпочки, она прижалась к нему губами.

Вначале он сопротивлялся, но она не уступала. Поцелуй стал мягче, нежнее; она поддразнивала его легкими прикосновениями языка, провоцировала и играла.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Брэдли отстранился. Ханна, у которой все еще подкашивались ноги, прислонилась лбом к его плечу.

— Яблочный? — спросил он, облизывая губы.

— А ты не знал? Тасмания — яблочный остров. Причина — обильные урожаи яблок и их экспорт по всему миру. Ты, наверное, замечал, что и на географической карте Тасмания имеет яблочный контур. А еще Тасмания — родина знаменитых смитовских зеленых яблок.

Он улыбнулся, но уже спустя секунду его брови сошлись на переносице.

— Я тут заметил… В твоем облике чего-то не хватает.

Она оглянулась через плечо, чтобы проверить, не сбилось ли платье сзади.

— Что?

— Не уверен. Но что-то не так. — С этими словами он достал из-за спины пакет с эмблемой сувенирного магазина.

— Дай догадаться… Игральные карты с изображением горы Крейдл? — спросила она с показным равнодушием. — Мыло? Крохотное полотенце? Зачем мне эти вещи на свадьбе…

— Замолчи и открой.

Нахмурив лоб, она вытащила из пакета продолговатую коробочку. Не зная, что ее ожидает, она открыла — и забыла, как нужно дышать.

— Брэдли? — выдохнула она.

Он взял у нее коробочку.

— Позволь мне.

Брэдли осторожно надел ей на запястье часы ее отца и застегнул. Только теперь они были в рабочем состоянии. И они не соскальзывали с руки, как раньше, а подходили по размеру.

— Я попросил менеджера отеля по хозяйственным вопросам прогнать их через промышленную сушку — и они пошли. Потом я спросил, есть ли поблизости ювелирная мастерская, и мне сказали, что один такой специалист остановился у них. Он снял несколько звеньев.

Массивные часы ощущались привычным грузом на руке, но она не сводила глаз с Брэдли.

Он тихо рассмеялся и взял ее руку в свои.

— Пора. Время не ждет.

Секунды бежали слишком быстро. Скоро выходные закончатся, и они уже будут в кабине самолета на пути домой. И все будет как прежде. Словно они никогда не занимались любовью. Никогда не делились самым личным.

Странная боль поселилась у нее под ребрами. Она потерла ноющее место, не прекращая улыбаться Брэдли, который взял ее за руку и повел к выходу из номера.

В лифте Брэдли встал рядом с Ханной, чувствуя себя до странности потерянным. И обескураженным.

Растерянно потирая непривычно гладкий подбородок, он в очередной раз ощутил себя выпускником, ведущим девушку на бал. Пора брать себя в руки. И побыстрее. Это была всего лишь мимолетная связь. И все. Немного развлечения на отдыхе. Ему полагалось в это время исследовать изменчивые красоты Австралии, а вместо этого он стоял, восхищаясь красотой своей помощницы.

Ханна поймала его взгляд и понимающе улыбнулась; в ее зеленых глазах плясали чертики, а щеки пылали румянцем. Брэдли так сильно хотел ее, что едва сдерживал свои порывы. Нужно было уйти сразу же, когда стало ясно, что она им увлечена. Или в тот же момент, когда он понял, как трудно будет уйти. Хватит. Он представит ее в лучшем виде перед семьей и гостями, затем притворится, что ему нужно по делам, и покинет остров коммерческим авиарейсом. Свой самолет он предоставит в ее распоряжение.

А во вторник она снова будет рядом. Будет сидеть в своем любимом кресле, закинув ноги в ковбойских сапожках на край стола и поедая греческий салат из супермаркета пластиковой вилкой. И все, о чем он будет думать, — как он одним махом сбросит со стола все документы, уложит на него Ханну и будет заниматься с ней любовью до самой ночи.

Лифт остановился на этаже Элизы, и Ханна поспешила проверить, все ли готово. Она хотела что-то сказать перед тем, как двери открылись, но бросила взгляд на часы и, улыбнувшись, вышла.

Глядя на то, как она удаляется, он ощутил странную боль в груди. Видимо, недавние атлетические упражнения в спальне давали о себе знать.

Стоявшая у балкона Ханна полной грудью вдыхала холодный горный воздух, поглядывая на часы — теперь они ассоциировались у нее с Брэдли.

Элиза заперлась в ванной, как она сказала, «на минуточку», что на языке женщин Гиллеспи значило «облегчиться».

До начала церемонии оставалось пять минут. Ханна уже хотела стучаться в дверь ванной, когда рядом с ней материализовалась сама невеста.

— Твой мужчина — просто красавец, — продолжила Элиза прерванный разговор. — Такой большой, и мужественный, и сильный. Как греческий бог, понимаешь меня?

О да, Ханна понимала. Она думала о том же каждые несколько минут все выходные. Только вот время соглашаться было неудачное.

Когда сестра неуклюже повернулась и направилась к спальне, Ханна подхватила ее под локоть и удержала.

— Лиззи, милая, сколько ты выпила?

— Один бокал шампанского. Я так волновалась, что меня подташнивало. Мать меня убьет, если я запачкаю платье.

Элиза опустилась на бетонную скамью, и Ханна поморщилась. Пятна на шелке слоновой кости обеспечены.

— Думаешь, можно любить одного мужчину всю жизнь? — спросила Элиза. — Спать с одним мужчиной до конца своих дней? Или его дней… Ты понимаешь, о чем я.

Ханна отлично знала, о чем говорила ее сестра. Пример Вирджинии был у них перед глазами, а разве у них не общие гены? Она осторожно присела рядом с Элизой и взяла ее за руку.

— Не уверена, что имею право отвечать. Я никогда еще не влюблялась.

Элиза удивленно распахнула глаза:

— Никогда? Даже с мистером Совершенство? Ну и запросы у тебя.

Было ли дело только в ее запросах? Ханна знала, что расставалась с прежними любовниками потому, что они или не возбуждали ее, или не были остроумны, или ногти у них были странной формы, или руки были слишком короткие. Она всегда говорила себе, что просто ждет мужчину, в котором соединятся все привлекающие ее качества. Правда была в том, что она уже нашла такого мужчину. Брэдли. От одной только мысли о нем у нее закружилась голова.

У Элизы задрожала нижняя губа, и Ханна с радостью переключилась на нее:

— Лиззи? Ты в порядке?

— Я так хочу, чтобы папа был здесь. — Две слезинки скатились по ее лицу.

У Ханны болезненно сжалось сердце. Не обращая внимания на комок в горле, она вытерла влажные дорожки со своих щек. Она два часа потратила на макияж и не хотела, чтобы они были потрачены впустую. Она потянулась за салфетками, но шмыгающая носом Элиза остановила ее. Ей не были нужны салфетки. Ей была нужна старшая сестра.

Ханна стерла слезинку со щеки Элизы подушечкой пальца.

— Я тоже по нему скучаю. Каждый день. Но знаешь что? Он бы нами сегодня гордился. Такими красивыми и эффектными. Я без устали взбираюсь по карьерной лестнице. Ты выходишь замуж за любимого человека. Его девочки выросли и стали успешными.

— Я тоже так думаю! Помню, он говорил, что хочет только одного — видеть нас счастливыми. А я счастлива. Очень. И ты счастлива, правда?

Ханна моргнула. Была ли она счастлива? Почти все время. Можно ли быть еще счастливее? Еще бы.

— Брэдли мог бы сделать тебя счастливой, — сказала Элиза, словно прочитала ее мысли. — Скажи мне, по крайней мере, что он хорош в постели.

Хорош? Мягко сказано. Может, если объясняться на французском… Или на итальянском. Да, определенно на итальянском.

— Эти длинные пальцы… — задрожала Элиза.

— Элиза!

Но сестра смотрела на нее с такой надеждой, что невозможно было утаить от нее что-нибудь. Только не в день ее свадьбы.

— Хорош. Лучше… чем я могла себе представить.

— Тогда выходи за него!

Ханна пожала плечами. Как объяснить влюбленной девушке, которая вот-вот станет женой мужчины своей мечты, какую договоренность они заключили? Что ей пришлось довольствоваться малым?

— Пока это не важно. Это твоя жизнь. Не моя. И не мамина. Так что же, мисс Невеста, готова ли ты стать миссис Тим Тикл?

— Готова, — не колеблясь ответила Элиза. — Я так люблю его, что даже больно. Хочется все время петь, смеяться и танцевать.

— Тогда что еще остается делать, кроме как встать, собраться и выйти за него замуж?

Элиза крепко обняла ее, и Ханна закрыла глаза, понимая, что из всех ее знакомых мужчин только при виде Брэдли ей хотелось петь, смеяться и танцевать. Последний кусочек мозаики встал на место, и Ханна замерла.

О нет. Она его любит!

Прошлой ночью, когда они занимались любовью, она погладила его щетинистую щеку и, глядя ему в глаза, сказала: «Ты неподходящий для меня парень». Брэдли помрачнел, но улыбнулся и сказал: «Не забывай об этом».

Она его любит. Но какой от этого прок, если он не сможет ответить ей взаимностью? Что ей делать теперь?

Разве у нее был иной выход? Придется показаться перед гостями и вести себя, как лучшая подружка невесты на свете. И сделать все, чтобы Брэдли не догадался о ее чувствах. Никогда.

— Мы уже опаздываем! — забеспокоилась Ханна, взглянув на часы.

Элиза лукаво улыбнулась:

— Я от него без ума, но не мешает немного его помучить, как считаешь?

Ханна хмыкнула. Очевидно, Элиза тоже скучала по отцу, но, Бог свидетель, по сути, она была истинной дочерью своей матери.

Брэдли удобно расположился на бархатной розовой кушетке у стены танцевального зала «Гейтхауса». Хрустальная розовая люстра над его головой позвякивала в такт музыке. Рядом с его локтем стояла чаша с водой, в которой плавали розовые пионы. Он пил кофе из розовой чашки с цветочным орнаментом. Свадьба Элизы и Тима была сосредоточием розового цвета.

Речи были произнесены. Торт был разрезан. Гости были слегка навеселе после пары бокалов шампанского. Из динамиков доносилась медленная танцевальная музыка. Вечеринка была в разгаре. Но другие гости его ничуть не интересовали: он искал лишь одну. Ту, что умудрилась ускользнуть от него в этот день уже много раз, сославшись на какое-нибудь срочное дело, которое по плечу только подружке невесты. Одна песня закончилась, и началась другая — ритмичная и энергичная. Танцоры постарше ушли с танцпола в поисках воды и стульев, молодежь продолжила веселье. Среди них были и невеста, и хорошенькая брюнетка в черном платье с открытой спиной.

Быть может, Элиза и унаследовала от матери грациозность и умение танцевать, но Брэдли не обратил на нее внимания. Его взгляд был прикован к одной только Ханне. А точнее, к ее покачивающимся бедрам, сливочной коже в разрезе платья и длинным волосам. Каждое ее чувственное движение напоминало ему, как приятно было держать ее в объятиях, как она шептала его имя, какой на ощупь была ее кожа. Она танцевала, не замечая группу мужчин, которые танцевали так близко от нее, как только можно, не покидая своих спутниц.

Лебедь в утином пруду. Ей здесь не место — если когда-нибудь вообще было. Она переросла этих людей. Она не останется.

Он последовал за ней, чтобы убедиться, что она вернется в Мельбурн. И теперь он был в этом уверен. Теперь можно было оставить для нее сообщение и уйти.

Поставив чашку на столик, Брэдли наклонился вперед, опершись локтями о колени. Потом опять откинулся на спинку. Проклятье.

— Невежливо уходить раньше жениха с невестой, — заметила мать Ханны, занимая противоположный конец кушетки.

В яблочно-розовом она выглядела поистине обворожительно. Если она ставила цель выделиться в розовой гамме, то ей это удалось. Судя по оценивающему взгляду женщины, разговор предстоял неприятный.

— Мне знаком ваш тип, — сказала она.

— Какой именно?

— Вы — игрок. Не семьянин. Я это знаю точно. К таким, как вы, я всю жизнь чувствовала влечение.

Брэдли сложил руки на груди и вгляделся в толпу.

— Вежливо это или нет, плевать на манеры; хотите, чтобы я ушел? — Он поднялся.

Она положила загорелую руку ему на колени.

— Я видела, как вы смотрите на мою дочь.

Он не отреагировал. Однако его глаза продолжали искать Ханну среди танцующих, но она опять исчезла. Он чертыхнулся себе под нос.

— Элиза больше похожа на меня, — продолжила Вирджиния. — Она все схватывает на лету и умеет манипулировать людьми. А Ханна совсем другая. В ней нет ни капли хитрости. Она играет по правилам, старается изо всех сил и думает, что это принесет ей успех. В любви, работе и по жизни. Она во всех видит только хорошее — даже в тех, кто этого не заслуживает.

Внезапно Брэдли почувствовал себя так, словно его сдавливают огромным гидравлическим прессом. Он взглянул на Вирджинию, которая следила за ним, как ястреб за добычей.

— Если вы собираетесь узнать о моих намерениях относительно Ханны, будете разочарованы. Я не любитель говорить о своей личной жизни.

— Брэдли?

Перед ним стояла Ханна — женщина, при взгляде на которую у него все теплело внутри. Женщина, которая избегала его целый день. Она перевела взгляд с него на Вирджинию, видимо, ощутив напряжение между ними.

— Все хорошо? — спросила Ханна.

— Великолепно. Садись, — приказала Вирджиния, похлопав по сиденью между ними. — Брэдли как раз рассказывал мне, что лучшей свадьбы еще не видел. Разве не так, Брэдли?

Ханна приподняла брови:

— А он не упомянул, что это первая свадьба, на которой он присутствует?

Вирджиния засмеялась, словно ничего смешнее она еще не слышала:

— Нет. На самом деле он не любит распространяться по многим вопросам. Например, к чему вы оба идете.

— Ну ладно, — нетерпеливо сказала Ханна, схватив Брэдли за руку. — Идем, босс. Хочу танцевать.

— Дорогая, — промурлыкала Вирджиния. — Я просто хочу узнать получше тех, с кем ты дружишь.

— Оставь эту тему, Вирджиния. Я серьезно. — Ханна встала между ним и своей матерью, словно говоря: «Если хочешь добраться до него, то тебе придется сначала иметь дело со мной».

Что за женщина. Маленькая, хрупкая, а вступилась за него — высокого и мускулистого мужчину. Неудивительно, что она так легко решала все мелкие вопросы на работе, делая его жизнь проще одним только своим присутствием. Она делала это всю свою жизнь. Вот только на этот раз он задумался над тем, сколько еще ударов ей предстоит вынести, прежде чем она онемеет и прекратит их чувствовать? Чувствовать вообще что-то. Прежде чем померкнет ее внутренний свет.

— Приятно было поболтать, Вирджиния.

Она качнула бокалом в его сторону:

— Надеюсь, вы хотя бы найдете минутку попрощаться как следует.

Язвительное замечание матери, которая защищала своего ребенка, как умела.

— Я постараюсь.

Вирджиния кивнула, затем позвала какую-то гостью «пропустить с ней стаканчик».

Ханна потащила Брэдли в сторону танцпола с такой силой, словно ее жизнь под угрозой.

— И что это было?

— Что?

Ханна просто покачала головой, позволяя музыке заглушить все ее тревоги. Глядя на нее, он подумал, что настоящим безумием было пытаться сократить и без того короткий отпуск. Брэдли обнял ее, скользнув рукой по обнаженной спине, чувствуя пробежавшую по ней дрожь.

Остался еще один день.