После долгого освежающего душа Сьена переоделась в красную ночную рубашку и спустилась вниз к Рику, который сидел один и пил бренди, читая утренние новости.

- Почему ты не со своим парнем? - спросил он, не отрываясь от газеты.

- Это не мой парень, - возразила Сьена, понимая, что говорит слишком страстно. Рик ей не поверит.

- А почему нет?

- Потому что в моей жизни не может быть парня. Я… я для этого не гожусь.

- Почему?

- Потому что мужчины для меня хуже крысиного яда. Я всегда была чересчур чувствительной. Поэтому не заводила серьезных отношений.

Она сосредоточенно разглядывала свои ногти.

- Я тут разговаривала с восьмилетним пареньком и после разговора поняла, какой же глупой была, что все эти годы винила себя в смерти отца.

- Ты - что? - едва не закричал Рик, отбросив газету, которая разлетелась на отдельные странички.

Сьена наконец осмелилась посмотреть на Рика. Все ее мысли, воспоминания и эмоции, все перемешалось и изменилось после поцелуя Джеймса.

- Да ладно, Рик. Ты все понял. В тот день, когда он умер, когда я проиграла все деньги в видеосалоне и, придя домой, обнаружила его бездыханным на кровати… В тот день ты бушевал и кричал на меня, и я даже могу точно повторить твои слова: «А теперь посмотри, что ты наделала!» Но тут не было моей вины, Рик, - сказала она, глядя прямо в глаза старшему брату. - Я долго этого не понимала. Мне пришлось многое пережить, чтобы наконец-то понять. Но еще я бы хотела, чтобы и ты это знал.

Рик открыл рот и хотел было что-то сказать. Наконец-то они говорят о самом важном событии в ее жизни!

- Ему было шестьдесят пять, - сказал Рик. - И с сердцем у него всегда были проблемы. А я - подлец, если заставил тебя чувствовать вину за его смерть.

Сьена молча уставилась на брата. Да она же целую вечность ждала этих слов! И мечтать о них не могла!

Она буквально купалась в этом его признании.

- Отец умер потому, что ел слишком много мясного и жирного, - хрипло проговорил Рик. - Кроме того, он очень напряженно работал и никогда не берег себя. Мне очень жаль, если из-за меня ты думала иначе.

Он провел рукой по глазам.

- Ты была таким трудным подростком, Сьена. И такой смышленой. Такой энергичной. Черт, и сейчас такая же. Ты, не задумываясь, отдавала всю себя друзьям и поздним вечеринкам. И это причиняло мне сильную боль. Мне было жаль смотреть на то, что ты творишь со своей жизнью.

Глаза у Сьены защипало, и она машинальным движением потерла их. Не время для слез. Разговор был важным.

- Но я всего лишь хотела, чтобы отец обращал на меня внимание, - сказала она шепотом.

И ты тоже, добавила она мысленно. Я просто хотела, чтобы ты заметил меня. Именно такую, какой я была, и не сердился на меня.

- Знаю, - сказал Рик, посмотрев ей в глаза. - Знаю. И всегда это знал. Но ты была для него всем на свете.

И она тоже это знала. Глубоко внутри. Впрочем, ей надо было, чтобы кто-то другой это сказал. Хорошо бы, чтобы Рик. И еще - она хотела знать, чем она была для Рика. С детства. Дело вовсе не в отце. А в фигуре, которая замещала для нее отца. А замещал его Рик.

- Почему же тогда ты ругал меня за всякую мелочь вроде того, что я надевала разные носки, в то время как он и голоса на меня не повышал, если я приходила домой в поздний час с накрашенными губами?

- Просто каждый из нас по-своему тебя любил, малышка. Моя любовь была такой. Отец предпочитал любоваться на тебя молча и наблюдать за тем, как из подростка вырастает личность. Он любил тебя за энергичность и волю и постоянно отчитывал меня за то, что я пытаюсь подрезать тебе крылья.

- Правда? - Вот этого она точно не знала.

- Вспомни, мне было двенадцать, когда ты родилась, малышка. И двенадцать, когда умерла моя мать. Двенадцать, когда ты стала всеобщей любимицей. Ты, которая всегда приходила за полночь, ты, которая плохо училась в школе, которая сделала пирсинг на животе в четырнадцать и попользовалась фальшивым удостоверением личности. А мне было не больше, чем тебе сейчас, когда умер отец. Представь себе теперь, с высоты своего возраста, каково мне было - остаться на руках с непослушным подростком. Когда становишься родителем, Сьена, твои собственные нужды и желания отступают прочь.

После этих слов Сьена словно растаяла. Они как будто растопили ее ледяное сердце. Плечи расслабленно опустились, и она облегченно вздохнула, как после тяжелого марафона.

И снова ей на память пришел разговор с Кейном в спальне Джеймса. Она вспомнила милые глаза, глядящие на нее так, словно бы она была настоящим богом, который знает все на свете. А ей хотелось защитить его, оградить от всех бед, чтобы с ним никогда не случилось ничего плохого.

Будь счастлив, сказала она Кейну. Не катайся на велике без шлема.

Так и Рик всегда относился к ней. Он провел почти всю свою взрослую жизнь, пытаясь защитить ее. Девушка сглотнула слезы. Слова «Мне очень жаль» жгли ее.

- Рик, я…

- Все нормально, - сказал он, вороша рукой волосы. - Все нормально.

Поднявшись, он поцеловал Сьену в макушку и оставил одну. У нее было такое впечатление, будто она только сейчас узнала своего брата.

После того как Кейн заснул, Джеймс упал на диван в гостиной, плавающей в полумраке. Но, несмотря на поздний вечер, было все еще жарко и повсюду витал запах надвигающегося шторма.

- Может, выпить чашечку чая перед уходом, - сказал задумчиво Мэтт. - Хочешь со мной? Горячего? Холодного?

Джеймс кивнул.

- Какой сделаешь.

Горячий, холодный - не имело значения. Главное, нашлась причина, по которой Мэтт мог здесь еще остаться. Поговорить. И поговорить Джеймсу надо было с кем-то живым. А не со своим электронным дневником, который, надо признать, не мог ни совета дать, ни посочувствовать.

- Кажется, у тебя на лбу появилась новая морщина. Такая морщина говорит о том, что ты задумался всерьез, - сказал Мэтт, усаживаясь рядом.

Джеймс хмыкнул.

- Морщины ведь старят человека, да?

- Наверное, по большей части. Но что касается тебя, тебя они только украшают.

- Думаешь? - спросил Джеймс и попытался улыбнуться.

- Я лишь говорю то, что говорят другие.

- Ты снова болтал с Мэнди?

Мэтт наклонил голову, чтобы глотнуть чаю. Но Джеймс успел заметить красные пятна у него на щеках.

- С ней и другими. Так, вернемся к нашим баранам. Полагаю, эта новая морщинка появилась из-за девушки.

- Угадал.

- Ты в плену у красавицы Сьены. Это же слишком очевидно, даже и без морщин. Черт. Да Мэнди и пяти минут не прождала после вашего ухода из школы. Звонит, ругает меня за то, что я не рассказал ей всю эту историю.

Наверное, Мэтт все же прав. Да и он сам уже не стал бы этого отрицать. Недавний поцелуй… как станешь отрицать такой факт. А как дрожало все ее тело… он чувствовал это.

- Я поцеловал ее, - признался Мэтт.

- Отлично.

- Да, да… Но только… Мне кажется, нас увидел Кейн.

- Боже.

Джеймс наклонился вперед и положил подбородок на руки.

- И я попросил ее остаться.

- Боже, парень, ну ты даешь, - выдохнул Мэтт. - Вы оба отличная парочка, надо сказать, но не слишком ли ты быстр?

- У меня просто нет выбора. Она приехала в город только на собеседование. А шеф предложил ей работу в Риме. И завтра днем она должна сказать ему свое решение, а потом полететь домой в Мельбурн. Поэтому у меня нет времени на роскошества типа свиданий, серенад и роз.

- Кажется, она того стоит. А ты уверен, что она отвечает тебе на чувства?

- Я слышал, как она говорила Кейну, что я самый лучший мужчина на свете!

Судя по выражению лица Мэтта, он не слишком ему поверил.

- А и говорить не надо. Она могла бы и не произносить таких слов. Это и так видно.

- Ты так уверен?

- Мэтт, ничего этого просто не надо. Достаточно того, что, когда она рядом, меня так и тянет улыбаться, - сказал Джеймс. - Я всегда улыбаюсь, когда нахожусь возле нее. Черт, даже тогда, когда не хочу этого. Я улыбаюсь теперь постоянно. Каждую минуту, когда она рядом, я словно бы излучаю какую-то яркую энергию, а потом, когда она уходит, жду не дождусь, когда она придет снова, чтобы увидеть ее. Она не просто та женщина, рядом с которой у меня перехватывает дыхание. Она луч надежды для меня.

- Ну, тогда… - Мэтт не договорил, глубоко задумавшись.

- Ну и что тогда? - повторил Джеймс, отчаянно желая услышать его мнение.

- Тогда, я думаю, могу дать совет. Тебе придется за нее бороться.

Джеймс весь напрягся. Его ничего не пугало так сильно, как положение с Кейном.

- А как же Кейн?

- А что - Кейн? - повторил Мэтт, подозрительно прищурившись.

- Может, надо выслушать его мнение?

- Мнение? Насчет состава гостей на его день рождения. Насчет друзей, прыгающих вместе с ним на батуте. Да. Но насчет кандидатуры твоей любви - едва ли. Ты не ослышался: твоей любви, потому что ты явно в нее влюблен. - Он глянул на Джеймса, который медленно кивнул в знак согласия. - Нет. Нет и нет. Кейну не надо ничего говорить. А если хочешь моего совета, то Кейн нуждается в этой девице так же, как и ты сам. Вот как я думаю, парень.

И Мэтт дружески похлопал Джеймса по коленям, потом одним залпом допил чай и направился с подносом на кухню, оставив Джеймса один на один со своими мыслями.

Но главной мыслью было: Сьена поцеловала его в ответ. Она ответила ему!

В тот момент он напрочь забыл обо всем. Обо всех своих обязанностях и страхах.

Встретив Сьену, узнав ее как следует и полюбив, он понял, что она самая надежная его надежда на будущее. Надежда на счастье.

Потому что его сын тоже должен быть счастлив. Он имеет право на счастье. Причем в первую очередь.

А для того, чтобы быть счастливым, ему нужна… нет, им нужна Сьена.

Он не собирался ждать еще долгие месяцы, рассчитывая на то, что она удосужится навестить свою семью. Да эти месяцы покажутся ему вечностью. Его сердце забилось так сильно, как будто собиралось вырваться из груди.

Ни разговоры, на записи в электронном дневнике не решат его проблем. Теперь он это понимал.

Единственный путь - действовать. И немедленно.

- Мэтт, прости, что задержал тебя так долго. Но у меня есть к тебе большая просьба.

Сьена сидела на кровати, скрестив ноги, и читала электронную почту. Вдруг кто-то постучал в дверь.

Рик, Тина и ребята ушли на ужин к родителям Тины, и Сьена не притворялась, когда отпросилась по причине головной боли. Поэтому она тихо сидела и ждала, когда стучавший уйдет.

Но мгновение спустя стук повторился. Теперь она поняла, что это вовсе не стук в дверь, а стук камня в окно.

Вскочив с кровати, она подошла к окну и стала вглядываться в пространство, залитое лунным светом. И тут увидела Джеймса, который стоял посреди двора с огромным букетом белых роз в руках, а за ним фонтан выстреливал в воздух свои струи.

Ее голова буквально раскалывалась от дум, и она знала, что ей еще предстоит думать всю ночь. И последнее, чего она ожидала, - это романтического жеста от Джеймса.

Но не могла же она его прогнать. Он же был с цветами!

Чувствуя себя героиней мыльной оперы, она распахнула окно и зашептала громким шепотом:

- Перестань бросаться камнями, или ты разобьешь окно! Оставайся там, я приду.

Она выбежала из комнаты, сбежала по лестнице вниз, перескакивая через ступеньку, спрыгнула на холодную землю. И только тогда поняла, что она в одной ночной рубашке, когда Джеймс, увидев ее, разинул рот.

- Боже милостивый! - присвистнул он, оглядывая ее с ног до головы.

Всеми силами пытаясь игнорировать его реакцию, она схватила его за руку, в которой был букет, и потащила под раскидистое дерево, растущее рядом с домом.

- И о чем ты только думаешь? - напустилась она на него как разъяренная фурия. Но вдруг умолкла, уставившись на розы. Самые ее любимые розы. Белые. Сорт Айсберг. Их было штук десять, если не больше.

- Когда ты ушла сегодня, у меня возникло чувство, что я больше тебя не увижу, - сказал Джеймс. - А я не могу этого допустить.

- Да неужели? - Она скрестила руки на груди, ибо ветерок дул прохладный.

- Я хотел петь тебе серенады под окном, - продолжал он, и на его лице просияла улыбка. - Но не успел. Ты вышла сама. Все оказалось проще.

Подбоченясь, она уставилась на него.

- Проще?

Но он улыбнулся, и вся ее злость исчезла.

- Конечно, не проще. Не думаю, что кто-нибудь из наших современных мужчин приложил бы столько усилий, как я, чтобы завоевать даму сердца. Мне пришлось долго бороться с собой, чтобы решиться сказать, как часто я думаю о тебе.

Ее руки сами собой опустились, а гнев улетучился окончательно.

- Ты думаешь обо мне?

- Сьена, дорогая моя, - Джеймс шагнул к ней, - с первой нашей встречи я только и думаю о тебе.

Он подошел к ней совсем близко, так что букет царапнул ей кожу. Девушка вздрогнула и взглянула ему прямо в глаза. Они излучали нежность.

- Джеймс, я вовсе не такая недоступная, - сказала она, пытаясь отвести взгляд. - Поверь. Просто… когда живешь одна, привыкаешь к свободе, к тому, что у тебя нет обязанностей ни перед кем.

Его улыбка стала лишь шире, и девушка совсем смутилась.

- Свобода? Когда на тебе сынишка, то времени уже ни на что не хватает. О свободе можно забыть.

Девушка попыталась собраться с мыслями.

- И ты предлагаешь мне такую жизнь, Джеймс? Ведь это не так уж и заманчиво.

Но он лишь пожал плечами.

- Понимаю. Я не предлагаю тебе веселое времяпрепровождение вроде каждодневных пикников с друзьями и поездок в Куранду. Если бы мог, я бы предложил… взамен Рима. Но это был бы обман. Хотя и звучало бы красиво.

- Мне нравится красивая жизнь, - кивнула она, взглянув на розы, которыми он взмахнул. - Так ты собираешься мне их отдать или как?

Джеймс передал ей букет. Сьена зарылась в них лицом, вдыхая свежий аромат.

Эти розы были особенными. Из его собственного сада, но пахли они так же, как и те, что когда-то росли в ее саду. Конечно, некоторые из них потеряли часть своих лепестков и были не такими образцовыми, как из цветочных лавок. И не были обернуты в шикарную упаковку с лентами. Но эти цветы были самыми драгоценными для Сьены.

- Они прекрасны, Джеймс.

- Но не так прекрасны, как ты.

Может быть, стоило передумать насчет Рима?

- Кстати, Джеймс, - встрепенулась она. - А я читала твой электронный дневник.

Она ожидала, что вот сейчас он разозлится на нее, но - ничуть не бывало. Он всего лишь улыбнулся и сказал в ответ:

- Фу. Тогда мы квиты. Потому что я… я подслушал твой разговор с Кейном, когда вы сидели в моей комнате. Вот так, красотка.

И оба прыснули со смеху. Но тут заверещал мобильный Джеймса.

- Из дома. Мэтт. Просит купить молока, - сообщил ей Джеймс.

- Так тебе уже надо идти.

- Наверное… - Он задумался и словно бы загрустил. - Знаешь, я ведь пришел сюда не просто так. Я хотел просить тебя остаться здесь. С нами. Это самое большее, что я могу тебе предложить.

Внутри Сьены все замерло на миг. Затем в голове будто что-то щелкнуло, и она заговорила:

- А знаешь, я ведь до сих пор сорванец. Была сорванцом и осталась. Так что тебе ни за что не предсказать мои поступки. Второе предложение за столь короткий срок. Надо обдумать.

- Что ж… Уже действительно поздно. Оставляю тебя с твоим решением наедине.

И он ушел, оставив ее еще и с роскошным букетом.