Следующим утром Хадсон проснулся рано. Полусонный, он влез в любимые потертые джинсы, достал из рюкзака своего верного друга по имени «Nikon» и спустился вниз, ежась от холода. Еще раз бессмысленно, как и накануне, побродил по комнатам нижнего этажа, созерцая дремлющую под чехлами мебель. Затем вышел из дома через заднюю дверь и каким-то образом очутился у пруда. Он посмотрел на темную воду, еще не согретую скользящим рассветом, и разочарованно вздохнул, не обнаружив в ней красавицу русалку.

В детстве, с замиранием сердца слушая сказки, что читала ему тетушка Фэй, он несколько иначе представлял себе русалок. Ему казалось, что это полупрозрачные существа с зеленоватым отливом, со спутанными тиной волосами, выныривающие из ряски и бьющие по глади воды мощными серебристыми хвостами.

Видимая же им накануне была не столько Ундиной или Наядой, сколько огненной Саламандрой. Ее небывалого цвета волосы, кожа безжизненного оттенка и полное отсутствие покрытого чешуей хвоста, на месте которого красовались стройные девичьи ножки, разожгли его любопытство.

Со стороны соснового бора донеслось легкое похрустывание.

Хадсон обернулся на звук. Стволы сосен казались укутанными в сизое облако тумана, поднимавшегося от земли. Но Хадсон разглядел приближающийся силуэт. Предчувствие говорило ему, что это его таинственная незнакомка.

Через несколько мгновений Хадсон убедился, что это женщина и это она — его огненная озерная фея. Она выступала из тумана, прогоняя его каждым шагом своего приближения. Он замер, когда она остановилась на пороге сосновой ночи и озерного утра как видение, которое либо растворится, либо обретет плоть. Улыбнувшись, молодая женщина сделала еще один шаг по направлению к нему.

Хадсон невольно залюбовался ее густыми волосами, рассыпавшимися по плечам, жемчужной белизной гладкой кожи, которая в этом таинственном свечении первых утренних лучей обретала дымчатую воздушность. Он бы с наслаждением запечатлел незнакомку в этот миг, но не мог позволить себе такую дерзость по отношению к таинственной озерной фее.

— Итак… здравствуйте, — только и смог произнести он как можно более непринужденно.

— Здравствуй, — прошептала она и нежно улыбнулась.

Хадсон поспешил разглядеть лицо молодой женщины. Его внимание привлек остренький упрямый подбородок. Эта черта оказалась столь же заманчивой, как и ее таинственная полуулыбка.

На ней был черный топ, из-под которого виднелись лямочки малинового купальника, ясно говорившие о намерениях гостьи.

— Не ожидал увидеть вас здесь снова, — искренне признался хозяин усадьбы.

— А добрососедское общение возбраняется? — дерзко спросила незнакомка, вздернув носик. — Тогда мне не стоит злоупотреблять вашим гостеприимством настолько, чтобы окунаться в ваше озерцо, — насмешливо проговорила она.

Хадсон улыбнулся. Его все больше интриговала эта невозмутимая Сирена.

— И часто вы сюда наведываетесь? — спросил он.

— Намного чаще, чем вы, мистер Беннингтон Третий.

Хадсон кивнул, польщенный тем, что незнакомка запомнила его имя. Он с не меньшим удовлетворением отметил, что на щечках фарфоровой куколки вновь вспыхнул малиновый огонек.

— Однако этим утром я пожаловала лишь для того, чтобы «неожиданно» встретиться с вами вновь, — ошарашила его своей честностью женщина. Теперь уже Хадсону было впору залиться румянцем смущения.

— Вот мы и столкнулись, как верно вы изволили подметить, «неожиданно». Поскольку мне ваше появление именно таковым и представляется. Но вы могли бы просто постучать в парадную дверь, если стремитесь к добрососедскому общению. В нашем городке вроде бы именно так и принято.

— Это не в моем стиле, — игриво возразила незнакомка. — Я предпочитаю оригинальность во всем.

— У вас неплохо получается, — признал Хадсон.

— Благодарю, — небрежно бросила она и прошла мимо. — Слушайте, Беннингтон Третий, я хочу извиниться за вчерашнее. И если я своим идиотским криком повредила ваши барабанные перепонки, то готова оплатить счет от врача. И еще, сделайте милость, простите меня за все мои прежние вторжения, о которых вам не было известно. Я посягала на вашу собственность, злоупотребляла вашим неведением, вела себя нехорошо, используя воду Беннингтонов в собственных целях…

— Вы откровенно ерничаете, и, по вашему мнению, я должен вас простить? — пресек поток ее сарказмов Хадсон.

— Вот и за это последнее я тоже приношу свои извинения, — кротко ответила на его вопрос рыжеволосая фея.

— Должен признать, вы стали настоящим украшением моего старого заброшенного пруда. Поэтому извинения излишни.

— Вашему пруду куда как повезло, — надменно отозвалась русалка.

Хадсон от души рассмеялся.

— Расслабьтесь, милая леди. Дайте передышку своему воинственному остроумию. Я не сочту вас банальной, даже если вы перейдете на добрососедский тон.

От такого откровенного замечания Кендалл смутилась и, отведя глаза, сделала несколько шагов в сторону. Хадсон следил за ней взглядом. Гостья молчала, и он проникновенно заговорил:

— Искренне говорю, мисс. Такую, как вы, мне еще не доводилось встречать. И я имею в виду не только вашу уникальную внешность… Со вчерашнего дня меня не покидает ощущение, что я, как в детские годы, прикоснулся к волшебному и сказочному миру…

— Это на вас возвращение домой так подействовало, — хмуро предположила Кендалл, не глядя на Хадсона. — У меня же, наоборот, такое чувство со вчерашнего дня, что я попала в кошмар.

— Я так напугал вас своим появлением, мисс?

— Да, вчера я очень испугалась.

— Мне искренне жаль, — произнес хозяин усадьбы, тихо подойдя к рыжеволосой гостье.

— Я незаконно пользовалась вашей кабинкой для переодевания, — призналась она.

— Я знаю. Там полный порядок. Чувствуется женская рука. Должно быть, я обязан вам также и тем обстоятельством, что сам пруд не пришел в такое же запустение, что и сад?

— Я покупала реагенты и сорбент для очистки закрытых водоемов… Мне просто нужно было уединенное место для плаванья, — робко повинилась Кендалл. — Никто до вчерашнего дня не знал, что я здесь бываю.

— Из вас вышел бы отличный конспиратор. А чем на самом деле вы занимаетесь? — поинтересовался Хадсон.

— Я занимаюсь проверкой фактов для нескольких местных газет. Работаю на дому, отсылаю работодателям результаты моих изысканий по электронной почте. Я очень дорожу возможностью самостоятельно распоряжаться своим временем.

— Вы независимая особа, — подытожил Хадсон Беннингтон. — Вашу работу хорошо оплачивают?

— Мне хватает.

— Судя по вашему ответу, платят не много. Но свобода, насколько я понимаю, вам всего дороже.

— Совершенно верно, мистер Беннингтон, — сухо подтвердила она, прямо посмотрев в его глаза.

— А веселые вечеринки с друзьями, прогулки по обувным магазинам, салоны красоты и прочие дорогостоящие развлечения, они что-нибудь для вас значат?

— Этот городок привлек меня своим уютом и спокойствием. Я не любительница модных тусовок, хотя от встречи с теми немногими, кого могу назвать своими друзьями, тоже не откажусь. А настоящим друзьям неважно, есть у тебя деньги или нет.

— Мудрая мысль. И я принимаю ее безоговорочно, ибо тоже знаю, что такое настоящие друзья.

— Вам повезло, — сообщила Кендалл.

— Возможно. Но думаю, дело не в везении… Вы печатать умеете? — неожиданно спросил он ее.

— Умею ли я печатать? — удивленно переспросила молодая женщина.

— Так умеете или нет? — настойчиво повторил он.

— Ну, конечно же, умею. А почему вы спрашиваете?

— И скорость у вас хорошая?

— Слепым методом не владею, но в целом печатаю быстро.

— Чего не скажешь обо мне, — сообщил Хадсон.

— Вы писатель?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил хозяин усадьбы. — Мне нужно в сжатый срок изложить на бумаге результаты моих последних поездок. Наброски вступления и заключения у меня уже имеются. Я бы хотел надиктовать содержательную часть.

— Понятно, — кивнула Кендалл.

— И все? — удивился Хадсон Беннингтон Третий.

Кендалл удивленно посмотрела на него и пожала плечами.

— Я вам только что сделал деловое предложение, милая леди. Платить обязуюсь хорошо, перегружать работой не стану.

— Вы хотите сказать…

— Я буду диктовать, а вы — печатать. А в свободное от работы время сможете без ограничений плавать в моем пруду. Хоть поселитесь в нем. По-моему, это чрезвычайно заманчивое предложение.

— С тем, что оно заманчивое, не согласиться нельзя, — задумчиво произнесла она.

— Однако у вас есть сомнения, — предположил Хадсон.

— В чем состоит уловка? — спросила Кендалл.

— Нет никакой уловки, мисс. Я, кстати, все еще не знаю вашего имени, — напомнил Хадсон. — Помимо пруда в вашем распоряжении будет удобное кресло, рабочий стол, компьютер тоже найдем. Если я вас найму, то, как хороший работодатель, обязуюсь взять на себя обеспечение вашего питания в течение рабочего дня. Все как в солидном офисе.

— Вы намереваетесь жить в усадьбе «Клодель», мистер Беннингтон? — уклоняясь от прямого ответа на его предложение, поинтересовалась молодая женщина.

— Да. И в ближайшее же время найму садовника, экономку и приглашу профессионального чистильщика водоемов. Надеюсь, с их помощью мне удастся привести дом и прилегающие территории в подобающий вид.

— А какого рода соглашение вы намерены заключить со мной, как с предполагаемой наемной работницей? — деловито осведомилась Кендалл, возвращаясь к теме разговора.

— О каком соглашении вы говорите, милая леди? Мы заключим устный договор и пожмем друг другу руки.

— Мне это не нравится, мистер Беннингтон, — откровенно сообщила ему собеседница.

— Вы были менее щепетильны, когда в течение долгого времени нарушали границы частных владений и незаконно использовали чужой водоем, — сурово проговорил он.

— И вы предлагаете просто…

— Ударить по рукам!

— Но почему вы убеждены, что я — та, кто вам нужен? Быть может, вы заблуждаетесь на мой счет?

— Отнюдь! Я все решил, — ответил Хадсон Беннингтон.

— Тогда я в деле. — И Кендалл протянула руку.

Хадсон с удовлетворением пожал изящную ладошку девушки.

— Любите Шекспира? — спросил он, хитро прищурившись.

— Конечно же! Как можно его не любить?! — патетически воскликнула она и в этот момент напомнила ему школьницу.

Хадсон не смог удержаться от смеха. Он не ожидал от незнакомки такой восторженной чистосердечности.

— А вы? — взволнованно спросила она.

— Слыхал о нем, когда был мальчишкой. Это ведь он, кажется, сочинил «Волшебника страны Оз»? Там, где злая ведьма в конце концов растаяла и девочка с собачкой смогла попасть домой…

— Вы шутите? — смущенно спросила его Кендалл, не способная поверить в такое невежество.

— Вы хотите сказать, что Дороти так и осталась в стране Оз, а садовое пугало не получило свои мозги? — с притворным испугом спросил ее Хадсон.

— Конечно, шутите. Не могли вы, учась в частной школе, не читать Шекспира, Байрона и Китса. Это исключено.

— Почему вы решили, что я учился в частной школе? Что за несправедливое предубеждение против человека, которому волею судеб приходится таскать на себе имя Беннингтона Третьего?

— Прекратите дурачиться. Я знаю со слов одной местной жительницы, что наследник усадьбы «Клодель» учился в престижной частной школе.

— Как я мог забыть, что вы проверяете факты для местных газет! — разочарованно воскликнул мужчина.

— Итак, когда начнем? — бодро спросила Кендалл.

— Полагаю, завтра же, если вы не заняты.

— С утра пораньше — лучшее для такой работы время. Ноутбук у меня есть. После полудня я смогу вернутся к своим каждодневным обязанностям. В девять утра, это вас устроит, мистер Беннингтон?

— Полностью приветствую такой распорядок. А сейчас вы вполне могли бы воспользоваться моим прудом, что называется, авансом. Как я понимаю, купальный костюм всегда при вас.

— Вот именно, — бойко ответила купальщица…

— Меня одно удивляет, милая леди…

— Что именно, хотелось бы знать? — откликнулась она, сбрасывая топ.

— У вас так и не возникло желания мне представиться. Вы стыдитесь своего имени, мисс?

— Йорк, — ответила купальщица. — Кендалл Йорк.

— Очень приятно познакомиться, мисс Йорк, Кендалл, — проговорил Хадсон еще раз с удовольствием пожав ее мягкую маленькую ладошку. — Наслаждайтесь водными процедурами. Встретимся завтра утром, в девять.

Попрощавшись, он направился к особняку «Клодель», ни разу не оглянувшись.

Кендалл еще некоторое время простояла на берегу пруда, изумленно глядя ему вслед, после чего сбросила с себя брючки, нырнула в воду и блеснула серебристым хвостом.

За пару минут до назначенного времени Кендалл Йорк уже стояла на пороге особняка «Клодель», готовая приступить к своим новым обязанностям. Ей казалось неприемлемым прийти к работодателю с пустыми руками, поэтому она собрала свой обычный деловой портфель, в который умещался не только ее рабочий ноутбук, но также и новенький блокнот, ручки и карандаши. С этим портфелем она и позвонила в дверь помпезного здания.

Под ноутбуком, правда, еще стыдливо притаилась непрозрачная полиэтиленовая сумка, в которую Кендалл сложила свои плавательные принадлежности: купальник, полотенце, резиновые шлепки.

Возможно, ей следовало просто подыскать другое место для плаванья, вместо того чтобы окунаться в эту авантюру с самоуверенным мистером Беннингтоном. Кто может знать наверняка, что у него на уме? Кто может знать, что у нее на уме, если она сама этого не знает? В Мельбурне множество общественных бассейнов. Но до Мельбурна нужно еще доехать, да и общественные бассейны — отнюдь не то, что ей необходимо. Ей нужно уединение.

— Доброе утро, — радушно проговорил хозяин, открывая дверь. — Проходите, Кендалл.

Кендалл нервно кивнула и переступила порог. Она всегда замечала, что, стоит ей ступить на тропу официальных отношений с кем бы то ни было, все ее непринужденное остроумие и искрометность куда-то исчезают и остается скучная, замкнутая, но исполнительная особа.

В отличие от нее хозяин был настроен куда более расслабленно. Он встретил ее все в тех же поношенных джинсах, которые грозили разойтись по швам в любой момент, в майке, открывавшей на плече татуировку со словом «Мирабелла». Из особых примет в глаза бросился шрам, пересекающий бровь. От подруги Кендалл узнала, что Хадсон — «что-то вроде журналиста» и бывает в разных уголках света, в том числе в горячих точках. Но Кендалл озадачил не шрам, а загадочная Мирабелла.

— Я не слишком рано? — спросила Кендалл, не зная, что еще можно спросить.

— Я встаю с восходом солнца, дорогая, — небрежно ответил ей хозяин. — Вы уже освежились в прудике или только собираетесь?

— Рассчитываю поплавать немного после того, как мы закончим работать, — сдержанно ответила она на его вопрос. — Если вы не станете возражать, — робко добавила она в конце.

— Не стану. Если у вас самой после работы не пропадет желание, — усмехнулся Хадсон.

Кендалл испуганно посмотрела на него.

— Я пошутил, — предупредил ее Хадсон, увидев неподдельный страх в глазах Кендалл.

— Мне необходимо регулярно выполнять плавательные упражнения, мистер Беннингтон, — словно оправдываясь, объяснила Кендалл.

— Понимаю, — заговорщически проговорил Хадсон и пригласил Кендалл пройти в его кабинет.