Дриада задыхалась от яда, и ее медленно текущие соки пылали. С дерева уже опали почти все листья, а немногие оставшиеся почернели и съежились. Она вытащила корни из почвы – и длинные волосистые плети содрогнулись от холодного воздуха поздней осени.

Железная ограда окружала ствол уже много лет, и присутствие металла было для дриады таким же привычным, как и другие мелкие недомогания. Железо обожгло ее, пока она перетаскивала через него корни. Дриада упала на тротуар, и ее древесное сознание наполнилось болью.

Человек, прогуливавший двух собак, отшатнулся и налетел на стену дома. Такси остановилось, взвизгнув тормозами, и громко загудело.

Пока дриада поспешно отползала от металла, длинные ветви перевернули какой-то пузырек. Она уставилась на бутылочку из темного стекла, выкатившуюся на проезжую часть: из горлышка выливались последние кайли горького яда, но на полоске бумаги, залитой воском, виднелись знакомые каракули. В пузырьке должно было находиться обычное тонизирующее средство. Дриада снова попыталась встать.

Одна из собак залаяла.

Дриада чувствовала, как яд разливается по ней, перехватывая дыхание и затуманивая мысли. Она ползла, но уже не могла вспомнить, куда именно. Темно-зеленые пятна, словно ссадины, выступали по всему ее стволу.

– Равус, – прошептала дриада, и кора у нее на губах растрескалась. – Равус…