На обратном пути, пока они ехали в метро, Вэл сидела на пластиковом сиденье далеко от Дэйва. Она откинула голову на схему метро под плексигласом и пыталась представить, как у человека могли вырасти копыта. Она уже видела тени, двигавшиеся сами по себе, и бутылки с коричневым песком, имевшие какое-то отношение к убитым дриадам. Вэл определенно поняла, что она больше не желает быть слепой и глухой дурой, которая не замечала, что ее мама и парень трахаются, пока не увидела это своими глазами. Она хотела знать правду.

Когда Вэл подошла к парковке на Леонард-стрит, она увидела Луиса: он сидел на парапете и пил что-то из синей стеклянной бутылки. Девчонка в разных тапочках и с раздутым животом сидела рядом с ним, держа сигарету в трясущихся пальцах. Подойдя ближе, Вэл увидела на щиколотках новой девчонки болячки, из которых сочился гной. Улицы уже почти опустели, и только охранница время от времени выходила на тротуар, а потом снова исчезала в здании.

– Почему ты еще здесь? – спросил Луис, глядя на нее снизу вверх.

Вэл смутил взгляд его мутного глаза.

– Просто скажи мне, где Лолли, и меня здесь не будет, – ответила Вэл.

Луис указал подбородком на решетку в земле. В этот момент к ним подошел Дэйв.

Девчонка уронила свою сигарету и потянулась за ней. Ее пальцы коснулись горящего конца, но она, похоже, этого даже не заметила, неловко вставив ее обратно в рот.

– Что ты сделал? – спросил Луис у Дэйва, сжимая зубы. – Что случилось?

Дэйв уставился на припаркованные вдоль улицы машины.

– Я не виноват.

Луис закрыл глаза.

– Блин, ты такой идиот!

Дэйв говорил что-то еще, но Вэл уже шла к служебному входу – решетке в тротуаре, из-под которой они с Дэйвом вылезли сегодня днем. Она встала на четвереньки, подняла свободный край решетки и спустилась на ступеньки.

– Лолли? – крикнула она в темноту.

– Я здесь, – послышался сонный ответ. Вэл побрела по матрасам и одеялам туда, где спала прошлой ночью. Ее рюкзака на месте не оказалось. Она спихнула часть грязной одежды на платформу. Рюкзака не было.

– Где моя сумка?

– Вот что получается, если доверяешь бродягам, – засмеялась Лолли и подняла рюкзак. – Здесь он. Остынь.

Вэл расстегнула молнию рюкзака. Все ее вещи были внутри: бритва все так же была забита волосами, тринадцать долларов по-прежнему лежали в кошельке рядом с билетом на поезд. Даже жевательная резинка оказалась на месте.

– Извини, – сказала Вэл и села.

– Не доверяешь нам? – ухмыльнулась Лолли.

– Послушай, я кое-что видела, но не знаю, что это было. И хватит мне мозги трахать.

Лолли села, обхватив согнутые в коленях ноги. Глаза у нее широко открылись, а ухмылка растянулась еще шире.

– Ты видела кого-то из них!

Образ женщины с козьими ногами тревожно скользнул в сознании Вэл.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, но я не думаю, что это была фейри.

– А что тогда это было, по-твоему?

– Не знаю. Может, мои глаза меня подвели. Чушь какая-то получается.

Вэл села на перевернутый деревянный ящик из-под мандаринов. Он затрещал, но не сломался.

– Верь тому, что можешь выдержать.

– Да, но я хочу сказать – фейри? Типа: «Похлопайте, если верите в чудеса»?

Лолли фыркнула.

– Ты одну видела. Вот ты мне и скажи.

– Я и говорю. Я сказала тебе, что не знаю, что я видела. Женщину с козьими ногами? И как ты что-то вколола себе в руку? И как танцевала бумага? И все это должно складываться во что-то одно?

Лолли нахмурилась.

– Откуда ты знаешь, что это на самом деле? – спросила Вэл.

– Из-за тролльего туннеля, – ответила Лолли. – Никак иначе не объяснишь.

– Тролльего?

– Луис заключил с ним договор. Это случилось, когда стреляли в Дэйва и их маму. Мать умерла еще до приезда «скорой», а Дэйв какое-то время был в больнице. Луис пообещал троллю, что будет служить ему год, если он спасет Дэйву жизнь.

– Так Дэйв разносит посылки для него? – спросила Вэл.

– Он взял тебя с собой? – Лолли хмыкнула. – Господи, хуже его шпиона на свете не найти!

– А почему мне ничего нельзя было говорить? Какое Луису дело до того, что я знаю? Ты ведь правильно сказала Дэйву: мне никто не поверит.

– Луис говорит, что об этом никто не должен знать, даже Дэйв. По его словам, они очень разозлятся. Но когда он стал разносчиком у Равуса, кое-кто из других фейри тоже стал давать ему поручения. Дэйв выполняет часть работы на тролля.

– Моя подруга Рут раньше выдумывала всякие вещи. Она говорила, что у нее есть друг Захарий, который живет в Англии. Она показывала мне письма, полные мрачных стихов. Но на самом деле Рут сама писала себе письма, распечатывала их и врала. Я про лгунов знаю все, – добавила Вэл. – И я не то чтобы не верила тому, что ты говоришь, но что, если Луис тебе врет?

– А что, если и так? – спросила Лолли. Вэл ощутила сильную вспышку ярости.

– А ничего. Где этот троллий туннель? Мы найдем его сами.

– Я знаю дорогу, – сказала Лолли. – Я выследила Луиса до входа.

– Но внутрь ты не заходила?

Вэл встала.

– Нет. – Лолли тоже встала и начала отряхивать юбку. – Я не хотела заходить туда одна, а Дэйв отказался со мной идти.

– А какой он, по-твоему, тролль? – спросила Вэл, пока Лолли копалась в тряпках и пакетах на платформе.

Вэл вспомнила сказку о трех козочках и игру «Уор Крафт», где зеленые тролли с ирокезами носили секиры и, если по ним кликали достаточно долго, говорили: «Не хочешь купить сигару?» и «Поздоровайся с моим дружком». Все это казалось совершенно нереальным, но мир определенно стал бы круче, если бы в нем существовало нечто настолько нереальное.

– Нашла! – объявила Лолли, демонстрируя карманный фонарик, дававший тусклый и неровный свет. – Его надолго не хватит.

Вэл спрыгнула на рельсы.

– А мы быстро.

Вздохнув, Лолли спустилась следом за ней.

Когда они шли по туннелю, фонарик заливал черные стены янтарным светом, освещая сажу на стенах и электрические провода, протянутые по туннелю. Казалось, будто они движутся по кровеносным сосудам города.

Они миновали действующую платформу, где люди дожидались поезда. Лолли помахала тем, кто смотрел на них, а Вэл наклонилась и подняла выброшенные батарейки от нескольких CD-плееров. Продолжая идти, она проверила все батарейки по очереди, пока не нашла две пригодные, и вставила их в фонарик. Теперь он освещал горы мусора, выхватывал зеленый блеск крысиных глаз и стены, кишевшие тараканами. Вэл услышала пронзительный свист.

– Поезд! – заорала Вэл, толкая Лолли в стенную нишу – узкий проем, покрытый толстым слоем грязи.

Пыль завихрилась в воздухе за секунду до того, как по другой нитке рельсов пронесся поезд. Лолли хрипло захохотала и придвинула лицо вплотную к лицу Вэл.

– Как-то ясным днем посредине ночи, – продекламировала она, – двое мертвых пареньков поссорились очень.

– Прекрати! – сказала Вэл, отстраняясь от нее.

– Спиной к спине они лицом встали, выхватили сабли и друг в друга стреляли. Глухой полисмен тот шум услыхал и двух мертвых пареньков в момент перестрелял. – Лолли засмеялась. – А что? Эти стишки мне мать читала. Ты их никогда раньше не слышала?

– Жутковатое дерьмо.

У Вэл подгибались коленки, но они продолжили путь по бесконечным извилистым туннелям. Наконец Лолли указала на отверстие, проломленное в бетонных блоках.

– Сюда, – сказала она.

Вэл сделала шаг, но Лолли издала какой-то звук.

– Вэл… – начала она, но сразу же замолчала.

– Если ты боишься, можешь подождать здесь. Я войду и сразу же вернусь обратно.

– Я не боюсь, – возразила Лолли.

– Ладно.

Вэл прошла в грубый бетонный проем.

Там оказался коридор, тусклый из-за влажного тумана, с кальциевыми отложениями, свисавшими вниз хрупкими известковыми сосульками. Она сделала еще несколько шагов – и холодная вода пропитала ее кроссовки и низ джинсов. Свет фонарика упал на рваные, обвисающие лохмотьями полосы полиэтилена прямо по ходу туннеля. Они шевелились на легком сквозняке, словно тюлевые занавески или привидения. Это движение немного пугало. Шлепая по лужам, Вэл поднырнула под полиэтилен и оказалась в большом зале, заполненном корнями. Они висели повсюду: длинные опушенные щупальца колыхались в воде, толстые стержни корней пробивали бетонный свод, становились тоньше и разветвлялись подобно венам. Но самым странным было то, что на них, как на ветвях, висели плоды. Бледные шары росли на волосистых сплетениях, не согреваемые солнцем и не питаемые почвой. Вэл подошла ближе. Кожура каждого оказалась молочно-белой и полупрозрачной, с розоватым отсветом, словно их сердцевина была красной.

Лолли дотронулась до одного из них.

– Они теплые, – сказала она.

И в этот момент Вэл увидела ржавую лестницу, перила которой были обернуты промокшей тряпкой. Девушка нерешительно остановилась возле ступеней. Оглянувшись на перевернутое дерево, она попыталась убедить себя, что оно просто странное, а не сверхъестественное. Но это уже не имело значения. Поворачивать назад было слишком поздно.

Вэл начала подниматься по ступенькам. Каждая гулко гудела, а сверху лился рассеянный свет. Когда над ними грохотали поезда, мелкая порошкообразная пыль падала, словно дождь, налипая полосками на сочащиеся влагой стены. Девушки поднимались по винтовой лестнице все выше и выше, пока не оказались возле большого створчатого окна, занавешенного старыми одеялами, закрепленными на гвоздях. Вэл перегнулась через перила и отодвинула ткань. Она удивилась, увидев баскетбольную площадку, жилые дома, шоссе и реку за ним, сверкавшие, словно ожерелье из огоньков. Она оказалась внутри Манхэттенского моста!

Вэл пошла дальше и наконец попала в большую открытую комнату, где вдоль потолка тянулись трубы и толстые кабели, а вдоль стен стояли тяжелые деревянные приставные лестницы. Казалось, это помещение было предназначено для ремонтников. Книги громоздились на самодельных полках и пыльными стопками лежали на полу. Старые тома, зачитанные и потрепанные. Лист фанеры лежал поверх нескольких шлакобетонных блоков, образуя рабочий стол. Вдоль одного края стояли банки из-под варенья, а сбоку был прислонен меч, который выглядел как стеклянный.

Вэл сделала шаг к нему и протянула руку – и в этот момент на нее что-то упало.

Оно оказалось холодным и бесформенным, словно тяжелое мокрое одеяло, и тянулось, чтобы ее накрыть. Оно заслонило ей обзор и стало душить. Вэл вскинула руки, царапая влажную поверхность, чувствуя, как она поддается под ее острыми, коротко остриженными ногтями. Она смутно слышала крик Лолли, словно он доносился издалека. В глазах у Вэл поплыли темные пятна, и она вслепую потянулась за мечом. Ее ладонь скользнула по лезвию, которое оставило на пальцах неглубокий порез, и нащупала рукоять.

Вэл постаралась встать тверже и нанесла удар по собственному плечу. Нечто соскользнуло с нее, и на головокружительный миг к Вэл вернулась способность дышать. Орудуя стеклянным мечом, словно клюшкой для лакросса, она стала рубить белую бескостную тварь, которая волнами переливалась ей навстречу. Растянутое лицо и плоские черты твари делали ее похожей на рыхлую бумажную куклу. Она задергалась на земле, а потом замерла.

У Вэл дрожали руки. Она попыталась унять дрожь, но руки продолжали трястись даже после того, как она сжала кулаки, запустив ногти в основание ладони.

– Что это было? – спросила Лолли. Вэл встряхнула головой:

– Откуда мне знать?

– Нам надо торопиться, – сказала Лолли, подходя к столу и загружая несколько банок себе в сумку.

– Что ты делаешь? – спросила Вэл. – Двигаем отсюда!

– Ладно, ладно, – бормотала Лолли, перебирая бутылки. – Уже иду.

Вэл подошла ближе к столу и посмотрела на банки из-под варенья. В одной лежали связанные в пучки травы, другая была наполнена дохлыми осами, а в третьей оказалось нечто похожее на узлы из красных мармеладных шнурков. На некоторых крышках присутствовали этикетки: черемуха, иссоп, полынь, мак. В центре фанерного листа лежала мраморная разделочная доска с колючими зелеными шариками и жестяным серповидным ножом. К стене были приколоты разные предметы: конфетный фантик, серая лепешка жвачки, потушенный сигаретный окурок. Перед ними висела лупа, увеличивавшая не только сами предметы, но и рукописные этикетки у каждого. «Дыхание», – гласила одна. «Любовь», – объявляла другая.

Лолли резко втянула в себя воздух. Вэл, не раздумывая, обернулась, автоматически поднимая меч. Кто-то высокий и поджарый, похожий на баскетболиста, стоял у входа, а затем согнулся, чтобы пройти в дверной проем. Когда он выпрямился, прямые волосы, черные, как чернила, обрамляли его серовато-зеленое лицо. Два выступающих вперед нижних резца торчали из челюсти, а их кончики впивались в мягкую верхнюю губу. Его глаза расширились, и в них появилось выражение, которое могло означать страх или ярость, но Вэл почувствовала, что ее завораживали черные радужки, припорошенные по краям золотом, как глаза у лягушки.

– Ну-ну, – басовито прорычал тролль. – Что тут у нас? Пара грязных уличных девчонок.

Он сделал два шага к Вэл, и она неловко попятилась, путаясь в собственных ногах. Ее охватила паника.

Обутой в сапог ногой тролль подтолкнул бескостную тварь.

– Как я вижу, вы пробились мимо моего охранника. Невероятно!

На нем было застегнутое на пуговицы черное пальто, закрывавшее его от шеи до середины икр, а под ним – черные брюки, и это только подчеркивало шокирующе зеленый цвет кожи у потертых манжет и ворота, где ткань граничила с плотью. Кожа имела жуткий зеленый оттенок, как под медным браслетом, если его долго не снимать.

– И вы прихватили еще кое-что из моего имущества.

От страха у Вэл перехватило дыхание, и она не могла пошевелиться. Девушка смотрела, как по клинку стекает млечная кровь, и чувствовала, что у нее снова начали дрожать руки.

– Только один человек знает про это место. Так что вам сказал Луис? – Тролль шагнул по направлению к ним, и его голос был тихим и яростным. – Он заставил вас пойти сюда? Он сказал, что здесь живет чудовище?

Вэл посмотрела на Лолли, но та была потрясена и молчала.

Тролль провел кончиком языка по своему резцу.

– Но чего Луис хотел добиться? Вот в чем вопрос. Хорошенько вас напугать? Хорошенько напугать меня? Или дать мне хорошенько пообедать? Вполне вероятно, что, по мнению Луиса, я захочу вас съесть. – Он помолчал, словно в ожидании, что они станут это отрицать, и продолжил: – Вы думаете, я захочу вас съесть?

Вэл подняла клинок.

– Да неужели? Подумать только! – Но тут его голос перешел в мощный рев: – Но, конечно, вы всего лишь пара неудачливых воришек.

Инстинкты Вэл одержали верх над разумом. Она бросилась к выходу – к троллю. Когда он потянулся за ней, она пригнулась, поднырнула под его руку и промчалась через полоски полиэтилена. Вэл уже добежала до середины лестницы, когда до нее донесся крик Лолли.

Вэл застыла на месте. Над головой у нее по мосту грохотали поезда, в руке она продолжала сжимать стеклянный меч и не могла решить, что же делать. Ведь именно из-за нее Лолли вообще оказалась здесь. Это Вэл пришла в голову глупая мысль доказать себе, что фейри существуют на самом деле. Ей следовало повернуть назад, когда она увидела то дерево. Ей вообще нельзя было сюда приходить. Вдохнув глубже, она побежала обратно, вверх по лестнице.

Лолли лежала на полу. По лицу у нее текли слезы, тело странно обмякло. Тролль держал ее за запястье и, кажется, что-то требовал.

– Отпусти ее! – решительно произнесла Вэл.

Голос ее звучал совершенно незнакомо – как будто это говорил кто-то посторонний.

– Не думаю.

Тролль сорвал с плеча Лолли сумку и перевернул ее. Несколько монет запрыгали по деревянному полу, покатились вместе с бутылками, полными черного песка, иглами, ржавым ножом, пластинками жвачки, сигаретными окурками и пудреницей, которая треснула при ударе о дерево, рассыпав пудру по полу. Он потянулся за одной из бутылок, и длинные пальцы почти коснулись горлышка.

– Зачем вам понадобилось…

– Больше ничего твоего у нас нет. – С этими словами Вэл шагнула вперед и подняла клинок. – Пожалуйста.

– Да неужели? – Он хмыкнул. – Тогда что же у тебя в руках?

Вэл посмотрела на меч, сверкавший под люминесцентными лампами, словно сосулька, и удивилась. Она забыла, что клинок принадлежит ему. Опустив острие к полу, она хотела его бросить, но побоялась остаться совсем безоружной.

– Возьми его. Возьми, и мы уйдем.

– Ты не в том положении, чтобы мне приказывать, – ответил тролль. – Положи меч. Бережно. Эта вещь намного ценнее, чем ты.

Вэл колебалась. Она наклонилась, словно собираясь положить меч. Не отпуская его, она продолжала наблюдать за троллем.

Тролль резко вывернул Лолли палец, и она закричала.

– Пусть он болит каждый раз, когда она потянется за тем, что ей не принадлежит, – промолвил тролль и схватил второй палец. – И пусть тебе будет больно думать, что ты – причина ее боли.

– Стой! – крикнула Вэл, роняя меч на деревянный пол. – Я останусь, если ты ее отпустишь.

– Что? – Его глаза прищурились, потом одна черная бровь вопросительно выгнулась. – Ну, не храбрая ли ты?

– Она моя подруга, – сказала Вэл. Тролль замолчал, и его лицо сделалось странно невыразительным.

– Твоя подруга? – равнодушно повторил он. – Хорошо. Ты заплатишь за ее глупость, как и за свою собственную. Таково бремя дружбы.

Видимо, в глазах Вэл промелькнуло облегчение, потому что на его лице появилась легкая жестокая улыбка.

– Сколько времени за нее не жалко? Месяц службы? Год?

У Лолли глаза блестели от слез.

Вэл кивнула. Конечно. Что угодно. Как он скажет. Им надо только уйти, а потом ее обещание не будет ничего значить.

Тролль вздохнул.

– Ты прослужишь мне месяц – по одной неделе за каждый украденный предмет. – После паузы он добавил: – Чего бы мне ни понадобилось.

Она содрогнулась, и он улыбнулся.

– Каждый день в сумерках ты будешь приходить в Сьюард-парк. Там под волчьей лапой ты будешь находить записку. Если не выполнишь того, что там будет сказано, тебе придется плохо. Ты поняла?

Вэл кивнула. Он выпустил руку Лолли. Она заелозила по полу, засовывая свои вещи обратно в сумку.

Тролль вытянул длинный палец.

– Подойди к тому столу. На нем стоит настойка с надписью «Солома». Принеси ее мне.

Вэл начала возиться с банками, разбирая причудливый почерк: льнянка, горец, рута, золототысячник, чернобыльник. Она подняла банку с этикеткой «Солома»: раствор в ней был густым и мутным.

Он кивнул:

– Да, эта. Неси ее сюда.

Она послушалась и подошла к нему, только теперь заметив, что его пальто из шерстяной ткани сильно поношено и трачено молью.

Изогнутые рожки прорастали сквозь верхнюю часть его ушей, и их кончики казались окостеневшими.

Он взял банку, открыл ее и зачерпнул немного содержимого. Вэл отшатнулась: от раствора пахло гнилой листвой.

– Стой! – приказал он ей, словно собаке на дрессировке.

Злясь на собственный страх, но не в силах его превозмочь, Вэл застыла на месте. Он провел подушечками пальцев по ее губам, намазывая их составом из банки. Девушка напряглась, ожидая, что его кожа окажется жирной или отвратительной, но она была просто теплой.

А потом он пристально посмотрел ей в лицо, и она вздрогнула.

– Повтори условия своего обещания.

Вэл послушалась.

Говорили, что видеоигры вредны, потому что приучают равнодушно относиться к смерти, и размазанные по экрану внутренности воспринимаются как знак своего успеха. В эту минуту Вэл решила, что настоящий минус игр – это то, что игроку положено перепробовать все. Если видишь пещеру, ты в нее заходишь. Если встречается таинственный незнакомец, ты с ним заговариваешь. Если попадается карта, ты следуешь по маршруту. Но в играх у тебя сто миллионов миллиардов жизней, а у Вэл была всего одна.