— Ваше величество, вы дурак! — сказал Эллебер.

Он смотрелся не к месту в городе, хотя и накинул ореол: черный костюм в тонкую красную полоску и галстук цвета засохшей крови.

— Потому что лезу в ловушку? — спросил Ройбен.

Полы его длинного шерстяного пальто раздувал ветер с реки. Вонь железа разъедала нос и горло.

— Наверняка.

Эллебер на ходу повернулся к королю. Он не обращал ни малейшего внимания на пешеходов, вынуждая их отступать с его пути.

— Даже ее предложение мира вызывает подозрения! Но то, что Силариаль согласилась на ваше абсурдное предложение, означает, что она нашла верный способ вас погубить.

— Да. — Ройбен схватил его за руку. — А тебе лучше идти по тротуару.

Эллебер остановился, откинул с лица длинные винно-красные волосы и вздохнул.

— Рыцарь королевы победит вас?

— Талатайн?

Ройбен на миг задумался. Было сложно представить врагом того Талатайна, который боролся с ним в детстве на весеннем лугу и был так влюблен в Этайн, что несколько лет собирался с духом, чтобы подарить ей букетик фиалок. Но сейчас эти воспоминания казались ему чужими. Возможно, стал чужаком и новый, сегодняшний Талатайн.

— Думаю, я могу одолеть его.

— Может, королева заготовила какое-то смертельное оружие или нерушимую броню? Нашла способ использовать железо?

— Возможно. Я все время об этом думаю, но ответов у меня ровно столько же, сколько у тебя.

Ройбен взглянул на свои руки, и ему представились умоляющие глаза жертв, их дрожащие губы и глотки, которые он перерезал по приказу Никневин. Он не помиловал их, впрочем, и себя тоже.

— По крайней мере, я куда лучший убийца, чем это представляет себе Силариаль.

— Так поделитесь наконец своим планом!

— У меня есть план, — сказал Ройбен, скривив рот. — Но я не знаю, что задумала Силариаль, и не могу оценить, хорош он или нет.

— Вам не следовало самому идти к Железнобоким, — продолжал ворчать Эллебер. — В мире смертных вы слишком уязвимы.

Они перешли дорогу вслед за двумя смертными женщинами. Одна из них катила пустую коляску, вторая яростно давила на клавиши мобильника.

— С нами должна была пойти Дулькамара. Вы обязаны были отдать приказ, а мы — его выполнить. Вот как повел бы себя настоящий повелитель Зимнего двора!

Ройбен свернул с тротуара и поднырнул под ограду из висячих цепей, разорвав край пальто о железный шип. Эллебер перелез через ограду и с шумом спрыгнул на землю.

— Настоящий король не стал бы выслушивать поучения от рыцаря, — сказал Ройбен. — Но давай, можешь позанудствовать еще немного. Как ты и сказал, я дурак, и как раз сейчас собираюсь заключить несколько абсолютно дурацких сделок.

Здание за оградой напоминало несколько блоков, поставленных рядом, только у одного из них на крыше был сад. Длинные плети плюща поднимались по кирпичной стене до самой крыши. Окон на втором этаже не было вовсе, на первом они были закрыты ставнями.

— Я просто хочу сказать, что Зимний двор изменил меня, — продолжал Ройбен. — И знаешь, впервые мне приятна эта мысль. Если я еще когда-нибудь встречу сестру, то ее вид будет напоминать мне о том времени, когда я еще не был развращен зимними фейри.

— Ваше величество, вы не…

— Да, правда. Полагаю, Зимний двор просто помог мне лучше узнать свою истинную натуру, которая была скрыта от всех, даже от меня.

— Какова же эта натура?

— Увидишь.

Ройбен поднялся на растрескавшееся крыльцо, подошел к деревянной двери и постучал.

— Скажите мне хотя бы, что мы сейчас делаем? — спросил Эллебер. — Навещаем изгнанников?

Ройбен прижал палец к губам. На ближайшем окне раскрылись ставни, и наружу выглянул великан. На голове у него торчали рога, закрученные как у барана, а длинная коричневая борода была на конце зеленой.

— Уж не само ли ваше темное величество пожаловало? — пробасил гигант. — Вы, без сомнения, прознали о моей лавке подменышей. Лучший выбор, уникальный товар! Не какие-нибудь примитивные деревянные чурбаны, а настоящие манекены, некоторые даже со стеклянными глазами. От живого не отличишь! Даже смертные с Истинным Зрением не всегда способны почувствовать разницу. Среди моих клиентов сама королева Летнего двора. Об этом вам, конечно, известно. Заходите посмотрите товар! У меня есть, что вам предложить!

Ройбен покачал головой.

— Нет, это у меня есть что предложить. Скажи, тебе не надоело в изгнании?

* * *

Кайя валялась рядом с Корни и Луисом в беседке из плюща, мягкой земли и сладкого убаюкивающего ветерка. Ночные цветы благоухали, наполняя темноту порхающими белыми пятнами лепестков.

— Чудеса, — сказала Кайя, вытягиваясь на траве. — Сейчас темно, но когда мы отплыли, там была ночь, а здесь — день. Все наоборот. А я думала, тут вечный день или типа того.

— Ага, странно, — подтвердил Корни.

Луис распечатал второй шоколадный батончик, откусил и поморщился.

— Не понимаю, почему королева заставила меня остаться? Что за дерьмо? Я сделал все, что она сказала. Дэйв…

Он осекся.

— Что Дэйв? — подхватил Корни.

Луис повертел в руках обертку.

— Может угодить в неприятности без моего присмотра.

Кайя провожала взглядом падающие лепестки. Подменыш, должно быть, уже вернулся к Эллен и занял место ее дочери в мире людей. Одно Задание выполнено, второе — невыполнимо. Что делать дальше?

Кайя очень сомневалась в том, что Силариаль позволит ей уйти отсюда живой. То, что она не отпустила Луиса, было плохим знаком, но и хорошим тоже. Хорошим — поскольку королева могла задержать его как проводника на обратный путь. Плохим — потому что Летний двор оказался паутиной, в которой они запутывались все сильнее, как в терновых кустах. При этом Кайя понятия не имела, куда ей стоило бы отправиться дальше.

Молчаливый карлик принес им поднос, на котором стояли выдолбленные сосуды с кристально чистой водой и тарелка с маленькими пирожными. Кайя уже съела три штуки. Она взяла с тарелки четвертое и предложила его Корни.

— Не надо, — сказал Луис, когда Корни протянул руку.

— Почему?

— Ничего не ешь и не пей здесь. Это небезопасно.

Корни взял пирожное.

Кайя хотела остановить его, но парень отстранился. Его глаза вспыхнули азартом. Он со смехом кинул лакомство в рот.

— «Это небезопасно». «Это не для тебя». Да, у меня нет Истинного Зрения. Я не могу сопротивляться чарам и, честно говоря, не понимаю, зачем вообще пытаться.

— Потому что глупо сдаваться без борьбы, — сказал Луис.

— Глупо, но так вкусно, — промямлил Корни, облизывая пальцы.

Подошла женщина-фейри, бесшумно ступая по траве босыми ногами.

— Это вам, — сказал она и положила на траву три свертка.

Кайя развернула один из них, и ее пальцы погрузились в нежнейшую шелковистую зеленую ткань.

— Дайте-ка угадаю, — сказал Корни. — Нам нельзя надевать одежду, подаренную фейри. Может, мы должны расхаживать голыми?

Луис нахмурился, но Кайя заметила, что его шея покраснела.

— Хватит выпендриваться.

Она кинула Корни сверток с одеждой. Приятель ухмыльнулся, словно она сделала ему комплимент.

Кайя спряталась за кустом, скинула футболку и через голову натянула платье. Она не меняла белья с позавчерашнего дня и не могла дождаться, когда от него избавится. Одеяние, подаренное фейри, было легким, как паутина, и некстати напомнило Кайе платье, в котором ее собирались принести в жертву. Воспоминания о несостоявшейся десятине до сих пор вызывали у нее дрожь восхищения и ужаса. Она ощущала дыхание Ройбена на своей шее и слышала его шепот: «Что принадлежит тебе, но другие пользуются этим чаще, чем ты?»

Его имя. Имя, которое она вызнала обманом, еще не понимая его ценности. Зная истинное имя Ройбена, она обрела над ним полную власть. Неудивительно, что Зимний двор ее не любил. Ведь она могла приказать королю выполнить любое ее желание, и он не смог бы отказаться.

— По-идиотски выгляжу, да? — спросил Корни, выходя из-за кустов.

На нем была черная с красным туника, украшенная вышивкой, и черные штаны. Ноги остались босыми.

— Моя нормальная одежда насквозь мокрая. Ну и ладно, хоть высохнет пока.

Кайя закружилась на месте, взметнув тонкую юбку.

— А мне нравится новое платье!

— Симпатично. Зеленый цвет красиво оттеняет твои розовые веки.

— Заткнись!

Кайя подобрала с земли веточку и накрутила на нее локон, как в школе накручивала волосы на карандаш.

— А где Луис?

Корни мотнул головой. Кайя обернулась и увидела Луиса. Он сидел поддеревом и с мрачным видом доедал последний шоколадный батончик. На нем был длинный коричневый камзол, перетянутый в талии серебряным поясом с блестящей пряжкой. Рядом на ветке висел матово-алый плащ Кайи.

— Думаю, это был намек на то, что мы приглашены на вечеринку, — сказала Кайя.

Луис подошел ближе.

— Точнее сказать, это пирушка.

— Так пошли, — нетерпеливо произнес Корни.

Кайя пошла на звук музыки, пропуская сквозь пальцы встречные листья. Она сорвала с ветки тяжелый белый цветок и принялась рассеянно обрывать лепестки.

— Любит — не любит, — ехидно сказал Корни.

Кайя смутилась и выкинула цветок.

— И вовсе не это! Я просто так.

Среди деревьев бродили призрачные тени. Повсюду раздавались смех и музыка. Они то доносились издалека, то звучали совсем рядом, и вдруг Кайя очутилась прямо в центре праздника.

Толпы фейри танцевали, водили огромные неровные хороводы или просто хохотали над шутками, которые понимали только они. Какая-то женщина-фейри склонилась над прудом и оживленно разговаривала со своим отражением. Другая нежно гладила кору дерева, будто это был мех ее домашнего любимца.

Кайя повернулась к Корни, собираясь заговорить с ним, но тут неподалеку мелькнули белые волосы и глаза, похожие на живое серебро. Кто-то закутанный в плащ с капюшоном пробирался сквозь толпу. Кайя знала только одного фейри с подобными глазами.

— Сейчас вернусь, — бросила она на бегу, проскальзывая между девушкой в платье из речной травы и карликом на ходулях, сделанных из сырого замшелого дерева.

— Ройбен? — прошептала она, догоняя фейри и касаясь его плеча.

Сердце девушки колотилось. Она была счастлива и так ненавидела себя за это, что готова была надавать пощечин самой себе.

— Ты сволочь! Мог быть дать мне Задание принести яблоко с ближайшего стола! Или заплести тебе косу!

Фейри повернулся, снял капюшон, и Кайя поняла, что перед ней вовсе не Ройбен, а его сестра Этайн.

— Кайя! — приветливо сказала она. — Я так рада с тобой встретиться.

Кайя замерла от ужаса. Ее ответная улыбка больше походила на гримасу. Неужели она только что ляпнула вслух такое, что вряд ли сказала бы и самому Ройбену?

— Удели мне минутку, — попросила Этайн. — Я должна передать послание королеве, но сперва хочу кое-что узнать. Насчет брата.

Кайя пожала плечами.

— Не знаю, чем могу помочь.

— В детстве он вовсе не был жестоким, сейчас стал злобным, холодным и ужасным, пошел войной на тех, кого любил.

Кайя с трудом могла представить себе Ройбена в детстве.

— Вы выросли у фейри? — спросила она.

— У меня нет времени…

— Так поищи его. Я хочу знать.

Этайн посмотрела на Кайю долгим взглядом и вздохнула.

— Мы выросли у фейри, но воспитала нас смертная женщина. Она была похищена и называла нас именами своих детей, оставшихся в мире людей. Мэри и Роберт. Мне это не нравилось. Но вообще-то она была доброй.

— Как насчет ваших родителей? Вы их знали? Любили их?

— Прошу, ответь на мой вопрос, — сказала Этайн. — Моя госпожа хочет устроить поединок вместо войны между дворами. Если Ройбен победит, то войны не будет. Но он умрет в любом случае.

— Твоя госпожа — настоящая сука, — вырвалось у Кайи.

Этайн сжала руки.

— Нет, я уверена в том, что она примет его обратно, если только он ее попросит. Почему Ройбен не хочет это сделать?

— Не знаю.

— Ты должна повлиять на него. Ройбен к тебе привязан.

Кайя хотела было возразить, но Этайн опередила ее:

— Я же слышала, как ты обратилась ко мне, принимая меня за брата. Ты говорила с ним как с другом.

Кайя помотала головой.

— Слушай, я же сделала это несчастное Заявление и получила Задание. Ройбен совершенно конкретно послал меня подальше. И после этого ты хочешь, чтобы я на него влияла?

— Я видела тебя той ночью, под холмом, хотя и не слышала слов. — Этайн улыбнулась. — Нетрудно было понять, что тебя послали не за яблоком с ближайшего стола.

Кайя покраснела.

— Король Зимнего двора никогда и никому не дал бы такое простое Задание.

— Но почему? Он сказал, что я…

Кайя остановилась, вдруг осознав, что ей не следует повторять здесь слова Ройбена: «Ты единственное, чего я желаю». И вдвойне небезопасно было передавать эти слова Этайн.

— Заявление — это очень серьезно.

— Но… Я думала, это что-то вроде признания, что мы вместе.

— Все гораздо глубже. У короля может быть только одна супруга, а чаще и вовсе никакой нет. Заявление связывает вас обоих… и двор тоже. Ты знаешь, что брат однажды уже делал Заявление?

— Угу, королеве, — сказала Кайя, хотя никогда не слышала ни о чем подобном.

Она представила, как Силариаль стоит под ивой в окружении придворных и объясняет Ройбену, как именно он должен будет доказать свою любовь.

— Он ведь выполнил Задание, да?

— Да, — кивнула Этайн. — Брат должен был служить Никневин до конца перемирия. Смерть Никневин освободила его. Если теперь Ройбен вернется к Летнему двору, то он станет супругом королевы. Заявление — это сделка. Свою часть он выполнил.

Кайя окинула взглядом веселящихся фейри и внезапно почувствовала себя маленькой и глупой.

— Думаешь, они должны быть вместе? Тебя удивляет, что Ройбен разглядел что-то ценное во мне, какой-то грязной пикси с плохими манерами?

— Ты умна, — сказала Этайн, не встречаясь с ней взглядом. — Полагаю, он это оценил.

Кайя опустила взгляд на свои потрепанные ботинки.

«Не так уж и умна, — подумала она. — Мягко говоря».

— В глубине души я верю в то, что брат любит Силариаль, — задумчиво сказала Этайн. — Он винит ее в своих страданиях, но моя госпожа никогда не заставляла его страдать.

— Ройбен в это не верит. Он считает, что ей все равно. Думаю, это ранило его куда сильнее.

— Какое Задание он тебе дал?

Кайя нахмурилась и сказала, стараясь выглядеть безразличной:

— Найти фейри, способного говорить неправду.

Ей было больно повторять эти слова. Они стали наглядным свидетельством того, что Ройбен любил ее далеко не так сильно, как ей хотелось бы.

— Невозможное Задание…

Этайн по-прежнему была задумчива.

— Так что сама видишь, ты обратилась не по адресу, — сказала Кайя. — Я очень близко к сердцу принимала интересы Ройбена. Вот только он оказался против. Ему до меня нет дела.

— Если Ройбену нет дела ни до тебя, ни до меня, ни до королевы, то это значит, что ему безразличны все, не считая себя самого, — заявила Этайн.

Из зарослей бесшумно появился светловолосый рыцарь в зеленых доспехах. Когда он остановился, то сделался практически невидимым на фоне листвы.

— Мне действительно пора идти.

Этайн отвернулась.

— Ему и до себя дела нет, — сказал Кайя ей в спину. — Он уже давно совсем о себе не думает.

* * *

Корни шагал через лес, стараясь не обращать внимания на то, как сердце колотится в груди. Он изо всех сил пытался не встречаться взглядом с фейри, но их кошачьи лица, длинные носы и яркие глаза все равно завораживали его. Луис шел рядом с мрачным видом. Его не расшевелил даже ручей, полный никсов. Капли воды сверкали на их обнаженных телах, напоминая драгоценные камни.

— Что ты видишь? — спросил Корни, потеряв надежду на то, что Луис заговорит первым. — Они в самом деле так прекрасны? Или это иллюзия?

— Эти создания не так прекрасны, как кажутся, — хмыкнул Луис. — Но все равно ослепительны. Что за дерьмо? Они бессмертны, и на что тратят вечность? Едят, трахаются и изобретают новые замысловатые способы убивать друг друга.

— Я делал бы то же самое, — заявил Корни. — Будь я бессмертным, целыми неделями ел бы «Читос», скачивал из Сети порнуху и играл в «Мстительные души».

Луис посмотрел на Корни долгим взглядом.

— Я и сказал — дерьмо.

Корни захихикал.

— Помнишь пирожное, которое ты недавно съел? — спросил Луис. — Это был гнилой гриб.

Корни недоверчиво взглянул на него.

— Но Кайя тоже съела одну штуку.

— Три, — уточнил Луис.

Корни захохотал во весь голос, и вскоре они смеялись вместе, беспечно и глупо, как старые друзья. Когда Корни это осознал, то умолк.

— Почему ты так не любишь фейри? — спросил он.

Луис повернулся к нему слепым глазом.

— Я обладал Зрением с самого детства. Мой отец тоже. Думаю, я унаследовал его дар. Истинное Зрение свело его с ума. А может, они сделали это нарочно.

Луис устало покачал головой, словно ему давно надоела эта история.

— Если фейри понимают, что ты их видишь, то они начинают тебя изводить. У отца была паранойя, он нигде не чувствовал себя в безопасности, застрелил мою мать, чуть не убил брата. Думаю, он пытался защитить их. Он и меня убил бы, подвернись я ему под руку. Теперь мне приходится работать на фейри, чтобы они не трогали Дэйва. Ты можешь представить мир без фейри? Я могу. Он был бы нормальным, безопасным.

— Я хочу рассказать тебе кое-что. Один из них, келпи, погубил мою сестру, — сказал Корни. — Утопил в океане два месяца назад. А на меня начал поглядывать другой, Нефамаэль. Но знаешь, мне все равно хотелось…

Голос Корни дрогнул. Он вдруг задумался, а стоит ли рассказывать Луису такие вещи.

— Чего тебе хотелось?

Впереди, на прогалине, сидела компания, играющая в какую-то азартную игру. Фейри, бросающие кости, выглядели разом и прекрасными, и уродливыми. Корни обратил внимание на одного из них, золотоволосого. Тот показался смутно знакомым. Адаир!

— Валим отсюда! — прошептал парень. — Пока он нас не заметил.

Они развернулись и пошли в другую сторону, постепенно ускоряя шаг.

Луис с любопытством обернулся через плечо.

— Который из них? Что он сделал?

— Проклял меня.

Корни кивком указал на Адаира, и они нырнули под сень ивовых ветвей. Конечно, Силариаль гарантировала им безопасность, но у Корни, как и у Луиса, не было никаких иллюзий на этот счет.

Возле корней ивы они наткнулись на веселую компанию. В нее входили черный косматый фука с двумя зеленокожими пикси и сонный с виду мужчина-фейри в обнимку с мальчиком-эльфом. Корни резко остановился и с удивлением услышал, что кто-то из фейри нараспев читал эпическую поэму о червях.

— Извините, — пятясь, сказал Корни. — Мы не хотели вас беспокоить.

— Чепуха, — воскликнула одна из пикси. — Иди сюда, посиди с нами, расскажи какую-нибудь историю.

— Я не… — начал было Корни, но фейри с козьими копытами со смехом дернул его за руку, и парень плюхнулся на колени в мягкую черную грязь.

Воздух сильно пах сырой землей и свежими листьями.

— «В небо стремглав взвился дракон, пламенем был весь лес опален!» — декламировал фейри.

Видимо, в этих строчках подразумевалось, что дракон тоже червь, только большой.

— Смертные так интересно устроены, — сказал мальчик-эльф, собираясь ткнуть пальцем в глаз Корни.

— Нейл!.. — предостерегающе произнес Луис.

Фука погладил мохнатой рукой щеку Корни, и тот застыл, зачарованный.

Мальчик лизнул внутреннюю сторону его предплечья. Корни затрепетал. Он чувствовал себя марионеткой. Они дергали его за нитки, он танцевал.

— Нейл! — повторил Луис, чей голос казался далеким и неважным. — Очнись!

Корни подался навстречу нежным прикосновениям фейри. Его кожа стала такой горячей и чувствительной, что парень застонал от удовольствия. Чьи-то длинные пальцы потянулись к его перчаткам.

— Не надо, — слабым голосом попросил Корни.

На самом деле он хотел, чтобы с ним делали все, что угодно. Тело Корни жаждало ласк, а разум ненавидел его за это. Он призвал в памяти образ сестры, которую келпи скинул с пирса, но и это не смогло одолеть вожделение.

— Давай снимем это, — проворковал фейри, волосы которого были синими, как перья сойки.

Корни моргнул.

— Я могу причинить тебе вред, — томно предупредил он.

Фейри расхохотались. Их смех не был таким уж жестоким или издевательским, но Корни почувствовал себя униженным. Так волка забавляет кошка, которая пытается шипеть на него.

Они стащили с него перчатки. Изнутри облачком поднялась резиновая пыль.

— Я порчу все, к чему прикасаюсь, — тупо сказал Корни.

Он чувствовал их руки на своих бедрах, на губах. Ему было холодно сидеть на влажной земле, но все остальное тело горело как в лихорадке. Он вытянул перед собой руки, касаясь чьих-то шелковистых волос и теплой, волнующе мускулистой плоти.

Неожиданно Корни распахнул глаза и осознал, что происходит. Теперь он видел аккуратные дыры в одежде фейри там, где ее коснулись его пальцы, синяки, проступающие на шее, коричневые пятна и морщины на коже, которая мгновение назад была безупречно белой. А фейри ничего не замечали.

Корни медленно улыбнулся. Пусть он не может им сопротивляться, но у него есть тайное оружие. Он расслабился и отдался похоти. Пикси повалили его на землю. Кто-то кусал его за шею, источая странный земляной запах…

— Нейл! — закричал Луис.

Он схватил Корни за шиворот и заставил подняться. Парень качнулся, растопырил руки. Луис хотел отскочить, прежде чем Корни дотронется до него, но чуток не успел. На его футболке все же осталась дыра.

Корни упал снова.

— Очнись! — Луис тяжело дышал, пытаясь побороть страх. — Вставай!

Корни удалось подняться на колени. Желание мешало ему даже говорить. Собственные губы предали его, стремясь только к наслаждению. Длинные пальцы фейри обхватили лодыжку парня. Ласкающее прикосновение снова лишило Корни контроля над собой.

Чьи-то теплые губы прижались к его губам.

— Нейл, подъем, — ласково, но твердо приказал Луис. — Пора вставать.

Его целовал тот самый Луис, который умел все, что не умел Корни, умный и саркастичный. Он не должен был даже смотреть на такого неуклюжего растяпу.

Корни приоткрыл рот, их языки соприкоснулись. Потом Луис отпрянул.

— Дай руки, — велел он, и Корни охотно подчинился.

Луис связал ему запястья шнурком от кроссовок.

— Что ты?..

Корни попытался понять, что происходит, но его разум все еще застилал сладкий туман.

— Сложи пальцы вместе, — приказал Луис спокойным, уверенным тоном и снова прижал губы к его рту.

Конечно, Луис пытался спасти его. Так же как того мужчину, у которого изо рта сыпались медные монеты, или ту девочку с живыми лозами под кожей.

Он все знал о проклятиях, лекарствах и ядах, да и о целительной силе поцелуев тоже. Он знал, как отвлечь внимание Корни, пока связывал его, использовал себя как наживку, чтобы увести парня подальше от опасности. Он явно догадывался о том, что Корни влечет к нему, и хладнокровно этим воспользовался.

Все возбуждение Корни сразу пропало. Он отшатнулся и выскочил из-под ветвей ивы, надеясь, что Луис не видит его лица.

— Эй, прости, — окликнул его тот. — Я же не знал. Я думал…

— Не знал!.. Думал?! — завопил Корни.

Его лицо пылало. Потом живот скрутило.

Корни едва успел отвернуться, и его вырвало гнилыми грибами, Луис, конечно же, был прав насчет тех пирожных.

* * *

В темноте леса вспыхнули желтые совиные глаза, заставив Кайю подпрыгнуть. Она давно устала звать Корни и теперь просто пыталась найти обратную дорогу к месту пирушки. Но каждый раз, как она находила тропинку, музыка начинала звучать с другой стороны.

— Потерялась? — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Это оказался фейри с зеленовато-золотистыми волосами и стрекозиными крыльями, трепетавшими над обнаженной спиной.

— Будьте добры, подскажите мне дорогу, — попросила Кайя.

Он кивнул и показал одним пальцем направо, а другим налево.

«Ах ты, гад», — подумала девушка и скрестила руки на груди.

— Оба пути приведут тебя к месту пира, — сказал он, улыбаясь. — Один чуть длиннее, другой короче. Скажи мне свое имя, и я покажу тебе короткий путь.

— Ладно. Кайя.

— Оно не настоящее, — улыбка фейри стала коварной. — Могу поспорить, ты даже не знаешь своего настоящего имени.

— Вот и хорошо. Так безопаснее.

Кайя огляделась, но деревья, кольцом окружавшие прогалину, были ей совершенно незнакомы.

— Но кто-то ведь знает его, правда? Хотя бы тот, кто тебе его дал?

— Может, никто не давал мне имени? Или я сама его придумала?

— Говорят, безымянные вещи постоянно меняются. Имена, как булавки, пришпиливают сущности к мирозданию. Безымянные сущности не вполне реальны. Как ты.

— Я реальна, — возразила Кайя.

— Ты же знаешь, что твое имя на самом деле не твое, правда? Как насчет истинного имени? Серебряной булавки, которой можно пришпилить короля к любому месту, какому пожелаешь?

Голос фейри звучал беспечно, но Кайя напряглась.

— Я уже сказала Силариаль, что не стану пользоваться его именем. Не стану, понятно?

— Правда?

Фейри склонил голову набок, как птица.

— А как насчет обмена его на чью-нибудь жизнь? Смертная мать? Легкомысленный друг?

— Угрожаешь? — Кайя попятилась. — Тебя послала Силариаль?

— Пока нет, — сказал он и рассмеялся.

— Я сама найду дорогу, — буркнула она и пошла через лес куда глаза глядят.

Листья клонились под тяжестью невозможной летней листвы, влажная земля была теплой и ароматной, но деревья стояли неподвижно, как каменные столбы. Ветер полностью прекратился. Кайя шагала быстрее и быстрее, пока не вышла к ручью, петлявшему между камней.

У воды скрючилась невысокая фигурка. Побеги и ветки, росшие у нее на голове вместо волос, делали ее похожей на небольшой потрепанный куст.

— Ты! — изумленно выдохнула Кайя. — Что ты тут делаешь?

— Я знаю, что у тебя есть вопросы получше, — ответила Ведьма Чертополоха, блеснув глазами.

— Я устала от загадок.

Голос Кайи оборвался. Она села рядом с ведьмой, не заботясь о том, что подол угодил в ручей.

— И от яичной скорлупы, и от заданий.

Ведьма Чертополоха протянула длинную костлявую руку и погладила Кайю жесткими, как дерево, пальцами.

— Бедная маленькая пикси. Положи головку мне на плечо.

— Я даже не знаю, на чьей ты стороне, — пожаловалась Кайя, но придвинулась и прижалась лбом к плечу ведьмы. — Не знаю, сколько вообще сторон. На что все это похоже? На обычный лист бумаги с двумя поверхностями или на заколдованные кости с двенадцатью гранями? Если сторон в самом деле двенадцать, то которая из них моя?

— Умная девочка, — одобрительно сказала Ведьма Чертополоха.

— Давай хватит толочь воду в ступе! Ты хотела что-то мне сказать? Так говори!

— Ты уже знаешь, что тебе нужно. А нужно тебе сама знаешь что.

— Опять загадка! — возмутилась Кайя.

— Иногда загадка — это уже ответ, — сказала ведьма и ласково похлопала девушку по плечу.