Корни разбудил звон колоколов. Его трясло от холода, зубы неудержимо лязгали, а голова была тяжелой и словно набита ватой. Стоило Корни пошевелиться, как желудок сжался в пульсирующий комок. Куртка куда-то пропала.

Он лежал один на склоне кладбищенского холма и понятия не имел, как здесь очутился. Отсюда Корни видел свою машину — она стояла там, где он свернул с дороги, и сигнальные огни все еще неярко мигали. К горлу подступила тошнота. Корни безвольно перекатился на бок, и его вырвало.

Привкус вина во рту разбудил неясные воспоминания — мужские губы, прильнувшие к его губам, мужские руки, ласкающие его тело… В ужасе Корни попытался вспомнить лицо того, кому принадлежали эти губы и руки, но голова так болела, что все его старания припомнить хоть что-то еще оказались тщетными.

С трудом поднявшись на ноги и стараясь сдержать тошноту, Корни шатаясь побрел с холма вниз, к машине. Несмотря на то, что сигнальные фонари горели всю ночь, двигатель завелся, как только Корни повернул ключ в замке зажигания. Включив обогреватель на полную мощность, он откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь потоком горячего воздуха. По телу его пробежала дрожь от удовольствия.

Корни знал, что где-то под грудой прочитанных книжек и упаковок от гамбургеров должен лежать флакон аспирина, но не мог заставить себя пошевелиться. Откинув голову на подголовник, он ждал, пока тепло не расслабит мышцы и не изгонит прочь тошноту. Затем ему вспомнилось, что вчера на заднем сиденье ехала Кайя, и события вчерашнего вечера нахлынули на него с ошеломляющей отчетливостью.

…Трескающаяся и облезающая кожа Кайи, первый трепет ее крыльев, преображенная Кайя в его машине, музыка… а затем он оказался один на склоне холма, пытаясь разобраться в перепутанных обрывках воспоминаний. Корни слышал подобные истории, как мужчины и женщины просыпались на холме, проведя одну ночь в Волшебном Мире. А холм никогда больше не открылся для них… Он мрачно подумал, что Кайя, быть может, все еще танцует где-то под музыку флейт, позабыв о нем и о самом его существовании.

Корни похолодел при мысли о том, что его одинокому пробуждению на холме, быть может, существует и другое объяснение. Он вдруг увидел, словно наяву, как Кайя склоняется над ним, шепча: «Я пойду поищу его. Подожди меня здесь».

И чем больше Корни думал об этом, тем больше отвратительных подробностей ему вспоминалось. Крик, донесшийся откуда-то издалека. Обагренные кровью рты участников пира и тот мужчина, мужчина в плаще из шипов, который нашел его сидящим в грязи, пьяным, и…

Корни потряс головой. То, что произошло, ускользало от него, помнились только мягкие губы и острые шипы. Закатав рукава рубашки, он увидел ярко-красные глубокие царапины, тянущиеся по рукам до самых плеч. Это было неопровержимым доказательством того, как он провел эту ночь.

От одного прикосновения к этим царапинам Корни охватила такая страстная тоска, что желудок вновь сжался в рвотном позыве.

В дверях черного хода Кайя споткнулась. Быстро взглянув на подсвеченные красным часы на дисплее микроволновки, она поняла, что уже настало позднее утро.

Изнеможение охватило девушку, когда она попыталась ощутить в пальцах поток и переплетение магии. Сама себе она казалась слишком туго натянутой струной, которая вот-вот порвется от перенапряжения. Кайя пристально смотрела, но не видела пути обратно в холм. Быть может, он открывается только в сумерках. Значит, нужно прийти туда же сегодня вечером, пройти по той же дороге и ждать.

Все чувства Кайи обострились до предела. Тонкий ореол, которым она была окутана сейчас, ничуть не напоминал прежний. Она ощущала легкий шорох крыльев за спиной, чувствовала запах мусорного ведра под раковиной, даже выделяла отдельные запахи: кофейная гуща, яичная скорлупа, кусочек плавленого сыра, моющее средство, какая-то липкая сладкая отрава, которую кладут в ловушки для тараканов. Воздух просто гудел от энергии, которой Кайя прежде не замечала. Если бы только она открылась этой энергии, то не чувствовала бы себя такой усталой.

Однако Кайя не хотела этого делать — она буквально обеими руками цеплялась за эту имитацию своей принадлежности к людям.

— Кайя? Это ты?

Из соседней комнаты появилась бабушка в халате и шлепанцах, а ее редкие седые волосы были намотаны на бигуди.

— Ты что, только что вошла?

— Привет, ба, — ответила Кайя, зевнув.

Она подошла к кухонному столу, сдвинула в сторону груду газет и рекламных проспектов, села и опустила голову на руки. Это было почти облегчением — просто позволить бабушке орать, как будто все идет так, как обычно.

— Сегодня утром я звонила в школу.

Кайя усилием воли подавила стон.

— Ты знаешь, что тебе не позволено бросать школу без письменного разрешения родителей? А согласно записям, ты не посещала школу с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать!

Кайя покачала головой.

— И что это значит? Ты хочешь сказать — нет?

— Я знаю, что я не посещала школу, — отозвалась Кайя, полная отвращения к тому, как по-детски звучит ее голос.

— Что ж, это очень хорошо, что ты это знаешь, но лично я хотела бы знать, чем ты в это время занималась. Куда ты удирала?

— Никуда, — тихо ответила Кайя. — Просто я не хотела, чтобы ты знала. Я понимала, что ты будешь злиться.

— А почему же ты тогда не вернулась в школу? Ты что, всю свою жизнь так и хочешь прожить никем и ничем?

— Я найду кем стать! — возразила девушка.

— И кем же ты станешь? Продавцом наркотиков? Беременной малолеткой? Хочешь сделаться такой же потаскушкой, как твоя маленькая подружка?

— Заткнись! — крикнула Кайя, вскинув голову. — Ты что, думаешь, будто все обо всех знаешь? Ты думаешь, что все в мире так легко понять? Ты же вообще меня не знаешь — ты не знаешь обо мне ничего! Откуда же ты можешь знать хоть что-то о Дженет, если ты ничего не знаешь даже обо мне?

— Я не позволю тебе кричать на меня в моем собственном доме. Ты такая же, как твоя мать. Ты считаешь, что тебе достаточно чего-то захотеть. Мол, если ты будешь чего-то очень хотеть, то оно на тебя само свалится словно по волшебству.

По волшебству. Кайя почувствовала, что на ее лицо наползает странное выражение — то ли гримаса боли, то ли самодовольная ухмылка.

— Никто ничего не получает, кроме как упорным трудом. Но даже при этом люди не получают того, чего хотят. Людям просто плохо, и никто не знает, почему им плохо. Талантливые люди — такие, как твоя мать, — несмотря на весь свой талант, не могут устроить свою жизнь, и что же собираешься делать ты? Нельзя рассчитывать на везение. Как знать, повезет ли тебе в жизни?

Кайя была удивлена, услышав, что бабушка считает ее мать талантливой.

— Я не рассчитываю на везение, — тупо ответила она.

— В самом деле? А чем ты тогда занимаешься?

— Я не знаю, — произнесла Кайя.

Она устала и чувствовала, что голос ее уже начинает дрожать. Она боялась, что вот-вот заплачет и, если это произойдет, она не сможет остановиться. Хуже того, девушка понимала, что ее слова звучат как дерзость — как будто она недовольна только тем, что ее разоблачили. И это было недалеко от истины.

— Нам нужны деньги.

Бабушка уставилась на нее в ужасе.

— Какие деньги?

— Так вот о чем ты подумала! Даже не говори этого мне, — предупредила Кайя, пряча лицо в сложенные на столе руки. — Она уткнулась носом в сгиб локтя и пробубнила: — Я работала в гребаном китайском ресторане, понятно? В городе. На полную ставку. Нам нужны деньги.

Но бабушка по-прежнему смотрела на нее с недоумением.

— Здесь у меня пока нет работы, — созналась девушка, — но я, наверное, могу устроиться на заправочную станцию, где работает брат Дженет. Я подала туда заявление.

— Ты должна закончить школу, девочка, а если даже не закончишь, то заправка не место для девушки. Какой парень захочет гулять с девушкой, которая работает на заправке?

— Да кому нужны эти парни? — отмахнулась Кайя. — Вот увидишь, мама подпишет любую бумагу, которая нужна мне для получения разрешения на работу.

— Нет, не подпишет! — заявила бабушка. — Эллен!

— Чего? — отозвался сверху раздраженный голос.

— Спустись-ка сюда и послушай, что говорит твоя дочь! Ты знаешь, что она собирается сделать? Ты знаешь, что она сделала?

Несколько минут спустя в кухню вошла мать Кайи. Эллен стянула волосы красной кожаной банданой и надела черную футболку и спортивные брюки.

— И что же ты сделала?

— Ничего я не сделала, — ответила Кайя. — Я не ходила в школу и не сказала об этом бабушке.

Она могла бы предвидеть, что эта стычка рано или поздно состоится, однако сейчас чувствовала себя так, словно это происходило далеко-далеко от нее и она наблюдала за всем со стороны.

— Не умничай, — сухо отозвалась бабушка.

Эллен оперлась о косяк кухонной двери.

— Ну это совершенно все равно, что она делала, потому что в начале следующей недели мы уже будем в Нью-Йорке. Я устроилась в «Фабрику Мяу».

И Кайя, и бабушка уставились на Эллен с почти одинаковым выражением ужаса. Та пожала плечами и, пройдя мимо них, налила в кофеварку воды.

— Я хотела сказать тебе вчера вечером, но ты не явилась к ужину.

— Я не поеду в Нью-Йорк, — сказала Кайя, с отвращением слыша нотки детского упрямства в своем голосе.

И это та девушка, которая бросила оскорбление приближенному рыцарю Зимней королевы? Которая говорила с келпи?

— Эллен, неужели ты всерьез хочешь сказать, будто тебя не волнует, что твоя единственная дочь не ходит в школу? — Бабушка сжала губы в тонкую линию.

Эллен снова пожала плечами.

— Мам, Кайя — умная девочка. Она сама способна решать, что ей делать.

— Ты ее мать. Твой долг — убедиться в том, что она принимает правильные решения.

— Разве со мной это сработало? Ты пыталась принимать за меня вообще все решения и посмотри, куда это нас привело. Я не хочу совершать ту же ошибку по отношению к Кайе. Ну и что, что она не ходит в школу? В мое время школа была полным отстоем, и не думаю, что сейчас она стала лучше. Кайя умеет читать и писать — это больше, чем умеют многие из старших школьников. Она прочитала столько книг, сколько, наверное, не прочла ни одна девчонка в ее возрасте.

— Эллен, не будь тупицей. Чем она станет зарабатывать на жизнь? Что ее ждет в будущем? Неужели ты не хочешь, чтобы Кайя жила лучше, чем ты?

— Я хочу, чтобы у нее было такое будущее, которое ей нравится.

Кайя выскользнула из кухни. Они будут спорить еще долго и некоторое время даже не заметят ее отсутствия. А ей так хочется спать!

У самого уха Кайи зазвонил телефон, валявшийся на подушке. Девушка застонала и нажала кнопку, вяло пробубнив:

— Алло…

Все это время она так и провертелась с боку на бок, лишь ненадолго проваливаясь в сон. Одеяла были слишком теплыми, но когда она сбрасывала их, то чувствовала себя неуютно, как будто за ней кто-то наблюдал. Во сне ее преследовали твари с узкими глазами и тянули к ней когтистые пальцы…

— Черт. Ты здесь.

Кайя узнала голос Корни. В голосе звучало изумление и в то же время огромное облегчение.

— Корни! Меня просто вышвырнули оттуда, и я не могла найти обратной дороги к тебе. — Кайя посмотрела на часы. Был час дня. — Я подумала, что холм, наверное, открывается только к ночи.

— Я скоро приду.

Она кивнула, а затем, осознав, что он не видит это, произнесла вслух:

— Да, конечно. Приходи. С тобой все в порядке?

В трубке щелкнуло. Кайя беспокойно пригладила рукой волосы и снова уронила голову на подушку.

— Ореол выглядит неплохо, — произнес Корни, войдя в спальню и оглядевшись по сторонам. — Ух, а ты, оказывается, держишь крыс!

Кайя моргала, глядя на него.

— Как ты выбрался? Я чуть с ума не сошла, разыскивая тебя. Если бы меня увидели полицейские, то приняли бы за чокнутого гробокопателя, который выкапывает трупы из могил голыми руками.

— Сегодня утром я проснулся на холме. Я решил, что ты меня бросила и что я, как какой-нибудь Рип Ван Винкль, оказался в две тысячи сто двенадцатом году, где никто обо мне даже и не слышал. — Он криво усмехнулся.

— Ройбен выкинул меня наружу. Извини. Я не хотела тебя бросать, но боялась, что, если скажу ему об этом, он поймет, кто я такая.

— А он не знает? — улыбнулся Корни.

Кайя покачала головой и вздрогнула.

— Ну и как тебе Зимний Двор?

Медленная, недобрая улыбка искривила губы Корни.

— О, Кайя, — выдохнул он. — Это было здорово. Просто высший класс.

— Я вела себя слишком беспечно. — Кайя прищурила глаза. — Видишь ли, Корни, эти существа убивают. Ради забавы. Таких, как мы.

Он, казалось, не слышал ее, глядя мимо нее в залитое солнцем окно.

— Там был один рыцарь, не твой, другой. Он… — Корни вздрогнул и, казалось, продолжил фразу совсем не так, как намеревался: — Он носит плащ с подкладкой из шипов.

— Я видела, как он разговаривал с королевой, — подтвердила Кайя.

Движением плеч Корни сбросил куртку. На его руках алели длинные царапины.

— Что с тобой случилось?

Улыбка Корни стала шире, но взгляд, казалось, был прикован к каким-то картинам, возникающим в памяти. Затем он посмотрел на девушку.

— Ну, очевидно, я оказался под этим плащом.

— Мягко сказано! — фыркнула Кайя. — Он причинил тебе какой-нибудь вред?

— Не больше, чем я сам хотел, — ответил Корни.

Кайе не нравились ни слова Корни, ни его выражение, когда он произносил их.

— А что насчет тебя, Кайя? Ты отомстила Робину Беловолосому?

Против воли девушки щеки ее окрасились румянцем.

— Так как? — настаивал Корни.

И Кайя рассказала ему, чувствуя, как лицо горит все сильнее.

— Так ты хочешь мне сказать, что заставила его поцеловать тебя один раз в губы и один раз в зад?

Кайя сердито посмотрела на Корни, но не удержалась и хихикнула.

— Не знаю, то ли похвалить тебя за хитрость, то ли испугаться — а вдруг ты и впредь решишь использовать это его имя. Ты можешь приказывать ему до бесконечности?

Кайя притворилась, что отвешивает ему пинка.

— А что насчет тебя и твоего рыцаря? Я хочу сказать, твои руки выглядят ужасно. Это нормально?

— Когда я к ним прикасаюсь, меня пробирает дрожь, — благоговейно произнес Корни.

— По крайней мере, нам удалось напугать друг друга.

— Да, мне, наверное, лучше вернуться домой. И что дальше с этими волшебными делишками?

Кайя вздрогнула.

— Полагаю, меня принесут в жертву.

— Отлично. И когда?

— Хотела бы я знать. — Девушка тряхнула головой. — Самэйн — это ведь Хэллоуин, верно? Наверное, ночью.

Корни скептически посмотрел на нее.

— Хэллоуин через два дня.

— Я знаю, — ответила Кайя. — Но, похоже, мне не нужно делать ничего. Я просто должна какое-то время кричать, визжать и притворяться человеком.

— А если они разозлятся, что их надули?

— Не знаю, — пожала плечами Кайя. — Это не моя проблема, верно? Все, что мне нужно, — это быть хорошей жертвой.

— Н-да, надеюсь, ты не будешь чересчур хорошей жертвой.

— Шип и Люти никогда не подвергли бы меня настоящей опасности.

— Ну ладно, будем надеяться.

— Ты считаешь, они бы так поступили?

— Я считаю, что все это выглядит достаточно опасным. По-моему, большинство тех вещей, которые мы видели в Волшебном Мире, были опасными.

— Верно, — согласилась Кайя.

— Ах да, — припомнил Корни. — Я тут по пути сюда встретил Джимми. Он сказал, что если ты все еще хочешь у них работать, то выходи на смену сегодня в шесть вечера. Это будет перед моей сменой, так что, полагаю, я пока не уволен.

Девушка улыбнулась.

— Думаю, увидимся вечером. Я рада, что с тобой все в порядке.

— Мне было бы куда лучше, если бы я остался там, — ответил он, и тревога с новой силой нахлынула на Кайю.

— Корни…

Он улыбнулся той самой отстраненной непонятной улыбкой, которую подхватил где-то под холмом, и Кайе вдруг захотелось встряхнуть его за плечи. Сделать что-нибудь, чтобы вывести его из этого состояния.

— Увидимся вечером, — сказал Корни, натягивая куртку.

Когда подкладка скользнула по его рукам, он вздрогнул, и Кайя, как ни жестоко это было, понадеялась, что боль от царапин вызвала эту дрожь.

Когда Корни ушел, она взглянула на розовые листочки, прилепленные с обратной стороны двери ее комнаты. Это были записки, переданные матерью. Одна от Джимми насчет работы, а все остальные от Кении.

Кайя уселась на матрас на полу, подняла трубку и набрала номер, значившийся в первой записке от Кении. Она могла оставить ему послание, где будет работать сегодня вечером. Это вполне общественное место. Если он придет, то она снимет чары, и тогда его отношения с Дженет придут в норму.

— Эй, — отозвался мужской голос на фоне приглушенного металлического гула и поскрипывания.

— А, привет, — пробормотала Кайя. — Я думала, ты в школе.

— Ты звонишь мне на мобильник, — пояснил Кении. — Я в мастерской.

— Это Кайя.

Она снова почувствовала себя глупо, как будто несколько слов, сказанных им, были благословением, которого она не заслуживала.

— Я знаю. Препод вот-вот заработает себе грыжу, так что нам надо быстрее договориться. Я хочу видеть тебя. Сегодня вечером.

— Я иду на работу. Ты можешь приехать…

— Во сколько? — прервал Кении. Кайе было неловко за каждое свое слово, она ожидала, что он вот-вот начнет дразнить ее, и была нелепо благодарна за то, что он этого не делал.

— В шесть.

— Встретишь меня после школы. Ты знаешь мою машину?

— Нет. Почему бы тебе просто не приехать ко мне на работу? — Кайя пыталась вновь перехватить инициативу в разговоре.

— Тогда у выхода. У главного. Увидимся.

Девушка помолчала в нерешительности, однако у нее не было причин не встречаться с Кении у школы. В конце концов, на то, чтобы снять чары, понадобится всего лишь мгновение. А что будет дальше… что ж, возможно, это даже хорошо, что ей было куда уйти после этого.

— Ну ладно.

— Хорошо. — И Кении отключился.

От разговора у Кайи осталось чувство, будто она на голодный желудок выпила кофе, два дня простоявший в чашке. Нервы звенели от напряжения. Кайя не удивилась, когда, подняв руку, обнаружила, что та дрожит, словно струна гитары, задетая неосторожными пальцами. Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох, затем стащила изорванные шмотки Корни и переоделась в чистое. Одежда легко скользнула поверх иллюзорной гладкой человеческой спины, но Кайя-фейри ощущала, как мягкая хлопковая ткань футболки прижимает ее крылья.

Было странно стоять возле школы, в которую ты должна была ходить, но не ходила. Некоторые из ребят выглядели знакомо — наверное, она встречалась с ними в младших классах. Большинство же казались чужаками, какими, в сущности, и были.

«Люди, — шептал голос в сознании Кайи. — Все они люди, а ты — нет».

Она покачала головой. Ей не нравилось, к чему вели такие мысли. Достаточно мучило ее уже то, что она несколько лет не посещала школу. Иногда, как вот сейчас, ей этого не хватало. Кайя ненавидела начальную школу. Она и Дженет были просто обречены стать подругами. Ребята дразнили Дженет за поношенную одежду, а Кайю — за истории, которые она рассказывала. Но в большом городе никто не знал Кайю, и, кроме того, там встречалось множество странных детей. Но как раз когда дела в школе пошли на лад, она ушла оттуда.

— Привет, — сказал Кении.

Он был одет в плотную темно-синюю куртку поверх серой футболки, а глаза его скрывались под солнечными очками. Подойдя поближе, он снял очки. Под глазами у него темнели синеватые полукружья.

— Почему ты мне вчера не позвонила? Я оставил тебе целый миллион посланий. Твоя мать сказала, что ты у Дженет, но я проверил, и тебя там не было.

— Извини, — ответила Кайя. — Я уходила.

Вид у Кении был такой серьезный, что Кайю это даже неожиданно развеселило. Теперь магия пришла легко, она хлынула в пальцы Кайи, иголочками кольнула язык, но девушка не сделала ни малейшего движения, чтобы снять чары.

— Кайя, я… — начал Кении, но затем, казалось, передумал и произнес совсем другое: — Не могу спать. Я не могу есть. Все, что я могу, — это думать и думать о тебе.

— Я знаю, — нежно произнесла она.

Мимо проходили ребята, искоса поглядывая на Кении. Неожиданно Кайя осознала, почему она позволила ему поцеловать ее тогда на ужине, почему она вообще хотела заполучить его.

Она хотела контролировать его.

Он олицетворял собой каждого из наглых дружков, плохо обращавшихся с ее матерью. Он представлял для Кайи каждого мальчишку, который обзывал ее ненормальной, потешался над ней или просто кричал, чтобы она заткнулась и убиралась прочь. Он был в тысячу раз менее реален, чем Ройбен.

Рот Кайи растянулся в широкой ухмылке. Она больше не хотела притворяться и доказывать, что достойна внимания Кении, не желала знать, чем губы самого популярного парня в школе отличаются от губ любого другого мальчишки.

— Пожалуйста, Кайя, — тихо промолвил Кении.

Крепко взяв девушку за запястье, он попытался притянуть ее к себе.

На этот раз она резко отпрянула прочь, не позволяя ему обнять ее, не давая ему даже шанса получить еще один поцелуй. Вместо этого она вывернулась из его рук и вскочила на цементные ступени крыльца.

— Хочешь чего-нибудь? — поддразнила Кайя.

Ребята остановились, наблюдая за этой сценой.

— Тебя, — ответил Кении, вновь потянувшись к ней.

Но девушка танцующим движением увернулась от его рук и рассмеялась.

— Ты не можешь получить то, чего не сумел поймать, — усмехнулась Кайя, склонив голову набок.

Безумие неистово плясало в ее жилах. Как посмел он заставить ее почувствовать себя неуклюжей? Как посмел он заставить ее взвешивать каждое слово?

— Кайя! — воскликнул он.

Девушка присела на корточки, широко раздвинув колени и вздернув подбородок.

— Ты обожаешь меня, Кении?

— Да! — вне себя отозвался он.

— Я вскружила тебе голову? Ты смог бы умереть за меня?

— Да!

Глаза Кении были темны от желания и ярости. Позади него смеялись и перешептывались школьники.

Кайя тоже рассмеялась. Ей, в конечном итоге, было все равно.

— Скажи еще раз, что бы ты сделал ради меня?

— Все, что угодно, — без колебаний ответил Кении. — Дай мне шанс. Заставь меня сделать что-нибудь.

Смех замер на губах Кайи. Она сорвала с него чары, быстрым взмахом руки разорвав их нити, как будто смахивала прочь паутину.

— Не важно, — промолвила она, злясь и сама не зная, на что именно злится.

К злости примешивался нежданный стыд.

Кении оглянулся по сторонам, очевидно только сейчас отчетливо осознав, где находится. Кайя видела, как краска заливает его татуированный затылок. Потом Кении посмотрел на девушку с выражением ужаса.

— Что, мать твою, ты со мной сделала?

— Скажи Дженет, чтобы она мне позвонила, — отозвалась Кайя.

Ей было наплевать, что ее слова прозвучали полной бессмыслицей, ей стало безразлично все, кроме желания уйти отсюда, прежде чем она окончательно потеряет контроль над собой. Даже не взглянув в сторону Кении, она пошла через школьную парковку, направляясь домой.

Джимми ждал ее в конторе заправочной станции. Он протянул ей синюю куртку с логотипом «Амоко» на плече. Кайя никогда не видела, чтобы Корни носил такую форму, однако послушно натянула куртку, слушая объяснения Джимми, что ей надлежит делать.

Время от времени на станцию въезжали машины, и Кайя осторожно сжимала заправочный пистолет, тщательно следя за тем, чтобы не коснуться металла.

Голова у девушки кружилась от едкого запаха бензина и пугающих мыслей о том, что она совершила. Ей казалось, что это хорошо и абсолютно правильно — мучить Кении, как это делала она. И теперь, зная о том, на что она способна, возможно ли разучиться этому? Или же пройдет немного времени и она снова поступит так же?

Невдалеке раздался шорох, и Кайя настороженно взглянула в сторону леса. Наступал Хэллоуин, и Джимми предупредил ее, что ребятишки могут попытаться выкинуть какую-нибудь шуточку на заправке.

Однако из леса появилась фигура с волосами, черными как смоль. Плащ, наброшенный на плечи, был откинут назад, открывая подкладку, сплошь усаженную шипами. Кожа визитера была мертвенно-бледной, и кроме нее черноту его облачения нарушал лишь белый камень, висящий на длинной цепи на его шее.

— Ты? — спросила Кайя. — Ты тот, о ком говорил мне Шип из Летнего народа?

Она видела этого рыцаря беседующим с Никневин на балу. Судя по всему, он был верным слугой королевы. Быть может, в этом заключалась часть плана?

— Теперь ты в хороших руках, — произнес Нефамаэль.

— Ты оставил отметины на руках Корни.

— Да, я это сделал. Он просто прекрасен.

Вблизи Кайя рассмотрела, что глаза у Нефамаэля желтые. Глядя в эти глаза, Кайя вдруг поняла, почему они кажутся знакомыми. Она видела их в баре в ту ночь, когда Ллойд взбесился.

— Ты, — бросила Кайя. — Ты что-то сотворил с Ллойдом, верно?

— Нам нужно было, чтобы ты вернулась домой, Кайя.

Рыцарь коснулся висящего у него на шее камня, и Кайя почувствовала, как вокруг нее свивается поток магии, давящим грузом наваливаясь ей на плечи. На момент она ощутила удушье, все запахи стали неясными, а зрение померкло.

— Не забывай, мы должны сделать так, чтобы все выглядело по-настоящему, — напомнил Нефамаэль, когда девушка стала судорожно хватать ртом воздух.

— Что ты делаешь со мной? — сумела выговорить она.

Все казалось далеким и странным.

— Ореол, который ты соткала, не обманет никого. Я просто восстанавливаю тот, который ты носила прежде.

— Но Хэллоуин будет только завтра, — запротестовала Кайя.

Она ощутила странное покалывание в руках. На этот раз оно не казалось исходящим изнутри. Творилось что-то непонятное. Сердце девушки забилось чаще, и она почувствовала… нечто чуждое. А затем из туч вырвался темный вихрь.

Над головой Кайи послышался рев. Она закрыла лицо руками и попыталась закричать, но едва открыла рот, как порыв ветра забил глотку.

Множество рук ухватились за ее рубашку, ноги и волосы, подняли ее в воздух и понесли. Вокруг сбилась плотная масса каких-то живых существ. Девушка пиналась и кусалась, рвала их длинные бледные волосы, раздирала покрытые пыльцой крылышки. Заостренные кошачьи мордочки шипели ей в лицо, когтистые пальцы щипали ее кожу, но вереница маленьких чудовищ неслась все дальше и дальше, унося с собой Кайю…