Предел Доминирования

Блэк Шайла

Так как Макен «Хаммер» Хаммерман разделяет долгожданную связь с Рейн Кендалл и своим лучшим другом, Лиамом О’Нейлом, он должен идти вперед, в светлое будущее. Но мстительное прошлое не отпускает его. На Хаммера обрушивается взрывная волна забытых переживаний, связанных с ранней гибелью его жены. И он понимает: ее смерть может оказаться не самоубийством. Хуже того, Рейн преследует человек из ее детского прошлого, и он намерен отобрать девушку у них навсегда. Угрозы в адрес трио набирают обороты, поэтому, пока Хаммер противостоит своим демонам, ему придется положиться на Лиама, чтобы сохранить их новую семью. Но позволят ли раскаленные добела эмоции, и общие враги жить им долго и счастливо? Выживет ли их любовь?

 

Информация о переводе:

Автор: Шайла Блэк

Название на русском: Предел Доминирования

Серия: Доминанты ее жизни

Перевод: Ksan4ik, oksa2080

Сверка: helenaposad

Бета-коррект: Marishka, olgo4ka

Главный редактор: Amelie_Holman

Оформление:

Eva_Ber

 

Глава 1

Пятница, 8 февраля

В «Темнице» было многолюдно.

Макен «Хаммер» Хаммерман стоял, прислонившись спиной к стене, в подземелье своего БДСМ-клуба и наблюдал за сценами, разыгрываемыми вокруг. Он чувствовал запах кожи. Удар кнута. Саба, которую он едва знал, издала стон. Сплетались тела. Постоянные сексуальные приливы и отливы удовольствия, окружавшие его ночь за ночью, заставляли изнывать от нужды по единственной женщине, которую он когда-либо желал.

«Рейн Кендалл».

В углу Дом шлепал свою сабу. Хаммер сжал кулаки. Слишком много времени прошло с тех пор, как он ощущал жжение на своей ладони после удара по упругому, пышному заду Рейн, слышал ее крики.

Но после травмы, полученной девушкой в минувшем декабре, его доминантная сущность была слишком опасна для нее. Если он не сдержит свои порывы, то сломает ее. Лучше, если Рейн будет держаться от него подальше.

В кармане завибрировал мобильный. Хаммер достал его и взглянул на экран. Лиам О’Нейл, лучший друг и мужчина, с которым он делил Рейн, прислал видео.

Когда Макен нажал на воспроизведение, то увидел расставленные обнаженные ножки Рейн. Где угодно он узнает ее тело. Розовый, словно лепестки, шелк облегал ее бедра, обрамляя прозрачное черное кружево, прикрывающее ее киску в том месте, куда так удобно Лиам направил объектив. Шумно дыша, девушка скользила пальцами по влажной ткани, останавливаясь, чтобы поласкать клитор.

— Пожалуйста… — выкрикнула она, — Макен!

Его член дернулся, оживая.

Сообщение, прилагавшееся к видео, гласило: «Разве не здесь ты хотел бы быть сейчас?»

«Да! По самые яйца. Каждую чертову ночь».

Пока Хаммер все свое время уделяет работе, Лиам проводит его дома, наслаждаясь Рейн.

Все потому, что его лучший друг всегда умел соблюдать баланс между своими доминантными и сексуальными потребностями.

«Твою мать!» Каждый раз, когда Хаммер закрывал глаза, воспоминания о Рейн, стоящей на коленях и смотрящей на него голубыми глазами, полными страстного желания, словно насмехались над ним. Макена захватила иллюзия ее киски, сжимающейся вдруг него. Черт, он почти мог ощущать ее вкус на своем языке прямо сейчас.

Еще больше крови хлынуло вниз. Он стал таким твердым, что можно было забивать гвозди.

Хаммер с рычанием засунул телефон обратно в карман. Напряжение в его члене не пройдет само. Такого не было никогда.

Он знал, что это будет довольно трудно.

Извергая проклятия, мужчина направился в свой гребаный офис. Снова.

Повернувшись, он почти врезался в Пайка, одного из охранников подземелья.

— Карл собирается потрепать тебе нервы. Как обычно. Просто предупреждаю.

— У меня нет времени. Разберись с этим.

— Он настаивает на разговоре с тобой.

— Тогда выкинь его на хрен отсюда! — бросил Хаммер через плечо.

— На одну ночь?

— Да хоть, блять, навсегда! Мне насрать.

Макен всего лишь хотел побыть каких-то пять минут в одиночестве.

Он едва подумал об этом, как Карл, самый эгоистичный Доминант из тех, кого он знал, появился с недовольным ворчанием.

— Я устал от Мастера Бондажа, он не прибирает после себя и не чистит оборудование.

— Так скажи, чтобы за ним убрали, или пусть это сделает твоя саба. Я что похож на твою служанку? Или на мамочку?

— Ты не можешь разговаривать со мной в подобном тоне, — сказал Карл, прищурившись.

Хаммер сжал кулаки, борясь с желанием врезать ему:

— Я только что сделал это.

Не ожидая ответа Карла, Хаммер устремился прочь из подземелья, сердито взирая на каждого, посмевшего установить с ним зрительный контакт. Толпа, опасаясь, расступалась перед ним.

Все, кроме Бека — садиста, резидента «Темницы». Тот лишь неодобрительно ухмылялся.

— Что? — спросил Макен, не останавливаясь.

— Просто восхищаюсь твоими человеческими качествами.

— Да пошел ты!

Бек лишь покачал головой.

Вечер становился все лучше и лучше. Член Хаммера пульсировал. Соблазнительное видео с Рейн прожигало дыру в его кармане. «Почему бы всем не пойти на хрен, чтобы он мог спокойно насладиться просмотром в одиночестве?»

Льюис, новый сотрудник службы безопасности, подошел к нему с вопросительным выражением на лице.

— Кто-то умер, истекает кровью или подал судебный иск? — перебил его Хаммер.

— Что? Нет, нет. Я просто не уверен, как…

— Оставь это на потом.

Наконец, Макен прошел через свой офис в спальню. Вытаскивая телефон, он захлопнул дверь. Одной рукой снимая галстук, второй дотронулся до экрана мобильного. Видео начало воспроизводиться. Расстегивая ширинку, Хаммер улегся на кровать и «потерял» себя между ног Рейн.

Член уже был в отчаянии, на головке выступило предсемя, когда он зажал его в кулаке. Его ствол дернулся, реагируя на дыхание и стоны Рейн, раздававшиеся из динамиков. Ненасытная похоть, которую Макен всегда испытывал к девушке, вспыхнула в животе. Стояк стал еще жестче при виде ее тонких пальцев, теребящих комочек, который он так любил посасывать. Блять, он все бы отдал, чтобы сейчас проникнуть языком под эту кружевную вуаль, стоя на коленях, слизывать ее терпко-сладкие соки и трахать ртом, пока она не выкрикнет его имя.

Снова и снова нажимая большим пальцем на кнопку воспроизведения, Хаммер наблюдал за бесконечными «страданиями» Рейн. Его накрыли воспоминания о первом разе, когда в этой самой постели она погрузила его член в порочное тепло своего рта. Когда он нарушил собственное правило и утопил свой толстый стержень в ее узкой киске. Восхитительные ощущения трения разрушили его благие намерения. И он взял девушку. Жестко.

Его член налился, кожа натянулась сильнее, делая его невероятно жестким, когда Хаммер ускорил движения, сжимая его неослабевающей хваткой. Знакомое покалывание зародилось в позвоночнике.

— Черт, да!

Хаммер сжал кулаком основание члена, мечтая почувствовать, как кончает на нем Рейн. Как ее киска плотно сжимается, будто пытаясь вытолкнуть его. Но он всегда проталкивался обратно, снова беря ее, проходя сквозь агонию ее плоти, пока девушка не вонзалась в него когтями и не начинала кричать.

Макен задвигал кулаком еще быстрее. Его яйца сжались. Пульс гремел в ушах.

С вскриком, он кончил, проливая семя, его тело гудело.

Хаммер лежал на кровати, уставившись в потолок, тяжело дыша и потея… он отключил на телефоне видео.

Это дерьмо было бы намного лучше, если бы Рейн действительно была с ним. В манжетах. Умоляющая. А Лиам маячил бы за ее спиной, погружаясь в ее тугую задницу, пока Хаммер наполнял бы ее киску и…

— Блять, — он скатился с кровати и скинул штаны. Если он не перестанет думать о Рейн и о сексе, одновременно, то не сможет выбраться из офиса всю ночь. Он знал. Он мог бы дрочить здесь в течение нескольких недель.

Каждую ночь мужчина отправлялся домой, ощущая отчаянную потребностью в Рейн. Раздеть ее. Привязать к их кровати. «Забраться» в ее голову и, вместе с Лиамом, распоряжаться ее телом.

Но два месяца назад, в четыре тридцать утра на пустой парковке у клуба Хаммер обнаружил машину девушки пустой. Дверь была распахнута, содержимое сумочки рассыпано на земле, а Рейн нигде не было видно. Макен испытал настоящий шок. Они с Лиамом лихорадочно искали ее, чтобы остановить напавшего прежде, чем этот ублюдок изнасилует и убьет единственную женщину, которая дополняла их. Чудесным образом, девушку нашли на заброшенном грязном складе неподалеку. Она сидела в луже крови, раскачиваясь и зажав в кулаке скользкий нож — голая и замерзшая, рядом с отцом, которого вынуждена была убить.

С тех пор девушка изменилась. Они все изменились. Поэтому, когда предрассветным утром Хаммер заставил себя вернуться домой и увидел, что Рейн спит, вина и раскаяние неизбежно накрыли его. Желания его члена боролись с совестью.

И его потребности проигрывали, практически всегда.

«Почему Рейн должна удовлетворять его сексуальные желания, если он не смог даже защитить ее тогда, когда она нуждалась в этом больше всего?»

Оставляя вопрос на потом, Хаммер поднялся с кровати и направился в душ. Он обтер свое тело, словно мог бы смыть свои неудачи. Это было необычно для него, — дуться как девчонка во время ПМС, как сказал бы Лиам.

Этот сукин сын был отличным манипулятором. Он отправил видео Рейн, чтобы заставить Макена мучиться.

И это, блять, сработало.

Тяжело вздохнув, Хаммер отключил воду и схватил полотенце с соседнего крючка. Обернув его вокруг талии, мужчина вышел из душевой кабинки.

— Ты снова подарил себе лучшие тридцать секунд в своей жизни? — Бек с ухмылкой прислонился к стене его ванной комнаты.

— Не трави мне свои плаксивые байки, чувак.

— Это не смешно. Разве твоя мама никогда не предупреждала тебя, что если не перестанешь дрочить, то ослепнешь?

— Так вот почему ты надеваешь очки, когда работаешь? — Хаммер потянулся и шагнул к запотевшему зеркалу. — Какого хрена ты здесь делаешь?

Бек поднял его телефон. Даже трехдневная щетина не могла скрыть усмешку на его лице:

— Почему твоя девушка пишет мне, чтобы узнать, все ли хорошо?

— Понятия не имею.

— Не хочешь рассказать мне, почему ты срываешь зло на всех подряд?

«Блять». Бек был здесь, чтобы быть «полезным». Последнее, что Хаммер хотел — поговорить. Это ни черта не изменит.

— Потому что такие люди, как ты никак не оставите меня в покое.

— Ой, ты растоптал мои чувства, — Бек усмехнулся. — Серьезно, вся эта фигня может разрушить твою репутацию большого, плохого Дома.

— А ты думаешь, что твое поведение ворчливой женушки улучшит репутацию садиста?

— Я еще даже не начал ныть, жалкая задница, — Бек потянулся за бутылкой текилы и сунул ее Хаммеру. — Выпей. Позже я отвезу тебя домой.

— Зачем это? Ты думаешь, я поведусь на твои дешевые уловки, и ты легко уложишь меня в постель? Пройдено.

— Твои остроумные шутки звучат весьма похоже на кого-то, убегающего от своих проблем. Я уже говорил несколько недель назад, чтобы ты избавился от всего, что тебя беспокоит, но, посмотрите-ка, ты меня не послушал. Поскольку единственный способ, который позволит тебе вычистить все дерьмо — это нажраться до чертиков, я купил бутылку твоего любимого пойла. Сделай это.

— Отсоси у меня.

— Спасибо, но ты не в моем вкусе.

— Мне не от чего избавляться, — зыркнул на него Хаммер.

— Серьезно? Тогда почему ты выглядишь как ребенок с плаката по аутотренингу для мечтающих о счастливом конце? — Бек усмехнулся. — Рейн умнее тебя. Она знала, что ей нужен специалист, чтобы справиться со всем, что произошло. Но ты, тупой придурок! Ты до сих пор отказываешься поговорить с кем-нибудь. Ты действительно думаешь, что сможешь справиться со всем самостоятельно? Или ты просто боишься, что снесут не ту головку? Я обещаю, когда все закончится, у тебя останется твой маленький дружок для забав.

Хаммер даже не хотел смотреть на него:

— Иди, высеки какую-нибудь сабу.

— Нет уж. Прямо сейчас я получу гораздо больше удовольствия в компании с мазохистом.

Бек имел в виду его, и Хаммер собирался надрать ему зад. Но он, наверное, просчитал и это тоже.

— Я не в настроении для этого.

— Но в настроении подрочить? — усмехнулся Бек. — Ты так терзаешь его потому, что он задолжал тебе денег?

— Ты бросаешь медицинскую сферу, ради участия в стендап-шоу?

— Рейн дала бы тебе бесплатно, сам знаешь.

— Держи свои мысли подальше от киски моей сабы! — почти вышел из себя Хаммер.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, я беспокоюсь о тебе. Когда ты в последний раз брал выходной?

Хаммеру не нужно было, чтобы Бек копался в его жизни, даже если его старый друг был прав.

— Почти каждое воскресенье. Но сегодня трудный пятничный вечер, и у меня много дел в клубе. Спасибо что заглянул, — Макен указал ему на дверь.

— Такой трудный, что у тебя нашлось время для самоудовлетворения. Понятно. — Взгляд Бека говорил о том, что он серьезен. — Иди домой. У тебя грамотный персонал. Клуб работает практически самостоятельно. Я прослежу за всем и позвоню, если возникнут проблемы.

«Почему он должен ехать домой и мучить себя тем, что не может получить?»

Черт побери. Расслабляющее спокойствие, испытанное им, когда Рейн впервые пришла в его жизнь уже давно пропало. Конечно, в то время он проделал отличную работу по ее защите. Но как только Лиам приехал из Нью-Йорка и заставил его увидеть в ней женщину, давно проверенная выдержка Хаммера сорвалась с поводка. Он и его лучший друг боролись, как сцепившиеся псы, за право признать девушку своей… Прежде чем мужчины, наконец, поняли, что они должны встать по обе стороны от нее. Вместе они перевернули ее жизнь с ног на голову.

Они сделали так, что она забеременела.

И они же невольно разбудили монстра, который чуть было, не лишил ее жизни. Его не было рядом, когда Рейн больше всего нуждалась в нем, Хаммера не был там, чтобы спасти ее. Он никогда не простит себя за это.

— Я не могу, — наконец сказал он.

— Лиам пишет, что можешь. Давай, поезжай. Сделайте сэндвич из своей принцессы.

Он не воспринимал приказы от Бека, как, впрочем, и от кого-либо еще. Но вид разведенных бедер Рейн, приглашающих погрузиться в нее, слишком глубоко засел в его подсознании. Хаммер не хотел ощущать свои руки. Он хотел ее.

— Ладно, — вздохнул он. — Я уйду пораньше. У тебя есть ключ, чтобы закрыть клуб?

— Есть, с собой, — Бек похлопал по карману джинсов.

— Спасибо.

С хитрой улыбкой садист толкнул его в плечо:

— Не делай ничего, чего бы ни сделал я.

— То есть, в принципе, подходит все. Хорошо, — Макен вздохнул. — И спасибо.

— Уверен, ты будешь счастлив, надрать мне задницу, если это когда-нибудь понадобится, — помахав на прощание, Бек направился к двери, тихо закрывая ее за собой.

Накинув одежду и расчесав волосы, Макен направился на выход из здания и, звеня ключами в кармане, подбежал к своей «Audi». Он собирался пойти домой, обнять Рейн и поговорить с двумя людьми, которых любил больше всего. Так или иначе, он собирался исправить все, что было не так между ними, потому что он устал пропадать в подземелье и бороться с призраками, мешавшим его жизни.

На полпути через парковку, он оглянулся, чтобы убедиться, что дверь закрылась за ним. Взгляд зацепился за камеру в нише — ту самую, что поймала в объектив оскаленную морду Билла Кендалла, когда он оглушил Рейн и потащил навстречу смерти.

Всего мгновение и призраки снова накрыли Хаммера.

Он дернул дверь машины, открыл ее и запустил двигатель. Попытался представить Рейн, ожидающую его дома, одетую лишь в эти трусики… и больше ничего. Мужчина старался думать о том, как он и Лиам вместе обнимают их женщину, впервые за несколько месяцев, получая ее драгоценное внимание.

С визгом шин Хаммер покинул парковку. Последний раз, когда он отъезжал с такой скоростью от «Темницы» — он лихорадочно искал Рейн после того, как понял, что она была в руках отца. В памяти всплыл маниакальный оскал на лице ублюдка. За ним последовали воспоминания об арсенале приспособлений, приготовленных для пыток Рейн на этом долбаном складе, которые уничтожали все мысли, кроме единственной: убить человека, пусть уже мертвого.

Сердце Макена грохотало. Удерживая одной рукой рулевое колесо, кулаком другой он ударил по приборной панели. «Когда же он будет в состоянии избавиться от этих призраков?»

«Возможно, никогда».

Эта мысль ужасала его.

«Черт, он не мог пойти домой к Рейн и Лиаму будучи на взводе. Он будет своеобразной обузой». Он должен был избавиться от всего этого дерьма.

Потому что знал: в противном случае, его призраки отправятся домой вместе с ним.

***

Суббота, 9 февраля

Лежа на большой кровати, Лиам перевернулся и прижался к Рейн, чтобы успокоить ее тревожный сон. Он посмотрел на часы. Два часа тридцать четыре минуты. Второго знакомого тела, которое должно было находиться по другую сторону от Рейн и занимать более трети матраса, на месте не было. Снова. И это беспокоило.

«Какая чертовщина могла так задержать Хаммера в этот раз?»

Нарушая тишину, хлопнула дверь между кухней и гаражом.

«Наконец-то Макен явился домой».

Лиам отодвинулся от девушки, оставляя легкий поцелуй на ее лбу. Натянув боксеры, он потянулся, расправив плечи, и вышел.

«Расстроится ли Хаммер, если в комнате будет витать запах секса, которым он не приехал заняться?»

Несколько месяцев назад, не было ничего важнее для него, чем их девушка. После отказа от линии поведения, которой он придерживался в течение шести лет, Макен, казалось, готов был наверстать все полтора десятилетия отрицания и страдания.

Но все изменилось тем ужасающим утром, когда ее забрал Билл.

Спускаясь по лестнице, Лиам увидел, как на кухне включился свет. Хлопнула дверь кабинета. Хаммер прошипел проклятия.

Лиам вошел в комнату, готовый напомнить Макену обо всем, что тот теряет, продолжая барахтаться в прошлом, и что утратит, если не начнет думать о своем будущем. Вид, который открылся ему, заставил мужчину замереть на месте. Его друг не притащился домой без сил, теребя в изнеможении галстук, и полный сожалений о том, как многолюдно было в «Темнице» пятничным вечером. Нет. Хаммер сидел, прислонившись к двери кабинета, одетый лишь в шорты и спортивную обувь, с головы до ног мокрый от пота. Он пыхтел, с полной бутылкой текилы в руке.

— Неодобрительное выражение на лице говорит о том, что ты собираешься прочесть мне лекцию. Даже не начинай, — сказал Хаммер, поднимая бутылку.

— Ты не оставляешь мне выбора. До сих пор я не говорил ни слова. И у нас проблемы.

— С Рейн? С ребенком? — Макен пододвинул текилу к себе.

— Нет, они в порядке, но…

— Хорошо, — облегчение отразилось на лице Хаммера. — Тогда давай поговорим позже. Мне нужно принять душ. Зайду к тебе и Рейн после.

— Это больше не может ждать, — Лиам преградил ему путь, вырывая бутылку из рук.

— Я еще не закончил с выпивкой.

— Уже закончил, — Лиам отставил пойло на стол позади себя. Вести диалог с трезвым Хаммером было гораздо проще. — Ты отсутствуешь каждую ночь, Макен. Мне это не нравится.

— Я работаю. Мог бы сделать скидку за это.

— Сделаю обязательно, когда ты пойдешь нам на встречу, — достав телефон Хаммера из его спортивной сумки, Лиам буквально сунул в лицо мужчины сексуальное видео с Рейн. — Я знаю, что ты видел это. Рейн ждала твоего ответа. Твое молчание обидело ее.

— Я собирался сделать сюрприз и приехать домой, когда увидел это. Но… это дерьмо вновь накрыло меня.

— Ты позволил ему сделать это, вот на что это походит, — Лиам швырнул мобильник на стойку. — Что, черт возьми, с тобой не так?

— Ничего. Просто зашиваюсь.

— Прекрати оправдываться.

— Серьезно. Было Рождество, когда мы переехали в дом. Я не знал, сколько всего я делал для клуба в нерабочее время, теперь я не могу постучать в соседнюю комнату и попросить Рейн закончить или разобраться с этим. Обновление приватных номеров еще не окончено. Мне не хватает пары помощников, — Хаммер вздохнул. — Меня разрывает в двадцати разных направлениях, но я надеюсь скоро найти хренову золотую середину.

— Ты имеешь в виду, когда случится парад планет, феи вылетят из задницы и карма станет хорошей? — сорвался Лиам. — Почему бы тебе не позволить мне помочь?

— Я хочу, чтобы ты был тут, с Рейн. На всякий случай, — покачал головой Хаммер.

— На случай чего? Ее беременность проходит нормально. Она молодая и сильная, и ей не нужна нянька. Она занята переделкой дома, обустройством детской и покупкой мебели. Черт, я был бы счастлив, отдохнуть от сравнения образцов краски.

— Я не хочу, чтобы она оставалась в доме одна с кучкой незнакомцев.

— Рейн провела шесть лет в клубе полном мужчин, повернутых на извращениях. Я думаю, что она справится с сантехником. Почему бы вам двоим не провести несколько дней вместе? Я позабочусь о «Темнице».

— Нет.

— Потому что…? — поднял брови Лиам.

— Потому что слишком много там сейчас требует именно моего внимания.

«Еще одна дурацкая отговорка».

— Ты все еще заинтересован в наших отношениях?

— Что за вопрос? — Хаммер удивился. — Я в деле. С того самого момента, как мы взяли ее вместе. Боже, несколько поздних приходов домой ничего не изменят.

Он лгал не только Лиаму, но и себе.

— Несколько? — фыркнул Лиам. — Это чертовское приуменьшение. Всё из-за ребенка?

— Нет, я счастлив, что она беременна. Ужасно счастлив.

— Должен быть. Когда ты думал, что ее месячные пришли на День Благодарения, ты визжал как побитая сучка. Но ты пропустил первые три месяца.

— Херня. Я вижусь с Рейн каждый день. Мы обедаем. Мы разговариваем.

— Так вот как ты называешь это? Подкладываешь подушки ей под ноги, пихаешь витамины в рот, потом советуешь ей вздремнуть, а сам в это время уходишь? — попытка Лиама сдержаться потерпела крах. — Ей нужен мужчина, а не нянька. Какого черта?

— Пошел ты. Я не справлюсь с этим сейчас. Я устал.

— Мне нужны ответы, — оскалился Лиам. — Они нужны Рейн. Мы оба до чертиков устали жить с призраком.

— Я не…, — побледнел Хаммер.

— Ты именно он и есть. Тебя вообще волнует, что мы понятия не имеем кто отец ребенка? Возможно он твой…

— Я лишь однажды взял ее без защиты. Ты спал с ней неделями. Презервативы дают осечки, — пожал плечами Хаммер. — Твой. Мой. Меня эта херня не интересует. Ребенок наш, как и Рейн.

— Точно. Давай уясним еще кое-что. Ты знал, что она переживает, что ты больше не любишь ее?

— Что? — он нахмурился. — Если у меня и была хоть малейшая возможность разлюбить ее, я бы сделал это годы назад.

— Так переубеди ее. Как еще она сможет почувствовать себя «прелестью» — как ты ее называешь?

Хаммер схватил бутылку и уговорил еще треть пойла.

— Почему она не сказала мне об этом?

— Тебя никогда нет. Каким образом она могла излить тебе свою душу? — закатил глаза Лиам. — А еще она винит себя в том, что ты отдалился. Она плачет во сне. Будь уже мужиком, твою мать.

Хаммер выглядел пораженным, словно Лиам ударил его в живот.

— Я сказал достаточно, чтобы ты, наконец, вытащил свою башку из задницы?

— Ага, — Макен «повесил» голову.

— Тогда послушай меня. Рейн сейчас лихорадит. Консультации помогли ей справиться, и ее кошмары ослабли, но она все еще «борется», чтобы принять тот факт, что Билл убил ее мать и сестру. Долгие годы она считала, что ее бросили, и это чуть не погубило ее. Теперь ты, в свою очередь, тоже оставил ее.

— Их найденные тела не помогли ей принять это? — тень вины скользнула по лицу Макена.

— В каком-то роде. Но она все еще не знает, жив ее брат или он просто забил на нее. Это гложет Рейн изнутри.

Хаммер провел рукой по волосам:

— Я надеялся, что Сет уже найдет Ривера к этому времени. Прошли месяцы.

— Он был Зеленым беретом, подготовленным для нетрадиционной войны (прим.: «Зеленые береты» — англ. Green Berets — армии отборные подразделения армии США (спецназ), предназначенные для ведения партизанской войны и организации специальных операций (контрпартизанских, диверсионных, контртеррористических и так далее)). Он может раствориться в ветре.

— Знаю, — проворчал Хаммер. — Но его исчезновение заставляет меня хотеть куда-нибудь врезать.

— А как, по-твоему, себя чувствует Рейн? Она испытывает на себе влияние гормонов. Я изо всех сил стараюсь сделать ее счастливой, но…

— О, доводить ее до оргазма должно быть действительно сложно для тебя…

— По большей части — нет. Ты явно сожалеешь о том, что пропускаешь это, но ведь ты и не сделал ничего, чтобы что-то изменить.

Хаммер грохнул бутылкой о стол и стиснул зубы. Он ничего не сказал… но на его лице застыла гримаса раскаяния.

— Когда ты последний раз занимался любовью с Рейн? — спросил Лиам, понизив голос.

— Не знаю. Я не вносил это в свой ежедневник.

— Это было больше двух недель назад.

— Ты отслеживаешь меня? — поднял бровь Хаммер.

— Мы спим в одной кровати, так что я знаю, когда ты «взбираешься» на Рейн и трахаешь так, словно не видел ее месяцы.

— Я Доминант, и я хочу ее. Ты сам давно смотрелся в зеркало? Ты такой же извращенный, как и я.

— Но я не сваливаю от нее через две секунды после оргазма и не сбегаю, будто у меня задница в огне, — Лиам усмехнулся Макену. — Ты просто используешь Рейн так же бесстрастно, как свою руку.

— Я устал от этой беседы. Серьезно. Отвали, — развернулся Хаммер.

Лиам схватил его за руку и притянул обратно:

— Ты не занимался любовью с Рейн с того самого утра, которое также было последним утром, когда ты смог достаточно расслабиться, чтобы мы взяли ее вдвоем.

— Какого хрена ты от меня хочешь? — попытался вывернуться Хаммер.

— Хочу, чтобы ты сошел с небес на землю и рассказал мне, что тебя беспокоит, — он сел за кухонный стол. — Я твой лучший друг. Ты можешь рассказать мне все. Хаммер засомневался, и Лиам потерял самообладание. — Неужели мы зря прошли вместе через месяцы «твоего ада», чтобы облажаться сейчас? Садись, поговорим. В противном случае, я не могу гарантировать, что она останется.

Издав недоверчивый вздох, Хаммер опустился на ближайший стул.

— Ты это серьезно? Думаешь, она уйдет? — он заморгал. — Срань Господня. Разве она сбежит, не поговорив со мной? Она должна знать, что я люблю ее больше всего на свете. Больше, чем свою собственную жизнь.

— И откуда она должна это знать? — Лиам бросил вызов. — Читая твои мысли? Мы послали тебе это видео более трех часов назад. Она пыталась сказать, что думает о тебе. Она хотела угодить тебе. Но ты, блять, не мог даже оторваться от работы. — Он покачал головой. — Я боюсь, что это стало последней каплей.

— Я просто… не в духе, — Хаммер опустил голову на руки. — Мне требовалось провести некоторое время в тренажерном зале, чтобы снять стресс.

— То есть, ты излил свою неудовлетворенность на тренажере? Рейн была бы более чем счастлива, позволить тебе поработать между ее бедер. А еще ты мог подарить ей несколько оргазмов.

Голод вспыхнул в глазах Хаммера, прежде чем он сумел подавить его:

— Я был бы слишком груб с ней.

«Это то, о чем он думал?»

— Ты чертовски невежественен в вопросах о беременных женщинах и их гормонах. Теперь она так ненасытна, что может даже немного напугать тебя.

— Серьезно? — Хаммер выглядел одновременно ошарашенным и смущенным.

— Так и есть, — сделал паузу Лиам. — Она на пятнадцатой неделе беременности, ее тело меняется. Она переживает, что ты заметил это и перестал считать ее привлекательной.

— Я никогда не буду так считать, — нахмурился Хаммер.

— Тогда скажи, что за хрень творится в твоей голове.

— Ничего не творится, — Хаммер отвел взгляд.

— Прекрати мне врать!

— Я закончил, — поднялся Макен.

— Нет, пока ты не разберешься с нашей ситуацией.

— Не смей угрожать мне. Отступить — лучшее, что я могу сделать для Рейн. Ты успешнее справляешься, помогая ей пережить эмоциональное потрясение. Я бесполезен во всем этом «сюси-пуси дерьме».

— О, нет. Ты бесполезен в решении своих же проблем. Избавься от них и прекрати винить себя в том, что не смог спасти ее.

Хаммер замер и посмотрел на Лиама.

«О, ну, вот теперь он получит проблему».

— Я не могу, ясно? — Хаммер покачал головой, в глазах его плескалась тоска. — Рейн и наш ребенок чуть не умерли. Это пожирает меня каждый гребаный день, долбит мой мозг каждую чертову ночь. Я не могу стереть это дерьмо из своей головы.

— Но она-то в порядке. Стань сильным для нее, — Лиам опустился на стул. — Мы оба нужны ей.

— Я боюсь, что она представляет Билла, когда я касаюсь ее. И поверь мне, ее гормоны ничто по сравнению с каждой грязной, доминантной вещью, которую я очень хочу сделать с ней. Но, иногда, приходя домой ночью, я смотрю на нее, и не могу удержаться вдали ни минуты, поэтому я беру ее жестко. Хотя и не собирался изначально. Но я слишком хочу ее, а она не говорит мне «нет» и… я теряю голову на минуту. Я чувствую себя так хреново после этого. Виноватым. Блин… — Макен вздохнул. — Так что да, я говорю про отдых и витамины и все это дерьмо… Так я могу сказать себе, что я все делаю правильно. Хотя это и звучит отстойно. Очевидно, ты справляешься с этим намного лучше, как и всегда. Счастлив?

— Я счастлив, что ты наконец-то поговорил со мной.

Душевные терзания Хаммера совсем не удивили Лиама, но это касалось и его тоже. И самое сложное, что теперь, разговорив Макена, ему нужно двигаться дальше и заставить того избавиться от всей боли. Лиам знал, что своими следующими словами он начнет еще одну войну, но его друг никогда не исцелится, если не решит вопросы, больше всего мешающие обрести ему покой.

— Я знаю, твои отговорки связаны не только с Рейн. Поэтому давай перейдем к корню проблемы. Когда ты простишь себя за смерть Джульетты? Или это дерьмо зайдет еще дальше?

Макен с убийственным взглядом вскочил на ноги и поравнялся с Лиамом:

— Заткни. Свой. Поганый. Рот.

 

Глава 2

Священник стоял перед группой скорбящих, говоря слова, которые Макен никогда не хотел бы услышать снова. Его горло сжималось. Ощущение дежавю обвилось вокруг шеи, как галстук из колючей проволоки.

Перед ним стоял бронзовый ларец с открытой крышкой и подкладкой из бархата цвета слоновой кости. Он дал Джульетте все лучшее в смерти, потому что подвел ее при жизни. Его жена была беременна и растеряна, и… он не знал этого, пока не стало слишком поздно. Он не мог смотреть на нее сейчас. «Черт, он этого не заслужил».

Рядом с ним, скрестив руки перед собой, стоял Лиам. Глаза мужчины покраснели, и хотя выглядел он стоически, но был чертовски близок к тому, чтобы расклеиться.

Хаммер нахмурился. «Лиам не любил Джульетту. Его даже не было на похоронах».

«Что происходит?»

Страх сковал нутро Макена, когда он наклонился и заглянул в гроб. Он увидел не свою безвременно усопшую светловолосую невесту. Там лежала Рейн, бездыханная, словно фарфоровая, ее голубые глаза были закрыты навечно.

Шокированный, Хаммер не мог отвести взгляда. И не мог перестать смотреть на любимое лицо и округлые выпуклости ее беременного живота. «Она умерла? Когда? Как? Почему?»

«Боже, он не смог спасти ее».

Потерянный и опустошенный, Макенн повернулся к Лиаму. Его друг не казался таким же шокированным, но был совершенно безутешен. Скорбь ввергла его в молчание.

Хаммер прильнул к девушке, просунул руки под ее бездыханное тело и поднял, отчаянно пытаясь удержать женщину, которую он любил, снова услышать ее смех, обещая, что ни один из его кошмаров не станет реальностью. Но Рейн распалась на мелкие песчинки и просочилась сквозь пальцы. Его окружило чувство агонии. Мужчина рухнул на колени, пытаясь собрать ее вновь, но поднялся ветер и унес песок.

Оставляя ему лишь опустошенную душу.

Преисполненный горя и гнева, Хаммер запрокинул голову. Крик застрял в горле. Он никогда не чувствовал себя более одиноким и брошенным. «Но разве он не получил то, что заслужил?»

Хаммер вздрогнул и проснулся, прижимая руки к груди. Напряженный и весь в холодном поту, он боролся за каждый вздох. От ужаса в жилах застыла кровь. Следом пришло опустошение.

С тяжелым вздохом Хаммер закрыл глаза. Кажется, он теряет рассудок.

И он не сможет успокоиться, пока не убедится, что с Рейн все в порядке.

Макен с трудом открыл один глаз, в попытке осмотреться. Голова мгновенно «возмутилась». Он в полной мере ощутил весь выпитый алкоголь. Приглушенный серый свет, проникающий сквозь шторы, нестерпимо обжигал глаза.

Теперь он вспомнил, почему так редко просыпался в несусветную рань.

Когда зрение прояснилось, Хаммер увидел Лиама, сидящего на дальнем краю кровати, его широкие, обнаженные плечи двигались. Несколько слов, брошенных чертовым ирландцем прошлой ночью, воскресили в памяти Джульетту. Макен не желал, чтобы старый друг тыкал его носом в прошлые ошибки. Он уже не мог забыть их зловоние. К счастью, в воздухе ощущался аромат какао, и это дало ему возможность переключиться, сосредоточившись на чем-то другом.

Так же на него подействовал и вид Рейн.

Девушка стояла между ног Лиама, с ее плеч ниспадал тонкий белый халат. Тень обозначила ее обнаженную грудь. Лиам собственнически и со знанием ласкал ее. Тело Хаммера напряглось. Его основная задача, состоящая в защите Рейн, смешалась с неугомонной потребностью поиметь девушку всеми известными способами.

«Он заставил ее сомневаться в своей любви. Примет ли она его теперь?»

Опершись на локоть, Хаммер, наблюдал, как Рейн, мурлыча, расслабляла каждый свой мускул для Лиама. Боль в голове отошла на второй план, поскольку теперь все внимание Макена занимала пульсация между его ног.

Почувствовав сухость во рту, мужчина рассеянно потянулся за водой на тумбочке и отхлебнул, не отрывая глаз от Рейн.

— Нам вскоре понадобится еще лосьон, — прошептал Лиам, скользя руками по груди их женщины.

— Ммм. Куплю позже сегодня.

— Хорошая мысль. А то там осталось немного.

— Мы не можем допустить, чтобы он закончился, — Рейн застонала. — Я с нетерпением жду этого каждое утро.

Хаммер сдвинул брови. Он никогда не участвовал в этом ритуале и даже никогда не видел его. Их несомненная близость заставила его испытать укол ревности.

Несмотря на то, что он уже несколько месяцев был любовником Рейн, они никогда не разделяли этот уровень спокойной интимности.

Его накрыло осознание: «Мы оба устали жить с призраком…»

В течение многих лет, идея Макена о том, чтобы он и Лиам, работая в тандеме, делили сабмиссива своей мечты, чтобы посмотреть, как она расцветет, была утопией. Но Рейн стала этой женщиной. Жизнь, о которой он всегда мечтал, была в его руках. Но если он сам не возьмет себя в руки, они вполне могут оставить его позади.

— Доброе утро, — его скрипучий голос нарушил тишину.

— Я не слышала, как ты пришел прошлой ночью, — Рейн бросила в его сторону настороженный взгляд, запахивая халат и завязывая пояс на талии.

Закрывая себя от него.

Беспокойство сдавило горло Хаммера.

— Извини, я не ответил на твое сообщение прошлой ночью.

— Ты занят. Я знаю.

Он вскочил с кровати и кинулся к ней. Боже, ему нужно было почувствовать ее. Опасливо, она отступила назад. «Она не хотела, чтобы он прикасался к ней?»

— Поговори со мной, прелесть, — грудь Макена раскололась на две части.

— О чем? — пожала она плечами.

Он ухватился за тему, которая не сможет расстроить ее:

— Каким кремом Лиам растирал тебя?

— Обычным маслом какао.

Лиам скользнул рукой под халат, глядя на Хаммера:

— Я наношу масло на ее грудь и живот каждое утро, чтобы сохранить кожу мягкой и предохранить от появления растяжек.

Подобрав банку, лежащую на матрасе рядом с другом, Хаммер понюхал ее, в поисках любого повода, чтобы прикоснуться к девушке.

— Я мог бы помочь.

Рейн посмотрела на Лиама. Неуверенность, проскользнувшая на ее лице, вызвала чувство вины, ударившее кулаком в живот.

— Если хочешь.

— Конечно, хочу, — он обхватил рукой свой стояк, желая, чтобы Рейн увидела его «голод» по ней. — Это похоже на то, что я не хочу тебя?

— То, что ты твердый, должно заставить меня чувствовать себя особенной? — девушка отвела глаза.

Неправильный подход. Хаммер сел на матрас рядом с Лиамом, накрывая колени покрывалом.

— Прелесть, мне жаль, что я отсутствовал. Я никогда не хотел, чтобы ты сомневалась в моей преданности.

Кроме дрожащего подбородка ничего не выдало ее тревоги. Она стояла, не двигаясь, молча говоря ему, что он сделал именно это.

Не сдержавшись, Макен схватил ее руку и положил ладонь девушки на свою грудь, в области сердца.

— Скажи это, Рейн. Скажи мне, что я сволочь и что я обидел тебя. Сделай это.

Она вырвалась:

— Последние два месяца, я чувствовала себя так же, как в первые шесть лет, что прожила с тобой в «Темнице» — невидимой, недостойной. — Девушка покачала головой. — Я больше так не могу.

Сердце Хаммера остановилось.

— Рейн, детка, ты никогда не была для меня ни той, ни другой. Я был слишком занят. Я знаю. Но я клянусь, ничто не сможет заставить меня перестать любить тебя. Ничто.

— Я хочу верить… но я знаю тебя. Твои аппетиты, — она скрестила руки на груди, словно отгораживаясь от него. — Ты никогда не был человеком, который будет долго воздерживаться.

«Она думала, что у меня был кто-то на стороне?»

— После тебя я не прикасался ни к одной женщине, — он рывком поднялся на ноги и обхватил руками лицо девушки, желая, чтобы она поверила ему. — Ты разрушила меня для всех остальных.

— Не надо говорить мне то, что, по-твоему, я хочу услышать, — попыталась отодвинуться она.

Но в этот раз он не стал ее отпускать.

— Ты знаешь меня, я никогда не пытался скормить тебе с ложечки фуфло, чтобы пощадить твои чувства. Я люблю секс. В этом ты права. Так что мой кулак работает изо всех сил.

— Это не то, что нужно было сказать, приятель, — застонал Лиам. — Пора вручить тебе лопату для говна.

— Твой кулак? — глаза Рейн сузились. — Я ждала тебя возбужденная и обеспокоенная тем, что ты потерял интерес ко мне. А ты предпочитаешь уединиться с собственной рукой?

— Блять, нет! Я всегда предпочитаю тебя.

— Тогда почему ты игнорируешь мои видео? Ты больше не с нами? Когда ты занимаешься сексом, то создается впечатление, будто на моем месте могла быть любая другая женщина. Держу пари, Марли ты уделял больше внимания, когда спал с ней.

Макен отпустил девушку, понурив голову. «Как он может опровергать ее слова, когда они были правдивы?» После нападения Билла, он настолько погряз в своих заботах об эмоциональном состоянии Рейн, что дал ей слишком много времени и пространства. На самом деле, он мешал ее восстановлению, вместо того, чтобы просто дарить ей свою любовь и поддержку.

— Прелесть, я ужасно сожалею, что заставил тебя чувствовать себя так. Каждую ночь, приходя домой, я нахожу тебя спящей. Я не стану будить беременную женщину, чтобы она обслужила меня. Это чертовски эгоистично. Но я клянусь, ни мой член, ни флоггер не коснулись другой сабы.

— Мы видимся каждый день. Проводим вместе почти каждое воскресенье. И ты ни разу не приказал мне встать на колени.

— Я переживал, что ты еще не готова. Я могу провести всю оставшуюся жизнь, не вкушая твоего подчинения, если это то, что тебе нужно. Но не ставь на нас крест. Ты, Лиам и наш малыш значите для меня все. Я люблю тебя.

— Любишь ли? — неприкрытая тоска отразилась на ее лице. — Или ты решил, что хочешь меня лишь потому, что это сделал Лиам?

— Я всегда любил тебя. Ты знаешь, я чертовски плох в демонстрации чувств, — он снова взял ее лицо в ладони.

— Так исправь это. Общайся со мной! Вы были так настойчивы в том, чтобы я говорила вам обо всем: что желала, думала, чувствовала… Я приложила все возможные усилия, чтобы быть открытой. Вывернула себя наизнанку в попытках, потому что хотела, чтобы это сработало. А ты… — слезы побежали из глаз девушки, Рейн сжала кулаки. — Я понятия не имею, что происходит в твоей голове и почему ты отстранился…

— Я не смог уберечь тебя от Билла, и я борюсь с собой, пытаясь принять это каждый божий день.

— Ты думаешь, я виню тебя в произошедшем? — Рейн выглядела удивленной. — Ты не заставлял его.

— Я перестал платить этому ублюдку. Я знал, что он жестокий. Но не думал, что он осмелится прийти за тобой, — Хаммер отвернулся, задыхаясь от сожаления. — Я был неправ.

— Макен… — она расслабилась, прижимаясь к нему.

— Я мог оградить тебя от всего этого ужаса, всего за жалкие две тысячи в месяц, и не справился. Я не могу выразить словами, как чертовски сильно я сожалею.

— Он застал врасплох и меня тоже. То, что он сделал с моей сестрой… — девушка прижала руки к груди. — Ты держал его подальше от меня в течение многих лет, поэтому я не закончила, как Ровен. Пожалуйста, перестань себя корить. Отец и так уже слишком много забрал у меня. Если он встанет между нами, то снова одержит победу.

— Я знаю. Ты права. — Погрузив руки в ее волосы, Хаммер еще сильнее притянул Рейн, стараясь, стать ближе.

— Хотела бы я, чтобы ты сказал мне раньше о своих чувствах. Я бы сделала все для тебя. — Она обхватила его плечи пальцами. — Я люблю тебя. Я хочу сделать все, чтобы тебе было комфортно. Но не могу, когда не понимаю, что происходит.

— Я привык быть твоей опорой, но в последнее время я, блять, чувствую, как разрушаюсь. Никогда не допускай мысли, что это из-за того, что я не хочу тебя. Или мне все равно. Я считаю тебя невероятно красивой. Я люблю в тебе все.

Слезы закапали из глаз девушки. Она утирала их, но проливала свежие.

— Я думала, ты больше не сможешь чувствовать подобное после всего, что Билл чуть не сделал со мной. Я винила себя, переживая, что правда оттолкнет тебя от меня.

— Билл сделал что-то еще, кроме того, что указано в полицейском отчете? — у Хаммера буквально кровь в жилах стыла от всего того дерьма, что было отражено в документах. Но… «Вдруг произошло что-то кроме?»

Рейн кивнула, успокаивая себя, словно пыталась ускользнуть в безопасный уголок в своей голове.

Макен напрягся. Извращенный сукин сын был способен на насилие и убийство, в отношении своей жены и старшей дочери. Услышав, что он мог сделать с Рейн больше, чем они предполагали, Хаммер, словно нырнул в черную дыру страха. «И она не сказала ему, потому что боялась?» Чувство вины, давившее на него, стало еще больше.

Лиам поднялся на ноги, он был поражен не меньше Хаммера.

— Ты не несешь ответственности за действия этого больного придурка, любимая. Я был рядом с тобой все это время. Почему ты не рассказала мне о своих переживаниях?

— Мне нужно было сказать это вам обоим. И я не буду лгать. Это было слишком стыдно. — Она закрыла глаза и отстранилась. — Я согласилась сделать грязные, ужасные вещи, чтобы остаться в живых. Я чувствовала себя так, будто продала свою душу.

«Господи!» Хаммер обхватил лицо девушки руками:

— Послушай меня. Неважно, что именно ты сделала и сказала для того, чтобы выжить. Это не изменит наших чувств.

— Мы всегда будем любить тебя, — поддержал Лиам. — Скажи нам.

Рейн обняла себя, словно защищаясь от осуждения.

— Когда Билл держал меня на складе, я не думала о том, чтобы умереть с достоинством. И когда его член не смог стать достаточно твердым, чтобы изнасиловать меня… он потребовал сделать минет. Я приказала себе, сделать то, что он хотел и так, чтобы меня не вывернуло. Наконец, он развязал мои руки, чтобы я могла прикоснуться к нему. Я схватила нож и… — Рейн прижала руку ко рту, не желая заканчивать это предложение. — Вы знаете остальное. С тех пор я пытаюсь жить с тем, что я отдала бы ему часть себя, ту, что берегла для вас двоих.

Пока Хаммер изо всех сил старался удержать себя в руках, Рейн осталась в одиночестве плавать в чувстве вины от того, что ей пришлось сделать.

— Меня не волнует, если бы ты даже сделала ему сто минетов. Ты выжила.

Лиам, прикоснувшись к подбородку девушки, повернул ее лицо в свою сторону, чтобы их взгляды встретились.

— Точно. Если бы ты не использовала свою голову, то вы с ребенком были бы потеряны для нас.

— Но вы видели, как именно я убила Билла, — она задохнулась. — Я его выпотрошила, вспорола его меньше чем за минуту

— Я горжусь твоей силой и мужеством, — Лиам заправил прядь ее волос за ухо.

— Если бы я мог убить его снова, я бы с радостью зарезал ублюдка, — кивнул Хаммер.

— Я не просто убила его, потому что мне пришлось. Я с наслаждением прикончила его. Разве это не делает меня чудовищем? — голос Рейн надломился. — Вам никогда не приходило в голову, что у вас будет ребенок от убийцы?

— У нас будет малыш от выжившей, — сказал Хаммер, прижимая девушку ближе к себе.

— И защитницы, — добавил Лиам. — Ты будешь защищать наших детей до последнего вздоха.

— Если бы ты была хладнокровной убийцей, Рейн, ничего из этого тебя не волновало бы, — заметил Хаммер. — За годы боли и насилия, которые он заставил вас пережить, твой отец заслужил все то, что ты с ним сделала. Так что не смей даже думать о том, что я работаю допоздна в клубе, поскольку не хочу тебя, или что я в ужасе от того, что ты сделала, или сожалею о создании нашей семьи. Ничто не может быть так же далеко от истины.

— Ты понимаешь? — поддержал Лиам.

Девушка прерывисто выдохнула:

— Мне нужно было услышать это.

— Как долго ты держала это в себе? — нежно поцеловал ее в лоб Хаммер.

— С Рождества, — каясь, Рейн опустила взгляд. — Я попыталась рассказать хоть что-нибудь во время Нового года, но… не смогла. Я работаю над этим с моим психотерапевтом. Она постоянно говорит, что, если я не скажу вам, я всегда буду мучиться и чувствовать себя неуверенно.

Хаммер задумался. В то время как он хандрил, Рейн прошла километры по пути прогресса.

— То, что ты сейчас нам рассказала… я так горжусь тобой. — Он попытался поднять ей настроение: — Это работает намного лучше, чем швыряние фаллоимитаторов, верно?

Сквозь слезы у девушки прорвался смешок:

— Ага. Но ты должен признать, когда я раскидала половину игрушек в подземелье, это привлекло твое внимание.

— Это также привело к тому, что твоя задница стала красной. — Макен сжал бедра девушки и бросил взгляд на Лиама. Лучший друг поддержал его, заставив понять, что их поезд был в нескольких дюймах от схода с рельсов. — Спасибо за все, чувак.

— Не за что, — посмотрел тот с облегчением. — И я должен сказать, что в своей жизни не встречал еще двух более упрямых людей.

С натянутым смехом, Рейн обвила руки вокруг своих мужчин. Горячие слезы девушки капали на шею Хаммеру.

— Я так волновалась. И я скучала по тебе. Останешься сегодня утром? Давай заставим плохие воспоминания уйти?

Лиам приподнял брови, как бы говоря Макену, что они оба поняли ее одинаково: она хотела чувствовать их в себе.

— Ничего не хочу сильнее, но ты уверена, что готова? — кровь Хаммера побежала быстрее.

— Вполне, — легкая улыбка скользнула по губам Рейн. — И я не против красной задницы, тоже.

— Это все, что ты хочешь, шалунья? — Лиам пробежался пальцами вдоль подола ее халата.

— Нет. Я хочу чувствовать вас обоих глубоко в себе. Прикоснись ко мне, — прерывисто вздохнула она. — Пожалуйста.

Хаммер изнывал от желания положить на нее свои руки, командовать ей. Это успокоило бы хаос внутри него.

Мужчина сцепил руки за спиной:

— Я тоже скучал по тебе, прелесть. На колени.

В молчаливом знаке единения, Лиам встал рядом, плечом к плечу.

Рейн грациозно опустилась на колени перед ними.

Доминант внутри Хаммера взревел и расправил плечи. Он был горд. Его член горел от потребности, когда Макен вдыхал ее аромат. Он был рад видеть, что саба в ней по-прежнему отзывается.

Лиам погладил девушку по волосам:

— Ты уверена, что готова к большему, чем те шлепки, что я дал тебе?

— Мне придется умолять? — отчаяние звенело в ее голосе.

— Возможно. Лиам и я нанесем на тебя этот лосьон. Потом… — он посмотрел на Рейн голодным взглядом.

Хаммер сел на матрац, призывая девушку пододвинуться так, чтобы он мог стянуть с нее короткий халатик, а затем обмакнул пальцы в баночку с кремом. Мужчина нанес лосьон на бедро девушки. Ощущение ее теплой, бархатистой кожи заставило его застонать.

Когда Лиам опустил руки на живот Рейн, Хаммер продолжил ласкать ее тело и обхватил руками пышные груди девушки. «Это игра воображения, или они стали тяжелее, чем раньше?»

Макен провел подушечкой большого пальца по ее напряженному соску. Рейн резко втянула воздух, наполнив мужчину необузданным восторгом. Его рот наполнился слюной, желая ощутить вкус ее сладких твердых бутонов. От созерцания того, как девушка таяла от их прикосновений, желание Хаммера вспыхнуло с новой силой.

Пока он дразнил ее грудь, девушка издала блаженный, прерывистый вздох. Понимающая улыбка заиграла на губах Хаммера. Если так будет продолжаться, они с Лиамом вскоре утонут в ее горячем, шелковом лоне, под звуки бессмысленной мольбы, криков и стенаний.

Лиам сорвал атласный пояс, удерживающий одеяние Рейн. Вместе они стряхнули ткань с ее плеч, позволив одежде соскользнуть вниз по рукам, и растечься лужицей у ног девушки.

Когда девушка предстала перед ними голой, Хаммер наклонился и зажал ее сосок между губами, омывая своим языком и покусывая зубами вершинку. Он засасывал все глубже, втягивая ее плоть в рот, облизывая и покусывая. Рейн взвизгнула и качнула бедрами. Хаммер бросил взгляд на Лиама и увидел, как его друг провел пальцами по чувствительной жемчужине между ног девушки. Ее терпкий мускусный аромат, перебивающий запах какао лишь ускорял бег крови по венам Макена.

— Ты мокрая, — пробормотал Лиам, прокладывая дорожку из поцелуев по ее животу.

— Вы двое делаете меня мокрой, — прошептала она.

Член Хаммера дернулся.

Напряжение нарастало, и Рейн схватила его за плечи. Хаммер почувствовал ее ногти, впивающиеся в него, когда девушка вскрикнула. Ее мышцы становились напряженнее. Спина выгнулась. Она запустила пальцы в волосы Лиама, испытывая потребность срочно что-то схватить.

Словно чувствуя желание, зверь Хаммера, которого он держал на коротком поводке, сделал стойку. Макен боялся, что если вскоре Рейн не окажется между ним и Лиамом, то его сдержанность просто испарится.

Скользя ладонью по изгибам Рейн, Хаммер схватил девушку и, рывком подняв с пола, бросил ее на матрас. Испуганный вдох раздался из ее уст. Но превратился в стон удовольствия, когда его рука направилась прямо к ее киске.

— Нужно трахнуть нашу девочку.

— Давай сделаем это, — согласился Лиам, располагаясь по другую сторону от Рейн.

Хаммер посмотрел на их «прелесть». Распростертую на кровати. Обнаженную. Зовущую. Жаждущую.

Зверь внутри снова издал рык. Неспокойный. Наступающий. Нетерпеливо ждущий, чтобы пометить ее.

«Взять».

«Связать».

«Обладать».

Макен попытался умерить свою похоть. Но чем больше он натягивал поводок, тем яростнее бился зверь, желая сбросить оковы.

Едва успев моргнуть, Хаммер оказался на Рейн, терзающий ее губы как изголодавшийся путник. Настойчивыми пальцами он вцепился в мягкий изгиб ее бедер, клеймя девушку ладонями. Она отвечала ему, приоткрыв рот и раздвинув ноги, извиваясь под ним, постанывая как котенок, удовлетворяя его неистовую жажду.

«Боже, он жаждал ее». Рейн заставляла Макена снова чувствовать себя живым, облегчала его тяготы, его неудачи, его сожаления. Она успокаивала его дикого зверя.

Как только он оторвался от губ девушки и стал покрывать поцелуями ее лицо, продвигаясь вниз по изящным изгибам шеи, Лиам налетел на ее рот со страстным поцелуем. Хаммер переместил руку вниз, и начал дразнить пальцами ее клитор. Рейн раздвинула бедра шире и прогнулась еще больше. Затем Макен погрузил пальцы в ее влажную, шелковистую киску.

Девушка вскрикнула, но Лиам поглотил это звук. Хаммер не сумел сдержать стон удовольствия, ощущая, как ее мягкие, гладкие стенки сжимают его. Он отчаянно боролся с желанием запереть себя внутри нее.

— Да… — пробормотала Рейн, когда Лиам прикусил ее ухо и начал теребить сосок. — Я так соскучилась по вам, обоим.

— Мы сейчас здесь, с тобой, любимая, — прошептал Лиам. — Позволь нам позаботиться о тебе.

Да, Рейн заслуживает того, чтобы заниматься с ней любовью. Но даже при всем своем желании Хаммер не мог притормозить, не мог ждать, чтобы овладеть ей целиком и полностью.

Он вонзил зубы в темную ягоду ее соска и потянул его. Рейн вскрикнула и выгнулась. Но этого было недостаточно. Его внутренний зверь требовал большего.

Вынув пальцы из киски, он слизал ее сладкие соки, до последней капли. Мгновенно, Лиам оказался между ног девушки и накрыл ртом ее розовые складочки. Даже в приглушенном свете было видно, как покраснела Рейн, она извивалась под энергичными ласками языка, прикрыв глаза.

Хаммер наблюдал. Это эротическое зрелище заставило его содрогнуться. Он встал на колени возле головы девушки, скользя рукой по своему члену, Макен видел удовольствие, отражавшееся на лице Рейн. «Господи, он обожал видеть ее такой разгоряченной и раскованной. Такой… принадлежащей им».

— Его язык ощущается волшебно, да, прелесть?

— Да, — всхлипнула девушка, поднимая отяжелевшие веки. — Еще. Я дам тебе и Лиаму все, что вы пожелаете.

— Что угодно? — съязвил Хаммер.

Она судорожно кивнула, умоляя глазами об экстазе, который они могли ей дать… или же отказать в нем.

— Открой для меня свой ротик, Рейн.

Голодным взглядом мужчина смотрел на ее соблазнительные губы, обхватившие его ствол. Положив ладонь на изголовье кровати, Макен отдавал Рейн каждый дюйм своего толстого и твердого члена. Ощущение ее чувственного, порочного рта заставило яйца сжаться, а по спине побежали мурашки удовольствия.

— Да! Вот так. Возьми его глубже. Соси жестче.

Рейн скользила по его члену своим жаждущим языком. Наслаждаясь ощущениями, от которых разве что кости не плавились, Хаммер закрыл глаза и схватился за край изголовья. Он страстно желал наверстать все то, что не посмел делать с ней в течение нескольких месяцев…

Потянув один из ящиков прикроватной тумбочки, мужчина вытащил моток шелковой веревки, а затем вынул член изо рта Рейн. Он сразу же лишился ощущения ее сладкого поклонения, но успокоил себя тем, что всего через несколько секунд он погрузится в уютные объятия ее киски.

— Я хочу тебя подо мной, связанной. Обездвиженной, — пробормотал он хрипло, складывая руки девушки над головой и обматывая веревку вокруг запястий резкими рывками. — Полностью в моей власти.

Когда Макен затянул узлы и начал крепить веревку к каркасу кровати, Рейн замерла. Ее глаза расширились, зрачки молниеносно увеличились.

— Нет! Стоп, — она начала биться, словно дикий зверь в силках, пинаясь, тряся головой и плача. — Стоп. Боже, стоп! Париж!

Девушка использовала стоп-слово. Внутренний зверь Хаммера мгновенно притих. Ошеломленный, он размотал веревки. Внутренности мужчины словно окаменели.

Лиам переместился и присел на корточки между ног Рейн. Мужчины переглянулись. Его ирландский друг был так же поражен, как и он сам. Два месяца назад, их девочка любила веревку и наручники — все, что вверяло ее тело в их распоряжение. Раньше, когда оковы касались ее кожи, она таяла.

Теперь же она казалась напуганной сверх меры.

Хаммер отбросил шелковую веревку подальше, с глаз долой. Рейн все еще выглядела бледной, потрясенной и напуганной.

— Все хорошо, любимая, — присел Лиам подле нее. — Никто не навредит тебе.

— Сделай глубокий вдох, — команда Хаммера прозвучала тихо, но была сравни удару плетью. — Никаких оков нет. Все закончилось. Сосредоточься на нас.

Девушка побледнела, отодвинулась от него и свернулась калачиком.

Хаммер почувствовал себя так, словно его ударили по яйцам. «Он, блять, должен был знать все, чего не следует делать, после случившегося с его покойной женой. Например, пьянеть от своей власти и следовать своим импульсивным потребностям. Почему он кажется настолько одержимым повторением прошлого?»

«Черт».

«Черт».

«Черт».

Не сговариваясь, мужчины легли по обе стороны от Рейн, прижимаясь ближе, даря тепло своих тел и успокоение.

С того момента как эта девушка появилась в его жизни, Хаммер поставил перед собой задачу узнать все о Рейн. Ее менструальный цикл. Марку ее любимого цитрусового шампуня. Ее ненависть к соленьям. Фильмы, которые заставляли ее плакать. Каждую ее грязную фантазию и «тайную» влюбленность. Каждое достижение. Каждое сожаление. Каждое выражение лица, соответствующее ее настроению. И он не пропускал ничего… до сих пор.

Макен чувствовал себя недостойным, после того как положил Джульетту в гроб, восемь лет назад. В некотором смысле, эта ошибка задела его слишком сильно.

— Рейн, любимая, — пробормотал Лиам. — Поговори с нами.

Девушка не ответила, лишь тихо вздохнула.

Что не помешало Лиаму и Хаммеру держать рот на замке. Сейчас, Рейн не нужны команды, чтобы открыться. Она нуждалась в сострадании Лиама. Когда их девочка замыкалась в себе, он мог достучаться до Рейн.

Хаммер наблюдал молча.

— Ты в безопасности. Дома. Ты слышишь меня, любимая? — Лиам произнес эти слова очень нежно. — Следуй за звуком моего голоса. Пойдем.

Она замерла, икнула, моргнула и посмотрела на Лиама.

— Хорошая девочка. Теперь скажи, как ты себя чувствуешь.

— Мне стыдно, — она мучительно вздохнула. — Я ударила тебя. О, боже. Мне жаль.

Лиам покачал головой:

— Не надо. Мы понимаем.

— Я не понимаю. Что произошло? В одно мгновение я таяла между вами. А в следующее, мне захотелось бороться.

— Ты представляла себе Билла? — напрягся Хаммер.

— Нет, — она выпрямилась и отодвинулась, приближая колени к груди. — Но я снова ощутила этот страх. Я чувствовала, что если позволю себя связать, то умру, — извиняющееся выражение смягчило ее взгляд. — Я думала, что была готова ко всему, но…

— Ты не была. И это я сожалею, — настаивал Хаммер. — Я связал тебя и вытащил твой страх наружу. Господи, если б я только знал…

— Ты не можешь винить себя, — сказал Лиам. — Поэтому его и называют «скрытым спусковым крючком».

«А кого еще ему винить?»

— Я бы никогда намеренно не заставил тебя преодолевать свои пределы, прелесть.

Девушка смотрела на свои колени:

— Быть связанной — это одна из тем, над которой я буду работать с моим психотерапевтом, но… то, что произошло, не отражает мою необходимость подчинения или мои чувства к вам.

Хаммер беспокоился, что девушка пыталась сделать так, чтобы ее слова выглядели более правдиво, чем это было на самом деле. Единственным проблеском было то, что она обсуждала свой страх и его причину — то, что Джульетта никогда не делала. В прошлом, были моменты, с которыми Рейн не справлялась. Теперь она добилась потрясающих результатов.

— Милая, — Лиам притянул ее в свои объятия, — нам не нужно связывать тебя, чтобы доставить удовольствие… или чтобы мы могли чувствовать себя лучше.

— Я не знаю, когда буду снова готова к ограничениям, но я буду стараться, — Рейн прижалась к нему, ее голос срывался, но звучал уверенно. — Мне больно, потому что я знаю, что это разочаровывает вас обоих.

«И после всего, что она пережила, она еще заботилась о том, что разочарует их? Черт, да он был просто ублюдком».

— Ты совсем не разочаровываешь нас, — заверил ее Лиам.

Девушка попыталась улыбнуться, но выглядела так, словно эти ее недостатки разрывали ее надвое:

— Простите, что убила весь настрой.

Хаммер зарылся пальцами в смоляную копну ее волос, и мысленно надел намордник на воющего внутри него зверя.

— Ты была напугана. Не извиняйся.

— Могу я загладить вину вкусным завтраком? Пряные яблочные маффины и финиковые лепешки? Я знаю, что это не секс, но, может быть, мы могли бы побыть вместе.

Да. Любовь Рейн к выпечке всегда была возможностью сбежать, когда давление жизни было слишком сильным. Она избаловала их обоих своими сладостями.

— Я ценю, что ты отправляешь меня в клуб, снабжая любимыми маффинами и своей любовью, — заверил ее Хаммер.

— Почему бы тебе не спуститься и не начать работу? — предложил Лиам. — Я бы хотел прибраться немного, прежде чем присоединиться к тебе.

Это был условный код Лиама, о том, что нужно поговорить.

— Я помогу тебе тут, — Хаммер успокаивающе улыбнулся Рейн и поцеловал в лоб. — Мы скоро спустимся.

— Я сварю кофе.

— Это заставит нас поторопиться, — подмигнул Хаммер.

После того, как Рейн вышла из комнаты, Макен направился в душ, чтобы освежить голову. Несмотря на горячие струи, расслаблявшие мышцы шеи и плеч, похмелье вновь заявило о себе. Неудовлетворенная потребность все еще пульсировала в его члене. «Да, похоже, это будет еще один дерьмовый день».

Когда Хаммер вышел из ванной и оделся, он увидел облаченного в спортивные штаны Лиама, который с хмурым видом ждал за дверью.

— Есть мысли по поводу того, что за херня здесь произошла? — указал Макен в направлении кровати.

Лиам покачал головой:

— Я сам шокирован. Она нормально справлялась с легкой поркой — пробовал в разных местах. Но, честно говоря, я избегал связывания, потому что беспокоился о ее реакции.

Да, Хаммеру стоило руководствоваться разумом, а не своей похотью.

— Все было прекрасно, пока я не достал эти чертовы веревки. Мне следовало быть осторожнее, поскольку Билл связал ее и едва не изнасиловал. Извини, чувак.

— Не вини себя. Никто из нас не знал, что она так отреагирует.

— Я так сильно хотел почувствовать ее под собой, что ничего не соображал. Мы сделали с ней десять шагов назад. — Хаммер беспокойно переминался с ноги на ногу. — Она больше не доверяет мне.

— Это не правда.

«Уверен, что так и есть».

— Рейн ни разу не отказала мне. Если бы она доверяла мне, то никогда бы не подумала, что я могу причинить ей боль, как это сделал ее гребаный отец-психопат.

— Ты слишком строг к ней.

Хаммер старался не засмеяться, когда схватил ключи и сунул их в карман:

— Мне нужно время все обдумать. Я еду в клуб. Скажи Рейн: «мне жаль, что пропустил завтрак».

Гнев вспыхнул на лице Лиама:

— Сейчас, своим уходом, ты дашь ей понять, что винишь ее за это утро, и она не стоит твоего внимания.

— Что? Мне просто нужно время чтобы понять, как уладить все это. — Но в глубине души Хаммер очень боялся посмотреть в глаза Рейн и увидеть в них упрек, это просто разорвет его сердце.

— Для нее ты будешь отсутствовать именно тогда, когда она так в тебе нуждается. Но поскольку ты не разобрался со своим прошлым, то тебе проще сбежать, как трусу.

— Ты кусок дерьма, — замер Хаммер.

— Но я прав. Никто не знает тебя лучше меня. Так что я знаю, что ты винишь себя сейчас. Еще я знаю, что ты готов проводить по полночи в «Темнице», в попытке сбежать от своих проблем. Я также знаю, что ты будешь скучать по Рейн, как сумасшедший. — Лиам ткнул пальцем в его грудь. — Ты будешь пытаться избавиться от посиневших яиц путем дрочки. И мы оба знаем, что это не сработает, потому что рука не заменит тебе нашей женщины. Но пока ты будешь полировать свой член, задумайся о том, что в этот момент я погружаюсь глубоко в Рейн, наслаждаясь неземным удовольствием. Ты мог бы присоединиться к нам и почувствовать ее любовь к тебе, если бы только решился вспомнить, что ты мужик.

Макен сжал челюсть и направился к двери. Он ненавидел Лиама за то, что тот целиком и полностью был прав.

— Да? Ну, молодец. Просто убедись, когда закончишь загонять свой хер в Рейн, что у тебя осталось достаточно сил, чтобы послать на этот хер еще и себя.

 

Глава 3

Рейн вышла из кладовки, держа упаковку муки и пачку маргарина, она надеялась, что домашняя выпечка заставит Хаммера улыбнуться. Девушка испытывала потребность успокоить его, после того, как услышала, что Макен чувствовал себя ответственным за жестокость ее отца.

А еще за ее реакцию на ограничение. Рейн, Хаммер и Лиам стали едины в тот момент, когда она подчинилась пьянящему доминированию своих мужчин. После последних месяцев, проведенных вдали друг от друга, им нужно было снова укрепить их связь. Одному Богу было известно, как она скучала по их прикосновениям, жаждала удовольствий и нежной боли. Но этим утром страх перед веревкой был реальным и мгновенным. Не тем, что она могла контролировать.

«И к чему это привело?»

Прежде чем Рейн смогла задуматься над этим вопросом, на кухне раздался звук быстрых шагов. Хлопнула дверь в гараж. А спустя несколько мгновений, взревел двигатель автомобиля. Страх захлестнул ее. Девушка выглянула и увидела, что в середине комнаты стоял Лиама, разочарованный и злой как черт.

Звуки машины становились все тише и тише, пока не исчезли совсем, ее сердце сжалось.

— Он ушел, да?

Лиам повернулся к девушке, взгляд его темных глаз стал мягче. Но выражение лица говорило о том, что он, черт возьми, желал бы не отвечать ей:

— К сожалению. Я пытался поговорить с ним. Возможно, я сказал что-то, чего не стоило говорить.

— Это моя вина, — Рейн поджала губы, чувствуя, как утекают ее мечты о счастливой жизни с двумя любимыми мужчинами. — Я не хотела устраивать истерику.

— Его поведение не имеет с этим ничего общего.

«Конечно, имеет». Этим утром она позволила себе надеяться, что они могли бы обсудить свои проблемы и наконец-то стать счастливыми. Будучи окруженной ими и наслаждаясь их прикосновениями, она чувствовала себя почти как в те идиллические дни в домике, — пока не испортила все.

— Я позвоню психотерапевту, когда откроется офис, и выясню, сможет ли она принять меня сегодня.

Лиам взял продукты из рук девушки и поставил их на соседний стол, а затем обхватил ее ладошки своими руками.

— Рейн, я просто сказал, что он расстроен не из-за веревки. И не из-за тебя. Он любит тебя.

В течение многих лет, Хаммер заботился о ней, защищал ее. Он чертовски хотел ее. Иногда он все еще нуждался в ней. Но казалось, будто все изменилось после…

— Я боюсь, что он уйдет от нас навсегда.

Лиам подвел ее к столу:

— Мне нужно сказать тебе кое-что. Хотел бы я, чтобы Хаммер признался сам. Я думал, что он сделает это, когда мы последний раз были в домике. Но то, как он ведет себя… не уверен, что Макен готов встретиться с этим лицом к лицу.

— Ты о его прошлом? Я спрашивала его…

— И он сказал тебе какую-то ерунду. Если ты выслушаешь, я расскажу кое-что, что тебе действительно нужно знать. Не всю историю его жизни, заметь. Хаммер поведал мне об этом однажды в Нью-Йорке, когда был пьян в стельку. Но то, что я сейчас скажу, касается всех нас.

Чувствуя, как сердце готово вырваться из груди, Рейн взглянула на зачатки завтрака, который планировала приготовить. «Так ли это важно сейчас? Лиам не будет возражать против простых блюд, а она и вовсе потеряла аппетит».

— Хорошо.

Он опустился рядом с ней, разворачивая ее стул к своему:

— Он топит себя в чувстве вины, и не просто потому, что он не смог спасти тебя.

— Тогда почему еще? Потому что он, возможно, сделал меня беременной? Мы не знаем точно, кто отец ребенка, и мне плевать на это.

— Нам тоже. Это никак не связано. — Лиам откинулся на спинку стула. — Я должен вернуться на десятилетие назад. Сможешь выдержать? Это довольно тяжело.

Рейн поняла, к чему все вело. Но также сильно, как ей не хотелось слышать об этом, ей это было нужно.

— Я слушаю.

— Что-то из этого ты можешь знать…, — мужчина замолчал, словно собираясь с мыслями. — Хаммер и я познакомились десять лет назад в «Граффити», БДСМ-клубе в Нью-Йорке. Я был новичком в Теме и учился всему, чему только мог. Однажды ночью он подошел ко мне и предложил побыть верхним у Джульетты, пока он будет наблюдать. Я согласился. Все шло хорошо, поэтому он пригласил меня присоединиться к ним в спальню. Мы делили девушку полтора года.

— Так долго? — Рейн всегда представляла себе, что их страсть горела быстро и жарко, прежде чем трагически угасла.

— Я остался дольше, чем это было возможно, потому что Хаммер был для меня братом, которого я никогда не имел, и я не хотел потерять его. Но наши отношения с Джульеттой не были похожи на то, что есть у нас. Я пошел навстречу Макену, потому что она была его женой. Но у нас не было союза.

— А ты хотел бы?

Лиам покачал головой:

— Я просто ухаживал за Джульеттой. Я не любил ее.

Это признание принесло облегчение, но Хаммер все еще был зациклен на своей жене. Видимо, его чувства к ней были очень сильными, даже сейчас. Рейн сдерживала слезы. «Как ей соперничать с призраком?»

— Когда Джульетта совершила самоубийство, я был в Майами по делам. Прежде чем это случилось, я решил остаться еще на неделю, потому что погода была теплая, а атмосфера в местном клубе просто фантастическая. Много лет спустя, я пытался понять: повлияло ли мое отсутствие на ее решение свести счеты с жизнью? Не было ли ей больно от того, что она не владела моим сердцем? Я не знал этого. Но в прошлый День Благодарения Хаммер сказал мне.

Рейн вспомнила тот ужасный день: напыщенный ужин, мигрень, недоразумение. Ссору между ним и Макеном. Чувство вины. И этих двоих, орущих друг на друга в море осколков разбитой посуды. В тот момент Рейн подумала, что их противоречия были связаны с ней.

— Так в ту ночь на кухне вы воевали из-за Джульетты? — это не должно было причинять столько боли… но причиняло.

Лиам кивнул:

— Я не спешил рассказать тебе об этом, потому что надеялся, что Хаммер сделает это сам. Но он не хочет. Черт, он едва говорит со мной. А ты должна знать.

Хотя неопределенность и тревожила ее, Рейн сомневалась в том, что была готова к правде.

— Знать что?

Мужчина тяжело выдохнул:

— Джульетта была на восьмой неделе беременности. Никто из нас не имел ни малейшего понятия об этом.

— Правда? — сердце Рейн замерло.

— Она оставила записку, говорящую о том, что не смогла справиться со стыдом, поскольку не знала, кто обрюхатил ее.

Затем Джульетта проглотила бутылек таблеток.

Рейн испытала миллион различных чувств. Шок. Ужас. Печаль. Сопереживание. Оба мужчины заверили ее, что они с нетерпением ждут, когда вырастет ее живот и дом наполнится детьми. После услышанного от Лиама, она начала сомневаться, было ли «нетерпение» Хаммера таким уж настоящим.

— Так он использует меня и нашего ребенка, чтобы залечить свои раны?

— Нет. — Лиам сжал ее руки. — Это не то, что я пытаюсь сказать, милая. Никто из нас не хотел, чтобы ты забеременела лишь ради попытки исправить прошлое или повторить начатое. Мы не играем в игру. Просто потому, что малыш, которого ты носишь не первый у нас, не означает, что он или она будет не таким особенным в наших глазах.

Лиам был прав, пора перестать позволять собственной неуверенности захватывать разум. Она всегда одинаково реагировала в сложной ситуации: эмоционально, не думая перед действием.

— Извини. Это был нечестный вопрос.

— Но понятно одно. — Он поглаживал ее лицо. — Рейн, ты особенная для нас. Не существует никакого сравнивания, так что не думай иначе.

— Я попробую. — Рейн понимала, что ей придется тяжело работать над этим.

— Я верю, что ты так и сделаешь.

Девушка пыталась «переварить» полученную от Лиама информацию, но была одна вещь, которую она просто не могла понять.

— Как женщина могла убить своего ребенка, покончив с собственной жизнью? Я не хочу судить, но…

— У Джульетты были проблемы. Я сомневаюсь, что она задумывалась об этом, когда делала свой выбор.

Рейн в защитном жесте накрыла рукой живот:

— Я никогда не сделала бы этого. Хаммер должен знать. Скажи ему. Я бы никогда…

Лиам легонько сдвинул ее ладонь в сторону:

— Это не то, что его вывернуло наизнанку, любимая. Он не знал, что она была несчастна, а тем более, в отчаянии. Никто из нас не знал.

«Потому что Джульетта не шла на контакт…» — Рейн вспомнила, что Сет говорил об этом.

— Это одна из причин, почему с тобой он ведет себя по-другому, — продолжил Лиам.

Кусочки «Хаммер-паззла» встали на место.

— Это объясняет, почему Макен всегда так пристально следил за мной, почему отслеживал мои циклы…, — выдохнула она, — почему хранил мои лекарства. Почему он был в отчаянии, когда узнал, что у меня задержка. А я боролась с вами обоими.

Рейн закрыла глаза. Они все прошли через ад. Если бы она знала о чувствах Хаммера, то была бы более сострадательной, более честной. Но ей пришлось сосредоточиться на «здесь и сейчас». Сожаления — это пустая трата времени.

— Мне жаль, что я закрылась от вас и не шла на контакт. — Рейн провела руками по своему лицу, и была удивлена, что ее щеки мокрые. — Хаммер гордится тем, что не теряет контроль в любой ситуации и заботится о тех, кто вокруг него. Самоубийство Джульетты, должно быть, заставило его сомневаться в себе как в человеке и Доминанте.

— Точно. Боль и чувство вины покалечили его. Он сжег все мосты в Нью-Йорке практически в тот же момент, как закончились похороны Джульетты. Он приехал сюда и начал все с нуля.

— В тот момент он «замуровал» себя, становясь большим, плохим Домом «Темницы», переходя от одной хорошенькой сабы к другой. Он игнорировал меня, потому что я любила его.

Это все еще причиняло боль.

— Более того, и он любил тебя, — парировал Лиам тихо. — Очень сильно. Я увидел это, в тот же день, как приехал. Другие женщины не имеют никакого значения для Макена. Он думал, если не будет прикасаться к тебе, то и не сможет навредить. Это был его способ защитить тебя… и себя. Он боится отдавать власть тому, кто по-настоящему сможет навредить ему.

— Но его отчужденность лишь больше навредит нам. Как сейчас.

— Я знаю, кажется, как будто он ускользает от нас. Я не слукавлю, если скажу, что это и меня пугает, милая. Я пытался достучаться до него, но он закрывается от меня. — Лиам нахмурился. — Он застопорился. Застрял. А теперь, когда наконец-то его жизнь сложилась так, как он хотел, ему очень страшно потерять все. Макен любит тебя гораздо больше, чем он когда-либо любил Джульетту. Если что-то случится, и он потеряет тебя и ребенка, это просто прикончит его.

— Но я в порядке. Я осторожна. Я…

— Человек и уязвима. Билл почти превратил его худший кошмар в реальность. Макен просто увяз в этом по горло.

Рейн знала: то утро оставило свой отпечаток на каждом.

— Билл ушел, но ничего из того, что этот ублюдок сделал, не заставит меня переступить черту.

— Я знаю. Но Хаммер по-настоящему заботился только о двух женщинах, и обеих делил со мной. В первый раз все закончилось не очень хорошо. Когда Джульетта умерла, никто из нас не знал, что она была беременна. Ты могла умереть, и мы понятия не имели, что ты тоже в положении. В обоих случаях Макен был бессилен остановить худшее. Эти совпадения беспокоят его.

— Он не хочет потерять меня, но отдаляется?

Лиам грустно рассмеялся:

— Дико звучит, но страхи иррациональны, любимая. И кому как не тебе это знать наверняка.

Рейн не могла не согласиться.

После похищения, она знала, что ей придется иметь дело с последствиями этой травмы. Но все казалось преодолимым, потому что девушка рассчитывала, что ее мужчины будут рядом с ней — каждый миг, каждый шаг, каждый день до конца их жизней. Но вскоре Макен начал отдаляться. Она была так растеряна, зла, и расстроена. Хаммер начал вести себя больше как ее телохранитель и воспитатель, нежели Доминант и любовник.

Теперь Рейн понимала почему.

И хотя игнорировать голос собственной неуверенности было нелегко, но психотерапевт учил ее выходить за пределы эмоций и логически смотреть на вещи. Хаммер был быстрым на помощь другим… и медленнее патоки, когда нужно было просить о помощи самому. Он приносит извинения лишь в тех случаях, когда облажается. Рейн думала, что он просто был слишком горд. Но теперь она понимала: он просто пытался самостоятельно справиться со своими проблемами потому, что не хотел взваливать их решение на других. После откровений Лиама, для нее стало понятно, что Хаммер закрылся потому, что не простил себя за неспособность спасти ее от Билла. Он закрылся еще несколько лет назад — после того, как не смог сберечь свою беременную жену.

Все это легло тяжелым грузом на сердце девушки.

— Ты прав. — Рейн пыталась держать себя в руках. Она была сильнее этих чертовых слез. Но ее терзали мысли о возможной потере половины своей души. — Мое сердце болит за него, хотела бы я быть способной исцелить его душу.

— Если бы у меня была волшебная палочка, я бы сделал это сам. Макену потребовалось восемь лет, чтобы довериться мне, и я был тем парнем, с которым он разделил Джульетту. Только он сам сможет отпустить прошлое. Я думаю, что ты, вероятно, единственная, кто сумеет помочь ему.

— Я?

— Он сделает все, чтобы не потерять тебя. Я не говорю, что будет легко раскрыть ему глаза, но думаю, что ты можешь сделать это.

— У меня не получилось сделать так, чтобы этот упрямец даже на завтрак остался. Как я могу заставить его отпустить годы чувства вины?

— Ты смотришь на меня своими красивыми глазами, твое тело заводит меня до безумия, и ты говоришь мне, что ты не знаешь, как привлечь его внимание? Возможно, после сегодняшнего утра ты не поверишь мне, но ты свела Хаммера с ума. Подари ему улыбку и притягательный взгляд. Чувак перешагнет через себя, чтобы быть с тобой. Затем ты окутаешь его своей любовью. И поговоришь с ним. — Лиам провел рукой по щеке девушки. — Я буду с тобой. Мы убедим его отпустить прошлое.

— Что если это не сработает? Лиам… — Рейн поняла, что у него иссякли варианты, но возможная неудача приводила в ужас. — Что, если он не готов двигаться дальше? Это наша семья. Наше будущее. У нас нет времени на то, чтобы заставить его увидеть свет. — Она указала на живот. — У нас только шесть месяцев.

Рейн ненавидела говорить в негативном ключе. Конечно, она бы отдала всю себя, не только ради того, чтобы сохранить свою нетрадиционную семью целой, но и потому, что Хаммер заслуживал счастья. В глубине души он хотел этот рай, маячивший прямо перед ним. Может быть, ей следует напомнить ему обо всем, что у них есть.

— Ты справишься. Мы переживали и худшее, милая. Выплывем и в этот раз.

Лиам был прав. Марли и Гвинет. Ревность, неуверенность и борьба. Расставание, тяжелое воссоединение, трудности, возникающие из их прошлого. Билл, похищение, насилие, тяжелые новости, ужасные последствия.

Сет часто отмечал, что их жизнь напоминала мыльную оперу. И он был прав.

— Спасибо, что сказал мне. Я понимаю, что Макен, вероятно, будет зол, но мне нужно было услышать правду. Я сделаю все возможное, чтобы помочь ему понять, что выбор Джульетты был не его выбором, и его никто не винит.

— К сожалению, семья Джульетты винит во всем его, и они никогда не стесняются высказывать свое мнение. Это тоже не помогает Хаммеру.

Рейн никогда не встречала этих людей, но уже хотела прибить их.

— Это же смешно!

— Им нужен «мальчик для битья».

— Засранцы!

— Следи за языком. — Лиам поднял бровь. — Ты девушка.

Она приложила усилия, чтобы выглядеть раскаивающейся, но осталась при своем мнении.

— Будешь завтракать? Я могу…

Звонок мобильного телефона прервал ее. Рейн посмотрела на дисплей и нахмурилась.

— Это Хаммер? — придвинулся Лиам.

— Нет. Это партнер, который работает с адвокатом Макена и представляет мои интересы в завещании Билла. — Она нажала на кнопку, чтобы принять вызов и включила динамик. — Алло?

— Мисс Кендалл? Это Сайлас Гоффман из «Барнс, Хоффман и Лафлин». Как ваши дела?

— Нормально. У вас есть новости, которые могли бы разрешить завещание моего отца? — не то чтобы она хотела получить что-то из имущества Билла, ну за исключением того, чтобы бросить канистру с бензином и спички в него. Но это может быть ее единственный шанс найти Ривера. — Кто-то нашел моего брата?

— Вот почему я звоню. Я только что получил информацию от представителя армии США, который сообщил, что они передали вашему брату о необходимости позвонить мне по поводу наследства отца.

Колени Рейн подогнулись. Она чуть не уронила телефон.

— На самом деле? Ривер жив?

Последние несколько месяцев, во время бессонных часов в самые темные ночи, Рейн часто задумывалась о том, солгал ли Билл, возможно, он каким-то образом покончил и с ее братом тоже. Знание, что ее отец не сделал этого, принесло облегчение. И чувство замешательства.

«Где был Ривер последние двенадцать лет?»

Рейн знала, что он записался в армию, когда ему исполнилось восемнадцать… но это было так давно. «Он был на службе все это время? За границей? Или, может быть, когда он ушел из дома, то забил на свою семью и выкинул из головы свою младшую сестру?»

— Видимо, да, — коротко ответил адвокат.

Рейн попыталась заглушить свое разочарование:

— Вы знаете, как я могу связаться с ним?

— Боюсь, что нет. Армия не предоставляет его личную информацию. Я только знаю, что он больше не состоит на службе.

Сету удалось выяснить это несколько недель назад.

Девушка вздохнула:

— Так вы даже не знаете в Южной Калифорнии он или нет?

Хоффман издал звук, похожий на сожаление:

— Извините, нет. Хорошей новостью является то, что поскольку вы уже подали федеральные и государственные налоги от имени своего отца и завершили инвентаризацию претензий против активов, мы сможем быстро разрешить вопрос с недвижимостью вашего отца, вероятно, за шесть месяцев или меньше. Как только Ривер свяжется со мной, я поговорю с вашим братом, сообщу ему о предстоящем утверждении завещания, и дам вам знать.

До тех самых пор Рейн оставалось только надеяться и гадать, хотел ли последний оставшийся в живых член ее семьи иметь с ней что-то общее.

— Узнайте, согласится ли он предоставить свои контактные данные, чтобы передать мне. Пожалуйста.

— Конечно. — Затем, после вежливого прощания адвокат повесил трубку.

Лиам положил руки ей на плечи:

— Ты выглядишь шокированной, милая. Скажи, что ты чувствуешь.

— Так много всего. — Она взглянула на него с благодарностью за его любовь, утешающее присутствие и поддержку. — Он ушел, когда мне было девять. Я почти ничего не знаю о нем и его жизни. Последние воспоминания о Ривере: он и Билл, кричащий о его подростковом возрасте, и их уродливая, прощальная драка. Но я не знаю его.

— Он твой брат, твоя семья. Разве ты не хочешь поговорить с ним?

— Думаю, хочу. — Она вздохнула, пытаясь разобраться в шквале своих эмоций. — Но, может быть, существует причина, почему прошло столько времени с тех пор, как мы говорили.

Лиам нахмурился:

— Я не могу представить, что бы это могло быть. Если бы я не видел одну из моих сестер много лет, я был бы в восторге от возможности снова увидеться с ней.

— Если бы они у тебя были, тогда да.

— Вообще-то, любимая… — Он смущенно улыбнулся. — У меня их шесть.

Услышав это, Рейн напряглась. Ее пальцы онемели, и она уронила телефон. Когда он с грохотом упал на пол, девушка стояла и смотрела на Лиама широко раскрытыми от удивления глазами.

— Шесть? Ты никогда не говорил мне.

— Ну… они живут в Ирландии. Мои родители — католики, милая, так что мы плодовитая семейка. Я думал, ты знаешь, что у меня есть сестры. — Он пожал плечами. — Честно говоря, эта тема никогда не поднималась.

— Никогда. Не. Поднималась? — голова Рейн готова была взорваться. Ее раздражительность подскочила вместе с кровяным давлением. Большего она не вынесет. Возможно, она и была более чем на фут (прим.: около 30 см) ниже своих мужчин, но ее нрав мог дать фору им обоим. — Я единственная тут должна выкладывать мельчайшие подробности моей жизни, пока вы скрываете свое дерьмо? И не смей говорить мне о моей речи, Лиам О’Нейл. — Погрозила она пальцем. — Сначала Хаммер и его беременная жена, совершившая самоубийство. Это важно, и я должна была знать. Теперь ты и все эти сестры, о которых я никогда не слышала ни слова.

— Рейн, я предлагаю тебе успокоиться.

«Когда рак на горе свиснет!»

— Скажи мне их имена. Они замужем? У них есть дети?

— Некоторые. Я младший в семье, чтобы ты знала. У всех есть дети.

Рейн положила руку на живот:

— У нашего малыша будут двоюродные братья и сестры, а мне об этом, и знать не нужно?

— Не злись. Я не собирался обманывать тебя.

Девушка прищурилась, глядя на мужчину, разрываясь между болью и яростью.

— Однажды вы сказали, что я должна рассказать все, включая то, что хочу на завтрак. Вы угрожали мне банкой соленьев. Поэтому то, что ты не рассказываешь о крупных ветвях своего генеалогического дерева — это, блять, проблема для меня. — Рейн топнула ногой. — Может быть, ты не говорил мне потому, что никогда не собирался знакомить меня с ними. И нашего малыша.

— У меня никогда не было такого намерения. Не думай, что вы не знакомы потому, что я не горжусь тобой, любимая. Мы поедем в Ирландию, если пожелаешь. — Он потер затылок. — Правда, иногда может показаться, что их слишком много.

— Так ты жалел меня, что ли? — Рейн хотела верить ему… но почти в десять утра, она уже исчерпала весь запас драматических переживаний для этого дня.

— В каком-то смысле, да. Однажды ты поймешь, что я имею в виду. Спроси Хаммера. Он расскажет тебе.

— Он знаком с ними?

— Как-то они приезжали в Нью-Йорк на Рождество. Я думаю, что одна или две сестры влюбились в него, но в то время он был женат. — Объяснил Лиам, а затем послал ей многообещающую улыбку. — Ты очаровательна, когда злишься, сладкая.

— Не пытайся красиво съехать с этой темы. Больше деталей. Чего еще я не знаю?

— Ну… — Лиам помедлил, словно понимая, что ему не удастся обеспечить себе отходной путь. — Кейтлин — самая старшая — она властная крошка. Мэг, задает много вопросов, поэтому всегда будет в курсе всех твоих дел. Шона и Розалин — близнецы. Они как две горошины в стручке, а еще заканчивают предложения друг за другом. Самое смешное, что они замужем за братьями.

— Близнецы? — «Он серьезно?» Она взглянула на свой живот. — В твоей семье есть близнецы?

— Не волнуйся. Многоплодная беременность зависит от женщины. Это связано с количеством яйцеклеток и… — он поморщился. — Следующая сестра — Эшлин. Она тихоня… в основном. Но она прожужжит тебе все уши, если захочет. И Мэйв — просто наказание. Мне почти жаль ее мужа.

Рейн была рада, что сидела, поскольку могла запросто упасть.

— Вау. Так много.

— Их присутствия в действительности бывает больше, чем я могу тебе объяснить. Будь благодарна, что их сейчас здесь нет. Но мы говорили о Ривере. Теперь, когда он замаячил на горизонте, ты хочешь найти его?

Рейн узнала этот прием, когда услышала, это — «отвлекай и хватай». Черт побери, Лиаму повезло, она не была голодна, или съела бы его яйца на завтрак.

— Я не знаю. Мне нужно подумать об этом. Я буду работать над детской.

— Хорошая идея, любимая. Я собираюсь… ммм, прогуляться в клуб, так что могу забрать ту фотографию Хаммера и меня, которую ты хотела оформить в рамку. Что думаешь? — он посмотрел на нее с облегчением от того, что придумал правдоподобный повод для побега. Это было бы забавно, если бы она не была совершенно взбешена. И обеспокоена.

«Шесть сестер? А ее брат был, Бог знает, где».

— Пока будешь отсутствовать, напряги свой ирландский мозг на предмет секретов, которые еще можешь скрывать от меня. Я хочу знать их все.

***

Звуки стучащего молотка и визжащей в холле пилы встретили Лиама, когда он вошел в «Темницу» и направился в кабинет Макена. Как его друг мог работать в таком шуме, было за пределами понимания Лиама, но, несмотря на это, Хаммер сидел за столом, подписывал чеки, казалось бы, не обращая ни на что внимания, пока не поднял глаза и не увидел Лиама.

— Если ты здесь, чтобы отчитывать меня, то я не в настроении.

— Да в задницу это. У меня есть новости. — Лиам опустился в кресло напротив и вздохнул. — Появился Ривер.

— Что ты имеешь в виду под «появился»? Где он? В доме? — Хаммер наклонился, хмурясь. — Ты же не оставил Рейн наедине с ним, не так ли? Мы не можем это сделать, пока мы не узнаем, не является ли он больным, жестоким ублюдком как и его старик.

— Не будь придурком. Меня бы здесь не было, если бы он постучал в нашу дверь. Адвокат, который занимается завещанием, позвонил сегодня утром и сказал об этом Рейн. — Лиам рассказал ему о подробностях. — Она до сих пор не знает, где и как его найти.

— Но теперь она знает, что ее давно потерянный брат жив и не связался с ней. Я уверен, что это расстроило ее.

— Да. Он последний из ее семьи, и я думаю, что она встретит его с распростертыми объятиями. Но она не станцует джигу (прим: джи́га — быстрый старинный британский танец кельтского происхождения). Я думаю, что она будет с ним настороже. — Лиам склонил голову. — У меня такое чувство, что пройдет совсем немного времени, прежде чем мы его увидим.

— Поэтому у нас есть еще один мужчина Кендалл на руках. — Хаммер поднялся и обогнул стол, устроившись на углу перед Лиамом. Мужчина потер переносицу. — Этот день продолжает становиться все хуже и хуже… и мне это совсем не нравится. Мы мало знаем о Ривере, за исключением того, что тот не видел Рейн больше половины ее жизни. Надеюсь, он не думает, что может просто прийти и перевернуть ее мир с ног на голову.

— Судя по тому, что сказала Рейн, он ненавидел Билла. Возможно, это хороший знак.

— Ты не похож на того, кто на самом деле верит в это.

Лиам действительно не верил и ненавидел эти ощущения. Что-то в этом человеке настораживало его…

— Я не знаю, чему верить.

— Возможно, он просто эгоистичная сволочь, которая хочет половину барахла Билла и не станет заморачиваться налаживанием отношений с Рейн. Может нам стоит позвонить Сету и спросить, узнал ли он что-то новое о ее брате?

— Я позабочусь об этом.

— Рейн сейчас одна дома?

— Да, но, уезжая, я включил сигнализацию. Вернусь чуть раньше, чем приедут подрядчики. — Лиам неловко поерзал на сиденье. — Но я должен был уйти до того, как она потеряет еще хоть крупицу своего терпения.

Хаммер поморщился:

— Она все еще злится, что я ушел? Я не хотел ее расстраивать, просто нужно было подумать.

— Она имеет полное право злиться, но дело не в этом. После того, как ей позвонили с вестями о Ривере, мы разговаривали. Хотел бы я, чтобы ты был там и одолжил мне свою лопату для дерьма, которую я дал тебе раньше, потому что я с размаху наступил в кучку.

— Да, ладно? — улыбка заиграла на губах Хаммера. — И каково это на вкус?

— Держу пари, Рейн придутся соленья по вкусу. Мне пришлось заткнуться. О, но ты бы видел ее, Макен. Она была той самой Рейн, в которую мы влюбились: полна желчи и дерзости. Великолепна. Мне, наверное, не стоило говорить ей об этом, пока она была расстроена.

— Да, никогда не говори женщине, что она милая, когда злится. Что ты сделал такого, что взбесило Рейн?

— Мы говорили о Ривере… и я, возможно, сболтнул, что у меня есть шесть сестер.

Глаза Макена расширились:

— Она не знала?

— Нет, я не хотел пугать ее до чертиков.

— Это веская причина, — Хаммер продолжил. — Глупая, но веская. Как долго ты собирался держать это в секрете?

Лиам хотел быть раздраженным, но теперь, когда Рейн не дышала на него с яростью, он мог посмеяться над этим.

— Честно говоря, я не думал об этом вообще. Я, конечно, не ожидал, что она выйдет из себя, когда узнает. Но я упомянул племянниц и племянников и двух моих сестер-близнецов… и в ее голове все завертелось как волчок. Я должен был заткнуться, но у меня случился словесный понос, поэтому я признался, что парочка из них запала на тебя несколько лет назад. После того, как лицо Рейн сменило три оттенка красного, я решил дать ей немного времени, чтобы остыть, поэтому сказал ей, что пойду искать фотографию, на которой нас двое. Помнишь, ту, что она сделала в первый вечер, как я прилетел в Лос-Анджелес? Она хочет оформить ее в рамку.

— Так ты сбежал сюда? — Хаммер захохотал. — Господи. Я бы заплатил денег, чтобы посмотреть, как ты смывался оттуда.

— Прекрати смеяться, идиот. Это не смешно.

— Ты прав. Это чертовски весело.

— Для тебя, может быть. Но я привязался к своим яйцам и хотел бы сохранить их. Я думаю, ты должен остаться дома с Рейн сегодня и поднять ей настроение. Я побуду в клубе.

Хаммер печально улыбнулся:

— Ты боишься нашей девочки?

— Когда она такая злющая, то конечно. Даже топнула ногой на меня.

— О, вот когда ты понимаешь, что она хороша и умна. Я тоже немного боюсь ее, — признался он. — Она простит тебя… в конце концов. Не волнуйся. Как только она сделает это, можешь тайком забраться в ее сумочку и забрать свой пенис.

— Выкуси, ублюдок. — Лиам слегка толкнул друга. — Это серьезная проблема. Она хочет встретиться с семьей.

— Вот черт. — Улыбка пропала с лица Хаммера.

— Именно. Я знаю, что должен был рассказать раньше, но я хотел, чтобы мы разобрались со всем, прежде чем я позвоню семье.

— Со всеми членами?

«Он что, ненормальный?»

— Не думаю, что она к этому готова.

Но Лиам понимал, что вскоре ему придется все рассказать.

— Если она узнает, прежде чем ты выложишь все детали, тебе понадобится экскаватор, чтобы откопать себя в ее черном списке. Как долго ты собираетесь держать их на расстоянии?

Лиам поморщился:

— Как будто у меня есть выбор.

— Неа. Я не удивлен, что Рейн хочет встретиться с ними. Пока Ривер не вернется и не докажет, что он не полоумный придурок, у нее нет семьи.

— Боже, я люблю эту женщину. Хорошо. Я введу ее в семью. — Лиам издал многострадальный вздох. — Тебе нравится, что у меня проблема, не так ли?

— Ага. — Судя по ухмылке, Макен совсем не раскаивался. — Каков твой следующий шаг?

— Я должен дать нашей чертовке время успокоиться. Что бы я сейчас ни сказал, лишь расстроит ее.

— Особенно после всего, что случилось этим утром. — Вздохнул Хаммер. — Все прошло не очень.

— Точно. И мы не можем продолжать в том же духе, Макен.

Хаммер уже не смеялся:

— Я знаю. Мне нужно разгрести свое дерьмо. Я просто не знаю, как быстрее это сделать.

Хотя ожидание вещь неприятная, но признание Макена дало Лиаму надежду. Это был шаг вперед. Он надеялся, что вместе с Рейн они прорвутся сквозь стену, возведенную этим упрямцем.

— Помогу, чем смогу.

— Спасибо. Если бы ты и Рейн не были для меня всем, я бы не стал заморачиваться.

— Не стал бы. — Как бы Лиаму не хотелось задушить своего друга, наконец-то появилась надежда, что Макен попытается решить свои вопросы, возможно, впервые.

— Просто не сдавайся. Ты нужен нам.

Где-то на грани между непокорностью и смирением, Хаммер кивнул:

— Как насчет того, чтобы найти это фото? Есть еще несколько других, хранящихся в ее старой комнате, возможно, она захочет забрать их. Может быть, это заставит ее улыбнуться.

— Думаю, это может сработать, в купе с шоколадными пончиками, по которым она сходит с ума.

— Ты что, подкупаешь ее? И ты назвал меня трусом?

Лиам пожал плечами и криво ухмыльнулся:

— Я должен как-то помириться с ней.

— Хорошая попытка. — Хаммер встал. — Я помогу тебе просмотреть фотографии. Мы позвоним Сету вместе, а потом можешь купить ей свое сладкое подношение.

Лиам выкарабкался из кресла и последовал за другом:

— Хорошая мысль. Но давай не будем никуда торопиться.

Макен достал ключи от клуба из кармана, и они направились к старой комнате Рейн. Но когда они дошли до двери, которая должна была быть заперта, оказалось, что та приотворена.

Беспокойство поползло вдоль позвоночника Лиама:

— Ты переделываешь и ее комнату тоже?

Хаммер нахмурился и покачал головой.

Расправив плечи и сжав челюсти, оба мужчины пришли в боевую готовность. Если кто-то незваный пробрался в комнату Рейн, они должны донести до него, что это место закрыто для посещений.

Макен толкнул приоткрытую дверь, впечатав ее в стену. Вместе они рванули в дверной проем. Чувства обострились, Лиам осмотрел комнату.

Высокий человек, в жилете строителя, находился в комнате Рейн и рассматривал горстку фотографий в своих руках. Он моментально обернулся, посмотрев на них.

Мужчина выглядел знакомо: около тридцати лет, темные волосы, голубые глаза, решительный подбородок. Выражение его лица было полно ненависти.

— Ты кто, черт возьми, такой? И что здесь делаешь? — спросил Хаммер.

— Я здесь ради Рейн. — Он усмехнулся. — Предполагаю, ты — «Мастер Извращенец» — ее сутенер… — затем мужчина зарычал, переведя взгляд на Лиама, — а ты значит клиент и папочка ее ребенка, да?

 

Глава 4

Хаммер видел этого парня раньше, но не мог вспомнить где. Высокий, с широченными плечами и взглядом, полным ярости. Его произношение было таким же невнятным, как у Билла Кендалла. И Макен определенно узнал эти глаза.

Они были копией глаз Рейн.

«Сукин сын. Это, должно быть, Ривер».

Макен сразу вспомнил, где видел этого сосунка раньше. В то утро, когда на Рейн напали, он был в реанимации и, прячась за чертов журнал, внимательно наблюдал за ним и Лиамом.

— Я ей такой же сутенер, как ты строитель.

— А я не ее клиент, — прорычал Лиам. — Ривер Кендалл, полагаю?

— Ага. Куда запропастилась моя сестра? Вы, выродки, где-то приковали её, стоящей на коленях?

Хаммер чуть не бросится на Кендалла, едва удержавшись от того, чтобы расквасить ему лицо, и то только потому, что Рейн будет в ярости. Кроме того, если Ривер выдвинет обвинения, то лишит девушку одного из ее защитников. «Не сегодня».

— Но вы признаете, что делаете это? — Кендалл схватил с комода фотографию и бросил в Хаммера. — Я не удивлен. В новостях Рейн назвали сексуальной рабыней. Я знаю, что ты трахал её, когда она была несовершеннолетней.

— Это тебе твой папочка сказал? Похоже, ты съел каждую ложку дерьма, что он тебе скормил.

— Не ври мне. Все это время ты был её сутенером? Конечно, предлагая её своему приятелю О’Нейлу в первую очередь?

— Он не делал этого, — настаивал Лиам. — Подожди, тут вышло недоразу…

— Я все прекрасно понимаю. Эта фотография доказывает, что он — педофил. — Ривер повернулся обратно к Хаммеру, его голос был полон презрения. — Сколько лет здесь моей сестре? Пятнадцать? Может быть, шестнадцать?

Макен отодвинул фото от рубашки и посмотрел на него. Восемнадцатый день рождения Рейн. Они стояли в подземелье, девушка надела сексуальное красное платье — и его словно по заднице ударили, заставив понять, что она стала женщиной. Хаммер стоял рядом, положив руку на плечо Рейн, в то время она как смотрела на него взглядом, полным голода.

Лиам тоже посмотрел на фотографию и выругался.

— Ей было восемнадцать, придурок, — огрызнулся Макен. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Ошибаешься. Я два месяца наблюдал за тобой, мерзавец. Я знаю все, включая тот факт, что она жила с тобой в этой клоаке сексуальных преступников, будучи несовершеннолетней. Готов поспорить, что ты лишил её девственности в первую же ночь. А потом я узнал, что ты за человек, когда выяснил, что ты довел свою жену до самоубийства.

Раскаленная волна ярости пронеслась по венам Хаммера, отключая его способность говорить. Желание порвать Ривера на куски бушевало внутри. Он бросился на этого сукиного сына с поднятыми кулаками.

Лиам успел перехватить Макена и оттащить обратно:

— Остановись!

— Разве ты не хочешь прикончить этого урода? — выплюнул Хаммер.

— Еще как. Но Рейн никогда не простит нам, если мы убьем его. Хотя, я думаю, мы можем слегка подпортить ему личико.

— Покажи мне свой лучший удар, — бросил вызов Ривер.

Хаммер сжал руку в кулак:

— Черт, он заслуживает смерти.

— Я знаю. Говнюк огромный, как бревно. — Холодная ярость охватила Лиама. — Я был готов уступить, но теперь… передумал.

Когда в его друге проснулся, спящий до сих пор ирландский темперамент, Хаммер понял, что тот был настроен решительно. Он успокоил его. Макен и Лиам, возможно, имели разногласия, но они всегда были на одной стороне, когда речь шла о защите Рейн.

— Хорошо. Она не особо скучала по своему брату все эти годы, — заверил Хаммер. — Давай покончим с ним. И сделаем это больно.

— Можете умереть, пытаясь, — огрызнулся Ривер.

— Это безумие. Тебе не хватает мозгов, чтобы услышать правду, ты можешь только раскрывать пасть и тыкать пальцем, — рявкнул Лиам. — Ты должен быть благодарен этому человеку, придурок. Целовать его чертовы ноги! Он опекал и защищал твою сестру в течение многих лет, особенно от того жалкого недоразумения, которое вы называли отцом. Черт, где ты был, когда он пытался изнасиловать и убить Рейн, как сделал это с твоей матерью и Ровен?

— Да, ты слегка опоздал на операцию по спасению Рейн, — глумился Хаммер.

Презрение светилось в глазах Ривера:

— Хрен вам. Я уворачивался от пуль и защищал свободу, чтобы такие извращенцы, как вы смогли вставить свои никчемные члены в мою сестру и сделать её беременной. Вы разрешаете своим приятелям смотреть? Гордитесь своими большими достоинствами?

Лиам усмехнулся:

— У тебя на все есть ответы, не так ли?

— Да. Я в курсе, что твою бывшую жену-шлюху трахал другой мужчина, пока вы были женаты. Ты, должно быть, настоящий Казанова в постели. Возможно, поэтому тебе нравится принуждать мою младшую сестру. Держать ее в подчинении, расползаясь по ней, как болезнь. Это заставляет тебя чувствовать себя настоящим мужиком?

— Боже, ты такой же псих, как и твой отец, — проворчал Лиам.

Ривер бросил в его сторону злой взгляд:

— А почему бы тебе не пой…

— Мы не заставляем Рейн ничего делать, — отрезал Хаммер, окинув мужчину ледяным взглядом. — Она стонет и умоляет об этом.

Слова Макена задели Ривера. Солдат гневно втянул воздух, наполнив легкие:

— Ты пожалеешь о своих словах, когда я закончу с тобой. Где Рейн? Я хочу видеть свою сестру сейчас же.

Хаммер кипел изнутри. Он не мог даже случайно обмолвиться, что Рейн больше не живет в «Темнице». Это только заставит Ривера искать её где-то еще.

Но если ему придется смотреть на этого козла еще хотя бы минуту, Макен просто оторвет ему голову.

— Лиам, пора выносить мусор.

— Не могу не согласиться. Но я был бы счастлив, наблюдать, как его выводят в наручниках. Всё-таки, парень проник на территорию частной собственности.

Ривер поднял брови:

— Вы хотите позвонить в полицию? Пожалуйста. Я даже готов подержать трубку. Уверен, они хотели бы услышать, как твой приятель неоднократно насиловал мою сестру. У меня есть доказательства того дерьма, что вы сотворили с ней. Дело обстоит так: если вы возвращаете мне Рейн и исчезаете из её жизни, я не стану рассказывать копам все, что знаю. Теперь, я позабочусь о ней.

Хаммер придвинулся к мужчине, встав нос к носу:

— Только через мой труп.

— И через мой тоже, — прорычал Лиам. — Иди на хер.

Ривер покачал головой и отступил:

— Тупые ублюдки. Я заставлю вас пожалеть об этом.

— Убирайся из моего клуба и забудь о существовании Рейн. Она наконец-то счастлива и никто, в особенности такой бесхребетный гнойный прыщ, как ты, не лишит её этого. — Хаммер спустил все угрозы, клокотавшие у него внутри. — У тебя десять секунд на то, чтобы исчезнуть. И если я увижу тебя снова, то убью.

— Я не уйду без Рейн. — Ривер встал в середине комнаты, провоцируя Хаммера и Лиама на то, чтобы они вывели его отсюда силой.

Поскольку они с другом буквально кипели от негодования, Макен был уверен, что парень точно не сможет насладиться процессом.

— Ты не уйдешь с ней, — поклялся Лиам.

Вместе они схватили этого «осла». Брат Рейн сопротивлялся, размахивая руками. Он цеплялся за стены и двери, лишь бы остаться в «Темнице».

Черт, ублюдок был силен, но всё же находился в меньшинстве. Хаммер и Лиам, ругаясь, тащили Ривера по коридору из комнаты Рейн, мимо изумленных строителей и, оставшихся на ночь членов клуба, взирающих на действо широко раскрытыми глазами.

Под звуки ворчания, борьбы и оскорблений мужчины вытолкнули Ривера через черный ход в переулок.

Когда дверь за ублюдком захлопнулась, Хаммер повернулся и уставился на бригадира, стоявшего неподалёку и в шоке таращившегося в ответ.

— Ривер Кендалл может работать на вас, но если этот кусок дерьма когда-нибудь снова появится в моем клубе, вы с командой вылетите через эту чертову дверь.

— Я никогда в жизни не видел этого парня, — заверил бригадир. — Один из моих сотрудников заболел. Может быть, парень взял его жилет и…

Хаммер не остался, чтобы дослушать остальное.

Резко развернувшись, Макен последовал за Лиамом в комнату Рейн. Её фотографии валялись на комоде, испачканные огромными отпечатками пальцев. Вторжение Ривера в его владения и частную жизнь, приводило Хаммера в ярость.

— Ты же понимаешь, что он не сдастся, да? — беспокойство отражалось на лице Лиама.

— Он только начал. Сет поможет нам получить полезную информацию об этом мешке дерьма.

— А этот ублюдок собирал информацию о нас. И у него было два месяца форы.

Хаммер начал ходить по комнате, извергая проклятия:

— Если он копался в наших жизнях так долго, как он может настолько ошибаться?

— Потому что он мудозвон.

— Кто?

— Мудак. Отморозок, — когда Макен всё еще не понимал, Лиам нетерпеливо вздохнул, — гребаный идиот.

— Ага. — Не мог не согласиться Хаммер.

Проблема была в том, что Ривер не просто идиот. Он потенциально опасный идиот.

Вдруг, Лиам напрягся:

— Блять. Нам надо идти. Я записал дом на Рейн. Если Ривер запросит информацию по недвижимости…

— То он очень быстро её найдет. — Кровь Хаммера застыла в жилах. — Пошли.

Когда они собрались уходить, Лиам схватил фотографию, за которой пришел, а затем оба помчались на стоянку. Проходя через подземелье, они встретили Бека, выходящего из кухни с чашкой кофе в руке.

— Какого черта все так орали? Вы что, бились за коробку тампонов?

— Нет времени объяснять, — бросил Хаммер. — Если мы не вернемся сегодня вечером, присмотри за клубом или найди того, кто сможет.

— Конечно, — ответил Бек, в беспокойстве нахмурив брови. — Сегодня я свободен.

— Спасибо, — крикнул Макен через плечо. — И, если человек с глазами как у Рейн покажется здесь, не впускайте его.

— А лучше, спусти кожу с ублюдка, — Лиам зарычал.

Бек улыбнулся:

— Звучит весело! Пойду, поточу ножи.

Оказавшись на улице, мужчины помчались к седану Хаммера. Осмотр стоянки показал, что брат Рейн уже убрался отсюда. Макен сделал мысленную заметку, узнать у своего техника Льюиса, сможет ли тот по кадрам со съемки видеокамер узнать номер машины Ривера.

Лиам сел в автомобиль Макена, оставив свой внедорожник в клубе. С визгом покрышек и ускорением на мигающий желтый, они влились в движение. Хаммер сигналил и ругался, объезжая медленно ползущие машины. Его пожирало отчаянное желание попасть домой и проверить Рейн. Сидящий рядом с ним Лиам, выглядел таким же напряженными. Если Ривер выяснил, где они жили и попытался забрать её, то медикам придется везти его тело в морг. На самом деле, смерть Билла будет казаться более приятной, по сравнению с тем, что они сделают с Ривером.

Хаммер старался не думать, что может быть слишком поздно. Он не мог снова подвести Рейн.

— Позвони ей! — Макен махнул Лиаму. — Скажи ей, что мы на пути домой и пусть убедится, что двери заперты. Черт! — Мужчина посигналил медленно движущемуся автомобилю перед ним, затем обогнал его и нажал на газ. — Прочь с дороги, мудак!

Лиам дернулся и вцепился в подлокотник:

— Помедленнее, ладно? Господи. Мы не сможем защитить нашу девочку, если окажемся в куче искореженного металла к верху пузом.

— Просто позвони ей, — отрезал Хаммер, не удосужившись отпустить педаль газа.

Лиам порылся в кармане и, достав телефон, набрал Рейн, он явно нервничал:

— Вызов идет. Поскольку Ривер думает, что она просто сексуальная рабыня, может быть он не станет проверять документы на недвижимость?

«Может быть». Но Хаммер отказывался оставлять что-то на волю случая. Страх держал его за яйца. Чувство вины за все те случаи, когда он бросал Рейн и Лиама, сжало его горло.

— Она не отвечает. — Лиам так сильно сжал телефон, что костяшки его пальцев побелели. — Включилась голосовая почта. Я волнуюсь.

— Попробуй еще раз.

Лиам уже набирал и был сосредоточен на устройстве в руке. С очередным гудком он поднял трубку к уху, и выражение его лица становилось мрачнее с каждой секундой.

Впереди загорелся красный свет. Хаммер выругался. Нетерпение струилось по его венам:

— Давай же. Давай! — Он повернулся к Лиаму. — Ну что?

— Снова голосовая почта. Макен… Блять, меня трясет.

Страх забрал и его хладнокровие тоже.

— Черт побери. Продолжай пробовать. Она должна взять трубку. Может, она в душе. Или «ушла с головой» в готовку. Или она с подрядчиком.

Лиам набрал снова:

— Давай рассуждать логически. Ривер считает, что защищает сестру. Я не думаю, что он собирается причинить ей боль.

— Я не верю этому сукину сыну. Что если он перевоплощение Билла? Блять, Ривер ведь может быть даже хуже.

Помимо того, что он моложе, сильнее и, определенно, умнее, брат Рейн не удосужился попробовать обсудить, договориться или успокоить их. Он не слушал вообще. Он пришел с условиями, требованиями и кучей «да пошли вы на хрен».

— Пребывание в неведении по поводу его следующего шага, пугает меня до чертиков. Мы не можем позволить ему причинить боль…

— Я знаю. Не думай об этом. Мы успеем добраться до Рейн вовремя, и будем защищать её. Он не сможет избавиться от нас обоих, — заверил Лиам. — Но все переворачивается во мне от мысли, что он извратит правду, чтобы убедить её, что ей будет лучше рядом с ним.

— Она любит нас, — сказал Хаммер.

— Да, но у нас не всё гладко и есть свои сложности.

Хаммер слишком хорошо знал, что женщина в трудной ситуации может быть непредсказуемой. Возможно, Рейн решит, что она ценит мир и спокойствие больше, чем эту тоскливую, сложную, всепоглощающую любовь, которую они пытались сохранить.

«А если она уйдет, кого он будет винить, кроме себя?»

Лиам, казалось, был готов вскочить со своего места:

— Черт побери, мы должны помешать Рейн с ним встретиться.

— Как ты предлагаешь нам это сделать? В ту же минуту, как мы запретим ей увидеть этого тупицу, она начнет настаивать на встрече с ним. А по закону Ривер имеет больше прав на неё, чем мы. Это чертовски раздражает. Мы должны были потребовать, чтобы она вышла замуж за одного из нас. Мы все еще должны это сделать.

— Она не хочет выбирать. Как мы можем давить на неё, пока она не будет готова? — Лиам нахмурился, заканчивая один звонок на номер Рейн и начиная другой. Руки его дрожали. — Ривер мог выйти из тени в больнице тем утром и перекрыть нам возможность видеть Рейн. Почему он этого не сделал?

— Кто знает? Возможно, телевизионные новости шокировали его, назвав её сексуальной рабыней, поэтому он и пришел на разведку. Должно быть, он подслушал, как мы праздновали ее беременность. Держу пари, потом он определил для себя кто мы и что собой представляем.

— И использовал последние два месяца, чтобы накопать на нас «грязи». — Лиам нахмурился. — Если бы я был на месте Ривера, я бы поговорил с сестрой и выслушал её версию событий, прежде чем делать выводы.

— Да, потому что ты благоразумен. — Скривился Хаммер, мчась в сторону их дома. — По соображениям Ривера, мы те, кто издевался над Рейн и обманывал её. Теперь он думает, что имеет достаточно доказательств, чтобы убедить сестру, что мы первоклассные отморозки, разрушающие ее жизнь.

— Он хочет встретиться с ней. Несмотря на проверку фактов, Риверу не удалось раскопать правду. — Лиам вздохнул. — Не могу поверить, что был готов встать на сторону этого урода. Теперь мы должны рассказать Рейн, что вышвырнули её брата из «Темницы», и что он может быть опасен. И прежде чем ты скажешь, что она не должна знать, хорошенько подумай.

Как бы Хаммеру ни хотелось уберечь ее от этого, он не мог не согласиться.

— Я усвоил этот урок.

— Хорошо. Мы должны все объяснить нашей девочке и держать её подальше от этого членоголового, — прорычал Лиам.

— И заставить её выйти за одного из нас.

— Ты действительно не разбираешься в этих «розовых соплях». Желаю удачи в сохранении яиц, если ты собираешься преподнести ей брак таким образом. — Закатил глаза Лиам и затем снова набрал номер телефона Рейн.

— Нет, я не буду таким ослом. Я куплю цветы и прочую хрень. Это будет романтично.

— Это будет слишком явно, — бросил в ответ Лиам. — Мы должны серьёзно потрудиться, если собираемся преодолеть её нежелание, и убедить вступить в законный брак с одним из нас.

Хаммер ненавидел вспоминать тот день, когда они делали предложение. Он и Лиам оба упали на колени и признались ей в любви. Глаза Рейн были полны слез радости. Но она быстро вытерла их и напомнила о том, что еще несколько дней назад парни были готовы перегрызть друг другу глотки.

«Вы оба сказали, что никогда не хотели бы жениться снова, и теперь, когда я беременна, вы изменили свое мнение? Прежде всего, мне нужно знать, что ваша дружба и наши отношения достаточно крепки. Кроме того, в домике, я обещала, что никогда не предпочту одного другому. И я не собираюсь нарушать это обещание».

— Мы и постараемся, — ответил Хаммер. — Но она должна стать Миссис «Один-из-нас» как можно скорее. Что сейчас творится в голове Рейн? Ты проводил с ней больше времени в последнее время, чем я.

— Она чувствует себя в большей безопасности с каждым днем, но… от этого обстоятельства не меняются. На законных основаниях, она не может выйти замуж за нас обоих, так что она будет вынуждена выбрать. И я боюсь, что Ривер будет «дергать» ее снова и снова.

Хаммер мрачно кивнул на телефон в руках Лиама:

— До сих пор нет ответа?

— Ничего.

Стараясь не обращать внимания на пульсирующее чувство страха, Хаммер проехал по подъездной дороге и нажал на тормоза. Оба мужчины выскочили из автомобиля за секунду.

Повернув ключ в замке, они забежали в дом, выкрикивая имя Рейн изо всех сил. В гостиной девушки не было. Только рабочие заняты на кухне.

Когда она не ответила ни на один призыв, Хаммер покрылся холодным потом. Он отозвал одного из плотников в сторону:

— Вы видели нашу… — черт, она не была их женой. — Рейн. Вы видели её?

Пожилой мужчина в джинсах пожал плечами:

— Может быть около часа назад. Кажется, она пошла наверх.

Хаммер не стал спрашивать, приходил ли кто-нибудь к ним. Ривер уже доказал, что имел неприятную привычку вламываться без приглашения.

Выйдя из комнаты, он последовал за Лиамом вверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки зараз. На самом верху они поспешили в спальню и ворвались в дверь, задыхаясь и переживая.

На кровати, свернувшись калачиком, лежала Рейн и крепко спала.

Чувство облегчения накрыло Макена как ураганный ветер. Прислонившись к стене, он проглотил панику, скопившуюся в горле. «Слава, блять, Богу».

Лиам громко выдохнул, тоже с явным облегчением, и забрался на кровать рядом с Рейн. Хаммер, сняв ботинки, опустился с другой стороны, не отрывая взгляда от нежного лица девушки. Боже, он ненавидел необходимость будить её, нарушая спокойствие. Но они не могли ждать, поскольку должны были предупредить Рейн о Ривере. У Макена было плохое предчувствие, что им следует быть готовыми к гребаной туче проблем.

***

Рейн лежала в шелковом облаке комфорта, окруженная своими мужчинами. Они оба дарили ей нежные ласки и бархатные поцелуи. Низкий, хриплый шепот пробудил девушку. По отдельности их мужественные ароматы были упоительны, но вместе они заставляли её терять голову. Тихо постанывая, Рейн извивалась, желая почувствовать их руки, поглаживающие её, рты, пожирающие её, и тела, ведущие её в рай.

Как только она добралась до Лиама и Хаммера, раскрывая навстречу объятия и открывая свое сердце, они исчезли.

Пришло осознание, что это был всего лишь сон.

Рейн выбиралась из оков сна. Она приоткрыла одно веко. Лучи закатного солнца танцевали на потолке спальни. Ее мужчин не было дома… но их отчетливый мускусный аромат витал вокруг. Как и их проблемы. Хаммер, казалось, не мог справиться со своим прошлым, а Лиам решил не рассказывать ей о своей большой, шумной семье, которая могла — а может и не могла — принять её и их ребенка.

Закрывая глаза, девушка надеялась, что сон вернется и снова даст ей возможность сбежать от реальности, даже если только на час или два. Потому что на самом деле она не знала, как разобраться со своей жизнью — и это убивало ее.

Теплые пальцы неожиданно погладили её по щеке. Рейн охнула и потянулась к прикосновению. Хаммер лежал рядом с ней, карие глаза смотрели необычайно нежно и обеспокоенно. «Что Макен делает дома в это время дня?»

Позади себя девушка ощущала тепло. Бросив взгляд через плечо, она увидела развалившегося слева от неё Лиама. Подперев рукой голову, он смотрел на Рейн с мрачно-нежным выражением на лице.

Их запахи смешались в воздухе. Если бы она стояла, её колени давно бы ослабли.

Но тут Рейн вспомнила, что она должна была злиться. «Неужели они думают, что она отойдет так быстро?»

Когда Лиам обхватил её обнаженные бедра своими горячими ладонями и заскользил руками вдоль тела, вплоть до груди, у Рейн перехватило дыхание. «Определенно, он так и считал…»

Как легко было бы закрыть глаза и позволить экстазу увлечь её. Но они не могли рассчитывать на то, что секс сгладит их глубокие и вполне реальные проблемы. Этому её научила психотерапевт.

Растолкав мужчин, Рейн схватила простыню и села, прислонившись к изголовью. Теперь она действительно видела, что они оба казались удивительно встревоженными.

— Я не ждала тебя раньше двенадцати часов, Макен. — А возможно и позже. Когда выражение его лица вдруг стало отражать что-то среднее между злым и мрачным, пульс Рейн ускорился. — Что происходит?

— Дело в твоем брате. Ривер обманным путем пробрался в «Темницу». Он вломился в твою комнату.

У Рейн отвисла челюсть. Ничего не могло шокировать ее больше, чем слова Хаммера. «Ривер вернулся после двенадцати лет молчания?»

— Ты говорил с ним? — девушка соскользнула с кровати и подобрала свое нижнее белье, чтобы надеть его. — Он ждет меня внизу? Я хочу увидеть его.

Рейн потянулась за штанами для йоги и футболкой, которые оставила на спинке ближайшего стула, в её животе словно порхали бабочки. Она не видела своего брата с тех пор, как он был долговязым подростком. Рейн тогда еще даже не достигла переходного возраста. Его последняя ночь в семье Кендалл была громкой и неприятной, смешанной с обвинениями, проклятиями и гневными драками. Затем Ривер ввалился в свою комнату, схватил все свои вещи, взъерошил ей волосы по пути к двери… и ушел навсегда.

Она хорошо понимала желание сбежать от Билла. Все дети Кендаллов решились на это, в свое время. Но она никогда не понимала, почему он ни разу не навестил своих младших сестер, а просто оставил их на сомнительную милость жестокого человека. Возможно, после того, как он ушел, Ривер сделал сознательный выбор и наплевал на свою семью. А может что-то ещё удерживало его. Брат, которого она помнила, всегда хотел быть героем.

Буря эмоций отразилась на лице Лиама.

— Нет ни малейшего гребаного шанса, что мы позволим этому ублюдку находиться рядом с тобой.

— Без вариантов. Мы выкинули его из клуба. — Лицо Хаммера ожесточилось. — Если он знает, что для него хорошо, то не вернется.

От её мужчин веяло угрозой. Естественно, они не были бы в восторге от того, что Ривер просочился мимо охраны клуба, но их ярость была выше понимания девушки.

Чувство страха зародилось в душе.

— Что произошло?

Глаза Лиама сузились:

— Слышала бы ты обвинения, которыми он осыпал нас.

— Например?

— Ну, я — педофил, который развратил тебя и стал твоим сутенером с тех пор, как привел несовершеннолетней в «Темницу», а Лиам — твой клиент, в то время как я наблюдал за процессом, постоянно насиловавший тебя, пока не сделал беременной — просто ради нашего нездорового развлечения, конечно.

Одежда выпала из онемевших пальцев девушки. Да, обвинение в педофилии не было новым. Билл постоянно так говорил. Но тот факт, что Ривер тоже придерживался этой отвратительной точки зрения, заставил Рейн насторожиться.

— Ты же рассказал ему правду, да?

В движениях Лиама отражалось еще больше гнева.

— Он не дал нам шанса.

Ривер всегда был вспыльчивым и импульсивным. Эти двое имели что-то общее. «Может, если бы она объяснила…»

Но когда она взглянула на запрещающее выражение на лице Хаммера… Он явно был не в настроении слушать.

— Ни единого шанса.

Рейн поморщилась. «Все противостояния должны быть такими ужасными?».

— Черт побери.

Лиам ослабил свой галстук, мужчина выглядел так, словно ему жарко.

— Этот болван, кажется, одержим необходимостью «спасти» тебя от нас.

— Болван — это мягко говоря. Ривер — законченный псих. — Нахмурился Хаммер.

Голова Рейн гудела от шока. Её единственный брат думал, что она беременная проститутка, использованная двумя извращенцами. Ей стало грустно за себя, за Ривера. За Лиама и Хаммера, которые старались любить и защищать её.

«Опять же, что бы она подумала, найдя одного из братьев или сестер в подобной ситуации?»

— Ладно… он поторопился и сделал ужасные выводы. Но подумайте о том, как это должно выглядеть со стороны. Лиам, если бы одна из твоих сестер, будучи несовершеннолетней, жила бы с мужчиной старше её более чем на десять лет, владельцем клуба, вроде «Темницы», какой бы была твоя первая мысль?

— Что я убью его и заберу её оттуда, — признался Лиам. — Но я бы определенно сначала поговорил с ней. Спросил, что происходит. Ривер уже составил своё мнение. И что бы мы ни сказали, он не собирался его менять.

— На его месте, я бы, наверно, предположила, что вы двое несете чушь.

— Он провел два месяца, копаясь в нашей жизни, поэтому должен был пошевелить парой извилин и придумать лучший исход. Оказалось, он знает обо всем остальном, особенно о Гвинет. — Скрежетал зубами Хаммер. — И Джульетте.

Рейн поморщилась:

— Теперь понятно, почему он подумал, что у вас двоих… красочный послужной список с женщинами, и предположил худшее.

— Значит красочный, да? — Лиам изогнул бровь.

Хаммер скинул пальто:

— Он может идти в жопу.

— Ривер объединил полуправду и ложь в убийственные обвинения. Все, что мы могли сделать — не задушить этого ублюдка.

— Ваш разговор не сложился. Он не понимает ситуации, ребята. Но я заставлю его понять. Скажите мне. — Девушка снова потянулась к одежде. — Где я могу его найти?

— Ты же не пойдешь к нему, — настаивал Хаммер. — Не в этой жизни.

— Но я должна. Будь разумен, Макен.

— Я и так разумен. Ублюдок все еще жив.

Лиам нахмурился:

— И это не было моим первым порывом.

Рейн закатила глаза:

— Мой брат просто должен увидеть, что я наконец-то счастлива. И не смотрите на меня, как на сумасшедшую. Я не прошу провести время наедине с ним. — На самом деле, было бы лучше, если бы этого не произошло. Ривер, возможно, и не поймет её жизни, сложившейся после того как он ушел. Ведь она знала, что он унаследовал гены Билла. — Вы будете со мной каждую минуту.

— Даже если с тобой будет целая команда спецназа, ты не встретишься, не сможешь поговорить и не приблизишься к этому уроду ближе, чем на пятьдесят миль, — взревел Хаммер (прим.: 50 миль = 80,46 км).

— Именно так. — Темные глаза Лиама светились настойчивостью. — Мы приняли решение, Рейн. Не испытывай наше терпение.

Очевидно, после того, что с ней сделал Билл, — пусть она почти и не пострадала — слишком рано просить их быть спокойными и разумными.

— Это недоразу…

— Да нам похер, — сказал Хаммер. — Ты не станешь встречаться с Ривером, даже если мне придется приковать тебя к кровати. Это окончательное решение.

Лиам кивнул:

— Очевидно, что орех упал недалеко от дерева.

— Яблоко, — зашипел Хаммер.

Лиам нахмурился:

— Что?

— Поговорка, дебил. Там про яблоко.

— До пофиг. В этом случае, думаю, орех довольно хорошо характеризует Ривера.

Рейн скрестила руки на груди:

— Я не маленькая девочка, которая нуждается в разрешении двух своих отцов. Он мой брат, единственный родственник, который у меня остался. Я должна решить эту проблему.

Хаммер притянул девушку к своему телу. На ее лице было написано неодобрение:

— О-о, но тебе нужно наше разрешение. Ты наша саба, которую мы защищаем. И мы хотим, чтобы ты была в безопасности.

Кошмар, которому её подверг Билл, отразился на них всех, особенно на Хаммере. Теперь она знала это. И понимала. Но их упрямство приводило Рейн в бешенство.

— Я не могу жить в клетке и быть твоей идеальной маленькой сабой, говорить лишь: «Да, сэр. Спасибо, сэр», — ответила девушка. — Я знаю, что мой брат тебя расстроил. Но я не сдамся. Когда вы остынете, мы снова поговорим.

Она развернулась и направилась в ванную комнату.

Лиам схватил девушку за руку, прежде чем она смогла уйти, и сердито посмотрел на нее:

— Мы еще не закончили разговор, Рейн. Сядь и послушай.

Хаммер не сказал ни слова, лишь указал на кровать, а затем скрестил руки на груди — верный признак того, что он не сдвинется с места.

Вздохнув, девушка села на кровать:

— Я думаю, что ты, как и мой брат, преувеличиваешь.

Хаммер наклонился и схватил ее за подбородок, приближаясь, пока они не оказались почти нос к носу.

— Я не обремененный предрассудками, узколобый кусок дерьма. Он хотел заключить сделку с нами о тебе, Прелесть, как это делал Билл.

— Именно, — добавил Лиам, зарываясь пальцами в ее волосы, пока она не взглянула на него. — Мы проходили этот путь. И не вернемся на него снова.

Рейн выдохнула:

— Он просил деньги?

— Нет. — Хаммер покачал головой. — Он хочет освободить тебя от нас, «уродов». На самом деле, он потребовал, чтобы мы отдали тебя ему сегодня же.

— Он угрожал нам, — зарычал Лиам. — Что делает его не лучше твоего отца.

«Угрожал? Черт, нет. Ривер зашел слишком далеко». Люди теряли самообладание. Иногда они даже бросались дикими обвинениями. Но у Кендаллов угрозы, как правило, означали возмездие. Она не хотела больше насилия или запугивания. Определенно, она не хотела еще одного Билла в своей жизни.

— Теперь ты продолжаешь считать Ривера рациональным или безвредным? — бросил вызов Хаммер.

Рейн покачала головой:

— Наверно, нет.

— Конечно, нет! Он хочет забрать тебя у нас. — Лиам стиснул зубы. — Меня не волнует, какой предлог он для этого выберет. Дай ему хоть малейший шанс, и мы никогда больше не увидим тебя и нашего ребенка. Я не буду рисковать. Ты не станешь разговаривать с ним.

«Стоил ли брат, который не беспокоился о ней почти десять лет, того, чтобы нарушить хрупкий мир в ее новой, растущей семье? Особенно, если он мог оказаться клоном Билла?»

— Хорошо. — Девушка вздохнула, желая иметь возможность прийти к другому выводу. — Я не буду искать встречи с Ривером. Ради вас двоих.

— Слава Богу, любимая. — Лиам притянул ее в свои объятия. — Я не смогу больше вынести ситуации, когда придется гадать, жива ты, или же какая-то шавка, в венах которой течет твоя кровь, собирается тебя убить. Мысль о том, что он может сделать с тобой и нашим ребенком… Я знаю, как семья важна для тебя, и надеялся, что Ривер сможет заполнить пустоту, образовавшуюся после потери матери и сестры. Мне жаль.

— Спасибо, — кивнула Рейн и посмотрела в сторону Хаммера. Облегчение на его лице наполнило ее ощущением удовлетворения с оттенком вины. — Я не хотела тебя тревожить.

— Мы ценим то, что ты пошла на компромисс. Я просто обеспокоен тем, что после стольких лет молчания, Ривер решил выйти из тени.

— Мой брат. Сестры Лиама… — было трудно все осознать. День уже утомил, хотя еще даже не закончился. — Почему мы не можем просто спокойно жить?

— Мы будем. Все наладится. — Хаммер приласкал ее щеку. — Прелесть, я сожалею о сегодняшнем утре.

Девушка моргнула. Макен почти всегда избегал извинений, как будто они душили его так же сильно, как ношение рубашки со слишком жестким воротничком. Но он принес свои искренние извинения без всяких подсказок.

Рейн хотела сказать, что все понимает, поскольку она могла представить себе чувство вины, которое гложет Хаммера. Если примерить эту ситуацию на себя, она тоже чувствовала бы себя ужасно. Но она и не утаила бы от него ничего настолько важного, как еще одна беременность.

— Я нуждалась в этом. Что бы ты ни говорил, это не заставит меня любить тебя меньше. Тебе не придется в одиночку терпеть боль прошлого. И заставлять меня страдать подобным уходом — непростительно.

— Ты права, — согласился Хаммер без колебаний.

Затем девушка повернулась к Лиаму. «Шесть долбаных сестер, о которых она никогда не слышала до сегодняшнего дня…»

С этой мыслью, она снова посмотрела на Хаммера:

— Погоди. Сколько у тебя братьев и сестер?

Он выгнул бровь, бросая взгляд на Лиама, и подавил смех:

— Ни одного, Прелесть. Я единственный ребенок в семье.

Хаммер мог быть виноват во многом за эти годы, но, по крайней мере, он не скрывал свою родословную намеренно.

Рейн сложила руки на груди и с ожиданием взглянула на Лиама:

— Ты вспомнил, что-то еще, что я должна знать?

— Следи за собой, — предупредил Лиам. — Ты нарываешься на то, чтобы быть отшлепанной.

— Обещания, обещания… — девушка бросила дерзкий взгляд на своих мужчин и закинула руки им на плечи.

Окруженная мужчинами, которых любила и которым доверяла больше всего, Рейн позволила себе погрузиться в их тепло и не вспоминать о Ривере. Но он задержался в её мыслях, ей тяжело было думать о том, что последний оставшийся в живых мужчина-Кендалл мог стать её очередным кошмаром.

 

Глава 5

Среда, 13 февраля

К утру среды Рейн была готова совершить побег из собственного дома.

Она сидела рядом с Хаммером в его машине, направляясь к своей долгожданной часовой передышке. Рейн была благодарна Лиаму за то, что он остался дома. Ей не нужен ещё один зависающий рядом переполненный тестостероном защитник.

— Я могла бы доехать сама, — заметила Рейн. — У меня уже были сеансы, и мне всегда удавалось найти дорогу.

— Нет.

Девушка вздохнула:

— Это просто массаж.

— Это не обсуждается. В любом случае, мне нужно заехать в продуктовый магазин, так что я отвезу тебя.

«Кого это он пытается обмануть?»

— Напомни мне, когда последний раз за шесть лет ты собственной персоной посещал продуктовый магазин.

Пролетев на желтый свет, Хаммер предостерегающе взглянул на Рейн и крепче сжал руль.

— Давай мыслить трезво. Ривер не собирается меня забирать. Я обещала, что если он появится, то никуда с ним не пойду. Ты не доверяешь мне?

— Я не доверяю ему.

— Я понимаю. Но ты не выпускаешь меня из виду уже четыре дня.

— Разве сейчас я не даю тебе возможность провести без нас целый час? — рявкнул он, свернув на стоянку.

Девушка сдержала стон, напомнив себе, что Хаммер просто боится за нее:

— Я могу защитить себя. Билл вышел из боя в гораздо худшем состоянии, чем я.

Мужчина послал ей суровый хмурый взгляд:

— Не напоминай мне о том дне.

— Мне это и не нужно. Вы с Лиамом даже не пытаетесь забыть. Это сложно и для меня. Но вы должны проще смотреть на вещи. Ничего не случится в общественном месте, пока я нахожусь у массажиста, которого порекомендовал гинеколог. Глория — хороший специалист.

Ноздри Хаммера раздулись. Рейн знала этот взгляд. С равным успехом она могла говорить с кирпичной стеной.

— Во-первых, ты не должна защищать себя, к этой обязанности мы с Лиамом относимся очень серьезно. Во-вторых, никто не знает, что может случиться, и мы не хотим рисковать. Можешь считать меня упёртым, если хочешь, но либо я привожу тебя и увожу отсюда, или все отменяется.

«Хочешь наблюдать как Глория работает над моими мышцами?» Слова, наполненные сарказмом, едва не сорвались с языка, но Рейн промолчала. Хаммер мог буквально воспринять её предложение.

— Серьезно, Ривер не показался в эти выходные, как вы ожидали. Он не помнил о моем существовании в течение двенадцати лет. Все мы знаем, что он решил, что я ничего не стою, потому что я залетевшая шлюха или кем он там меня считает. Ладно. Сам виноват. Я не нуждаюсь в нём.

— Я же говорил тебе, что он не сдастся. — Хаммер сжал губы в жесткую линию, припарковавшись у обочины перед спа-салоном. — Я уверен в этом.

Рейн наблюдала, как пара спортсменов, которую она всегда встречала по пути в фитнес-студию перед её утренним посещением, входит в двери. Их накачанный персональный тренер приветственно махал им.

— Мне пора идти или я опоздаю. Поговорим позже, — пообещала Рейн и поцеловала Макена в щеку.

Он предупреждающе взглянул на неё:

— Да. Через час, когда я перекину тебя через колено и напомню, что не ты отдаешь приказы.

Хаммер не прикасался к ней после фиаско в субботу утром, и у них не было секса уже несколько недель. Мужчина был непреклонен, поскольку Рейн была в шоке от его веревок. Она все еще ужасно чувствовала себя из-за этого. Хаммер и Лиам были Доминантами; они могут волноваться, что она больше не доверяет им. Нет ничего более далекого от правды. Теперь, когда она знала, что сдержанность Хаммера была вызвана мрачными воспоминаниями, она могла сдерживать себя, чтобы не взорваться снова.

Рейн беспокоилась, что это могло встать между ними. «Хаммер жаждал иметь полный контроль, но если она не сможет дать ему этого, потеряет ли он интерес?»

Девушка открыла дверь:

— Мы оба знаем, что ты не станешь этого делать.

«Когда-нибудь сделает, но сейчас…»

Хаммер поймал её за руку, его карие глаза светились мрачной решимостью:

— Вот здесь ты не права. Тебе бы хотелось, чтобы я связал тебя для того, чтобы настоять на своем, любимая? В любом случае, прежде чем сядет солнце, я сделаю так, что твоя задница приобретёт розовый оттенок. А потом можешь рассчитывать на то, что мы с Лиамом займём твой дерзкий ротик на всю ночь.

В груди девушки вспыхнуло желание, отдаваясь пульсацией между ног. Рейн жаждала той страсти, что обещали слова Хаммера.

Она знала верный способ добиться этого. Хаммер не сможет устоять перед желанием приручить проказницу.

Рейн резко вырвалась из хватки Макена и выскочила из машины, затем наклонилась, чтобы пристально посмотреть на него через открытую дверь:

— А зачем вам мой рот? Неужели ваши кулаки слишком заняты другими упражнениями? Увидимся через час.

Со зловещим выражением лица Хаммер дернул ремень безопасности. Сдержав нервный смех, Рейн захлопнула пассажирскую дверь и метнулась в прохладу пропитанного благовониями холла спа-салона. Бамбуковые колокольчики мягко прозвенели над головой. Администратор нахмурилась и пристально посмотрела на стеклянную дверь. Рейн даже не обернулась, поскольку и так знала, что раззадоренный ею «медведь» шёл следом. Скорее всего, к тому времени, как закончится сеанс массажа, Макен будет все еще немного раздражен и заставит её за это заплатить.

Эта мысль почти вызвала у Рейн головокружение.

— Не нужно показывать мне дорогу. Я знаю номер кабинета Глории. Спасибо.

Рейн торопливо прошла вглубь салона прежде, чем Хаммер смог бы вмешаться. Воспользовавшись уборной, она поспешила в кабинет номер пять. Внутри, девушка с облегчением выдохнула и поставила сумочку на подставку у входа.

— Я в безопасности, по крайней мере, сейчас. Даже Хаммер не осмелится пойти за мной сюда.

По крайней мере, она так думала.

Дверь позади неё резко захлопнулась. Рейн развернулась. Из тени в тусклый свет массажного кабинета выступило большое тело. Рейн узнала эти голубые глаза.

— Значит, я был прав, ты боишься его?

От шока Рейн широко открыла рот:

— О, Боже… Ривер! Что ты здесь делаешь? Я не видела тебя, целую вечность.

— Я изучил твое расписание, — он взял её за плечи, пристально всматриваясь в лицо. — Поговори со мной. Расскажи, что происходит.

Нахмурившись, Рейн вскинула голову, чтобы встретиться с Ривером взглядом. Со времени их подросткового возраста он вырос, и теперь в не было около двух метров роста. Его когда-то нескладное тело покрылось мускулами. Он выглядел сильным, опасным и непоколебимым. Она не хотела бояться его, но внезапно от беспокойства внутренности Рейн стянуло в тугой узел.

Она повела плечами, чтобы избавиться от его прикосновения.

— Тебе нужно уйти. Я обещала Лиаму и Хаммеру, что не буду с тобой разговаривать.

— А ты выполняешь всё, что они говорят, так? — мужчина пробормотал проклятие. — И что они сделают, если ты ослушаешься?

«Отшлепают. А может быть затрахают до потери пульса, но ей это понравится. Она скучала по своим мужчинам».

Но брату об этом лучше не говорить. Он и так уже завёлся.

Рейн нервно отступила назад:

— Ничего. Я удивлена…

— Не лги, чтобы защитить этих долбанных извращенцев.

До сих пор Ривер говорил почти нормально. Но, вероятно, Лиам и Хаммер были правы в том, что её брат сошел с ума.

— Тебе не стоит быть здесь. Где Глория? — Рейн с надеждой взглянула на дверь. «Возможно, появление массажиста разрядит обстановку… или принесёт спасение».

— Заболела. Я заплатил администратору, чтобы она не сообщала об этом тебе. — Ривер сжал плечи девушки сильнее. — Я должен освободить тебя от этих животных. Рейн, я отвезу тебя в безопасное место.

— Безопасное место? — она покачала головой. — Со мной все хорошо. Даже более чем хорошо. Где ты был все эти годы?

— В армии. Много времени провел в Афганистане. Только что вернулся в Штаты на пару месяцев.

И он ни разу не связался с ней, до тех пор, пока не решил проявить неодобрение её жизнью. «Неужели время и ужасы войны вытеснили адекватность и доброту из брата, которого она помнила?»

— Не переводи разговор, — прорычал Ривер. — Я больше не позволю тебе быть рабыней членов этих засранцев.

— Рабыней членов? Засранцев? — Рейн толкнула брата в грудь. — Ты всё не так понял. То, что есть у нас может и не выглядит как традиционные отношения, но кем, черт возьми, ты себя возомнил, чтобы судить нас?

Ривер не давал ей возможности свободно вздохнуть.

— Единственной чертовой семьей, которая у тебя осталась.

— Ты ушел двенадцать лет назад и даже не вспоминал обо мне. Поэтому сейчас ты не имеешь права голоса в моей жизни.

— Я ушел, потому что так было нужно. Но я вернулся и больше не являюсь зажатым подростком.

«Нет, он просто говорит как лицемерный придурок».

— Отпусти, — потребовала Рейн.

— Эти двое причинили тебе боль. — Что-то мрачное промелькнуло в выражении лица Ривера. — Тучка, я не могу позволить, чтобы всё так и оставалось.

Никто не называл Рейн этим прозвищем… ну, кроме её брата. И это немного смягчило девушку.

— Ей Богу, ты просто их не знаешь. Они замечательно ко мне относятся и…

— Ты хоть знаешь, блять, от кого из них забеременела? — яростно взирая на девушку, Ривер указал на её живот. Когда же Рейн ничего не ответила, лицо мужчины словно окаменело. — Так я и думал. Пошли со мной. Я позабочусь об этом. У меня есть деньги.

«Позаботится, сделав… аборт?»

— Нет! — Рейн начала бороться, чтобы избавиться от его хватки. — Господи, нет! Если ты не собираешься слушать, то оставь меня в покое.

— Что именно слушать? Всю ту чушь, которой они промыли тебе мозги? Я больше не позволю им навязывать тебе свои убеждения. Ты не обязана рожать этот продукт насилия. Я обо всем позабочусь. Когда-нибудь у тебя будут другие дети, от нормального парня.

— Насилия? Они никогда… — ужас захлестнул Рейн. — Никогда. Убирайся. Ты не прикоснешься к моему ребенку! Или ко мне.

— Процедура будет безболезненной, — пообещал Ривер, словно физическая боль — единственное, что её волновало. — Пойдем со мной. У нас есть около часа, прежде, чем Хаммерман и О’Нейл узнают, что ты пропала. До наступления сумерек я увезу тебя далеко от них.

«Он серьёзен и у него есть план». Внутри Рейн всё вопило от страха.

— Если я и нуждалась в защите от кого-то, так это от Билла. Но тебя не было рядом, чтобы защитить меня и Ровену. — Девушка покачала головой и стала сильнее вырываться. — Нет! Я хочу этого ребенка. Я люблю Лиама и Хаммера. Они дали мне всё и делают меня очень счастливой.

— Используя и насилуя? Каким образом они убедили тебя в том, что это и есть счастье? — Глаза его сузились, крупное тело было наполнено яростью. — Просто ты не знаешь другого обращения. Они действуют вдвоём? Один из них держит, а второй насилует? Ты еще такая маленькая, Тучка. Они получают удовольствие, заставляя тебя? И ты называешь это любовью?

— Что, черт возьми, ты…

— Вероятно, они засовывали свои члены в тебя одновременно и… блять! От одной только мысли об этом меня трясёт от ярости и тошнит. — Мужчина вздрогнул, словно ему пришлось проглотить свой гнев. — Эта ужасная часть твоей жизни закончена. Пойдем со мной, однажды ты поймешь, какие они на самом деле мерзкие подонки, и поблагодаришь меня.

Рейн продолжала вырываться. Физически девушка не могла противостоять своему брату, и насколько она знала в спа-салоне не было никого, кроме предавшей её администраторши. Нужно тянуть время.

— Я, блять, никуда с тобой не собираюсь.

— Не бойся. Все в порядке. Я не разочаровался в тебе. Мне придётся убить этих уродов, но…

— Они не уроды. И не промывали мне мозги. Я люблю их! Ты не мог бы заткнуться и выслушать меня?

На лице мужчины отразилось сожаление:

— Мы уже потратили впустую десять минут. Я забираю тебя отсюда.

Ривер потянул девушку к двери. Рейн упиралась пятками в пол, но мужчина был чертовски большим и сильным.

— Остановись! Нет, ты не можешь этого сделать… Ты совершенно неправильно понял ситуацию.

— Пусть они убедят меня. А до тех пор, твоя безопасность у меня в приоритете.

Рейн совсем не понравилась решимость, написанная на лице её брата. Девушка открыла рот, чтобы закричать, но Ривер одним быстрым движением развернул её и, прижав спиной к своей груди, закрыл рот рукой. Спустя мгновение он поднял девушку и вынес из комнаты.

От паники кровь застыла в жилах. Рейн боролась, пиналась, верещала и даже попыталась пихать мужчину локтями. Мышцы его пресса были подобны камню, и её удары просто отскакивали.

Ривер был явно сильнее их отца. Мужчине удалось вытащить её из комнаты, и Рейн могла только представить себе насколько сложно ей будет освободиться. Конечно, он не собирался насиловать и убивать её. По крайней мере, его слова не были похожи на речь сумасшедшего. Но, несмотря ни на что, она не может позволить ему увезти её и вырвать малыша из своего чрева. Невозможно даже вообразить, что после этого будет с Лиамом и Макеном.

Девушка начала вырываться сильнее. Ривер же просто прижал Рейн плотнее и направился по коридору к выходу, расположенному в задней части салона.

Кто-то уже позаботился о том, чтобы дверь оказалась открытой. Её брат не выглядел удивленным, он просто толкнул дверь плечом и вышел на солнечный свет.

Рейн увидела, что в трех метрах от выхода стоит темный внедорожник с затемнёнными стеклами. Ривер перехватил девушку другой рукой и полез в карман. Спустя секунду звук сигнализации и подмигивание фар дали Рейн понять, что автомобиль принадлежал её брату.

Ривер планировал посадить девушку в него.

Полный ужас охватил все её существо, отдаваясь грохотом в ушах. Рейн покрылась испариной. Сердце стучало так сильно, что это причиняло боль. Стало трудно дышать.

«Это происходит на самом деле».

«Нет. Нет. Нет!»

Рейн удвоила свои усилия: пинала его ноги, била локтями по торсу. Она снова закричала, проклиная тот факт, что рука Ривера приглушала звук. «Боже, как ей остановить его?

— Прекрати со мной бороться. Скоро всё это закончится.

«Что, черт побери, это значит? Почему подобное дерьмо всегда происходит именно с ней? Больше, блять, никогда. Она отказывается быть чьей-либо жертвой».

Пнув пяткой по колену, Рейн укусила Ривера за палец до такой степени, что почувствовала вкус крови.

Мужчина отпустил девушку, бормоча проклятья. Бросая на Рейн недоверчивые взгляды, Ривер обиженно засунул палец в рот:

— Черт побери!

Девушка не стала оставаться для того, чтобы увидеть последствия своего поступка. Вместо этого Рейн повернулась и побежала к открытой двери салона. Если ей удастся проскочить в неё, отодвинуть деревянный брусок, который мешает двери закрыться, то та, захлопнувшись, автоматически заблокируется. Рейн окажется вне видимости брата и сможет спрятаться где-нибудь, где Ривер не найдет её до тех пор, пока не вернется Хаммер. Все что угодно, лишь бы быть подальше от сумасшедшего братца.

Девушка едва ли сделала пару шагов к свободе, когда Ривер схватил её за футболку и прижал к себе.

— Эй, — выкрикнул мужчина справа от неё. — Что, черт возьми, происходит? Отпусти её.

Рейн повернулась на голос. Это был один из тренеров, работавших в фитнесс-центре по соседству. Большой и громоздкий культурист выглядел даже больше и сильнее, чем её брат.

— Помогите!

Когда парень сломя голову помчался в их сторону, Ривер спрятал Рейн за спину:

— Она моя сестра. Отвали.

— Очевидно, что она не желает находиться в твоей компании. Отойди от неё. — Добрый самаритянин посмотрел на Рейн. — Иди внутрь и вызови полицию. Я задержу его, до их прибытия.

— Большое спасибо. — Она не посмела задерживаться дольше, поэтому бросилась обратно в спа-салон.

— Я с тобой ещё не закончил, — крикнул ей вслед Ривер.

Озноб пробежал вдоль позвоночника Рейн, но девушка не остановилась, она пнула в сторону ограничитель и дверь рывком закрылась за ней. Услышав, как щёлкнул замок, Рейн с облегчением выдохнула. Руки у неё дрожали, пока она пыталась стереть бегущие по лицу слезы. Девушка схватила сумочку и направилась в сторону регистратуры. Сука, которая не пришла ей на помощь, сидела за стойкой, словно ничего не произошло.

Но сквозь стеклянную дверь Рейн увидела самое успокаивающее зрелище на свете.

Хаммер стоял, прислонившись к своей «Ауди», и ждал её. Когда Рейн ринулась к нему из здания, ей даже не нужно было говорить и слова. В тот же момент, как мужчина увидел её, на его лице отразилось беспокойство. Девушка побежала к нему, стараясь добраться до него как можно быстрее. Макен быстро пересек расстояние между ними. Когда Рейн упала ему в руки, он поймал её в крепкие, надежные объятия, впитывая её рыдания и бережно прижимая к себе.

***

Послеобеденное солнце сквозь панорамное окно с видом на лужайку перед домом заливало светом гостиную. Несмотря на удивительно теплый день и Рейн, свернувшуюся у него на коленях, Лиама переполняли леденящие душу мысли.

Он старался не думать, что могло случиться, если бы она запаниковала или тренер не вышел бы насладиться теплым деньком. Ривер смог бы увезти её, и сейчас Лиам не обнимал бы девушку. По правде говоря, он вряд ли обнял бы её снова.

Лиам прижал Рейн сильнее и уткнулся носом в шею, вдыхая её запах. Она дрожала, вцепившись пальцами в его рубашку, а он нежно гладил девушку по волосам.

— Ты в порядке, любимая? — прошептал он.

— Все ещё немного в шоке, но теперь, когда я дома с вами, намного лучше.

— Уверена, что тебе не нужен врач?

Девушка покачала головой:

— Я в порядке. Он не сделал мне больно, я просто испугалась. И расстроилась из-за того, что не смогла заставить его понять.

— Из твоего рассказа понятно, что он не дал тебе ни одного шанса объясниться. Мы знакомы с подобным отношением. — Лиаму хотелось убить ублюдка. Он едва ли мог отойти от Рейн, с тех пор как Хаммер привез девушку домой.

За это время успела приехать и уехать полиция. Они также опросили бодибилдера в переулке, который подтвердил показания Рейн. Но Риверу удалось отбиться от её здоровяка-спасителя и бесследно исчезнуть. Теперь за ним охотилась полиция Лос-Анджелеса.

Лиам был больше чем уверен, что ублюдок хорошо обучен, поэтому может появиться в любом месте, в любое время. Он может сделать что угодно, чтобы без всякого шума увести у них Рейн.

Шагающий по комнате Хаммер, выглядел взъерошенным и злым. Уже давно он скинул с себя налет цивилизованности, бросив пальто на ближайший стул, а галстук на подлокотник дивана.

Мужчина метался, словно лев в клетке, затем сжал телефон и рявкнул в трубку:

— Что значит, вы понятия не имеете, где его найти? Я хочу поговорить с Сетом Купером прямо сейчас.

Что бы ни сказала секретарша Сета на том конце провода, это нисколько не успокоило Хаммера. Если бы в эту минуту женщина могла его увидеть, то убежала бы с криками.

— Я понимаю, что дела могут быть непредсказуемыми. Именно такое я ему и дал. Пусть он позвонит мне, как только появится.

После того, как женщина пробормотала какие-то дежурные фразы, Хаммер нажал кнопку на экране и едва удержался от желания запустить телефон через всю комнату. Вместо этого он с рычанием откинулся на диванную подушку рядом с ними. Лиам бросил на друга предупреждающий взгляд. Рассерженное состояние Макена не поможет успокоить Рейн.

— Ты в порядке, Прелесть? — Хаммер повернулся к ней, и голос его был необычайно нежным.

— Не заводись, Макен.

— Ты расстроена, — выдал он.

— У меня голова кругом. Я шокирована тем, что собственный брат пытался меня похитить. Поскольку он вырос под крышей Билла уверена, что его детство было таким же тяжелым. Но я не одобряю насилия и не могу его оправдать. Вы пытались объяснить мне, каким он стал, и я на самом деле не поверила вам. Я просто расстроена.

Хаммер вздохнул:

— Уверен, это трудно принять.

Рейн потерла лоб:

— Да. Мне просто нужно…

— Что?

— Скажи нам, чем мы можем помочь, чтобы ты, наконец, успокоилась, — мягко предложил Лиам.

Рейн вздохнула:

— Мне нужно что-нибудь испечь.

— Не в одиночестве, — выпалил Хаммер.

Лиам закатил глаза:

— Он имеет в виду, что если тебе необходимо немного пространства, любимая, мы просто побудем в другой комнате.

Макен кинул на друга красноречивый взгляд, но промолчал.

— Спасибо, — небольшая морщинка омрачила лоб Рейн. — Все двери заперты?

— Все до единой, — успокоил девушку Лиам.

— Мы оба проверяли. Несколько раз. И сигнализация включена.

Но Лиам не мог отрицать свою озабоченность тем, что подобные меры безопасности не удержат от похищения такого, как Ривер.

После медленного поцелуя, Рейн поднялась с его коленей. Лиам тот час же затосковал по ощущению девушки в своих руках. Его переполняла тревога. Мужчина напомнил себе, что её желание побыть на кухне важнее, чем его отчаянная потребность обнимать её.

Рейн поцеловала Хаммера таким же образом. Макен запустил пальцы в её волосы и завладел ртом девушки, словно хотел бросить её на диван между ними, содрать одежду и ворваться в неё. С не меньшим рвением, Рейн открылась для него, задыхаясь от своей жажды.

Находясь на грани, Лиам ждал. Исцеление сексом помогло бы им всем.

Внезапно, Хаммер застыл и поставил девушку на ноги, отодвигая от себя.

«Проклятье».

— Вы зайдете ко мне чуть позже?

Лиам ненавидел неуверенность, прозвучавшую в голосе Рейн. Она не должна чувствовать подобное, находясь в собственном доме. Девушка перенесла слишком много потрясений за последние три месяца. «Когда, черт подери, все это прекратится, чтобы она смогла исцелиться, и они могли бы жить спокойно».

— Конечно, — пообещал Лиам.

Хаммер натянул улыбку:

— Попробуй остановить меня.

— Спасибо. Вам не стоит беспокоиться обо мне. Но я знаю, что вы все равно будете. Я включу музыку. Через час или два буду в порядке. Ривер ошеломил меня. Но я не позволю ему напугать меня до такой степени, чтобы разрушить мою жизнь.

Лиам поверил этому. Рейн была бойцом. У неё бывали минуты слабости, но она всегда двигалась вперед.

Когда девушка исчезла на кухне, Хаммер вскочил на ноги, словно никак не мог усидеть на месте.

— Не ходи за ней, — предупредил Лиам.

— Мы должны убедиться, что сукин сын не залег в засаде.

— Там чисто. Я выпроводил всех подрядчиков прежде, чем вы доехали до дома. И проверил дом сверху донизу. Здесь побывала полиция. Они тоже обыскали. Дай ей найти свой уголок спокойствия. И нам нужно найти свой.

Когда из кухни стали доноситься звуки Шопена, Хаммер снова стал вышагивать, запустив руку в волосы:

— Как, блять, мне это сделать? Он почти увел её у меня из-под носа. Он мог увезти Рейн куда угодно на своем черном внедорожнике, а я не узнал бы об этом, пока не стало слишком поздно. По крайней мере, владелец спа-салона уволил эту падкую до денег суку-администратора.

— Подобное могло случиться с любым из нас. Если бы её повез я, то высадил бы, не подозревая, что Ривер ждёт внутри и мечтает похитить её. Не занимайся самобичеванием. Ни к чему хорошему это не приведет. Лучше давай обговорим, как мы собираемся защищать её.

Беспокойно выдохнув, Макен упал на диван, поставив локти на колени, и опустив голову на руки:

— Чем я могу помочь в этом вопросе, если продолжаю лажать?

— Ой, Макен… Прекращай винить себя. Вместе мы сила и так и должно оставаться. Если же будет не так, то мы поставим под угрозу её безопасность.

— Знаю. И чувствовал бы себя лучше, если бы обладал какой-нибудь информацией об этом уёбке, но Сет внезапно пропал. По словам его помощницы, сегодня ранним утром он схватил свой дежурный чемодан и сказал ей, что выйдет на связь, как только сможет. Она понятия не имеет, как скоро он появится.

Это объясняло, почему Сет не взял трубку, когда Лиам набирал его.

— Он работает над каким-то делом?

— Полагаю, что так. Она не знает, над каким именно.

Лиам надеялся, что Сет скоро вернется, но до тех пор они справятся сами.

— Ты звонил Беку?

После этих слов Хаммер криво усмехнулся:

— Он пригласил Хэвенли на обед. Снова.

— В третий раз за неделю? Сегодня только среда. — Лиам тоже улыбнулся. — Держу пари, что он даже не целовал её.

— Еще нет. Вчера он ныл о, — Макен прокашлялся, — недостаточной степени контакта.

Лиаму понравилась эта изысканная ирония.

— Ах, есть Бог на свете.

Хаммер рассмеялся:

— Значит, вскоре сюда прибудет сексуально неудовлетворенный доктор.

— Я буду наслаждаться этим. — Лиам прислушивался к стуку тарелок и звону ложек, успокоенный этими звуками мужчина вдыхал аромат корицы и выпечки Рейн. — Что будем делать, Макен? Наймем телохранителей?

— Мне все равно насколько квалифицированным может быть другой человек, но его можно купить. Я не доверю незнакомцу безопасность Рейн.

Лиам был полностью с ним согласен:

— Сомневаюсь, что она согласится с его присутствием.

— Это точно.

— Она хоть и миниатюрная, но её темперамент иной раз наводит ужас.

— Ты прав, брат. — Хаммер вздохнул. — Это полный пиздец. Думаю, вам двоим стоит начать проводить время в клубе. Это более безопасно, особенно сейчас, когда мы знаем, кого именно ищем. Ривер не проникнет туда вновь.

— Это замедлит реконструкцию дома, и хотя кухня по большей части закончена, Рейн будет нервничать из-за задержки.

— Ей придется потерпеть.

Теперь настал черед Лиама расхаживать.

— Все хотел тебе сказать, что у меня такое чувство, будто кто-то вынул чеку из гранаты и я просто жду взрыва.

— Даже, блять, не спрашивай, что ещё может пойти не так.

— И не говори. — Лиам покачал головой. — В конце концов, у нас завтра долгожданный день Святого Валентина. Ты не мог бы забрать подарок Рейн, если куда-нибудь поедешь?

— Уверен, что не хочешь сам? Это была твоя идея, чувак. Твоя задумка. Я же, думаю, куплю ей какие-нибудь цветы и шоколад. Беременные женщины ведь любят шоколад, верно?

Лиам закатил глаза. Макен мог бы поиметь половину Лос-Анжелеса, но был полным профаном в романтике.

— Я думал, что подарок будет от нас двоих, что-то особенное на наш первый день Святого Валентина с нашей девочкой. Как бы там ни было, в августе она станет матерью нашего ребенка. Мы должны показать, как сильно её любим.

— Ты уже купил ей чертов дом. Может быть, мне следует купить ей новую машину или… — он взмахнул руками и уставился на Лиама. — Господи, мужик. Да я, блять, не имею никакого понятия что.

— А я и не заметил, — съязвил Лиам. — Уверен, она оценит подобное проявление чувств, но поскольку в любом случае водить сама не будет, по крайней мере, пока её поджидает Ривер, в новой машине нет смысла. Но я не против, чтобы ты купил одну мне.

— Ой, да пошел ты! У тебя есть деньги. Сам покупай себе чертов автомобиль.

Лиам показал ему средний палец:

— Если хочешь, можешь найти что-нибудь, чтобы добавить к подарку. Хочу, чтобы ты чувствовал, словно он от нас двоих.

Звонок мобильного Макена прервал их беседу. Мужчина вынул его из кармана и хмуро посмотрел на экран:

— Это Дин Горман.

— Коп?

Он был членом «Темницы» и помог им в ходе расследования, когда Рейн побывала в руках у Билла.

— Ага. Может быть, у него появилась информация. — Макен нажал кнопку громкой связи. — Привет, Дин.

— Привет, Хаммер. Лиам там с тобой?

— Мы оба здесь, — ответил Лиам. — Какие новости?

— Брат Рейн находится в участке. Капитан сейчас допрашивает его.

Лиама затопило облегчение, и он выдохнул, словно избавляясь от напряжения. У стоящего рядом с ним Хаммера расплылась на лице улыбка до ушей. Лиам последовал его примеру, будто они соревновались друг с другом.

— Где именно они взяли ублюдка? — требовательно спросил Макен.

— Ну, они… — на заднем фоне прозвенел звонок и Дин выругался, — дерьмо. Вооруженное ограбление. Я перезвоню.

Связь оборвалась, но Лиама это не волновало.

— Ривер за решеткой. Это чертовски великолепно! Будем надеяться, мудак получит по заслугам. Почему бы нам не поделиться новостью с нашей девочкой?

— Что он больше не напугает её до усрачки в ближайшее время? Еще как.

Хаммер пересек гостиную и направился в кухню. Лиам следовал за ним, вдыхая сладкий, наполненный специями аромат. У него заурчало в животе. Судя по запаху, Рейн испекла им что-то восхитительное.

Прямо перед входом в кухню, Макен резко остановился.

Лиам едва успел притормозить, чтобы не врезаться в спину друга:

— Что за…

Когда он выглянул из-за плеча Хаммера, то увидел стоящую возле двери на коленях Рейн. Девушка держала в руках тарелку с традиционным рождественским печеньем … и на ней не было ни нитки одежды. Лиам чуть не проглотил собственный язык. Рейн подмигнула им, состроив умоляющее выражение на лице. Чувственная мелодия с хриплым голосом вокалиста, словно невысказанный соблазн зависла в воздухе.

— Хотите сладкого, господа? — девушка похлопала ресницами, глядя на них.

— Ох, чтоб тебя, — выдохнул Хаммер.

— Если это предложение, то мне нравится. Лиам ты… в деле? — Рейн чарующе улыбнулась ему.

— Черт, да. — Мужчина снял пиджак и потянулся к ремню. Он ждал этого момента целую вечность.

Их девочка была умной. Она услышала каждое слово из того совета, что он дал ей после незавершенного завтрака как-то утром. Рейн взяла на себя ответственность. При других обстоятельствах, Дом внутри него был бы недоволен. Но Хаммеру была необходима поддержка… и оргазм с их девочкой. Откровенно говоря, Лиаму тоже бы один не помешал.

Макен выхватил тарелку из рук девушки и швырнул на ближайшую поверхность. Затем наклонился и, обхватив руками всё еще тонкую талию, поднял Рейн и посадил на кухонный «островок». Раздвинув ноги девушки, он встал между ними и обхватил её лицо руками.

— Что, черт подери, ты делаешь?

— Пытаюсь привлечь ваше внимание. Получается? — Рейн прикусила губу и начала расстегивать рубашку Хаммера.

Лиам смотрел на друга. «Один небольшой толчок, и он сдастся».

— Зачем? — требовательно спросил Хаммер.

— Потому что я соскучилась и хочу вас. Когда вы оба прикасаетесь ко мне, я чувствую себя в безопасности. Ни в чем, что случилось со мной сегодня, нет твоей вины. Не думай, что это так.

Макен отодвинулся и тяжело сглотнул:

— Я не защитил тебя.

— Ты сделал всё возможное, осталось только, словно двухлетнего ребёнка держать меня за руку и помогать переходить улицу. Хаммер, ты не можешь предугадать поступки сумасшедшего.

— Я обязан! Ривер ясно дал понять, что если я не постараюсь, он тебя заберёт.

— Полегче, приятель. Теперь он в полицейской камере. — Лиам успокаивающе похлопал Хаммера по спине, затем взглянул на Рейн. — Это то, о чём мы шли тебе рассказать, любимая.

— Это хорошо… полагаю. — Она выглядела немного спокойнее, но и расстроенной из-за брата.

— Сожалею, что все дошло до этого, — сказал Лиам.

— А я нет. Он получил по заслугам. — Хаммер прижал девушку ближе. — Почему ты так не считаешь?

— Он хотел увезти меня против воли, и я знаю, что именно так вы это и видите. Но думаю, он искренне считал, что защищает меня.

Лиам бросил на неё скептический взгляд:

— Или он так же безумен, как и Билл. Но давайте сейчас не будем говорить о нём. Иди ко мне. — Лиам обхватил рукой затылок Рейн и поцеловал её в губы, задержавшись чтобы посмаковать их сладость, а затем прошептал на ушко. — Хорошая девочка.

Когда он отстранился, она заговорщически ему подмигнула.

Хаммер всё ещё смотрел с сомнением:

— Вы действительно готовы сделать это? Все вместе?

— Макен, наша малышка обнаженная, беременная, потрясающе сочная и просто умоляет быть съеденной. Я бы сказал, что у нас праздник. — Лиам сбросил с себя рубашку и дернул вниз молнию.

Хаммер колебался, пристально изучая Рейн.

Она положила руки на свои бедра:

— Макен Дэниел Хаммерман, если в течение пары минут ты не снимешь штаны и не засунешь в меня свой член, я тебя стукну.

Снимая с себя штаны, Лиам засмеялся:

— Думаю, она прояснила свои желания, приятель.

Какое-то мгновение Хаммер смотрел на Рейн так, словно впервые видел. Затем на его лице отразилось принятое решение, и он отогнал наваждение.

— Если это то, чего ты желаешь… — мужчина рванул на себе рубашку. — Да будет, блять, так, малышка.

Это был Хаммер, которого они знали и любили. Мужчине надо было прекратить винить себя и воссоединиться с Рейн. Она жаждала, чтобы он убедил её в своей страсти и любви. Всем им это пойдет на пользу.

Лиам попятился и смотрел, как ладони Рейн плавно заскользили вверх по груди Макена, обернулись вокруг его плеч, помогая скинуть на пол рубашку.

— Обещаешь?

Хаммер расстегнул ремень, затем принялся за слаксы, соблазнительно чиркнув молнией:

— Что ты будешь удовлетворенной и чувствительной во всех местах прежде, чем мы закончим? О, да.

— Именно, — добавил Лиам.

С соблазнительной улыбкой на губах Рейн откинулась на стойке и, поставив пятки на край, раздвинула ноги.

— Не могу дождаться.

Лиам повернулся к Макену, приласкав бедро девушки:

— Наша девочка может быть очень убедительной, когда захочет.

— Да ну. — Хаммер бросил свои трусы и расположился между ног Рейн. Обнаженный и более чем готовый. Кончиком твердого члена он подразнил её промежность. — Будь осторожна в своих желаниях…

— Что бы ты мне ни дал я приму и с радостью попрошу большего. — Её голос охрип.

Лиам больше не мог ждать:

— Трахни её, Макен.

— С удовольствием, — Хаммер обхватил бедра девушки большими руками.

Одним жёстким толчком он нетерпеливо насадил её на свой член. Девушка выгнулась и, задыхаясь, откинула голову назад, цепляясь пальцами за мускулистые бицепсы. Вместе, они выглядели замечательно: Хаммер такой большой, мрачный, жесткий и Рейн такая маленькая, невинная и красивая.

Стиснув зубы, Хаммер сильнее впился в Рейн пальцами и повернул девушку так, чтобы она легла на прямоугольный гранит островка. Ладони заскользили к её груди, он толкнулся глубже.

— Чувствуешь меня?

— Да, — выкрикнула она, её голова свесилась с края.

По венам Лиама растеклась неутихающая потребность, прострелив прямо к члену.

Макен бросил на него хищный взгляд:

— Не желаешь занять делом этот дерзкий ротик?

— Блять! Конечно, желаю.

— Потяни её за волосы. Дай ей повод покричать.

Лиам зарылся пальцами в шелковистую, темную гриву и потянул именно так, как Рейн нравилось:

— Открой ротик, красавица.

Она охотно разомкнула губы, пожирая его голодным взглядом. Направляя голову Рейн к своему ноющему члену, а потом с хриплым стоном проскальзывая в её рот, Лиам благодарил свою счастливую звезду. Язычок кружил по мужскому органу, дразня его самые чувствительные места. Девочка очень хорошо его изучила. Наслаждение прокатилось вдоль ствола, поднялось по позвоночнику, прежде чем Лиам содрогнулся от чувственного удовольствия.

Когда он посмотрел вниз на тело Рейн, Макен играя с клитором входил и выходил из её киски. Они слушали приглушенные стоны и неровное дыхание девушки, пока она извивалась и горела между ними.

Лиам толкнулся дальше, проталкиваясь в горло, пока Рейн продолжала обрабатывать его.

— Вот, блять. Любимая…

— Слишком хорошо, Прелесть. О Боже, да. Сожми меня своей узенькой киской. М-м-м… Я оттрахаю тебя ещё сильнее, а ты выдоишь его до конца.

Хаммер вновь погрузился в неё. Рейн обвила мужчину своими стройными ногами. Лиам качнулся и протолкнулся ещё глубже. Девушка закричала. Он увеличил темп и начал совершать ритмичные, возвратно-поступательные, жаркие, настойчивые движения по её языку. «Как, черт возьми, ему продержаться и не кончить в эту же самую секунду?»

— Господи Боже, Рейн. Клянусь ты высасываешь весь мой самоконтроль.

— И она чертовски хороша в этом, — прорычал Хаммер. — Перед этой киской устоять очень трудно. Проклятье… Мы не доберемся до постели.

Лиам покачал головой:

— Я не смогу выпустить её на столь долгий срок.

— Плевать. Трахнем её там еще раз.

— Так и сделаем.

Лиам снова погрузился в её грешный рот, всё ближе приближаясь к оргазму.

А потом у него зачесалось ухо. Щекотка поначалу раздражала, и он просто почесал его. Но она распространилась на мочку, затем прорвалась жаром и покалыванием.

Лиам знал это ощущение и что именно оно означает.

Не веря своим подозрениям, он резко вышел изо рта Рейн:

— Вот проклятье! Этого не может быть.

Хаммер издал долгий, утробный стон удовольствия:

— Да, может. Вместе мы чертовски великолепны.

Рейн моргнула, её глаза сияли, губы припухли.

— Что не так?

Всё, о чём мог думать Лиам, это о его колом стоящем члене, но зуд в ухе уже превращался в пожар.

— Одевайтесь, оба. Куда, блять, подевались мои штаны?

— Что? Нет! — запротестовал Хаммер. — Да пошло оно на хрен! Ощущения замечательные и…

— У меня горит ухо.

— Ухо? Что за… — Хаммер вытаращился. — Ох… сейчас? Ты что, блять, разыгрываешь меня? Сколько у нас времени?

— Совсем не много. — Лиам с сожалением посмотрел на Рейн. — Вероятно, пара минут.

Хаммер грязно выругался и вышел из тела девушки.

— Эй! — Рейн села, сердито глядя на них обоих. — Что происходит? Вернитесь! Лиам, какая связь между твоим ухом и членом?

Ни один из мужчин ничего не ответил. Хаммер запрыгивал в свои штаны и обыскивал комнату в поисках сарафана Рейн.

— Вы что оба с ума сошли? Перед вами беременная женщина с совершенно определенными потребностями!

Макен нашел одежду и кинул ей:

— Одевай платье.

— Нет, пока один из вас не объяснит, что происходит. — Рейн соскользнула со стойки, и совершенно голая уперла руки в бока. — Парни, что с вами не так?

Надевая рубашку, Хаммер бросил взгляд на Лиама:

— У него есть к тебе разговор.

Пальцы Лиама взлетели к пуговицам, пока он сердито глядел на Макена:

— Спасибо за то, что бросил меня на амбразуру. Ты мой самый лучший друг.

— Я говорил, тебе уже давно следовало прояснить это дерьмо. И мы еще поговорим о выборе правильного момента. Сукин сын… — Хаммер вышел из кухни.

— У тебя должно быть очень хорошее объяснение всему этому, Лиам О’Нейл. Я была близка и…

— Мне жаль. — Мужчина потер своё пылающее ухо.

Ему не хотелось смотреть на Рейн. Она была обескуражена и сердита… а у него не было времени для отмазок. Девушка стояла перед ним голая и возбуждённая, а Лиаму чертовски сильно хотелось, чтобы у него была еще пара минут, и он мог бы потерять себя в её мягкости.

Вместо этого он выхватил у неё из рук сарафан и неловко нашарив вырез надел его ей через голову, расправляя вниз по её изгибам.

— Прекрати! Я могу сама. — Рейн шлепнула его по рукам. — Если ты не скажешь мне, что происходит прямо сейчас, то однозначно пожалеешь об этом.

Лиам провёл рукой по волосам и потянул за пылающую мочку:

— Где твои трусики?

— Я их не ношу.

В обычной ситуации он бы только поаплодировал этому заявлению.

— Закон подлости. — Лиам закрыл глаза, прикидывая расстояние от кухни до их спальни. Она ни за что не успеет взбежать вверх по лестнице и взять бельё. Он уверился в этом, когда его ухо стало покалывать и гореть ещё сильнее.

— О чем ты говоришь? — потребовала ответа Рейн, а потом ахнула. — Твое ухо, оно покраснело. Тебя кто-то укусил? Дай мне взглянуть…

Клочок белого шёлка привлек его внимание. Проклятье, он сунул её лифчик в ближайший ящик поверх столовых приборов.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя? Помнишь, я упоминал, что у меня шесть сестер? Ну…

Прозвенел дверной звонок. «Его время вышло».

— О, Лиам, это тебя, — прокричал из гостиной Хаммер.

Разочарованно рыча, Лиам выскочил из кухни. Его член болел, и он не был уверен, что в ближайшее время сможет как-то облегчить это состояние. Время ожидания будет зависеть от того, как долго Рейн продержит его в немилости.

— Ублюдок, — прошипел он Хаммеру.

— Буду рад вернуть тебе должок.

— Почему Хаммер не открывает дверь? Кто там? Вы что знали, что у нас будет компания и забыли сообщить мне об этом? — Рейн шла следом, дергая Лиама за рукав. — О, Боже. Так ты говорил, что твои сестры здесь? — От паники у неё расширились глаза. — Мне нужно наложить макияж, найти чертово нижнее бельё. Да я даже лифчик не надела!

Пребывая в ужасе, Рейн пыталась расчесать волосы руками, а у него не хватило духу сказать ей, что его сестры были просты в общении.

— Нет, любимая. — Лиам тяжело вздохнул. — Совсем скоро мы поговорим. А сейчас, подойди, возьми меня за руку и улыбнись.

Мужчина промаршировал ко входной двери, протащив Рейн на буксире. Он положил ладонь на дверь и глубоко вздохнул, пытаясь набраться мужества, но только оттягивая неизбежное.

«Проклятье, может ему не надо быть таким пессимистом. Вероятно, это хороший знак».

В надежде на это, Лиам нацепил на лицо счастливую улыбку и рывком открыл дверь:

— Привет, мама.

— Мама? — пропищала Рейн позади него, затем выдернула свою руку из его захвата и расправила измятое платье.

Лиам ощущал, как за их спинами беззвучно смеется Хаммер.

Едва успев войти в дом, его мать посмотрела на него с легким неодобрением:

— Здравствуй, Лиам, дорогой.

Мужчина покорно обнял маму и поцеловал в щеку. «Да, ему не следовало звонить ей и говорить, что он переехал, начал новые отношения и сейчас уже на подходе ребенок. Но опять же, он не должен оправдываться».

Отец вошел с кривой улыбкой и заключил Лиама в радушные объятия:

— Привет, сын.

Лиам похлопал его по спине:

— Па, рад тебя видеть. — Так и было на самом деле. На отца была самая большая надежда в деле сохранения здравого смысла. — Полагаю, мне не стоит спрашивать, что вас сюда привело. — Лиам потянулся к руке своей малышки. — А это…

— Рейн. — Его мать лучезарно улыбнулась. — Как приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я годами ждала, когда же у меня появится еще одна дочь. — Она послала Лиаму нежный взгляд. — Не то чтобы мой сын позаботился о том, чтобы сразу же всё мне рассказать. — Она притянула Рейн в объятия. — Я так рада увидеть женщину, которая, наконец, заарканила моего мальчика.

— Она не из таких, мама, — произнес Лиам, растягивая слова — И ты это отлично знаешь.

Позади них усмехнулся Хаммер.

У Рейн отвисла челюсть, а лицо сменило двадцать оттенков красного:

— Лиам! О… Я не… я имею в виду…

— Все в порядке. Ты его любишь, девочка. А Лиам боготворит тебя. Хаммер тоже. Как бы вы трое не решили выражать свою любовь, это ваше дело.

Рейн смотрела в никуда и желала, чтобы под ней разверзлась земля и поглотила её.

— Как вы…

— Узнала? — Мама Лиама улыбнулась. — Не смущайся. В будущем мы с тобой станем очень близки. Вот увидишь. — Женщина положила ладонь на живот Рейн. — А ребенок! Это так волнующе… ты хочешь узнать его пол? Кто отец?

— Нет, — сказали Лиам и Хаммер в унисон.

— Приоритеты, любовь моя, — подсказал его отец.

— Ты прав. — Женщина улыбнулась Рейн. — А я Брин, если что.

— Приятно познакомиться. Лиам не сказал мне о вашем приезде. Я бы приготовила хороший обед, предстала бы в более презентабельном виде и…

«Его малышка смущена». Девушка стрельнула в Лиама взглядом, дающим понять, что он может остаться без еды в своей опале. А от собственных костей проку, вероятно, не будет.

— О, не вини его. Держу пари, он не знал, что я намеревалась приехать до тех пор, пока у него не стало гореть ухо.

Рейн выглядела основательно растерянной:

— Лиам не говорил мне о вас, но рассказал вам о ребенке?

— Нет. — Его мать улыбнулась. — Но он не многое может от меня скрыть.

Рейн смотрела так, словно не понимала, как растолковать этот комментарий. Лиам знал, что позже ему придется объяснить еще кое-что.

Брин протянула руку назад:

— Дункан, иди, познакомься с девочкой, о которой я тебе рассказывала. Разве она не милашка?

Переложив чемодан в одну руку, отец Лиама протянул другую Рейн. Он подмигнул ей и подарил лучезарную улыбку:

— А вот и самая красивая девушка, что я видел за долгое время. Ну, иди и обними меня.

Выражение лица Рейн превратилось из смущенного в пораженное.

— Мам, па… — простонал Лиам и снова взял Рейн за руку в попытке успокоить. — Сейчас не время.

Его мать рассмеялась:

— Как долго ты думал, я останусь в стороне? Тебе уже следовало рассказать ей о семье.

— Вы не те, о ком легко рассказывать.

— Если я буду ждать твоего звонка, этот ребёнок останется без подгузников. — Фыркнула женщина перед тем, как шагнуть ближе к Хаммеру. — Ах, Макен. Я с таким нетерпением и так долго ждала встречи с тобой. И мы, наконец, станем одной семьей! Подойди ко мне и дай тебя обнять. С каждой нашей встречей, ты становишься всё красивее.

— Брин, ты милашка. — Хаммер приподнял её и поцеловал в щечку. — Как твои дела, черт подери?

— Неплохо. Сожалею о том, через что тебе пришлось пройти. Должно быть, все эти годы были трудными. Но, что ни делается, все к лучшему. — Женщина с сочувствием улыбнулась ему. — А ведь я пыталась предостеречь тебя…

— Пыталась. — Хаммер поджал губы, затем повернулся к отцу Лиама и от всего сердца пожал ему руку. — Дункан, рад тебя видеть. Могли бы подобрать время для приезда и получше.

Отец Лиама улыбнулся:

— Брин упомянула об этом. Прости.

— Эм, не хотела показаться грубой. — Рейн выглядела вконец потрясенной, указывая рукой на диван. — Не желаете присесть, мистер и миссис О’Нейл? Могу я принести вам чего-нибудь выпить?

Мама Лиама покачала головой:

— Мы не для этого приехали, девочка. И сейчас на это нет времени.

— О. Хорошо. Тогда… ваше путешествие прошло хорошо? Откуда вы прибыли?

— Лиам ничего тебе не рассказал? — Мама смотрела на него пристальным взглядом. — Вот озорник. Конечно же, мы прибыли из Ирландии.

Рейн моргнула, а затем хмуро посмотрела на Лиама. Да, у нее есть множество вопросов, на которые ему лучше в скором времени ответить.

— Привет! Значит, вы видели отставших, которых я нашел в аэропорту, — сказал знакомый голос и в дверях появился человек с массивным чемоданом в руке.

Лиам повернулся:

— Сет?

Мужчина лукаво улыбнулся:

— Когда твоя мама позвонила мне, чтобы сказать, что они летят к тебе в Нью-Йорк и что мне стоит поторопиться, я решил… какого черта. Если уж я упаду в океан, то так, черт побери, тому и быть.

— Спасибо за предупреждение, приятель.

Сет улыбнулся:

— Твоя мама сказала, ты узнаешь, что она едет.

«Узнал в самый неподходящий момент».

— Ты хороший мальчик. — Брин погладила Сета по плечу. — Трагедия в прошлом это горько. Но все наладится. Вот увидишь.

Сет просто улыбнулся и подошёл обнять Рейн:

— Как ты справляешься с этими двумя тупицами?

— Прямо сейчас, я почти готова бросить их ради тебя. — Девушка закатила глаза.

— Неа. Я первый познакомился с ней. К тому же, мы с принцессой уже были вместе, — входя в дверь, Бек хохотнул и посмотрел на Рейн, — не правда ли?

— Я бы это так не назвала. — Рейн покачала головой. — И ты больше никогда не дотронешься до меня.

— Вам двоим стоит отвалить и оставить нашу девочку в покое. — Лиам указал на друзей. — Мам, па, хочу представить вам нашего хорошего друга, доктора Кеннета Бекмена. Бек, мои родители, Брин и Дункан.

— Для меня удовольствие познакомиться…

— Кеннет, дорогой. Я так хотела с тобой познакомиться, — Брин перебила его своим взволнованным воркованием. — Такой таинственный … Но ты и близко не такой страшный, каким желаешь казаться для остальных. Ну, подойди. Поцелуй нас.

Пока Брин торопливо приближалась, Бек застыл в молчаливом изумлении. Впервые мужчина не знал, что ответить.

— Все нормально, — заверил Хаммер, хлопнув Бека по спине. — Это просто означает, что ты ей понравился.

Все еще пребывая в шоке, тот наклонился и быстро клюнул Брин в щеку.

— Отлично! — Брин больше не улыбалась. — А теперь… Все вы здесь не просто так. Приношу извинения, что у меня нет больше времени для объяснения, но очень важно, что друг для друга вы являетесь семьей, не важно, по крови или нет. Впереди вас ждут неприятности и каждому отведена определенная роль в это сложное время. Сет и Кеннет вы будете очень важны. И, Лиам, дорогой, следуй примеру своего отца. Он хорошо тебя воспитал.

«Значит его мама приехала по какой-то иной причине, а не из-за ребенка. Проклятье».

Лиан потер затылок:

— Присядь и расскажи нам больше.

— На это нет времени. Я не хотела вмешиваться, но боюсь, что ждала слишком долго. — К его удивлению мама посмотрела на Хаммера. — Макен, готовься.

Хаммер застыл:

— Вот дерьмо.

Лиам окаменел от ужаса:

— Мама, не надо. Большего мы не вынесем. Мы и так прошли через многое, и мы ждем ребенка.

Брин прошла прямо к Рейн и обняла девушку за хрупкие плечи:

— Что бы ни случилось, ты не должна винить себя. Ни в чём из происходящего нет твоей вины.

— Расслабься, любовь моя, — попросил Дункан. — Ты всех пугаешь, а особенно девочку Рейн.

— Я здесь только, чтобы помочь, — заверила Брин. — Она в этом скоро убедится.

— Какого рода неприятности грядут? — взволнованный Хаммер приблизился с мрачным лицом.

— Откуда она узнала, что у нас будут неприятности? Может, хоть кто-нибудь скажет мне, что происходит? — потребовала Рейн.

— Конечно же, Лиам тоже этого не объяснил. — Брин бросила на сына ещё один строгий взгляд. — Хорошо, моя дорогая, я ясновидящая.

Рейн захлопала глазами:

— Вы не ясновидящая.

— Нет, дорогая. Мы экстрасенсы. Это семейное… — Она послала Лиаму цепкий взгляд. — Когда все помнят о своем даре.

Он покачал головой:

— Мам, не надо…

— Прости, сынок. — Она повернулась к Хаммеру. — Макен, милый. Позвони своему адвокату, прямо сейчас.

У Лиама кишки скрутило от страха:

— Адвокату?

Хаммер стал бледным, как мел:

— Зачем?

Внезапно, Брин с сожалением вздохнула:

— Мне жаль. Время вышло.

Словно по сигналу раздался звонок в дверь.

— Открой, Макен, — мягко произнесла женщина. — Это к тебе.

Торжественность в её тоне заставила желудок Хаммера сжаться от суеверного ужаса. Он посмотрел на Лиама и Рейн. Девушка всё еще выглядела немного смущенной, а лицо Лиама было напряженным от страха.

Хаммер до хруста сжал челюсти и потянул на себя дверь.

На пороге стояли два офицера в форме:

— Мистер Хаммерман?

Макен попятился. Мысли путались. «Что здесь делает полиция? У него не было семьи, о чьей смерти они могли бы сообщить. Вскрыли и ограбили клуб? Или Ривер каким-то образом избежал ареста?»

— Я Макен Хаммерман. Чем могу быть полезен?

— Нам необходимо, чтобы вы проехали с нами и ответили на несколько вопросов.

Он нахмурился:

— О чем?

— Объясним на месте.

Такой ответ заставил Хаммера насторожиться:

— По закону я не обязан отвечать на вопросы.

— Верно, а еще вы можете пойти с нами добровольно или нам придётся сделать это официально и арестовать вас.

У Хаммера екнуло сердце:

— За что?

Офицер с отвращением посмотрел на него:

— Похищение детей с целью выкупа, изнасилование, содомию и оральные половые акты с лицом, не достигшим совершеннолетия, сутенерство, торговля людьми… Мне продолжать?

Земля под Макеном зашаталась. Его затопили шок и паника. Это не могло происходить на самом деле.

«Ривер». Мудак сдал его копам с потрохами. Хаммер отметил, что офицеры не назвали Лиама насильником, таким образом, это должно иметь отношение к тому, что он приютил Рейн еще подростком.

— Нет! — подорвалась Рейн. — Все это не правда. Произошло недопонимание. Ошибка!

Хаммер был благодарен за её желание спасти его, но он опасался, что сейчас это не поможет.

Он посмотрел на Лиама с мрачным выражением лица:

— Позвони Стерлингу Барнсу. Пусть он встретит меня в участке.

— Принято, мужик. — Его друг выглядел бледным и обеспокоенным.

— Это сделал Ривер. — Рейн пробралась к двери и посмотрела в лица полицейским. — Что бы ни сказал мой брат — это не правда. Предполагаемая жертва это я, но клянусь, что нахожусь здесь по собственной воле. И так было всегда. Не забирайте Хаммера, он не сделал ничего плохого.

— В участке разберемся, — спокойно заверил офицер. — Мистер Хаммерман, так вы идете с нами?

Макен коротко кивнул копу, затем с нежностью взглянул на Рейн:

— Все будет хорошо, Прелесть. Не волнуйся. Через некоторое время я буду дома.

— Так и будет, — заверила всех Брин.

Рейн обхватила Хаммера руками:

— Позволь мне поехать с тобой. Я все улажу. Я расскажу им…

— Нет. — Хаммер обхватил лицо девушки ладонями и посмотрел ей в глаза. — Ни к чему, чтобы тебя допрашивали. Я разберусь со всем, и мы вскоре увидимся.

— Но…

Рот Хаммера накрыл губы Рейн и заставил её замолчать жестким поцелуем. Он вдыхал её аромат, сжимая мягкое, роскошное тело, запечатлевая в своем сердце малейшую деталь.

— Я люблю тебя.

Её глаза наполнились слезами:

— Я люблю тебя.

Макен развернулся и расправил плечи. Какие бы показания не дал Ривер, Хаммер был готов бороться с любыми обвинениями до последнего вдоха.

Пока копы вели его к патрульной машине, Рейн выскочила из дома с Лиамом, следующим за ней попятам.

— Я найду своего мудака братца и заставлю его все уладить.

Внутри Хаммера страх боролся с гневом:

— Я не желаю, чтобы ты находилась рядом с этим сукиным сыном. — Он пронзил Лиама безмолвным требованием во взгляде. — Не позволяй ей разговаривать с этим куском дерьма.

— Я позабочусь о нашей девочке. — Лиам достал мобильный из кармана штанов. — Прямо сейчас позвоню твоему адвокату, мужик. Не переживай.

— И не собирался, — солгал Хаммер ради Рейн, а затем забрался на заднее сиденье патрульного автомобиля.

Офицеры заперли его на заднем сиденье. Сквозь грязное стекло Макен смотрел на двух своих самых любимых людей и на их общий дом и задавался вопросом, станет ли все когда-либо по-прежнему.

От беспокойства рот Лиама сжался в тонкую линию. Он придерживал Рейн, на бледном лице девушки тоже было написано волнение. Пока машина отъезжала, Хаммер никак не мог отвести от своей девочки взгляд.

Особенно, когда глаза её закрылись, и она упала Лиаму на руки.

 

Глава 6

Тревога душила Хаммера, пока он ждал в холодной пустой комнате для допросов в участке. Усилием воли он поборол гнев и изобразил на лице спокойное безразличие. Он был уже стреляным воробьем, поэтому не мог позволить этим хренам, которые, находясь за двусторонним зеркалом, следящим за каждым его движением, увидеть, как он потеет. Но внутренне он чувствовал, как лавиной дерьма у него из-под ног уходит почва.

«Похищение детей, изнасилование, содомия, оральные сношения с несовершеннолетними, сутенерство, торговля людьми…»

Если все пойдет плохо, Хаммер знал, что получит пожизненное.

Не обращая внимания на властные любопытные взгляды, отчаявшись получить новости о Рейн, он вытащил свой мобильный. После того, как они увидели, что она упала в обморок на руки к Лиаму, ублюдки в патрульной машине решили сделать перерыв, таким образом, он смог узнать, все ли с ней в порядке. К счастью, Лиам уже заверил Хаммера в том, что с их девочкой все было хорошо. Просто стресс на минуту взял над ней верх. Однако Хаммер не сможет вздохнуть спокойно, пока не вернется домой и не почувствует ее в своих руках. Но сейчас все, что ему оставалось, это ждать.

Кого-то, кто придет и допросит его.

Своего адвоката, Стерлинга Барнса, который сядет на стул рядом с ним и не даст этому допросу свернуть в плохое русло.

Какого-то решения всего этого дерьма.

Макен жалел, что они с Лиамом не задушили Ривера Кендалла, когда у них была такая возможность. Какими бы косвенными доказательствами сукин сын ни обладал, они должны были быть чертовски убедительными.

Хаммер надеялся, что правосудие и справедливость восторжествуют, даже если всё будет выглядеть не лучшим образом.

Ему хотелось мерить шагами комнату, но он продолжал сидеть, глядя в одну точку на столе перед собой. Это был тест на самоконтроль, но если тупицы за стеклом хотя бы заподозрят, что он нервничает, то, пытаясь дестабилизировать, они продержат его в изоляции еще дольше.

Когда же дверь наконец открылась, вошли двое одетых в штатское детективов. Один — высокий и худой, второй — низкорослый и лысоватый. Хаммер быстро окинул их взглядом. Серьезные типы. Хорошо, он был не в настроении играть в игры.

— Макен Дэниел Хаммерман? — с сердечной улыбкой спросил тот, что повыше.

— Да?

— Я — детектив Уинслоу. А это — детектив Кэмерон. Спасибо, что приехали так быстро.

— Не знал, что у меня был выбор, — произнес Хаммер, растягивая слова.

Лысеющий мужчина, Кэмерон, усмехнулся.

— По закону я должен зачитать вам ваши права, — уведомил Уинслоу. — И проинформировать о том, что эта беседа будет записываться.

Пока они зачитывали ему его права, все внезапно стало до ужаса реальным. Но Хаммер мысленно воздвиг вокруг себя броню, чтобы не дать страху запустить в себя когти.

— Вы поняли права, которые я вам зачитал? — спросил Уинслоу.

— Понял.

— Зная о них, хотите ли вы поговорить с нами, мистер Хаммерман?

— Конечно. Почему бы и нет? — Он беспечно пожал плечами.

После того, как детективы записали на пленку свою обычную тарабарщину, Уинслоу вытащил из сумки множество записок.

— Давайте перейдем к сути, джентльмены. Что вы желаете знать? — подтолкнул их Хаммер.

— Я так понимаю, вы владелец частного секс-клуба «Темница». Верно?

— Не совсем, детектив Уинслоу. Это не секс-клуб, а частный БДСМ-клуб. И это большая разница.

— Но в вашем заведении члены клуба занимаются сексом, правильно? — спросил Кэмерон с похотливым блеском в глазах.

— Если все участники согласны, и никто не подвергается риску, то такое возможно. Приходите как-нибудь и посмотрите сами.

— Нет, спасибо. Я не желаю бить свою жену, заставляя спать со мной, — покровительственно произнес Кэмерон.

— Давайте дальше, — направил беседу Уинслоу. — Знаете ли вы женщину по имени Рейн Элис Кендалл?

Его желудок сжался.

— Да.

— И в каких конкретно отношениях вы с ней состоите?

— А почему вы спрашиваете?

— Потому что последние ваши с ней шесть лет входят в наше расследование, — ответил Уинслоу. — До нашего сведения дошла кое-какая тревожная информация и привела к вашему аресту.

«Большое тебе спасибо, Ривер, конченый ты ублюдок».

— Например? — спросил Хаммер, стиснув челюсти.

— Не разыгрывайте из себя дурака, — презрительно фыркнул Кэмерон. — Офицеры, что привезли вас, уже сообщили вам некоторые вероятные обвинения. Вы в курсе: похищение детей, торговля людьми, половая связь с лицом, не достигшим совершеннолетия, вымогательство… Все это о чем-то вам напоминает?

Боже, еще больше обвинений, чем в первый раз.

Хаммер приготовился к худшему. Шесть лет назад он подобрал Рейн в переулке позади клуба, полностью отдавая себе отчет, как именно будет выглядеть его поступок для всего мира. Что его могут осудить как сексуального преступника за то, что он всего лишь помог девочке, подвергшейся жестокому обращению, обрести безопасность. Но шли годы и эта вероятность все отдалялась. И это было последнее, о чем он думал два часа назад, когда в кухне вместе с Лиамом по самые яйца был погружен глубоко в Рейн. Тогда он был уверен в собственном будущем, во власти над собственной судьбой, окружен любовью и полагал, что наибольшая его проблема находится у него в голове.

За считанные секунды его счастье и надежда на будущее пошли прахом.

В венах пульсировал ужас. Отрицание кричало в голове. Он начал потеть. Но Хаммер спрятал страх и заставил себя укрепить защитные стены.

Втянув в себя уплотнившийся воздух, он приподнял бровь и посмотрел на Уинслоу.

— Это довольно серьезные обвинения. Очевидно, у кого-то сложилось неверное мнение о характере моих отношений с мисс Кендалл. — Хаммер снисходительно взмахнул рукой. — Какие улики у вас имеются, чтобы подтвердить эту бессмыслицу?

— Множество, — презрительно выдал Кэмерон. — Вы хотели перейти к самой сути, мистер Хаммерман. Давайте так и сделаем. Мы знаем, что когда мисс Кендалл была подростком, вы купили ее словно какого-то домашнего питомца, выведенного для вашего удовольствия. После того, как мешок с дерьмом, являющийся ее отцом, продал ее вам, вы поселили ее в своем клубе и изнасиловали. Вы любите заниматься сексом с маленькими девочками?

— У меня никогда не было сексуальных контактов с подростками. — Хаммер не раздумывал. Все, что угодно, может быть переиначено ради того, чтобы обвинить его.

Уинслоу продолжил.

— Наше расследование выявило, что вы также держали ее пленницей в «Темнице», пользуясь ею для гостей и друзей. Мистер О’Нейл был одним из них? Сейчас вы живете все вместе. Это верно?

Кэмерон наклонился ближе и пронзил Хаммера развратным взглядом.

— Тогда подойдем с другой стороны. Это первый раз, когда вы делили любовницу?

У Хаммера руки чесались от желания перегнуться через стол и оторвать детективу голову. Он слабо улыбнулся.

— Звучит так, словно вы уже составили свое мнение. Я больше не стану отвечать на вопросы, пока не прибудет мой адвокат.

— Ага. Тебе точно понадобится адвокат, приятель, — процедил Кэмерон.

Парочка ушла. Спустя бесконечные двадцать минут в дверь вошел Стерлинг Барнс. Детективы следовали сразу за ним.

— Господа, я бы хотел несколько минут переговорить со своим клиентом, — объявил Стерлинг.

После того, как два недоумка снова покинули комнату, Хаммер повернулся к адвокату, до смерти желая высказаться.

Стерлинг покачал головой.

— Нас все еще записывают.

— Знаю, — Хаммер перечислил длинный список преступлений, предъявленный ему городом Лос-Анджелес. — Я никогда не совершал ни одного из этих преступлений.

— Если бы у них было на тебя что-то конкретное, они бы уже арестовали, оформили и получили обвинительный приговор. Пусть они закончат свой допрос, но не отвечай, пока я не кивну. Может быть, у нас получится съехать по этому дерьму, не замаравшись.

— Отлично, — согласился Хаммер. — Давай покончим с этим.

Стерлинг проговорил в зеркало.

— Джентльмены, мы готовы.

Несколько секунд спустя вернулись Уинслоу и Кэмерон.

Высокий начал первым.

— Когда вы впервые встретили мисс Кендалл?

Стерлинг кивнул.

«Шесть с половиной лет назад. Одиннадцатого августа. В пятницу».

— Точно не помню.

— Где вы познакомились?

«Она пряталась в переулке за «Темницей».

— Этого я тоже не помню.

— Сколько ей было лет? — требовательно спросил Кэмерон.

Вмешался Стерлинг.

— Ты практически ответил на этот вопрос. Не повторяйся.

Хаммер только улыбнулся.

— Следующий?

Уинслоу прищурился.

— Сколько ей было лет, когда вы впервые взяли ее в свою постель?

На этот вопрос его адвокат также покачал головой.

«Четвертого ноября, три недолгих месяца назад». Боже, как же долго он ее хотел.

— Мы можем ускориться? Мне хотелось бы попасть домой.

Но это случилось не скоро. Часы протекали, словно дни и, казалось, им не будет конца. Вскоре Хаммер догадался, что офицеры не удовлетворятся, пока не припрут его к стенке.

— По грубым подсчетам, мистер Хаммерман, сколько вы говорили у вас было сексуальных партнеров за последние… ну, не знаю… с тех пор, как ваша жена покончила с собой?

— Это не имеет отношения к обвинениям, Уинслоу, — Стерлинг с досадой покачал головой. — Не отвечай, Макен.

— Ваша жена была моложе вас, мистер Хаммерман? Она стала первым ребенком, которого вы домогались? — насмехался Кэмерон.

— Я уже говорил вам, что никогда не имел сексуальных контактов с подростками.

— Даже когда сам был подростком, он соблазнял взрослых женщин налево и направо. Но было очевидно, что эти два клоуна собирались вынести ему мозг. Дилетанты. — Я был на год старше Джульетты. Ей было двадцать, когда мы поженились. Но я знаю, почему вас так интересует, была ли моя невеста малолеткой. Ваши вопросы вытекают из собственного опыта?

Кэмерон послал Макену ледяной взгляд.

— У вас с женой не было детей? Даже маленькой девочки для того, чтобы вы могли практиковаться?

— А почему вы об этом подумали? — допытывался Хаммер. — Это именно то, что вы проделываете со своими дочерьми?

Стерлинг прокашлялся.

— Все мы в курсе, что у мистера Хаммермана нет иждивенцев.

— Ну, по крайней мере, уже родившихся, — добавил Уинслоу с хитрой улыбкой. — Ходят слухи, что мисс Кендалл беременна.

— Как часто вы принуждали ее к сексу, пока она не забеременела? Или это ваш друг О’Нейл накачал ее? Держу пари, вы надеетесь, что будет девочка, чтобы вы могли повторить весь цикл, — нанес удар Кемерон.

— Это совершенно не целесообразный вопрос, — запротестовал Барнс.

— Какого рода секс вам больше всего нравится, мистер Хаммерман? — спросил Уинслоу. — Строго менаж? Или мисс Кендалл третья в ваших гомосексуальных отношениях с мистером О’Нейлом? Вы равноправные извращенцы?

Когда Уинслоу опустился до уровня Кэмерона в попытке очернить его, Хаммер почувствовал себя победителем. Он, в самом деле, не мог ничего поделать со своим смехом, пока Стерлинг, качая головой, не положил руку ему на плечо.

— Думаю, они привезли меня сюда только для того, чтобы расспросить о моей сексуальной жизни, потому что своей у них нет, — произнес Макен, растягивая слова.

— В данный момент именно так все и выглядит, — согласился с ним адвокат прежде, чем привлечь его внимание обратно к двум детективам. — Если вы закончили тратить время моего клиента, то мы вас покинем для того, чтобы вы могли использовать эту комнату для настоящих преступников.

— Еще нет, — Уинслоу улыбнулся и вытащил пачку бумаг из ближайшего скоросшивателя прежде, чем разложить их на столе, как колоду карт.

Хаммер похолодел.

Каждый лист был копией денежных переводов, которые он выписывал на имя Билла Кендалла, чтобы держать мудака подальше от Рейн. Более шести лет платежей лежали перед ним.

Он мог представить, как именно это могло быть воспринято, и изо всех сил старался придумать правдоподобное объяснение. Даже если правда отправит его в тюрьму.

У Хаммера скрутило внутренности. Сердцебиение ускорилось.

— Эти денежные переводы вам знакомы? — язвительно спросил Уинслоу. Его глаза сияли как у кота, готового сожрать мышь. — В сумме это сто пятьдесят тысяч долларов. Чем такой человек, как Билл Кендалл мог владеть, что это сподвигло вас заплатить такую огромную сумму? Может быть, это его дочь?

Макен почувствовал, будто вокруг него смыкаются стены. Воздуха стало мало. Пиджак внезапно стал тесным. Даже собственная кожа, казалось, съежилась, словно ему нужно было скинуть ее подобно змее. Он потянулся и ослабил узел галстука.

— Как твой адвокат, советую проигнорировать и этот вопрос тоже.

— Хорошо, я не стану отвечать на него, — парировал Хаммер.

— За что вы платили Биллу Кендаллу, мистер Хаммерман? — надавил Уинслоу. — За хорошенькую, сочную девственницу?

— Очевидно, вы в курсе расценок. Я же понятия о них не имею, потому что не имею привычки покупать партнерш для секса. — Макен сжал зубы.

— Он шантажировал вас? — выпалил Кэмерон. — Могу поспорить, что Биллу Кендаллу ваши грязные, неестественные потребности были не понятны.

— Видимо, потому, что он был очень хорошим, честным гражданином? — не смог сдержаться Макен. — Если вы не принимаете во внимание факт того, что он изнасиловал и убил свою жену и одну из собственных дочерей…

— Хаммер… — предостерегающе произнес Барнс.

— Не беспокойся, Стерлинг. Я думал, что это у меня довольно свободные взгляды на сексуальную жизнь, но эти двое? Покупать сочных девственниц, чтобы принуждать к сексу и размножению? И это я здесь извращенец? Их фантазии куда извращеннее моих. — Хаммер твердо смотрел на обоих офицеров. — Полагаю, что за время работы в полиции вы обзавелись некоторыми идеями. От каких еще вещей, полученных против воли, вы, парни, тащитесь?

Не обращая внимания на его уколы, Уинслоу нахмурился.

— Вы убедили Билла Кендалла выкрасть собственную дочь, таким образом, мисс Кендалл смогла убить его в целях «самообороны» и вам не пришлось больше ему платить?

Хаммер больше не мог ничего сделать, кроме как хлопать глазами на столь абсурдный вопрос.

— Пролистайте свои отчеты, господа. Один из ваших коллег назвал его насильником и убийцей. И не я внушил ему это.

— Сколько денег вы ему еще должны? — давил Кэмерон.

— Хаммер, — предостерег Стерлинг.

Кипя от злости, Макен продышался, чтобы сдержаться. Эта долбанная игра взбесила его.

— Господа, моя стоимость исчисляется восьмизначным числом. Если я и заплатил бы ему за что-то, то уверяю вас, две тысячи долларов в месяц едва ли сподвигнут меня придумать столь нелепый сценарий убийства.

— Это были все имеющиеся у вас вопросы? — вмешался Стерлинг.

— Еще один, последний. — Уинслоу усмехнулся. — Быть может, мистер Хаммерман сочтет нужным перестать выпендриваться, потому что у нас есть свидетель, который подтверждает, Рейн Кендалл не только работала в вашем клубе, но с тех пор, как вы купили ее в подростковом возрасте, почти каждую ночь проводила в вашей постели.

«Свидетель? Кто, блять, мог быть этим лжецом?»

Все члены клуба подписывали документ, который обеспечивал уверенность в том, что все происходящее в клубе не выйдет за его пределы.

— На самом деле, свидетель сказал, что вы сами хвастались этим и что видел, как мисс Кендалл в роли вашей личной рабыни убирала за вами. Готовила для вас, — глумился Уинслоу. — Вы же любите яблочные маффины, верно? Говорят, вы контролируете ее банковский счет, поэтому она не может уйти.

— Не реагируй, — резко сказал Барнс.

Макен и не смог бы, без того, чтобы исказить правду так, что это сделает его чертовски виновным. Только те, кто были рядом, знали, что он любил яблочные маффины и что Рейн пекла их для него. Что он следил за ее банковскими счетами, потому что она больше никогда не хотела беспокоиться о деньгах.

Кто мог быть Иудой?

Уинслоу продолжил.

— По словам нашего свидетеля, вы также убедили мисс Кендалл подвергнуться публичной порке в вашем заведении, перешедшей в анальный секс, в то время, как вы наблюдали за всем этим.

Хаммер знал, о какой именно ночи говорил детектив. Только член клуба мог знать об этом. Кто-то проговорился и, преследуя собственные цели, представил в ложном свете их с Рейн отношения.

Его сердцебиение ускорилось. Он ломал голову, пытаясь вспомнить, кто присутствовал там ради этого фиаско. Кто настолько его ненавидел, что решил мстить подобным образом?

Он был гораздо глубже в дерьме, чем представлял.

Иисусе. Этого не могло быть. Но тело ощущало, словно его легкие заморозились, во рту пересохло, а сердце выпрыгивало из груди.

Жизнь, о которой он мечтал, утекала сквозь пальцы. Лиам останется один и будет заботиться о Рейн. А что насчет их ребенка? Узнает ли он когда-нибудь ребенка, зачатого в любви?

Проклятье, он не собирается сдаваться без боя.

— Предлагаю вам привести свидетеля и установить факты, потому что кто-то кормит вас тоннами дерьма.

— Поверьте мне, мистер Хаммерман, у нашего свидетеля безупречная репутация, — заверил его Уинслоу.

— Давайте закончим этот фарс. Каждый в этой комнате знает, что вы виновны. У нас имеются доказательства, черным по белому, — проговорил Кэмерон недовольно, разбросав копии денежных переводов по всему столу, — напишите заявление. Признайте вину. И может, окружной прокурор решит смягчить обвинения, которые планировал предъявить, и вы сядете на пять-десять лет. А если продолжите разыгрывать из себя примерного гражданина, гарантирую, что присяжные запрут тебя и выбросят ключ.

— Я не совершил ничего плохого, — прорычал Хаммер. — Можете засунуть себе в задницу вашего свидетеля. Если собираетесь арестовывать меня, то, блять, арестуйте. В противном случае, я ухожу.

— Полегче, — пробормотал Стерлинг.

Хаммер вышел из себя. Если в течение десяти секунд он не выйдет из этой, вызывающей потоотделение и клаустрофобию коробки, то совсем слетит с катушек.

— Помимо вас, кто еще мог иметь сексуальные отношения с мисс Кендалл, когда она была подростком? — продолжил Уинслоу. На лице светился взгляд, полный воспрянувшей бодрости. — Это будет инкриминировано, как проституция, но мы позволим вам разделить вину с другими подонками, если вы назовете их имена.

— Опускаться до психологического давления, это слишком низко даже для вас, Уинслоу, — глумился Хаммер. — А что самое плохое, что вы в этом профан.

— О, так вы знакомы с этой тактикой? Полагаю, вы попадали в неприятности гораздо чаще, чем указано в учетных данных. — Уинслоу повернулся к Стерлингу. — Вы и от других преступлений его отмазывали?

Стерлинг смерил мужчину уничтожающим взглядом.

— Как и сказал мой клиент, если собираетесь его арестовать, арестуйте. В противном случае, я забираю мистера Хаммера домой.

Макен не стал дожидаться ответа детектива, он просто встал и последовал к двери, по пятам сопровождаемый Стерлингом.

— Не покидайте город, мистер Хаммерман, — крикнул Уинслоу, когда Макен вылетел из комнаты.

— Пошли. Я отвезу тебя домой, — предложил Стерлинг. — Сможем обсудить подробности в машине.

Хаммер уже чуть было не согласился с предложением мужчины, когда мимо прошел Дин Горман и, поймав его взгляд, вытащил свой мобильный. Приблизившись к Хаммеру, Дин прижал телефон к уху и сделал вид, что говорит в трубку: — Не смотри на меня. Нам надо поговорить. Будь на связи, скоро.

Следуя указаниям Дина, Хаммер не отводил взгляд от стены, расположенной в конце коридора. Он не подал ни намека на узнавание.

Внутри же потрепанные нервы натянулись. Что еще случится? Каким, черт подери, образом это прекратить?

Когда они со Стерлингом, направляясь к входу, свернули за угол, с одинаковым беспокойством в глазах со своих сидений подскочили Сет и Бек.

— Как там Рейн? — спросил Хаммер с тревогой. — С ней все хорошо?

— Расслабься, — успокоил его Бек. — Она в порядке. Беременные женщины иногда падают в обморок. Тут не о чем беспокоиться. Как ты, мужик?

— Ты свободен? — спросил Сет, приподняв бровь.

— Пока, да. — Повернувшись к Стерлингу, он пожал мужчине руку. — Спасибо за то, что пришел. Утром я заскочу в твой офис и посвящу тебя во все детали.

— Пожалуйста, сделай это. Мне не очень нравится представлять клиента, пребывая в незнании.

— Понял.

Пока Стерлинг уходил, Хаммер дышал, сожалея о том, что не может вместе с воздухом вытолкнуть изнеможение и страх.

— Пошли, парни. Поговорим в машине. Чертовски хочу убраться отсюда и попасть домой, к своей девочке.

«На такой долгий срок, какой только возможен».

***

Сидя в древнем кресле, окруженном уродливыми желтыми стенами и грязным, пестрым линолеумом, Рейн заламывала руки и тяжело дышала. Перед ней сидел адвокат, с которым она встретилась пять минут назад. Даже прямо в эту минуту Хаммера допрашивали по преступлениям, которых он не совершал. И они хотели втянуть во все это и ее тоже.

— Не нервничайте, — наклонился и прошептал видный мужчина сорока лет.

Кэлвин что-то там. Она была слишком взволнована, чтобы запомнить что именно. Он представился, глядя на нее пронзительным взглядом и с акульей улыбкой.

— Стерлинг посвятил меня в то, что знает сам и…

— Я не жертва, — перебила его она. — Хаммер не сделал ничего дурного.

— Стерлинг дал понять, что, вероятно, вы не многое сможете рассказать, чтобы посодействовать их расследованию.

— Я не желаю помогать им посадить невиновного человека, которого нежно люблю, в тюрьму.

Спустя несколько минут после отъезда Макена появились еще полицейские и стали задавать вопросы ей и Лиаму. Она была благодарна, что единственным телефонным звонком Стерлинг договорился с адвокатом из другой, достойной уважения адвокатской конторы, что тот встретит их в участке. Под звон монет адвокаты появляются из ниоткуда.

— Вы не должны говорить ни слова, мисс Кендалл. Они не могут заставить вас отвечать на вопросы.

— Но я должна убедить их, что Хаммер никогда ни в каком виде не причинял мне вреда.

— Вряд ли они просто закроют свое расследование из-за того, что «жертва» не хочет содействовать. Все, что мы знаем, что у них есть другой свидетель и все закручено вокруг него. Если хотите помочь мистеру Хаммерману, то ваша цель не рассказать им все. А не дать им информацию, которая может потопить его еще глубже.

— Но он помог мне, спас…

— Их это не волнует. Все, что их интересует, это то, что он является владельцем секс-клуба, ведет альтернативный образ жизни и в той или иной форме повел себя несоответственно по отношению к подростку. Они бы предпочли видеть его за решеткой.

— Нет. Это вовсе не Макен. Он…

— Неважно, что я думаю. Не теряйте хладнокровия и не лгите. Если на ваш взгляд какой-то вопрос покажется вам выставляющим мистера Хаммермана в криминальном свете, не отвечайте на него. Вы не обязаны говорить ничего, что можно будет инкриминировать вам самой. Если вы даже в малейшей степени не уверены по поводу вопроса, смотрите на меня. Я буду вас направлять.

Рейн кивнула. Она ненавидела нервничать. Правда была на ее стороне. Но это не означало, что она прекратила волноваться.

Несколько минут спустя ее вызвала женщина-детектив. В животе у Рейн всё сжалось, когда она последовала за женщиной в маленькую, серую допросную. Кэлвин шел позади, когда коп предложила ей сесть, он выдвинул стул.

— Рейн Кендалл? — спросила женщина.

Выглядела она по-деловому, и было ей около тридцати. Ее длинные темные волосы спадали на спину в конском хвосте. На ней почти не было макияжа, а застегнутая на пуговицы рубашка выглядела так, словно была мужской. К ремню были пристегнуты значок и пистолет. От нее исходили нетерпимые не-трахай-мне-мозги вибрации.

И она до чертиков пугала Рейн.

— Да.

— Я детектив Перез. Мне бы хотелось задать несколько вопросов о вашей связи с Макеном Хаммерманом. Вы знакомы с ним?

— Да.

— Как вы познакомились?

Рейн посмотрела на адвоката. Ответ на этот вопрос мог быть истолкован неверно и принести Хаммеру еще больше неприятностей. Но, вероятно, Кэлвин многого не знал для того, чтобы судить об этом.

Она пожала плечами.

— Я точно не помню.

— Какого рода у вас отношения в данный момент?

Рейн перебрала в уме варианты возможных ответов и постаралась выбрать самый безопасный.

— Мы вместе живем.

— Вы состоите в сексуальной связи, так?

— Моя клиентка не обязана отвечать на этот вопрос, — вставил Кэлвин.

— Это важно для следствия. — Перез пронзила их пристальным взглядом. — Мне необходимо выяснить, как долго мисс Кендалл оставалась секс-рабыней.

— Что? — Рейн закатила глаза, по-настоящему желая, чтобы все прекратили думать, что она была жертвой и шлюхой. — Я НЕ секс-рабыня. Мы с Хаммером состоим в серьезных отношениях, и я с ним по доброй воле.

Перез подняла каштановую бровь.

— Вы живете и находитесь в отношениях с мистером Хаммерманом, но так же живете и с мистером О’Нейлом? Добровольно занимаетесь с ним сексом, так?

По ощущениям Рейн, теперь Кэлвин всем своим видом показывал досаду.

— Моя клиентка выразилась, что не является секс-рабыней. По закону она уже взрослая и кого она выбирает в сексуальные партнеры — это ее дело.

Рейн вскинула голову и пыталась сохранить хладнокровие.

— Вы когда-нибудь были замужем?

Детектив похлопала глазами.

— Дважды.

— Вы любили обоих своих мужей?

Перез смотрела на нее так, словно вопрос был нелепым.

— В тот период времени, конечно.

— Значит, вы должны знать, каково это любить больше одного мужчины за свою жизнь. Просто со мной это случилось в одно и то же время, и они это приняли. А теперь, не желаете ли задать мне реальные вопросы или вы привезли меня сюда, чтобы пристыдить?

Полностью с ней согласный, Кэлвин улыбнулся и буркнул себе под нос.

— Двигаемся дальше…

Лицо детектива застыло.

— Когда у вас с мистером Хаммерманом начались сексуальные контакты?

— Если вы спрашиваете, была ли я подростком, то ответ — нет. Я была уже достаточно взрослой. Если же вы интересуетесь, подвергалась ли я с его стороны жестокому, пренебрежительному обращению, насилию или не причинял ли он мне вреда каким-либо образом, то ответ также отрицательный.

— Он был вашим сутенером? Принуждал к сексу с ним и другими людьми? Жил за ваш счет?

— Проклятье, да нет же! Это просто глупость какая-то. Вы совершенно ничего не знаете о нас.

— Я знаю, что вы беременны. — Перез бросила на нее самодовольный взгляд. — Вы в курсе кто отец ребенка?

— Нет, и если подобное незнание является преступлением, то большинство участников дневных ток-шоу следует арестовать. Макен Хаммерман не совершил ничего, кроме того, что сделал меня счастливой. И любому, кто спросит меня, я отвечу то же самое.

Теперь уже Кэлвин рассмеялся в открытую.

— Еще вопросы?

Детектив нахмурилась, и у Рейн сложилось впечатление, что эти двое поцапались еще до допроса.

Перез смерила Кэлвина по-настоящему злобным взглядом.

— В действительности множество. — Женщина подвинула к Рейн кипу бумаг. — Это копии денежных переводов, выписанных вашему отцу. Две тысячи долларов в месяц на протяжении шести лет. Вы знали, что Хаммерман платил вашему отцу?

Рейн посмотрела на бумаги, все ее тело скрутило. Она узнала подчерк Хаммера, поэтому ей следовало быть осторожной.

— Я никогда раньше не видела этого.

И это была правда.

— Как я понимаю, вы вели счета мистера Хаммермана.

— Да, но…

— Он каждый месяц выписывал денежные переводы, но вы никогда не видели и не слышали ничего об этом, несмотря на то, что вели его бухгалтерию? — Перез посмотрела на нее скептическим взглядом.

— За мной закреплена документация клуба, а не его личная. Он свободный человек, и я не в курсе всех его действий. Если эти копии получены от моего отца, то я бы отнеслась к этому с большим недоверием. Он был алкоголиком, убийцей и насильником, готовым на все, чтобы срубить быстрых денег. Я не знаю, являются ли эти денежные переводы подлинными. Однажды, когда я была ребенком, мой отец украл чековую книжку какого-то парня и в течение недели выписывал чеки, которые не были покрыты остатком денег на банковском счете. Таким образом, наиболее вероятным сценарием является то, что отец вымогал у Хаммера деньги.

— Из-за того, что тот имел сексуальную связь с его несовершеннолетней девочкой?

— Моя клиентка уже говорила, что не занималась сексом с мистером Хаммерманом в подростковом возрасте. Вам действительно необходимо продолжать топтаться на месте?

Теперь Перез ударила ладонями по столу и сосредоточила взгляд на Рейн.

— Делая простые математические расчеты, приходим к выводу, что вы были несовершеннолетней, когда пришли жить к мистеру Хаммерману в этот мерзкий клуб, так? Сверкайте на меня глазами сколько хотите, но школу вы закончили в семнадцать. В день своего восемнадцатилетия вы продлили водительские права и указали «Темницу» как место жительства. Имя мистера Хаммермана фигурирует в каждом вашем банковском счете. А теперь вы хотите убедить меня, что не являетесь секс-рабыней, удерживаемой против своей воли?

— Именно это я и утверждаю. — Рейн заставила себя ответить на взгляд детектива.

— Все вышесказанное вами доказывает лишь то, что я связана с одним из своих возлюбленных.

— У нас есть видео, на котором он появляется, чтобы изнасиловать вас.

Рейн бросила на Кэлвина встревоженный взгляд, а затем вспомнила, что он ничего не знал. Но она знала о своей страсти к Хаммеру.

— Вы не обязаны комментировать это, — вставил адвокат.

Ох, но Рейн хотела.

— Не знаю, о каком видео вы говорите… — вероятно, запись видеонаблюдения клуба, она представить не могла, каким образом они ее заполучили, — но то, что для вас изнасилование, для меня — кайф. Я люблю грубый секс и это не преступление. Я была согласна каждый раз.

Перез послала ей уничтожающий взгляд.

— Вы говорите, что кто-то столь миниатюрный, как вы, наслаждается, когда ее избивают двое мужчин, которые больше, старше и сильнее?

— Да. Это называется подчинением, дорогая, — не смогла устоять Рейн

— Так вы признаете, что являетесь рабыней?

— Нет. Если вы не знаете разницу между сабмиссивом и рабыней, то никогда не поймете то, что я говорю. Я по собственному выбору отдала ему власть над собой, но могу и забрать ее, например, вот так, — она щелкнула пальцами, а затем посмотрела на Кэлвина. — Уведите меня отсюда. Я не желаю оставаться здесь, раз ее не интересует ничего, кроме того, что поможет растоптать Хаммера.

— Согласен, — Кэлвин поднялся и взял свой портфель. — Пойдемте.

Рейн вскочила со стула. Она хотела домой. Увидеть Хаммера и Лиама. Хотела провести эту дерьмовую ночь рядом с ними.

— Подождите! — окликнула их Перез, прекратив, наконец, важничать. — Мисс Кендалл, вы не должны защищать мистера Хаммермана. Мы все время встречаем жертвы, похожие на вас, которыми манипулируют опытные красавчики, знающие, как заманить молодых девчонок в секс-индустрию. Что он дал вам такого, чего вы не получили дома? Деньги? Внимание? Он подточил ваше ощущение безопасности, а потом сделал так, что вы почувствовали себя нормально, прежде, чем взять вас в свою постель? Прежде, чем разделить вас со своими друзьями и партнерами? — Детектив обошла стол и взяла Рейн за плечи. — Не дайте ему уйти. Одно ваше слово, и мы сможем его посадить. Он больше не причинит вам вреда…

— Не прикасайтесь ко мне, — Рейн отшатнулась. — И не надо меня опекать. Вам с вашим мрачным очарованием пора научиться видеть в мире хорошее. Хаммер удивительный человек, и не важно, под каким непристойным углом вы выставите наши отношения, мы любим друг друга, и я буду защищать его до последнего вздоха. Если вы ищите свидетеля, который будет давать показания против него, то это не я.

Она не стала ждать, что ответят Кэлвин или Перез. Рывком открыла дверь и, не оглядываясь, выскочила наружу.

В конце фойе она увидела прохаживающегося в ожидании Лиама. Она подбежала к нему и кинулась в его объятия.

— Ты в порядке?

— В порядке, любимая. А ты? Что они спрашивали?

— Вопросы были ужасные. Судя по их мнению, я стала безвольной марионеткой. Они вывели меня из себя. — Она повернулась к нагнавшему их Кэлвину. От предчувствий у нее сжался желудок. — Я подставила Хаммера, да?

— Нет, — было похоже, что он все еще смеялся. — Думаю, можно смело сказать, если дело дойдет до суда, обвинение не станет вызывать вас свидетелем.

Наверное, нет. Но Рейн все еще волновалась, что будет суд, обвинение и заключение в тюрьму по ложному обвинению. Ее ужасало, что Хаммера посадят, а она никак не сможет этому воспрепятствовать.

 

Глава 7

Во время поездки домой, Хаммер с горечью рассказывал своим друзьям о допросе. Сет лишь покачал головой на обвинения детективов.

— Все, что я хочу узнать, это где найти Ривера, — заговорил Бек. — Мне бы хотелось забыть свою клятву Гиппократа на несколько часов и причинить много боли этому членососу.

— Вставай в очередь, — прорычал Хаммер.

Оставшаяся часть пути показалась необычайно тихой. Бек никогда не выбирал выражения, но после этой колкости он обменялся несколькими взглядами с Сетом, что заставило Хаммера нахмуриться.

— Есть еще что-что, чего я не знаю? — поинтересовался он у них.

Когда сумерки перешли в ночь, Сет выехал на подковообразное шоссе. Казалось, что они с Беком продолжали вести еще одну безмолвную беседу.

Вот теперь Хаммер однозначно что-то заподозрил.

— Неа, — отмахнулся Бек. — А теперь… хочешь потусоваться с нами в машине и, подключив свою внутреннюю вагину, обсудить свои чувства? Или предпочтешь провести ночь с Рейн и Лиамом?

Однозначно.

— Найди себе свою вагину, — парировал Хаммер. — А я собираюсь домой.

Их дом освещали садовые огни. Пока он рассматривал структуру штукатурки теплого серого цвета, его начали грызть страх и всяческие «что если». За этой блестящей черной дверью находилось его сердце, сияя за теми панорамными окнами. Он желал запереться внутри с двумя самыми любимыми людьми, получить передышку в теле Рейн и провести каждую секунду, наделяя ее воспоминаниями, вместе с Лиамом.

Однажды может так случиться, что все, что у него останется, это воспоминания.

— Молодец, — Бек похлопал его по плечу. — Позвони, если понадобимся.

— Но не слишком рано. Теперь, вернувшись в город, я планирую отыскать одну сочную блондиночку и пригласить ее на свидание. Если все пойдет по плану, я вознесу сладенькую Хевенли на небеса, — произнес Сет, растягивая слова.

Бек резко обернулся и, издавая какие-то тихие и угрожающие звуки, едва ли похожие на человеческие, смерил следователя смертоносным взглядом.

Вспомнив драку в стиле третьей мировой войны, которую они с Лиамом однажды устроили из-за Рейн, Хаммер покачал головой.

— Время быстротечно. Вам двоим стоит последовать собственному совету и разделить между собой Хевенли. Спасибо, что подвезли.

Макен вышел из машины и широкими быстрыми шагами направился к дому. Рейн с Лиамом подскочили с дивана и бросились к нему. Он сгреб ее в объятия и по-дружески пожал плечо своего лучшего друга.

— Ты дома! Ох, слава Богу, — проговорила Рейн, не отрываясь от него.

И это очень устраивало Макена. Он тоже не желал выпускать их обоих. Позже еще будет время, чтобы обсудить эту тему. А прямо сейчас все, чего он хотел, это потеряться в окутавшей его любви.

— Она готова была на стену лезть от беспокойства, — сказал Лиам, зарываясь пальцами в ее гриве чернильного цвета. — Мы оба были готовы.

Хаммер обхватил ладонями лицо Рейн.

— С заднего сиденья фургона я видел, как ты потеряла сознание. С тобой все в порядке?

— Все хорошо, — ответила она. — Правда.

Хаммер поцеловал ее в макушку и посмотрел на Лиама.

— Слава Богу, что ты был рядом и поймал ее.

— Я тоже рад. Как видишь, физически с ней все в порядке. Эмоционально же, думаю, все мы находимся в долбанном раздрае, — признался Лиам.

— Давайте поговорим об этом позже, — прокаркал Хаммер, обнимая ее сильнее.

Лиам взял Рейн за руку и пожал ее.

— Любимая, думаю, единственное, в чем сейчас нуждается Хаммер, это ты.

— Нет. Я нуждаюсь в нас.

Эмоции застряли в горле, стоило ему подумать о том, что он может потерять этих самых лучших для него людей. Он вдохнул аромат Рейн, отмечая этот важный момент в самых глубоких тайниках своей памяти.

Просто на всякий случай.

— Ну, тогда… — сказал Лиам, — давай дадим мужчине то, что ему нужно.

Рейн захлопала ресницами. Хаммер чувствовал, что она разрывалась между желанием поговорить о допросе и облегчить его состояние. Но она отложила все на потом, обвила руками его шею и притянула вниз, чтобы наградить радушным поцелуем. Он накрыл ее губы, как только она отодвинула свое беспокойство, чтобы помочь ему. Чтобы услужить ему. Поделиться с ним своим комфортом, прикосновениями, любовью.

Лиам стоял рядом, положив теплую руку ему на плечо и целуя ее шею.

Их присутствие было наилучшим бальзамом.

Они были его домом.

Минуты утекали. Могло пройти десять или тысяча. Единственное, что было известно Макену, это то, что когда оторвался от поцелуя, он чувствовал себя спокойным, практически невозмутимым.

Он выпил слезы, пролившиеся из глаз Рейн. Все они были слишком настроены друг на друга, чтобы не ощутить страдание другого. Хаммер чертовски сожалел, что его беспокойство передалось им. Он не мог обещать им вечность, но мог сделать все от него зависящее, чтобы облегчить их состояние этой ночью.

Хаммер повернулся к Лиаму.

— А где Брин и Дункан?

— Отсыпаются после смены часовых поясов. Мама должна знать, что не стоит нас сейчас прерывать. Я разместил их в гостевой спальне в другой части дома, просто на всякий случай.

Слишком далеко, чтобы услышать крики Рейн. Хотя для Брин звуки не имеют значения.

— Значит сегодняшняя ночь наша.

— Мне бы этого хотелось, — прошептала Рейн.

Лиам взял в ладони ее голову.

— Пошли.

Рвано задышав, Хаммер поднял Рейн к своей груди. Она обвила его шею руками и потянулась к Лиаму. Их пальцы переплелись, в то время как Хаммер повел их вверх по лестнице, в спальню.

Макен уложил ее на кровать, стоящую в ореоле серебряного света, исходящего из ванной, и сам последовал за ней. Не говоря ни слова, она открылась для него, неосознанно разводя руки и ноги. Он покрыл ее собой, расположив локти по обе стороны от ее головы, отвел спутанную прядь волос с ее щеки. И уставился на нее. Блять, да он мог бы делать это вечно и так и не устать от этого вида.

Но, вероятно, у него не было такого количества времени.

Не желая тратить зря ни секунды, Хаммер склонил голову и прикоснулся своими губами к ее. Все в ней было мягким. Он надавил, углубляя поцелуй и наслаждаясь моментом, словно вновь открывая ее для себя.

Его сердцебиение ускорилось.

Насколько часто за прошедшие годы он думал о том, как раздевает ее донага, берет ее тело, слушает ее крики? Контролирует ее, порет, упивается властью над ней? Много, слишком много, чтобы считать. Временами он мог поклясться, что горел заживо от того, что не мог обладать ею. Он целовал ее сотни, а может, и тысячи раз с тех пор, как они стали любовниками, но никогда не прекращал смаковать важность момента, когда их губы встретились в первый раз. Теперь же простое прикосновение выбило его из колеи.

— Макен? — моргнув, она посмотрела на него.

Она хотела знать, что с ним не так. Ответом было «все», но это не ее вина. Рейн отодвинула свое беспокойство, чтобы утешить его. И ему следует поступить также.

— Ш-ш-ш. Сейчас я здесь.

В уголках ее глаз заблестели слезы.

— Я всегда рядом.

В груди у него что-то сжалось. Хаммер сглотнул, затем наклонился, чтобы снова ее поцеловать. На этот раз проводя своим ртом по ее губам. Как и всегда, ее щеки покраснели. Она мягко выдохнула. Губы приоткрылись.

Наклонившись снова, он больше не мог сдерживать свой голод. Он сгреб ее шелковистые волосы в кулак и завладел ее ртом, погружаясь глубже.

Она подрывала его контроль, а он насыщался своими чувствами к ней. Его мозг кричал ему остановить время и насладиться этим выбивающим дыхание моментом. Навечно. Но Рейн захныкала, обвив руками его плечи, а ногами — бедра. В силе ее объятий чувствовалось отчаяние.

Желание с грохотом пронеслось по всему телу Макена, и он потерялся.

Тяжело втянув воздух, он напал на ее губы, чтобы заявить права. Рейн переплела свой язык с его. Он поглощал ее, изголодавшись по ее вкусу. Ее особенный вкус отпечатался на его рецепторах. Он прижал ее к сердцу.

Кровать прогнулась, когда к ним присоединился Лиам. Не разрывая поцелуя, Хаммер перекатился на свою сторону, утягивая Рейн за собой. Ногами она усилила захват, прижавшись к нему, позволяя себе потерять голову. Он обнял ее крепче и снова принялся за губы, погружаясь все глубже.

А потом ее поцеловал Лиам. Их руки водили по ее волосам, прежде чем мужчина стянул с нее рубашку с одной стороны, целуя обнажившееся плечо и прокладывая путь к шее.

Рейн задрожала, от возбуждения у нее перехватило дыхание. Она потянулась вниз, чтобы обхватить бедро Лиама, она касалась их обоих, и, сдаваясь, выгнулась дугой.

Макен придвинулся сзади. Когда дурманящие поцелуи прекратились, вернулись страх и опасения. Он отказывался пугать ее и портить момент.

Но она знала, лицо ее исказилось. Из глаз потекли слезы.

— Не надо. — Большими пальцами он стер их и обхватил щеки ладонями, успокаивая ее томительным поцелуем.

Он чувствовал ее дрожь от беззвучных всхлипов, но она кивнула, растворяясь в нем, молча давая ему свое согласие.

Лиам взял ее за руку, поглаживая большим пальцем костяшки.

— Любимая.

Да, он был именно тем, кто утешит ее. Хамер не мог пообещать ей будущее, а Лиам сможет остаться, чтобы подобрать осколки. К тому же, как только Макен перестал настаивать на том, чтобы обладать ею единолично, одним из самых больших удовольствий для него стало наблюдать, как его лучший друг развлекается с их девочкой

Взяв ее за плечи, Хаммер поцеловал Рейн в лоб и развернул к Лиаму.

Она немедля протянула руку и обняла мужчину. Он взял ее лицо в свои большие руки и внимательно, ничего не говоря стал изучать выражение ее глаз. Лиам любил ее. В этом Хаммер не сомневался. Он видел, как это чувство светится в глазах друга.

Небольшая морщинка появилась у Лиама между бровей. Его друг был сильно обеспокоен. Но спокойно лежащая Рейн, придвинулась к его рту в поисках поцелуя прежде, чем мазнув по его щеке губами, пересечь лоб, а потом проложить путь к носу. Спустя один вдох она потянулась вперед и соединила их губы. Лиам встретил ее, пальцами впиваясь в рубашку и поглощая ее без остатка. Хаммер смотрел как между ними, вздымаясь, бурлила любовь.

Горьковато-сладкая боль сжала его легкие. Он провел гребанные годы, барахтаясь в прошлом, в беспокойстве, чувстве вины и других бесполезных эмоциях. Он был идиотом. Дураком. Впервые он отодвинул их в сторону и просто поразился, насколько хорошей подделкой они оказались. В сравнении с безоговорочной любовью, которую сейчас делили они втроем.

Очарованный, он пристально наблюдал, как Лиам и Рейн пожирали друг друга в голодном поцелуе. Лиам утешал ее ласками, в то время как она мягко извивалась, открываясь и подчиняясь. Хаммер чувствовал, как по ее телу прокатывалась дрожь потребности. Его друг в ответ притянул ее еще ближе, как если бы собирался съесть ее.

Хаммер понял, что они нуждались в подтверждении своей любви и связи так же сильно, как и он.

Когда Лиам отстранился, Рейн перекатилась на спину, глядя на них, пока они нависали над ней. Хаммер смотрел на припухшие губы Рейн и голубые глаза, полные смятения. Протянув к ним руки, она вновь выглядела почти сломленной, до боли желая прикосновений. В безмолвном утешении Макен уткнулся щекой ей в руку, затем повернулся и поцеловал ее ладонь. Он впитывал в себя ощущение ее тонких пальчиков, жара ее плоти, любви в ее глазах.

Позади него Лиам поднялся на носочки, снял обувь, рубашку и штаны. Хаммер последовал его примеру. От Рейн, наблюдающей за ними, исходило отчаяние. Какая-то безрассудная его часть желала нырнуть в кровать и довести до восторга каждый сантиметр ее тела. Но если это был его последний шанс, чтобы насладиться их любовью, то он хотел использовать это время, погрузившись в ощущения, и окружить ее нежностью и обожанием, которые она заслужила.

Скидывая с себя остатки одежды, они с Лиамом обменялись взглядами. И этот взгляд сказал Макену, что они были на одной волне, разума и сердца. Они не станут заострять внимание ни на чем ином, кроме друг друга.

Вместе они с Лиамом двинулись вперед на кровать и стянули кофточку и бюстгальтер Рейн. Шелковая ткань соскользнула прочь, медленно показывая мягкую кожу плеч, груди. У него перехватило дыхание. Она светилась. Каждый раз, как он думал, что Рейн не сможет стать для него еще прекраснее, она доказывала его неправоту.

Рядом с ним, негромко ругнувшись от желания, Лиам оголил ее вторую грудь.

Она переводила взгляд с одного на другого, губы ее дрожали. Она протягивала к ним руки.

Хаммер не стал терять ни секунды.

Он упал на колени рядом с ней, прижав руку к ее набухшей плоти. Затем он набросился на ягодку соска и сжал его губами. Краем глаза он увидел, что Лиам одарил трепетным вниманием ее вторую грудь.

Они глубоко втянули ее соски, заострив внимание на поклонении ей и ее удовольствии. Рейн негромко захныкала и прижала их головы к груди, постанывая и полностью отдавая им себя.

Пока кончик его языка описывал круги вокруг бутона и упивался ее извиваниями и негромкими вскриками, его пальцы заскользили вниз по изгибу талии, сдвинули штаны для йоги и нырнули меж обнажившихся складок.

Рука Лиама была уже там, разжигая возбуждение, исследуя.

— Каково это чувствовать нас обоих спустя столь долгий срок, любимая?

— Лучше, чем просто хорошо. Как и должно быть. — Ее голос сорвался от эмоций. — Не хочу, чтобы это заканчивалось.

И никто из них не хотел.

В воздухе витала грусть. Если Хаммер допустит, то опустошение раздавит его, поэтому он сосредоточился на их близости. Он собирал каждую частику любви, которую они разделили, и размещал в глубине своей памяти.

Лиам сорвал с нее штаны и ввел пальцы во влагалище, оставив Хаммеру пространство, чтобы скользить по ее набухшему клитору.

Как только они занялись ее промежностью, она раздвинула ноги, открываясь для них. Без всяких игр в застенчивость, без преград. Только стоны мольбы и обожания, которые раздули пожар его желания до сумасшедшей, головокружительной высоты.

Ошеломленный, опьяненный Хаммер оторвался от ее груди. Боже, он не мог смотреть на нее, не желая поглотить целиком. Его кровь кипела. Член пульсировал.

Ничто не могло удовлетворить его так, как пребывание с Рейн и Лиамом.

Зарычав, Макен наклонился и накрыл губы Рейн своими. Заскользил языком по каждой впадинке и выемке ее рта, изливая свое желание, переходя от одного жаркого поцелуя в другой. Он упивался ее вкусом и припрятывал каждый оттенок, чтобы суметь ухватить их, когда соскучится по ней как… как каждый гребаный день.

Он посмотрел на ее красивый рот.

— Прелесть.

— Я люблю тебя, Макен, — прошептала она.

«Иисусе, как я выживу без нее?»

— Я люблю тебя, Рейн, — прошептал он. — Всегда любил. Всегда буду.

Хаммер провел языком к ее пупку. Посмаковал чуть соленую кожу, когда уловил движения поблескивающих от влаги пальцев Лиама, двигающихся внутрь и наружу из ее сердцевины. Ее женственный аромат, сильный и притягательный, повис в воздухе. Макен не сомневался, что они с Лиамом будут овладевать ею всеми возможными способами до тех пор, пока ей не станет сложно ходить, она не выбьется из сил и не будет обласкана с ног до головы.

Скользя взглядом по ее обнаженной коже, он остановился на едва заметной выпуклости ее живота. Для кого-то, кто не был ее любовником, это могло быть незаметно. Но его эти изменения ошеломляли.

— Подожди. Не двигайся. — Он соскочил с кровати.

— Ты куда? — спросила она с тревогой в голосе.

— Я не ухожу, — заверил ее Хаммер. — Просто… мне необходимо увидеть тебя.

Прежде, чем броситься к прикроватным тумбочкам, он щелчком включил свет над головами, заливая комнату сиянием. Включив прикроватные лампы, он забрался обратно на матрац, любуясь тем, как мягкий свет освещает ее, словно жемчужину.

Его взгляд блуждал по более темным бусинками сосков, затем вернулся туда, где защищенный ее лоном рос их ребенок. С тех пор, как врач приемного отделения шокировал их новостью о ее беременности, он осмысливал идею о том, что внутри нее находилась жизнь, но очевидные доказательства сейчас сделали сей факт очень реальным.

Увидит ли он когда-нибудь, как растет и наполняется живот Рейн, если его посадят? Почувствует ли, как перекатывается и толкается через натянутую кожу созданный ими ребенок? И когда это чудо придет в этот мир, неужели только Рейн и Лиам встретят его? Макен знал, что может пропустить первый крик этой жизни, ощущение извивающегося в его руках комочка и чистый аромат ребенка. Он не проведет губами по теплой коже или покрытой пушком головке. Его не будет рядом, чтобы наблюдать, как растет их малыш, чтобы защитить, направить, научить миллиону и одной вещи, которыми он жаждал поделиться.

— Макен? — ее голос дрожал.

Даже Лиам застыл рядом с ней в ожидании и окидывал его испытывающим взглядом.

Они ждали его реакцию. В голове лихорадочно метались слова.

Однажды этот ребенок будет нуждаться в нем. И ему тоже будет нужен его сын или дочь. Хаммер закрыл глаза.

Одним безрассудным действием Ривер может оторвать его от счастливой семьи и всех его самых диких мечтаний. Воздух рваными толчками покинул его легкие.

Пока казалось, что все внутри него рушилось: его контроль, будущее, его гребанная душа; тишина, стоящая в комнате, звенела в голове.

Они оба все еще смотрели на него и молчали. Ему казалось сумасшествием, что они беспокоились о том, что беременная Рейн окажется для него не привлекательной.

Хаммер отодвинул надвигающееся бедствие на потом и сосредоточился на двоих людях, что любил. Он прижался губами к жизни, растущей внутри Рейн.

— Ты никогда не выглядела прекраснее.

Лиам расслабился.

— Это правда, любимая.

Стиснув челюсть, Макен утопил палец в пупке Рейн, отчаянно желая заклеймить их ребенка отцовским прикосновением. Ему хотелось умолять их не забывать его. Но это было бы эгоистично.

Ничего не сказав, он начал отодвигать руку.

Прежде, чем это случилось, Лиам положил свою ладонь поверх костяшек Макена.

В глазах лучшего друга светилось понимание.

— Что бы ни случилось, я все сделаю. Тебе никогда не придется беспокоиться о Рейн или нашем ребенке, брат.

— Наш ребенок всегда будет защищен и любим, — поклялась Рейн.

Хаммеру не хватало воздуха. У него не получилось бы выразить, насколько он благодарен. Вместо этого он кивнул и вспомнил ощущение переплетения их с Лиамом рук, когда они накрыли выступающий животик их женщины.

Из ее горла вырвался всхлип.

Хаммер изо всех сил боролся, чтобы вернуть самообладание, он отказывался позволить страху разрушить оставшееся у них время, перед тем, что может случиться.

Расположившись между ее ногами, он положил руки ей на бедра и поцеловал внутреннюю сторону бедра.

— Рейн, отдай нам все.

— Всегда, — торжественно проговорила она, заставляя себя дышать.

Внутри у нее все дрожало. Ей хотелось ругаться, кричать и задавать миллион вопросов. Департамент полиции Лос-Анджелеса расстроил ее, но видеть, как они ошеломили всегда непоколебимого Макена Хаммермана…

Должно быть, его допрос был более выматывающим, грубым и болезненно личным.

Очевидно, они уверились, что он был виновен в предъявленных ему ужасных обвинениях. О, Боже… Неужели он сядет в тюрьму за отвратительное преступление только потому, что помог ей, когда она больше всего в этом нуждалась?

И последнее, что на данный момент ему нужно знать, это то, что их с Лиамом тоже опросили. Кстати об этом, Лиам был прав. Сейчас Хаммеру просто нужна их любовь. Неважно, насколько сложно сдержать свой страх и горе и поставить его нужды на первое место, Рейн поклялась сделать это.

— Все, что угодно. Я принадлежу вам двоим. — Лежа под ним, она развела колени шире, приглашая его продвинуться глубже.

— Рейн… — прохрипел он.

Пока ее сердце распадалось на кусочки, она схватила Лиама за руку, безмолвно моля его о силе. Он находился рядом, и в глазах его была спокойный приказ. Чтобы подчинилась. Чтобы успокоила Макена. Затем он придвинулся ближе и запечатлел поцелуй на ее губах.

— Я здесь.

Когда она благодарно кивнула, Хаммер опустился, чтобы поцеловать ее обнаженную киску, словно он никогда ранее не касался чего-либо, столь же хрупкого и драгоценного. Словно не хотел никогда уходить.

Этот жест благоговения и смирения просто убил ее.

Многие годы он был мастером своего дела и был в состоянии подчинять жизнь своей воле. Он был всем для нее. Кто-то другой уходил. Но не Макен. Он был неизменным. Защищал ее от любых напастей. Он завоевал ее доверие, даже когда отказался от любви, которую она жаждала подарить ему, которая так сильно была ему необходима, пока ждал, когда она созреет и расцветет.

Теперь же, когда они разделили что-то такое особенное и реальное, он не мог оставить ее.

Лиам приласкал ее щеку, даря ей еще больше своей стойкости. Ее внутренности снова сжались. Ее ирландец всегда такой чуткий и терпеливый. Он выслушивал и предлагал ей либо понимание, либо наказание, в зависимости от того, что ей нужно в настоящий момент времени. Как сейчас.

Оба мужчины любили ее, даже когда личные неудобства были серьезными, неприятными и почти неприемлемыми.

Как ей уместить целую жизнь, полную любви, в столь короткий промежуток времени? Разве могла она сделать меньше, чем отдаться им без остатка?

Она кивнула Лиаму. Его нежная улыбка была полна горечи, когда он поцеловал ее в губы, побуждая открыться и внутренне очиститься. В то же время Хаммер языком проложил дорожку к самому ее чувствительному местечку.

Шокирующее удовольствие прострелило ее даже сквозь печаль. Прошло так много времени с тех пор, как они втроем были единым целым. Она желала их каждой клеточкой своего тела, каждым ударом сердца, каждой мыслью, каждым вздохом. Любым способом, которым они могли ею овладеть.

Закричав, она выгнулась к ним навстречу.

Они прекрасно знали, как работать в паре, чтобы сломить ее решимость и раздуть желание. У них имелась негласная связь, за которую она будет вечно благодарна, но которую никогда полностью не понимала. Казалось, они были половинками одной души. И Рейн опасалась, что один не будет цельным без второго.

Она уж точно никогда не будет цельной без них обоих.

Словно почувствовав, что она снова готова позволить горю себя отвлечь, Лиам обхватил ее запястья и прижал их у нее над головой. Хаммер крепко прижал ее бедра к кровати. Словно команда, они за секунду зафиксировали ее. Оба знали, что лишить ее контроля это самый быстрый способ свести ее с ума. Они желали ее полной капитуляции.

Рейн плавилась для них, для занятия любовью, которому она с удовольствием посвятила бы себя снова и снова.

— Вот так, — пробормотал Лиам, — дай мне свой язычок.

Она открылась с приглушенным вскриком, позволив его языку вновь скользнуть ей в рот. Хаммер обвел ее лоснящиеся складочки, потом подразнил клитор, ритмично посасывая и покусывая его, пока у нее не зазвенело в ушах и мысли не улетучились. Пока она не начала метаться между ними.

— Превосходно. А теперь изогнись так, чтобы твоя грудь легла в мою ладонь. — Негромкое, сексуальное требование послало ей еще одну жаркую волну желания. Рейн сделала так, как сказал Лиам. — Прекрасно. Ее соски затвердели.

— Ее влагалище исходит соками, — пробормотал Хаммер прежде, чем снова склонить голову.

Она скомкала простыни, охваченная жаром, сходя с ума от наслаждения.

Лиам сжал ее сосок.

— Ее капитуляция так опьяняет.

— Давай заставим ее кончить так, чтобы задрожали колени.

— Пожалуйста, — Рейн таяла между ними. — Да. Я принадлежу вам. Навсегда.

— Прелесть… — Хаммер сглотнул комок.

— Ах, любимая… — Лиам освободил ее запястья, чтобы приласкать, покусывая ее нижнюю губу.

Она бросила на него страстный взгляд и приоткрыла рот, позволяя ему делать все, что вздумается. Вероятно, он увидел слезы, увлажнившие ее глаза. И как всегда, он поймет. Он так же сотрет их и заменит ее горе блаженством.

Пока он целовал ее, Макен потер ее клитор подушечкой большого пальца, прежде чем снова взять его в рот. Рейн закрыла глаза и просто отдалась ощущениям.

Словно у ее пальцев имелась собственная воля или они жили сами по себе, она зарылась ими в волосы Хаммера. Ему нужно подстричься. На концах волосы слегка завивались. Как человек, который гордился тем, что контролировал все и вся, он не был бы благодарен за посягательство на его самостоятельность. Но она получала наслаждение, зарываясь в мягкие пряди его волос и слегка потягивая их, когда поднимала свои бедра ему навстречу, предлагая ему каждую частичку себя.

Он поглощал ее алчным нажимом губ, скольжением языка. Ее желание нарастало, наполняя ее до краев. Она отчаянно вцепилась в него.

Их с Лиамом ароматы смешались и окутали ее, наполнили голову. Двойное давление их тел возбуждало так, что сердце дало сбой. Она знала звуки, которые они издавали, уступая собственному наслаждению, то, как они улыбались, когда она заставляла их смеяться, слова, которые они использовали, чтобы похвалить ее, и выражения их лиц, когда они говорили ей о своей любви.

Ее сердце еще никогда не было таким наполненным.

Она льнула к ним так, словно могла бросить вызов судьбе и удерживать их вечно. Она была возбуждена и твердо настроена выжать из этой ночи все воспоминания, какие только сможет.

Хаммер обвел пальцем ее промежность. У нее перехватило дыхание, внутренние мышцы сжались от желания, нуждаясь в том, чтобы один из них заполнил эту пустоту. Лиам добавил наслаждения, неторопливо лаская ртом ее соски.

— Возьмите меня. Пожалуйста… — молила она с задыхающимся стоном.

— Мы планируем делать это, любимая. Всю ночь напролет, — и он вновь присосался к ее чувствительным вершинкам.

Хаммер оторвался от ее влажной сердцевины, его губы блестели.

— Когда будем готовы, а ты дойдешь до такого отчаяния, что не сможешь дышать. И не секундой раньше, прелесть.

С озорным блеском во взгляде он навис над ней и запустил руку ей в волосы, затем, накрыв ее губы своими, он заклеймил их. Оставляя на ее языке солоновато-терпкий вкус ее естества. А когда он углубил поцелуй, ее вкусовые рецепторы просто взорвались.

Его толстый ствол, подразнивая, упирался в ее половые губы. Рейн боролась с желанием приподнять бедра и впустить его сквозь припухшие складочки. Но она не могла командовать. И не хотела. Все, что ей хотелось, это любить своих мужчин, отдать им всю себя, а в ответ ощущать их преданность.

Когда Хаммер провел языком дорожку вниз по ее горлу, она подняла отяжелевшие веки и увидела, как Лиам, расположившийся на своей стороне, горящим взглядом наблюдает, как ласкает свой набухший член.

Ненасытное желание, подобно теплому шоколаду, пронеслось по ней. Она не могла дождаться, пока они оба не станут ритмично растягивать и наполнять ее. Словно прочитав ее мысли, Хаммер сгреб ее в объятия и перекатился на спину, расположив Рейн поверх себя с широко расставленными ногами, а его эрекция поместилась прямо между ее складочками. Он так пристально смотрел на нее, словно никак не мог насмотреться. Рейн смотрела в ответ, потерявшись в неистовой страсти, бушующей в его глазах.

Лиам обхватил ее бедра и прижался сзади, опаляя своим теплом. Она откинула голову ему на плечо, тогда как он прижался влажной грудью к ее спине. Он покрыл жаркими поцелуями ее шею, раскачиваясь на ней, распределяя ее влагу по члену Хаммера и подталкивая жесткий ствол мужчины к ее клитору. Это трение заставляло ее задыхаться.

Макен хрипло застонал.

— Блять, да.

— Ему нравится, любимая, — прошептал он, протянув руки и ухватив ее за тяжелую грудь. — Насколько лучше ты будешь чувствовать себя, когда его толстый член погрузится глубоко в тебя?

Ее соски пульсировали, жаждая внимания. Испытывая отчаянную нужду в прикосновениях Лиама, Рейн выгнулась, но он раздвинул пальцы шире, избегая измученных пиков.

— Пожалуйста…

— Желаешь чего-то, прелесть? — Хаммер обвел ее сосок, слишком подразнивающе и дерзко.

Она впилась ногтями в его плечи.

— Пожалуйста!

— Сначала ответь ему, — велел Хаммер с резкими интонациями.

Она даже не помнила вопроса.

— Я-я не могу думать. Макен… — Когда Хаммер снова проскользил членом между ее складочками и его толстый ствол толкнулся в ее набухший клитор, она, застонав, задрожала. — Хочу. До боли. Нуждаюсь.

— Ты будешь умолять и задыхаться, прежде чем мы войдем в тебя, — насмехался Хаммер и наконец-то принялся пощипывать ее горящие огнем соски, разжигая пламя так, что оно прокатилось по позвоночнику Рейн.

Она что-то бессвязно прокричала.

— Какие милые ты издаешь звуки, — промурлыкал Лиам ей на ушко. — Протяни вниз руку и скользни пальцами в киску, Рейн, а потом поднеси их к моим губам. Я ужасно соскучился по твоему вкусу.

Они были ее доминантами, и ей не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться, особенно когда тем самым они заставляли ее чувствовать себя желанной и обожаемой.

Лиам поставил ее на колени, и Рейн потянулась вниз, к себе между ног. Кончиками пальцев она столкнулась с толстым, перевитым венами членом Хаммера. Когда он втянул в себя воздух, она обхватила его рукой, наслаждаясь твердостью и жаром.

— Иисусе, — Хаммер качнул вперед бедрами. Мышцы на его шее напряглись.

С соблазнительной улыбкой Рейн выпустила его и погрузила пальцы в собственную влажность. После этого она посмотрела через плечо и встретилась с пристальным взглядом Лиама. Задержав дыхание, она поднесла свои пальцы к его рту. Когда его губы сомкнулись вокруг них, она насладилась его одобрительным стоном. Живот ее напрягся, пока он лизал и обсасывал ее пальцы.

— Нравится? — шепотом спросила она, целуя его челюсть.

Лиам не ответил. Он зарылся пальцами в ее волосы и поцеловал, лишая дыхания. Ее сердцебиение вновь ускорилось, когда Хаммер, едва касаясь, провел ладонью вверх, направляясь прямо к киске.

— Сейчас, — резко сказал он. — Не думаю, что смогу прождать хоть одну гребаную минуту.

— Полегче, приятель, — Лиам быстро потянулся к прикроватной тумбочке. — Позволь мне подготовить ее как следует.

Хаммер издал разочарованный стон.

— Поторопись, черт подери.

Прежде чем она успела поддержать его требование, он притянул ее к своей груди, заставляя плавиться в огне обнаженных тел, мускулов и сердцебиений. Когда ее попка взвилась в воздух, Лиам наклонился и омыл своим языком каждый сантиметр ее позвоночника. Когда она выгнулась ему навстречу, он обхватил ее ягодицы и нежно прикусил каждую. По всему телу взорвались искры удовольствия, когда он развел их в стороны и приставил два смазанных смазкой пальца к колечку ануса. Нежно, но настойчиво он расслаблял ее мышцы до тех пор, пока она не приняла его и не застонала.

Хаммер поднял девушку, чтобы получить доступ к ее соскам. Изогнувшись, он посасывал и покусывал каждую затвердевшую вершинку.

От набирающего обороты удовольствия, получаемого от них, она зашипела. В крови бурлила эйфория. Ногти впились в плечи Хаммера, когда они вдвоем заявили на нее свои права, а она отдала им всю власть.

Макен перенес внимание на второй сосок.

— Открой свою попку для него, прелесть. Позволь ему сделать тебе приятно и смазать тебя, чтобы он мог скользить глубоко внутри тебя своим толстым членом.

Рейн задыхалась, пока они мучили ее ноющее тело интенсивными движениями рук и неутомимых ртов. С ее губ то и дело срывалось хныканье и стоны. Не говоря ни слова, Лиам с Хаммером понимали друг друга, взаимодействовали так, чтобы удерживать ее между ними, пока она дрожала и кусала губы, пытаясь сдерживать крик.

В конце концов, они заработали членами. Сантиметр за сантиметром внутри нее, растягивая ее изнывающую от желания плоть. Из ее горла вырвался громкий крик, когда они оба скользнули в ее глубины. Хриплые и рычащие стоны и вскрики, язык их любви, резонировали от стен. Мускусный аромат смешался с запахом страсти.

Рейн потеряла ощущение реальности.

Она потянулась к мчащемуся на нее удовольствию, отчаянно нуждаясь в заверениях и обещаниях, в их объятиях. С каждым толчком и мощным выпадом они дарили ей не только физические ощущения совокупления. Это был дар. Клятва в том, что неважно, что принесет с собой завтрашний день, в их сердцах они всю жизнь будут вместе.

Когда Лиам покидал ее пульсирующее колечко, Хаммер погружал свой толстый ствол глубже. От этого неистового ритма ее кровь воспламенилась, опаляя кожу. Она таяла, безмолвно умоляя их о милосердии и отдавая им каждую частичку своего тела. Их настойчивые объятия, напористые движения говорили Рейн, что они намерены вместе заклеймить ее душу.

Одновременно они остановились. Ее трясло, желание брало вверх над контролем.

— Еще… О, Боже! Пожалуйста. Макен. Лиам. Не останавливайтесь…

Хаммер пальцами возбуждал ее соски до тех пор, пока она не застонала.

— Кто здесь отдает приказы, прелесть?

— Определенно не ты, маленькая жадина, — проворчал Лиам, пошипывая ее ягодицы.

— Пожалуйста, господа, — прохныкала Рейн.

Слезы разочарования и потребности заволокли глаза. Она задвигала бедрами, пытаясь затушить поглощающий ее огонь, но ни один из мужчин не сдвинулся ни на сантиметр. Зажатая между ними, она вся напряглась, призывая их начать двигаться в том бесподобном ритме, который почти отправил ее через край, или желая сделать хоть что-нибудь, что положит конец этому бушующему пожару.

Оба ее мужчины прошипели ругательства, прежде чем Хаммер пронзил ее взглядом, в котором плясали чертята.

— Почему ты пытаешься забрать у нас контроль?

Рейн хотелось кричать.

— Сэр, просто я надеялась…

— Мы точно знаем, на что ты надеялась, любимая, — строго заявил Лиам. — И мы также нуждаемся в этом. Но не ты устанавливаешь, когда и как мы позволим тебе кончить, Рейн. И тебе это известно.

Ей это известно. Ее кольнуло чувство вины, но в то же время требование барабанной дробью разнеслось по венам, снося на своем пути все, кроме тяги к ним.

— Попроси снова, прелесть, — Хаммер просунул руку между их телами и поиграл с ее клитором. — Моли громко и долго.

— Пожалуйста, прекратите эту пытку. Я хочу вас обоих. Я так отчаянно нуждаюсь в вас, — выдохнула она. — Помогите мне. Я до смерти хочу почувствовать вас глубже и подарить вам удовольствие.

— Вот это наша прекрасная саба. Возьми нас. Прими каждый сантиметр, — горячо прошептал Лиам ей в ухо глухим голосом.

Они с Лиамом начали раскачиваться внутри нее, и перед глазами вспыхнул разноцветный калейдоскоп. Они погружались и отступали, и повторяли эти действия до тех пор, пока она не вцепилась в простыни.

— Вот так, — проговорил Лиам низким голосом. — Прими нас, Рейн. Сожми плотнее.

Ее жалобные стоны отражались от стен, пока она сжималась вокруг них, откинув голову назад, поднимаясь на волнах обрушившегося на нее экстаза. Лицо Хаммера исказилось, словно он боролся, пытаясь удержать контроль, и большим пальцем безжалостно тер ее клитор. Ее усилия сопротивляться оргазму ослабевали. Паника смешалась с необходимостью. Мысль о том, чтобы подвести их, просто убивала ее.

— Помогите мне. О, Боже. Пожалуйста. Я-я… Макен, Лиам, — прокричала она, и голос ее сорвался.

— Какие красивые слезы, — хрипло выдохнул Хаммер, стиснув челюсти. — Лиам?

— Да. — Его пальцы обернулись вокруг ее горла, его грудь прижалась к ее спине, и он толкнулся еще глубже. — Да. Сейчас. Иначе я сам вспыхну синим пламенем.

Хаммер взял Рейн за подбородок и посмотрел в глаза, посылая ее в бесконечный водоворот страсти.

— Кончай, сладкая. Кончи для нас сильно и долго.

Это негромкое позволение словно спустило у нее в голове и в сердце курок. Обычно Хаммер резко рявкал команды, но на этот раз пусть по-своему, но он попросил ее навсегда запомнить его как возлюбленного.

Из ее горла вырвалось рыдание, когда она распалась на мельчайшие кусочки, полностью, и даже ее душа распалась, утягивая за собой Хаммера и Лиама.

 

Глава 8

Лиам уставился на свою еду, взятую на вынос из ресторанчика китайской кухни, не говоря ни слова на протяжении всего обеда. Хаммер нахмурился, а особенно когда уловил взгляд Рейн, брошенный на второго мужчину, пока она подхватывала жареного цыпленка и лапшу чоу мейн.

Поймав же ее виноватый взгляд, Макен опустил палочки.

— Ну ладно, колись. Что происходит?

Рейн состроила гримасу, а затем задержала вопросительный взгляд на Лиаме. От этого узел в желудке у Хаммера стал плотнее.

— Когда ты вернулся домой, мы не хотели волновать тебя, да и всем нам было необходимо время и прикосновения, которые мы могли бы разделить друг с другом, — Лиам отложил палочки, взвешивая слова. — После того, как тебя увезли полицейские, показалась еще одна патрульная машина. Они сказали нам с Рейн проехать с ними, чтобы также ответить на вопросы.

Хаммер резко опустил ладони на стол. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать свой темперамент. В этом не было их вины…но он был сильно раздражен.

— И вы только сейчас говорите мне об этом? — Их молчание было красноречивым — и убийственным. — Стерлинг ничего не говорил. Бек и Сет тоже. Вы дали мне рассказать вам все о моем допросе, а сами не сказали ни слова? Проклятье!

— У тебя и так было о чем волноваться, приятель. Рассказав об этом раньше, мы бы только утяжелили твою ношу. Стерлинг договорился с адвокатом для нас обоих. Меня опросили быстро, примерно минут за десять. Когда Рейн была подростком, я жил не в Лос-Анджелесе. У меня есть доказательства того, что мы не были знакомы до сентября прошлого года. Они спросили, насиловал ли я Рейн. Конечно же я ответил отрицательно, а обратное доказать они не могли. Еще их интересовало, как давно мы дружим и где познакомились. Я сказал, что мне нечего сказать по этому поводу. Потом они спросили о сексуальной жизни с вами обоими, а я сказал им отвалить.

Боже, кажется, полиция решила вывалять в грязи всех дорогих ему людей.

Он сурово взглянул на Рейн.

— Как долго они мучили тебя?

— Наверное, около часа. Кажется, детектив хотела сделать из меня жертву, но я послала стерву.

Блять!

— Мне жаль, что вам двоим пришлось пройти через все это. — Его накрыло чувством вины.

— Это не твоя вина. Ты не просил об этом. — Она потянулась через стол и взяла его за руку.

Он тоже ответил пожатием.

— Расскажи мне, что они хотели узнать.

Она повела плечами.

— Скорее всего, большую часть из того, о чем спрашивали у тебя. Например, были ли у нас с тобой сексуальные отношения, когда я была подростком, и за что ты платил деньги Биллу. — Она помолчала, посмотрела вниз на свои руки, лежащие у нее на коленях. — Они сказали, что у них есть видео, где ты приходишь, чтобы изнасиловать меня.

— Видео? — Макен нахмурился, едва удержавшись от того, чтобы не отбросить стол в сторону. Вся его жизнь и любимые люди стали жертвами клеветы и угроз, а он ничего не мог с этим поделать. — Какое еще долбанное видео могло появиться у полиции?

— Я не знаю, — Рейн пожала плечами. — Они ничего мне не показывали и больше никакой информации по этому поводу не дали. Вероятно, они блефуют.

Ага. Быть может, копы просто применили такую тактику, чтобы подтолкнуть Рейн заявить о предполагаемом плохом с ней обращении. С такой же вероятностью, их таинственный свидетель был не более, чем уловкой, чтобы заставить его говорить.

— Должно быть, так и есть, потому что подобного не было, — добавил Лиам.

Рейн кивнула.

— Я сказала им это. Как и то, что люблю грубый секс.

Хаммер и не думал, что его ярость может стать сильнее, но его стремление к насилию лишь возросло. Рейн не должна была открывать перед этими любопытными, развратными ублюдками секреты своей личной жизни.

— Что еще? — спросил он.

Она рассказывала, то и дело запинаясь. От Хаммера не ускользнуло, что она давала как можно более короткие ответы. Но он следовал по оставленным ею крошкам, и его взор все сильнее заслоняла красная пелена ярости.

— Я собираюсь порвать на куски твоего брата, прелесть. Голыми руками. Я собираюсь оторвать ему голову.

— Я тоже очень зла на него. Но детектив Перес не причинила мне боли, — заверила она. — Самым ужасным из того, что сделала эта женщина, был намек на то, что я распоследняя бесхребетная тряпка и шлюха. Не то, чтобы я не слышала подобного прежде…

— Но ты не такая, черт подери. — Он ударил по столу кулаком. Звон стаканов и тарелок не подарил ему ни капли удовлетворения. — Мне бы очень хотелось увидеть эту сучку со значком, которая допрашивала тебя.

— Макен… — Рейн поднялась со своего места и скользнула к нему на колени, зарываясь пальцами в его волосы. — Меня действительно не волнует, что именно думает обо мне какая-то циничная, сексуально неудовлетворённая трудоголичка. На самом деле, ничье мнение не имеет значения, кроме твоего и Лиама. А все остальные могут идти к черту.

Лиам улыбнулся.

— Я даже не стану упрекать тебя за твой язык, любимая. Это великолепно!

Так и было, но дело в том, что она должна была как минимум защитить свою жизнь, пока все насели на Хаммера.

Он пересадил Рейн на колени друга и гневно вскочил на ноги.

— Я вернусь.

Она попыталась подскочить следом.

— Подожди! Куда…

Лиам обхватил рукой ее за талию и усадил обратно, тогда как Хаммер срывал с себя одежду, снимая все до нитки, и швырял ее в находящуюся по соседству прачечную.

— Ш-ш-ш. Дай ему продышаться.

Напомнив себе позже сказать спасибо брату, Хаммер рывком открыл заднюю дверь, а потом захлопнул ее за собой так сильно, что зазвенели стекла. Он направился к бассейну и нырнул в него.

Тяжело дыша, он бил по воде. Вода была чертовски холодной. Но больше ничто не сможет его охладить.

После нескольких тяжелых кругов он вылез и закапал весь пол.

Рейн провожала его обеспокоенным взглядом. Она схватила большое пляжное полотенце, обернула вокруг него и обняла.

— Тебе лучше?

Он отступил назад.

— Я намочу твою одежду.

— Плевать.

Хаммер высвободился из ее объятия и взглянул на любимое лицо. Она устала.

— Иди в постель, прелесть.

— Лиам уже «намекнул» мне подняться наверх, принять ванну и отправиться в кровать, так что я собираюсь. Думаю, он хочет поговорить еще немного. Я сделала кофе для вас обоих.

Всегда думает о нем, даже когда у самой был ужасный день. Даже, когда следовало беспокоиться о своем будущем и жизни, растущей внутри нее.

— Ты достаточно поела? — напомнил он.

— Я в порядке. Не беспокойся обо мне. — Она мягко поцеловала его и направилась обратно в дом.

Он проводил ее взглядом.

— Это словно сказать мне не дышать.

Несколько секунд спустя показалась голова Лиама, и он протянул ему тренировочные штаны и футболку.

— Кофе готов, приятель.

Одевшись, Хаммер пересек кухню и уселся за стол, за которым сидел Лиам, попивая свой кофе. Хаммер задавался вопросом, как долго он еще сможет наслаждаться роскошью напитка и тихих минут, подобно этим, в компании лучшего друга. Так много, чтобы остаться… и так мало времени, чтобы выразить все это.

— Что дальше? — два слова, тихо произнесенные Лиамом, нарушили тишину.

— Утром мне нужно увидеться со Стерлингом. После этого я буду лучше понимать, чего ожидать. Если дело дойдет до суда, боюсь, что Рейн придется давать показания.

Хмурый вид Лиама указывал на то, что ему также не нравилась эта идея.

— Знаю. Даже если она не сотрудничает со следствием, все равно она «жертва». Она понадобится Барнсу, чтобы свидетельствовать в твою пользу. Хотел бы я, чтобы был способ не вынуждать ее переживать все это вновь. Но она сильная. Она справится, Макен. Знаю, ты разозлился из-за того, что полиция опрашивала ее сегодня, но не надо недооценивать нашу девочку.

— Я ненавижу, что ее втягивают во все это дерьмо.

Хаммер втайне волновался о том, как все это подействует на ее эмоциональное состояние, но не стал говорить этого вслух. Ему просто нужно было верить в нее изо всех сил.

Стук во входную дверь прервал его размышления. Они с Лиамом нахмурились. Ни один не желал компании, особенно в полуночный час. На секунду его сердце остановилось. Неужели это полиция приехала, чтобы… арестовать его? Уже?

— Я открою, — Лиам встал.

— Нет, я. — Хаммер выскочил из кухни, зная, что должен встретить лицом к лицу заварившийся бардак. — Уверен, это ко мне.

Со вздохом он распахнул входную дверь, морально готовый увидеть одетых в форму офицеров и пару наручников, предназначенных не для игры. Вопреки ожиданиям, на пороге стоял Дин Горман, на нем были солнечные очки, низко посаженная бейсболка, потрепанный кожаный пиджак, футболка и джинсы. Машина, припаркованная на обочине, принадлежала не ему.

— Привет, — голос копа прозвучал мрачно.

Хаммер тут же понял, что Дин, придя сюда, пошел на огромный риск.

— Ты можешь войти?

Офицер заглянул за его плечо, а затем кивнул, стягивая очки.

— На минутку.

Хаммер отступил, чтобы пропустить мужчину. Кишки его скрутились в узел. Дин не мог прийти с хорошими новостями.

— Привет, — поздоровался Лиам. — Кофе?

— Нет, спасибо. Я не могу остаться надолго. А еще не могу разговаривать с тобой по своему личному мобильному, на тот случай, если они решат через суд проверить твои телефонные звонки. Вот почему я явился без звонка.

— Я все понимаю. — Правда придавила Хаммера. Он стал преступником. Судьи могут твердить о презумпции невиновности, но в глазах полиции он был грязным словно смертный грех.

— Присядешь?

Дин покачал головой.

— Я пришел просто, чтобы поделиться с тобой информацией, что у меня есть. Сожалею из-за того, что случилось сегодня. У меня не было возможности предупредить тебя раньше, но это уже и не имело бы значения. В тот момент я не знал, что ты стал подозреваемым. Просто увидел, что Ривер Кендалл пританцовывая от радости, по собственной воле в сопровождении адвоката вошел в участок с чемоданчиком в руках. Потом я уехал по вызову на вооруженное ограбление. Прости.

Хаммер покачал головой.

— Ты и так многое сделал. Спасибо, что пытаешься помочь.

— Рейн в порядке?

Настолько, насколько позволяют обстоятельства.

— Хорошо. Готовится ко сну.

Горман кивнул, на данный момент полностью сосредоточенный на деле.

— Вот то, что я хотел тебе рассказать: Уинслоу и Кэмерон? Будь осторожен. Они ни перед чем не остановятся. Они стоят друг друга и ставят только на победу. Годы службы в полиции нравов исказили их сознание, и они убеждены, все, что хоть отдаленно связано с БДСМ, свингерством, секс-клубами, любое проявление «ненормальности», это извращение и педофилия. Они никогда не увидят всю ситуацию с твоей точки зрения, так что не стоит и пытаться.

— Мой адвокат посоветовал вообще рта не раскрывать.

— Умно. — Из внутреннего кармана кожаного пиджака он вытянул конверт из оберточной бумаги. — Это фотографии Рейн, сделанные после последнего избиения ее отцом и перед тем, как она сбежала, их подсунул мне Сет. Детективы Бейтс и Санчес прикрепили их к делу Билла Кендалла после того, как установили, что она действовала в порядке самообороны. В рамках дела об убийстве их не особо интересовал факт того, что у тебя имелись ее фотографии, когда она еще была подростком. Но Уинслоу и Кэмерон обалдеют, если обнаружат эти фотки. Не знаю, искал ли их кто-нибудь в нашей электронной системе. Они были сделаны несколько месяцев назад, поэтому вероятно нет. На всякий случай я подумал, что удалю физические копии из допросной. Но ты взял их не у меня. Слава Богу, что у тебя хватило предусмотрительности не признаваться, что ты самолично сделал их. Сказать, что Рейн отдала тебе их на случай, если ее отец вернется, после того, как она поправится, было отличной идеей.

Хаммер взял конверт у Дина. Он оказался в долгу перед этим мужчиной, который рискнул своей работой и свободой, чтобы помочь ему, в огромном долгу.

— Спасибо.

Дин кивнул.

— Избавься от них. Это обуза, которую ты не можешь себе позволить.

— Однозначно. Теперь, когда Билл мертв, Рейн почувствует себя лучше, если их уничтожить.

— Действуй быстро. Можешь быть уверен, Уинслоу и Кэмерон появятся здесь и в «Темнице» в ближайшие несколько дней, а может, и часов, с ордером на обыск. И для всех было бы лучше, чтобы эти копии и их оригиналы исчезли. На самом деле избавься от всего, что можно инкриминировать тебе во всех местах своего пребывания. Фотографии или видеонаблюдение за Рейн в «Темнице» до ее восемнадцати лет также должны быть первыми в списке. Если у тебя хранится хоть что-либо на телефоне, в электронном облаке или компьютере, сотри все. Удали все учетные записи. Заведи новые. И ты никогда не слышал этого от меня. — Он со вздохом снял кепку. — Это меня подставит.

Звоночек предчувствия снова пронзил Хаммера. Все происходило так быстро, что он и не подумал, что к нему могут прийти с ордером на обыск. Это понимание сокрушило его, потому что он должен был догадаться.

— Не знаю, как отблагодарить тебя, мужик. Я тотчас же позабочусь обо всем. Если кто-то будет спрашивать, ты не являешься членом «Темницы», и мы не знакомы.

Горман мрачно кивнул.

— Спасибо. Сожалею, что все так вышло.

— Я все понимаю. Не сомневайся.

— Мы подчистим все, как ты посоветовал, — добавил Лиам. — Есть еще что-то, что мы могли бы сделать, чтобы уберечь Хаммера от тюрьмы?

— Слушайте Стерлинга Барнса. Он один из лучших. Не лгите больше необходимого и не теряйте присутствия духа. И последнее. — Дин протянул ему свернутый клочок бумаги. — Я спорил по поводу этого, но… на месте Рейн, я хотел бы знать. Конечно же, этого я тоже не давал вам. Но это настоящий адрес Ривера. Это место, арендуемое на неделю. Он отказался оставить номер телефона. Быть может, это не сильно поможет, а может, вы добьётесь от него каких-либо ответов.

Хаммер спрятал информацию в карман своих влажных штанов. Последнее, что ему хотелось, это чтобы Рейн находилась где-либо поблизости от ублюдка, но у них с Лиамом состоится «дружеский разговор» с Ривером.

— Так никто не станет обвинять его за попытку похищения?

Горман покачал головой.

— Ему каким-то образом удалось убедить всех, что это было «недопонимание». Скользкий ублюдок.

— И не говори. — Лиама трясло.

Точно так же себя чувствовал и Хаммер.

— Спасибо за предупреждение.

— Без проблем. Удачи. Если тебе понадобится больше информации, это будет непросто, но… купи одноразовый телефон и позвони мне. — Дин хлопнул его по спине.

— Жаль, что у меня не нашлось новостей получше. Спокойной ночи вам обоим. Обнимите за меня Рейн.

— Хорошо. Спокойной ночи. — Он пожал полицейскому руку, затем проводил его до двери, проследил, как тот запрыгнул в машину и уехал в закат. Макен не мог не чувствовать, что его будущее движется в том же направлении.

Четверг, четырнадцатое февраля.

Лиам проснулся затемно и устало вздохнул в зовущей его тишине.

«Что нужно сделать, чтобы поспать еще немного?»

Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел, что Рейн лежит лицом к нему. Во время сна Хаммер крепко обнял ее. Лиам был рад. Еще неизвестно, как много совместных ночей у них осталось.

Не важно, насколько ему была ненавистна эта реальность, политика прятать голову в песок не поможет никому из них.

Не издав ни звука, Лиам покинул кровать и оделся, затем на цыпочках отправился на кухню, ощущая аромат свежезаваренного чая.

Как следовало ожидать, когда он завернул за угол, за столом сидела его мать, прихлебывая из своей чашки. Блики света согревали ее золотисто-каштановые волосы. Не говоря ни слова, она жестом указала Лиаму на ожидающую его чашку.

Он присоединился к ней за столом.

— Доброе утро, мам.

— Доброе, сынок. Я не задержу тебя надолго, но будет лучше, если мы поговорим наедине.

Он согласился.

— Я беспокоюсь о Хаммере. Что ты видишь?

— Если бы ты прислушивался к себе, у тебя бы уже была подсказка. — И она укоризненно покосилась на него. — Почему ты не обращаешь внимания на дарованные тебе способности и не развиваешь их? Они никуда не исчезнут только из-за того, что ты решил игнорировать их. Лучше смириться, сынок. Они часть тебя.

Лиам нахмурился.

— Какие же это дары, мам? Вскипающая в ухе кровь, когда ты решишь посетить меня? Видеть ауры животных и растений? Странное знание каких-то вещей, смысл которых становится понятен только после того, как они сбываются? И все это абсолютно бесполезно, когда я нуждаюсь в них больше всего. С детства твои загадочные слова приводили меня в замешательство.

— Думай о своих возможностях, как об инструментах. Ты не сможешь пользоваться ими свободно без практики. Но если ты отточишь свое умение, то однажды станешь высококвалифицированным мастером. — Брин дотронулась до его щеки. — Так что не думай, что твой взгляд на это не имеет значения.

— Может, я просто упрям.

— Может быть? — парировала она с улыбкой.

— Я хотел жить собственной жизнью, а не будущим, назначенным судьбой, от которого я не смогу убежать.

— Ничего себе! Видеть — не означает не иметь выбора. На самом деле, перед тобой открывается целый мир безграничных возможностей. У тебя имеется врожденная аварийная сигнализация, тогда как остальные полагаются на имеющуюся у них информацию и собственное мнение. Ауры могут быть полезны. Скажи, тебя когда-нибудь кусала собака?

Лиам помедлил.

— Никогда, насколько я помню.

— Животные тянутся к тебе. Они знают, что ты их чувствуешь. То же самое с деревьями и растениями. Они живые существа, поэтому их ауры это ключ к пониманию состояния их существования. — Ее улыбка стала нежной. — Помнишь, как ты плакал, когда кто-нибудь дарил мне цветы? Ты говори мне, что они истекают кровью.

— Мам, мне было пять. И знание о состоянии моего сада не поможет в нынешних проблемах.

— Если бы ты уделял этому свое внимание, то может и могло помочь. Но ты отстранился на многие годы. Какого цвета была аура Гвинет?

— Не знаю. — Лиам не думал об этом и не хотел зацикливаться на этой суке.

— Настройся и подумай.

Лиам вздохнул. Когда его мать что-то решила, с ней лучше не спорить.

Он закрыл глаза, и внезапно это ощущение заполнило его разум.

— Зеленая. И грязно-коричневая.

Цвета его бывшей жены отражали злость, ревность, мелочное злословие и отсутствие сердечного тепла. На самом деле, он больше не мог представить себе Гвинет без уродливой ауры вокруг. Он нахмурился.

Почему он женился на суке?

— Вот именно, — похвалила его мать. — А у Рейн аура…

— Синяя с белым. Яркая. Живая. — Он представлял ее смелой и сияющей. — Она прекрасна.

Брин с гордостью улыбнулась.

— Безусловно. Мне жаль, если я напугала ее при встрече.

— Почему ты не сказала мне, что приедешь раньше, чтобы я мог объяснить?

— Если бы ты был более внимательным, то знал бы это, как только я начала собирать чемоданы. Почему ты не рассказывал ей о своей семье, сынок?

— Я не знал, что сказать, чтобы не показаться сумасшедшим. — Он сделал большой глоток чая. — Я так рад видеть вас с папой. Как там остальные?

— С твоими сестрами все хорошо, они шлют тебе свою любовь. А есть еще печености? — спросила она с надеждой. — Я порылась в буфете, но не смогла найти.

— Печенье, мам. Здесь это называют печеньем. — Он улыбнулся. — Для той, которая, кажется, знает все на свете, составляет трудность их найти? Я удивлен. Рейн испекла немного печенья сникердудл. Они в банке. Подожди. — Он вновь поднялся и принес ей коричневый керамический контейнер, разрисованный королевскими лилиями.

Брин взяла одно и прежде, чем откусить кусочек, окунула его в чай. Она замурлыкала.

— Я не знала, что такое сникердудл, но это просто восхитительно. Вы счастливчики. И глазом моргнуть не успеете, как Рейн вас откормит.

— Уверен, так и будет. — Он чувствовал, как у нее в голове рождалась речь. — Ну так что у тебя на уме? Ты не поехала в тур по Калифорнии, потому что внезапно почувствовала необходимость увидеться с моей девочкой или «поговорить» с ребенком. И ты не будила меня среди ночи ради чего-то сентиментального.

— Поскольку проблемы Макена будут продолжать расти, словно снежный ком, то, если ты не начнешь рассуждать логически и спокойно, от тебя будет больше вреда, чем пользы от вас обоих.

Каким, черт подери, образом он должен это сделать, если все, над чем они так усердно работали, разваливалось прямо у них на глазах?

— Я знаю, что ты желаешь добра, но…

— Я не стану опекать вас, Лиам. — Ее глаза вспыхнули зеленым огнем.

Он вздрогнул, затем взял из банки печенье и обмакнул в чай. Его мать могла быть мягкой и приветливой до тех пор, пока кто-нибудь не задевал ее темперамент.

— Я не это имел в виду. Но если ты хотела сказать мне успокоиться, то могла бы просто позвонить.

— Хорошо, мы приехали именно для того, чтобы познакомиться с Рейн. Появление крошки тоже стало дополнительным стимулом. Уверен, что не желаешь узнать кое-что?

— Абсолютно уверен. Мы поговорили. С того момента, как узнали о беременности Рейн, все мы хотели бы, чтобы пол ребенка стал сюрпризом. Так же, как нас не волнует, кто отец этого ребенка. — Он покосился на мать.

— Я поняла. — Она похлопала его по руке. — Очень скоро все станет очевидным. И у этой очевидности будут глаза твоей любимой.

Эта мысль заставила Лиама улыбнуться. С момента осознания положения Рейн, он надеялся увидеть ее яркую синеву в глазах их детей.

— Выкладывай остальное. Зачем ты разбудила меня посреди ночи?

Она посмотрела пристальным взглядом на, а быть может, сквозь, него, словно видела что-то.

— Чтобы подумать вместе с тобой, сынок. Рейн нужно поговорить со своим братом. Покажи ей свое одобрение и отпусти ее.

— Мам…

— Она найдет выход, несмотря ни на что. Неужели тебе не хочется, чтобы она делала, не таясь и не мучаясь чувством вины? А так ты будешь уверен, что она под защитой и в безопасности?

Допрос Макена в полиции, вероятно, подогрел решимость их пылкой девушки все исправить. А это означает, что она захочет встретиться лицом к лицу с Ривером.

— Это слишком опасно. Я не желаю, чтобы этот придурок находился поблизости от нее! Ты хоть представляешь, какой он нанес ущерб? Клянусь, если дотянусь до этого сукиного сына…

— Конечно же, знаю. А чего ты ожидал? Все, что он узнал о жизни Рейн, на данный момент выглядит непривлекательно.

— В его мозгу.

Брин потянулась и положила свою руку поверх его.

— Многие не видят дальше своего носа. И это не значит, что каждый из вас убедил ее выйти за вас. Вы ждете, что она родит без мужа?

Лиам ожидал этого вопроса от своих очень приверженных католической вере родителей.

— Я делал ей предложение. Как и Хаммер. Она отказала нам обоим.

— И вы отступили? — Брин покачала головой. — Рейн все еще ищет себя. Как и Ривер. Он ее старший брат, Лиам. Она все, что осталось от его семьи. Ты знаешь, что для солдата нет большего горя, чем потерпеть неудачу с теми, кого ты любишь и должен защищать.

Он знал. Это была та причина, с которой столкнулся Хаммер.

— Ривер пробыл в штатах несколько месяцев, собирая на нас информацию, и чертовски переиначил ее. Блять, он мог поговорить с нами прежде, чем рубить с плеча.

— Для меня ты все еще не слишком взрослый, чтобы промыть тебе рот с мылом, Лиам О’Нейл!

Он не хотел быть непочтительным, особенно когда его мать права.

— Я сожалею.

— Подозреваю, что так и есть. Уверена, вы с Макеном встретили Ривера с распростертыми объятиями, — язвительно сказала она. — И обстоятельно разъяснили свои отношения с Рейн по первому его требованию, верно?

— Он уже все для себя решил. Он бросал нам чудовищные обвинения, сделал поспешные выводы…

— Думаю, на его месте ты действовал бы точно так же. Представь себе, какими бы тебе казались подобные вещи, если Кейтлин, Мейв или какая-либо другая из твоих сестер оказалась в ситуации Рейн.

Лиам зарычал. Рейн говорила что-то пугающе похожее.

— Речь не об этом, мам. Этот человек опасен и ему нельзя доверять. Он не станет слушать, кто бы из нас что бы ни сказал, и даже Рейн. Он хотел забрать ее у нас. Грозился прервать жизнь нашего ребенка.

— Это говорил за него страх. Твой тоже не молчал, — напомнила ему она. — Почему мужчины иногда такие твердолобые? Твой отец может быть таким же.

— Потому что мы мужчины.

Она фыркнула.

— Послушай меня. Рейн необходимо спасти Макена от самого себя. Она единственная, у кого это получится. И для этого ей нужен брат… без вмешательства вас обоих.

Внутри у него вспыхнуло беспокойство.

— А что если ты не права? Мы не можем рисковать. Что если он навредит ей или увезет?

— О, Лиам. — Она вздохнула. — Ривер любит ее. Он верит, что поступает правильно ради своей сестры. И печется только об ее благополучии. У него правильные помыслы, даже если действия немного безумные.

— Немного? — глумился Лиам. — Мне это не нравится. И не понравится Хаммеру.

Выражение лица Брин смягчилось.

— Неважно. Она уедет. Почему бы тебе не оправить с ней парней? Сет и Кеннет — хорошие мальчики. Они приглядят за ней.

— Кто? О, ты имеешь в виду Бека. — Лиам нахмурился. — Не называй его Кеннет. Он ненавидит это имя. И тебе это известно.

Брин лишь выдала ему озорную улыбку.

— Ему нужна женщина, которая станет осаживать его и сейчас и потом.

— Боже, помоги мне. — Лиам притворно нахмурился. — Я подумаю над твоими словами.

— Лучше сделать это побыстрее.

Это означало, что у Рейн уже есть план.

«Проклятье».

— Мы благодарны тебе за твой приезд, и я знаю, что ты желаешь помочь… но я должен спросить, где ты была, когда прошлой зимой Гвинет изводила меня? Неужели ты не могла предупредить меня, что она полная дрянь, и когда она привезла мальчишку, которого представила моим сыном? Или, когда отец Рейн похитил ее и… — Оборвав воспоминание, он склонил голову и усилием воли пытался сдержать гневный взгляд.

— Я пыталась помочь с Гвинет, — напомнила она мягко. — До того, как ты на ней женился. Но ты подсел на эту ведьму. Я предупреждала тебя, но ты ничего не хотел слушать. Сказал мне держаться в стороне. Я учла твое желание, хотя и не сказала бы, что это было легко.

Брин никогда не была из тех, кто отмалчивается.

Он поморщился.

— Не сомневаюсь. И мне стоило прислушаться.

— Ты же знаешь, что видение, связанное с возвращением твоей бывшей жены и со всем, что привело к похищению Рейн, не всегда ясное. Будущее не постоянно, как настоящее или прошлое. Вот почему я знаю пол ребенка или кто его отец. Это уже произошло. — Брин помолчала, словно подбирая следующие слова. — Но то, что может случиться… оно изменчиво. Любой каприз может изменить обстоятельства и переделать будущее. Мне жаль, через что тебе пришлось пройти с Гвинет. Но ты сильнее этого.

— Я все время чувствовал себя беспомощным, мам, словно пытался догнать свой чертов хвост. Я совершил ошибки, которые чуть не стоили мне самых дорогих для меня людей.

— Ничего из этого не произошло. Я ощущала твою боль все время. Твое беспокойство. Но ты сделал все от тебя зависящее, чтобы выбрать правильный путь. В следующий раз слушай свой внутренний голос внимательнее. — Поднявшись, Брин взяла чайник и наполнила обе их чашки.

— Откуда мне знать, что он прав?

— А откуда тебе знать, что это не так? — парировала она.

Иногда речи матери сводили его с ума.

— Неужели ты не можешь просто шепнуть мне на ушко?

— Я не собиралась вмешиваться, Лиам. Иногда нам никак не обойти препятствия на своем пути. Мы не можем пройти ни под, ни над ними. Единственное, что остается, это прокладывать себе путь прямо через них. Для Билла настало время умереть, а Рейн должна была победить его. Многие годы мне приходилось принимать трудные решения, потому что видеть вещи не означает, что я могу их предотвратить. Я должна была позволить этой пьесе идти своим чередом.

— Но отец Рейн…

— Получил то, что заслужил, а твоя девушка настоящий боец. Она зубами и ногтями боролась за всех вас и за будущее, что могло бы у вас быть. А если бы я вмешалась, то могла бы изменить все.

— Так чем же отличается данная ситуация? — спросил он устало.

— Макен пожертвует собой ради вас двоих, если вы не остановите его, и никто из вас не проживет ту совместную жизнь, которая у вас должна быть. Любовь, что царит между вами, она особенная. Все вы очень долго шли к ней. Я знала, что тебе предстоит что-то особенное с тех пор, как ты был малышом. Теперь ты находишься там, где и должен быть, сынок. С людьми, за которых должен держаться вечно. Используй все, что у тебя есть, чтобы бороться за это.

— Я не знаю, что мне делать, мам. Я не могу идти против закона.

— Подумай об этом, а я знаю, что ты будешь делать это. Ты найдешь выход. Будь опорой для Рейн и Макена. Вместе вы сможете найти то, о чем другие лишь мечтают.

Он пристально смотрел на свою чашку.

— У меня нет выбора. С тех пор, как познакомился с Хаммером, я понял, что он брат, которого у меня не было. А Рейн… когда я впервые поцеловал ее, это было так ярко, мам. Оглядываясь назад, я вижу, что моё нутро пыталось сказать мне, что она была предназначена мне. Забавно.

Брин улыбнулась.

— У нас с твоим отцом было что-то похожее. В тот момент, когда его губы коснулись моих, я поняла, что думаю: «О, а вот и ты. Я тебя ждала». Знакомо?

— Да. Даже, когда думал, что должен покинуть их, я не смог. С тех пор, как мы с Хаммером разделили Рейн, я стал самым счастливым человеком на свете. А то, что есть между нами сейчас… находится за пределами этого счастья. И я, не задумываясь, сделал бы это снова.

На ее губах заиграла улыбка.

— Перед твоим отъездом в отпуск, в Нью-Йорк, я говорила тебе, что у тебя начинается новое приключение.

Так и было. И несмотря на то, что временами все было неопределенно, его мама всегда была права.

Следующим утром Хаммер поднял тяжелые веки, чтобы обнаружить, что зарылся лицом в шею Рейн, а рукой обнимал ее бедро. Он неохотно отодвинулся от нее, поднялся и смотрел, как они с Лиамом кучкуются в любовный кокон. По крайней мере, Хаммер знал, что, если он не сможет отбиться от обвинений Ривера, без него они выживут.

На самом деле, он уже разработал план, как осуществить это.

Принимая душ и бреясь, он готовил себя к предстоящему тяжелому дню. Хаммер доверял Стерлингу Барнсу, но дураком не был. Он последовал совету Дина Гормана и почистил дом. Хорошо, почистил тематическую комнату. Ничто в доме не сможет очернить его, но чистка до скрипа может означать разницу между тюрьмой и свободой.

После того, как облачился в костюм и галстук, Хаммер усилием воли покинул спальню и направился вниз по лестнице. У дверного проема в кухню, с чашкой кофе в руке, его ожидала Брин.

— Спасибо за твое знание, что я нуждаюсь в этом. — Он выдавил смешок.

— Будь уверен, это не все, что тебе нужно. Я знаю, ты думаешь, что для любящих тебя людей будет лучше, если ты отступишь. Но это неправда, Макен. Борись за свою семью и найди свой путь.

Хаммер проглотил жидкий кофеин.

— Я просто надеюсь, что мой путь не приведет в тюрьму.

— Все меняется, но я советую тебе поглядывать, что у тебя за спиной, — она похлопала его по щеке.

Хаммер уже догадался, что кто-то держит за спиной нож. Ему необходимо прийти к чертовому решению, кто же держал за рукоятку.

— Приму во внимание. Спасибо за все. — Он поднял чашку, чтобы выпить остатки.

— Мне нужно идти.

Хаммер приложился губами к виску Брин, затем вернул ей чашку, взял ключи и ушел.

По пути в «Темницу» он позвонил Беку, который взял трубку после первого же гудка.

— Все в порядке?

— На данный момент. Сможешь через час встретиться со мной у «Темницы»?

— Ага. У меня был забит весь день, но, похоже, операцию могут отменить.

— Мне нужно всего десять минут. Можешь привезти с собой пустую сумку для игрушек?

— Если ты вычищаешь свои тайные запасы и желаешь отдать в пользование свое имущество, то спасибо, не нужно.

— Я не собираюсь передавать тебе что-либо, что нужно стерилизовать, обещаю.

— Можешь довериться мне, Макен, — голос Бека прозвучал серьезно. Он понял.

— Знаю. Спасибо.

После звонка Хаммер добрался до «Темницы» и назначил встречу со Стерлингом через два часа. Затем прошерстил свои гаджеты, сохранив документы и фотографии на флэшке. Когда он стер любые следы Рейн со своего компьютера, в груди у него образовалась пустота, но он отказывался делить с кем-либо личные мгновенья. К счастью, ему никогда не придется стирать ее из своего сердца и души.

Проделав то же самое со своим телефоном, он очистил память на всех гаджетах и вернул их к заводским установкам. Оставалось надеяться, никакими технологиями правоохранительные органы ничего не смогут восстановить или воссоздать.

Затем он погрузился в свои бумажные файлы, извлекая любые документы, касающиеся Рейн, имеющие отношение к периоду до ее восемнадцатилетния и которые могли очернить его: платежи, медицинские данные, согласие, которое он составил и заставил подписать Билла Кенделла, как только Рейн пришла жить в «Темницу». Из своего сейфа он достал квитанции по денежным переводам ее отцу вместе с оригиналами фотографий, где она была запечатлена, избитая этим говнюком.

Сложив все это в коробку, Хаммер спустился в холл и направился в бывшую комнату Рейн. Ее присутствие все еще ощущалось. Если бы он закрыл глаза, то мог бы почувствовать ту девочку, которой она была до тех пор, пока зрелость, секс и любовь, которую они разделили с Лиамом, не изменили ее.

Разбросанные фотографии все еще лежали на комоде, где их оставил Ривер. Хаммер со злостью собрал их, прерываясь, чтобы рассмотреть снимок Рейн на кухне, в первый раз выпекающую для него свои знаменитые яблочные маффины. Откусив кусочек, он дразнил ее, закрывая рот и гримасничая, словно она накормила его ядом. Когда же на лице у нее отобразился ужас, он задохнулся от смеха. Она показала ему язык, и, поймав этот момент, он сфотографировал его на свой мобильный.

Горько-сладкая улыбка появилась на его губах.

— Она так и не перестала показывать тебе язык.

Правда, но он ни за что бы не променял ни одного дня ее нахальства и обожания. Или удовольствия, что она привнесла в его жизнь.

Просмотрев остальные фотографии, он задержался на той, что сделал через неделю или две после ее появления в Темнице. Настороженное выражение ее лица причинило Хаммеру боль. С тех пор он делал все возможное, чтобы дать Рейн приют, изгнать ее демонов и помочь расцвести. Его девочка проделала долгий путь. В груди у него распустилась гордость.

Свалив фотографии на кровать, он вернулся и вытащил из стенного шкафа большую коробку. Хаммер удивился, обнаружив пачку поздравительных открыток. Рейн сохранила каждую открытку на день рождения, поздравление, которые он когда-либо ей дарил. Аккуратно подняв высохшую розу, он заметил записку, привязанную к стеблю тонкой ниткой.

Выздоравливай скорее. Мы все думаем о тебе.

Хаммер.

Первая мигрень Рейн была очень тяжелой и сильно напугала его. Сославшись на то, что члены клуба беспокоятся, он купил ей дюжину красных роз.

Он взял другое фото, на нем он с Рейн стояли под омелой во время рождественской вечеринки в «Темнице» два года назад. Глаза закрыты, она откинула голову, подставляя ему свои губы. Он помнил, как смотрел на ее сладкий приоткрывшийся рот в течение одной ошеломительной минуты, желая и доведя себя до отчаяния. Наконец он мазнул поцелуем по ее лбу. Он не стал ждать вида ее расстроенного лица перед тем, как уйти.

Сожаление накрыло его своей тяжестью. Он отдал бы все, что угодно, чтобы вернуться назад, стоять там под зеленой веткой и, обернув руки вокруг Рейн, поглощать ее.

Среди ее сокровищ Хаммер нашел разноцветную связку ключей, украшенную надписью «С днем рождения». Он подарил ее Рейн вместе с новой машиной. Она выдала визгливый писк и обняла его так сильно, что он мог поклясться, будто до сих пор иногда чувствует это. Так же она сохранила корешки билетов с их первого совместного похода на концерт, пластиковую кепку и кисточку, заныканные с ее праздничного торта в честь защиты диплома, и его солнечные очки, что позаимствовала у него каким-то летом.

Она хранила каждую вещь, как безмолвный символ своей любви. А он слишком увяз в своем мнении, что был не слишком хорош для нее, поэтому не давал себе позволения ответить на ее любовь.

Он обрек их на годы страданий. «Какой придурок».

Заглушая в себе душащее его разочарование, Макен сосредоточился на коробке с сувенирами из их прошлого. Его взгляд поймал серебряную вспышку, и он вытянул изысканную подвеску. На лицевой стороне кулона сверкала резная буква Р. С обратной же он, прищурившись, прочитал надпись.

В каждое сердце Рейн вселяет радость

С любовью, мама.

В горле застрял комок. Он практически ничего не знал о Робин Кендалл, кроме того, что она была единственной, кто любил его Рейн, когда та была ребенком. Ее сумасшедший отец разрушил это. Рейн не заслужила, чтобы кто-то еще исчез из ее жизни.

«Борись за свою семью». Словно эхо прозвучал в его голове голос Брин.

Хаммер засунул кулон в карман, спрятал в коробку фотографии, что лежали на кровати, и направился обратно в свой кабинет. Присоединив все эти памятные вещицы к все возрастающему количеству припрятываемого, вынул флэшку из разъема и бросил ее туда же.

Последняя остановка.

Он прошел вниз, в холл, и разблокировал дверь в комнату наблюдения.

В его сторону повернулась темноволосая голова.

— Привет, Хаммер.

— Луис. — Он кивнул. — Вы все еще храните в целях безопасности отснятый материал в течение шести месяцев, верно? — после еще одного кивка он вошел. — Хорошо. Просто хотел удостовериться. Мне нужна минутка, чтобы кое-что просмотреть. Как тебе идея сделать перерыв?

— Эм… конечно. — Он нахмурился. — Вернусь через десять минут.

— Замечательно.

Как только парень ушел, и за ним автоматически закрылась дверь, Макен метнулся к верхнему ящику стеллажа и провел пальцами по датам, указанным на контейнерах из пенопласта, в которых хранились диски с записями. Первое ноября, второе ноября, пятое ноября.

По венам разлилась паника. Третьего и четвертого ноября не было.

Неужели на эти видеозаписи намекала детектив Перес в беседе с Рейн?

Он заставил себя сделать глубокий вдох и вновь проверил даты, обыскивая и другие ящики стеллажа на случай, если произошла ошибка. Он обогнул стол службы безопасности, проверив на стеллаже контейнер с записями за текущую неделю. Ничего.

— Блять!

На записи от третьего ноября было заснято организованное им публичное наказание Рейн Беком… на котором Лиам предлагает ей свой ученический ошейник и предъявляет права на ее девственную попку. Четвертого ноября, несколько часов спустя, Хаммер напился и ругался с Рейн в баре до тех пор, пока не поцеловал ее с накопленным за шесть лет отчаянием, сорвал с нее халат и завалил ее. Вопреки ее неоднократным высказываниям, он пожирал ее киску до тех пор, пока она не закричала и не начала царапаться от сокрушительного оргазма. После этого он отнес ее в свою комнату и трахал там всю ночь.

Несмотря на то, что его хватка была грубой и непреклонной, Рейн очень хотела этого… в конечном счете. Но в записи это может выглядеть предосудительно, если они начнут кричать об изнасиловании.

Только что все это дерьмо перешло из разряда «плохо» в «чертовски ужасно».

Хаммер потер рукой лицо и прошелся, желудок скрутило.

Больше ни одной записи не было потеряно, только две, содержимое которых наихудшим образом бросали тень на его жизнь. Это не было случайностью. Брин была права. Кто-то имел на него зуб.

Проклятье, кто это мог быть?

Сдерживая черную ярость, он привел в порядок комнату, чтобы никто не узнал, что он искал, и, когда Луис вернулся, поднял на него взгляд.

— Все в порядке? — спросил он.

«Нет».

Хаммер заподозрил было парнишку в краже видеозаписей, но он работал в «Темнице» две недели, не достаточно долго, чтобы вызвать ненависть в парне. Кроме того, Луис, скорее всего, устроился на работу с целью просмотра порно на записях, чем составления досье. Макен не думал, что тот захочет рисковать.

— Прекрасно. — Он вышел, позволив двери захлопнуться за своей спиной.

Самым очевидным похитителем был Ривер, но каким образом он смог пробраться в запертую комнату? У него не было достаточно времени, чтобы просмотреть все записи за прошедшие шесть месяцев. У него ушло бы несколько дней, чтобы разыскать самую провокационную запись. Неужели Ривер запустил крота? Или заплатил кому-то, чтобы нарыть грязь?

Хаммеру нужно было разобраться и побыстрее.

Вернувшись обратно в кабинет, он застал там ожидающего Бека. У его ног лежала пустая сумка для игрушек. Доктор жестом указал на кучку с компрометирующими его доказательствами.

— Хочешь, чтобы я взял на хранение?

— Я много у тебя прошу.

Бек пожал плечами и поднял сумку на стол Макена.

— У меня есть прекрасное место для их хранения. Не волнуйся. Я помогу тебе защитить Рейн и избежать тюряги.

Хаммер свалил все в пустую сумку.

— Я в большом долгу перед тобой.

Ударив Хаммера по плечу, Бек послал ему лукавую улыбку.

— Не беспокойся. Я найду способ забрать его. Это все? — После кивка Хаммера Бек взял сумку в руки. — Я отвезу это, а потом мне надо найти Хевенли. В противном случае, Сет приклеится к ней, как липучка.

Похлопывая доктора в ответ, Хаммер покачал головой.

— Я говорил вам, не ввязывайтесь в это дерьмо и разделите ее между собой.

— Ты же знаешь, я не очень хорош, когда надо делиться игрушками, — съязвил Бек.

И это была правда, но Хаммер подозревал, что ему придется научиться.

— Если увидишь Сета, можешь передать ему проверить Луиса? Это новый нанятый мною техник. Мне нужна информация о подноготной паренька, привычках, финансах…

Бек нахмурился.

— Что-то случилось?

— Не знаю. Лучше перебдить.

— Принято. — Бек кивнул. — Позвони, если тебе понадобится что-то еще.

Добрый доктор ушел, а затем и Хаммер покинул клуб, заперев за собой дверь. В полной тишине он направился через весь город.

Когда он подъехал к офису Стерлинга Барнса, мужчины пожали друг другу руки, а затем Хаммер заставил себя сесть в кресло, закинув лодыжку на колено.

— Прежде чем мы начнем обсуждать эти бредовые обвинения, хочу сказать спасибо за то, что позаботился вчера о Рейн и Лиаме. Как ты, вероятно, уже догадался, мы не были готовы к произошедшему.

— Был рад помочь. Из того, что я услышал, Рейн была … вспыльчивой.

— Как обычно. — Хаммер не мог не улыбнуться. — Мне нужно, чтобы ты позаботился еще кое о чем.

— Сделаю все от меня зависящее.

— Составь общую доверенность. Включи Лиама и Рейн в мой трастовый фонд.

Густые, посеребрённые сединой брови Стерлинга поднялись.

— Твою вину еще не доказали. Ты действительно хочешь сделать это?

— Да. Дай им доступ ко всему. Немедленно. К портфелю ценных бумаг, депозитному боксу, расчетным счетам и накоплениям, транспортным средствам, налогам, имуществу в Лондоне, Сан-Хуане, Тасмании и ко всему остальному, что я упустил. Включая

«Темницу».

— Хорошо, Макен. Это вызывает восхищение… хотя немного преждевременно.

— Уинслоу и Кэмерон, черт, да и все остальные в этом участке, не успокоятся, пока не закроют меня. Потому я хочу, чтобы все мое имущество находилось в распоряжении Рейн и Лиама.

— Знаешь, ты мог бы хоть немного верить в меня, как в своего адвоката. Начнем с начала. Расскажи мне, каким образом ты попал на радары к полицейским, раз уж на то пошло.

— У тебя есть несколько часов? — мрачно пошутил Хаммер.

Затем он подробно рассказал о событиях последних шести месяцев.

— Какие документальные следы ты оставил в своем банке?

— Никаких. Я оформлял денежные переводы для Кенделла, используя десять тысяч наличных, которые ежемесячно снимал со своего счета. И хранил квитанции в сейфе. Там же лежал и подписанный им контракт.

Стерлинг задумался.

— Какой контракт?

— В котором описана наша договоренность. Я плачу ему две штуки в месяц, а он, блять, держится подальше.

— У Кенделла имелась копия этого контракта?

— Господи, нет. Я не доверял этому мудаку. И ни за что не предоставил бы ему средство, чтобы очернить меня. Временами я могу быть безрассудным, но никогда не бываю глупым.

— Где сейчас находятся квитанции и контракт?

— У них выросли ноги, и они свалили вместе с двумя пачками фотографий Рейн, когда она, в ушибах и синяках, впервые пришла в клуб. Одна пачка это оригиналы. Вторая волшебным образом появилась недавно. Ирония в том, что ты мог слышать, что копии этих фотографий каким-то образом исчезли из допросной. И я понятия не имею, каким.

— Уверен, что ты не знаешь, — проговорил Стерлинг, растягивая слова. — И все это добро перекочевало в чей-то сейф?

— Точно. — Хаммер знал, Бек был слишком умен, чтобы облажаться в этом вопросе.

— Я рад, что ты прикрыл свой зад, потому что если тебя арестуют, то они одновременно обыщут твой дом и клуб, вероятно, это произойдет сразу же, как только они выведут тебя наружу в наручниках.

— Давай надеяться, что до этого не дойдет. — Страх змеей прополз в желудок Хаммера. Меня беспокоит одна вещь… я потерял два дня видеонаблюдений. — Он продолжил описанием содержимого съемки и того, каким образом было обнаружено их исчезновение. — Полицейские намекали о них Рейн во время допроса.

Стерлинг не выглядел довольным.

— Проклятье. Посмотрим, к чему это приведет. Может быть, это и не станет проблемой.

— Я не думал, что что-либо подобное случится, с тех пор, как Рейн исполнилось восемнадцать. Честно говоря, я полагал, что нахожусь вне подозрений.

Адвокат окинул его мрачным взглядом.

— Если бы они предъявили эти обвинения три-четыре года назад, ты бы сел в тюрьму на всю жизнь. Вероятно, они смогли бы посадить тебя за половую связь с несовершеннолетней, похищение человека, оральный секс и содомию с подростком и по другим не таким веселым проступкам.

— Я не совершал ничего из вышеперечисленного, — запротестовал Хаммер.

— Твои слова против их. — Стерлинг пожал плечами. — Их косвенные улики выглядят чертовски убедительно. Но ты будешь рад узнать, что срок давности по всем этим обвинениям истек. Ты удачливый сукин сын.

У Хаммера отвисла челюсть. Он сел прямее в своем кресле. Он верно расслышал?

— Ты что, блять, разыгрываешь меня? Так они не могут посадить меня ни по одному из обвинений?

— Нет. Обвинение выстраивает свои показания так, чтобы обратить на это внимание, но я позабочусь об этом.

— Так… я свободен? — Он задержал дыхание.

— Не совсем. Ты заплатил Кенделлу всего три месяца назад, так что это потенциальная проблема. Они могут попытаться пришить тебе что-то типа взяточничества или вымогательства. Торговля людьми — еще одна вероятность. Но без копии контракта между тобой и Кенделлом доказать это будет сложно. В конце концов, назначение денег в том, чтобы ходить по рукам, твое слово будет против слова брата Рейн. И его не было поблизости, поэтому, я надеюсь, с этой стороны ты тоже в безопасности. Департамент полиции пойдет по самому легкому пути, и, вероятно, это оставляет нас со следующими обвинениями: проституция и сводничество. Но в ту минуту, как мы выставим Рейн в качестве свидетеля, полагаю, она пошлет всю работу обвинения в ад. И они это знают.

— Следующее, что нам надо обсудить, это вариант, если у них на самом деле имеется свидетель, мы не знаем, что скажет этот человек под присягой и насколько убедительными будут его показания. Или… если свидетель окажется более авторитетным, чем Рейн.

Хаммер хотел надрать зад каждому, на кого мог подумать, что тот свидетельствует против него.

— Если эти обвинения сработают, какой срок мне грозит?

— Я бы посоветовал тебе не думать об этом, но ты загуглишь этот вопрос, когда вернешься домой. — Стерлинг вздохнул. — Если они смогут убедить присяжных во всем этом, а особенно в том, что, когда все началось, Рейн была подростком, ну, к тому времени, как ты освободишься, твой ребенок сможет водить машину. Ты мог бы сделать чистосердечное признание, это скостило бы половину срока.

— Нет. — Макен никогда бы не стал очернять Рейн ради выгоды. Он не смог бы жить с этим.

Выражение лица Стерлинга говорило о том, что он считал действия Хаммера опрометчивыми.

— Нам необходимо подготовиться к возможному судебному разбирательству. Прокуратура постарается разгромить твою репутацию перед присяжными, тем более у них нет железных доказательств. Ты знаешь кого-нибудь, кто смог бы подтвердить твои слова о том, что ты не занимался с Рейн сексом, когда она была несовершеннолетней

Зак, он был первым у Рейн. «Твою мать!»

— Да. Была запись, — сказал он, стиснув зубы. — Когда она потеряла девственность, ей было восемнадцать и… она была кое с кем другим. Я завладел записью, как только узнал об этом.

— Прекрасно! Мы можем…

— Я уничтожил ее. — Определенно, он не мог смотреть на то, как Рейн отдает свою невинность какому-то другому мужику. Уже тогда Хаммер осознавал, что это сломает его. Он, скорее всего, убил бы Зака.

Стерлинг покачал головой.

— И, судя по твоему лицу, никакой возможности восстановить ее нет.

— Нет.

— Знаешь, где нам искать парня, на случай, если ему придется давать показания?

Хаммер закрыл глаза и с силой втянул в себя воздух. Мысль о том, чтобы попросить хоть о чем-то этот кусок собачьего дерьма, обжигала гордость Хаммера. Даже если ему каким-то образом удастся добраться до этого самодовольного сукиного сына, не принесет ли это больше вреда, чем пользы?

— Я найду кого-нибудь, чтобы поработать над этим вопросом, если дело дойдет до суда, — выдавил Хаммер.

— Хорошо. Потому что, если ты не сможешь доказать, что не воспользовался ею в подростковом возрасте, тебя так же запишут в сексуальные насильники.

Он застыл. Почему бы им просто не отрезать его член?

— Я потеряю «Темницу». Проклятье, до конца своих дней я даже не смогу пройти мимо клуба.

— Помни, то, что они могут предъявить тебе, и то, что смогут доказать, это разные вещи. Они находятся в процессе подбора компрометирующих материалов, Макен, потому что ты владеешь секс-клубом. Они считают, что ты мразь. — Пожилой человек мягко усмехнулся. — Смешно, но я думал, что это мы, юристы, владеем этим титулом.

Хаммеру было не до веселья.

— Прекрати волноваться. Пока они не предъявили официальные обвинения, нам не остается ничего, кроме как запастись терпением.

Хаммер усмехнулся.

— Ты ведь не просто так сказал мне быть терпеливым, да?

Стерлинг улыбнулся.

— Безусловно, мой мальчик. Что почти то же самое, что сказать тебе быть покорным. Но боюсь, пока они не раскроют свои карты, нам остается только ждать.

 

Глава 9

Ночь была беспокойной. Рейн проснулась от того, что ей в спину упиралась возбужденная плоть Лиама. Негромко вздохнув, она поднялась.

Прошлым вечером, перед ужином, Хаммер и Лиам занимались с ней любовью. Затем Хаммер наконец рассказал им о своем допросе в полиции. После этого он обнимал ее и изо всех сил успокаивал, не давая обещаний, которые не смог бы выполнить, а потом Макен исчез внизу, забрав с собой Лиама.

Поздно ночью она услышала стук и подслушала разговор парней с Дином. Затем в предрассветные часы ненадолго исчез Лиам. Хаммер откатился от нее через несколько часов после этого и покинул дом.

Рейн втянула в себя воздух, чтобы сохранить самообладание. Несмотря на то, что оба мужчины старались смягчить правду, они были обеспокоены. Так проявлялась их снисходительность и защита, и она любила их за это. Но она стала частью проблемы с тех пор, как ее брат расшевелил пресловутый змеиный клубок. Поэтому она должна стать и частью решения.

Хаммер и Лиам могут чувствовать себя преданными из-за ее решения, но Рейн собиралась сделать все, что от нее зависит, чтобы объяснить брату, что он разрушает ее жизнь, а затем заставить его исправить содеянное.

После инцидента в СПА-салоне, само собой, она не смогла увидеться с ним наедине. У Хаммера своих проблем по горло, а Лиам мог бы убить ее брата.

Эти двое должны остаться в стороне.

Бросив еще один взгляд на Лиама, чтобы убедиться, что он все еще спит, она наклонилась и подобрала спортивные штаны, которые предыдущей ночью надевал Хаммер. Пошарив по карманам, она с облегчением нащупала там клочок бумаги. Рейн извлекла его. Адрес и номер комнаты в мотеле Ривера.

Пробравшись на цыпочках мимо спящего ирландца, она собралась с духом и взяла с ночного столика свой телефон. Два телефонных звонка и она оказалась за дверью.

Рейн покинула ванную комнату и унюхала что-то восхитительное. Желудок забурчал. Слава Богу, что мама Лиама чувствовала себя на ее кухне как у себя дома.

Войдя в уголок для завтрака, Рейн обнаружила там Бека и Сета, поглощающих золотистые блинчики и бекон.

Она не смогла скрыть удивления.

— Доброе утро. Что вы здесь делаете?

Сет пожал плечами.

— Мама Лиама позвонила и сказала, что мы нужны тебе.

Переместив взгляд на Брин, она захлопала глазами.

— Вы знаете, что я запланировала?

— Конечно, знаю, девочка. И ты права, думая, что Лиам и Хаммер только помешают. Езжай, повидайся с Ривером и урезонь его. Сет и Кеннет будут сопровождать тебя ради твоей безопасности.

Рейн с благодарностью улыбнулась.

— Я тоже так считаю. Спасибо.

Брин притянула ее в объятия.

— Я хочу увидеть, что все вы счастливы, а также думаю, что ты на верном пути.

Бек нахмурился.

— Мне не нравится твоя идея поехать за спинами твоих Домов, принцесса. Они будут в бешенстве.

— Твой брат опасный парень. Он показал, что может быть безжалостным, — Сет покачал головой. — Я чувствовал бы себя лучше, если бы Лиам и Хаммер знали, куда и зачем мы направились.

— Я единственная, кто сможет разъяснить все Риверу, — с молчаливой признательностью Рейн приняла тарелку, которую ей передала Брин. — Мой брат узнает, насколько упрямой я могу быть.

— Будет здорово, если в твоей жизни останется хоть один родственник, — добавила Брин.

Прямо сейчас Рейн это не волновало. Несмотря на то, что когда-то брат катал ее на спине и крал шоколадные батончики из магазина на углу, чтобы увидеть ее улыбку, она долгое время жила без него.

— Я не рассчитываю на это. — Она обратилась к Сету и Беку: — Если вам неудобно ехать со мной, я поеду одна. Но все равно поеду.

Двое мужчин едва ли были лучшими друзьями и она, безусловно, чувствовала соперничество между ними из-за блондинки-медсестры, но они переглянулись и кивком пришли к согласию.

— Что это вы тут задумали? — внимательно разглядывая открывшуюся сцену, у входа в кухню стоял Лиам, высокий и настороженный.

Ее сердце ухнуло вниз. На самом деле, она хотела убраться из дома без стычки.

— Я собираюсь поговорить с Ривером и заставить его выслушать меня. Пожалуйста, не пытайся меня остановить, Лиам. Это единственное, чем я могу помочь Макену.

— Мы сказали нет. Ты обещала, что не станешь разыскивать брата. — Черты лица Лиама окаменели. — Нет никаких реальных доказательств преступлений Хаммера. Сомневаюсь, что в суде они будут предоставлены. Мы не хотим, чтобы ты рисковала собой.

— Я дала это обещание до того, как полиция сосредоточилась на Макене. Теперь ставки повысились. Такова цена, которую он заплатит, если я не сделаю этого.

— Ривер пытался похитить тебя. Ты забыла? А я и Хаммер никогда не забудем. Мы практически потеряли тебя вновь. Неужели ты не догадываешься, в какой ад он едва не окунул нас? А теперь я должен позволить тебе отправиться на встречу с этим дьяволом?

Лиам всегда был защитником и другим он не станет… но прямо сейчас ей нужна была поддержка, а не геройство.

— Если я возьму тебя с собой, ты сможешь оставаться спокойным и не повышать тон?

— О, никаких разговоров не будет. А будет мой кулак на лице Ривера.

— Вот почему ты не можешь поехать вместе с ней, сынок, — мягко упрекнула его Брин. — Позволь Рейн сделать это. Ей это нужно.

— Ривер не прикоснется к ней, чувак, — заверил его Сэт. — Даю слово.

— Я тоже. И если мы двое недостаточно убедительны, то всегда есть мои друзья Смит и Вессон. — Бек похлопал по выпуклости под рубашкой. — Принцесса будет в безопасности.

Рейн кивнула.

— Я не буду делать глупостей.

Лиам помолчал, словно собираясь с силами. Затем посмотрел на мать и вздохнул.

— Должно быть я сумасшедший. Хорошо. Я не буду стоять у вас на пути.

— Правда? Не будешь? — Она не ожидала, что он даст разрешение. Никогда.

— Ранее Лиам и я поболтали за чашкой чая, девочка. Он знает, что я права, — сказала Брин. — Просто ему это не нравится.

— Не нравится. — Лиам приблизился к Рейн и положил руку ей на живот. — Вы двое будете осторожны, да?

— Обещаю. Хочу удивить Ривера. На этот раз все пройдет на моих условиях. Потом я вернусь домой к тебе и Хаммеру, потому что вы это все, что я когда-либо желала.

— Тогда поезжай. — Лиам погладил ее по голове, в его темных глазах застыло напряжение.

— Спасибо за понимание. О, а Макен у своего адвоката, да? — После кивка Лиама она прикусила губу. — Не говори ему об этом пока. У него хватает стресса и без меня. Я планирую быть дома до его возвращения.

— Иисусе, Рейн. Ты просишь меня обмануть моего лучшего друга.

— Нет. Я просто прошу тебя оставить все это между нами до тех пор, пока у меня не появятся хорошие новости. Как только я вернусь сюда целая и невредимая, у него не будет причин, чтобы рычать и ворчать. Ну, не так много.

Закончив завтрак, Рейн с Беком и Сетом на буксире, встали. Пока они направлялись к двери, Лиам отодвинул свою тарелку и, притянув Рейн в объятия, крепко обнял и, прежде чем неохотно выпустил, жадно поцеловал.

— Поторопись домой. Я люблю тебя, Рейн.

— Я делаю это ради нас. — Она провела рукой по жизни, растущей внутри нее. — Ради всех нас. Я тоже люблю тебя.

Оказавшись на улице, они сели во взятую в прокате машину Сета и направились по адресу Ривера. Когда они вышли из автомобиля, калифорнийское солнце сбивало с ног. Дул сильный ветер Санта-Ана и горячий воздух трепал ее волосы, заглушая звук колотящегося сердца.

Она постучала по деревянной двери и стала ждать, ощущая, как Сет и Бек, защищая, застыли за спиной.

Послышался звук шагов, а потом дверь открылась. Ривер стоял, застывший, выражение лица было нечитаемым.

— Рейн. Кто эти клоуны, еще одни сожители?

«Началось…»

— Я приехала поговорить с тобой, как здравомыслящий человек. Прекрати считать меня шлюхой!

— Я не говорил, что это был твой выбор. — Сожаление в его глазах причиняло ей боль.

— Это мои друзья. Они здесь, чтобы убедиться, что ты не станешь проделывать ту же глупость, что и в СПА-салоне.

Ривер был настроен недоверчиво.

— Так они никогда не видели тебя голой?

«Видели и более одного раза, но не ради секса». Такой ответ только смутил бы ее брата.

— Это твое самое большое огорчение? Я приехала, чтобы поговорить о том бардаке, в который ты превратил мою жизнь. И в отличие от последнего раза, когда ты ошарашил меня, теперь ты, блять, меня выслушаешь.

— Если бы Лиам тебя слышал, малышка… — пробормотал Сет у нее за спиной.

Да, ее ирландец терпеть не мог, когда она сквернословила. Но сейчас было не время думать об этом. Она стрельнула взглядом себе за плечо на блондинистого здоровяка-следователя.

Сет пожал плечами.

— Думаю, он бы гордился. Иди и порви всех, тигрица.

Покачав головой, Рейн посмотрела на брата и увидела, что он стоит, скрестив руки на груди.

— Никакими словами ты не сможешь убедить меня в моей неправоте. Ты смущена тем, что стала жертвой. Я все понимаю. И помогу тебе выбраться из этой безысходности.

— О, Боже мой, как об стенку горох. — Она наступала на него, тыча в грудь пальцем. — Во-первых, с Лиамом и Хаммером я никогда не была в «безысходности». Они оба любят меня, безоговорочно, не то, что моя собственная семья. Во-вторых, меня не волнует, если в своих глазах ты не можешь оправдать мой стиль жизни. Ты уехал и я ничего тебе не должна. Так что ни на секунду не допускай мысль, что я здесь, чтобы униженно вымолить твое одобрение или прошу, чтобы ты спас меня. В-третьих, я не уйду отсюда, пока ты не признаешь, что являешься импульсивной тупой задницей, которая несправедливо обвинила Макена. За ним охотится полиция, потому что ты и высокоморальная палка, что ты засунул себе в задницу, решили, даже не выслушав мою версию этой истории, что я какая-то девица в беде, которую тебе нужно спасти. Я не нуждаюсь в тебе.

— Ух ты, — прошептал Бек позади. — Она язвит.

Сет мягко усмехнулся.

Ривер нахмурился.

— Если тебя не нужно спасать, почему не сказала этого в СПА-салоне?

— Я пыталась. Но нет же. Ты просто решил, что меня необходимо увезти насильно. — Она взмахнула рукой. — В тот день у меня не было заготовленной речи. Зато теперь есть, так что тебе лучше выслушать меня.

— Послушай, я виню себя за то, что не вернулся в Штаты и не убедился, что с тобой все в порядке. Меня пожирает осознание того, что когда погибла Ровен, а ты сбежала из дома, я находился за сотни километров, служа дядюшке Сэму. Мне бы хотелось спасти ей жизнь, а тебя избавить от многих лет мучений, проституции и изнасилований. Понимаю, что Билл не был приятным человеком и, вероятно, в каком-то смысле эти парни лучше…

— Во всех смыслах, — она выругалась, глаза горели. — Они так любят меня, я и не знала, что мужчины могут такое.

Он отступил.

— Я не желаю слышать ничего о твоей сексуальной жизни.

— Вот именно! Как же ты меня достал. — Она топнула ногой от злости. — Забудь про секс.

— Это сложно выполнить, когда смотришь на свою беременную сестру.

Она посмотрела наверх, изо всех сил цепляясь за терпение.

Бек и Сет уже собирались послушать о ее тошнотворном прошлом. Садист кое-что знал. Следак тоже мог быть в курсе… Но неприкосновенность частной жизни перестала иметь значение. Только Хаммер знал.

— Ты хочешь правды или желаешь, как мудак, просто стоять и осуждать меня?

— О, нет. — Ривер покачал головой. — Я хочу услышать это.

— Хорошо. Я могу войти и рассказать тебе свою историю? А ты не станешь встревать и вставлять свои пять копеек.

— Только с нами, — Сет тотчас обозначил основные правила.

Она повернулась к своим телохранителям.

Когда Рейн развернулась обратно, чтобы убедиться, что брат понял, Ривер стоял и настороженно смотрел на мужчин. Затем пожал плечами и открыл дверь шире.

— Хорошо. Входите.

В прохладном темном номере мотеля не было ничего элегантного. Ковер бутылочно-зеленого света не слишком соответствовал горчичным стенам. Над массивной кроватью висел черно-белый пейзаж в рамке. Кухня выглядела так, словно ей часто пользовались. Банка сывороточного протеина стояла на кухонном столе, а рядом — с полдюжины яичных скорлупок. По-видимому, он только закончил завтракать.

Он жестом указал ей на офисный стул рядом с дверью. На противоположной стороне комнаты, рядом с холодильником, располагался круглый столик на одной ножке. Но когда Ривер предложил Беку и Сету эти места, они отказались отходить от Рейн.

Приподняв бровь, Ривер сел на край постели, которая выглядела слишком измятой для простого сна.

— Я слушаю.

Теперь, когда Рейн завладела его вниманием, ее захлестнули эмоции, мысли проскальзывали прежде, чем она могла их закончить.

— Начни с самого начала, — подбодрил Ривер. — Подростком Билл продал тебя Хаммеру и…

— Что?

«Где черт подери, он услышал подобное?»

— Такого и близко не было. Все это началось потому, что у нашего дорогого папочки был мерзкий характер.

Ривер кивнул.

— Знаю. У меня есть шрамы, подтверждающие это.

— Не у тебя одного, хотя мои, теперь, только эмоциональные. Хаммер водил меня к пластическому хирургу, когда… — Она всплеснула руками и покачала головой. Она сбилась. — Последнюю пару лет под крышей Билла я спала с ножом под подушкой. Мне исполнилось семнадцать, когда однажды ночью в мою дверь вломился пьяница-отец, чтобы лишить меня девственности.

— Что? — выдохнул Ривер. — Иисусе…

— Я сопротивлялась. Он избил меня. Думаю, той ночью он хотел убить и меня тоже.

Ривер сжал губы в тонкую линию.

— Я думал, что этот буйный ублюдок ненавидел только меня.

— Он ненавидел всё и всех, а особенно нас. Мне удалось порезать его щеку, схватить сумку с предметами первой необходимости, которую я приготовила на всякий случай, и выскользнуть в окно. Было три часа ночи. У меня было всего восемь долларов и идти было некуда. Он сделал так, что у меня было чертовски мало друзей.

— Да, он был хорош в изолировании, манипулировании и умении заставлять окружающих чувствовать себя незначительными.

Значит, ее брат испытал это на собственном опыте. Вероятно, убедить его в том, что встреча с Макеном стала лучшим, что было в ее жизни, пока она была ребенком, будет не так уж сложно.

— В точку. После побега я два дня бродила в оцепенении. Мучимая жаждой и голодом, я была в агонии. В синяках, порезах, с треснувшим ребром. Я готова была броситься под автомобиль или что-то в этом роде… Спрятавшись в аллее за «Темницей», я заплакала.

— Тучка… — Он выглядел пораженным.

— Там и нашел меня Хаммер. Он приютил меня. Он… удочерил меня, за неимением лучшего описания. Он кормил, одевал, лечил, защищал, учил, нянчился, помогал, делал все, что должна была делать семья. За это полицейские называют его извращенцем, растлителем малолетних? Они пытаются вменить ему преступления, которые он никогда не совершал.

— После всего, что тебе пришлось пережить с Биллом, я не виню тебя за твой выбор. Ты была ребенком. Если бы ты осталась с Биллом, должно быть, он убил бы тебя. Так что я чертовски рад, что ты выкарабкалась. Но я виню Хаммера. Он воспользовался тобой. В обмен на свою заботу он вынудил тебя заниматься с ним сексом.

— Нет, он не делал этого! Если когда-нибудь какой-нибудь мужчина прикоснется ко мне хоть пальцем против моей воли, я сделаю с ним то же, что сделала с Биллом. Но Хаммер никогда не делал таких попыток. Я работала у него помощником, поваром, бухгалтером и девочкой на побегушках. Я делала его жизнь более спокойной. Он установил границу между нами, даже когда узнал, что я влюбилась в него. Даже когда я бесстыдно предложила ему себя.

— Значит, он выждал несколько недель, прежде чем воспользоваться твоей благодарностью и начать заигрывать с тобой? Боже, как трогательно.

— Ты что, самый тупой мудак в мире? — изумился Бек. — Я — врач. Может, позволишь мне подправить твое состояние? Лоботомия должна помочь.

Она кинула на садиста осуждающий взгляд.

— Пожалуйста… у меня все под контролем. — Затем она повернулась к Риверу. — Насчет того, что он сказал.

Сет шумно вздохнул.

— Лиам с Хаммером правы. Все это бессмысленно. Он никогда не начнет слушать.

— Мужик… — Бек покачал головой. — Я был в «Темнице», когда Хаммер привел твою сестру в клуб. Он. Не. Трогал. Ее. Господь Свидетель, он трахал всех остальных…

— Спасибо за напоминание, — фыркнула она.

Ривер выпрямился и указал на ее живот.

— Очевидно, что в какой-то момент он переспал и с тобой. Когда?

— Это чертовски личное, и она не обязана отвечать тебе ничего, кроме того, что ей было больше восемнадцати, — напомнил Сет.

Она проигнорировала блондинистого громилу.

— Четвертого числа прошлого ноября. Он впервые прикоснулся ко мне спустя более шести лет после того, как приютил. Макен никогда не касался меня, не эксплуатировал как сутенер и не занимался какой-либо еще сексуальной деятельностью до прошлого ноября. Мне было почти восемнадцать с половиной, когда я лишилась девственности, и это произошло не с Хаммером. Все, что касалось этого, было только моим выбором.

А когда она вспомнила, какую боль причинила Макену, ее пронзило раскаяние.

— Чертовски паршивый выбор, — усмехнулся Бек. — Зак был куском дерьма.

Рейн жестом показала на Бека. Она не могла спорить с фактами, но его подтверждение и не причиняло вред.

Ее брат воспользовался моментом, чтобы усвоить информацию.

— Если Хаммер не выкупил тебя ради секса, то зачем тогда он давал Биллу деньги? Я видел старого хрена перед смертью. Он сам мне сказал.

— И ты поверил ему?

Риверу хватило совести покраснеть.

— Он сохранил копию каждого денежного перевода, что выслал ему мастер Извращенец. Было ощущение…

— Хорошо, шокирующая новость, Билл солгал. Хаммер платил ему, чтобы тот держался подальше. Он добровольно отдавал этому падальщику по две тысячи долларов в месяц в течение шести лет, только чтобы я была в безопасности. Он купил мне машину. Оплатил колледж. — Она прослезилась, как только подумала о том, сколько всего для нее сделал Макен. — Он первый человек в моей жизни, который вообще остался в ней. Он мог оставить меня в том переулке или позвонить в прокуратуру, которая, вероятно, отправила бы меня домой, что еще хуже. Но нет. Он рисковал всем, чтобы помочь мне, ничего не ожидая взамен. — Она похлопала по груди ладонью, с трудом сдерживаясь, когда осознание о величине принесенной Макеном жертвы врезалось в нее вновь. — И поскольку каждый судит в меру собственной испорченности, ты воспользовался его самоотверженным поступком и убедил полицейских в том, что это было чем-то грязным.

Я могу навсегда потерять его из-за того, что ты не можешь понять, каково это подставиться под удар, чтобы помочь ребенку, без того, чтобы желать взамен секса.

Рейн хлопнула рукой по губам, когда рыдания вырвались на свободу. Если бы она разозлила Ривера и он отказался отозвать свои обвинения, то Хаммер провел бы остаток жизни за решеткой. Страх острым скальпелем полоснул по ее телу и вывернул наизнанку.

Сет положил руку ей на плечо. Рейн старалась собраться и продолжить, но, черт подери, лицо Хаммера, стоящее перед глазами, заглушало все слова.

— Тучка? — Ривер казался обеспокоенным.

Слабо кивнув, она стерла слезы со щек.

— Если бы не Хаммер, я бы закончила, как Ровен.

— Умерла в пустыне? — голос Ривера посуровел.

— Намного хуже этого. На очень-очень много хуже. — У нее вырвалось еще несколько рыданий. — В том году, в июле, ты ушел, и в августе ей исполнилось тринадцать. Он начал насиловать ее в день ее рождения в том году. К пятнадцати она дважды забеременела, и оба раза он прерывал беременности.

— О… — Ривер застонал, он выглядел бледным и оглушенным. — Я не знал. Прекрати.

— Нет. Это правда, и тебе нужно ее услышать. Ровен позволяла Биллу приставать к ней вновь и вновь, чтобы защитить меня, потому что больше никого не было, чтобы остановить его. Когда она «уехала в колледж», он убил ее за великий грех, за то, что она хотела уехать от него. А потом он переключил свое внимание на меня. Я понятия не имела, что происходило до этого, и не могу выразить словами, сколько вины ощущала за то, что не замечала очевидного. Она страдала, а я ничего не сделала…

Рейн больше не могла говорить. Сожаление и чувство вины убивали ее.

Сет обогнул ее кресло и встал перед ней на колени, сочувствие смягчило выражение его зеленых глаз. Она покачала головой. Если она примет сейчас его утешение, то еще больше расклеится.

Ей нужно быть достаточно сильной, чтобы заставить брата увидеть правду.

Ривер встал с кровати, сглотнул.

— Я не знал. В то лето Билл выпинал меня, потому что я подверг сомнению «исчезновение» мамы. Я стал подозрительным и вырос достаточно, чтобы ответить ему, когда он избил меня за это. Пока я был маленьким, он частенько выбивал из меня дерьмо, но никогда не прикасался ко мне подобным образом… Иисусе. Мне жаль, что я уехал. Я был зол и потерял маму. Кроме того, я был всего лишь мальчишкой без работы и навыков общения, пытался научиться, как прокормиться и выжить. Я нашел себя в уличных боях за деньги. Я едва не убил парня голыми руками и попал за решетку. Судья предложил мне по достижении восемнадцати поступить на военную службу или отправиться в тюрьму, таким образом я попал в армию. Оказавшись там, я просто хотел все забыть и быть нормальным.

— Все мы стали жертвами Билла. Но почему ты не прислушался, когда Лиам и Хаммер пытались рассказать тебе, на что была похожа моя жизнь? Или когда объясняла я?

Он покачал головой и провел рукой по волосам.

— Я — солдат, Тучка. Это все, кем я был, не считая последних семидесяти трех дней. Я оставил командира, научился смотреть на факты и быстро принимать решения. Я называл вещи так, какими их видел.

Ее ноги тряслись, но она поднялась. Сет и Бек сразу же оказались рядом, предлагая свои руки. Она воспользовалась ими, потому что молила о мужестве. Проклятье, она поклялась, что больше ни один мужчина-Кендалл не сделает ей больно.

— Ты был неправ. Хаммер даже не знает, что я здесь. Он никогда не захочет, чтобы я просила за него. — Ее гордый сильный Дом предпочел бы пойти ко дну с высоко поднятой головой. Но она бы отказывалась от своей души вновь и вновь ради его спасения. — Лиам тоже не хотел, чтобы я ехала сюда. Но я настояла, потому что сделаю все от меня зависящее для мужчины, который тоже сделал для меня все.

— Принцесса, — прошептал Бек, — сделай глубокий вдох. Лиам с Хаммером не хотели бы, чтобы ты так сильно расстраивалась.

Рейн это знала. Она чувствовала себя опустошенной и вымотанной и выгоревшей для всего, кроме грызущего страха, что не сможет состариться вместе с Макеном.

— В моей жизни есть всего два человека, без которых я не смогу жить, и ты пытаешься посадить в тюрьму одного из них. Я в агонии и умоляю тебя прекратить это. Пожалуйста…

Медленно, к ней приблизился Ривер. По обеим сторонам от Рейн Бек и Сет приготовились защищать ее. Она посмотрела на незнакомца, у которого были ее глаза, еще одного человека на всей планете, который знал, каково это жить под железным кулаком Билла Кенделла. Рейн не знала, чего ожидала, но ее огромный брат наинежнейшим прикосновением стер с ее щек слезы.

— Сложно принять, что моя маленькая сестренка живет с двумя мужчинами одновременно, которые старше, опытнее нее и были женаты. Оба — Домы, так что я прекрасно знаю, что они требуют от тебя. Эта картина жжет мои глаза, а при мысли, что ты стоишь перед кем-то на коленях, я схожу с ума. И ты беременна. — Он потер глаза большим и указательным пальцами. — Это трудно принять. Но я пытаюсь.

— Я не прошу тебя любить это. Я прошу, чтобы ты убедил полицейских, что неверно воспринял факты и отозвал эти ужасные обвинения. Если ты не веришь, как я была счастлива, то никогда и не поверишь.

За минутами мольбы Ривера могло бы последовать исцеление и начаться ее будущее, она могла бы отпустить Бека и Сета и покинуть мотель.

***

Лиам вздохнул.

Пятнадцать минут спустя Хаммер вошел в парадную дверь и узнал, что Рейн находилась у Ривера. С тех пор он не дышал.

— Поверить не могу, что ты дал ей переступить этот чертов порог. Серьезно, Лиам. Предполагается, что мы защищаем ее от этого мудака, а ты просто… что? Проводил ее с улыбкой и помахал на прощанье рукой. «Конечно, любимая, — спародировал он. — Отправляйся и повесились со своим сумасшедшим братом. Надеюсь, ты вернешься!» Ты, блять, прикалываешься надо мной?

— Она была полна решимости встретиться с ним, разрешили бы мы или нет. Что мне оставалось делать? Связать ее?

— Может быть. Или, может, тебе следовало приковать ее к кровати, как я говорил.

— Это твой способ для решения всех проблем?

Лицо Хаммера сменило три оттенка красного.

— По крайней мере, мы бы знали, что она в безопасности.

— Мы оба знаем, как она отреагировала на ограничения, когда мы в последний раз пытались. Будь благоразумным. Мы не можем сделать Рейн узницей в ее собственном доме. Я тоже беспокоюсь о ней. Но она человек с сильной волей, способный выжить. И она не дура.

— Нет, это мы дураки, потому что позволили выйти за двери этого дома.

— Она вольна приходить и уходить, куда ей захочется.

Макен выглядел таким же гибким, как кирпичная стена.

— Ривер неадекват. Вероятно, он получил слишком много осколков в голову. Или, эй, может, он такой же сумасшедший, как их старик. В любом случае, мы сидим здесь сложа руки, а она Бог знает где.

Лиам не нуждался в напоминании Хаммера о том, что было на кону. На самом деле, чем дольше отсутствовала Рейн, тем сильнее в нем укоренялось беспокойство.

Мнительность было чертовски пронырливым чувством.

— Я говорил тебе, что она не одна. Бек и Сет…

— Это не ты и не я. Что если они не смогут остановить Ривера и с ней что-нибудь случится?

Мысль о подобном проскальзывала в мозгу Лиама не единожды.

— Я знаю, что это рискованно, и никогда не смогу простить себя, если…

— Поверь мне. Тебе не придется, — Хаммер пронзил его злым взглядом, расхаживая по деревянному полу гостиной.

— Я верю, что в любую секунду она войдет в эту дверь. — «Это тот слепой инстинкт, на котором советовала сосредоточиться мать».

И если он был неправ и Рейн не вернется, то он покончит с Ривером Кендаллом всеми кровавыми способами, которые только придут ему в голову.

Прежде, чем Макен смог начать спорить вновь, в дом, звеня ключами, вошла Рейн. Бек и Сет шли по бокам от нее. Облегчение нахлынуло на Лиама.

Он хлопнул Макена по спине.

— Видишь, приятель? С ней все лучше некуда.

Хаммер не слушал. Он сгреб ее в охапку и на долгое мгновенье припечатал к себе. Затем он наклонился и сильно шлепнул ей по заднице, чтобы выбить всю дурь.

— Ай! — вскрикнула она.

Лиам встал между Хаммером и девушкой, временно спасая ее задницу.

Когда Рейн скользнула назад, они бросили взгляд на ее лицо. Оно было в пятнах, глаза красные и припухшие. От беспокойства у Лиама сжалось горло.

Хаммер обхватил ее за плечи.

— Что случилось? Тебе больно?

— Нет, Макен, — ее мягкий голос казался измученным, — со мной все просто прекрасно.

— Брехня. Ты плакала. Что этот ублюдок тебе сделал?

— Ничего. Мы поговорили и разбередили прошлое.

Хаммер сжал челюсти, без сомнений, стараясь сдержать свой темперамент.

— Но в остальном все в порядке?

— Да.

— Хорошо, — рявкнул он. — Имеешь ли ты хоть малейшее понятие о том, как я, блять, сходил с ума? Ты обещала оставаться в стороне от этого шизанутого психопата, а вместо этого, как только я отвернулся, сбежала, чтобы встретиться с ним.

Бек и Сет встали по бокам от Рейн, словно так и не прекратили защищать ее. Она только подняла руку, чтобы остановить их и покачала головой.

— Прошу прощения, сэр.

Рейн изящно опустилась на колени к их ногам, расположив ладони на бедрах и опустив голову.

Сердце Лиама пропустило удар. Умная девочка. Внутри него распустилась гордость.

Комната погрузилась в тишину.

Макен выдохнул воздух, который задержал, и опустился на колено, поднял ее подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Зачем?

— Чтобы помочь тебе. — Она встретила его пристальный взгляд, словно желая заставить его понять. — Я должна была убедить Ривера сказать полиции, что он ошибся на твой счет.

— Я просил тебя помогать? — Хаммер выгнул бровь.

— Нет. И никогда не стал бы. Но моя семья достаточно уже принесла нам горя и боли. Я чувствовала, словно моей обязанностью было раз и навсегда положить всему этому конец. Прости, что заставила тебя поволноваться.

Лиам покосился на Макена, который стиснул зубы и выглядел так, словно готов был взорваться.

— Мужик… — Лиам старался говорить рассудительным тоном.

— Обязанностью? — ноздри Хаммера затрепетали. — Твоей обязанностью является сделать так, чтобы твой разум, тело и душа принадлежали нам с Лиамом. Тебе не нужно думать о том, что сделала твоя семья, и подчищать за ними долбанный бардак — не твоя работа. Начать самой защищать себя это то же самое, что и отобрать свое подчинение.

Лиам не мог с этим поспорить. Он надеялся, что и Рейн не станет пытаться.

— Я не это имела в виду, — заверила она. — Но приму любое наказание по твоему выбору.

— Чертовски верно, примешь. Позже. И когда я закончу, ты запомнишь, что больше никогда не стоит ставить одного Дома против других.

— Да, сэр. — Она опустила голову.

Казалось, ее согласие сняло с Хаммера напряжение. Он поднял ее на ноги и снова прижал к своей груди.

— Если бы с тобой что-нибудь случилось… Иисусе, Рейн.

Затем с безжалостной нежностью он заявил права на ее рот. Сердцебиение Лиама стало возвращаться к обычному ритму. Он дал им еще минуту, прежде чем обнять обоих, оставляя поцелуи на шее Рейн.

Когда Макен освободил ее губы, на них набросился Лиам. Обхватив ладонями ее лицо, он целовал основательно, смакуя ее мягкость и тепло.

— Мы беспокоились о тебе, любимая.

— Ты тоже собираешься меня наказать? — От замешательства она нахмурилась.

— Нет. Это Хаммера позволения ты не получила. Но я не стану мешать ему. Ты могла бы дождаться и спросить у него, но решила не делать этого.

— Но… — Рейн сжала губы, проглотив свои аргументы. — Так и было.

— Скажи спасибо, что это не я навешиваю наказания, принцесса. Вероятно, Хаммер легко обойдется с тобой. — Затем Бек бросил взгляд на лицо Макена. — Или нет.

Хлопнув Сета по плечу, Лиам повернулся к парням.

— Спасибо вам обоим за то, что присмотрели за Рейн и привезли ее обратно в целости и сохранности.

Хаммер поднял на них холодный взгляд.

— Уверен, что однажды поблагодарю вас, но случится это не сегодня.

Бек рассмеялся.

— Не думал, что будет так. Если ты желаешь, чтобы ее задница действительно запылала…

— Мы не хотим, — прервал его Лиам.

Сет пытался подавить улыбку.

— Рейн проделала отличную работу, пытаясь доказать свою точку зрения.

Бек усмехнулся.

— Она подожгла такой костер под задницей Ривера, который заставил бы скаута сгореть от стыда. Мне следовало заснять для вас видео. Хаммер, на ее фоне ты говоришь, как святоша.

Рейн прикусила губу.

— На самом деле так и было.

Лиам совершенно не удивился. Он взял за руку их девочку.

— Да ладно вам, — поддразнил его Сет. — Вы упрекаете ее за то, что она пыталась помочь вам и сегодня День святого Валентина.

Макен посмотрел свирепым взглядом.

— Надеюсь однажды, ты полюбишь женщину, которая напугает тебя до усрачки.

Улыбка слетела с лица Сета.

— Я уже, и ты это знаешь.

Лиаму хотелось треснуть Хаммера по голове, чтобы его рот открылся, и засунуть ему в рот его же туфлю.

Ему, по крайней мере, хватило такта, чтобы поморщиться.

— Я не это имел в виду…

— Знаю, — прервал его Сет. — Просто помни, что надо радоваться тому человеку, который является для тебя особенным. Это есть не у всех. Бек и я собираемся совершить набег на ваш холодильник, даю вам три минуты.

— Тебя всё устраивает, принцесса? — Бек бросил на Рейн многозначительный взгляд.

Она выглядела немного нервной, но улыбнулась.

— Прекрасно. Спасибо.

Этот обмен взглядами показался Лиаму странным.

Хаммер хмурился, наблюдая, как парни неторопливо направились в соседнюю комнату. Но покачав головой, он повернулся к Рейн.

— Прежде чем ты расскажешь мне все, что случилось на встрече с Ривером, и я имею в виду все до малейшей детали, Лиам и я хотим кое-что тебе подарить. — Он потянулся к карману и, вытащив маленькую красную коробочку, вложил ее Рейн в ладонь. — Открой это, прелесть. С днем святого Валентина.

— В данный момент много чего происходит, но мы хотим подарить тебе кое-что памятное. — Погладил ее по волосам и поцеловал в висок.

Рейн подняла крышку, и глаза ее расширились. Вынимая изящный серебряный браслет из коробочки, она задохнулась от счастья.

— О, Боже… Он прекрасен! — Глаза наполнились слезами радости, когда она прижала его к своему сердцу. — Кулон, который подарила мне мама… Вы нашли его.

— В твоем шкафу, в клубе. — Макен кивнул.

— Мама подарила эту подвеску, когда мне исполнилось семь. Она сказала, что, несмотря на то, что я ее малышка, я уже выросла достаточно для какой-нибудь хорошенькой вещицы. — Рейн прижала руку к подрагивающим губам. — Я носила кулон каждый день после ее смерти. Цепочка, которая шла в комплекте, порвалась в ночь, когда Билл… — Она покачала головой и не стала заканчивать предложение. — Я положила его в карман, а потом припрятала в «Темнице». Большое вам спасибо. Еще больше талисманов!

Она осмотрела три переплетенных, филигранных сердца, по одному на каждого из них. Когда же она заметила крошечные детские пинетки, ей пришлось снова вытереть глаза. Бессознательно она положила ладонь на живот.

Лиам повернулся, чтобы посмотреть на Хаммера. Они обменялись нерешительными взглядами.

— Мы не хотели заставлять тебя плакать, любимая.

— Это слезы счастья. Украшение просто великолепно!

Они облегченно улыбнулись.

— Эти три сердечка я придумал сам. И мы с Хаммером вместе нашли пинетки.

— Не знаю, как вас отблагодарить. — Она обняла их и крепко сжала.

— Оно так же прекрасно, как фотография, которую ты прислал мне, когда нашел его. Кулон ее матери стал прекрасным дополнением. Видишь, не так уж ты и плох в этом ути-пути дерьме, — прошептал Лиам на ухо Хаммеру.

Макен улыбнулся.

— Мы рады, что тебе понравилось, прелесть.

— Я влюбилась в него. Даже просить не смела о чем-либо подобном.

Вместе с Хаммером они постарались застегнуть браслет на ее запястье. Она светилась, глядя, как тот сияет на свету.

— Надеюсь, вам хотя бы вполовину понравится то, что я купила для вас. — Она быстро пересекла комнату и вытащила из сумочки две коробочки с белыми атласными бантиками. Устремившись обратно, она протянула Лиаму и Хаммеру по одной.

Они одновременно развернули свои подарки. О’Нейл улыбнулся, когда заметил, что Макен вынул такое же кольцо, как у него, прикрепленное к массивному серебряному медальону. Он перевернул его и прочел надпись: «С тобой в моей жизни любовь приобрела новое прекрасное значение».

Лиам подавил эмоции, вставшие комом в горле, и скользнул поцелуем по ее губам.

— Спасибо, девочка. Ты тоже привнесла в мою жизнь новое прекрасное значение.

- «Я любила тебя день назад. Люблю сейчас. И буду любить всегда», - голос Хаммера был густым и низким, пока он читал надпись на своем подарке. — О, Прелесть. Ты же знаешь, что это именно то, что чувствую я.

Она погладила их по лицам.

— Хорошо. Пожалуйста, помните об этом…

Лиам пронзил ее подозрительным взглядом.

— Что ты натворила?

Она стала заламывать руки, это всегда было плохим знаком.

— Мне нужно, чтобы вы сделали глубокий вдох и держали разум открытым.

— Вот дерьмо, — проворчал Хаммер.

— Все в порядке. Честно. — Она бросила взгляд куда-то вправо поверх их плеч. — Просто у нас посетитель…

Рейн не закончила предложение. Лиам развернулся, чтобы увидеть, что именно ее отвлекло. Бек и Сет поворачивали из-за угла, возвращаясь в гостиную… с Ривером Кендаллом, шагающим позади.

Лиам сошел с ума.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил он у брата Рейн. — Убирайся отсюда к черту!

Кулаки сжались, зубы обнажились, с диким ревом Хаммер сделал то же самое.

Бек и Сет заблокировали их. Словно они… что? Защищали Кендалла? Лиам нахмурился. Вот, дьявол, нет.

Начался настоящий ад. Рейн попыталась урезонить его, но ее слова затерялись в гуле обозленных ос, наполнивших его голову.

— Шаг в сторону, — он задвинул ее себе за спину.

Она изо всех сил дернула его за руку. Он высвободился из ее хватки.

— Ты, долбанный мудак, как ты посмел войти в этот дом! — Хаммер пронзил Ривера взглядом, обещающим расправу, рыча угрозы поверх плеча доктора. — Ты, блять, покойник, Кендалл.

— И я буду рад ему помочь, — вставил Лиам.

— Достаточно! — выкрикнула Рейн сквозь весь этот хаос. — Вы обвиняли его в том, что он не слушал вас, а сами-то ничем не лучше.

Хаммер снова отпихнул Бека. Лиам ринулся вперед, чтобы помочь отодвинуть мужчину в сторону. Сет преградил ему дорогу. Осиный рой в его голове зазвучал громче. Глаза заволокла красная пелена ярости.

— Убери от меня свои чертовы руки, Сет и уйди с дороги. Я вырублю тебя.

— Нет, не вырубишь, — спокойный тон Хорошего парня противоречил похожей на тиски хватке на руке Лиама. — Дай Кендаллу шанс все объяснить. Если тебе не понравится то, что он скажет, мы с Беком поможем тебе надрать ему задницу.

Предложение Сета ничуть не успокоило ярость, бегущую по венам Лиама. Вместо этого он вновь попытался проскользнуть мимо друга, пока Бек и Хаммер схватились друг с другом. Воздух наполнили крики и проклятия.

Где-то на задворках сознания в его мысли встряла мать, распекая его, пока опрометью спускалась по лестнице. Он выругался себе под нос.

— …я имела в виду, проклятье! — Рейн зло топнула ногой, лицо ее покраснело. — Вы, два неандертальца, дадите моему брату выговориться? Я попросила его приехать сюда и ни один из вас не отменит за две минуты то, на что мне понадобилось два часа!

Хаммер ощетинился.

— Этот сукин сын не сможет сказать ничего, чтобы изменить…

— Прошу прощения за то, что сделал тебе, Хаммер. Лиам, — Ривер помрачнел, нахмурился и прервался. — После того, как я только что увидел, как вы заботитесь о Рейн, надеюсь, вы поймете, как сильно я сходил с ума от беспокойства за свою младшую сестру. Она это все, что у меня осталось. И я здесь только потому, что она попросила меня приехать и посмотреть на ваши взаимоотношения своими глазами. Теперь, я… понимаю, что она пыталась вложить в мою упрямую башку, — Ривер прервался, словно признание собственной вины обожгло ему язык. — Вы оба любите ее.

— Конечно, любят. — Неожиданно для всех с улыбкой на губах и Дунканом за спиной появилась Брин. — Теперь, когда мы прояснили это недоразумение, почему бы вам не присесть и не поговорить?

Лиам не мог дышать от ярости. Он сжал кулаки. Последнее, что ему хотелось делать, это смотреть на Ривера Кендалла, сидящего на противоположном конце стола и притворяться, что он не испытывает ненависти к этому ублюдку со съехавшей крышей.

— Возьми себя в руки, сынок, — тихо проговорил Дункан ему на ухо. — Настало время слушать и исцеляться.

От него потребовалась вся его сила воли, чтобы подавить ярость и кивнуть отцу.

— Отличная идея, Брин. — Рейн повернулась к Лиаму с Хаммером. — Сделайте хороший глубокий вдох. Ведите себя как взрослые и выслушайте. Пожалуйста!

— Следи за тем, что говоришь, девочка, — обратил внимание Хаммер.

Гнев все еще бурлил в Лиаме.

— Ты ходишь по тонкому льду.

— Ведите себя хорошо, мальчики. А я приготовлю нам чай, — предложила Брин перед тем, как умчаться. — Дункан?

Пара ушла, и Лиам задался вопросом, не забрали ли они с собой его единственную надежду на здравомыслие.

— Принцесса, все будет в порядке? — спросил Бек.

Она обняла садиста и сухо улыбнулась.

— Думаю, все будет в порядке. Не знаю, к чему приведет то, что я самый трезвомыслящий человек в этой комнате, но мы постараемся.

Сет поцеловал ее в лоб.

— Иди и порви их еще раз, тигрица. У тебя получится. Мы проведаем тебя попозже.

— Иди и пригласи Хевенли на ужин, — посоветовала она.

— Так и планирую. — Сет сверкнул самоуверенной улыбкой. — Прежде, чем поиметь ее на десерт.

Бек выглядел убийственно разъяренным.

— Нет, ты, блять, не сделаешь этого.

Бек с Сетом спорили всю дорогу до двери. Заинтересованный в том, чтобы на светло-бежевом ковре Рейн не произошло убийства, Лиам отпустил их.

Они с Хаммером и Рейн расселись за кухонным столом. Ривер присел последним. Враждебность и упреки по-прежнему давили на Лиама, пока Рейн рассказала все, что произошло в номере отеля Ривера.

У него болело сердце, от осознания, что ей снова пришлось переживать произошедшие с ней события.

— Я просто хотел, чтобы моя сестра была в безопасности. То, что я увидел только что на кухне… — Ривер выглядел ошеломленным. — Мне жаль, что не слушал раньше.

— Знаю, — мягко прошептала Рейн.

Ривер выглядел раскаивающимся, но Лиам сомневался, что человек за пятиминутный проблеск сознания сможет понять всю глубину любви, что они втроем разделили между собой.

— Несмотря на то, насколько трогательно ты извиняешься, это не изменит того бардака, в который ты превратил наши жизни, — прошипел Хаммер. — Или то, что этим фокусом ты еще больше расстроил свою сестру. Вчера они вызывали ее в центр города, для допроса. Она беременна, ты, тупица. И ей пришлось столкнуться с незнакомцами, которые называли ее шлюхой и допрашивали по поводу сексуальной жизни.

— Простите. Если бы я мог вернуть все назад…

— Вред нанесен, — огрызнулся Лиам. — До тех пор, пока ты все не исправишь, не думаю, что нам есть что сказать друг другу.

— Я сделаю все возможное. — Ривер встретился с колючим взглядом Лиама. — Я встречусь с детективами Уинслоу и Кэмероном и объясню, что никогда не должен был верить тому дерьму, что отец скормил мне перед смертью. Если и Рейн поддерживает тебя, то я не вижу мотивов для твоего преследования полицейскими.

Лиам тоже не видел. За исключением того, что его смущали утерянные записи службы безопасности и неведомый свидетель.

Пытаясь не волноваться, Лиам встал.

— Не споткнись о порог.

Рейн хлопала глазами от удивления, а Хаммер холодно уставился на Ривера.

— Ребята…

— Нет, все в порядке, — настаивал Ривер. — На их месте я бы тоже был в ярости. На войне предположения могут спасти тебе жизнь. В любви… видимо, они опасны. Я все исправлю. Хочу, чтобы ты оставалась в моей жизни, Рейн. И чтобы была счастлива.

— Тогда начинай извиняться перед нашей девочкой, — потребовал Лиам. — Ты, блять, заставил ее плакать, ты…

— Лиам, — перебила Рейн, положив поверх его свою руку. — Страх за то, что потеряю Макена и нашу общую жизнь, расстраивал меня. Ну, и гормоны тоже.

— Хочешь все исправить? — бросил вызов Хаммер, вероятно, не вполне верящий в раскаяние Ривера. — Начни с рассказа о том, кто на тебя работает в «Темнице». Кто твой крот?

Ривер выглядел смущенным.

— У меня нет информатора.

— Правда? — издевался Хаммер. — Откуда тогда ты узнал о яблочных маффинах Рейн? И где, блять, пропавшие видеозаписи?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — заявил Ривер.

— Херня, — Хаммер выглядел так, словно был готов ударить вновь.

Ривер поднял обе руки.

— Ты можешь настаивать и дальше, но я ни черта не вру. Ты хотел, чтобы я тебя выслушал? Я это сделал. Но хотел бы и от тебя того же.

Хаммер изучал мужчину жестким взглядом, затем наконец мрачно кивнул. Не имея другой альтернативы, Лиам поступил так же.

Но он знал, что позже, наедине, они соберутся вместе, чтобы выяснить это.

Рейн облегченно вздохнула.

— Спасибо.

— Нам нравится заставлять тебя улыбаться, любимая, — по крайней мере, это мог сказать искренне.

Он не доверял Риверу, но если ублюдок говорил правду, это было хорошо для Рейн… и плохо для всех них. Его страх усилился.

— Что ты планируешь делать завтра? — неожиданно спросила она у брата.

Лиам бросил на нее хмурый взгляд. Неужели она хотела пригласить надоедливого мерзавца на ужин?

— Искать работу. — Он пожал плечами. — Но для тебя время найду.

— Не хотел бы ты, эм… — Рейн прикусила губу.

У Лиама возникло подозрение, что он знал, о чем хотела спросить его девочка.

— Рейн, ты не обязана…

— Нет, обязана, — парировала она мягко и посмотрела на брата. — Я никогда не была на могилах мамы и Ровен. Думаю, что теперь я готова. Мне бы хотелось, чтобы ты пошел со мной.

Он и Хаммер должны быть теми, кому следовало сопровождать ее во время такого эмоционального дела. Лиам ощетинился.

— Может, тебе стоит подождать, пока родится ребенок.

— Чрезмерный стресс не пойдет на пользу никому из вас, — вставил Хаммер.

— Почему бы вам всем не пойти туда? — Брин подошла к столу, неся в руках чайник со свежезаваренным чаем. — Таким образом, Рейн и Ривер смогут попрощаться, а вы двое будете обеспечивать ее комфорт.

Рейн бросила на него с Хаммером взгляд, полный надежды. Они обменялись безмолвными взглядами.

Хаммер вздохнул.

— Хорошо. Мы поедем с тобой, прелесть.

— Спасибо. — Рейн улыбнулась одновременно дрожащей и нежной улыбкой. — Что насчет завтрашнего полудня?

— Отлично, — сказал Ривер. — Не скажу, что жду этого с нетерпением, но наступило время отдать последнюю дань.

— Великолепно. — Брин поцеловала Лиама в щеку. — Похоже, вы начинаете ладить. Тогда мы с папой отправимся на ранний ужин в честь дня святого Валентина. Скоро вернемся.

После того, как мать Лиама обняла Рейн и Хаммера, его родители отбыли.

Больше Лиаму не нужно было быть вежливым. Он стоял, надеясь, что Ривер даст повод.

— Тогда встретимся на кладбище.

Брат Рейн понял его невысказанное предложение.

— Хорошо. Я… отправлюсь в полицейский участок и вычищу сотворенный мной бардак. Всем спокойной ночи. Счастливого э-э-э… дня святого Валентина.

Поднявшись, Рейн обняла брата, Хаммер буравил его ледяным взглядом. Лиам же в свою очередь бросил на того быстрый взгляд, полный обещания медленной и болезненной смерти, если Ривер вздумает вновь их подставить.

Он и Хаммер, оба, приобняли Рейн в защитном жесте, пока провожали Ривера до двери и наблюдали, как он уезжает по подъездной дорожке.

Как только он уехал, Лиам притянул ее в свои объятия и крепко сжал.

— Такое ощущение, что я полжизни прождал, чтобы получить тебя обратно, любимая.

Но на этом он не остановился. Лиам запечатал ее рот в неторопливом страстном поцелуе.

Она послала ему нежную улыбку и отодвинулась.

— Мне это было необходимо.

— То, что тебе нужно, это отшлепать твою попку до ярко-красного цвета, — Хаммер зарычал перед тем, как схватить ее волосы в кулак и притянуть к себе ее губы.

Лиама пронзило желание, пока он наблюдал за их пламенным поцелуем. И вернулось ощущение, близкое к спокойствию. Если Ривер добьется успеха, то, вероятно, весь этот кошмар вскоре закончится.

Когда Макен неохотно оторвался от губ Рейн, Лиам посмотрел на него.

— Теперь, когда мы одни, какой информацией владел Стерлинг?

— Хорошие новости… и плохие. И раз мы заговорили о Стерлинге, мне нужно позвонить ему и сообщить, что Ривер собирается отозвать свои обвинения. Давайте переодеваться к ужину. В «Мелиссе»? Где я зарезервировал столик. Или… — Он вздохнул.

— В «Мама-тесто»?

Для Хаммера это стало огромной уступкой. Он любил хорошую еду, но Рейн обожала пиццу с самого начала своей беременности.

Глаза ее засияли от волнения.

— Ты сделаешь это ради меня?

Выражение его лица говорило о том, что ему стоило проверить свое душевное равновесие, но он кивнул.

— Значит, пицца. А пока мы будем есть, я все расскажу.

 

Глава 10

Вернувшись с приятного ужина в честь Дня Святого Валентина, Рейн, Лиам и Хаммер обнаружили на кухонном столе записку.

Мы с мамой решили провести ночь в Montage Beverly Hills, чтобы самим отпраздновать в романтической обстановке. Приятной ночи.

Люблю, папа.

— Кажется, на эту ночь мы предоставлены сами себе, — проговорил Хаммер, растягивая слова.

Рейн посмеивалась над его дьявольской улыбкой, чувствуя легкость, которой не было в последние месяцы. Осознание, что Макена не смогут преследовать по большинству обвинений, по которым он должен был ответить, и что ее брат собирался прибрать устроенный им бардак, наполнили ее облегчением. У ее большого плохого Дома все еще оставалось кое-что, что нужно излечить, но, может быть, она и ее мужчины могли бы уже наконец жить долго и счастливо. Мирно стареть в окружении детей.

— Рад, что у тебя хорошее настроение. Потому что проблема с твоим наказанием никуда не делась.

Рейн хлопала глазами, глядя на Хаммера.

— В День Святого Валентина?

— Это великолепная возможность сделать твою симпатичную попку красной в форме сердечка.

Несмотря на то, что от голодных ноток в его голосе внутри нее все болело от желания, у Рейн было кое-что на уме.

— Но у меня имелись планы…

— На которые будет время позже. — Глаза Лиама блестели от вожделения. — После того, как Хаммер реализует свое наказание.

— Хорошо. — Дальнейший спор только усугубит дело. — Можно мне минутку? Хочу повесить платье, чтобы оно не помялось. Встретимся в подземелье.

Хаммер оглядел ее подозрительным взглядом.

— Не заставляй нас ждать, прелесть. Иначе мы заставим тебя заплатить за это.

— Не буду. Обещаю. — Рейн поднялась по ступеням в спальню. Сняв платье и повесив его на вешалку, она с сожалением оглядела белье, надетое под него. Ей следует его снять. У нее был прямой приказ, который запрещал ей носить любую одежду в их личном подземелье.

Но, черт подери, празднование сегодняшней ночью она планировала в течение нескольких недель, перерыв все магазины в поисках того самого наряда для соблазнения. Черно-красные шелковые стринги с малюсеньким бантиком прямо над лоном оказались чуть неудобнее, чем когда она их купила. Прозрачный верх был отделан оборками и струился по ее телу, обнажая пупок и животик с намеком на растущего в нем ребенка.

Если бы она не изменилась, то могла бы доставить удовольствие своим мужчинам… или стать приманкой для медведей. Любой результат означал бы, что она получит удовольствие от их доминирования. И их лица, когда они ее увидят, стоили лишнего удара или двух во время порки. Кроме этого, все они могли бы избавиться от напряжения. Занятия любовью в любую другую ночь было бальзамом, который необходим, чтобы подтвердить их связь.

А сейчас она могла бы дать им крайне необходимую возможность восстановить их контроль.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — пробормотала она и все еще полуодетая направилась в коридор.

Пробравшись в подземелье, она бросила быстрый взгляд на обоих. Удовольствие и гордость разлились по ее венам при виде шока и вожделения, появившихся на их лицах.

Пытаясь подавить улыбку, она встала перед ними на колени, опустив взгляд в пол.

— Господа.

— Рейн, что подтолкнуло тебя нарушить правила и надеть эту миленькую вещицу? — спросил Лиам не слишком довольным тоном.

Проклятье, неужели она облажалась?

— Я купила это как второй подарок и хотела сделать вам двоим сюрприз сегодня ночью.

— И тем самым ты решила ослушаться? Не могла дождаться, пока мы доберемся до спальни? — усмешка Хаммера, без какого-либо намека на юмор, послала волну дрожи по ее спине. — Ох, малышка…

— Я не думала, что это займет столько времени, сэр.

— Ты просишь о большем внимании с нашей стороны? — спросил Лиам резким голосом. — Или просто пытаешься спровоцировать нас?

«И то, и другое»

— Как я и сказала Макену, я приму любое наказание, которое он назначит.

— Конечно, примешь, прелесть, — заверил он. — Тогда начинаем. Поднимись.

Вставая, Рейн сильно втянула в себя воздух и приглушила беспокойство, пузырящееся в животе. Только в этой темнице они были несколько раз. Она знала, что Хаммер и Лиам пытались дать ей время, чтобы прийти в себя после тяжелого испытания с Биллом. И при том, что прямо сейчас она опасалась связывания, ей до боли было необходимо подчиниться им, показать свой духовный рост, доказать, что она готова отказаться от контроля, и надеяться, что однажды почувствует их ошейник на своей шее.

Когда Макен властно положил руку на ее узкую спину, Рейн сделала вдох. Внутри нее что-то шевельнулось. Расшатанные нервы стали успокаиваться. Они позаботятся о ней.

Он подвел ее к кресту и прижал к отполированному прохладному дереву. Ее охватила дрожь. Соски затвердели. В венах гудели волнение и предвкушение.

— Руки над головой. Раздвинь ноги шире, — прорычал Хаммер ей в ухо.

Пытаясь контролировать мысли и дыхание, Рейн приготовилась ощутить, как кожаные манжеты с флисовой подкладкой сомкнутся вокруг запястий. Но рука Хаммера оставалась на том же месте, фиксируя ее спину. Она бросила на него вопрошающий взгляд через плечо.

— Нет, я не собираюсь привязывать тебя к кресту. Но ты останешься в этом положении все время, пока будет длиться наказание. Понятно?

Это была утешительная уступка.

— Спасибо, сэр.

— Я буду говорить. Ты продолжаешь хранить молчание. Не стоит говорить или пытаться оправдаться.

— Да, сэр.

— Хорошая девочка. — Длинными, размашистыми движениями, Хаммер выпрямил ее спину, плечи, затем опустился вниз к попке перед тем, как повторить все действия снова. — Ты нарушила данное мне обещание и лишила двадцати лет жизни, которые я охотнее провел бы, наслаждаясь тобой.

«Потому что я должна была помочь тебе», — кричала она внутренне.

— Вместо того чтобы прийти ко мне и рассказать о своем плане, ты уехала. О, я знаю, почему ты предпочла не информировать меня. Ты не хотела расстраивать меня, не хотела спорить. — Он наклонился ближе к ее ушку. — Не желала слышать, как я скажу «нет».

«Частично это так, но не полностью»

Эти слова жгли ее язык, словно горящие угли.

— Несмотря на мою благодарность тебе за то, что ты убедила Ривера отказаться от своей нелепой истории, твои действия поставили под сомнение мое к тебе доверие. Ты поставила под удар нашу тройственную связь. Продолжишь дальше, и мы развалимся на части. — Хаммер продолжал водить рукой по ее телу, но его медленные, утешающие ласки теперь едва не причиняли боль. Он одаривал ее, даже когда она разочаровала и напугала его. — Начиная с этого дня, ты будешь просить позволения у нас обоих, прежде чем совершать необдуманные поступки. Понятно?

— Теперь я могу говорить, сэр?

— Только если собираешься ответить «да» или «нет».

Она расстроено вздохнула.

— Да, сэр.

Фыркнув, Хаммер жаляще шлепнул по ее попке, не обратив внимания на ее вскрик.

— Не уверен, что ты имела в виду именно это, прелесть. Но прежде чем закончится твое наказание, ты сделаешь это.

У Рейн не было времени спросить, что он имел в виду. Он отошел, направившись к игрушкам, расположенным на крюках и полках вдоль стены. Не колеблясь, он взял черный кожаный кнут.

Глаза ее расширились. Дыхание сбилось. Во рту стало сухо, словно в пустыне, а сердцебиение ускорилось в три раза.

— Какое твое стоп-слово?

— Париж. — Ответ вырвался автоматически.

— Помни об этом. Сегодня ночью можешь им воспользоваться.

Каждый мускул превратился в камень. Она искала место для отступления, но с Макеном, отслеживающим каждую ее реакцию, и Лиамом за спиной, ей было некуда повернуться.

— Мне не нравится тебя наказывать. — Он размотал кнут. — Я предпочитаю получать твою покорность, погрузившись в твое нежное тело, но ты не оставила мне выбора. Надеюсь, после сегодняшней ночи у тебя надолго останутся неизгладимые впечатления и в будущем ты станешь посвящать меня в свои решения.

Макен приближался, пока они не оказались лицом к лицу. Она заглядывала ему в глаза в поисках милосердия. Но все, что она видела, это осуждение. Ее внутренности сжались.

Он напал на ее губы в грубом поцелуе. Она задохнулась, благодарная хоть за такой знак его внимания. Затем он шокировал ее, скользнув прохладным кожаным плетением кнута по ее щеке. Страх и желание смешались внутри нее в спутанный клубок, понять который она не могла.

Затем Хаммер оторвался от ее губ и провел кнутом по задней стороне шеи, размотав плеть. Змееподобное орудие скользнуло по ее спине, когда он вновь встал позади. Она чувствовала, как он дышит ей в затылок, пока проводил хвостом по спине, рукам и ногам. Рейн дрожала изо всех сил, пытаясь отодвинуться от края подступающего ужаса. Она всегда до ужаса боялась кнута, и сейчас ледяная паника пронеслась у нее под кожей.

Лиам подошел слева, глядя на нее без слов. Рейн бросила на него умоляющий взгляд.

— Ты доверяешь Хаммеру, любимая? — спросил он, проходя к складу игрушек.

— Конечно. Но…

— Никаких «но». Да или нет. И если доверяешь, тогда не смотри на меня, чтобы я спас тебя от заслуженного наказания. — Из маленького ящика Лиам взял повязку для глаз и обмотал ее вокруг пальца. — Ты пытаешься играть со своими Домами, настраивая одного против другого, саба. Снова. Это прекратится здесь и сейчас. Понятно?

Его жалящий тон заставил Рейн насторожиться.

— Да, сэр.

— Хорошо. Считай, прелесть. — Хаммер отступил подальше.

«О, Боже. Он действительно собирается это сделать».

Зажмурив глаза, Рейн напрягла каждую мышцу и задержала дыхание, ожидая почувствовать обжигающую боль, которую, она знала, он мог нанести.

Но вместо этого ее натянутое тело обласкало похожее на шепот дуновение, так нежно, что Рейн задалась вопросом, не показалось ли ей. Распахнув глаза, она повернулась и озадаченно посмотрела на Хаммера.

— Что это было?

Лицо его застыло.

— Я сказал тебе считать, девочка. Я уже положил один мазок попрек твоей попки. Отвернись и делай, что я сказал.

Когда она заколебалась, Хаммер поднял руку и провел кнутом по голове, а потом щелкнул по своей лодыжке. Наводящий ужас треск повис в воздухе.

Дрожа и задыхаясь, Рейн развернулась обратно и уставилась в стену, не способная перевести дыхание или примириться со звуком шелеста, она почти не сомневалась, что кнут надорвет кожу.

— Один, — в безмолвной комнате ее голос прозвучал хрипло и неровно.

Хаммер прошелся по ее спине еще одним едва уловимым поцелуем хлыста.

Ей все еще было не понятно. Рейн десятки раз видела, как Бек работал с сабами, всегда причиняя мучительную боль, а иногда и пуская кровь. В те разы, когда Хаммер использовал кнут, он действовал тоньше, менее агрессивно, но неужели весь смысл был в этой агонии?

— Два.

— Расслабься, — приказал он.

Рейн бросила еще один взгляд назад, чтобы увидеть, что Хаммер сворачивает кнут.

— Это все?

Макен стремительно кинулся к ней и схватил в кулак ее волосы. Кожа головы загудела, когда иголочки боли прошлись по шее и скользнули вниз на спину.

Дернув назад ее голову, он пригвоздил девушку злым взглядом.

— Да. Когда ты увидела, как я беру хлыст, ты была в ужасе. Верно?

Она все еще дрожала всем телом.

— Да, сэр.

— Но ты не воспользовалась своим стоп-словом. И позволила мне продолжать, несмотря на беспокойство, что я собираюсь причинить тебе сильнейшую боль?

Рейн вздрогнула.

— Да, сэр.

— Почему? — голос его источал неодобрение.

Ее сердце застряло комом в горле.

— Потому что это ты. Даже когда у нас возникают проблемы или ссоры, ты никогда не захочешь пустить мне кровь.

На его лице боролись разочарование и желание. Сжав ее волосы еще сильнее, Макен припечатал ее рот своим и глубоко поцеловал. Она распробовала на вкус его отчаяние.

— Верно, — прорычал он наконец. Ты знаешь, что в глубине души я хочу, чтобы ты была в безопасности. Но когда я вернулся из офиса Стерлинга и обнаружил, что ты уехала к брату, у меня не было такой уверенности. Я с ума сходил от беспокойства.

Рейн чувствовала себя дерьмом за то, что провела его через ад. Она проглотила оправдание, которое он не дал ей высказать.

— Паника, которую ты почувствовала, когда я вытащил этот хлыст… — Хаммер покачал мотком кожи перед ее лицом, — не была и десятой частью того, что ощутил я, обнаружив, что ты ушла. Ты поимела мой мозг, малышка. А я поимел твой.

Око за око.

— Мне бесконечно жаль, потому что, причиняя тебе боль, я делаю больно самой себе, — пробормотала она. — Но не важно, как ты накажешь меня, я больше никогда не стану лгать и говорить, что не сделаю это снова.

— И почему же? — он бил каждым своим словом.

— Я знаю, что должна усвоить этот урок, но остается факт того, что Ривер не стал бы слушать никого, кроме меня. Я должна была исправить этот бардак, Макен.

— И ты хотела, чтобы я… что? Сказал тебе спасибо за то, что протащила меня через ад?

— Верил мне. Видеть, как полицейские увозят тебя на допрос, было адом для меня. Я понимаю.

— Это не одно и то же. Ты знала, что я вернусь.

— Я надеялась и молилась об этом. Но гарантий у меня не было.

— Стерлинг не собирался оставлять меня гнить в камере.

— Если бы у него была власть, чтобы вытащить тебя, знаю, он бы так и сделал. Но он не Господь Бог и не президент. — Она стиснула зубы. — Не будь таким упрямым, Макен. Ты позволяешь ему тебе помогать. Так почему же мне нельзя? Я не могу просто сидеть здесь, когда, вероятно, у меня есть возможность тебя спасти.

— Это не одно и то же. Мои переговоры с адвокатом не несли риска моему физическому благополучию. Твой же побег для встречи со своим свихнувшимся братом подвергал тебя вселяющей ужас опасности.

— Ты упускаешь главное!

— Что есть главное? То, что ты считаешь меня беспомощным? С моей точки зрения, все выглядит так, словно ты намеренно ослушалась меня и встретилась с чокнутым, который пытался похитить тебя и убить нашего нерожденного ребенка, потому что посчитала, что я не сумею воспользоваться собственными ресурсами или разработать стратегию по своему спасению.

— Я никогда не считала тебя беспомощным! — То, что подобная мысль могла прийти ему в голову, оглушила и привела ее в ужас. — Но я рискнула бы своей жизнью и твоим гневом, если бы это привело к счастливому концу, в любой ситуации, которая будет угрожать нашей совместной жизни. — Она тяжело вздохнула. — Знаешь, мне очень жаль, что заставила тебя беспокоиться. Жаль, что разочаровала тебя. Но я всегда сделаю все, чего бы это ни стоило, чтобы спасти тебе жизнь, сохранить свободу и чтобы ты оставался с нами. Снова и снова. Потому что я люблю тебя. Я не представляю свою жизнь без тебя и Лиама. Вы двое и ребенок сделали… вы мое сердце.

— Проклятье, — выругался Хаммер, выпуская ее волосы, и, прижав Рейн к груди, крепко сжал.

Менее чем через один удар сердца рядом с ними оказался Лиам и, обняв их обоих, поцеловал ее в губы. Рейн упивалась его поддержкой, впитывая ощущение сердцебиения их тел, наслаждаясь наполненностью своей души.

Когда Лиам отодвинулся, на нее набросился Хаммер.

— Я люблю тебя сильнее, чем это можно выразить словами.

Он заклеймил ее рот страстным поцелуем, от которого у Рейн подогнулись пальцы ног.

— Теперь, когда твое наказание закончено, девочка, давай поиграем в темнице. Ты не возражаешь?

От озорного блеска в глазах Лиама по венам Рейн загрохотал поток возбуждения.

— С удовольствием, сэр. А не задолжали ли вы оба мне секс в честь Дня Святого Валентина?

— Наглая девчонка. — Он покачал головой. — Задолжали. А еще мы задолжали тебе немного мучений за тот яркий клочок шелка, который ты надела и который сводит меня с ума.

— Однозначно. — Хаммер замолчал и, наклонив голову, изучал девушку. — Не желаешь сначала кое-что попробовать для нас?

Рейн прикусила нижнюю губу, задаваясь вопросом, что же он припрятал в своем рукаве? Но она уже вынесла наказание этим удивительно нежным кнутом. Она сможет вынести больше.

— Все, что угодно.

На лице Хаммера отразилась череда эмоций, прежде чем он пересек подвал и взял моток веревки. Логика говорила ей, что они никогда бы не причинили ей вреда, но это не могло остановить ленту ужаса, проскользнувшую внутри. Она попыталась вырваться из комнаты.

Ощутив внезапное колебание ее настроения, Лиам нежно прижал ее к своей груди.

— Я не собираюсь связывать тебе или воскрешать прошлое, прелесть, — пообещал Хаммер. — И это не проверка твоей покорности.

— Мы хотим, чтобы ты наслаждалась тем, что когда-то любила, — добавил Лиам тихо. — Чтобы это сделать, нам необходимо узнать, где находится твой предел.

— Именно. Если станет слишком, мы рассчитываем, ты сообщишь нам об этом. А если нет, то я достану кнут и применю его без жалости.

Она замялась.

— Вы в самом деле не будете разочарованы, если я воспользуюсь своим стоп-словом?

— Мы будем чрезвычайно разочарованы, если ты не сделаешь этого, — торжественно заявил Лиам.

— Но я не хочу испортить нашу ночь. Хочу, чтобы она была особенной… идеальной. И…

— Кроме выяснения твоих пределов, мне на ум приходит только одна еще более идеальная и правильная вещь…, - сказал Хаммер подкрадываясь с сексуальной ухмылкой.

— И вскоре мы планируем уделить этому все свое время, — Лиам подмигнул.

О, Господи.

— Хорошо. Я постараюсь.

— Тебе не придется лежать. Стоя можно испытать еще более разнообразные ощущения. Просто прислонись к кресту, как делала до этого, — пояснял Хаммер, передавая Лиаму короткий конец веревки.

Нервы Рейн практически гудели, когда она снова прижалась к дереву. Дыхание стало громким. Позади нее было слышно, как шепчутся, прорабатывая детали, мужчины. От этого сердце ее пустилось вскачь. Ей пришлось напомнить себе, что это не было проверкой ее стойкости.

Внезапно оба мужчины вышли из-за креста, плечом к плечу. Их лица заполнили все пространство перед ней.

— Держи глаза открытыми и направленными на нас, девочка, — потребовал Лиам.

— Да, сэр.

Хаммер схватил ее за плечо и сжал.

— Будь храброй. Мы здесь и не оставим тебя.

— Знаю. — Она знала, но это мало утешало, когда из-за веревки в их руках в сознании вспыхивало лицо Билла.

— Сделай глубокий вдох, прелесть.

Кивнув, Рейн наполнила воздухом легкие, пока они с Лиамом затягивали веревку вокруг ее запястий. Прежде, чем она смогла отреагировать, ирландец невесомо провел пальцами по ее щеке.

— Эта веревка не является ничем иным, кроме шелковых ниток, переплетенных вместе.

— Расскажи нам, где ты находишься, — голос Хаммер был низким и сосредоточенным.

— Я-я в порядке.

— Позволь, я перефразирую. Ты здесь с нами в темнице или где-то в другом месте у себя в голове?

— Я здесь, с вами двумя, — заверила она, не соврав ни на йоту.

— Хорошо. — Хаммер скользнул поцелуем по ее губам, пока они затягивали веревку немного туже.

Она сосредоточилась на гладкой текстуре его рта, выбросив из головы все остальное. Затем он отодвинулся. Но появился Лиам, гармонично перехватив оставленное Макеном.

Мягкий, успокаивающий поцелуй не позволил ее опасениям выйти из берегов. Ее мужчины были упорными и сверхтерпеливыми, окутывая утешением и одобрением, пока мягкий шелковый шнур не прижался плотно к ее запястьям. Ее наполнило чувство победы. Когда Лиам наградил ее, резко просунув язык в ее рот, она тихо всхлипнула. Он упивался ее наслаждением. Рейн сжала кулаки, желая коснуться своих Домов.

Затем она ощутила покалывание в пальцах. Это ощущение распространилось на ладони. В последний раз, когда ее пальцы онемели, это случилось, потому что ее удерживали…

Перед глазами внезапно появилось лицо Билла.

Без какого-либо предупреждения Рейн погрузилась в чан с чернильной темнотой. Ее охватили паника и страх.

Она отшатнулась от губ Лиама.

— Париж!

Как только Рейн попыталась отскочить, Хаммер и Лиам отпустили концы веревки.

— Тихо… — успокаивающе проговорил Макен, обхватив рукой крест и пленяя ее руку. — Ты здесь, с нами. Ты в безопасности.

Прежде, чем он закончил предложение, Лиам обнял ее и поднял на руки. — Я держу тебя, любимая. И не отпущу.

Рейн обернула руки вокруг его шеи, пока он нес ее в спальню. Она поймала его взгляд, надеясь зацепиться за стойкость в его глазах. Вот он, как и обещал. Он никогда не пасовал, не уклонялся. Как и всегда, ирландец был стойким и полным решимости дать ей то, в чем она нуждается.

Сразу позади него, она поймала взгляд Макена. Он смотрел внимательным взглядом мастера и обеспокоенного любовника.

Господи, без них двоих она была бы пустой.

Несмотря на ощущение объятий и поддержки, по телу все еще пробегала мелкая дрожь. Она плотнее свернулась на груди у Лиама. Все внутри нее смешалось в своего рода ранимое ликование. В течение нескольких дней она столкнулась с потенциальными проблемами с законом у Макена и своим братом. Начала смотреть в лицо своим страхам. Завтра примирится со смертью матери и сестры. Она набиралась сил и восстанавливалась.

И сейчас ей хотелось вырвать эту слепую преданность из сердца и подарить своим мужчинам.

Лиам усадил ее на кровать и последовал ее примеру, заняв место слева от нее. Несколько секунд спустя к ним присоединился Хаммер, присев справа. Рейн проникалась моментом, пока их руки согревали ее кожу, их губы путались в ее волосах, голоса что-то шептали на ушко.

Она была в безопасности. Была любима.

Сейчас она нуждалась в их прикосновениях, желала почувствовать их уверенность глубоко у себя внутри. Она жаждала, чтобы три их объединившихся в одно сердца забились в унисон, потому что они были ее жизнью и дыханием. Они были каждой улыбкой, каждой слезинкой.

Они были ее душой.

Повернувшись к Лиаму, рукой она, поглаживая, притянула его голову ближе, пока их лбы не соприкоснулись. Она сгребла волосы у него на затылке, поцеловала в переносицу. Желание привлечь его еще глубже разлилось в ней и наполнило грудь почти до боли. Когда же Хаммер заскользил позади нее, обернув крепкой рукой ее за талию, любовная тоска лишь усилилась.

Она была по-настоящему счастливой.

Обхватив руками ее лицо, Лиам изучал его.

— Рейн?

— Сейчас я в порядке. — Она потянулась к руке Макена и прижала ее к сердцу, откинул назад голову. — Мне так хорошо.

Рейн подалась вперед. Лиам встретил ее на полпути. Губы их столкнулись. Он вскипел. Она уступила. Они сплавились воедино, языки переплелись, дыхание смешалось, сердца вторили друг другу. Ее кровь обожгло желанием, сладким, таким сладким, греховным.

— Впусти его глубже, прелесть, — проговорил Хаммер ей на ушко. — Люблю смотреть, как ты принимаешь наслаждение, что он дарит тебе. Прими все. Да…

Голос Макена создал водоворот в ее сердце, смешиваясь с томным искусным мастерством поцелуя Лиама, подсылая ее ощущения в пучину центрифуги. Она вздрогнула, погрузившись в бездну возбуждения.

Еще раз прикусив чувствительную кожу ее шеи, Хаммер высвободил свою ладонь и обхватил ее грудь, неторопливо потирая сосок большим пальцем. Когда же она умоляюще выгнулась дугой под его прикосновением, он сжал упругий бутон между большим и указательным пальцами. Лиам проглотил ее всхлип и сгреб ее волосы в кулаки, потянув с силой, достаточной для того, чтобы запустить электрическое покалывание по коже головы и вдоль всего тела. Его контроль над поцелуем стал всепоглощающим. Когда Рейн погрузилась в этот бесконечный момент, все мысли улетучились.

Она прильнула ближе к Лиаму в поисках тепла его тела, облегчения боли, охватившей легкие, закипевшей в крови. Его член коснулся ее живота, но для него этого было недостаточно. И никогда не будет.

Из ее груди вырвался разочарованный стон.

Лиам разорвал поцелуй, и теперь настала очередь Хаммера, сгребать ее волосы в кулак. Его хватка была нежной, но у нее и не было абсолютно никаких сомнений в том, что он несет за нее ответственность. Она откинула голову назад, к нему, уступая его безмолвному требованию.

Словно мужчины находились на единой безмолвной волне; Лиам воспользовался предоставленной ему Хаммером возможностью расстегнуть верхнюю часть ее одежды и освободить грудь. Макен нащупал небольшой бугорок у нее между ногами, раскрыв лоно. Губы Лиама сомкнулись на ее соске, тогда как пальцы Хаммера скользили по шелковистому комочку.

Ее захлестнуло желание, тяжелое и опустошающее.

Задыхаясь, она вцепилась в плечи Лиама, в крови у нее полыхал пожар.

— Пожалуйста…

Рейн молила об освобождении. О любви. О господстве. О них.

Пока Макен, подразнивая, играл с ее клитором, его губы вновь коснулись ее ушка.

— Твоя капитуляция дурманит. Мольбы делают нас твердыми. Продолжай гореть, детка. Мы собираемся подтолкнуть тебя к краю оргазма и удерживать в этом состоянии. Когда же ты дойдешь до отчаяния, именно тогда я поработаю своим толстым членом в твоей тесной заднице. Ты можешь молить о чем угодно, но тебе будет запрещено кончать, тем более, пока Лиам, сантиметр за сантиметром, будет погружаться в твою киску. Как только ты будешь полностью заполнена нами, тогда… — Он усмехнулся, и его дыхание обожгло ее сосок. — Но если ты считаешь, что готова умолять уже сейчас… О, да ты еще и не начинала.

Рейн ни на секунду не усомнилась в его словах. Она хныкала, корчилась, безмолвно умоляя их начать.

Лиам укусил ее за сосок, послав импульс болезненного удовольствия по всему телу. Она все еще пыталась справиться с мелкой дрожью, когда он заставил ее повернуться лицом к Хаммеру. Внезапно она заглянула в карие глаза Макена.

— Поцелуй его, — глухо потребовал Лиам позади нее, — и раздвинь для меня ноги. Сейчас же, Рейн.

Их сила сходилась в воздухе вокруг нее, кружась все сильнее и быстрее, как засасывающий ее водоворот. Сила его притяжения была непреодолимой, поэтому она поддавалась ему, охотно тонула и… повиновалась.

Когда она прильнула ко рту Хаммера своим, он был готов, ворвался в нее и брал ее с таким напором, от которого у нее перехватывало дыхание. Отпустив последние крохи рационального мышления, Рейн согнула ногу и поставила ступню на матрац.

У Лиама появилось много места, чтобы скользнуть рукой между ее бедрами. Он погрузил пальцы в ее шелковистое влагалище. Она всхлипнула прямо в рот Хаммеру.

Ни один из мужчин не проявил к ней милосердия. Поцелуй Макена и пальцы Лиама лишь углубились, требуя от нее большего. Ирландец лег поверх нее, прижав каждый жесткий сантиметр своей вызывающей головокружение твердости к ее попке.

— Скоро Хаммер трахнет твою задницу, любимая. Пока он будет наполнять тебя, я собираюсь наблюдать за твоим лицом. За тем, как каждый раз расширяются твои глаза, за каждым твоим всхлипом, малейшей дрожью удовольствия. Я буду упиваться этим, погрузив в то же самое время свои пальцы в твое лоно. — Он пошевелил ими, словно она нуждалась в напоминании, и добавил нежный, но беспощадный толчок подушечкой большого пальца по ее пульсирующему клитору. — Буду терзать тебя всеми способами, которые только знаю.

— Лиам, — выдохнула она.

— Как только Макен войдет в тебя, я спущу тебя вниз и протиснусь в твою киску. Такая сладостная, плотная теснота. — Он зарычал. — Но ты откроешься и отдашь нам всю себя, Рейн. Понятно?

Хаммер не выпускал ее рот, чтобы она могла ответить. Отчаявшись, она стонала, цеплялась, извивалась от болезненной потребности.

— Да, — в голосе Лиама слышалось удовлетворение, — ты это сделаешь.

«В любое время, когда ты меня захочешь»

Потерявшись в безжалостном поцелуе Хаммера, она обмирала от ощущения пальцев Лиама, затрагивающих каждую чувствительную точку, наконец, ей стало все равно, может она двигаться или дышать. Ее волновало только тягучее, словно мед, наслаждение, что сочилось по всему телу, густое и соблазнительное… и такое близкое, что она могла попробовать его на вкус.

Наконец Макен отодвинулся, оставив ее с закрытыми глазами, она растекалась лужицей от желания, пока Лиам продолжал играть с клитором. Бросив взгляд на ее тело, Хаммер погладил ее бедро, наблюдая, как лучший друг истязает любимую. Его глаза стали более темного оттенка притягательного искушения.

— Она на грани и очень старается не ослушаться нас и не кончить, — пробормотал Хаммер. — Блять, какая она красивая.

— И такая горячая вокруг моих пальцев. Она заставит пылать наши члены.

— Жду этого с нетерпением. — Макен слез с постели. — Не против довести Рейн до взрыва и крайней степени отчаяния? Я хочу смотреть, пока готовлюсь трахнуть ее.

— С удовольствием.

«Нет, нет, нет!» Но Рейн находилась за пределами возможности сформулировать слова. Вместо этого она хныкала и продолжала таять под жаркими прикосновениями Лиама. Хаммер выдал ей похабную улыбочку, расстегивая одежду и открывая сильное тело, при виде которого она не могла удержаться и не кусать от желания губы. С возбужденным членом он медленно подошел к тумбочке и вытащил тюбик со смазкой.

Рейн знала, что он будет делать дальше. У нее перехватило дыхание. Эти двое всегда делали так, что данное действо вызывало сильнейший трепет, заставляло ее чувствовать себя хрупкой, покорной и принадлежащей им.

Взглядом она умоляла Хаммера поторопиться.

Он повертел тюбик в руках.

— Желаешь чего-то, прелесть?

Пальцы Лиама послали еще один импульс тянущей боли по клитору.

— Ответь ему. Мне бы тоже хотелось услышать.

Затаив дыхание, чтобы побороть прокатывающееся по телу наслаждение, она попыталась подобрать слова. Мысли, словно масло, растеклись где-то поблизости. Но каждое местечко, которого касались пальцы, вспыхивало, разгораясь, словно сухая растопка под жаром их страсти.

— Молчишь, прелесть? — Он прикусил ее плечо, причинив еще больше страданий.

— Трахните меня… — выдохнула она требовательно, — сейчас же. Вы… нужны… мне.

— Вот как. — Хаммер снова улыбнулся. — Звучит так, словно она считает, что отдает приказы.

— Так и есть, — задумчиво проговорил Лиам.

Бросившись на кровать, Хаммер вновь сгреб в кулак ее волосы, его лицо нависло прямо над ее лицом.

— Ты командуешь?

— Нет, — выпалила она. — Ты и Лиам. Пожалуйста…

Он ослабил хватку на ее волосах, затем погладил щеку.

— Хороший ответ.

— Ты мог бы вознаградить ее, — лукаво предложил Лиам.

«Да, да, да!» Но она ничего не произнесла, просто хлопала ресницами, безмолвно умоляя. Улыбка Хаммера стала шире. Боже, они получали наслаждение от собственной власти. А она смаковала каждую секунду, покоряясь им.

— Или ты, — парировал Макен. — Но на уме у тебя нет получения оргазма, верно?

Лиам пожал плечами.

— Конечно, нет… пока.

— Значит, мы на одной волне.

Он с щелчком открыл крышечку тюбика.

Рейн застыла, подвешенная в муках этой мучительной жажды, надеясь, молясь…

До тех пор, пока Лиам не убрал свои пальцы с ее клитора. Еще одно поглаживание или два — и ее затрясло бы в задыхающейся, ошеломляющей эйфории.

И она бы проявила непокорность и разочаровала их.

Сжав губы, чтобы удержаться от протеста, она вверила им себя. В конце концов, они прекратят свои пытки и подарят ей самое сильное удовольствие.

— Выражение ее лица просто бесценно, — протянул Хаммер. — Ты борешься, да? Прелесть?

Не доверяя словам, она продемонстрировала шальной, неуверенный кивок.

Она улыбнулись, и Лиам повернул к себе ее голову, затем улегся на спину, положив ее поверх себя.

— Встань на колени и локти, девочка. Дай ему свою сочную узенькую задницу, которую он хочет.

Рейн поднялась, чтобы повиноваться приказу, сосредоточившись на Лиаме, тогда как Хаммер расположился позади нее. Она услышала влажный звук льющегося лубриканта, почувствовала, как прохладный гель заскользил по ее тугому кольцу мышц, а потом представила, как он размазывает жидкость по своей эрекции. Господи, ей не хватало воздуха. Сердце едва не выскакивало из груди.

Внезапно тюбик упал на постель, рядом с ее коленом. Жар от тела Макена согрел заднюю сторону ее бедер. Он обхватил ладонями ее попку.

— Выгни спину.

— Вниз, на локти, — приказал Лиам. — Посмотри на меня.

Она немедленно повиновалась. Его глаза, обычно тепло-карие, потемнели до темно-коричневых, и она не смогла не провалиться в их лишающую дыхания глубину. У нее не было начала, у нее не было конца. Здесь Рейн нашла свою погибель, рабскую покорность и освобождение одновременно.

Она прошептала его имя. Он обхватил ладонями ее голову.

Затем Хаммер расположил свое достоинство у ее входа, разрабатывая тугое колечко мускулов и медленно вошел в нее, что заставило ее всхлипнуть, уткнувшись в плечи Лиаму.

— Должно быть, ты сделал что-то правильное, приятель. Ее ногти впились мне в плечи.

— Да, — голос Макена был напряжен. — Стенки ее попки стиснули мой член. Вот, блять.

— Я собирался… в подходящий момент. — Как и обещал, Лиам просунул руку между их телами и круговым движением снова обвел ее клитор.

С пронзительным всхлипом, который, казалось, зародился где-то в неведомой части ее горла, Рейн впилась в него пальцами еще глубже. Лиам не обратил на это никакого внимания, просто наблюдая за ее лицом, пока Хаммер, схватив ее за бедра и двигаясь вперед, погружался все глубже.

Господи, ей хотелось извиваться в поисках более сильного трения, все, что угодно, лишь бы покончить с этой воспламеняющей ее агонией. Но деваться было некуда, не существовало способа захватить тот беспощадный контроль, что они установили над ее телом. Хаммер наполнял ее в собственном ритме, а Лиам наслаждался каждой минутой беспомощности, отражающейся на ее лице.

Наконец, Макен издал гортанный стон из самой глубины грудной клетки. Волоски на его бедрах нежно терлись о заднюю часть ее бедер. Она подалась к нему навстречу, пытаясь насадиться глубже, но он уже был в ней по самое основание. Все, что она могла, это раскрыться, пока он растягивал разбухшей головкой члена ее чувствительные стеночки.

— Поторопись, мужик. — Хаммер отступил, а затем вновь вошел, подтолкнув ее ближе к Лиаму и к краю. — Срань Господня!

— Понял. Опускайся на меня, любимая. Дай мне свою киску.

Ему не нужно было повторять дважды.

Рейн с радостью насадилась на его член, напряженно ожидающий между ее ногами. Извиваясь и надавливая, она начала принимать его в свое голодное лоно, поглощая сантиметр за сантиметром. Она всегда поражалась остроте растяжения, что требовалась от ее отверстий, когда она принимала их обоих, и удивительному чувству наполненности, что они ей дарили.

Лиам под ней рывком преодолел оставшийся путь. Когда он отступал, Хаммер входил. Их великолепно синхронный танец заставил ее воспарить к пьянящему восторгу, какой должен был запустить ее прямо в небеса, которые могли подарить ей только они.

Лиам устремился вперед, Хаммер отклонился. Она двигалась вместе с ними, впившись зубами в плечо Лиама, охая. Ошеломленная. Потерявшая голову.

В беспамятстве.

Они ощущались так, словно были созданы для нее. Да, у всех них бывали свои битвы, но каждый из них не раз возвращался к остальным. Ради этого. Потому что они трое должны существовать.

И она в любом случае не смогла бы сдерживать выворачивающую на изнанку неоспоримую любовь, которую чувствовала к ним.

Вздохнув в последний раз, она оторвала губы от Лиама. Фиолетовый засос был едва виден, когда она взмолилась.

— Пожалуйста… сэры. Умоляю.

— Блять, я тоже почти готов взмолиться, — пробормотал Хаммер.

— Аналогично, приятель. Иисусе. — Лиам задыхался, он покраснел. — Ничто не заводит меня сильнее, чем вид того, как ты кончаешь. Сделай это, Рейн. Кончай!

Она задрожала, все ее тело трясло и сжимало в спазмах, пока она распадалась для них на миллион маленьких кусочков. Врезавшись в нее, они последовали за ней к блаженству, хором выкрикивая стоны и проклятия. А потом последовала тишина, наполненная шепотом, исполненным преданности, нежными поцелуями и невысказанной надежды в том, что каждый их завтрашний день может быть наполнен любовью.

Пятнадцатое февраля. Пятница

На следующий день, в полдень, Рейн вышла на кладбище из «Ауди» Хаммера. Одетый в унылый серый костюм Лиам открыл для нее дверь и подал руку. Пока она собирала купленные ею цветы и располагала пальцы в его ладони, Макен оказался рядом, поставив авто на сигнализацию и глядя на девушку заинтересованным взглядом. Ривер подъехал на большом черном джипе и заглушил двигатель. Он медленно вышел из авто.

По мере того, как они покидали парковку, все становилось более реальным. Ее тело дрожало.

— Ты не обязана делать это именно сегодня, любимая, — предложил Лиам.

Вероятно, это не самое лучшее время, в свете всего происходящего, но…

— Нет, обязана. Знаю, вы хотите защитить меня. Но я должна отдать маме и сестре свои любовь и уважение. Я слишком долго этого ждала.

Прежде, чем выпустить его руку, Рейн стиснула ее в безмолвной благодарности.

— Мы понимаем. И мы здесь ради тебя, — пробормотал Макен.

Благодарно им улыбнувшись, она собралась с духом и по холмам прошла к окраине кладбища