Операция «Бременские музыканты»

Блинов Геннадий Яковлевич

Не совсем ладится работа в пионерском отряде. Вожатая Клара Сергеевна незаметно втягивает ребят в интересные дела. Пионеры помогают колхозу строить, ухаживать за утятами, пропалывать овощи, косить. В этих увлекательных и важных общих делах рождается дружба, рождается радость жизни.

 

Многие из вас, ребята, начав читать повесть «Операция «Бременские музыканты» обнаружит, что герои ее — Алька-Оруженосец, Катя Акимова, Санька и другие мальчишки и девчонки — ваши старые знакомые. Вы, действительно знаете их по предыдущей книге Геннадия Блинова — повести «Патруль «Синяя стрела», изданной в Кемерове в 1968 году.

Веселые, энергичные ребята одного двора в новом городе, организовав отряд «Синяя стрела», стараются найти для себя интересные и нужные всем дела, хорошо помогают взрослым, иногда попадая в трудное и даже опасное положение.

Герои повести «Операция «Бременские музыканты», девчонки и мальчишки, летом живут в пионерском лагере. Не все ладится сначала у ребят. Сначала они скучают и не могут найти применения своим силам. Кажется, еще немного усилий, и будет весело и интересно. Но неожиданные препятствия все время мешают отряду «Лесных братьев». С помощью вожатой Клары. Сергеевны ребята втягиваются в таинственную игру. Происходит много разных неожиданных встреч, недоразумений и смешных приключений.

А самое главное — ребята начинают чувствовать себя очень нужными и важными людьми. Крепнет дружба между ними, интересно становится жить.

Редакция будет ждать ваших отзывов о книге, ее содержании и оформлении. Наш адрес: Кемерово, Ноградская, 5, Дом печать, Кемеровское книжное издательство, отдел художественной литературы.

 

Глава 1, о том, как бывшая Катька-подлиза осталась за вожатую и что из этого вышло

Утром вожатая Клара Сергеевна сказала Катьке:

— Меня в лагере не будет. Придется тебе одной управляться с отрядом. Особенно за мальчишками следи, Катюша. Как бы они какой-нибудь номер не выкинули.

Катька кивнула. Когда Клара Сергеевна ушла, девочке сделалось грустно и боязно.

И вот она недосмотрела за Алькиным звеном. Не оправдала доверия вожатой. Мальчишки, называвшие себя «Лесными братьями», заявили, что они не дошколята, а как-никак перешли в пятый класс и гоняться за всякими шмелями и бабочками не будут. Катька принялась было доказывать, что бабочек ловят не только дошколята, но и взрослые. Даже ученые. И привела для примера профессора Паганеля из книги «Дети капитана Гранта». Мальчишки не спорили. Председателю показалось, что она сумела их убедить. Но пока Катька ловила капустницу, Алькино звено с поляны исчезло.

— Если мальчишки будут и дальше себя вести так, прийти к ним ночью в палату, связать и отстегать крапивой, — предложила Ольга.

Катька с упреком сказала:

— Эх, ты. Надо на сознательность бить, а ты крапивой…

— Можно в их палату красных муравьев напустить. Кусаются, как собаки, — услышали девочки за спиной знакомый голос.

Это был Валерка. На голове у него бумажный шлем, через плечо перекинут рябиновый лук, за брючный ремень веревочкой привязан пучок стрел. Валерка держал охапку марьиных кореньев. Марьины коренья уже отцвели.

— Зачем тебе трава? — удивилась Ольга.

— Сама ты трава. А это цветы. Я хочу семечки собрать.

Катька покачала головой:

— Опять без спроса ходил в лес. Ох, и дождешься ты от меня.

Валерка числился в младшем отряде, но целыми днями крутился около Катьки. Его даже называли Катькиным оруженосцем.

Девочка взяла у него один стебель марьиного коренья и выковырнула глянцевито-коричневое, чуть поменьше горошины, зернышко. Оно сверкнуло. Катька радостно всплеснула руками:

— Ой, придумала!

Девочки заинтересованно посмотрели на нее.

— Вы даже не представляете, что я придумала, — сказала Катька. — Оля, сбегай в палату. Неси побольше ниток и собери все иголки…

Когда Ольга убежала, Катька спросила у Валерки:

— Лесных братьев не видел?

Оруженосец даже обиделся:

— Почему не видел? Я им показал пригорок, где много ящериц, и все пошли туда… — Потом убежденно добавил: — Ни фига им не поймать. У этих ящериц хвосты отрываются…

Катька брезгливо сказала:

— Ты еще жаб придумаешь ловить… А наши мальчишки, как маленькие. Будто полезным делом нельзя заняться…

Катька взглядом смерила Валерку с головы до ног и вздохнула:

— Беда мне с тобой… Сбегай-ка за Алькой. Пусть все побыстрее идут сюда.

Валерка сыграл немалую роль в том, что Катька стала председателем совета отряда. Конечно, сам он об этом даже не догадывался. А дело было так. Когда вожатая Клара Сергеевна знакомилась с девочками, то рассказала, что учится в педагогическом институте и сейчас приехала на практику. И Катька, хорошенько не подумав, что случалось с ней не часто, брякнула:

— Я тоже буду учительницей.

Вожатая доверительно сказала:

— Хорошая мечта. Только трудная эта работа. Я вот приехала и боюсь: вдруг вам со мной будет неинтересно…

Катька почувствовала, что такое признание их как-то сблизило с вожатой, и про себя решила всячески помогать ей. И чтобы ободрить Клару Сергеевну, она опять не к месту сказала:

— У меня опыт есть. Я во дворе малышню занимала. Куклы чинила, игры устраивала.

Катька была девочкой прямой и честной. Она никогда не подозревала, что может хвастаться. Конечно, она говорила правду, но лучше бы об этом помолчать, а здесь слова прямо взяли да и сорвались с языка. Катька очень переживала и даже стыдилась оставаться с вожатой наедине, хотя та, кажется, ни о чем не догадывалась.

У Катьки было никудышнее настроение, когда она увидела Валерку. В городе она жила в одном с ним доме, но большой дружбы никогда не водила. А тут обрадовалась встрече, потому что у Катьки родился великолепный план: она обязательно должна оправдать себя перед вожатой и всем доказать, что у нее действительно есть опыт воспитательной работы.

— Здравствуй, Валерочка, — перебарывая плохое настроение, поприветствовала она второклассника. — Куда мчишься?

— Бурундука посмотреть. На пихтачине вчера видел. Смотрит на меня и передними лапками умывается…

— Эка невидаль — бурундук! А ты пробовал птичье молоко?

Мальчишка осадил сам себя и насмешливо бросил:

— В сказках читал…

Катькины косички подпрыгнули:

— А вот и не в сказках. Хочешь спорить?

Валерка согласился не ходить к бурундуку и стал ждать Катьку, которая побежала к корпусу. Скоро она принесла коробку конфет со странным названием «Птичье молоко» и с нарисованными на ней не то павлинами, не то индюками. Конфеты Валерке понравились. В этот день он приходил в Катькину палату три раза. На четвертый раз Катька упавшим голосом сказала:

— Больше нет. От сладкого, Валерочка, могут зубы разболеться.

На следующий день Катька сама пошла разыскивать второклассника. Заметив ее, Валерка хотел шмыгнуть в кусты, но та предупредила:

— Я тебе что-то принесла…

Валерка с любопытством подошел к девочке.

— Что принесла? — спросил он. — Только быстрее. У меня дел дополна.

Катька вынула из кармашка платья горсть кедровых орехов.

— Каленые. У меня их много.

Валерка подставил пригоршню:

— Сыпь больше.

— Хорошего помаленьку. Как захочешь — сам прибежишь.

Валерка прибегал до обеда к Катьке в гости шесть раз.

Потом, когда кончились орехи, Катька долго думала: «Чем же удержать мальчишку около себя?» И она решила сделать ему лук. У Альки выпросила перочинный ножик и обрывок капроновой лески. Потом долго выбирала подходящий куст, поранила пальцы, пока не срезала его, потом терпеливо плела тетиву из лески.

Валерка от необыкновенного подарка сиял. Теперь он не расставался с луком. И редко убегал от Катьки.

И на ее бедную голову из-за этого свалилось множество забот. Клара Сергеевна предложила выбрать Катю Акимову председателем совета отряда. Мальчишки согласились.

…«Лесные братья» появились из-за кустов неожиданно. Было похоже, что ребята подкрадывались. Алька спросил:

— Зачем звала? Считаешь, если вас больше, то мы так и поддадимся? Не думайте, нам кое-что известно о ваших планах. Сначала нас хотите скрутить, потом пришить друг к другу за рубашки, потом привязать к деревьям, а за пазуху каждому натолкать красных муравьев. Только у вас ничего не выйдет.

— Это же варварство — кормить членами нашего звена муравьев, — сказал Игорь.

Катьке сделалось смешно.

— Вот ненормальные. Откуда вы все это взяли?

— Из совершенно секретных источников, — буркнул толстяк Петька.

Катька поискала глазами Оруженосца.

— Знаем мы ваши секретные источники! — сказала она. — Не бойтесь — не будем связывать. Не хотите ловить бабочек — не надо. Я еще интересней дело придумала. Садитесь.

Мальчишки расселись в кружок. Катька раздала им иголки и нитки. «Лесные братья» недоуменно пожимали плечами.

— Сейчас вы все поймете, — торопливо сказала Катька. — Во всяком случае это поинтересней, чем ловить шмелей…

— Куклы шить, что ли? — озадаченно спросил Алька. — Убей — не буду…

Катька взяла стебель марьиного коренья и торжественно проговорила:

— Если мы разломим коробочку этого цветка, то увидим в ней очень симпатичные зернышки. Я читала где-то, что раньше в Сибири из семян марьина коренья делали бусы.

— Это мы — делать бусы? Ха-ха! — затрясся от смеха толстяк Петька, прозванный за необыкновенный свой аппетит Добавочкой.

Катька строго посмотрела на него.

— Вы сами меня выбрали председателем. А сейчас я еще и за вожатую осталась. Мне вас надо чем-то занять. И чтобы польза была. А эти бусы, может, даже в музей возьмут.

— Нашла дураков принимать всякую дребедень в музей, — сказал Игорь. — Если хочешь, то сама и делай.

— Ну и пусть не возьмут в музей, — не сдавалась Катька. — Зато сами будем носить. Или малышам подарим…

— Представляете, Добавочка — в цветочных бусах!

Теперь уже хохотали все «Лесные братья».

— Умора!..

— Пусть выгоняют из лагеря, а дурацкие бусы не стану делать, — сказал решительно Алька. — В других лагерях в походы ходят, костры палят, а мы — бусы? Да?

Остальные мальчишки будто ждали этих слов. Они отшвырнули от себя и нитки, и иголки, и стебли марьина коренья.

— Сами убежим. Сегодня же…

Катька испуганно смотрела на взбунтовавшихся «Лесных братьев».

— Мальчики, послушайте, — стала она уговаривать их. — Мы же всего несколько дней здесь. А до конца сезона еще долго… Вот вернется Клара Сергеевна, что-нибудь придумаем…

Около Петькиной головы что-то просвистело, и к ногам «Лесных братьев» упала стрела, вырезанная из талинового прута.

Добавочка оглянулся и погрозил в кусты:

— Эй, Валерка! Уши оборву!..

Кусты закачались. Алька взял стрелу и замер от удивления: к ней была привязана бумажка.

Мальчишки насторожились. Звеньевой отвязал от стрелы клочок тетрадного листка и развернул его. Печатными буквами было написано:

«Екатерине Акимовой. Что-то важное вы найдете в дупле старой осины, которая стоит у Медвежьего оврага, рядом с дорогой».

— Дела! — протянул Алька.

Катька удивилась: откуда ее знают какие-то таинственные люди, написавшие эту записку?

Игорь и Санька бросились в кусты. Скоро они вернулись. Санька держал неумело сделанный лук. Тетива была из голубой ленточки.

— Вот нашли. А больше никаких следов.

Катьке показалось, что она у кого-то здесь, в лагере, видела такую голубую ленточку, но у кого?

— Дела! — снова сказал Алька. — Как в сказке…

Петька-Добавочка поскреб затылок:

— А может, проверить? — нерешительно предложил он. — Зря ведь стрелой пулять не будут.

С ним согласились.

К медвежьему оврагу направились всем отрядом. По краю оврага росли вперемежку осины, березы и пихты. Ребята осматривали чуть ли не каждое дерево, но старой дупляной осины найти никак не могли.

Вдруг до ребят донесся голос Саньки:

— Сюда идите!

Он стоял на лесной тропке, возле трухлявой осины, в стволе которой темнело дупло.

— Я иду, иду и вдруг вижу — та самая, — радостно рассказывал Санька. — Значит, в записке не врали.

— Конечно, нет, — согласился Добавочка. — Как пить дать важная бумага здесь. Я же говорил…

Он первый подбежал к осине и сунул руку в дупло. Через секунду взвизгнул. Мальчишки и девчонки недоуменно смотрели на толстяка. Катька подбежала к нему.

Из темноты дупла выполз шершень — длинный, словно точеное веретено. Добавочка от испуга сел на землю. Шершень, описав круг, нацелился на Катьку. И пусть Катька была очень смелой, но такого страшилища испугалась бы, пожалуй, и самая смелая девочка. Ойкнув, она боком-боком спряталась за березу. Потеряв цель, шершень недовольно закружился. К нему на помощь спешили еще десятки сердитых потревоженных насекомых. Один из шершней все-таки нашел Катьку за березой и саданул острым, как игла, жалом в ногу.

— Убегайте! — крикнула она стоявшим поодаль ребятам. Сама же встала на четвереньки и, скрываясь в густой траве, поползла от опасного места.

Скоро она выползла на проселочную дорогу, заросшую душистой ромашкой, и встала. Из-за кустов выбежала Ольга.

— Катенька, тебя не съели проклятые? — спросила она. — Я так переживала за тебя… Ты отговори, Катя, мальчишек. Они нашли новую осину с дуплом.

Подружки побежали искать «Лесных братьев».

Санька ходил вокруг дуплистого дерева и бил по нему сучком. Осина глухо, как испорченный барабан, ухала.

— Ты что делаешь? — спросила Катька.

— Известно — шершней проверяю, — ответил тот. Меня они не проведут… Вообще-то по закону в дупло надо было дыму напустить. Дыма они страсть как боятся.

Потом он бросил сучок и, встав на цыпочки, сунул руку в дупло и радостно выдохнул:

— Бумага…

Он держал конверт. Ребята окружили Саньку, сгорая от любопытства. Тот медленно прочитал: «Совершенно секретно. Главному Бременскому музыканту».

— Совершенно секретно, — прошептала Ольга…

Катька вспомнила сказку про бременских музыкантов, лесную избушку и свирепых разбойников. По ее спине пробежали мурашки. Стараясь скрыть волнение, она сказала:

— Бременские музыканты — хорошие. Они не боятся разбойников…

— Сейчас не до детских сказочек. Вскрывайте пакет! — прервал ее Алька.

Катька взяла письмо.

— «Штурм крепости «Утячье гнездо», — прочитала она, — назначен вам на послезавтра. Если вы провороните, то вам достанется капуста или того хуже — редька. А это, сами знаете, не мед. Гнездо же захватят другие, те же романтики, у них бездельников ой-ой!»

Прочитав, Катька раскрыла рот да так и осталась. Ребята таращились на нее, ожидая, что Катька вычитает еще что-нибудь, более вразумительное.

Но председатель совета отряда молчала.

— И больше ничего? — спросил нетерпеливо Алька.

Катька покачала головой: «Нет».

— Тогда закрой рот, — сердито сказал Алька. — Не в зубном кресле сидишь. Дай сюда.

Он долго крутил бумажку, даже на свет посмотрел, пробормотав:

— Бывает, что самое главное между строк пишут…

Но и между строк ничего обнаружить не удалось. Письмо пошло по рукам.

Игорь глубокомысленно сказал:

— Я понял только, что нас обозвали бездельниками. Ведь это наш лагерь называется «Романтик».

— Ой, мальчишки! — пропищала Ольга. — А я почти догадалась! Вы читали книжку «Конец осиного гнезда»? Тут тоже про какое-то гнездо говорится. — Глаза ее стали круглыми. — Это шпионова почта!

— Ха! — презрительно сказал Санька. — Ни ума, ни фантазии. Тут дело серьезнее твоих шпионов.

— Я знаю, — проговорил Петька-Добавочка, и полное лицо его помрачнело. — Нас собираются посадить на капусту. А питаться одной капустой — это точно не мед.

— Ничего, — усмехнулся Алька и шлепнул Петьку по животу. — С таким запасом можно сезон и на капусте прожить. — Он аккуратно свернул письмо. — Самое верное подметил Игорь: нас оскорбили, назвали лодырями.

— Бездельниками! — поправила Катька.

— Все равно оскорбление… Кто что предлагает?

— Подписать, что сами они бездельники и положить обратно! — выкрикнул Игорь, поощренный Алькиной похвалой.

— Кто — они? — спросил Алька.

Игорь замялся.

— Ну… эти… которые…

— Вот то-то и оно — нуэтикоторые! — передразнил Алька.

— Захватить утячье гнездо! — решительно заявил Санька. — Опередить музыкантов!

— Правильно. А где оно, гнездо?

— Наверное, тоже в дупле, — пискнула Ольга и тут же отступила под суровым Алькиным взглядом.

— Утки на деревьях не живут, понятно? Лишаю тебя слова. А что скажет председатель отряда?

Все дружно уставились на Катьку.

Катька аж покраснела от напряжения.

— Я думаю… я думаю, — забормотала она.

— Быстрее думай, — посоветовал Алька.

— Я думаю… надо это письмо показать Кларе Сергеевне. Она все же в институте учится…

— А что? — Алька обвел глазами «Лесных братьев». — По-моему, Акимова дело говорит. Сами мы мало каши ели.

— Это смотря кто… — буркнул Добавочка.

— Ладно! Обиделся уж! — Алька тщательно засовывал письмо в карман. — Покажем вечером вожатой. Никому ни слова. Тайну знаем только мы — «Лесные братья»! Согласны?

— Согласны! — ответили хором «Лесные братья».

Катька радовалась: загадочная записка помогла ей удержать мальчишек. Но в глубине души все-таки опасалась — вдруг они передумают и удерут из лагеря…

И еще председатель совета отряда думала о том, что она ведь не какая-нибудь знаменитая девчонка. Ее не показывали по телевидению, о ней не писали в газетах, и вдруг — таинственные записки, да еще с помощью стрел! И кто же их шлет?

 

Глава 2, в которой «Лесные братья» предпринимают попытки заняться полезными делами

До вечера было еще далеко. «Лесные братья» побродили по территории лагеря, потом собрались в палате. Сидели, молчали. Первым подал голос Санька.

— А вы знаете, братва, те, которые писали, правы. Мы и вправду лодыри.

Алька вздохнул.

— Я тоже так подумал. Бродим, как сонные мухи. Хоть бы каким-нибудь полезным делом заняться.

— Мальчишки! — сказала Катька. — Давайте, собирать лекарственные травы. Это, во-первых, общественно полезный труд…

— А во-вторых? — грозно спросил Игорь.

— А во-вторых, расширяет наш кругозор по ботанике… — добавила Катька упавшим голосом.

— Ха! — сказал Санька. — Кругозор! Да у меня и без того кругозор — на все триста шестьдесят градусов!

— Как у жирафы? — ехидно спросила Катька.

— Еще шире!

— Тогда назови мне ряд лекарственных трав! — предложила Катька.

Санька поднял глаза к потолку.

— Так. Подорожник — раз. Ромашка — два…

Он вглядывался в потолок, но там ничего не было написано.

— Раз-два и обчелся, — засмеялась Катька.

— Ну и ладно, — обиделся Санька. — Мне и одного подорожника пока хватает.

Но тут вдруг подал голос молчавший всегда до этого Яшка-Механик.

— А что если перетаскать мусорную кучу, которая под оградой, в другое место?

Механиком Яшку прозвали за то, что он любил подбирать разные железки. Карманы его всегда топорщились, а брюки сползали с пояса. Руки его обычно были в мазуте, и ему не раз доставалось от санитарной тройки.

Сейчас Яшка предлагал перетаскать кучу мусора, оставшуюся после строителей. Но Алька сразу понял, куда клонит Механик.

— Хитер бобер, — сказал он. — Какой же это полезный труд, мусор с одного места в другое перетаскивать. Кто-кто, а мы знаем, что ты пропадаешь на свалке и выкапываешь там разные железяки. Хочешь, чтобы мы тебе помогали?

— Какую-то интересную штуковину нашел, а один никак не могу вырыть, — признался Яшка.

Корыстное предложение Механика ребята решительно отвергли.

Посидели, помолчали еще. Кто-то заикнулся, что, мол, неплохо бы погонять футбол, ведь это тоже работа…

Алька рассудительно заметил:

— Конечно, гонять футбол — это работа. Но ведь надо, чтобы она приносила пользу.

— Это верно, — сказал Игорь. — Лагерю от футбола пользы нет — наше звено уже три раза из-за него на обед опаздывало.

— Вот в кружок по изучению английского языка я бы пошел, — неожиданно сказал Игорь и вздохнул. — Представляете, как-то встречаю в Одесском порту пацана. Такой разноцветный, как попугай. Наверно, какой-нибудь принц африканский. Он меня о чем-то спрашивает, а я стою и только головой мотаю. Если бы кумекал по-иностранному, я бы ему расписал, кто они такие, эти принцы…

— Может, это не принц? — усомнился Санька.

— По-иностранному не понимаю, — сказал Игорь. — Может, и не принц, и не африканец… Или вот однажды морские пограничники взяли меня на свой катер — командир был знакомый… — Почувствовав к себе внимание, он приосанился и продолжал: — Плывем, волны разыгрались, наша посудина летает вверх и вниз, вверх и вниз. Я стою около радиолокатора и вдруг вижу на экране маленькую точку… — Он выдержал паузу и небрежно добавил: — Взяли мы тогда двух нарушителей. Они что-то бормочут, а на каком языке — не понимаю. Спросил командира, а он говорит: «Это военная тайна, капитан…»

Мальчишки любили слушать рассказы Игоря. Они даже гордились, что в их звене есть такой человек, который плавал по морям, исколесил Амур, Волгу, Енисей.

Когда Игорь узнал, что поблизости от лагеря нет даже самой захудалой речки, а пруд будет заполнен водой только на следующий год, то вздохнул:

— Разве это отдых? Меня хлебом не корми, а водную стихию дай.

Вечером на пионерскую линейку он пришел в матросской форме, в тельняшке и бескозырке с броской ленточкой «Отважный».

— Подарок моряков, — объяснил он. — Я ведь у них вместо юнги, можно сказать, был…

Игоря стали звать Капитаном.

И вообще у Альки собрался народ бывалый и интересный. Взять того же Петьку-Добавочку. Ребята измеряли его живот веревочкой. Петька оказался толще Альки и Капитана, вместе взятых.

Петька человек добродушный и простой. Он готов был в любую минуту отдать товарищу собственную рубашку, но зато у него трудно было выпросить подержать в руках невзрачный значок. А значков у него была уйма, и весили они без малого пять килограммов. Всю эту богатую коллекцию значков, начиная с «Юного пчеловода» и кончая старинным замечательным значком «Ворошиловский стрелок», Добавочка привез в лагерь и хранил в небольшом сундучке, который всегда был под замком.

Сидели «Лесные братья», сидели, думали, но так ничего придумать не могли. То получалось полезно, но скучно, то наоборот — интересно, но без всякой пользы.

— Вы ходите и думайте! — наказал звеньевой.

Сам он пошел думать в одиночку. Увидел на территории лагеря в самом дальнем уголке крапиву и хотел было позвать звено, чтобы вырвать крапиву, но потом еще хорошенько подумал и отказался от этой затеи.

В аллейке Алька наткнулся на «Лесных братьев». Они сидели на скамье и, морщась, жевали еще не созревшую смородину.

— Это, конечно, не персики и здорово кислые ягоды, но в них куча витаминов, — рассуждал Добавочка.

Алька сел было на скамейку, но тут же вскочил, хлопнул себя по коленям:

— А что, если мы подготовим концерт? Ну, спеть, сплясать, акробатический этюд завернуть?

Игорь-Капитан пожал плечами. Но Алька с такой мольбой и надеждой смотрел на него, что Игорь не совсем внятно пролепетал:

— Насчет этюдов не знаю. А спеть можно попробовать…

— Ну вот, — обрадовался Алька. — Я же говорил… Давайте прямо сейчас прорепетируем.

Капитана заставили встать на скамейку и представлять, что это сцена. Тот смущенно улыбнулся.

— Буду петь песню из морского цикла.

— Валяй, — согласился Алька. — У тебя должно получиться.

Капитан благодарно наклонил голову и прокашлялся. Потом задрал подбородок к небу и громко крикнул:

— Я моряк, красивый сам собою!..

Отвел руку в сторону, ткнул указательным пальцем в тельняшку и добавил:

— Мне от роду двадцать лет…

Припев Капитан исполнял притопывая и, забыв, что стоит на скамейке, шлепнулся на землю.

Алька схватился руками за голову и мрачно смотрел на исполнителя. Капитан встал, отряхнулся и полюбопытствовал:

— Ну, как?

Алька молчал. Добавочка одобрил.

— Вообще ничего. Только я сначала думал — поросенка режут. А потом ты совсем, как ишак, заревел.

— Сам ишак, — обиделся Капитан. — Смородины нажевался, вот во рту и свело. Хотите пиратскую песню исполню? Там выводить мотив не надо…

— Помолчал бы ты лучше, пират! — сказал Алька. — Нет таланта — не лезь на сцену… Может ты, Петька, попробуешь?

Петька на секунду задумался. Потом неуверенно сказал:

— Продекламировать могу. Старинную песню. Ее один мой знакомый любил петь. Как начнет выводить, прямо плакать хочется. Очень душевная песня.

Петька забрался на скамейку, скривился и с болью выдохнул:

— Я могилу милой искал, но ее найти нелегко…

Он на мгновение замолк, закрыл глаза и, чуть не плача, дрожащим от напряжения голосом признался:

— Долго я томился и страдал. Где же ты, моя Сулико?

— Слазь, — махнул рукой Алька. — Не пойдет.

Добавочка развел руками:

— Ради звена стараюсь. Может, у тебя есть талант? Вот и покажи…

В позапрошлом году Алька вместе с Санькой устраивали во дворе своего дома концерт для малышей. Тогда Санька ходил на руках и этим покорил зрителей. Но до того доходился, что попал в больницу, и врач запретил ему вставать вниз головой.

Конечно, ходить на руках — это еще не настоящее искусство, но все начинается с малого. А если придумать к этому какой-нибудь еще акробатический номер? Петька, наверное, сможет удержать на себе половину звена…

— Санька, на руках научишь меня ходить? — спросил он.

Тот ответил:

— Это совсем не трудно.

Алька тут же начал тренироваться. Но он успевал только два раза мотнуть ногами в воздухе и падал.

Игорь-Капитан вызвался помочь звеньевому.

— Давай буду придерживать…

Но Алька все равно валился, едва успевая переставить руки. Теперь его за ноги держал еще и Добавочка. Обливаясь потом, он тянул звеньевого за ногу вверх, и тот почти повисал, еле касаясь земли ладонями.

— Ни черта не получается, — просипел Алька. — Может, к дереву меня прислоните?

Никто из мальчишек не заметил, что из-за кустов за ними наблюдает Валерка. Но вот он испуганно бросился прочь. Оруженосец искал Катьку. Она сидела на веранде и что-то записывала в блокнот. Увидев Валерку, девочка почуяла неладное, встревоженно спросила:

— Какая-то беда?

Оруженосец выпалил:

— Они Альку поставили вверх ногами и привязывают к осине!

Катька испуганно схватила Валерку за рукав:

— Где они? Показывай…

На бегу Катька говорила:

— Вот ведь до чего додумались. А я, дура, план полезных дел составляю…

Алька и вправду стоял вверх ногами возле дерева. Его за штанины придерживал Добавочка.

Катька ястребом накинулась на Петьку, оттолкнула от дерева. Алька секунду еще постоял на руках и брякнулся на землю. Капитан отскочил от Катьки. Она сжала кулаки и пошла на Саньку.

— А ты что смотришь? Еще друг называется. Испугался хулиганов? Эх ты, а я-то считала тебя смелым.

— Он же сам просил, — стал было оправдываться Санька. — Вот мы и помогли…

— «Сам просил»… Ни один умный человек не будет просить, чтобы его вверх ногами к дереву ставили.

Алька приподнялся и невесело сказал:

— Ты не кричи, Катька. Ни одно доброе дело без тебя не обойдется — обязательно помешаешь…

Катька опешила.

— Ах, так? Я уже мешаю? Вон какой список дел составила! А для кого? Для себя? — зачастила она. — Правильно про вас в донесении пишут — лодыри.

— Вы не только лодыри, а самые настоящие тунеядцы. Вот вернется Клара Сергеевна…

И пошла, и пошла, как из пулемета.

«Лесные братья» понурили головы, молча побрели в корпус.

— Лодыри — это еще туда-сюда, это еще терпимо. А тут придумала тунеядцами обзываться, — буркнул Алька.

— Заслужили, — пожал плечами Санька. Капитан вспомнил, как однажды решил испытать Катькину смелость и сунул под ее подушку холодную шершавую жабу. Когда Акимова увидела ее, то взвизгнула совсем негромко. Зато очень пронзительно завизжали остальные девочки. Они мигом вскочили на стулья, а некоторые даже взобрались на подоконники. Только Катька осталась на полу. Она побледнела и, чуть заикаясь, сказала:

— Какая ми-лая жа-ба…

И столкнула ее на пол. Жаба прыгнула в коридор. Девочки мигом захлопнули дверь и начали громко хвалить Катьку за смелость.

— Пусть Акимова и смелая, а за тунеядцев ее наказать стоит, — сказал Игорь. Добавочка присвистнул:

— Накажешь такую. Помнишь, она нас из леса, как табун гусей, гнала хворостиной. И ты не пикнул…

— Правильно, не пикнул. Потому что тебя, дураки, послушались и тайком в болото нефть поперлись искать. И хорошо еще, что в грязи не утонули, что Катька вовремя в лагерь нас погнала.

— И не сказала об этой нашей вылазке Кларе Сергеевне, — дополнил Санька.

— Катька, она хоть и зануда порядочная, а все-таки человек, — подытожил звеньевой.

 

Глава 3, о берестяном свитке и странном всаднике

Клара Сергеевна вернулась в лагерь к вечерней линейке. Ребята из звена «Лесных братьев», увидев ее, закричали наперебой:

— Клара Сергеевна! Клара Сергеевна! Идемте с нами, мы вам что-то покажем!

Все гурьбой отошли к воротам, спрятались от посторонних глаз за деревья.

— Что стряслось? — спросила вожатая.

Алька вытащил из кармана сложенный вчетверо листок и, понизив голос, спросил:

— Клара Сергеевна, вы умеете хранить тайну?

— Тайну?

— Да, тайну!

— Думаю, что умею, — твердо сказала вожатая.

Алька протянул ей листок, проговорив заговорщицким голосом:

— Тогда прочитайте это.

Клара Сергеевна пробежала глазами странное донесение, спросила:

— Где нашли?

— В старом дупле! Вы что-нибудь понимаете?

Вожатая просмотрела еще раз письмо, как будто что-то припоминая, потом сказала неуверенным голосом:

— Знаете, ребята, я слышала краем уха, что в соседнем с нами пионерском лагере есть отряд, который именует себя «Бременскими музыкантами». А что такое утячье гнездо и, тем более, редька с капустой — не могу догадаться…

— Зато я теперь кое о чем догадываюсь, — сказал Алька торжественно. — Как тут пишут? «Если вы (музыканты, значит) послезавтра не захватите гнездо, то вам останется капуста, а то и редька. А это, сами знаете, не мед». — Алька потряс бумажкой. — Что же получается? Ведь музыканты не дураки, раз стремятся в это самое утячье гнездо. Я предлагаю срочно разведать, что это за гнездо, захватить его вперед музыкантов!

— А им пускай достаются эти непонятные редька и капуста! — подхватили ребята. — Молодец, Алька.

Мальчишки нетерпеливо запрыгали, девочки восторженно заверещали. Клара Сергеевна требовательно подняла руку.

— Тихо, успокойтесь! Алик, я думаю, прав. Давайте подумаем, как лучше организовать разведку.

Все умолкли, напряженно наморщив лбы. Даже Петька-Добавочка изобразил на лице погоню за ускользающей мыслью.

Вдруг раздался топот, ветки зашумели, из-за деревьев вынырнул Валерка-Оруженосец, весь растрепанный и отчаянно завопил:

— Наших бьют!

— Кто бьет? — встревожилась Клара Сергеевна.

— Который пароля не знает! — выпалил Оруженосец. — Меня бил!

Оказывается, произошло следующее.

На одном из самых ответственных постов — у ворот лагеря — часовым назначили Валерку. Второй часовой захотел пить и убежал в столовую. И очень долго не возвращался. Валерка с завистью подсчитывал, сколько его приятель уже выпил стаканов компота и потихоньку глотал слюнки. Потом, чтобы отвлечься от этих мыслей, стал перебирать стрелы. Вдруг он услышал конский топот. Насторожился и, конечно, взял лук на изготовку. Через минуту все стихло. Валерка подумал, что перегрел на солнце голову, и ему померещилось. Но так подумал он напрасно — из-за кустов вышел странный и подозрительный мальчишка. На голове у него кособочилась старая военная фуражка с поломанным козырьком. В руках он держал плетку.

— Ну-ка, посторонись! — сказал подозрительный. Валерка, как положено, спросил пароль, но мальчишка принял это требование за шутку.

— Ты свои глупости оставь. Мне тут одного человека найти надо.

Если бы он не сказал насчет глупостей, Валерка, может быть, и пропустил бы его на территорию лагеря. Но незнакомец оскорбил часового в самых лучших чувствах. И Валерка направил в грудь подозрительного стрелу, натянул тетиву лука:

— Пяться, стрелять буду! — предупредил он.

— Брось баловаться, — сказал в военной фуражке. Он был уже так близко от часового, что стрела не смогла бы набрать силу. Валерка отбросил лук и схватил незнакомца за штанину. Незнакомец огрел Валерку по спине плеткой, но все-таки отскочил в сторону. Валерка почесал между лопатками.

— У вас все такие ненормальные? — спросил незнакомец, тяжело дыша.

— А что? Я… Я, можно сказать, почти нормальный, — ответил Валерка. — А вот если бы на нашу Катьку нарвался, она бы тебе палец оттяпала. А если бы на «Лесных братьев» — они бы привязали тебя к дереву, а под рубашку напустили рыжих муравьев.

— Ну, от таких лучше подальше держаться, — сказал незнакомец и скрылся в кустах.

Катька, выслушав Валеркин рассказ, укоризненно покачала головой:

— Растяпа ты… Это же лазутчик, который заодно с Бременскими музыкантами.

— Может, еще в кустах ваш лазутчик, — обиделся Оруженосец. — Я его как схвачу, а он меня как огреет…

Но в кустах никого не было. Петька-Добавочка нашел на тропе свернутую бересту. Он хотел было пнуть ее, но береста была перевязана голубой лентой. Добавочка поднял сверток и посмотрел в него, как в подзорную трубу. У самых краешков, внутри берестяного свитка, он заметил странные узоры. Петька развязал ленточку и расправил находку. На бересте были нацарапаны какие-то странные непонятные линии и слова.

— Братцы! — крикнул Добавочка. — Берестяную грамоту нашел…

Ребята окружили Петьку. Подошла Клара Сергеевна.

Петька по слогам начал читать:

— «Главному Бременскому музыканту. Тайник кто-то обнаружил. По слухам, в «Романтике» идут сборы. Какие-то «Лесные братья» шевелятся. Вообще-то они лодыри, раскачиваться будут сто лет, но вы все же торопитесь. И послезавтра гнездо будет ваше. Помните: азимут 270, Старый Оскол. С комендантом товарищем Потаповым есть договор. Он ждет! А «Лесным братьям» — капуста! Ура!»

Алька выхватил бересту, угрожающе проговорил:

— Нам — капуста? Это уже слишком!

— И мы раскачиваемся сто лет? — выкрикнул Капитан.

— Еще и обзываются! — возмущенно добавила Катька.

— Это им так не пройдет!

— Подумаешь — музыканты на чашках-ложках!

— Постойте, не галдите! — перебил всех Севка. — Тут упоминается Старый Оскол, да, Клара Сергеевна? — повернулся он к вожатой.

— Да, — сказала вожатая. — Деревня недалеко. А что?

— А то, что в Старом Осколе у меня бабушка с дедушкой! И еще друг — Васькой зовут!

— Вот и отлично, — сказала Клара Сергеевна. — Это мы учтем. Завтра с утра возобновим наш разговор. А сейчас — быстро на линейку.

Во время тихого часа «Лесные братья» не спали. Они обсуждали донесение.

Алька вздохнул:

— Надо нам за ум браться, если за нами следят. Правильно Катька говорит, что мы только и умеем выкручиваться да обманывать. Потому что боимся правды. А правды нечего боятся. И вообще надо жить честно. И насчет жабы под девчачьей подушкой тебе, Игорь, надо признаться.

— Признаться можно, — согласился Капитан. — Только ведь опять начнут звено склонять: такие-сякие.

— «Признаться»… — усмехнулся Добавочка. — Да знаете, что жить по правде — самая глупая затея. По правде никогда не получится. Сам же кругом будешь виноват. Я тоже одно время хотел стать честным. А оказался в дураках.

И он рассказал, как это случилось. Учительница велела дома переписать упражнение из учебника. Петька очень старался и получил пятерку. А старушка-соседка прочитала Петькино домашнее задание и нашла ошибку, которую не заметила учительница. Ну, а Петька в это время как раз жил по правде. Он взял да и проявил честность, показал учительнице ошибку. Учительница слово исправила, а пятерку перечеркнула и поставила четверку.

— Дошло? — заключил свой рассказ Добавочка. — Вот как жить по правде…

— Не умер же ты из-за четверки, — сказал Санька. — Зато совесть чиста…

— Чиста… А пацаны обозвали меня лаптем…

Алька стал доказывать, что Петька никакой не лапоть, сделал правильно, если решил жить по правде. Конечно, быть и честным, и справедливым, и добрым нелегко. Но попробовать надо.

Потом снова вернулись к секретному донесению, и Севка сказал:

— Если Старый Оскол — та самая деревня, то все в порядке. Я разыщу там Ваську, и мы у него все выпытаем. Он наверняка знает.

— И про капусту с редькой, — подсказал Петька.

— Под этими овощами что-то важное зашифровано, — проговорил Игорь. — Был со мной случай, поплыли мы однажды с одним знакомым баргузином через Байкал…

— Погоди ты! — перебил его Алька. — Пусть сначала Севка про Старый Оскол доскажет. Это нам завтра пригодится.

И Севке пришлось рассказывать все по порядку.

В деревне Нижний Оскол у него живут дедушка и бабушка. Прошлое лето он на три дня ездил к ним. В деревне вместе с Васькой Комолым досыта попинал футбол и половил пескарей. Комолым Ваську прозвали за то, что он очень смирный.

Другие деревенские мальчишки помогали взрослым на сенокосе, а Васька сидел дома. Однажды он увидел в огороде у Севкиной бабушки огурцы и уговорил Севку совершить набег на гряды.

— Огурцы — они здорово растут, — сказал Васька. — Через день-два собирать не успеешь… Твоя бабушка умеет растить. В парниках. Ни у кого нет, а у вас есть…

Приятели оборвали все огурцы, даже чуть ли не зародыши… Бабушка обнаружила это.

— Не ваших ли рук дело? — спросила она. Васька изобразил удивление:

— Наших? Вот, святая икона! — и перекрестился левой рукой.

Бабушка подозрительно посмотрела на него:

— Молчи уж, безбожник! И креститься не умеешь. Ну, раз не вы, значит, другие парнишки в огород повадились. Караулить придется.

— Пусть еще попробуют хоть один огурец сорвать, — сказал Васька. — Мы сейчас же, бабушка, капкан поставим.

— И не выдумывай. Еще сами покалечитесь…

Васька решил, что капкан все-таки надо поставить. Только это может убедить бабушку, что огурцы рвали другие мальчишки.

Утром Севка едва успел проснуться, как услышал чей-то крик.

— Никак дед, — тревожно проговорила бабушка. Потом глянула в окно и всплеснула руками: — Господи, кто это его за руку укусил?..

Бабушка перекрестилась:

— Побежал между грядок старый. Батюшки, теперь за ногу сцапали.

В ограду дед прихромал сам не свой. На правой руке у него болтался капкан.

Когда все выяснилось, Севку и Ваську дед в сердцах назвал балбесами.

— Таким бы парням и работать уже не грешно. А так только родители на вас хлеб зря переводят.

Потом посмотрел на Ваську и сказал:

— Растешь ты, парень, в деревне, а к нашему труду совсем не приспособлен. Вот возьмусь по-соседски за тебя, человеком сделаю.

Через день дед отошел и стал добрее. Он пригласил внука на сенокос возить копны.

— Не хочу. Вот если бы на пасеку… — сказал он.

Ведь его дед — бригадир. Он вполне мог бы свозить Севку на пасеку. Но дед стукнул по столу кулаком.

— Вот что, дорогой внучек. Хотя и неудобно, и обидятся на меня твои родители, но бездельников в своем доме не потерплю. Собирай свои манатки. Не хочу видеть такого внука. Сам всю жизнь тружусь и лодырям потакать не собираюсь.

Бабушка в слезы, стала упрекать деда в жестокости, говорить, что его осудят люди. Но тот стоял на своем:

— Умный не осудит… Одумается, поймет, что человека по труду ценят — милости прошу.

Бабушка не отпускала Севку. Но тот вернулся домой на колхозном грузовике, отправляющемся в город, а нынче наотрез отказался ехать на лето в Нижний Оскол.

Решительность Севкиного деда и его непримиримое отношение к лодырям повергли всех в уныние.

— Серьезный, видать, у тебя дед, — сказал Алька. — Хорошо бы с ним не встречаться.

— Я и сам так думаю, — вздохнул Севка.

— Ладно, не переживай, — успокоил его Алька. — Что-нибудь придумаем.

— Здесь и придумывать нечего, — вмешался в разговор Яшка-Механик. — Надо сделать так, чтобы Севку никто не узнавал. Например, можно его вымазать автолом. Еще лучше — смолой. Только тогда, пожалуй, до конца сезона Севке не отмыться, да и нас он перепачкает…

— Только не тебя, — усмехнулся Санька.

Севка подозрительно покосился на Механика и отодвинулся от него.

— Иди ты со своей смолой, — фыркнул он. — Так я тебе и дамся…

— А ты не злись. Яшка тебе добра желает. Мы ведь твоего деда не знаем, и нам он не очень страшен, — осадил Севку звеньевой. — Может, дед про утячье гнездо с редькой знает больше любого. Он все-таки в деревне начальник. Жаль, что тебе он теперь ничего не скажет. А от лодыря Васьки многого не добьешься. Он, наверно, только и знает что лазить по чужим огородам.

Севка сидел как на иголках. У него покраснели уши.

— Про Ваську не знаю, а я теперь по правде решил, — пробормотал он. — Я ведь не какой-нибудь тунеядец…

Петька подозрительно взглянул на Севку.

— Ты на кого намекаешь? — спросил он. — С Катькиных слов поешь?

В палату вошла Клара Сергеевна. Мальчишки усиленно засопели.

— Спите, спите, лесные бродяги, — ласково сказала вожатая. — Впереди у нас трудный день…

 

Глава 4, о том, как дозор «Лесных братьев» брал в плен «языка»

На заседании совета отряда «Лесные братья» договорились завтра же отправиться в Нижний Оскол. Этой операции Алька предложил дать кодированное название «Бременские музыканты».

Вожатая хлопотала о сухом пайке, мальчишки собрали в рюкзаки свои нехитрые пожитки. Вещи Добавочки оказались тяжелее всех.

— Так я же свою коллекцию значков захватил, — признался он.

Вечером «Лесные братья» долго сидели над составлением схемы маршрута. В этом им помогала Клара Сергеевна. Капитан высказал мысль, что вот так, без дозора, идти было бы опрометчиво. Потому что «Бременские музыканты» могут узнать о походе отряда — и тогда все полетит в тартарары.

— Им недолго на тропинке посты расставить, — согласился Алька.

В дозор решили направить Петьку, Игоря и Яшку-Механика. На другой день стало известно, что вместе со всеми идет Валерка-Оруженосец. Он так жалобно просился, что начальник лагеря отпустил его под личную ответственность Клары Сергеевны и Катьки.

Игорь, Петька и Яшка еще раз посмотрели на схему и пошли по тропке. Они внимательно присматривались к каждому подозрительному дереву, а там, где тропка делала крутой поворот, разведчики, опасаясь засады, по-пластунски ползли через кустарник и траву, чтобы незаметно осмотреть местность. Капитан то и дело оставлял на тропке по два прутика, складывая их стрелками — острие показывало направление, по которому шел дозор.

Они прошли километра два и, притомившись, решили отдохнуть под пихтой.

— Бременских мы всегда застукаем, — сказал, отдуваясь, Петька. — Я, пожалуй, как ящерица научился ползать…

— Нас трудно заметить, — подтвердил Капитан.

В этот момент по голове его стукнула пихтовая шишка. Капитан потер ушибленное место и посмотрел вверх. Добавочка тоже схватился за затылок.

— Белки разыгрались, — как можно равнодушнее заметил он. — Пуляют, а на глаза не попадаются.

Третья шишка угодила в Механика.

— Как из катапульты, — сказал он, потирая ухо.

Все трое испуганно вскочили с земли, когда рядом услышали треск валежника. К ним приближался сам Валерка-Оруженосец в полной боевой выкладке — в бумажном шлеме, при луке и с пучком стрел.

— Эх вы дозор-позор! — насмешливо сказал он. — Расхвастались, а меня заметить не могли!

Петька схватил Оруженосца за шиворот.

— Это ты брось, мы с тобой не будем антимонию разводить, — пристращал он. — Так наподдадим, чтобы знал, как с разведкой шутить.

Тот предупредил:

— Сейчас закричу.

— Кляп ему в рот. Иначе всю разведку испортит, — забеспокоился Капитан.

— Не надо кляп, — сказал Валерка. — Я тихо пойду. Я живо замечу неприятеля…

— «Неприятеля», — передразнил Петька. — Убежал от отряда, а там беспокоятся. Придется теперь ждать остальных и сдавать тебя на руки вожатой.

Валерка убежденно сказал:

— Сдавать не надо. Я ведь не так просто убежал. Я к Катиному рюкзаку записку приколол. А в записке объяснил, что вместе с вами ушел в разведку…

Мальчишки переглянулись. Им не хотелось терять времени. И они решили Оруженосца взять с собой.

— Может, его за проволоку привязать? Чтобы не убежал, — спросил Яшка у дружков. — У меня есть с собой медный моток.

— Я вам овчарка, что ли? — обиделся Валерка. — От вас мне убегать некуда.

Дозор двинулся дальше. По сторонам бордовым цветом полыхал кипрей, на выкошенных лесных полянках стояли островерхие стожки сена, подпертые жердями. Сено пахло медом. Но особенно щекотал в ноздрях запах разогретой смолы. Она растаяла на солнце и желтыми каплями покрывала стволы деревьев.

Лес поредел. Чувствовалось, что где-то поблизости должно быть жилье. Дозор сошел с дороги. Около пышного куста шиповника Оруженосец замер. Старшие разведчики тоже затаились. Но они ничего подозрительного не могли заметить.

— Под большую березу смотрите, — шепнул Валерка.

Дерево подмыто вешними водами, оно наклонилось над оврагом и, казалось, вот-вот рухнет вниз. Мальчишки подползли поближе. Теперь стало хорошо видно пожилую сухонькую женщину. Она была вся в черном.

— Колдунья, — с дрожью в голосе тихо сказал Валерка.

Старшие разведчики не ответили. Добавочка ткнул Оруженосца в бок: молчи, мол.

Женщина сняла с плеч корзину, достала из нее лопаточку, стала что-то копать.

— Может, клад ищет? — высказал предположение Валерка.

Мальчишки пожали плечами.

Хотя они и храбрились, но каждому было не по себе.

Дозор торопился дальше. Скоро он очутился в сосновой роще. Стволы сосен отсвечивали медью. На разные голоса заливались птицы. Здесь было так светло и уютно, что Добавочка от удивления процокал языком:

— Благодатный оазис.

— Как на картине художника. Все до единой сосны на мачты могут пойти, — сказал Капитан.

От стволов тянуло теплом, сверху немилосердно жгло солнце. Переход по глухой таежной тропке сказывался: мальчишки заметно устали. Валерка то и дело облизывал губы. Петька покосился на Оруженосца.

— Ты как будто меду успел попробовать?

— Пить хочется, — признался Валерка.

Петька мечтательно сказал:

— Хорошо быть верблюдом. Бредут по пустыне — и хоть бы хны. Совсем не думают о воде. А здесь…

Капитан тельняшкой вытирал пот с лица. Незаметно лизнул мокрый рукав и сплюнул:

— Морская вода… Выдюжим. Наш брат, матросня, бывает, по нескольку суток глотка в рот не берет…

Мальчишки вспомнили, что на схеме нарисован домик. И они решили быть внимательнее, чтобы не пройти мимо. Там-то уж напьются.

Чуть в стороне от дороги в небо поднимался колодезный журавель. На нем сидела сорока. Увидев дозор, она повертела головой и снялась с места, стрекоча, сделала над разведчиками круг и опустилась на конек выглядывающей из-за сосняка крыши.

Мальчишки подошли к колодезному срубу, возвышавшемуся над землей. Добавочка наклонился и посмотрел вниз.

— Вот это да, — удивился он. — Там лед белеет…

Капитан взял опрокинутое вверх дном тяжелое ведро на цепи и стал спускать вниз. Журавель скрипнул, его верхушка нехотя дернулась и стала опускаться.

Разведчики подняли ведро с водой, и Капитан прилаживался, чтобы прямо из него напиться. Вдруг услышал:

— Я вам, негодники!

Мальчишки повернулись на голос. От домика спешила та самая женщина в черном и грозила дозору пальцем. Но теперь она уже не казалась такой таинственной, как там, около оврага. Валерка-Оруженосец смело шагнул вперед и спросил:

— Воды жалко, да?

Женщина будто бы смутилась, но на вопрос не ответила. Легонько оттеснила Капитана от ведра, вылила воду на землю.

— Не обессудьте. Только не могу разрешить. Не принято у нас, чтобы с иноверцами из одной посудины пить…

Мальчишки ошалело смотрели на женщину. И оттого, что они были около воды, но не смогли напиться, жажда мучила еще сильнее. Слова хозяйки лесной сторожки о каких-то «иноверцах» казались дикими.

— Есть же люди! — махнул рукой Капитан. — Пойдем отсюда, братцы!

Женщина молча смотрела на мальчишек.

У поворота дороги разведчики оглянулись. Хозяйка все еще стояла у колодца, сложив руки на животе. Потом опустила голову и тихо побрела к домику.

Вскоре мальчишки увидели тальник. Он разросся по обеим сторонам дороги, сжимал ее, выпуская молодые побеги чуть ли не на самую колею.

— Здесь где-то должна быть вода. Тальник всегда около нее растет, — высказал предположение Капитан, оглядываясь по сторонам.

Все с надеждой стали осматриваться. Но в эту минуту мальчишки забыли о воде: из-за кустов доносился посвист.

— Во дает! Как соловей, — восхищенно сказал Петька.

— «Соловей», — передразнил Добавочку Капитан. — Может, это и есть самый настоящий Бременский музыкант.

Оруженосец стал на четвереньки и ящерицей нырнул в тальник. Капитан хотел было крикнуть, чтобы тот вернулся обратно, но вовремя спохватился, что криком может спугнуть свистуна, и даже испугался этой мысли и зажал себе рот ладонью. Старшие дозорные на всякий случай легли на землю и стали наблюдать за кустами. И хотя Валерка долго не появлялся, они понимали, что Оруженосец не обнаружен, потому что свист не прекращался.

Петька схватил Капитана за рукав и шепнул:

— Посмотри в сторону. Вон туда, где кончаются кусты. Трава передвигается…

Капитан ухмыльнулся:

— Мираж. Это когда жажда здорово мучает…

— Да нет же… Я давно наблюдаю… Очень странно передвигается…

Теперь увидел и Капитан, как пучок зеленой травы тихонько тронулся с места и поплыл сквозь стену белых ромашек. Капитан с силой зажмурил глаза и снова открыл их. Пучок дернулся, стал расти, и наконец из-за цветов показалась хитрющая мордашка Валерки.

— Я к нему индейским способом подполз! — зашептал он, когда приблизился к разведчикам. — А он и не заметил! Сидит на коряжине и что-то выстрагивает.

— Кто «он»? Говори толком, — сердито зашипел Петька.

— Известно, связной Бременских музыкантов. Которому я палец кусанул!

— Это который тебя плеткой огрел? — уточнил Яшка.

— У него сейчас нет плетки. Я хотел его долбануть стрелой по макушке, да побоялся вас — заругаетесь.

— Подумаешь, нашелся дисциплинированный. Скажи лучше, не нас побоялся, а его, — сказал Добавочка.

— И не побоялся! — упрямо замотал головой Оруженосец. — Нам «языка» надо, а мне такого верзилу разве одному удержать?..

Дозорные задумались. Конечно, Валерка прав. Если захватить в плен этого свистуна, то от него, может быть, удастся узнать кое-что о планах Бременских музыкантов. Уж кому-кому, а связному Главного музыканта планы должны быть известны.

— У нас один выход: связать и допросить, — убежденно сказал Добавочка.

— На то мы и разведка, — согласился Капитан.

— К тому же он отодрал плеткой Валерку, — поддержал их Яшка.

Связной по-прежнему сидел на коряжине и орудовал перочинным ножиком. Разведчики теперь были в нескольких шагах от него и хорошо видели мальчишку. Из молодой таловой ветки тот вырезал свистульку. Рядом на сучке висела старая армейская фуражка с переломленным козырьком.

Добавочка первым подполз к связному, легко вскочил на ноги, будто это был совсем не толстый Петька, а резиновый мячик, и сзади облапал свистуна. Тот от неожиданности выронил ножик.

— Вяжи его! — задыхаясь от натуги, крикнул Петька. Капитан бестолково топтался рядом.

— Чем вязать? — пробормотал он. — Разве тельняшкой…

Капитан начал торопливо стягивать через голову тельняшку, но в этот момент связной изловчился и ловко двинул его головой в живот. Капитан ойкнул и присел на корточки, ничего не видя перед собой, так как тельняшка закрывала ему глаза.

Связной отчаянно вывертывался из Петькиных объятий. Валерка-Оруженосец понимал, что дело принимает плачевный оборот. Он схватил лук и приготовился стрелять.

— Только пошевелись! — пристращал он связного. — Пошевелишься — бабахну…

Мальчишка очумело взглянул на Оруженосца и затих, видимо, что-то соображая. Это замешательство «языка» и использовал Яшка. Выдернул из кармана моток медной проволоки, распутал конец и скрутил руки пленного.

Мальчишка, наверное, только сейчас понял, что перед ним его старый знакомый — часовой пионерского лагеря.

— Выследили? Плохо я тебя отстегал тогда, — процедил он.

— Это надо разобраться, кто кого выслеживает, — присаживаясь на коряжину и тяжело дыша, сказал Петька. Связной дернулся, но, почувствовав боль, притих.

Петька посоветовал:

— Не хорохорься. Мы свое дело крепко знаем.

Пленник презрительно сказал:

— Что как пугала стоите? Прикручивайте покрепче к дереву, чтобы я не оторвался. Только ни шиша вам здесь мурашей не найти. Таскать придется.

Капитан наконец как следует надел тельняшку, довольно улыбнулся.

— Попался… Ты нас мурашами не заговаривай. Не темни. Лучше все выкладывай, что Бременские музыканты против нас задумали?..

Пленник не ответил.

Добавочка, опасаясь подходить близко к «языку», дипломатично начал:

— Во-первых, не бодайся. Во-вторых, пойми, мы не могли тебя не задержать. У нас задание. Ну, а теперь лучше расскажи, кто такой Главный музыкант, что такое утячье гнездо, капуста и редька. В общем, все по порядку, друг…

— Гусь свинье не товарищ, — сказал пленник. — Смотрю и удивляюсь: вы что, все ненормальные? Вам бы повкалывать — живо дурь пройдет…

— Дурь? — вскипел Капитан и потрогал живот. — Поосторожней в выражениях!

Пленник молчал. На вопросы дозорных он отвечать больше не хотел. И тогда разведчики решили передать его самой Катьке — пусть она попробует допросить «языка» и вытянуть из него нужные сведения. Катька хитрая — у нее обязательно все получится.

— Катька-Катькой, а Клара Сергеевна вам задаст перцу, — предсказал Оруженосец.

— Помолчи лучше, — отмахнулся Добавочка. — Мы же Алькино распоряжение выполняем. Звеньевой, наверно, лучше тебя знает, если велел всех подозрительных задерживать.

Механик взял конец проволоки и приказал пленнику идти на дорогу. Но пленник неожиданно рванулся в сторону, неловко перепрыгнул через гнилую колодину и, ломая кустарник, побежал в гущу тальниковых зарослей. Разведчики бросились следом.

— Со связанными руками не убежишь. Лучше сдавайся! — прокричал Петька.

«Язык», выскочив на луговину, пронзительно свистнул и позвал:

— Орлик, сюда!

Навстречу «Лесным братьям» галопом неслась серая в яблоках лошадка. Увидев пленника, она заржала.

— Ложись, Орлик, — приказал «язык». Лошадка послушно опустилась на колени. Пленник проворно уселся верхом, стукнул пятками.

— Вперед!

Все случившееся походило на сказку. «Лесные братья» растерянно смотрели вслед удалявшемуся всаднику. Со связанными руками ему было неудобно сидеть. Не оборачиваясь, он крикнул:

— Вы еще меня попомните, лесные хулиганы!

Дозорные переминались с ноги на ногу.

— Ну и ну! — протянул Добавочка. — Рассекретили мы свой поход…

Откуда-то прилетела любопытная сорока, уселась на высокую талину и на всю округу застрекотала:

— Посмотрите на них, посмотрите, умрешь со смеху…

Лошадиный топот удалялся.

 

Глава 5, о вожатой Кларе и ночных раздумьях Севки, бывавшего в Нижнем Осколе

Клара всего-навсего окончила один курс педагогического института. В пионерский лагерь ее никто не посылал, она поехала по доброй воле. Больше того, в комитете комсомола института ей предлагали записаться в студенческий строительный отряд.

— На Крайнем Севере будем тянуть железную дорогу к нефтяным вышкам. Представляешь, как это важно и увлекательно?

Клара представляла. Старшекурсники, побывавшие в строительных отрядах, часто с жаром рассказывали о своей работе, красочно расписывали незабываемые вечера у костров с песнями под аккомпанемент гитары. Они утверждали, что третий семестр — так называлось время, проведенное на строительстве, — запомнится на всю жизнь.

Нельзя сказать, что Кларе не хотелось вместе со многими своими подругами поехать на Крайний Север и испытать себя в нелегком труде. Работы она не боялась. Она росла в деревне и с детства научилась доить корову, стирать, косить, запрягать лошадь.

Клара знала, что в пионерский лагерь поедет на втором курсе — обязательная практика по программе. Но ждать еще целый год она не могла: ей хотелось уже сейчас убедиться — правильно ли она выбрала профессию, получится ли из нее педагог? И не только это. Просто ее тянуло к ребятишкам.

Клара всю зиму готовилась к поездке в пионерский лагерь: изучала педагогическую литературу. В читальном зале познакомилась с Нонной — студенткой другого факультета. Нонна тоже хотела работать с пионерами.

Теперь Нонна в пионерском лагере где-то около деревушки Нижний Оскол. По прямой это совсем недалеко. Нонна пишет, что довольна своим отрядом, что дела у нее идут хорошо и даже боится подумать, что придется расставаться с ребятами, к которым очень привыкла.

Клара тоже привыкла. Разве можно быть равнодушной к старательной Катюше, председателю совета отряда. Правда, она часто не может найти общего языка с мальчишками. Но это беда не только девочки. Вожатая и сама пока не сумела увлечь этих бедовых озорников. Алька, Санька, Петька, Игорь, Яшка, Севка — все они хорошие, непоседливые ребята. И вот на днях она побывала у Нонны. И кое о чем с ней договорилась…

Сейчас Клара шла и радовалась за мальчишек. Санька догнал Катьку, которая несла в сетке большую кастрюлю, набитую ложками и кружками.

— Давай, я поволоку…

Катька сначала не соглашалась, потому что Санька и без того порядочно нагрузился. Но тот стал уверять, что это не груз, а так себе — пустяки. И, наконец, можно сетку нести попеременке. Тогда Катька отдала ему кастрюлю, и они пошли рядом.

Алька заявил девочкам, что у него рюкзак легче пушинки, и если они хотят, то пусть в него грузят свои вещи. Девочки натолкали в рюкзак звеньевого шерстяных кофточек и плащей.

Увидев на дороге очередную стрелу — указатель из сучьев, — «Лесные братья» убеждались, что идут правильно. Все были довольны: хорошо, что догадались послать впереди себя такой надежный дозор! Только один раз приподнятое настроение было омрачено. Это когда обнаружили исчезновение Валерки-Оруженосца. Катька ругала его и даже пообещала надрать уши, если он найдется живым-здоровым.

Клара Сергеевна поначалу растерялась, приуныли и ребята, но когда увидели на Катькином рюкзаке записку, все успокоились.

Дозорных они встретили неподалеку от сосновой рощи. Те сидели на дороге и жевали морковные пучки.

— Салют разведчикам! — обрадованно воскликнул Алька. Но мальчишки не выразили восторга от встречи.

— Что случилось? Почему такие кислые?

Вместо ответа Капитан протянул вожатой старую военную фуражку с поломанным козырьком. В ней лежал перочинный ножик.

— Вот, — буркнул Игорь. — Трофей… А чего с ним делать?

— Что за трофей? — недоуменно вскинула брови вожатая.

Капитан потоптался на месте.

— Известно. Лазутчика…

Ни от кого от дозорных не могли добиться вразумительного объяснения. Мальчишки молчали, отводя глаза. Тогда Клара Сергеевна подошла к сидевшему поодаль Яшке-Механику.

— Может ты, Яша, объяснишь нам, что произошло?

Тот виновато улыбнулся, хлопнул ладонью по карману.

— Да ничего страшного, вот только проволоку жалко, — сказал он. — Если бы знал, что утащит такой моток, я бы ему руки цепочкой связал.

Яшка вытащил из кармана уже поржавевшую цепочку, какой прикрепляют пробку к ванне.

Клара схватилась за голову: уж не натворили ли дозорные чего? Фуражка, ножик, теперь какая-то проволока. Нет, не надо отпускать их далеко.

Катьке было жалко расстроенную Клару Сергеевну. Она решила помочь ей. Взяв Добавочку за шиворот, она решительно встряхнула его.

— Докладывай все по порядку, иначе я всю душу из тебя вытрясу.

Конечно, Катька никогда бы не вытрясла из Добавочки душу, потому что она была по сравнению с ним пигалицей. Стоило бы Петьке махнуть рукой, и та сразу же отлетела бы в сторону. Но, как говорят, смелость города берет. Добавочка выплюнул кашицу морковной пучки и заискивающе улыбнулся.

— Я, что ли, один виноватый? Лучше бы попить дали. Во рту, как в пустыне Сахаре.

Ему протянули пластмассовую фляжку. Он жадно глотнул несколько раз. На него с завистью косились остальные дозорные. Петька удовлетворенно крякнул и протянул фляжку Капитану. Тот торопливо схватил ее и стал пить.

— Не знаю, что и рассказывать, — повеселел Добавочка. — В общем, «Бременские музыканты» и здесь следят за нами. Но мы не такие простачки. Разнюхали и поймали связного, того самого, который около лагерных ворот Валерку плеткой огрел. Помните?

— Уже не больно, — сказал Оруженосец.

— Не в этом дело, — продолжал Добавочка. — Ну мы, как положено, связали ему руки… Захватили трофеи…

— Трофеи! — с негодованием воскликнул Алька. — Что они стоят — ваши трофеи? Эх, вы! Ни одного серьезного дела доверить нельзя. Теперь каждая сорока знает, что мы идем в Нижний Оскол.

Катька презрительно посмотрела на дозорных и процедила:

— Растяпы… Надо было самой идти в разведку. Ольга высказала предположение:

— Этот — шпион, может быть, залез на дерево и подслушивает нас. Надо окружить его и еще раз взять в плен.

— Со связанными руками на дерево ему не забраться, — усомнился Санька. — Теперь этот лазутчик, скорее всего, доскакал до расположения музыкантов и поднял тревогу…

Девочки настороженно покосились на кусты.

Капитан теребил фуражку недавнего пленника. Он не знал, что делать с трофеем. Алька взял у него фуражку и оценивающе окинул ее взглядом:

— Военная. С лакированным козырьком, — сказал он. — В этой фуражке, может, какой-нибудь буденновец беляков бил. Очень хорошая фуражка. Боевая.

— Не оставят музыканты такой трофей, — подтвердила Катька. — Надо побыстрее отсюда уходить, пока сами в плен не угодили…

Клара Сергеевна велела отряду двигаться вперед. Надо найти родник и около него сделать основательный привал. И разобраться, что к чему, и решить, как поступить дальше.

Скоро отряд вышел из кустов. Дохнуло сыростью. Впереди голубой полоской блеснула вода. Солнце уже опускалось к далеким горам вот-вот готово было спрятаться за них. Вечерело.

Впереди, километрах в двух, на склоне холма, раскинулись избы небольшой деревни.

— Нижний Оскол! — сказал Севка. — Он самый. Вон в том большом доме с березами жил я…

— Счастливчик, Севка, — позавидовала Катька. — Встретишься с дедушкой, с бабушкой.

Севка не ответил. Не будет же он объяснять ей, что встреча эта сулит ему мало хорошего.

На привале «Лесные братья» долго совещались между собой. Они решили, что в деревню всем отрядом соваться, когда их поход рассекречен, было бы опрометчиво. Лучше всего туда послать Севку. Его появление в Нижнем Осколе не вызовет подозрения. Севка в деревне человек свой. Пусть он и разузнает обстановку.

— Не пойду, — заупрямился Севка.

От Севки отступились.

«Лесные братья» стали упрашивать вожатую остаться ночевать у речки.

— Уже поздно. Придем в Нижний Оскол, и надо будет беспокоить людей, — убеждал Алька.

— Ну раз так настойчиво просите — я согласна. Жаль только, всего одну палатку захватили, — сказала Клара Сергеевна.

Мальчишки вызвались поставить палатку. Но никто толком не знал, как это делается. Она вместе с колышками кособочилась и падала. Алька сообразил переднюю и заднюю веревки привязать за стволы осинок. Теперь палатка повисла и ее кое-как удалось поставить.

Девочки насобирали хвороста и принялись варить пшенную кашу. Петька чмокал от удовольствия, принюхиваясь к вкусным запахам.

— Что плов? — говорил он. — Плов — это пустяки. Вот пшенная каша — это да. Больше всего люблю пшенную кашу. А как насчет добавочки? Можно рассчитывать? Кать?

Поужинали с аппетитом. Долго сидели у костра, разомлевшие от сытной еды и усталости. Уже стали таять звезды, когда решили укладываться на ночлег. Хотя палатка была многоместной, девочки запищали:

— Ой! Тесно.

Как они ни укладывались, разместиться всем не удалось. Скоро Катька выкарабкалась наружу, села у костра рядом с Кларой Сергеевной.

— Здесь лучше, — сказала Катька.

Хворост кончился и костер еле тлел. Всех клонило ко сну. Становилось прохладно. Санька снял с себя пиджак и набросил его Катьке на плечи.

— Грейся. Меня что-то распарило у огня.

Капитан протянул вожатой китель. Та не взяла, и Игорь обиделся.

— На мне же тельняга…

Петька похрапывал, часто переворачивался с боку на бок. Холод Добавочку, по-видимому, не беспокоил.

— У него жировые запасы, — усмехнулся Алька. — Низкая температура отскакивает от Петьки, как от стенки горох.

На Севке была желтая, цыплячьего цвета, курточка. Он задумчиво смотрел на огонь.

Санька с Алькой ушли в кусты и вернулись, таща охапки хвороста. Сушняк вспыхнул, и стало теплее. В палатке зашевелились и заперешептывались.

— Мальчики, идите спать, а мы посидим, — предложила Ольга.

«Лесные братья» наотрез отказались. Скоро они уже клевали носами. Не спал только Севка. Конечно, он мог бы сейчас нежиться на перине и видеть расчудесные сны, вместо того, чтобы сидеть у затухающего костра и дрожать от утренней прохлады. Но Севке не хотелось встречаться с дедом.

Он затаил на него обиду. «Каким, интересно, полезным делом я мог заняться в деревне? — мысленно спрашивал он деда. — Копны возить? А я не умею. Да и каникулы для того и даны, чтобы отдыхать».

«А ты знаешь, дорогой внучек, что самое главное в жизни человека — труд. Его работа», — звучал в ушах голос деда. Севка свернулся около костра калачиком и, уже засыпая, мысленно спорил: «Нам в школе об этом тоже говорили. Только я не верю, что человек наработается до пота и от этого ему радостно. Разве так может быть?..».

 

Глава 6, о том, как «Лесные братья» встретились со своим бывшим пленником

Сквозь сон Севка почувствовал, как кто-то теребит его за рукав куртки. Он нехотя открыл глаза и увидел Клару Сергеевну.

— Вставай, соня, — весело сказала вожатая. — Ты только послушай, какой великолепный концерт деревенские петухи исполняют…

Севка зевнул и непонимающе пожал плечами, потому что петушиный концерт его нисколечко не интересовал, и едва ли из-за него стоило будить человека.

Севка хотел сказать об этом Кларе Сергеевне, но та поднесла к губам палец и, кивнув в сторону посапывающих мальчишек, шепнула:

— Есть предложение — пока эти лежебоки валяются, — быстренько сходить в деревню и все разузнать о товарище Потапове и таинственных редьке с капустой.

Севка замялся, подумав о встрече с дедом.

Вожатая, видимо, догадалась, что Севке не очень хочется идти в деревню.

— Извини, — как-то равнодушно сказала она. — В разведку я могу сходить с Катюшей. Думала, ты больше поможешь — все-таки бывал в Нижнем Осколе.

Взять в разведку вместо него девчонку — с этим смириться Севка не мог.

Он быстро поднялся и прошептал:

— Пойдемте, Клара Сергеевна…

Вожатая протянула Севке лист бумаги. На нем было нарисовано большое гнездо, из которого выглядывали утка, кочан капусты и несколько редек.

— Прикрепи к палатке. По этой шифровке ребята определят, куда мы ушли.

— Надо бы дописать, чтобы нас ждали. А то Алька первый сбаламутит народ, и отряд в деревню припрется.

— Верно, — согласилась Клара Сергеевна и стремя восклицательными знаками дописала всего одно слово: «ждите».

…Деревня Нижний Оскол представляла собой два ряда домов, разделявшихся широкой дорогой. И дорога, и избы жались к незавидной речушке, огороды заходили в цветущее разнотравье заливных лугов.

Вожатая и Севка прошли мимо одноэтажной школы, рядом с которой появилась новая постройка, выделяющаяся среди остальных домов крышей из недавно напиленного теса. От теса пахло смолой. «Интересно, что здесь будет?» — подумал Севка. От зерносушилки, что стояла в стороне, шагали столбы. В прошлом году их тоже не было. Севку удивило не то, что он увидел в деревне новую постройку и электричество. Этим теперь никого не удивишь. Он вспомнил о том, что дед рассказывал, будто правление колхоза решило все семьи из Нижнего Оскола переселить на центральную усадьбу. Тогда дед ходил по избе взволнованный. Спрашивал:

— Ты согласна, старая, с таким делом? Согласна оставить землю, где каждую тропку с детства знаешь?

Бабушка успокаивала его:

— Близко к сердцу-то не принимай. Себя побереги — не молод ведь…

— Вот то-то и оно — немолод. Здесь вырос, жизнь прожил — здесь умирать буду.

Дед сказал, что пойдет к районному начальству и будет доказывать: неправильно решило правление. Если кто хочет переезжать — скатертью дорога. А неволить нельзя хотя бы потому, что невыгодно это для колхоза.

И сейчас Севка подумал, что дедушка, наверное, все-таки ходил к начальству. Не случайно деревню не только не снесли, но и начали строить.

— Клара Сергеевна, — сказал Севка, — о товарище Потапове мы можем разузнать у моего дружка Васьки Комолова. Может, прямо к нему пойдем?

— Сейчас пора горячая. И твой дружок, наверное, чуть свет вместе со всеми уехал на сенокос, — заколебалась вожатая.

— Васька Комолый не уедет, — заверил ее Севка.

Клара Сергеевна мельком взглянула на спутника и почему-то еле заметно улыбнулась.

— Что же он — тунеядец, этот Васька Комолый?

Севка ничего вразумительного ответить не мог и, чтобы как-то сгладить паузу, подобрал с дороги комок спекшейся грязи и запустил его в заросли лебеды.

Васькин дом оказался на замке.

— В контору надо. Там кого-нибудь найдем, — сказала Клара Сергеевна.

В это время Севка увидел бабушку. Она вышла из своего дома и стала развешивать белье на веревку.

— Бабушка! — крикнул Севка и побежал к калитке.

— Вот ведь радость, — повторяла старушка, прижимая к себе внука. — А я все деда посылала к тебе в лагерь. Да разве найдется у него время? Говорит, так и быть, гонца пошлю за твоим любимчиком…

Потом Клара Сергеевна и Севка сидели за столом и пили парное молоко. Бабушка угощала гостей ватрушками с творогом, и Севке казалось, что вкуснее этих ватрушек нет ничего на свете. Вожатая посматривала на часы. Севка торопился выведать у бабушки кое-какие данные о музыкантах, редьке и капусте. Но самое главное — о товарище Потапове.

— У нас, внучек, считай полдеревни Потаповых, — сказала старушка. — Вот и я в девичестве Потапова была, и Васька, сосед наш, эту фамилию носит. И продавец, к примеру, опять же Потапов… А вот чтобы Редька или Капуста — таких фамилий у нас отродясь не водилось. Опять же Утячье гнездо… Каких только фамилий на белом свете не найдешь. О музыкантах-то у Васьки порасспроси. Будто ждут они каких-то музыкантов.

Первой шифрованную записку увидела Катька. Чтобы не поднимать паники, она решила показать записку одному Альке — все-таки звеньевой. Но Алька рассудил иначе: надо срочно обсудить, что предпринять отряду для выручки Клары Сергеевны и Севки. Ведь они запросто могли попасть в плен к Бременским музыкантам.

И тогда Катька показала записку остальным «Лесным братьям».

— Вы обратите внимание — здесь нарисовано четыре редьки, — сказал Добавочка, поворачивая записку то так, то сяк. — По моему, не утячье гнездо, а редька самая главная во всей шифровке. А капуста так себе — сбоку припеку.

— Ха-ха, — усмехнулся Капитан. — Без капусты ключ к шифру не подобрать. И опять же водоплавающие…

Катька взяла у Добавочки записку и строго сказала:

— Звездочеты-мудрецы. Только и умеете болтать. Собирайте палатку — и в деревню. Найдем Потапова — все выясним…

— Мне бы того лазутчика разыскать, — вздохнул Яшка-Механик. — Такой моток проволоки уволок…

…Странная процессия с ведрами и кастрюлями ступила на деревенскую улицу.

— Когда мы все вместе — ничего не страшно, — подбадривал мальчишек звеньевой.

— Морское братство — сила, — поддержал его Капитан.

Недалеко от конторы ребята увидели конопатого мальчугана. В руках он держал уздечку.

— Слушай, друг, не знаешь, как найти товарища Потапова? — на всякий случай спросил Добавочка.

Мальчуган остановился и внимательно осмотрел ребят.

— Как не знать, — ответил он. — А вы кто такие? «Бременские музыканты» или те самые хулиганы?

Вперед несмело вышел звеньевой и улыбнулся:

— Какие мы хулиганы…

Мальчуган довольно закивал.

— Оно ведь сразу не узнаешь — вот и спросил. Есть здесь такие — разбойники да и только. В соседнем лагере живут. Вчера нашего Ваську в лесу схватили, руки проволокой связали, да еще хотели казнь устроить, что ли… Хорошо, Васька вырвался и на Орлике прискакал ни живой ни мертвый. Мы его молоком отпаивали. Договорились облаву устроить…

Алька поморщился и искоса взглянул на бывших дозорных.

— Ну, пойду, — сказал мальчуган. — Мне надо тальник привезти. Сегодня плетень городить начнем. Утята подросли и спасу нет — лезут куда попало… А Потапова подождите здесь. Вот обрадуется. Потому — очень вы ему нужны.

Мальчуган скрылся из вида, а «Лесные братья» все еще стояли посредине улицы, молчаливо посматривая друг на друга.

— «Четыре редьки… Редьки — самые главные», — процедил Капитан. Добавочка виновато заморгал.

— А я говорил, что самая главная — эта самая, водоплавающая. Другими словами, утка в гнезде. Вот на нее и нацелились музыканты. Одно непонятно — зачем им понадобилась утка?

По улице затарахтела телега. На ней сидели тот самый конопатый мальчуган и лазутчик музыкантов. Дозорные сразу узнали его по круглому белобрысому лицу. Капитан неестественно сгорбился и сдернул с себя бескозырку. Механик сунул руку в карман и забренчал цепочкой.