Воцарилась короткая болезненная тишина — Это действительно так? — сказал Мишель.

— Именно так, Майк. Да — и еще. Мой голос — если кто-нибудь не понял — за то, чтобы эта планета была закрыта. Вот мое мнение.

— Рамон, — сказал Мишель, — может ты выскажешься? Ты конечно можешь говорить — обстановка несколько накалилась.

— Нет, Майк, давай послушаем тебя.

— Я тоже пока не могу высказаться, разве только если вы потребуете. Агронский, ты готов?

— Вполне, — сказал Агронский. — Я рассуждаю как геолог и как обыкновенный человек, который с трудом следит за вашими утонченными умствованиями и с этой точки зрения поддерживаю Кливера. В том, что я от него услышал, есть все аргументы как за, так и против Литии. Эта планета ничем не отличается от других, ее ресурсы не представляют для нас особой ценности, здесь очень спокойно и нет ничего опасного для жизни — во всяком случае, мне так показалось. Здесь можно построить удобную транзитную базу, но в этом районе галактики достаточно много других подходящих для этого планет. Как говорит Кливер, здесь можно разместить значительный арсенал. А вообще-то она не полезнее для нас, чем та болотная вода которой здесь залита половина суши. Единственно, что она могла бы нам еще предложить так это титан, которого на земле все же не так мало как кажется Майку и драгоценные, а прежде всего, полудрагоценные камни, которые мы можем синтезировать дома не летая за сорок световых лет. Здесь нужно строить либо транзитную базу, либо то, что предложил Кливер.

— Но что? — спросил Руиз-Санчес.

— А что важнее, Отец? Ведь баз так много, что ими хоть пруд пруди, правда? В то же время, редкую планету можно использовать в качестве термоядерной лаборатории — во всяком случае, насколько я знаю, Лития первая такая планета. Зачем же использовать уникальную планету для заурядных целей? Почему бы не применить принцип Окамы — закон целесообразности? Он срабатывает при решении самых разных научных проблем. Бьюсь об заклад, что здесь он тоже подойдет.

— Значит ты голосуешь за закрытие планеты, — сказал Майк.

— Конечно. Ведь именно об этом я и говорил, не правда ли?

— Я хотел убедиться наверняка, — сказал Мишель. — Рамон, похоже пришел наш черед. Если не возражаешь, я начну?

— Конечно, Майк.

— Итак, — не меняя обычного тона, уверенно начал Мишель, — признаюсь, что считаю обоих джентльменов глупыми, а глупость их вредной, потому что они претендуют называться учеными. А твое мелкое мошенничество, Пол, просто оскорбительно и я не стану даже говорить о нем. Я даже не потружусь сообщить о нем в отчете, так что не жди от меня подвоха. Как ты и просил, я буду говорить лишь о твоих планах, ради которых ты нас обманывал.

Самодовольное лицо Кливера несколько потускнело. — Продолжай, — сказал он и потуже обернул одеяло вокруг ног.

— На Литии даже не выйдет начать строительство арсенала, — сказал Мишель. — Любое из твоих доказательств представляет из себя или полуправду или чистейшую бессмыслицу. Например, ты говоришь о дешевой рабочей силе — чем ты заплатишь литианам? Они не используют деньги и ты не сможешь вознаградить их товарами. Они имеют все в чем испытывают нужду и их устраивает такой образ жизни; Господи, да они ничуть и не завидуют нашим достижениям, которые, как мы думаем, возвеличили Землю. Он оглядел освещенную мягким газовым светом плавно округленную комнату. — Я не вижу где здесь может пригодиться, например, пылесос. Чем ты будешь платить литианам чтобы они работали на твоих термоядерных заводах.

— Знаниями, — хрипло сказал Кливер. — Они еще много хотят узнать.

— Но какими знаниями? Они захотят получить совершенно определенные знания — именно те, которые ты не сможешь им передать, потому что тогда они обесценятся и не смогут служить платой за труд. Может ты собираешься научить их квантовой теории? Так ты не поступишь — это может быть опасно. Или ты научишь их термодинамике? И снова, эта информация подскажет им что-нибудь опасное для тебя. Ты научишь их получать из руды титан или поможешь собрать достаточно много железа чтобы выйти из Каменного Века? Конечно же этого ты не сделаешь. Фактически нам нечего предложить им. Они просто не будут работать для нас на таких условиях.

— Предложим им другие условия, — коротко сказал Кливер. — На этой планете будет не сложно ввести в употребление деньги — даешь Гадюке клочок обыкновенной бумаги на котором написано, что он равен доллару и если она спросит, что делает эту бумажку равной доллару — ну что ж, ответ такой — это МЫ так решили.

— А для вящей убедительности, повесим ему через плечо автомат, — вмешался Руиз-Санчес.

— Неужели мы зря производим автоматы? Не знаю для чего они еще могут пригодиться. Или вы нацеливаете их на кого-то или выбрасываете.

— Следовательно — рабство, — сказал Мишель. В этом, как мне кажется, суть тезиса о дешевой рабочей силе. Я не буду голосовать за рабство. Рамон не будет. Агронский, ты?

— Нет, — смущенно сказал Агронский. — Но это не самое главное.

— Как раз наоборот. Именно поэтому нас сюда направили. Предполагается, что мы будем беспокоиться о благополучии литиан, как о своем — в противном случае вся затея с нашей Комиссией превращается в простую трату времени, ума, денег. Если нам нужна дешевая рабочая сила, мы можем поработить любую планету.

Агронский молчал.

— Говори, — твердо сказал Мишель. — Это так, не правда ли?

Агронский сказал: — Думаю так. — Кливер?

— Рабство, это бранное слово, — угрюмо сказал Кливер. — Ты намеренно все усложняешь.

— Повтори.

— Черт побери. Хорошо, Майк, я знаю ты этого не делаешь. Но ты неправ.

— Как только ты докажешь это, я тут же соглашусь с тобой, — сказал Мишель. Он резко встал с пуфа, прошелся к окну и снова сел, поглядывая в скрытую дождем темноту. Руиз-Санчес не ожидал что он может так волноваться.

— Тем временем, — подвел итог Мишель, — я изложу свои доказательства. Начну с твоей, основанной на автоматах теории, Пол. Ты думаешь, что литиане не смогут понять секретную информацию и научиться передать ее так, что ты не сможешь их проконтролировать. Здесь ты снова ошибаешься и не допустил бы такой ошибки, если бы хоть поверхностно познакомился с литианами. Они высоко интеллектуально развиты и уже много знают по интересующим их проблемам. Сегодня я кое-что рассказал им о магнетизме и они буквально впитали эту информацию и с огромной изобретательностью принялись за дело.

— Я тоже столкнулся с этим, — сказал Руиз-Санчес. — Я предложил им перспективную методику сбора железа. Стоило только рассказать о ней, как они уже наполовину разрешили проблему ее внедрения и очень быстро продвигаются вперед. Они максимально используют даже самый туманный намек.

— На месте ООН я бы классифицировал оба поступка как измену, — резко сказал Кливер. — Возможно, что на Земле именно так это все и расценят, поэтому думаю на Земле вам лучше сказать что Гадюки сами пришли к этим выводам.

— Я не планирую хоть как-то фальсифицировать свой доклад, — сказал Мишель, — но, тем не менее, спасибо — я ценю твой душевный порыв. Но это еще не все. Что касается существенного аргумента против твоей идеи, Пол, то думаю она так же бесполезна, как и нереальна. Независимо от цены на литий на Земле, то что ты попал на переполненную им планету совсем не означает, что ты нашел «золотое дно». Все дело в том, что ты не сможешь транспортировать литий домой.

Его плотность настолько мала, что на одном корабле ты не сможешь отправить более одной тонны, а пока ты доберешься до Земли, путевые расходы съедят половину выручки. Ты обязан знать, что на Луне производится много лития который даже с такого близкого расстояния невыгодно возить на Землю. Еще расточительнее доставлять сюда с Земли необходимое для производства лития тяжелое оборудование. К тому времени, как ты соорудишь здесь циклотрон и все остальное, ты будешь стоить ООН так много, что эти расходы не компенсируешь даже самыми большими объемами добычи здешнего пегматита — Сама добыча металла влетит в копеечку, — чуть нахмурившись сказал Агронский.

— В этой атмосфере литий вспыхнет как бензин.

Мишель посмотрел сначала на Агронского, потом на Кливера, затем в наоборот. — Конечно вспыхнет, — сказал он. — Вся затея просто нереальна. Мне кажется, что мы должны многому научиться у литиан, так же как и они у нас. Их общественная система работает как точный механизм не угнетая, при этом, отдельную личность. Это насквозь пронизанное свободомыслием сбалансированное общество. Все здесь находится в равновесии которое своей надежностью походит на идеальное химическое равновесие.

Более нелепого анахронизма, чем идея использовать Литию в качестве завода по производству тритиевых бомб я не встречал — это такой же бред, как предложение оборудовать космический корабль парусами. Здесь на Литии скрыта настоящая тайна, которая делает бесполезной и ненужной саму идею производства бомб и любого другого оружия!

И кроме всего этого — нет, извини, Пол, я еще не закончил — кроме всего этого литиане опередили нас в некоторых чисто технических вопросах на многие сотни лет, в то время как мы опередили их в других. Ты же видел, чего они достигли в керамике, в использовании полупроводников и статического электричества, в разных смежных дисциплинах вроде гистохимии, иммунохимии, биофизики, тератологии, электрогенетики, лимнологии и еще в полусотне других. Ты не мог не увидеть, если смотрел.

Мне кажется, нам нужно сделать гораздо больше, чем просто проголосовать за открытие планеты. Это слишком пассивный шаг. Нужно понять, что возможность использовать Литию это лишь начало. На самом же деле мы активно нуждаемся в ней. Об этом обязательно нужно сказать в наших рекомендациях.

Он поднялся и посмотрел на них сверху вниз, особенно вглядываясь в Руиза-Санчеса. Священник восхищенно и, одновременно сочувственно улыбнулся и перевел глаза на свои туфли.

— Ну что, Агронский? — будто выстреливая слова через стиснутые как от боли зубы, сказал Кливер. — Что ты теперь запоешь? Как тебе понравилась эта складная сказочка?

— Действительно, мне понравилось, — откровенно сказал Агронский. Его прямолинейность была его достоинством и, в то же время часто раздражала, потому что он всегда говорил именно то, что думал в момент вопроса. — Майк говорит разумно — от него нельзя было ожидать другого, если ты понимаешь что я имею в виду. В его пользу говорит еще и то, что он рассказал свои соображения не пытаясь сначала привлечь нас на свою сторону обманом.

— Да не будь же идиотом! — воскликнул Кливер. — мы ученые или скауты в походе? Любой здравомыслящий человек предпринял бы подобные предосторожности против состоящего из благодетелей большинства.

— Возможно, — сказал Агронский. — Я не знаю. Но все же эти предосторожности свидетельствуют о слабых местах в твоих рассуждениях. Я не люблю когда меня водят за нос. И еще меньше мне нравится когда меня называют идиотом. Но прежде чем ты еще как-нибудь меня обзовешь, я скажу что по-моему ты ближе к истине, чем Майк. Мне не нравятся твои методы, но твоя цель кажется мне разумной. Майк разорвал в клочья несколько твоих главных аргументов, это так, но для меня ты все еще впереди — на ноздрю.

Он замолчал, тяжело дыша и пристально глядя на физика. Потом он сказал: — Но, не дави, Пол. Я не люблю чтобы на меня давили.

Мишель на мгновение замер. Затем он пожал плечами, вернулся к своему пуфу и сел, сцепив руки между коленями.

— Я сделал все что мог, Рамон, — сказал он. — Но похоже пока ничья. Может у тебя получится лучше.

Руиз-Санчес глубоко вздохнул. Несмотря на что принимая свое решение он руководствовался лишь благими намерениями, последствия несомненно будут тревожить его до конца жизни. Само решение уже стоило ему многих мучительных часов сосредоточенных раздумий. Но он верил, что это должно быть сделано.

— Я не согласен ни с кем из вас, — сказал он. Я убежден, что, как предложил Кливер, о Литии нужно доложить как о планете соответствующей статусу Неблагоприятной тройного уровня E. Но по моему мнению, необходимо также добавить особую отметку — X-1.

— X-1 — но ведь это знак карантина, — сказал Мишель. Но ведь тогда — Да, Майк. Я предлагаю опечатать Литию и предохранить ее от любых контактов с человеческой расой. Не только на сейчас или на следующее столетие, а навсегда.