В высь изверженные дымы Застилали свет зари. Был театр окутан мглою. Ждали новой пантомимы, Над вечернею толпою Зажигались фонари. Лица плыли и сменились, Утонули в темной массе Прибывающей толпы. Сквозь туман лучи дробились, И мерцали в дальней кассе Золоченые гербы. Гулкий город, полный дрожи, Вырастал у входа в зал. Звуки бешено ломились… Но, взлетая к двери ложи, Рокот смутно замирал, Где поклонники толпились… В темном зале свет заемный Мог мерцать и отдохнуть. В ложе — вещая сибилла, Облачась в убор нескромный, Черный веер распустила, Черным шелком оттенила Бледно-матовую грудь. Лишь в глазах таился вызов, Но в глаза вливался мрак… И от лож до темной сцены, С позолоченных карнизов, Отраженный, переменный — Свет мерцал в глазах зевак… Я покину сон угрюмый, Буду первый пред толпой: Взору смерти — взор ответный! Ты пьяна вечерней думой, Ты на очереди смертной: Встану в очередь с тобой!

25 сентября 1904