Нет имени тебе, мой дальний. Вдали лежала мать, больна. Над ней склонялась всё печальней Ее сиделка — тишина. Но счастье было безначальней, Чем тишина. Была весна. Ты подходил к стеклянной двери И там стоял, в саду, маня Меня, задумчивую Мэри, Голубоокую меня. Я проходила тихой залой Сквозь дрему, шелесты и сны… И на балконе тень дрожала Ее сиделки — тишины… Мгновенье — в зеркале старинном Я видела себя, себя… И шелестила платьем длинным По ступеням — встречать тебя. И жали руку эти руки… И трепетала в них она… Но издали летели звуки: Там… задыхалась тишина. И миг еще — в оконной раме Я видела — уходишь ты… И в окна к бедной, бедной маме С балкона кланялись цветы… К ней прилегла в опочивальне Ее сиделка — тишина… Я здесь, в моей девичьей спальне, И рук не разомкнуть… одна… Нет имени тебе, весна. Нет имени тебе, мой дальний.

Октябрь 1906

* * *