Умирает мой бунт бестолковый,

был он весел, и молод, и крут...

Поражения черные вдовы

в мои комнаты тихо бредут.

Успокоят усталых героев,

разожмут, не спеша, кулаки

и пригоршнями пепла покроют

уцелевших костров угольки.

А потом, как вернувшись с погоста,

сядут на пол, белея лицом...

И тогда я пойму: эти гостьи

не покинут уже мой дом.