— Симон, давай наконец выпьем!

Доктор Хартвиг Мальц подозвал Шустера, который только что поприветствовал последних гостей клуба Фонтане и поднялся на террасу. Шустер оглядел сад, и его взору представилась картина, которую можно было бы назвать «День победы». Гости и члены клуба, обычно достаточно сдержанные в первые минуты таких мероприятий, вовсю закладывали за воротник. Симон был вынужден, хоть и с опозданием, признать, что идея пригласить гостей из Дрездена была не так уж и плоха. Макс организовал для них специальный автобус.

Хартвиг Мальц стоял в компании с Берндом Винтером, Максом и Клаудией. Симон взял бокал с вином и присоединился к этой маленькой группе.

— Тост в честь инициатора литературного фестиваля. — Мальц поднял бокал. — Без тебя, дорогой Симон, ничего бы не состоялось!

Они сдвинули бокалы. Лицо Хартвига на глазах становилось пунцовым.

— Симон, — он обнял друга за плечи, — я думал, ты не переносишь запах ландышей. В прошлом году у меня в гостях тебя очень сильно напрягал запах этих маленьких цветочков, когда мы выходили в сад. И что я вижу сейчас? — Он показал рукой в сторону флигеля, где жили Фердинанд и Джулия. — Целый цветник ландышей! Причем недавно посаженный. Как ты дошел до этого?

Клаудиа крепко вцепилась в Макса.

— Видишь ли, Джулии несколько дней назад исполнилось сорок лет. И когда я спросил, какой подарок она хочет получить на свой юбилей, она попросила маленький цветник из ландышей рядом с их домиком.

Все посмотрели на цветник. Он был не очень большой, где-то полтора на два метра, и представлял собой бело-зеленый ковер. Листья легко шевелились под ласковым весенним ветром.

— Потрясающе! — Мальц был очарован. Он очень любил ландыши. — Великолепный подарок на день рождения! Я не ожидал, что ты способен на такое.

— Ну да. Юбилей. Да еще у Джулии! Как можно было отказать?

Симон вопросительно посмотрел на Клаудиу и Макса.

— Что с вами, дети мои? — Он только проводил последнего из гостей. — Почему вы не уходите? Уже полпервого ночи.

— Ты так хочешь скорее избавиться от нас? — спросила Клаудиа.

— Нет, конечно. Но мне показалось… Давайте-ка еще выпьем.

— Садись, я принесу еще бутылку. — Клаудиа отправилась на кухню.

Джулия и Фердинанд только закончили мыть посуду.

— Нужно еще что-то? — спросила Джулия.

— Бутылку шампанского, — заплетающимся языком отозвалась Клаудиа. Она уже заметно опьянела. — Спасибо, я справлюсь сама.

Достав из шкафа бутылку, Клаудиа поспешила назад в гостиную.

— Кто открывает?

Симон открыл бутылку, разлил шампанское в бокалы.

— Удачный день. Вы не находите?

Клаудиа завалилась на софу, дрыгая ногами, как ребенок. Симон погасил верхний свет, приглушил свет торшера. Джулия и Фердинанд зашли в гостиную, пожелали всем спокойной ночи и отправились к себе. Симон опустился в кресло. Клаудиа продолжала кататься по дивану туда-сюда.

— Что с тобой?

Она не ответила, сбросила туфли и подобрала ноги. Симон ничего не мог понять.

— В банковском деле обычно заняты очень серьезные и принципиальные люди, — начал Макс. — В Германии это правило.

— Да, да. — Симон совсем не понимал, куда клонит Шнайдер. — Если не принимать во внимание некоторые очевидные промахи…

— Конечно. Но вот в Южной Америке я знаю пару банкиров, которые имеют неплохие связи на Карибах.

— Ну? — Симон по-прежнему не понимал Макса.

— Ну так вот. Там крутится много денег. Не всегда чистых денег.

— Это для меня не ново.

— Правильно. А я имею в виду средневековые украшения, драгоценные камни, золотые монеты… все это можно там выгодно продать, даже очень выгодно. Если вещи не пропадут…

— Что-то я не пойму никак. — Симон посмотрел на Клаудиу.

— Я уже готова, — пробормотала она заплетающимся языком, опустошила свой бокал и снова протянула его Максу. Тот налил ей еще шампанского.

— Я очень быстро смекнул, что с твоим литературным фестивалем все обстоит не так просто, — продолжал Макс. — Потом внезапный интерес к Фрауенкирхе. Я поговорил с доктором Мальцем. Он тоже очень удивился твоему спонтанному рвению. Потом история с павильоном, интернет-проектом, внимание к Блюэрпарку, несмотря на то что в Дрездене нашлись бы места и поинтереснее. И наконец, загадочное убийство Хильбрехта у тебя в доме. Заслуженный профессор права — взломщик! Что-то стояло за всем этим. В конце концов я не выдержал и спросил Клаудиу. Сначала она молчала. Но потом… извини, Симон, я немного надавил на нее.

— Когда?

— Несколько дней назад, — глупо хихикнула Клаудиа. Ее стакан снова был пуст.

— Макс знает все?

— Все, включая историю с клумбой, если ты это имеешь в виду.

Несколько минут все молчали. Симон понимал, что с Максом у Клаудии был совершенно другой разговор, чем с отцом. Следовало учитывать их чувства друг к другу.

— Ну и?.. — спросил Шустер.

— Как говорится, у меня налажены там кое-какие контакты, — улыбнулся Макс. — Благодаря этим контактам все сокровища можно сбыть разом. Я уже кое-кому звонил по этому поводу. Уверяю, ты не найдешь ничего надежнее. Вам самим не следует лезть в это дело.

— А как все будет происходить?

— Очень просто. Приедет некто из Южной Америки. Осмотрит все и назовет цену. Если вы согласитесь, на некий счет упадут деньги. Как только перевод денег будет подтвержден банком, товар заберут.

— Куда будут переведены деньги?

— Лучше всего в один из трехсот банков, имеющих свои филиалы на Каймановых островах, дабы избежать налогов.

— Макс, не пойми меня неправильно. Но что ты хочешь иметь с этого?

Макс засмеялся.

— Ничего.

Клаудиа уже была пьяна и глупо хихикала в углу на диване.

— Подожди, — сказал Симон Максу. — Я сейчас вернусь.

Он поднялся наверх, чтобы взять еще бутылку виски. Стоя перед «алтарем», подумал о Франциске. Пора бы ей позвонить. Пожалуй, завтра утром. Потом снова спустился вниз.

— Здесь еще достаточно. Будешь?

Макс не возражал. Симон наполнил бокалы.

— Южная Америка. — Симон рассуждал вслух. — Надо думать, некоторая сумма от выручки за сокровища осядет на чьем-то счету в виде комиссионных?

— Не без этого. Но я думаю, тебе совсем не хочется, чтобы возник еще кто-то, кому захотелось бы отнять у тебя клад. Нет? Наверное, достаточно Хильбрехта, фон Зассена… Да и человека под ландышевой клумбой…

Симон и сам был того же мнения.

— Я, конечно, не уверен на сто процентов, но за тем типом, что покоится теперь под клумбой, похоже, никого нет. Поэтому я думаю…

Макс решил сменить тему:

— А что поделывает Франциска?

— Откуда ты знаешь об этом? Тоже от Клаудии?

Макс кивнул.

— Франциска? — По лицу Симона пробежала тень улыбки. — Собирает свои вещи в Гамбурге. Через несколько дней надеюсь увидеть ее в Берлине.

— Здесь, у тебя в доме?

— На какое-то время, — уклончиво ответил Шустер.

— Гм. И… — Макс взглянул на Клаудиу, которая наконец уснула и тихо посапывала. — Я еще хотел спросить… Что вы сделали с машиной, на которой приехал господин, что лежит под клумбой?

— Фердинанд отогнал ее в центр города и оставил в одном из переулков.

Несколько минут мужчины молчали.

— Клаудиа… у меня возникло ощущение, что она хотела мне еще что-то сказать. — Симон вопросительно взглянул на Макса.

— Да… она хотела… это… — Макс нервно заерзал. «Нет, — подумал Симон. — Только не это».

— Она беременна.

— Мне, конечно, не следует вмешиваться, — произнес Симон, переваривая новость. — Но вы уже подумали, как назвать малыша?

Макс покачал головой.

— Иоганн или Иоганна. По-моему, неплохо, — засмеялся Симон. — Значит, нам следует поторопиться с сокровищами, чтобы у моего внука или внучки с самого начала жизни не возникало никаких финансовых проблем.