Анвин осторожно подошла к стене и приникла к ней ухом, будто к чему-то прислушиваясь, а затем отстранилась и принялась водить по камням ладонями, неразборчиво бормоча себе под нос какие-то слова. Тревога, завладевшая Гаретом, тем временем сделалась сильнее и настойчивее, он принялся тревожно озираться и оглядываться по сторонам. Юношу не оставляло паскудное и настойчивое ощущение, будто сейчас случится нечто плохое — куда худшее, нежели все из того, что уже стряслось с ними прежде.

Леди Элена встала рядом с Анвин, пристально за ней наблюдая.

— Я все же полагаю, нам стоит отправиться в Карлайл, к моему кузену, — проронила она.

— Ага, и поплатиться жизнями, если Гарет прав и он действительно тот волшебник в черной одежде? — язвительно бросила Анвин, не поворачивая головы. Ее лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, между пальцами то и дело проскальзывали синие огненные искорки, в воздухе потянуло грозовой свежестью.

— Нашим с тобой, девочка, жизням все равно уже ничего не грозит.

— Я выразилась образно, вы же, леди Крейтон, меня наверняка понимаете. Может, его величество и не достойны особенного доверия, как вы тут на сотню разных ладов талдычите, но мы до него уже почти добрались, и дверь я вот-вот открою, а сколько еще плутать до выхода в столицу переходами темной страны, знать не знаем ни я, ни тем более вы. Вдруг погоня уже наседает на пятки?

— По мне так, как раз насела, — выпалил Гледерик. — Смотрите!

Гарет рывком обернулся, обнажая клинок. Коридор в том направлении, откуда они пришли, расплывался прямо у него на глазах водяными кляксами, оборачивался серым туманом — колеблющимся, живым и недобрым. С потолка там, где коридор еще не утратил своей вещественной природы, продолжали срываться тяжелые капли, по-прежнему касаясь пола совершенно беззвучно, подобно той капле, что насторожила Гарета чуть раньше — только падали они уже не каждая по отдельности, а тугой стеной, настоящим дождем. Завеса дождя колебалась, в ней обрисовывались с каждым мигом все более плотные очертания человеческих фигур, сжимавших в руках длинные клинки, сверкавшие лунным серебром. Туман следовал за призраками по пятам, вился холодной мантией за их спинами. Повисший в воздухе холод усилился, оседая инеем на губах.

— Кому-то, кажется, опять подраться не терпится, — сплюнул на пол Остин Колдер.

Гледерик встал с ним рядом, также доставая из ножен меч. Лицо гостя из иного мира не выражало ни малейших чувств, кроме, пожалуй, лишь легкой усталости. Еще бы, мастеру Брейсверу можно лишь посочувствовать — попасть невесть куда, сражаться невесть с кем, копаться в замшелых и страшных тайнах, уходить от погони, организованной нечистью… Гарет двинулся было к нему с Колдером, намереваясь их поддержать — если не магией, раз в предыдущий раз применить ее не вышло, так хотя бы мечом, но мать, дернувшись, резко перехватила его за локоть.

— Стой на месте, — из-под вуали прошипела леди Элена.

— Не пытайтесь меня задерживать. Я достаточно уже опозорился!

— Про семейную честь и доброе имя Крейтонов советую вспомнить в другой раз, — голос вернувшейся из могилы родительницы оставался негромким и злым. — Я не доверяю Дунстану, это верно, но лучше уж ты поговоришь с ним и окажешься под его защитой, чем сложишь голову в очередной бессмысленной стычке. Капитан Колдер и этот достойный господин их задержат, а ты уйдешь. Не спорь, заклинаю тебя Бездной!

Леди Элена обогнула Гарета и встала у него на пути, преграждая дорогу — не обойдешь при всем желании, и не сбивать же вновь обретенную родственницу с ног. На такую наглость Гарет попросту бы не осмелился. Гледерик, услышавший краем уха их перепалку, повернул голову, бросил быстрый взгляд на леди Элену и опять отвернулся, поудобнее перехватывая меч.

Вода застывала, обращаясь льдом, четко очерчивавшим широкие плечи, длинные руки и ноги, неживые холодные лица, лишенные глаз. Созданные при помощи неведомой магии истуканы приближались. Вот ближайший из них с неожиданными ловкостью и проворством взмахнул клинком. Оказавшийся у него на пути капитан Колдер проворно парировал, а Гледерик, воспользовавшись случаем, метнулся вперед, выпростав руку в колющем выпаде. Острие его меча ударило ледяному голему в бок — и немедленно со скрежетом отскочило, бессильное. По ледяному боку не зазмеились трещины, не брызнули во все стороны осколки — меч Гледерика даже не поцарапал живую статую, вылепленную чародейством из окаменевшей воды.

Гледерик коротко выругался и отступил, отбивая удары, которые посыпались на него, стоило еще нескольким големам подоспеть. Колдер по мере сил поддержал товарища, прикрывая его справа и орудуя своим полуторником. В тесном коридоре особо не размашешься клинками, так что Гледерику и Остину приходилось двигаться осторожно и больше колоть, чем рубить, сбивая попутно чужие выпады либо принимая их на основание меча. Ледяные твари при этом двигались быстро и ловко, словно недостаток пространства вовсе их не стеснял. Гарет снова попробовал вырваться на поддержку друзьям, но леди Элена выставила у него перед грудью саблю, не давая сделать и шагу:

— Я уже потеряла мужа, — отчеканила она. — Сына не потеряю. Анвин, долго еще?!

— Сейчас, минуту еще обождите! — с отчаянием крикнула девушка.

Пламя, заискрившееся между ладонями Анвин, сделалось ярче, во все стороны острыми лучами ударил ослепительный свет. Камни стены пришли в движение, перестраиваясь и бесследно проваливаясь куда-то вовнутрь. Позади прямо на глазах исчезавшей кладки обнажилось бурлящее марево, неспокойное и искрящееся вспышками молний.

Лорд Андрас прежде рассказывал Гарету о порталах, которыми пользовались величайшие из друидов, чтобы пересекать огромные расстояния почти мгновенно, за один или два шага. Со временем, впрочем, подобные знания оказались под спудом — после трагической гибели Мирддина, преданного собственным учеником, не осталось волшебников достаточно опытных и искусных, чтобы их применить. Эта магическая дверь очень напоминала некоторые расплывчатые описания и рисунки, сохранившиеся в отцовских трактатах, да только явно не была стабильной. Из нее будто дул пронзительный ветер, иссушающий и горячий, способный при малейшем неосторожном вдохе наполнить легкие пламенем. От раскрывающейся двери так и тянуло необузданной, едва сформированной Силой. Стены вокруг ходили ходуном, пол дрожал и шел волнами, с потолка осыпалась пыльная крошка — того и глядишь своды подземелья рухнут прямо на головы огромными глыбами, готовыми под собой похоронить.

В иных обстоятельствах Гарет ни за что бы не рискнул воспользоваться открываемым сейчас Анвин порталом — все имевшиеся у него инстинкты хором вопили о возможной опасности. Сейчас, впрочем, выбора не приходилось — мать схватила его за руку, пряча саблю, и потащила к пламенеющему порталу, возле которого уже стояла, напряженно выпрямившись и застыв, Анвин.

Гарет обернулся — Гледерик Брейсвер и Остин Колдер шаг за шагом пятились, попутно все еще сдерживая натиск напиравших на них големов. Оба при этом выглядели достаточно неважно, капитан Колдер прихрамывал, а по его левому запястью текла, тяжелыми каплями срываясь вниз, густая алая кровь. Дэрри держался лучше, но и он, судя по слегка замедлившимся движениям и шумному дыханию, начинал уставать. Назад они не смотрели, будучи оба целиком поглощены схваткой.

— Сэр Гледерик! Господин капитан! Идите сюда! — крикнул Гарет.

Мать, неожиданно вновь извернувшаяся, ткнула его руками в грудь с такой силой, что Гарет аж споткнулся и на несколько шагов отлетел назад. Юноша упал прямо в заботливо подставленные объятия Анвин, и девушка помогла ему не упасть. Ее горячее дыхание обожгло ему щеку.

Леди Элена Крейтон змеей метнулась к отступавшим сейчас вполоборота Брейсверу и Колдеру, вовремя отреагировавшим на окрик Гарета. Оказавшись прямо перед акарсайдским капитаном и чужеземном наемником, леди Элена взмахнула в воздухе саблей, быстро чертя ее кончиком причудливые знаки, вспыхивавшие в пустоте алым и золотом. Гарет успел опознать эти буквы — недаром он с детства под наставничеством отца изучал наречие атлантов, язык высшей мудрости и высших тайн, ныне памятный лишь чародеям. В пылающей надписи говорилось, если Гарет не ошибся, что-то насчет крепкой стены, нерушимого заслона, надежно хранящего от зла и бед...

Спустя пару мгновений сияющие письмена, прочерченные клинком леди Элены, принялись расплываться в воздухе золотой сетью, преградившей Гледерику и Колдеру путь. Пламя обернулось разветвленной паутиной, сияющей и непреодолимой, источающей бьющий по ушам скрежет — так трещит, распространяясь во все стороны, лесной пожар.

— Что вы творите?! Рехнулись, матушка?! — не поверил своим глазам Гарет.

— Замолчи. Я делаю то, что должна.

Остин Колдер попытался сделать еще один шаг — и не смог. В лицо акарсайдского капитана ударило жаром, а кончик выставленного им клинка накалился, как если бы капитан держал его над костром. Лицо Гледерика, наблюдавшего за происходящим, исказилось от обиды и злости, гость из иного мира что-то крикнул, но Гарет не расслышал произнесенных им слов. Спустя полтора удара сердца посланные, по всей видимости, чародеем в черном ледяные големы вновь оказались совсем рядом, и Гледерик с Колдером развернулись им навстречу, принимая вражеские выпады на выставленные в обороне клинки. Вот только теперь отступать им было больше некуда — за спинами разверзлась, преграждая дальнейший путь, огненная сеть.

— Если наш враг выследил нас здесь, — торопливо заговорила леди Элена, — значит, сможет отыскать и в обители Дунстана. Не хотела бы я принимать бой там, с недостойным всяческого доверия королем-чародеем в союзниках. Не так просто преобразовать материю мира мертвых в подобных созданий — наш противник, должно быть, тратит немалые силы, поддерживая свои конструкты в подвижной форме. Пусть потратит их еще больше, пытаясь справиться с твоими друзьями, благо они, я заметила, совсем не просты. Отступить они теперь не смогут, задержат врага сколько сумеют, а если даже погибнут, мое заклятье продержится еще некоторое время. Мы ускользнем — и станем говорить с Дунстаном, не опасаясь удара в спину.

— Мне стыдно, что я ваш сын, — бросил ей в лицо Гарет. — Вы достойны своих мужа и брата! Расплетайте свои чары немедленно — без своих друзей я никуда не пойду.

— Потопаешь как миленький, — зашептала ему Анвин. — Не умирать же тебе здесь!

Гарет попытался вырваться, но обе женщины держали его крепко, проявив недюжинную силу — не иначе, приобретенную за порогом смерти. Ему так и не удалось дотянуться до рукояти шпаги — Анвин перехватила его руку, выкручивая запястье, и попутно слегка укусила за ухо. Гарет изо всех сил упирался, стараясь не сдвинуться с места, но мать настойчиво толкала его в грудь, а вдова мельника тянула за собой, и разверзнувшиеся пространственные ворота становились все ближе. За огненной преградой схватились с наседавшим противником Остин и Гледерик, и Гарет понятия не имел, сколько времени они еще устоят.

Последним усилием Гарет попытался обратиться к магии. Он торопливо перестраивал восприятие, стараясь пробудить свое колдовское чутье и расплести нити выстроенных матерью и Анвин заклятий. Если разрушить выставленную леди Эленой энергетическую преграду, что можно сделать, хотя бы ударив по ним грубой несформированной силой, то, возможно, удастся попробовать спасти обреченных в противном случае товарищей.

Гарета посетила горькая ирония — он бежал из собственного родового замка, напутствуемый мертвой матерью и преследуемый мертвым отцом, но теперь, похоже, и родная мать из союзника сделалась если не врагом, то хотя бы противником. Как иначе назвать леди Крейтон, раз уж та готова пожертвовать жизнями его друзей и стоит, пусть и косвенно, у истоков событий, грозящих обернуться в будущем полным уничтожением мира?

Он напрягал волю, пытаясь сплести собственные чары — но тут леди Элена заметила отчаянно предпринимаемые Гаретом усилия. Она либо обнаружила их собственным магическим чутьем, либо попросту обратила внимание, каким сосредоточенным сделалось лицо сына. Мать вытянула из ножен саблю, коротко и быстро ткнула Гарета в живот — и последний из Крейтонов согнулся, остро ощущая вспыхнувшую в солнечном сплетении боль. Совсем как на тренировках с капитаном Макдоннеллом, когда тот не гнушался лупить наследника лорда Андраса деревянным мечом…

Анвин удобнее перехватила Гарета за плечи, налетевшая леди Элена подтолкнула их обоих — и так все втроем они и ввалились в портал, открытый вдовой мельника, столь нежданно сделавшейся подручной короля мертвых.

В ушах заревел ураганный ветер, перед глазами вспыхнул вставший непроницаемой стеной огонь, легкие будто наполнились водой, и разом сделалось нечем дышать. Ярящееся пламя обступило Гарета со всех сторон, не позволяя ему даже пошевелиться, наполняя каждую мышцу его существа нестерпимой пронзительной болью. Больше не сдерживаясь, он заорал, едва не надрывая голосовые связки. Опора под ногами исчезла, а вместе с ней пропало и всякое понятие о верхе и низе — вокруг осталась лишь гремящая непрестанным горным обвалом, наполненная кипящими искрами пропасть.

Порой тебя посещают настолько цепкие сны, что попробуй еще из них выпутайся. До рассвета и пробуждения остается нескончаемая тысяча лет, и даже осознавая, что заснул, ты не способен вырваться из окруживших тебя тяжких видений. Кошмар смыкается вокруг черными стенами, давит и душит, не позволяя спокойно вздохнуть. Пугающие образы следуют один за одним, повсюду мелькают какие-то оскаленные пугающие рожи, слышится бешеный топот и вой, и вот ты сам спасаешься бегством, надеясь побыстрее унести ноги от пусть даже воображаемых, но все равно весьма пугающих монстров.

Именно в подобном сне, как все чаще думалось Гледерику Брейсверу, он и очутился, перешагнув порог смерти. Недаром, видимо, некоторые умники утверждают, будто смерть сама по себе является всего лишь разновидностью сна, пусть даже и вечного.

Его нынешние похождения до крайности напоминали ночной кошмар — длинный, изматывающий, мучительный, временами несколько бессвязный и тем не менее достаточно жуткий. Одни преследователи сменяются другими, минутки покоя оказываются пугающими краткими, а вокруг царит, торжествуя, почти абсолютная тьма. Проснуться бы наконец в собственной постели, а хоть бы и на скатанном плаще посреди походного лагеря — да, похоже, уже не судьба. Три фута острой стали, проломившей грудь, навсегда лишили его возможности вернуться в привычный мир, и хорошо еще, что не пришлось жариться на адской сковороде вместе с вопящими грешниками. По совокупности своих деяний он, вполне может статься, заслужил и нечто такое.

Впрочем, довольно философствовать, лихорадочно подумал Дэрри, глядя на приближающихся врагов. Какая нечисть пожаловала на этот раз? С драконоподобным чудовищем уже переведались, от одержимых безумцев отбивались дважды, от безликого волшебника позорным образом схлопотали почти что по морде. Теперь вот — ожившие ледяные статуи с серебряными мечами наперевес. Хуже этого, право слово, оказались бы разве что злобные снеговики с морковными носами, залитыми кровью.

Ледяные статуи фехтовали, как вскоре выяснилось, на загляденье — их мастерство оценили бы даже лучшие из паданских дуэлянтов или тарагонских бретеров. Дэрри отбивался как мог, но усталость все равно понемногу брала свое. Шутка ли, несколько суток совершенно не спать и трястись вместо этого в седле, блуждать по лесам и орудовать клинком. Гледерик не вполне понимал, существом какой именно природы он сделался после собственной смерти, но даже ожившим покойникам, похоже, иногда требуется отдых.

Дэрри крутился и вертелся, парировал и нападал, уворачивался и делал финты, но его собственные удары, иной раз вполне удачно приходившиеся в цель, не причиняли ледяными големам даже малейшего вреда. Обычный лед вполне успешно крошится, стоит хорошенько садануть по нему мечом или сапогом, но на этом не оставалось ни сколов, ни трещин, хотя Гледерик успел достать своих противников уже не меньше десятка раз. На его глазах Колдер заехал одному из големов полуторником прямо по голове — и капитанский клинок бессильно отскочил от ледяной башки, вовсе не снеся ее, против чаяния, с плеч.

Атакованный капитаном голем пошатнулся, но устоял, и тут же вновь пошел в бой. Составленное изо льда лицо выглядело безупречным — тонкий нос, высокий лоб, крепкий подбородок, решительный рот. Отсутствовали лишь глаза, как если бы неведомый скульптор решил, что вылепленной им изо льда статуе они совсем ни к чему. Данное обстоятельство, впрочем, никак не мешало тварям ориентироваться в пространстве.

Гледерика дважды или трижды ранили, в придачу к уже имевшимся царапинам, но по счастью довольно легко. Куртка, впрочем, все равно грозила превратиться в лохмотья, по плечам и рукам струилась кровь, начинало кружить голову, и Гледерик вполне допускал, что следующий пропущенный им удар вполне может оказаться погибельным. Интересно, способен ли погибнуть мертвец? Проверять не слишком хотелось. Он мельком заметил, что Колдер тоже получил ранение, в руку, а вот дорогие товарищи топтались за спиной, подле портала, открываемого мертвой деревенской подружкой Гарета. Скорее бы они управились — а то ведь можно и вовсе не выбраться отсюда живыми…

Лишь когда Элена Крейтон прочертила в воздухе клинком горящие знаки, немедленно принявшиеся сплетаться в пылающую паутину, преградившую дорогу к порталу и раскинувшуюся от пола и до потолка, от одной стены до другой, Гледерик сполна осознал, что чокнутая мамаша Гарета все-таки предала их. Без сомнения, у нее имелись причины так поступить — но копаться в них, ища треклятой мрази оправдания, совсем не хотелось.

— Конченая ты сука, — слетело у Гледерика с уст.

Он не был уверен, что леди Крейтон его услышала — но хоть душу отвел.

— Не следовало все-таки ей доверять, — пробормотал себе под нос Колдер.

— Вы прямо мысли мои озвучиваете, господин капитан.

Под ногами трясло, будто пол вознамерился расколоться, стены дрожали и даже потолок едва не обваливался им на голову. Дэрри охотно бы поглядел, не собирается ли порядком оторопевший лорд Крейтон вмешаться в происходящее и хоть как-то воспрепятствовать своей сумасшедшей родственнице, да только случая пронаблюдать за этим, к сожалению, не представилось. Призванные неведомой магией безглазые ледяные уродцы насели с новым азартом, не оставляя ни единой свободной минутки, ни одного лишнего вдоха. Приходилось тратить все силы до последних, чтобы не отправиться вторично на тот свет, а еще больше нельзя было отступать. Гледерика не слишком вдохновляла перспектива упереться затылком в пламенную сетку, продолжавшую бешено трещать и разбрасывать прямо под ноги искры.

Бросив себе за плечо поспешный взгляд, Дэрри успел увидать, как портал погас, схлопнувшись без остатка. Пространственные ворота поглотили в своем чреве Гарета, Анвин и проклятую небесами леди Элену. На месте, где еще несколько минут назад распахнулось окно в пламенеющую бездну, теперь клубилась одна лишь непроглядная тьма. В иных обстоятельствах можно было бы попытать удачи в раскинувшемся за пределами обрубленного коридора мраке, да только выставленная леди Эленой огненная сеть, прежде преграждавшая путь к порталу, ко всей досаде никуда не пропала.

— Готовы к смерти? — спросил капитан Колдер, отбивая очередной вражеский выпад.

— Я уже умирал однажды, и весьма недавно причем, — правда о своем прошлом, прежде тщательно скрываемая, теперь совершенно непринужденно сорвалась с языка. В некоторые моменты приходится забыть о любых скрытности и осторожности — просто потому, что они становятся совсем ни к чему. Как жаль, однако, что пропал арбалет… да впрочем, он бы все равно сейчас не помог. — В мои планы не входит делать это во второй раз!

А капитан тертый калач — удивился, приподнял брови, но лишних вопросов задавать не стал. В любом случае у Гледерика не нашлось бы времени на них отвечать — твари опять полезли в атаку, и пришлось как следует зазвенеть клинками. На них с Колдером напирало несколько десятков, если оценивать на глаз, оживших ледяных статуй, пусть даже в узком коридоре големам было толком не развернуться и не напасть сразу всей толпой. Впрочем, какая вообще разница, три противника против тебя выступило или тридцать, если твой клинок не способен сразить даже одного? В таких обстоятельствах могут спасти только магия или чудо. Чудес Гледерик на свою грешную голову не заслужил, это он знал совершенно точно, ну, а что касается магии…

Насчет магии он не был бы столь уверен.

Серебристый вражий клинок промелькнул прямо перед глазами, Дэрри успел отшатнуться в самый последний момент, и острое лезвие, что в противном случае разрубило бы ему голову пополам, в итоге лишь обожгло щеку. Лицо залило жаром, перед глазами заплясали алые пятна, а в голове внезапно зазвучал голос, пришедший из давнего, почти забытого прошлого: «Я могу дать вам магию, лорд Кардан. Я способна научить вас призывать ветер, или управлять дождем, или заклинать духов и разговаривать с ними. Вы сможете угадывать прошлое — а если потребуется, то и будущее тоже. Вы сумеете подчинить себе волю человека, если он слаб, или уничтожить, если силен».

Мир подернулся пеленой, на краткую долю мгновения наполненный ледяными химерами темный коридор исчез, сменившись поляной в полузнакомом ночном лесу, освещенном ясными звездами. Вокруг громоздились сосны и ели, готовился погаснуть костер, и за пределами отбрасываемого им круга света бесновались голодные жадные тени. Прямо перед Гледериком, испуганным и совсем молодым, стояла вынырнувшая из темноты тварь, способная менять лица, оборачивающаяся то древним старцем, то эльфийской наружности юнцом. Тварь, владевшая чародейством, помнящая еще сокрушение мира и явившаяся сожрать путников, посмевших устроить привал на землях, которые она полагала своими.

Страх вопил внутри Дэрри диким зверем, но вместе с ним росла и крепла решимость. Он помнил свои слова, произнесенные демону прямо в лицо: «Мое имя Гледерик Брейсвер. Моего пращура звали Гейрт Кардан, и был он из высокого дома Карданов. Человеческого дома. Но прежде пращуры Гейрта Кардана брали себе жен из дома Айтвернов, герцогов Малериона, и, таким образом, по праву крови я — тоже Айтверн. Я происхожу от лорда Эйдана из Дома Драконьих Владык, от фэйри, женившегося на человеческой деве и принявшего обличье и судьбу смертных. Тем не менее, он остался одним из ваших. И я тоже один из ваших. Ты говорил что-то о драконах, что уснули на краю мира? Дракон стоит сейчас перед тобой. Не заставляй меня дышать на тебя огнем».

Звенел в ушах насмешливый голос чернокнижника из лейсенской таверны, не то двоюродного дяди Гарета Крейтона, не то вообще непонятно кого: «Ты посланец с Кольца, да поглотит его обод изначальная Бездна? Тебя прислали драконы?!»

Память, разрубленная ударом меча, возвращалась и пробуждалась снова, волной поднимаясь из темных глубин. Собственная родословная, уходящая в бессчетные глубины веков, в такие немыслимые дали, что и не всякий летописец их вспомнит, разворачивалась перед мысленным взором Гледерика, словно открытая книга. Нет, он не просто наемник, не бандит с большой дороги, не лихой солдат удачи, сражающийся за злато и кров, не ищущий лучшей доли странствующий рыцарь — пусть даже рыцарем, солдатом и бандитом он тоже являлся. Но его чело, пусть и совсем недолго, венчала корона, доставшаяся ему по праву крови, по праву наследования, на основании имени предков. Кровь властителей Иберлена, одного из величайших королевств Срединных Земель, текла в его жилах — а помимо нее, смешанная с ней, текла также кровь Айтвернов.

Кровь Драконьих Владык. Кровь повелителей фэйри, стоявших у основания королевства, переживших некогда еще Великую Тьму, задолго до ее начала пересекших межзвездную бездну, возрождавших изломанный мир. Наделенный от рождения магией, он так и не осмелился пробудить ее прежде. Он отказывался от нее, искал человеческой доли — но теперь время, пожалуй, пришло. Он ощущал это столь же остро, как если бы слышал гремящий над головой набат. Иногда, чтобы раскрыть свою подлинную натуру, приходится сперва все потерять — товарищей и вассалов, корону и королевство, и даже самую жизнь, остановленную ударом клинка. Клинка, который сжимал в своих руках родич, почти что брат, несостоявшийся друг.

Решение созрело немедленно, пришло вместе с пробудившимися воспоминаниями, показалась единственно верным. Ярость пробудилась в груди, как огонь разгорается в кузнечном горне, и расправила за плечами исполинские призрачные крылья, сотканные из слепящего света, подобные драконьим. Гледерик будто видел их неким особенным зрением, не сомневался, что они раскрылись за его спиной, чувствовал кожей их каждый изгиб. Охнул, отшатываясь к стене и опуская полуторный меч, Остин Колдер, и даже ледяные твари, столь напоминающие фоморов из легенд старого севера, на несколько секунд замерли, будто пораженные открывшимся зрелищем.

Этих нескольких секунд вполне хватило, чтобы начать действовать.

Кровь, текущая из ран, обратилась светом, и призрачные крылья засияли все ярче. На краткий миг он запахнулся в них словно в плащ, чувствуя себя заключенным в лучистый кокон, а затем резко развернул крылья на всю ширину коридора, одновременно шагая вперед, навстречу врагам, и тут же разворачиваясь к ним боком. Полоса призрачного света, составившая его правое крыло, ударила по нескольким ближайшим големам, разрезая их надвое столь же просто, как хорошо наточенный нож режет бумагу. Ледяные статуи взорвались вихрем разлетающихся во все стороны осколков, и эти осколки, ясно видел Гледерик, прямо в полете таяли, вновь становясь водой, той самой, из которой изначально и были сотворены ледяные образины.

Разбрызгавшиеся капли легли ему на лицо тонкой сеткой, терпкой влагой смочили губы, разошедшиеся в злой усмешке. Вот теперь посмотрим, кто выйдет победителем из этой схватки. Он ощущал свои новые странные конечности столь же явственно, как чувствуешь руку или ногу, мог управлять ими столь же легко и привычно, как обычно двигаешь рукой или переставляешь ногу, и твердо знал, что способен убивать при помощи этих крыльев даже с большей легкостью, чем половину жизни убивал людей при помощи меча.

Големы бросились к Гледерику, вскидывая клинки, но он уже разворачивал им навстречу левое крыло, оказавшееся на проверку столь же смертоносным, сколь и правое, столь же стремительным и быстрым. Призрачный свет резал острее меча, скашивал присланных темным чародеем големов словно пшеницу в поле, не оставляя от них ничего, кроме растекшихся по полу луж.

Дэрри Брейсвер шел вперед улыбаясь, с каждый шагом полосуя вставших на его пути врагов очередным новым взмахом своих драконьих крыл, каждое из которых оканчивалось, как он ясно видел теперь, длинными когтями, горевшими словно извлеченный на солнце алмаз. Движения давались ему легко и плавно, продиктованные самой сутью его естества, и никакой враг не был способен ему помешать. Големы не пытались бежать, напротив, они бросались в бой со все большей яростью, являли недоступную никому из смертных бойцов скорость — но исход схватки все равно был предрешен.

Шаг, еще один. Разворот. Взмах. Вспышка света. Летящие перед глазами осколки, ухмылка становится шире. Твари атакуют, взмахивают серебристыми клинками — но полоса света останавливает их, задерживает и блокирует, подобно вскинутому вовремя щиту, и выставленное врагами оружие со звоном отлетает от полупрозрачного крыла, словно то сделано из прочнейшей стали. Затем следует опять крутнуться, нанося новый удар, и едва не взвыть от накатившего торжества, наблюдая как алмазные когти дробят оказавшемуся на пути голему плечи и голову, как они разбивают на куски ледяную плоть подобно тому, как тяжелый молот бьет в пыль и крошево мрамор. Восторг зажимает горло, хочется кричать и смеяться. Если подобная сила крылась в нем изначально, зачем было прятаться от нее всю жизнь?! Почему не воспользоваться ею на погибель врагам?!

Твари неожиданно заканчиваются, вставшей на пути толпы големов больше нет, из них не уцелел ни один, хоть схватка и заняла всего несколько минут, если не меньше. Почти ничего не напоминает о недавно еще столь несокрушимом противнике, лишь хлюпает под сапогами вода — не поскользнуться бы теперь, не упасть, позорно расквашивая о камни нос. Восторг тоже улетучивается, пламенеющие крылья гаснут, бесследно растворяясь в озаренном лишь редкими факелами полумраке коридора. Лишь ими — потому что выставленная леди Эленой огненная преграда тоже исчезла, и Гледерик даже не заметил, когда.

Дэрри вновь сделался человеком, и этот человек из последних сил стоял на ногах.

Его шатало, к горлу подкатывала тошнота, голова раскалывалась на миллион воющих от нестерпимой боли частей, из бесчисленных порезов сочилась кровь. От упоения и восторга не осталось даже следа — наоборот, похмелье накатило такое, какого не случалось даже после трехдневных пьянок. Хотелось лечь на пол, поджимая под себя ноги, и умереть, вторично и окончательно, но Дэрри лишь приложил усилие, чтобы спрятать в ножны так толком и не пригодившийся меч.

Остин Колдер оказался совсем рядом, и на его неподвижное, будто высеченное из камня лицо было просто страшно смотреть. Капитан королевской армии Регеда смерил Гледерика Брейсвера очень внимательным взглядом, ни проронив ни единого слова — одни лишь ноздри раздувались, хорошо хоть дым из них не валил. Затем Колдер очень медленно, следуя примеру Гледерика, вложил в ножны свой меч, не менее медленно вздохнул — и с быстрого разворота нанес удар правой рукой прямо в челюсть. Дэрри охнул, оседая на пол. Хорошо хоть, вовремя подвернулась стена, на которую вышло удачно опереться, не разбивая затылок. И вдвойне очень хорошо, что эта стена, как и пол, как и потолок, совершенно перестали трястись. Перспектива оказаться здесь похороненными заживо не вдохновляла совершенно, но, кажется, обошлось.

Обошлось бы еще и кое в чем остальном.

Колдер навис над Гледериком темной громадой:

— Что ты за демон, побери тебя Бездна?! Объясни наконец без утайки, иначе тебе не жить.

— Тоже мне, нашли демона, — Дэрри сплюнул кровь и кое-как приподнялся, потирая ушибленную челюсть. Болело просто зверски. Хорошее вознаграждение за совершенный подвиг, нечего сказать. — Не распускайте рук, господин капитан. В следующий раз могу ведь всерьез обидеться и снести вам башку. Просто из расстроенных чувств.

— Отвечай на мой вопрос! — проревел Колдер, едва не брызгая слюной.

— Отвечу, когда возьмете себя в руки, хотя бы немного. Я не ваш ординарец и тем более вам не прислуга, так что если позволите подобную выходку еще раз — получите вызов на поединок. И умрете от моего меча. К иным силам, так уж и быть, прибегать не стану.

Они стояли друг напротив друга, совсем рядом, Колдер смотрел на него в упор и тяжело дышал. На краткий миг Гледерику даже сделалось жалко несносного капитана — неделька ведь у того выдалась тоже несладкая, недолго и рассудком двинуться. Затем Дэрри тщательно растоптал эту непростительную в данных обстоятельствах жалость. Если не поставить наглеца на место прямо сейчас, потом он тем более не успокоится, и беды не оберешься.

Колдер вновь тяжело вздохнул и опустил голову:

— Простите, сэр Гледерик. Мое поведение неподобающе, особенно учитывая, что вы только что спасли мою жизнь. Но мне кажется, я заслужил некоторые ответы. Я обратил внимание еще в Акарсайде, вы крайне ловко владеете оружием — любому на загляденье. Мало ли какие бывают на свете искусные бойцы, сказал я себе… но потом вы очень странно вели себя в трактире, а тот волшебник разговаривал с вами еще более странно. И теперь, вы сначала прямо признались мне, что вам уже довелось умереть… совсем как существам, с которыми мы сражаемся, или спутницам Крейтона, нас предавшим… А потом явили мне нечто, очень похожее на магию. Вы не говорили, что вы чародей.

— Я и не чародей. Никогда не учился магии, честью клянусь.

— Позвольте не поверить. Этих… фоморов… или что на нас набросилось… вы уделали вполне чародейским способом. Кто вы такой, Гледерик Брейсвер? Восставший из могилы волшебник? Как оказались возле Гарета Крейтона? Чего добиваетесь?

Вместо ответа Гледерик лишь отвернулся. Кое-как обогнул капитана, сделал несколько нетвердых шагов, оглядываясь. Пол оставался влажным, потеки воды напоминали пролитую кровь, в нескольких местах потолок частичные осыпался, но каменные своды оказались крепкими и все-таки устояли. Больше ничто не напоминало ни о выставленном Эленой Крейтон энергетическом барьере, ни об открытом девице по имени Анвин портале, уводившем к мертвому королю. Коридор по-прежнему заканчивался проломленной в прежде тупиковой стене дырой, за которой клубилась чернота, и отсюда Гледерик не мог понять, что же там, за порогом — то ли выход в смежную пещеру, не освещенную факелами, то ли врата в саму преисподнюю, в преддверии которой они оказались.

— Господин Брейсвер, или как вас там. Я жду. Вам не нравилось, как тянула госпожа Крейтон, мне не нравится, как ныне тянете вы.

Дэрри быстро развернулся к Колдеру на каблуках, вновь усмехаясь:

— Значит, я уже не «сэр Гледерик», господин капитан?

— Откуда мне знать, какой вы к фоморам сэр и сэр ли вообще?

— Самый настоящий, могу заверить, честью и именем предков поклясться, и памятью рода. Меня посвятил в рыцари Эдвард Фэринтайн, лорд Вращающегося Замка и герцог Таэрверн, король пресветлого Эринланда… и не хмурьтесь так, речь не о том Эрине, что лежит через море от вас, а совсем о другой стране. Я в самом деле — наемник и рыцарь одновременно, капитан вольного отряда, сражался на нескольких войнах и в большинстве из них победил. Вы когда-нибудь слышали о других мирах, капитан Колдер? О землях, подобных вашей, населенных такими же людьми, но отдаленных от вас бескрайними безднами пространства и времени? Чародеи способны путешествовать между ними.

— Слышал что-то краем уха, — пробормотал капитан.

Сильного удивления он не выказал. Ага, прекрасно, запомним, что наш дорогой Остин Колдер на диво хорошо образован для провинциального вояки. И о гибели принца Бринмора ему что-то известно, и концепция множественности миров не вызывает положенного ошеломления.

— Прекрасно, что слышали. Так вот, из одного из подобных миров я родом. Он почти во всем подобен вашему — разве что там немного другие королевства и очертания земель. Не удивляйтесь моим способностям и не подозревайте меня невесть чем — все случившееся в новинку и для меня. Я происхожу от фэйри… Вам ведь знакомы сказки о фэйри, альвах и сидах, и прочем волшебном народе? Насколько я понял рассказ леди Элены, они известны и тут. Я из очень древнего дворянского рода, куда более древнего, полагаю, чем семья Крейтонов, и несу в своих жилах древнюю кровь. Драконы и эльфы, и кого только нет, если хорошо покопаться… Мы привыкли не относиться к таким россказням слишком серьезно, но сегодня старое наследие пробудилось во мне — и спасло нам жизнь.

— Вот значит как. Говорите, вы эльф, — Колдер недоверчиво хмыкнул.

— Потомок драконов, если точнее.

— Как та виверна? Что ж за вами тогда чешуйчатый хвост не болтается?

Гледерик едва сдержал смех:

— Совсем не как та виверна, поверьте. Она больше напоминала безмозглое животное. Драконы в моем мире… они выглядели как люди… как я… большую часть времени. Иногда умели оборачиваться крылатыми чудовищами, но лишь по собственному усмотрению, в остальном предпочитая человеческий облик. Драконьей крови во мне совсем немного, прежде она почти не проявлялась, а теперь… Нас приперли к стенке, во всех возможных смыслах, и следовало что-то предпринять. Дальше оно получилось само.

— Ага, верю. В наш мир вы проникли при помощи той же магии?

— Вовсе нет. Меня призвал сюда Крейтон. Дня три назад, если только я еще не утратил им счет. Его преследовала нечисть, настигли в лесу, подстерегли в кругу заколдованных камней. Он рассказал, их ставили местные друиды, когда учились путешествовать между мирами. Крейтон хотел призвать кого-то на помощь, сотворил заклятие… Не знаю, почему оно притянуло именно меня, по какой причине остановило на мне выбор. Но я оказался тут, помог юнцу, на которого наседали враги, отбиться от них, и сделался его спутником, а он взамен произвел меня в свои капитаны. Буквально на следующий день нам встретились вы, а остальное вам ведомо.

— Далеко не все. Вы заявили, будто сами являетесь мертвецом.

Гледерик тихо выругался себе под нос. В этот момент он готов был проклясть собственный длинный язык, чтоб тот при случае почернел и отсох. И что мешало тогда сдержаться, не произносить неположенных слов? Здравый смысл, к несчастью, ненадолго отступил, уж больно жаркой выдалась стычка. В голове ни единой мысли не оставалось, а не то бы он, конечно, смолчал.

Дэрри заговорил, осторожно подбирая слова:

— Я в самом деле недавно умер, если память не водит меня за нос. Я сражался на очередной войне, междоусобной, и получил удар клинком в самое сердце.

Теперь он видел все перед глазами столь же явственно, как если бы оно случилось несколько минут назад. Полутемная роскошно обставленная зала, стоящий напротив светловолосый юноша с обнаженным мечом, искаженное яростью лицо, скрежет стали. Разрозненные воспоминания вновь сплетались воедино, Гледерик мог назвать теперь даже имя своего убийцы. Артур Айтверн. Тоже из Дома Драконьих Владык, более того — его законный глава, по прямой линии. Ближайший вассал иберленского правящего дома, не пожелавший склониться перед новым государем, принявший сторону выступившего против него претендента. Почти что родственник, в какой-то степени брат. Мог сделаться лучшим союзником, да только не захотел.

Преодолевая так некстати проявившуюся в грудь боль, Дэрри продолжил:

— После гибели я оказался в сером тумане. Может, мне следовало попасть в какое-то иное место, в ад или куда еще попадают подобные мне, ибо зла мной совершено немало. Но вместо этого я вышел на колдовской огонь, разожженный Гаретом Крейтоном, и оказался в вашем растреклятом Регеде. У меня бьется сердце, по моим венам течет кровь, мое лицо не превращается в водянистую маску… Не знаю, чем я отличаюсь от леди Элены и ей подобных.

— Мы встречали в Акарсайде разных мертвецов в последние месяцы. У некоторых кровь текла, как у вас. Одни полубесплотные, подобные призракам, другие — ничем не отличишь от живых. Вторые… — Колдер немного помолчал, нахмурив лоб. — Мы размышляли над этим, и мне показалось, что на обычных людей больше всего похожи те покойники, что расстались с жизнью недавно. Мать Крейтона, вот, умерла давно и теперь совсем почти растворилась призраком, а эта Анвин, напротив, скачет словно живая. И если вас убили каких-то несколько дней назад… И если в ваших жилах, как вы говорите, имеется эльфийская кровь…

— Драконья, я же вам ясно сказал.

— Пусть так. Тогда, возможно, вы еще не совсем перестали относиться к числу живых. Раз уж наш мир так диковинно перекручен, как леди Крейтон недавно нам рассказала, и покойники способны свободно по нему разгуливать. Потому и тень вы отбрасываете, и лицо у вас обычное, а вовсе не туманная харя. Если, конечно, вы не солгали.

— Хотел бы солгать, что-нибудь получше бы сочинил.

— Тоже верно, — Колдер утер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. — Нам бы обоим сейчас перевязать полученные раны, а потом двигаться дальше. Если вы согласны пожертвовать своей рубахой, благородный сэр, для бинтов… — Гледерик молча кивнул. Бесы уж с ней, с этой рубахой, куртка на плечах осталась — и ладно, а выберемся в мир живых, так отыщем там портновскую лавку. — Положение наше, как я посмотрю, незавидное, — продолжил Остин. — Семейство Крейтонов нас скоропостижно покинуло, ни воды, ни еды при себе не имеется, куда двигаться, как отсюда убраться — мы не понятия не имеем. Но предлагаю пока осторожно протиснуться вон в ту дыру, — он указал рукой на оставшийся в тупиковой стене проем. — Мечом сперва через порог постучим, конечно. Удостоверимся, что там не бездонная пропасть. Если пропасть, двинем по коридору обратно, откуда пришли.

— Согласен. Надеюсь, втихаря вы не попробуете меня убить? Я ведь иномирная нечисть, если рассудить здраво, по вашим понятиям.

Колдер как-то странно на него посмотрел:

— Все мы по чьим-то понятиям нечисть, и возможно, весьма отвратительная. Я еще раз извиняюсь за свое недавнее поведение — не сдержал чувств. Так и хотелось кому-то хорошенько рожу начистить, а глядя на вас, я едва в штаны не наложил, простите за откровенность. Но рассуждая здраво, живой вы или мертвый, человек вы порядочный. Мы сражались плечом к плечу уже трижды, и каждый раз вы не показывали спину, и делали, что должны. Верю, что вы рыцарь, а уж какими путями вас к нам занесло, морскими или волшебными — не суть важно. Пойдемте, сэр Гледерик. Нечего время терять.

— Пойдемте, — кивнул Дэрри. — Только раны сперва перевяжем. А дальше и вправду не будем задерживаться. Что-то мне подсказывает, топать нам долго.