Замок гудел, волновался, ходил ходуном, обезумев. Придворные и слуги тащили ящики с барахлом, заталкивали в мешки золотую посуду и серебряные столовые приборы, тянули под мышкой бронзовые и мраморные статуэтки, срывали со стен шпалеры, открывая потайные ходы, которыми цитадель Кольдингов оказалась напичкана в изобилии. Нескольких мародеров Кинриг подстрелил из арбалета, поданного ему одним из солдат, а затем попросту махнул рукой.

Судя по шуму, доносившемуся снизу, мертвецы все-таки прорвались в парадный холл и на первом этаже начался бой, но у Гледерика не оставалось сомнений — этот бой окажется скоротечным. Крепость уже практически пала, а если нет, то падет, самое большее, в ближайшие полчаса. Некромант одержал победу и, наверно, скоро явится вкушать ее плоды. Маршал Коронной армии Регеда шел торопливо. Кинриг вел за собой отряд, минуя коридоры и переходы, то поднимаясь по лестницам, то вновь опускаясь.

Лорд-канцлер Маддок встретился им у самых дверей королевской сокровищницы. Одетый в кирасу и нацепивший кавалерийскую каску, окруженный десятком солдат, он следил за тем, как ливрейные лакеи выносят из просторного помещения окованные железом тяжелые сундуки. Слуги спешили, выглядели встревоженными и запыхавшимися, наблюдавшие за их работой охранники Маддока переговаривались, то и дело бросая на лестницу беспокойные взгляды. Завидев Кинрига со свитой, они немедленно вытянулись во фронт, салютуя мечами и стуча о паркетный пол копьями.

— Вольно, — махнул Кинриг заряженным арбалетом. — Чем заняты, господа?

— Лорд-маршал, — развернулся к нему канцлер Маддок. — Я полагал, вы обороняете ворота, — глава Регентского совета выглядел совсем как человек, которого оторвали от крайне важного дела. Он скользнул по маршалу и его спутникам быстрым настороженным взглядом, а Гледерик заметил, как Кинриг и Колдер напряглись в ответ.

— Ворота, — громыхнул Кинриг, — со всем прискорбием могу вам сообщить, пали. Равно как пал и внутренний двор, и, насколько могу судить, главный зал донжона. Отродья некроманта ворвутся сюда с минуты на минуту. Позвольте поинтересоваться, чем это вы здесь заняты, мой господин?

Маддок сделал быстрый жест рукой, и его солдаты подступили к нему ближе.

— Напомните, — поинтересовался канцлер, — разве я обязан давать вам отчет, лорд маршал?

— Возможно, вам следовало бы дать отчет мне, — выступил вперед Грегор Холпин, не выпускавший из рук обнаженной шпаги, извлеченной им ранее из трости. — Судьба королевской казны до крайности заботит меня, лорд Маддок, ввиду занимаемой мной должности. Моя безучастность в данных обстоятельствах выглядела бы непрофессиональной.

— А-а, Грегор, старина, — канцлер слегка расслабился. — Рад видеть вас живым.

— Весьма признателен за это, но все-таки, ответите ли вы на мой вопрос?

— Генерал Мейсон, как мне сообщили, погиб, — доложил канцлер, не сводя взгляда с арбалета, который Кинриг небрежно держал перед собой, слегка опустив. — Пал смертью храбрых в самом начале атаки, когда эти твари только появились на нашем дворе и наводнили казармы. Сразу после этого лорды Сиддон и Гвинн бежали, покинув замок одним из потайных ходов, проходящих под рекой, и мне неведома их дальнейшая судьба. Так что мы четверо, — поглядел он в сторону Верховного чародея Элворта, — ныне все, что осталось от Регентского совета. Я счел необходимым позаботиться о судьбе государственной казны.

— Иными словами, — подытожил Кинриг, — решили тоже сбежать, но с деньгами.

— Маршал, — лицо лорда-канцлера побагровело от гнева, — вы забываетесь. Если мы желаем отбить столицу у колдуна, ее захватившего, нам потребуются деньги, на которые мы наймем себе новых солдат. Купим вольные роты из-за границы, им потребуется жалование, и возможно — удвоенное, раз сражаться придется с ожившими мертвецами. Мой долг проследить, чтобы золото и серебро, честно нажитое Регедским королевством, не попало в руки захватчика.

— Ваш долг, — любезно сообщил Трев Кинриг, — не стоять у меня на пути.

Лорд-канцлер Маддок дернулся, выхватывая из ножен меч, но маршал Регеда успел первым. Лорд Кинриг вскинул арбалет и выстрелил, почти, насколько сумел разобрать Гледерик, не целясь. Тем не менее, сноровка не изменила маршалу Коронной армии — стрела вошла Маддоку прямо под челюсть, и тот с коротким хрипом повалился на пол, выронив оружие. С тяжелым грохотом рухнул очередной сундук, оброненный лакеями от замешательства, а охранники канцлера выступили вперед, вскинув оружие. Солдаты маршала тоже последовали их примеру, но Кинриг выступил на середину коридора между ними. Лорд Элворт сопровождал его, и воздух ощутимо похолодел, стоило Верховному чародею начертить перед собой некий знак. Только он это сделал, как оружие вылетело у охранников лорда-канцлера из рук и стальной грудой обрушилось на паркет.

— Охолонитесь, господа, — сказал Кинриг. — Достаточно кровопролития на сегодня.

— Извольте объясниться, лорд-маршал! — крикнул казначей Холпин, вскидывая перед собой шпагу. — По какому праву вы творите здесь произвол и как посмели убить распорядителя нашего Совета?

— Не ломайте комедию, Холпин, — маршал почти не глядел на казначея. — Разве не вы интриговали, пытаясь настроить Маддока против себя? Вот и получайте, наслаждайтесь плодами своих усилий. Я не убиваю ваш лишь потому, что хороший казначей еще понадобится Регеду, когда мы покончим с некромантом Бирном, а принц Остин вступит на трон. Да, да, не делайте такое непонимающее лицо, я вас прошу. Вы ведь осведомлены о происхождении капитана Колдера, правильно я догадался? Я разговаривал с Сиддоном, а тот донес вам, и вместе вы надавили на Мейсона, желая лишить меня поддержки перед лицом канцлера. Ничего, теперь Мейсон мертв, как и сам Маддок, как и половина лордов, собиравшихся в Карлайл на эти дурацкие выборы короля. А кто не погиб, разбежался и вряд ли, бросив королевство в час беседы, вправе распоряжаться его судьбой.

— Красивая речь. Трогательная, — проговорил, стараясь сохранить самообладание, Холпин и поглядел на Колдера, стоявшего рядом с Кинригом. Капитан Коронной армии молчал, но на его лицо проступало незнакомое Гледерику холодное расчетливое выражение. Таким Дэрри своего знакомца прежде не видел. Остин, пока его наставник говорил, внимательно изучал Холпина и столпившихся в коридоре солдат. Гледерика вдруг посетило неприятное чувство, что за прошедшие дни он вовсе не так уж и хорошо изучил достопочтенного капитана Колдера.

— Рад, что вы оценили, — меж тем продолжал Кинриг. — Ваша мать, Грегор, приходилась неродной племянницей ныне покойной сестре принца Дунстана, и в таком качестве вы один из ныне значимых, ввиду гибели почти всех королевских родичей, претендентов на трон. Не сомневаюсь, в мыслях вы уже не раз примеряли корону на голову. Так вот, мой вам совет — выбросьте эти мысли, если желаете выбраться отсюда живым. Присягните принцу Остину, и мы втроем, я, лорд Элворт и вы, признаем сейчас его законным повелителем Регеда, — при этих словах Верховный чародей степенно кивнул.

— Вы издеваетесь, — Гледерик не выдержал и хохотнул. — Нашли время делить трон.

— Молчи, — метнул на него взгляд Колдер. — Сейчас, пожалуй, и впрямь подходящее время. Армии понадобится предводитель, если мы желаем собрать ее вновь и победить.

— Господа, — Холпин издевательски улыбнулся, — вы смеетесь? Вы призываете меня признать претензии бастарда? Не спорю, в истории, если покопаться, могут найтись подходящие прецеденты, особенно в римской, учитывая вечно царящий в Вечном городе бардак… Но вы серьезно? Разве вы не понимаете, что приход к власти бастарда повергнет наше и без того разоренное королевство в полную анархию и хаос? Вы можете силой оружия захватить столицу, если каким-то образом покончите с Бирном, в чем я сомневаюсь, видя сейчас его торжество… Но потом, разве вашего обожаемого претендента признают все прочие лорды? Вы думаете, я сам соглашусь на это?

— Согласитесь, — Кинриг неторопливо перезаряжал арбалет. — Если хотите жить. Точно также и они согласятся, как только мы до них доберемся.

Неизвестно, как бы события развивались дальше, если бы не появление на сцене новых действующих лиц. Прежде, чем Холпин успел бы ответить Кинригу, две фигуры словно бы отделились от стены — а может, пропал скрывавший их до этого магический морок. Девчонку по имени Анвин, голой гарцевавшей в древнем кромлехе и притащившуюся за Крейтоном в лейсенскую таверну, Гледерик узнал сразу же — попробуй такую красотку забыть. Узнал он и некроманта, крепко сложенного мужчину в черном плаще, пусть даже в прошлую их встречу тот не мог похвастаться наличием у себя нормального человеческого лица. На этот раз Бирн выглядел вполне обыденно — а еще смертельно усталым и порядком больным, Дэрри сразу заметил это по его бледности и окровавленной одежде. Некромант выхватил флейту — и начал играть.

Гледерик еще успел второпях выругаться. Схватить Колдера за рукав, оттаскивая его ко входу в сокровищницу. А затем белобрысая девчонка, которую Гарет Крейтон валял на сеновале в своих родовых землях, ворвалась в толпу, размахивая длинным острым клинком. Она двигалась, ловко и уж точно не как живой человек, с поистине сверхъестественной скоростью. Проткнула горло одному солдату, рубанула по горлу второго, крутанулась, уходя от атак, снова вскочила на ноги, оказалась прямо перед Кинригом и, ловко уклонившись от выпущенной тем арбалетной стрелы, погрузила ему клинок промеж сочленений доспеха, с видимым усилием проворачивая рукоять. Девица извлекла окровавленный до самой рукояти клинок, и маршал Коронной армии Регеда, недавно столь охотно рассуждавший о власти над королевством, медленно опустился перед ней на колени, а затем рухнул на бок. Анвин, сплюнув, пнула его в лицо.

Колдер дернулся, норовя вступить в схватку, но Гледерик, применив всю свою многократно возросшую силу, сумел удержать его на месте, как бы капитан ни брыкался.

— Ты что творишь? — прошипел Остин. — Отпусти.

— И не подумаю, — бросил Дэрри, лихорадочно ища запасной выход. В окно, что ли, выпрыгнуть? Перспектива сомнительная, с учетом третьего этажа — не собрать после костей, и никакая магия не поможет. — Я прекрасно понимаю, когда не стоит вступать в заведомо проигрышный бой. Сам посмотри.

Стоило некроманту начать играть на украденной им из этой самой сокровищницы флейту, как коридор заполнили, вынырнув из мгновенно взметнувшейся стеной черной дымки, одоспешенные бойцы. Мелодия, непреклонная и давящая, вновь заволокла Гледерику голову, но он, сцепив зубы и до крови прокусив изнанку щеки, смог сдержаться, не попасть под ее власть. С мутящейся, заполненной туманом головой, удерживая попутно брыкающегося Колдера, он наблюдал за тем, как зачарованные солдаты некроманта обрушились с тыла на свитских Кинрига и Элворта. Чародеи, сгрудившиеся вокруг своего предводителя, попытались сотворить какое-то заклятье, но Анвин, оказавшаяся вдруг в шаге от Верховного чародея Регеда, ударила левой рукой, в которой внезапно возник длинный кинжал. Остро заточенная сталь вошла лорду Элворту под ребра, тот пошатнулся, на его губах выступила кровь — и серебристое сияние, охватившее было группу волшебников, погасло. Их круг был разорван. Мертвецы, закованные в броню, размахивающие тяжелым оружием, насели на них, убивая по одному. Ни на ком из чародеев не имелось доспехов, и они оказались легкой добычей для нападавших.

Грегор Холпин, ловко отразив шпагой несколько направленных на него ударов, отступил к державшимся позади Гледерику и Остину:

— Побуду рядом с вами, господа, вы не против? — тяжело дыша, спросил казначей.

— Давайте, — ответил Гледерик, чувствуя странное спокойствие и глядя на свой меч. — Не знаете, часом, как отсюда можно незаметно убраться?

— Увы, — развел Холпин руками, — насколько знаю, мы в западне.

— Что ж, — произнес Колдер, — тогда подороже продадим свои жизни, как эти гады приблизятся. Сэр Гледерик, для меня честью было сражаться бок о бок с вами.

— Это взаимно, капитан, — промолвил Дэрри бесстрастно, сам отчаянно пытаясь сосредоточиться. Если бы магия снова посетила его, как тогда, на путях и переходах загробного царства… Он изо всех сил напрягал волю, пытаясь достичь нужной степени концентрации и пробудить в себе магический дар, но сила, унаследованная им от далеких предков, по всей видимости обладала до крайности дурным норовом. Она упорно не желала отзываться — и это сейчас, когда она требовалась ему больше, чем когда бы то ни было прежде.

Спустя несколько минут стычка оказалась закончена. От свиты лорда Кинрига не уцелел никто, равно как и от свиты лордов Элворта и Маддока. Все трое сановников Регентского совета валялись на полу убитыми, вперемежку с трупами обычных бойцов, а несколько перепуганных слуг, похватавших оброненное сраженными солдатами оружие, жались к Грегору Холпину, Гледерику и Остину. Анвин стояла посреди заваленного мертвыми телами коридора, вся растрепанная, всклокоченная, потная, с каким-то совершенно безумным лицом, и Дэрри мог только гадать, куда она подевала Гарета Крейтона и почему оказалась предательницей. Он продолжал пытаться пробудить в себе Силу, но та не спешила приходить на его зов.

Некромант по имени Айдан Бирн, все это время неторопливо игравший на флейте Клэг, привалившись к стене, отряхнул изорванный плащ и направился к Гледерику и его спутникам. Мертвые солдаты, которых осталось меньше половины от изначально призванных сюда колдуном, расступились, открывая своему господину дорогу. Тот пошел — медленно, шатаясь, переваливаясь с ноги на ногу. Казалось, он ранен или глубоко истощен. Дэрри выдохнул, сосредоточился — а потом швырнул в него подобранный в сутолоке боя кинжал. Сталь сверкнула в воздухе сияющей рыбкой, отразив неровное пламя факелов. Некромант попробовал увернуться, но сноровка отказала ему — кинжал воткнулся в Бирну в плечо. Он вскрикнул, остановился, пряча магическую флейту, попытался вытащить торчащую из руки сталь. Мертвые солдаты стояли, не шелохнувшись, замершие, как истуканы — видимо, они не могли действовать, не получив соответствующего приказа при помощи флейты.

— Остановитесь! — крикнула Анвин, бросившись вперед, загораживая некроманта.

— Остановиться? — Гледерик покосился в сторону арбалета, оброненного Кинригом, сожалея, что до него далеко. — С какой радости, дорогая сударыня, нам это делать? Признаюсь, я удивлен встретить вас в обществе этого подонка, попортившего нам пару дней назад столько крови.

— Вы не понимаете, — на лице девчонки читалось искреннее, ни капельки не выглядящее наигранным отчаяние. — Все не так… Я ошиблась, это я во всем виновата! Я верила королю Дунстану, вела вас к нему… но это он, а вовсе не мастер Бирн, был главным мерзавцем. Мастер Бирн, наоборот, пытался ему помешать. Я все, что угодно, готова была сделать ради короля… а он убил лорда Андраса, убил леди Элену, убил Гарета…

Как, мальчишка погиб? Было бы очень скверно, окажись это правдой. Гарет Крейтон не был, возможно, самым лучшим на свете человеком, и по его вине Дэрри вообще попал в этот вставший вверх дном мир, но по-своему он оставался порядочен и честен, и пытался, как мог, справиться с обстоятельствами, которые на него обрушились.

Гледерик постарался выглядеть бесстрастным:

— Удивительные новости, сударыня. Отчего я должен вам верить?

— Не верите ей, так поверьте хотя бы мне, — толкнул Анвин плечом некромант. — Она уверяет, вы добрый малый и всю дорогу бескорыстно защищали Гарета… хоть мне и сложно поверить, учитывая, как сильно разит от вас драконьим духом. Я действительно охотился за своим племянником — но делал это не из ненависти к нему, а потому, что не желал, дабы он сделался марионеткой Дунстана Кольдинга. Именно Дунстан Кольдинг, мертвый король, которому служила Анвин, пытался разрушить наш мир, вылепив из его осколков нечто полностью новое и чуждое человечеству. Я, напротив, боролся с ним как только мог, пусть и не всегда успешно. Хотел сохранить наш мир в привычной нам форме.

— Звучит так, будто я в сказку попал, — пробормотал Грегор Холпин себе под нос.

— Не спорю, — согласился Айдан Бирн, — у вас немного поводов мне верить. Окажись на вашем месте, я бы не поверил себе сам. Однако я могу поклясться — я не желаю Регеду зла. Вы разумный человек, лорд Грегор… Я понял это, подслушав вашу беседу с маршалом Кинригом. Именно потому я и приказал своим людям не убивать вас. Постарайтесь понять, я прошу. Будучи еще совсем молодым человеком, я оказался втянут в ритуал, который Дунстан Кольдинг проводил, желая обрести вечную жизнь. Все, что я делал впоследствии, на протяжении минувших лет — искал способы повернуть все вспять. Теперь, хочется мне верить, я этот способ нашел.

— Поэтому, — оперся на меч Колдер, — ты хотел нас убить?

— Не вас, — некромант устало качнул головой, пошатнулся и чуть не упал. Айдан с трудом выпрямился, выдавая немалую боль. — Вы видите? — спросил он. — Я истощен. Так много магии не выдержать смертному человеку, последствия наступят непременно. Даже если я переживу этот день, болезни станут сопровождать меня до самой старости, а до нее осталось уже немного. Я пытался убить вас, Гледерик Брейсвер, потому что счел посланцем существ, виденных мной однажды и угрожающих нашему миру. Или, хотите сказать, вы вовсе не эмиссар с Кольца? Не посланник и представитель Драконьих Владык?

— С трудом понимаю, — медленно сказал Дэрри, — о чем вы, сударь, толкуете.

— Не врите! — прикрикнул на него некромант. — Я видел, как вы сражались с фоморами, которых я пробудил из небытия при помощи Клэг. Ваши крылья, которыми вы сокрушили их… Сомнений нет, вы один из драконов. Однажды увидевший их, никогда не забудет их мощь.

Гледерик решил, что дальше отпираться бессмысленно. Почему бы и не поболтать с некромантом, в самом-то деле? Это поможет потянуть время, а там, возможно, либо их противник сам свалится оземь, окончательно истощенный, либо появится возможность с ним разобраться.

— В моих жилах действительно течет драконья кровь, — нехотя признал Дэрри. — Я происхожу из далекого мира, сразу похожего и непохожего на этот. Я погиб в бою… думаю о том, что я живой мертвец, вы догадались и сами. Гарет Крейтон каким-то образом призвал меня себе на помощь, когда Анвин и лорд Андрас окружили его. Вытянул из тумана. Будто бы нас с ним нечто связывало… Разуметь бы только, что. Потом я пытался защитить ему жизнь, а все вокруг настойчиво этому мешало. Эта милая девица, его собственный отец, вы, наконец. Признаться, я нестерпимо от этого всего устал. Хотелось выспаться сегодня как следует, да опять не дали. Мои предки в самом деле были Драконьими Владыками, отпираться не стану. Они посетили некогда наш мир, в глубокой древности. Брали человеческих женщин в жены. Потом часть из них сгинула, часть ушла куда-то, куда не ведает никто. Уснула на краю мира, если верить легендам. Некоторые истребили себя в войнах. Другие сами стали людьми. Я их потомок. Но я никогда не слышал ни про какое проклятое Кольцо, могу вам поклясться.

Некромант смерил его долгим изучающим взглядом.

— Я вам верю, — сказал он. — Может и зря, но верю. На лжеца вы не очень похожи.

— Зато я не верю вам. Гарет Крейтон, объясните, зачем он вам сдался?!

— Я ведь уже говорил, — терпеливо отвечал Айдан. — Король Дунстан хотел изменить природу нашего мира. Для этого ему требовалось сперва восстановить королевские артефакты — а в этом ему бы помог живой человек, повинный в их разрушении, либо их потомок. Он видел Гарета именно таким человеком, единственным в своем роде, так как не хотел связываться со мной и не знал о вашем, капитан Колдер, подлинном происхождении. Чтобы восстановить или окончательно обрушить равновесие мира, требуются чаша Фуахд и меч Тейн. Чтобы вернуть им целостность, потребны король Регеда и человек или потомок людей, повинных в их разрушении. Я — такой человек, господа, именно в бою со мной оказались разбиты вдребезги чаша и меч. И вы тоже такой человек, капитан Колдер — ваш отец, принц Брейт, повинен в том, что артефакты ныне сломаны. Вы — последний прямой потомок королевского рода, капитан… А я — тот, кто с боем, во главе армии, захватил столицу Регеда и почти уничтожил его Регентский совет. Не знаю, кто из нас больше вправе считаться сейчас повелителем Регеда, вы или я, но оба, вдвоем, мы имеем все шансы восстановить чашу и меч. В крайнем случае, хватило бы одного меня. Или даже вас. Вы — сын принца Брейта, из-за которого разбит меч Тейн, и можете считаться государем этой страны. Так или иначе, древняя магия допускает много трактовок. Воспользуемся подходящей. Вы выпьете из чаши, как только она восстановится, обретая мудрость друидов.

— Красиво звучит, — бросил Колдер, — а что потом?

— Потом, — взгляд Айдана потемнел, — потом понадобится живой, чтобы поднять меч, и мертвый, чтобы сыграть на флейте, связанные неразрывными узами. Родства, или любви, или дружбы — тут как получится, но достаточно крепкими. Я надеялся на себя и Элену, но теперь она мертва окончательно. В любом случае, даже так еще не поздно! Мы можем попробовать все переиграть, если вы только доверитесь мне. Найдем, как выкрутиться, подставим в уравнение нужную цифру.

Некромант говорил убедительно, из кожи вон полез, желая, чтобы к нему прислушались — но Гледерик, разумеется, не был таким дураком, чтобы доверяться не глядя, особенно к человеку, успевшему побывать смертельным врагом. Внутри своего существа Дэрри наконец ощутил нечто, напомнившее ему слабый отклик прежде яростной, с трудом укротимой силы. Будто ветер задул сквозняком сквозь плотно затворенную дверь. Если приложить еще усилия, дело, возможно, и выгорит. Гледерик прищурился, глядя на некроманта и пытаясь разжечь загоревшееся внутри него пламя поярче. Понемногу, очень постепенно, у него начало получаться.

— Я не лгу, — заявил Айдан, давя приступ кашля. Опять харкнул себе под ноги кровью. — На этом месте мне чтоб провалиться, не лгу. Клянусь именем рода моего, истребленного, и честью своей клянусь, изгаженной… простите уж, другой в моем распоряжении нет. И кровью клянусь, что в моих венах течет. Я напал на этот замок, чтобы считаться королем Регеда, а не потому, что хочу власти. Только король может восстановить артефакты, разве нет? — он измученно усмехнулся.

— Если ты искал короля, — сообщил ему Колдер, — мог бы не нападать, а прийти ко мне, и мы бы посовещались, и придумали, как поступить дальше.

— Я не знал, проклятье, о тебе до самого недавнего времени, пока не услышал от своего шпиона, вхожего в обслугу Кинрига! А потом уже поздно было переигрывать. Да и стали бы вы слушать меня, приди я к вам как проситель и советчик, не как победитель, схвативший вас за горло, как сейчас? Нынешнее положение располагает к доверительности, разве нет?

— Верьте ему, — сказала Анвин. — Я верю. Этот человек зол и жесток, но честен.

— Не так быстро, — оборвал ее Дэрри. — Сперва напомните мне, что случилось с лордом Гаретом Крейтоном, моим добрым другом, которому я обязан своим появлением здесь.

— Ваш добрый приятель присягнул на Дунстану на верность, едва увидел его, — буркнул Айдан. — Элена мне все рассказала, когда мы встретились. Дунстан хотел обрести вечную жизнь — для себя и для всех людей на земле, как он обещал, и сделал бы это при помощи королевских реликвий, а Гарет согласился ему помочь. Потому я и охотился за ним — не желал давать врагу настолько ценное подспорье. Да, раздери вас демоны, да! — крикнул он, видя устремленные на него взгляды. — Все верно, я тварь без души, и хотел убить собственного племянника, лишь бы не дать Дунстану ценный козырь в его игре. Но мальчика в итоге убила собственная мать и явилась ко мне, чтобы поддержать меня. Вы же видели рядом со мной Элену, когда смотрели с крепостных стен?

Это звучало правдоподобно — Дэрри действительно приметил рядом с некромантом, когда наблюдал за ним со стен, хрупкую фигурку, напоминавшую женскую. Тогда он не сумел ее узнать, но если это действительно была мать Крейтона… Силы небесные, что творится в этом свихнувшемся мире, если мать способна поднять руку на собственного сына? Он считал себя человеком жестким и повидавшим немало, но сейчас Гледерику сделалось тошно. «Дунстан Кольдинг, Айдан Бирн, Элена и Андрас Крейтоны… Все они, как пауки, помещенные в банку и готовые перегрызть друг друга. Бедняге Гарету не повезло происходить из подобной семьи».

— Вся ваша компания — выродки, — озвучил мысли Гледерика Колдер.

Айдан только усмехнулся в ответ:

— Это говорит мне человек, с чьего ведома маршал Кинриг истребил почти весь королевский род Регеда? Ваших, между прочим, дальних родственников… принц Остин, — голос некроманта наполнился нескрываемым ядом. — Чем вы отличаетесь в таком случае от меня? Лишь тем, что влезли в эти игры, надеясь заполучить себе трон, а я лишь пытался не дать обезумевшему мертвецу нас всех окончательно погубить. Существенная разница, вы согласитесь.

— Так кто убил Гарета? — прервал его Гледерик. — Я начинаю путаться в вашем рассказе, мастер Бирн — больно запутан он оказался. Сперва говорите, это сделал король Дунстан, потом киваете на его собственную мать. Несколько противоречиво выходит, вы разве сами так не считаете?

— Мать и убила, — вмешалась Анвин. — Это случилось у меня на глазах, леди Элена набросилась на Гарета с саблей. Я… Я спала тогда, и не успела вмешаться. Когда я прибежала, было уже слишком поздно. Король Дунстан решил тогда обратиться к вам, капитан Колдер, чтобы вы помогли ему провести ритуал, раз уж с Гаретом не получилось. Не знаю, как он рассчитывал вас убедить… Впрочем, он сказал, что пообещает вам вечную жизнь, а от такого дара лишь немногие смогут отказаться, — на лице Остина Колдера не дрогнул ни один мускул, и капитан промолчал. — Мы все равно нашли Гарета, — продолжала Анвин, — ставшего таким же неживым, как я или капитан Брейсвер, и направились сюда. Лорд Бирн штурмовал замок, а король Дунстан попытался ему помешать. Леди Элена сразилась с мертвым королем и погибла, сгинула насовсем, ее уже не вернуть. Гарет напал на его величество, ударил со спины… только ранил, но этого хватило, чтобы лорд Бирн сумел его одолеть. Только сам Гарет погиб. Король Дунстан его одолел. Изничтожил, — голос девушки сорвался, и она отвела взгляд.

— Мальчик все-таки любил Элену, — сказал Айдан. — Беспримерная верность.

— Чего о вас самом вовсе не скажешь, я угадал? — осклабился Колдер.

— Довольно пререкаться! — лицо некроманта побелело от ярости. — Вы со мной или нет? Будем болтать до скончания века, или пойдем и сделаем что должны? Обломки чаши и меча хранятся в этой комнате. Я или вы, Остин, или мы вместе восстановим их. Простейшее заклятие воссоздания, доступное любому, кто владеет искусством волшебства. С его помощью чинят разрушенное оружие или доспехи на войне. У обычного чародея оно бы не сработало, на артефактах лежит заклятие, но у нас получится. Потом… потом я выпью из чаши, Анвин или сэр Гледерик возьмутся за флейту, я отдам, так и быть, а кто-то, кто подойдет к этому, поднимет проклятый меч, и мы сошьем треклятую грань миров, и все станет как было! Это несложно, останется лишь соблюсти все условия, а что делать конкретно, мы поймем, лишь только взявшись за артефакты. Они подскажут.

— Великолепный план, — бесстрастно уронил Гледерик, чувствуя, как огонь внутри него, тлевший до того жалкой искрой, поднимается наверх искрами пламени, готовый разгореться. Нечто древнее, странное, драконье пробуждалось в темных глубинах его существа, готовое расправить крылья, поднять в небо. — Что в таком случае, если эта пресловутая грань, о которой рассуждают все кому ни лень, окажется восстановлена, случится с вашей мертвой армией, Бирн? Что случится с этой бедной сельской девочкой, что распинается тут в вашу защиту? Что, в последнюю очередь спрашиваются, сделается со мной, тоже, в некоторой степени, мертвым?

Взгляд некроманта выдавал борьбу и сомнения, нежелание говорить. «Вопрос, конечно, не из простых — посмотрим, решишься ли ты увильнуть?» Наконец, медленно подбирая слова, Айдан Бирн ответил, стараясь не смотреть Гледерику в глаза:

— Все исчезнут. Совершенно все. Смерть восстановится в своих старых правах, непреклонная и всесильная, как и всегда, больше ничем не попранная, не имеющая никаких препон. Мои солдаты, Анвин, вы, капитан Брейсвер… Все мертвые вернутся в отпущенные им пределы и больше не потревожат живых. О том, что случится с вами дальше, я могу только догадываться.

— Благодарю, — коротко поклонился ему Дэрри. — Я ценю вашу честность.

Он произнес эти слова — и разом отпустил дракона на волю.

Чародеи Регеда, собравшиеся под предводительством лорда Элворта, обладали властью над природными стихиями, умели заклинать молнии или дикий огонь — но пламя, которое рванулось сейчас от Гледерика вперед по коридору, в направлении Айдана Бирна и его приспешников, не напоминало сейчас ни то, ни другое. Чистый незапятнанный свет, сметающий все на своем пути. От этого белого ровного пламени не исходило жара — но оно низверглось водопадом, сметая все на своем пути, всесильное, не встречающее никаких преград. Нечто подобное сам Гледерик видел на Горелых холмах, когда столб такой же Силы, высвобожденной Гайвеном Ретвальдом, его соперником в борьбе за иберленский престол, вонзился в темные небеса. Сейчас магия исходила от него самого — текла потоком, бурлила рекой, и была полностью ему подвластна.

Колдер что-то кричал, схватившись за оружие, Холпин пытался успокоить едва не умирающих от страха слуг. Кричала и Анвин — от боли, когда свет выжигал ей глаза, обращал в прах волосы, испепелял одежду и кожу, безжалостно пожирал кости. Гледерик вспомнил, как однажды поцеловался с ней, тайком от потерявшего тогда сознание Гарета, убегая из заполненного одержимыми трактира, и испытал к бедной девочке жалость. «Впрочем, она выбрала свою сторону сама — что поделать». Зачарованных солдат, призванных магией Бирна, сдуло подобно тому, как приливная волна, накатывая, рушит фигурки, вылепленные из песка.

Сам некромант еще пытался сопротивляться. В остервенении он играл на похищенной им флейте, пытаясь остановить продвижение пламени, и на краткий миг, почудилось бесстрастно наблюдавшему за происходящим Гледерику, у Айдана даже нечто получилось — распространение света, уже успевшего опалить волосы и плащ некроманта, немного замедлилось. Дэрри Брейсвер, потомок Эйдана Айтверна из Дома Драконьих Владык, по иронии судьбы носившего почти такое же, только иначе произносимое имя, как и эринский некромант, поймал взгляд своего врага — отчаянный, молящий. «Возможно, — промелькнула у Гледерика мысль, — я допускаю ошибку». Он второпях обдумал ее, а затем усилил напор.

Свет пожрал Айдана Бирна без остатка и только тогда утих.

Когда все закончилось, в коридоре не осталось никаких тел — пропали даже останки лордов Регентского совета, а также приведенных ими солдат, погибших в ходе случившейся ранее стычки. Исчезла, по всей видимости выкипев, вся кровь. Неповрежденными зато остались паркет и ковры, шпалеры, картины и гобелены — но о людях, погибших здесь совсем недавно, не напоминало ровным счетом ничего. Точно также ничего не осталось от Айдана Бирна, едва не взявшего королевскую цитадель Регеда — только валялась на полу оброненная им флейта. Воцарилась неестественная тишина, и даже крики и звук оружия, до этого истошно доносившиеся с нижних этажей, странным образом стихли. Несколько секунд выжившие потрясенно молчали, а потом один из лакеев лорда-канцлера Маддока уронил щит, который до того сжимал, привалился спиной к двери и начал торопливо молиться кому-то из местных богов.

— Долбануться можно, — наконец произнес Остин Колдер, выглядевший порядком ошарашено.

— Полностью с вами согласен, капитан, — откликнулся Дэрри.

Он посмотрел на свои руки, отметив, что те поминутно то делаются прозрачными, то напоминают старческие и костлявые, обтянутые дряблой кожей. Медленно восстановил дыхание, мысленно сосчитал до тридцати и дождался, пока его не ладони не приняли свой привычный вид. «Немного времени в запасе у меня, наверно, еще осталось. Достаточно, чтобы провести этот треклятый ритуал, а дальше хоть трава не расти. Все равно свое отжил». На негнущихся ногах Гледерик проследовал по коридору, склонился за флейтой Клэг и поднял ее, крутя в пальцах. «На вид совершенно обычная вещица — и не скажешь, что имеет такую страшную власть». Недолго думая, Дэрри спрятал друидскую реликвию в карман поцоканной куртки.

Откуда-то снизу раздался новый крик — уже не яростный или напуганный, а скорее обрадованный. Неужели все зачарованные мертвецы пропали вместе со своим господином, сюда их призвавшим? Вышло бы совсем неплохо. Желая проверить догадку, Гледерик выглянул в разбитое во время стычки окно и заметил лишь заваленный трупами крепостной двор, на котором не просматривалось ни единой души. Допустим, люди все попрятались внутри замка, а мертвецы, кто не успел ворваться в донжон, разом отправились восвояси, когда погиб некромант. Хорошо, если так. Остается надеяться.

— Сэр Гледерик! — окликнул его Грегор Холпин.

Казначей все еще сжимал в руках шпагу и выглядел перенесшим огромное потрясение. Слуги стояли возле него, ничуть не менее потрясенные, и даже Колдер, похоже, потерял долю своего самообладания. Капитан Коронной армии Регеда выглядел самую малость растерянным. И тоже смотрел на Гледерика так, будто увидал впервые. «Как приятно наконец сбросить маску».

— Слушаю вас, господин казначей, — сказал Гледерик.

— Сэр Гледерик… при всем уважении к вашим магическим способностям, я полагаю, вы повели себя неправильным образом. Некромант, насколько я могу судить, нам не врал. Он обладал бесценным опытом и знал, как следует проводить ритуал. Его следовало оставить в живых и как следует допросить. Потом, с его помощью, заняться королевскими реликвиями, как он и предлагал.

— А я думал, вы умнее. Или, может быть, злее, — сказал Дэрри.

— Простите? — лорд-казначей недоуменно нахмурился.

— Айдан Бирн, — охотно пояснил ему Гледерик, — ужасно вымотался в ходе этого сражения. Вы видите, он на ногах и то с превеликим трудом удерживался. Слишком много разом всего навалилось. Собрал огромную армию, повел ее в бой, сражался, одолел вашего прежнего короля, если правда, о чем он тут разглагольствовал. Я не слишком опытный чародей и смог бы справиться с ним только сейчас. Потом его силы бы восстановились и он оказался бы нам вовсе не по зубам. Чародей, распоряжающийся этой флейтой, всегда останется опасен. И это мы бы плясали под его дудку, а вовсе не он под нашу.

— Он уничтожил мой город, — подал голос Колдер.

— Совершенно верно, и это тоже. Возможно, Айдан Бирн руководствовался благими намерениями и благородными помыслами, — Гледерик позволил себе ироническую усмешку, — но на наших с капитаном Колдером глазах он уничтожил целый город, и порядком немаленький, а также опустошил еще одну деревенскую таверну. И пришел с огнем и сталью сюда. Он не хотел договариваться — хотел, чтобы ему подчинялись, и нас он тоже хитрыми посулами желал подчинить. — «Только я тоже король. Я никогда не буду никому подчиняться». — Того, что он рассказал, хватит, чтобы провести ритуал. Капитан Колдер восстановит королевские реликвии. Остин, ты же обучался магии у Кинрига?

— Было дело, — пробормотал капитан. — Немного.

— Обучался. Я заметил, еще когда мы прорывались из страны мертвых в Карлайл. Настало время пустить давно приобретенные и скрываемые навыки в дело. Не получится сразу — отправимся в особняк некроманта, изучим те же самые книги, которые он изучал сам, и во всем разберемся. Общую суть он нам, во всяком случае, передал.

— А как же, — спросил Колдер, — живой и мертвый, связанные неразрывными узами?

— Ах, — Гледерик усмехнулся. — Помнится, некромант утверждал, что древние манускрипты допускают различную трактовку? Ты спасал мою жизнь, я спасал твою — и неоднократно. — Колдер при этих его словах решительно кивнул. — Узы дружбы, — продолжал Дэрри, — на мой взгляд куда сильнее, чем узы любви или родства. Страсть приходит и уходит, затухает и в лучшем случае не оставляет по себе даже тени, а в худшем сменяется обидой и гневом. Что касается дел семейных, даже родственник способен предать родственника… как предала Элена Крейтон своего собственного сына. Зато хорошую, прошедшую испытание бедой и опасностями дружбу, кажется мне, не в силах разрушить ничто. — «Жаль, что при жизни у меня было так мало друзей. Как там поживает Гленан Кэбри, мне любопытно? Надеюсь, дурень не помчался в Иберлен за меня мстить?» — Лорд Грегор, — обратился Гледерик к Холпину. — Ввиду того, что все остальные пэры Регентского совета разбежались или мертвы и вы остались единственным, кто способен исполнять свои полномочия, будьте добры, признайте принца Остина Кольдинга законным королем Регеда.

Казначей, казалось, слегка колебался. Он недружественно покосился в сторону капитана Колдера, по-прежнему держась за рукоятку шпаги, и выразительно поморщился.

— Это обязательно? — спросил лорд Холпин. — Мы не сказать, что союзники.

— Для успеха дела — обязательно. Потом, если хотите, можете принца Остина от регедского престола отречь. Не знаю, какие процедуры существуют в вашем государстве на этот счет. Это ваши внутренние дела, и я, как чужеземец, в них лезть не намерен. — «Потом, если все пройдет успешно, меня все равно не останется на белом свете. Только вам, господа хорошие, до этого, кажется, и дела особенного нет — а мне уж и подавно».

В конце концов, это было бы даже честно, погибнуть наконец. Глупо цепляться за жизнь, которая все равно закончилась. Он и так сделал много дурного — развязал междоусобную войну, в которой горел Иберлен и погибло немало людей. «Я тогда верил, что возвращаю принадлежащую мне по праву корону, но чем я отличался от Айдана Бирна? От Трева Кинрига? От всех, кто от начала времен играет в эту игру? Все мы мазаны одним цветом, и снисхождения никто не достоин. Если я явился в эту страну — значит, зачем-то был здесь нужен. Не хочется верить, что я просто заблудился в тумане. Доведу дело до конца, тогда и можно возвращаться в уготованную мне тьму».

Под непреклонным взглядом Гледерика Грегор Холпин сказал:

— Сим провозглашаю Остина Колдера, сына принца Брейта, наследника дома Кольдингов, законным королем и сюзереном Регеда, Бринейха, Годдодина, Дал Риады, Истрад Клуда и Эйрона, а также всех прочих подвластных земель. Да будет правление его славным, да будет его клинок безжалостным, да будет его суд справедлив, — казначей явно произносил ритуальную формулу. — Да не оскудеет его мошна, да плодится и множится его народ, да плодоносят поля, да будут боги к нему справедливы. Долгих лет Остину Четвертому, властителю Регеда.

На лице Остина Колдера отпечатались сложные чувства. Гледерик даже при всем желании затруднился бы их в точности описать. Удовлетворение? Предвкушение? Гордость? Торжество? «Интересно, как выглядел я сам, когда архиепископ Тимлейнский возлагал на меня королевский венец? Стоила ли овчинка выделки? Тогда я в этом не сомневался, а теперь не пойму. Может, когда Айтверн выпустил мне кишки, он был не настолько не прав?»

— Прекрасно, — вслух подытожил Дэрри, стараясь не думать ни о какой ерунде. — Поздравляю вас, Остин Четвертый. Ты долго к этому шел и, верю, ты этого достоин. А теперь идемте, показывайте, лорд Грегор, где эти треклятые королевские реликвии хранятся. Страсть как интересно на них посмотреть.