И полетели дни, несущиеся друг за другом, словно лошади на карусели, наполненные постоянными заботами и хлопотами, и потому наверно неотличимые, слившиеся в единую смазанную полосу. Требовалось сделать слишком много, куда больше, чем могло показаться вначале, и дела не давали ни единой минуты свободного времени. Для начала Дерстейн Тарвел официально объявил о своей поддержке дома Ретвальдов, и вывесил на башнях Стеренхорда королевское знамя, с изображенным на ним хорьком. Всего лишь демонстрация намерений, но именно с демонстрации намерений и положено начинать подобные дела. Затем Тарвел разослал приказы всем своим вассалам, с требованием привести все имеющиеся в их распоряжении отряды в Железный замок. И точно такие же приказы Артур послал на запад, в родовые земли Айтвернов. Ему оставалось лишь надеяться, что соратники отца не станут мешкать и скоро явятся в расположение своего нового сюзерена.

А пока оставалось лишь ждать, пока все отправленные письма попадут во все нужные руки, и эти руки возьмутся за оружие. Несколько недель, не меньше, хватило бы времени, прежде чем Мартин Лайдерс соберет свои войска и обратит внимание на западные края. Артур знал, что выбранные им гонцы будут скакать во весь опор, не жалея себя и загоняя коней, и выполнят приказ так быстро, как только смогут. Но на душе все равно было неспокойно, и Айтверн прилагал все больше усилий, чтоб спрятать это беспокойство от остальных. Гайвен назначил его маршалом Иберлена, и это назначение свалилось на Артура, как снег на голову. Подумать только, маршал… Нет, он конечно понимал, что кому-то надо будет возглавить армию, и знал, что обычно войском руководит самый знатный и влиятельный дворянин из всех, а еще Артур осознавал, что знатнее его самого дворян и во всей стране не сыщется, разве что в стане врага, но связать это все воедино со званием верховного военачальника, командующего всей иберленской армией… Тем более со званием, которое много лет носил отец… В общем, в глубине души Артур растерялся. Черт, да он же не ходил ни в один поход, не участвовал ни в одном серьезном сражении, вообще никогда не имел никакого воинского звания, даже самого низкого. Было от чего потерять голову. Как руководить солдатами? Как отдавать им приказы? Как, кровь господня, планировать сражения? Тактика, стратегия - все эти слова наверно что-то означают, но что именно?! Новоиспеченный маршал отловил своего принца в его покоях и устроил разнос. По сути, форменную истерику. Артур кричал во весь голос, что никак не годится для такой ноши, ни бельмеса не смыслит в военном деле, провалит кампанию прежде, чем она успеет начаться, и вообще, если Гайвен Ретвальд такой умный, пусть сам ведет полки в бой.

- Успокойся, - сказал Гайвен сразу после того, как увернулся от брошенного канделябра, - все не так страшно, как тебе показалось.

- Не так страшно?! - Артур огляделся в поисках еще одного канделябра, не нашел, и схватился за шахматную доску. - Это ты так пошутил, да?! По-моему, все еще страшнее!

- Успокойся, - повторил принц. - Я же учил историю, много книг читал… Ну, вон там все это описывается. Ты ж не первый такой, много раз бывало, когда армию возглавляли совсем молодые военачальники. Вот именно из-за своего происхождения. И ничего страшного, никто из них из-за этого еще не умер… Разве что в битве. Обычная практика. Чарльз Тресвальд, например, он жил два века лет назад, получил генеральский чин, едва достигнув пятнадцати весен, на него бритерскую компанию возложили, и ничего, выиграл… Так всегда делается - юному командиру дается опытный, проверенный в деле штаб, и штаб все решает, а командир в это время набирается опыта.

- Опыта, говоришь, - проворчал Артур. - То есть из твоих слов следует, что все решения будут принимать Тарвел и компания. А я надену доспехи покрасивей, сяду на белого коня, выеду перед войском и расскажу, какие они все хорошие, отважные и замечательные, и как скоро они одержат победу, а одержав ее - напьются в дупло. А солдаты выслушают меня и станут подбрасывать в воздух шлемы, радуясь, как славно я их ободрил. А маркитантки построятся в одну шеренгу и будут кидать мне под ноги цветы. А вражеские воины надорвут животы от хохота, видя, какой у нас замечательный полководец. Нет, твое высочество, это называется не просто "маршал". Это называется - "свадебный маршал".

- Вот видишь! - просиял Гайвен. - Ты все понял!

Артур в досаде швырнул шахматную доску на пол и не разговаривал с принцем пол-дня.

Тем временем Дерстейн Тарвел поднял на ноги обычно расквартированный в его замке постоянный гарнизон, насчитывавший две тысячи солдат. Герцог гонял своих воинов с утра до вечера, не давая ни минуты покоя, ни единого капли отдыха, изнуряя их в постоянных тренировках. Гвардейцы, построившись в отряды, топтали окрестные поля, проводя учения и готовясь к будущей войне. Вокруг ни на миг не смолкали шум, грохот и неизменная ругань. Айтверн старался повсюду сопровождать Тарвела, делая вид, что именно он, а вовсе не лорд Дерстейн, руководит происходящей вакханалией. На практике все руководство Артура сводилось к тому, что он стоял подле Тарвела и с непроницаемым лицом кивал после каждого отданного Дерстейном приказа, в душе чувствуя себя идиотом. Артур старался понемногу разбираться в происходящем - держать нос по ветру, запоминать, что происходит. Получалось туго. Временами молодой герцог впадал в полное уныние, приходя к выводу, что никогда не научится искусству отдавать верные приказы. Ах, как он жалел теперь, что в детстве слушал выписанных отцом наставником в пол-уха, не вникая в рассказываемые ими премудрости. Но кто же знал, что придется воевать, да еще так скоро!

Еще, сразу, как удавалось урвать свободную минутку, Артур фехтовал с Майклом Джайлзом. Обычно они разминались в том самом уединенном дворике, на котором Айтверн несколькими днями раньше убил Александра Гальса. Артур проводил эти регулярные тренировки затем, чтоб не потерять форму, не размякнуть и не отвыкнуть от тяжести клинка в руке. Кроме того, следовало получше присмотреться к самому Джайлзу, понять, что за человека он заполучил к себе в оруженосцы. Раз уж взвалил на себя заботу о судьбе этого парня - уделяй ему теперь внимание, а иначе и браться не стоило.

Майкл поначалу относился к своему новому господину настороженно, цедил слова по ложке в час, вздрагивал при каждом шорохе, держал себя застегнутым на все пуговицы. Видно было, что он видит в Артуре если и не явного врага, подчиняться которому пришлось по неудачному стечению обстоятельств, то в любом случае и не друга. Айтверн не мог отрицать, что основания для такого отношения у Джайлза были. Трудно питать особую любовь к человеку, убившему твоего лорда, даже если ты потом этому человеку присягнул. Особенно, если ты присягнул ему, не находя другого выхода. Артур старался держаться с Майклом подружелюбней, чтоб растопить его недоверие - в конце концов, нет ничего опаснее приближенного, способного в любой момент засадить тебе в спину кинжал. Но у Артура плохо получалось быть дружелюбным, неспокойный характер постоянно толкал его на всякие резкости, что не добавляло приязни между герцогом и его оруженосцем.

Фехтовал же Майкл, как оказалось, вполне пристойно - учитывая его малые лета и мизерный опыт. Видно было, что Александр не пожалел сил, как следует натаскав мальчишку. Конечно, против Айтверна, случись меж ними настоящий бой, Джайлз долго бы не продержался, но в целом он показывал недурный класс. И хотя обрабатывать этот алмаз, прежде чем он засверкает, предстояло еще долго, тут по крайней мере было, что обрабатывать.

А как-то раз Майкл впервые серьезно удивил Артура и заставил его кое над чем задуматься. Случилось это на пятый день после прибытия Артура, Лаэнэ и Гайвена в Стеренхорда, часа за два до заката, когда Айтверн, улучив момент, устроил с мальчишкой очередную тренировку.

- А вы неправильно деретесь, - заметил Джайлз, кое-как отразив коварный выпад Артура и принявшись осторожно обходить герцога по кругу.

Заслышав эдакую наглость, Айтверн чуть не поперхнулся.

- Неправильно дерусь? - ошарашенно переспросил он. - Ну и ну, какие удивительные заявления порой можно услышать от собственного оруженосца! Объясните же, сударь, сделайте одолжение. Отчего же, если я неправильно дерусь, вы с треском продуваете мне раунд за раундом?

Майкл поджал губы:

- Не в этом дело… Ясно, что вы меня раскололи на орехи, и еще сотню раз расколете. Вас с самого детства учили драться, и учителей было наверно много, и опыт какой-никакой есть, да вы и сами меня постарше будете. Кроме того, вы более ловкий. Понятно, что со мной вам разобраться не проблема… Да вот только деретесь вы все равно не так, как надо.

Артур усмехнулся и покачал головой:

- Сегодня день удивительных открытий. Оказывается, можно быть искусней кого-то и все время побеждать, а потом услышать от него же, что ты сам - неуч. Ну так расскажи мне, приятель, изволь уж, поведай, в чем именно я ошибаюсь. Может быть, я не с той стороны держусь за эфес? Да как будто бы нет…

- Ну… Так сразу не объяснишь… Но я попробую. - Джайлз вспыхнул, видно было, что он не на шутку смущен. Паренек помялся, а потом принялся рассказывать. - Ну, вот смотрите… Как именно вы сражаетесь… Вы очень быстрый, спорить не могу, экономите движения, каждый удар отточен и доходит до конца… Это вы правильно делаете. Но вот как именно вы бьетесь… В основном колющие выпады, так? Вы полагаетесь на острие, я почти не замечал, чтоб вы хлестали или тем более рубили. У вас всегда очень сложные атаки… много финтов, обманных движений, замороченных всяких штуковин… Вы играете с противником. Запутываете его. Связываете, как… как… ну, как паук в паутину.

- Я рад, что ты уловил основную суть моей техники, - ядовито сказал Айтверн. - Приятно, что за время наших схваток ты успел заметить хотя бы это. Единственное, что я не понимаю - где в моей технике изъян.

- Подождите… Я как раз до этого дойду… Так вот. Вы деретесь на такой манер потому, что вы дуэлянт. Понимаете, в чем дело? Вы именно дуэлянт, а не солдат. Вас так учили - чтоб было изысканно, и очень сложно, и по-хитрому… Чтоб получилось красиво. Но вот скажите… Вы когда-нибудь были в настоящем большом сражении?

Артур небрежно пожал плечами:

- Когда я состоял на службе у герцога Тарвела, то принимал два раза участие в облавах на местных разбойников.

- Я не про то… Я про большой бой. Настоящий большой бой, когда на поле сразу тысячи людей. Вы в таком бывали?

- Никогда, - неохотно признался Артур. - А какое это может иметь значение?

- А вот такое. Вы хороший фехтовальщик, я уже сказал… Одного врага вы легко убьете, ясное дело. И двух-трех - тоже. А вот когда вокруг вас сотни, тысячи людей, и все пытаются кого-то убить, друг друга или вас… Когда всюду свалка, и не протолкнешься. Толку тогда с вашего фехтования? Вы в толчее не успеете никакой финт сделать, раньше сомнут, не один, так второй. Колоть - никакого проку, ведь в бою все в доспехах, вы, по привычке видно, больше к поединочной шпаге да к легкому мечу приноровились, а они вам в сражении не помогут. Начнете колоть - никакую броню не проколете, тут один выход, метить в сочленение доспеха, в открытые места всякие… а как вы в них попадете, если вокруг целая толпа врагов и каждый миг на счету? Не успеете просто, не выгадаете. Извините… но так вы, со своим искусством, быстро сгинете.

- Я понял, к чему ты клонишь, - раздраженно сказал Артур. - Но учти. Мои наставники были не глупей тебя, и ознакомили меня с разными боевыми стилями. Я прекрасно представляю, как вести себя в битве, меня учили всем необходимым приемам.

- Верю. Что учили. Да вот… Вы эти приемы хорошо запомнили? По вам так и не скажешь. Я конечно согласен - вы все, что надо, знаете. Но знаете… просто головой. Умом. А тело ваше совсем к иному приучено. Вы все больше хитрите, а к прямому бою не приноровились. И если даже пойдете в битву… вы первым делом станете сражаться по-обычному, просто по привычке. Ваши руки не привыкли к другому.

В словах Джайлза имелся определенный резон, причем немалый. Айтверна порядком разозлило, что Майкл смеет давать ему советы, но верхом глупости было бы считать эти советы лишенными смысла.

- Даже не пойму, кто тут учитель, а кто ученик, - усмехнулся Артур. - Ну-ка, признавайся. От кого набрался таких премудростей?

- От моего лорда, - ответил Майкл и тут же помрачнел и весь как-то замкнулся в себе.

- От твоего лорда, - эхом откликнулся Артур, чувствуя, как похолодало в воздухе. - Вот оно так…

Джайлз вскинул голову, его глаза были чуть сощурены:

- Да, именно так, - с вызовом сказал он. - Сэр, у меня еще много забот на сегодня, нужно доспехи почистить, оружие, за вашим конем опять же присмотреть… Да и вам самим найдется, чем заняться, что мне вас отвлекать. Доброго вечера, сэр. - Майкл не без ловкости вложил учебный меч в ножны и отвесил чопорный поклон, очень напомнив в этом миг Александра.

- Послушай, - начал было Айтверн, но понял, что не понятия не имеет, о чем говорить.

- Да я бы послушал, - с готовностью отозвался Джайлз, - вот разве что одна загвоздка - вы и сами не знаете, что сказать… Не знаете же, верно? - Появись на лице Майкла хоть тень иронии, Артур не раздумывая бы ударил его. Но оруженосец оставался совершенно серьезным, в его голосе даже сквозил намек на участие. - А жаль… Вы ведь хотели бы по правде узнать, что мне ответить… Вам это не для меня надо, для себя. Вы никогда не говорите для других, сэр, даже когда сами думаете, что убеждаете их, или спорите, или пытаетесь приказывать. Вы говорите только для себя… сами пытаетесь поверить в то, что произносите.

- Ты… - Голос Артура напомнил ему самому скрежет меча о точильный камень. - Ты… Да какое тебе дело до того, во что я верю или не верю? Ты присягнул мне, так вот и изволь выполнять приказы, и не забывай про субординацию!

Майкл сделал шаг ему навстречу и негромко спросил:

- А чем вы, сэр, станете дышать, когда все вокруг превратятся в ваших слуг? От одиночества не задохнетесь? - и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к крыльцу. Артур растерянно смотрел ему вслед. В какой-то момент он захотел окликнуть Джайлза, заставить остановиться, попросить прощения за свою грубость или может даже поблагодарить за сказанные слова, но он не стал этого делать. Герцог Запада не имеет права унижаться перед безродным крестьянином, раньше прислуживавшим врагу и подобранным тем едва ли не в канаве.

И поэтому Артур Айтверн так и не сказал ни слова, не издал ни звука, даже когда Майкл чуть задержался на пороге башни, придерживая дверь и слегка сутулясь… но Артур хранил молчание, и когда оруженосец наконец вступил под каменные своды, единственным звуком, что он услышал, была все та же дверь, захлопнувшаяся за его спиной.

Прошло еще три дня, прежде чем в Стеренхорд начали прибывать войска - знаменосцы Дерстейна собирались по приказу своего сеньора. Воинские отряды стекались в Железный Замок со всех концов обширного домена Тарвелов. Графы, и бароны, и простые сквайры приводили с собой солдат - закованных в латы рыцарей на великолепных скакунах, пехотинцев, привычных биться в общем строю и вооруженных алебардами и двуручными мечами, лучников и арбалетчиков. Отряды приходили каждый день, стремительно вырастая в огромную армию, и крепость Тарвелов, несмотря на свои внушительные размеры, никак уже не могла вместить эту армию в своих стенах. Рядом со Стеренхордом вырос огромный лагерь, многолюдный, шумный и наполненный суетой в равной степени днем и ночью. На плечи лорда Дерстейна легла нелегкая задача - обеспечить оказавшихся под его началом бойцов всем необходимым, устроить так, чтобы они не испытывали никакой нужды и находились в полной готовности к бою. Обеспечить постоянные поставки провианта для людей и корма для лошадей, чередовать учения и отдых так, чтобы воины в равной степени не надорвались от нагрузок и не заплыли жиром от безделья, постоянно следить за поддержанием дисциплины, и разрешать еще целую прорву вопросов. Айтверн даже и предположить не смог бы, насколько эта задача в действительности, пока не увидел, насколько успешно Тарвел с ней справляется - и насколько успешно скрывает, что тратит на это немало сил. Лорд Дерстейн всегда оставался неизменно бодрым, выглядел уверенным в себе, ежечасно находился вместе со своими солдатами, с неослабевающим вниманием вникал в любую, даже самую ничтожную на взгляд Артура проблему - и не выказывал даже тени усталости, недовольства или желания отстраниться от дел, забросить их или переложить на чужие плечи. Айтверн, будучи маршалом Иберлена, повсюду старался сопровождать Железного герцога - и мало что не валился с ног, даром что сам почти ничего не делал и ничего не решал. Каждый день казался невыносимо длинным, и падая головой на подушку, Артур испытывал невыразимое облегчение - а Дерстейн похоже и вовсе не ложился, и не испытывал по этому поводу никаких неудобств. И вправду он что ли железный? Невероятно, гвозди бы делать из этих людей…

А спустя еще несколько дней появились и первые из вассалов Айтверна. Запыхавшийся Майкл Джайлз ворвался прямиком в столовую, где слегка осоловевший от недосыпания Артур завтракал в компании Лаэнэ и Гайвена, одновременно стараясь поддерживать светскую беседу. Он рассуждал о том, сколь поэтичны первые лучи рассвета на прибрежной траве, временами широко зевая. Гайвен без особого энтузиазма соглашался, Лаэнэ отсутствующе глядела в окно. При виде всполошенного оруженосца, отдавшего торжественный, по всей форме, салют, Айтверн тихонько выругался и спросил:

- Чем обязан чести лицезреть вас, сударь, в столь ранний час? - Час был не столь уж и ранний - восемь утра… если забыть, что лег Артур лишь в пять.

Майкл, порой терявшийся, заслышав придворные речи, оторопело уставился на Айтверна:

- Там… это… Вам нужно спуститься. Приехал большой отряд.

Артур наполнил вином хрустальный бокал и меланхолически изрек:

- Знаешь, Майк, я устал как собака, и не как простая собака, а как старая и порядком избитая жизнью, - Айтверн отпил вина и откинулся на спинку кресла, потягиваясь. Мышцы сладко заныли, намекая, что нелишне бы вернуться в постель - и проваляться в ней до вечера. - Поэтому я не имею никакого желания спускаться к воротам и корчить из себя радушного хозяина. Тем более, я тут не хозяин.

- Господин маршал, - укоризненно сказал Джайлз, - они очень хотят вас видеть.

- Даже так? Кажется, я становлюсь местной знаменитостью, - Артур залпом выпил вино и довольно улыбнулся. - Что же, придется ненадолго скрыться от надоедливых поклонников. Конечно, это разобъет им сердце, но я никогда не отличался особенной жалостливостью.

- Не пей по утрам, - вмешалась в разговор Лаэнэ, оторвавшись от изучения пейзажей за окном, - иначе станешь таким же, как Тарвел. Начнешь все время говорить странные вещи.

- Сестренка, - Артур, и в самом деле слегка уже захмелевший, развязно улыбнулся, - а я что, еще не начинал?

- Сэр! - не унимался Майкл. - Они хотят вас видеть!

- Ну и пусть себе хотят, - Айтверн поставил бокал на край стола и любовно провел по стеклу пальцем, - я что, возражаю… Знаешь что, отыщи-ка Тарвела. Это его люди, пусть он с ними и разбирается. А еще лучше - позавтракай с нами. Споем всей компанией какую-нибудь песню. Я знаю много отличных малерионских песен!

- Сэр, в том все и дело! - с отчаянием сказал Майкл. - Это не люди герцога Тарвела!

- А чьи тогда? - Артур непонимающе нахмурился. - Святого Патрика?

- Нет… Ваши! Приехал граф Рейсворт. И просит герцога Айтверна.

Артур вскочил на ноги, от избытка чувства опрокинув кресло, вследствие чего оное грохнулось на пол.

- Проклятье! Трижды проклятье и трижды благословение! Всему, всем и вся! Сударь мой оруженосец, расписываюсь в том, что я недогадливый олух. Увы, мне нет прощения, а оправданием может служить лишь длительное отсутствие сна и упадок сил. Впрочем, как я уже сказал, никакие оправдания не в силах загладить вину. - Майкл озадаченно почесал затылок. Не иначе, пытался как-то сей монолог переварить. - Так что вперед, встречать любезного графа, - подытожил Артур и обратился к Гайвену. - Твое высочество, компанию не составишь?

Гайвен нахмурился. Смахнул с черного рукава воображаемую пылинку. Тряхнул головой:

- Ну… Я даже не знаю… Это же твой вассал, не мой.

- Черт с ними, с формальностями! - Артур схватил принца за плечи и рывком поднял на ноги. Со всей дури хлопнул по спине - Ретвальд пошатнулся, но устоял. - Хватить тушеваться, ты тут не лишний и лишним быть не можешь. К тому же, любезному графу будет полезно взглянуть на будущего венценосца.

- Ты весь светишься от радости, - пробормотал принц.

- Еще бы! - Айтверн расхохотался. - Это же Роальд Рейсворт, как ты не понимаешь! Надежда наша и опора! Отец на него все дела возлагал и во всем доверял. С такими достойными сэрами, как лорд Рейсворт, нам и сам черт не страшен! Ну-ка, твое высочество, - Артур критически осмотрел сюзерена, - плечи распрямь, голову подними, и не забывай глядеть орлом. Не каждый день выпадает случай произвести первое впечатление.

- Я не раз видел графа Рейсворта при дворе, - вяло запротестовал Гайвен, позволяя Артуру поправить ему перевязь и отряхнуть черный, с золотом, плащ.

- Ты тогда в другом качестве был. А сейчас все заново, считай, что началась новая жизнь. Ты теперь не отпрыск его величества, а сам по себе… и сам за себя. И пускай все зарубят на носу, что тебя стоит уважать и немного бояться… м-да, бояться все же не выйдет, - Артур раздосадованно покачал головой. Гайвен Ретвальд был хорош собой и очевидно мог произвести приятное впечатление на чувственных красоток… но что подумает о нем старый вояка, ходивший в десятки походов и знающий войну не по наслышке? Для подлинного государя принцу все же не хватало основательности и уверенности в себе. Ну да ладно, какие его годы… - Ничего, - решил Артур, - бояться первое время будут меня. Зря я при тебе маршал, что ли? Ну, пошли!

Приведенная лордом Роальдом дружина выстроилась напротив ворот Стеренхорда, развернув знамена - с Рыжим Котом, родовым знаменем Рейсвортов, и Золотым Драконом Айтвернов. Увидев собственное знамя, танцующее на свежем утреннем ветру, Артур испытал немыслимое облегчение, словно с его плеч наконец сняли изматывавшую прежде ношу. Свои! Наконец-то свои! Не союзники, не люди Тарвела, которые сделались друзьями, а не врагами, едва ли не случайно и потому оставались немного чужаками - а старые соратники отца, ходившие вместе с ним не в один поход, те, кому можно было доверять до конца! Артуру захотелось запеть или исполнить танец, а еще лучше и то, и другое сразу. Недолго думая, он весело хлопнул в ладоши, пару раз подпрыгнул на месте, гремя шпорами, крутанулся вокруг своей оси, а потом беззаботно рассмеялся, нимало не опасаясь, что могут подумать по поводу его выкрутас солдаты. Какая разница, кто что подумает, главное, что теперь все хорошо, а будет - еще лучше!

Рейсворт привел с собой, если оценивать на глаз, тысячи полторы конников, а то и все две. Сплошь рослые воины в полном вооружении, они построились в парадные шеренги и слитно галдели, глядя на укрепления Стеренхорда и высыпавших на их стены воинов. Айтверн, вдвоем с Гайвеном вставший на опущенном подъемном мосту, прикинул, что надо бы как-нибудь поприветствовать явившихся бойцов. В конце концов, герцог он или кто? Артур вскинул руки к небу и заорал во все легкие:

- Отважные рыцари!!! Люди Рыжего Кота!!! Я рад видеть вас здесь, в этот день и этот час! Я рад видеть вас у стен Стеренхорда, явившимися на мой зов! - Айтверн запнулся, всего на секунду. Язык у него был подвешен хорошо, и обычно он не испытывал трудностей с произношением речей, даже когда приходилось импровизировать, но одно дело поздравлять разряженную в шелка публику с праздником, чьим-нибудь днем рождения или свадьбой, и совсем иное - обращаться к целой армии. Артур понял, что не знает, о чем говорить. Еще ему вдруг сделалось не по себе. - В наступившие темные времена, когда старые друзья один за другим переходят на сторону врага… когда забываются обещания… а добрые имена втаптываются в грязь… ваша верность - знак того, что не все еще продано и предано в этом мире! Ваша верность да будет образцом для всех прочих, пусть она послужит примером для колеблющихся, окажется… путеводным маяком! Я счастлив приветствовать вас! - Айтверн прокричал эти слова и окончательно сник, испытывая растерянность. Он говорил о правильных вещах, но не знал, нашел ли для них правильные слова. И не знал, услышали ли его слова так, как слышал их он сам. И возможно ли вообще быть услышанным именно так, как следует. Может, для других то, во что он сам верит и чем живет - просто сотрясение воздуха. Может, для них это глупость, или пафосная поза, или даже ложь. Может, все эти воины явились сюда не для того, чтоб сражаться за правду, а лишь из жажды славы, наград, добычи или просто желания проливать кровь. Может, для них нет ничего истинного, кроме собственных мечей. Но Артур верил в нечто иное, нечто более высокое, чистое, правильное… и так хотел надеяться, что хоть кому-то его вера не покажется смешной или детской.

Вперед выехал всадник в зелено-алом плаще, верхом на белоснежном коне с роскошной гривой, могучем и статном, со злыми, налитыми кровью глазами. Не конь, а скорее уж настоящее чудовище, демон, забавы ради принявший обличье животного. Уж на что степные скакуны славятся бешеным нравом, но для этой твари не составит труда уделать любого из них. Айтверн, даром что считался превосходным наездником, и то бы как следует подумал, предложи ему кто объездить подобного жеребца.

Конь остановился в трех шагах от Айтверна и угрожающе зарычал - трудно было назвать "ржанием" звук, исторгнутый его пастью. Ударил землю передними копытами, подняв облако пыли - Артур отстраненно подумал, что таким ударом можно пробить даже каменную стену. Граф Рейсворт, а именно он восседал на ослепительно белом монстре, наклонился, умело расчесывая жеребцу гриву, и что-то быстро ему зашептал. Конь вновь заржал, но на сей раз уже не так яростно.

Лорд Роальд легко спешился, хлопнул жеребца по спине и сорвал с головы шлем. То был нестарый еще мужчина с загорелым лицом, высушенным солнцем и ветром едва ли не до черноты и покрытым сеточкой из морщин и шрамов. Глубокие голубые глаза невесело смеялись над неведомо какими-то остротами, тонкие губы сжались в одну линию. Артур не видел Роальда Рейсворта уже целый год, но хорошо помнил. Граф часто бывал в Малерионе, двоюродный брат Раймонда Айтверна и ближайший из его сподвижников, он нередко возлагал на себя управление Западом, когда отец находился в столице. Рейсворты приходились семье Айтвернов младшей ветвью, основатель их фамилии, отец Роальда, сэр Харрис, был младшим братом Гарольда Айтверна, Артурова деда. Обычно младшим братьям не полагается ни земель, ни власти, ничего, помимо меча и мало что значащего титула приличия - однако сэр Харрис достойно показал себя в битвах, когда восстал один из лордов-знаменосцев. Когда означенный лорд-знаменосец был разгромлен и казнен, вместе с двумя сыновьями и племянником, Гарольд Айтверн пожаловал своему брату владения уничтоженного им рода. Харрис Айтверн получил в свое владение графства Рейсворт и Хортебрайс, и стал основателем нового вассального дома, подчиняющегося повелителям Малериона.

Лорд Роальд, приходившийся умершему семнадцать лет назад сэру Харрису единственным дожившим до совершеннолетия сыном, не раз брал Артура вместе с собой на охоту или обычные прогулки, когда тот был маленьким, и вообще проводил с наследником Раймонда очень много времени. Артур любил своего дядю, любил пожалуй даже больше, чем родного отца, и считал, что может довериться ему во всем.

Прежде, чем Артур успел поприветствовать родича, тот неожиданно опустился на одно колено, низко склонил голову и обнажил меч. Протянул его Айтверну рукоятью вперед - поднимающееся солнце сверкнуло на шаре противовеса. Молодой герцог замер, не зная, как реагировать на это и ощущая еще большую растерянность.

- Мой господин, - промолвил Роальд Рейсворт глубоким, исполненным всевозможных оттенков голосом, - я перед вами, и я - ваш. Вот мой клинок. Его носил мой отец, получив в дар от вашего деда, в годину, когда был основан мой дом. Примите сей меч, и вместе с ним - мою жизнь. Рассудите, нужна ли вам моя служба - и либо подтвердите ее, либо снимите мою недостойную голову с плеч. Я в ваших руках, до последнего удара сердца.

Артур во все глаза смотрел на коленопреклоненного рыцаря, некогда помогавшему ему, тогда еще ребенку, садиться на коня, учившему стрелять из лука, охотиться на лесных зверей. Он смотрел на человека, привозившему ему дорогие гостинцы, довольно смеявшегося, когда Артуру удавалось усвоить преподанные ему уроки, научившему множеству полезных вещей. Который иногда брал его к себе на колени, холодными осенними ночами усаживал у огня, и своим многоцветным голосом рассказывал диковинные истории и напевал старые песни. И вот этот человек преклоняет перед ним колено и говорит, словно младший, обязанный уступать перед лицом старшего. Это было неправильно… этого не должно было быть! Айтверн почувствовал, как что-то кольнуло у него в груди.

- Дядя, - горячо сказал он, - дядя… ну что же вы так! Как… как это понимать! Немедленно поднимитесь! Вы не можете… встаньте!

Но Роальд Рейсворт даже не шелохнулся. И не поднял глаз.

- Я служил вашему отцу, - сказал он негромко, - а теперь ваш отец смотрит на меня с неба… Когда-то я был вашим дядей, герцог Айтверн, но это уже в прошлом. Вы мой лорд, и я явился подтвердить свой омаж… и либо стать вашей десницей, либо уйти в темноту. У меня нет другой дороги, кроме служения моему сюзерену. Как нет другой дороги и у вас. Возьмите мой меч, не зря же я его привез… и сделайте, что почитаете нужным.

Но Артур все глядел на друга своих детских дней, старшего родственника, наставника, близкого и любимого человека - и чувствовал раздирающую сердце боль. Он так ждал дядю Роальда. Ждал, что когда тот явится, все снова станет простым и легким, надеялся, что дядя прижмет племянника к груди, растреплет волосы и скажет, что тот держался молодцом. И теперь все будет хорошо, потому что пришел старший, и он знает, что нужно делать, как поступать, куда идти. А все вышло совсем не так. Явился не родственник, а вассал. Подчиняться приказам, а не отдавать их. И это значило… это значило, что он, Артур Айтверн, остался совсем один. Власть и ответственность рухнули на его плечи и отрезали от дорогих прежде людей. Он один остался в ответе за всех, кого знал и любил, и еще за целый мир впридачу - но совсем не видел в себе ни ума, ни уверенности, ни силы. А все смотрели на него и ждали его решений, как будто он был наделен умом и силой.

- Дядя Роальд… - прошептал Артур в последней надежде спрятаться от навалившейся на него судьбы, найти кого-то, кто заберет его страх и боль, защитит и, может быть даже, спасет. - Нельзя же так…

- Милорд, - голос Рейсворта оставался уверенным и непреклонным, и Артур как никогда захотелось кричать, - я жду вашего решения.

И тогда, слыша, как дрожит земля у него под ногами, как шелестит по коже время, знаменуя конец одной жизни и начало другой, видя, как, вторя его беззвучному воплю, обращаются над головой небеса, стремящиеся к единой точке, к оси, что нанизала его на себя и пронзила вместе с ним и весь мир, зная, что отныне и в самом деле больше некуда отступать, что осталось лишь сделать шаг вперед… и потом еще один, и еще, и еще, пока не подкосятся ноги… Артур Айтверн протянул руку - и его пальцы сомкнулись на рукояти меча.

Он перехватил меч поудобнее - и коснулся им плеча Рейсворта.

- Я принимаю твою службу, сэр Роальд из дома Рейсвортов, - громко сказал Артур. - И это честь для меня. - Он подбросил клинок в воздухе, взял его за лезвие и вернул графу. - Возьмите, сударь. И встаньте.

Роальд поднялся на ноги, пряча оружие в ножны.

- Я выступил сразу, как получил известие, - просто сказал он, как если бы они не стояли на мосту, ведущем в замок Тарвелов, перед тысячами солдат, а находились в самом замке, в одном из верхних покоев, и неторопливо держали совет. - Присланный тобой гонец совсем умаялся - говорит, загнал в дороге двух коней, да и сам едва соображал, на каком свете находится. Когда я прочитал письмо… - Граф поджал губы. - Раймонд был великим воином, но плохим политиком. Он верил слишком многим… и проиграл. Хотя кто из нас на его месте поступил бы разумней? Лайдерс годами не давал и повода усомниться в своей лояльности… а полки столичного гарнизона… Мы отвыкли от ударов в спину, и вот, оступились. Хорошо, что еще не все потеряно. Я выступил из Рейсворта, - Роальд говорил о фамильном замке Рейсвортов, - с двенадцатью сотнями воинов, и второго дня был в Малерионе. Тамошний наместник уже получил известия и поднимал войска. Я принял командование, как старший по титулу. Взял с собой еще пять сотен гвардейцев твоего отца… твоих гвардейцев, и не тратя времени поскакал на восток. Здесь со мной, - он обернулся и указал рукой на замершую армию, - семнадцать сотен солдат. Это лишь авангард. Следом за нами идут еще три тысячи воинов, из Малериона, Вайверхарда и Флестальда, - он назвал главные замки Айтвернов, - под предводительством виконта Сарли. Они отстают от нас примерно на день. Остальные отряды подойдут позже, лордам Запада потребуется время, чтобы собраться с силами… но медлить они не станут.

- Прекрасно, - кивнул Артур. - Приятно слышать, что ожиданию приходит конец - а то здешние камни уже начинают вселять мне меланхолию. Отправимся на Лиртан сразу, как соберем армию - нельзя позволять ставленнику мятежников слишком долго сидеть на Серебряном Престоле. Иначе потом придется слишком долго очищать трон от оставленной узурпатором грязи - не удивлюсь, если он редко моется и дурно пахнет. Но пойдемте, граф. Думаю, вам найдется о чем поговорить с лордом Тарвелом, да и не помешает промочить горло с дороги.

- Постойте, - подал голос Гайвен. До этого он стоял молча, и никак не реагировал на происходящее, обратившись в безмолвную тень - очень бледный юноша шестнадцати лет от роду, выглядящий посторонним на встрече герцога Айтверна и графа Рейсворта. Чужак здесь. Наверно, чужак где угодно. - Постой, Артур. Я думаю… думаю, лорду Роальду найдется еще чем заняться, прежде чем подниматься наверх. Да и нам тоже… Это войско, что стоит здесь… Надо же как-то позаботиться о нем. Отправить в лагерь, разместить там… Они же не будут стоять, как на плацу, пока мы будем пить вино и говорить о погоде…

Роальд Рейсворт повернулся к Ретвальду. Казалось, он лишь сейчас заметил принца, словно прежде тот был совершенно невидимым, а теперь вдруг взял, да и соткался из воздуха. Граф нахмурился, в его взгляде явственно читалось раздражение:

- Благодарю вас, милорд, - сказал он негромко - так, чтоб стоящие позади солдаты не могли разобрать слов. - Очень любезно с вашей стороны было дать мне подобный совет. Боюсь удивить вас, но именно это я и собирался сделать в первую очередь. До того, как стану пить вино и говорить о погоде. Я двадцать лет командую людьми, милорд Ретвальд, и успел кое-чему за это время научиться.

Гайвен содрогнулся всем телом, как от удара плетью, его алебастровое лицо потемнело от прилива крови, отчего обрело естественный телесный оттенок.

- Извините… Я… Извините… - проговорил он, запинаясь. - Сударь, я не хотел вас оскорбить… Просто… Я подумал, как будет лучше… Я не хотел подвергать сомнению вашу компетентность.

Роальд Рейсворт едва склонил голову, это даже нельзя было назвать поклоном, просто кивок.

- Нисколько не сомневаюсь, что вы не сомневались во мне, - сказал дядя Артура Гайвену Ретвальду. - Я был бы положительно опечален, узнав, что сеньор моего сеньора ни во что не ставит мой опыт - полученный, должен признаться, отнюдь не из разглядывания старых манускриптов.

Гайвен покраснел еще больше и ничего не ответил.

Тут Артур неожиданно ощутил, как внутри него разгорается гнев. Черт побери, да что дядя себе позволяет? Каким бы наивным Гайвен не казался, он - наследник престола, будущий король Иберлена, и никто не имеет права выговаривать его, как конюха или поваренка! Никто, даже трижды или четырежды граф, не имеет права вытирать ноги о владыку страны, в которой живет. Странное дело, еще совсем недавно Айтверн позволял себе открыто грубить Ретвальду, а нынче, услышав тоже самое из чужих уст, испытал возмущение. Даже больше - чистый, клокочущий гнев. И не только на графа Рейсворта, но и на себя тоже. Он ведь раньше унижал Гайвена изо дня в день, да еще не находил в этом ничего дурного. И надо же было быть таким… подонком.

- Граф Рейсворт, - промолвил Артур, стараясь держать свою ярость в узде, перелить ее в сверкающую, отполированную ледяную сдержанность, - его высочество вовсе не желал оскорбить вас. Он всего лишь проявил заботу о моих и ваших рыцарях, что делает честь ему, как государю. А вы оскорбили его, причем совершенно незаслуженно. Оскорбили не только как нашего будущего короля, но и просто как хорошего человека, давшего добрый совет относительно других людей. А это не делает вам чести. Я прошу вас принести принцу Гайвену свои извинения. Заметьте - прошу, а не приказываю. Потому что не имею права распоряжаться чужой совестью. Это вам решать - очистить ее или оставить запятнанной.

Во взгляде, который Роальд Рейсворт бросил на своего родича и повелителя, читал совершенное, ничем не прикрытое изумление. Рыжий Кот никак не ожидал от Айтверна подобных слов, более того - очевидно он и вовсе не ожидал подобных слов от кого бы то ни было. Ну конечно, невесело подумал Артур, в этом нет ничего удивительного. Роберт Ретвальд носил королевский титул, но никогда не обладал даже тенью королевского достоинства, придворные вытирали об него ноги, почти не считаясь с приличиями. Естественно, что окружавшее короля всеобщее презрение перекинулось и на его сына. Лишь теперь Артур понял, до чего же несладкая жизнь выдалась Гайвену. С самого детства служить предметом чужих насмешек, считаться ни на что не годным, пустым местом… Легче удавиться, чем вынести такое существование. Без капли уважения, приязни, чего уж там говорить о любви. А Гайвен жил, и даже умудрялся делать вид, что у него все в порядке. Не стенать, не жаловаться на человеческую холодность и не впитывать чужое зло.

И поэтому, прежде, чем Рейсворт успел принять какое-то решение, пока тот не успел еще произнести ни слова, Артур резко обернулся лицом к Гайвену Ретвальду и опустился перед ним на колени. На оба колена.

- Прости меня, - сказал он, обращаясь к принцу. - Я виновен куда больше, нежели граф. В нем говорила задетая гордость… а что каждый раз толкало за руку меня, когда я нападал на тебя? У меня же и в самом деле язык смазан ядом, я одно и умею, шипеть как змей… но разве это причина причинять другим боль? Нет, не причина. Не причина каждый раз набрасываться на тех, кто ни в чем неповинен. Я прошу у тебя прощения… хотя, знаешь, что толку в таких просьбах? Мой отец недавно… черт, это же тысячу лет назад было, если подумать… он сказал мне, что просить прощения легче всего. Но это ничего не изменит. Никакие слова не перечеркнут все зло, сделанное в прошлом, если не изменить самого себя, не перестать совершать одни и те же ошибки. И потому я не ограничусь просто словами. Я начну изменять себя. Я больше не буду тебя оскорблять. Только ты меня прости… пожалуйста.

Гайвен пару раз моргнул:

- Не то чтобы я никогда на тебя не злился, - признался он, - злился, да… были причины… Но, Артур, это же все несерьезно. Не повод для такого моря патетики.

- Для меня - повод, - серьезно сказал Айтверн.

- Ну… - Ретвальд явно был озадачен. - Хорошо. Если это действительно важно… Забудем про все, что было. Я на тебя обиды не держу.

- Вот и спасибо, - поблагодарил Артур. - И в самом деле, веришь, приятно такое слышать… Сознавать, что хоть в чем-то можно повернуть вспять. А если я вновь начну зарываться, - добавил он с усмешкой, - врежь мне по зубам как следует, хорошо?

- Я не умею драться… вот как, голыми руками, - признался принц с легким смущением.

- Ничего! Я тебя научу.

- Ты очень изменился, - заметил Роальд Рейсворт через несколько часов, в одной из галерей Стеренхорда, куда Артур привел его, чтобы поговорить наедине.

- Изменился? - переспросил Айтверн с удивлением и хрипло расхохотался. И тут же принялся массировать пальцами раскалывающийся от чугунной боли лоб - голова заболела вскоре после полудня, наполнилась противным пульсирующим зудом. Надо, все же, побольше спать… Вот сегодня вечером они проведут с Тарвелом и Роальдом военный совет - и он тут же завалится дрыхнуть. Тем более, завтра опять рано вставать, встречать малерионские полки…

- Очень изменился, - медленно повторил граф, продолжая изучать племянника. Рейсворт был сама серьезность. - Я едва узнаю тебя. Когда ты говоришь, когда ты действуешь.

- Удивительно, почему же я сам того не заметил? Какая несправедливость, - пожаловался Артур с иронией. - Не знаю уж, любезный граф, если я в чем и изменился, то лишь в одном. Раньше я жил без особых забот и ни о чем не горевал, зато в данный конкретный момент больше всего хочется добраться до могилки поуютней, и завалиться в нее на продолжительный отдых. И чтоб никто не тревожил. Но это ведь невозможно, правда?