Виконт Эйтон Сарли, еще один родич и помощник отца, привел дружину Айтвернов ровно в тот срок, о котором говорил Роальд - на утро следующего дня. Тридцать сотен всадников и пехотинцев, основные силы Западных Владык, всегда готовые идти в поход. Сарли докладывал, что прочие войска должны будут явиться в течении трех-четырех дней - отряды Дурванов, Брентов, Хлегсдрай, Ардеронов, Манетерли. А пока следовало заниматься все той же рутиной - размещать новоприбывших, заботиться об их удобствах… Артур нашел повод в очередной раз на себя разозлиться. Подумать только, он был сыном маршала - и до такой степени не интересовался делами отца, что и представить себе не мог, в чем на самом деле заключается долг полководца. Раньше Артур искренне верил, что обязанности главнокомандующего ограничиваются просто организацией сражения и ничем больше. Достаточно просто встретить неприятеля и разгромить его. Нет, конечно, у офицеров находились и иные заботы, менее героические, но Айтверн искренне полагал их чепухой, не столь уж и заслуживающей внимания. А оказалось, эта самая чепуха, связанная с ежедневной занудной рутиной, и отнимает больше всего времени. Как-то так обнаружилось, что война это не озорная кавалерийская скачка и звон клинков, а доставки провианта, фуража, вооружения и постоянное поддержание дисциплины. Оказалось, война пожирает столько ресурсов и, в конечном счете, денег, что не сравнится ни с какими мором или засухой. А сколько возникших по мелочи пьяных драк и споров пришлось рассмотреть, вникнув их во вполне никчемные детали и наказав нарушителей устава.

- Не понимаю, - признался Артур Тарвелу сразу после того, как они вынесли выговор и постановили о штрафе одному алебардисту, пойманному на нечестной карточной игре, - и стоит нам тратить прорву времени на такую чушь? Наши солдаты - не малые дети, сами разберутся со своими спорами.

- Не тратьте время, господин маршал, - с готовностью согласился Дерстейн. - Правильно говорите. И в самом деле, что на ерунду отвлекаться… Предоставим этих парней самим себе, пускай без нас решают. Они, и правда, не маленькие. Они разберутся. А потом решать снова придется вам - что делать с остатками передравшегося промеж собой, в собственной крови утонувшего войска.

Артур прикусил язык и с тех пор бдительно разбирал любую ссору, о которой ему докладывали.

Не обходилось, разумеется, и без очередных изъявлений верности, принимаемых от вновь прибывавших вассалов. На сей раз Айтверн встречал их со стоическим спокойствием. Начал привыкать, должно быть…

Новости приходили не только с запада, но и с востока. Стало известно о судьбе королевской армии. Ее полки, размещенные в летних лагерях вокруг столицы, первыми за пределами Лиртана узнали о перевороте. Часть офицеров оказалась куплена генералом Крейнером и перешла на сторону врага. Другие военачальники сохранили верность династии Ретвальдов. Не обошлось без стычек, вылившихся в сражение, в итоге окончившееся ничем - враги разошлись в разные стороны и частью рассеялись. Лоялисты отступили на запад, к владениям Дерстейна, где принесли присягу принцу Гайвену и влились в ряды растущего войска, насчитывающего уже почти двадцать тысяч мечей.

Прибывали в Стеренхорд и мирные люди, покинувшие свои дома из-за начавшейся замятни и надеющиеся укрыться в пока еще спокойных западных областях, пока все не разрешится - в ту или иную сторону. Среди беженцев было много столичных жителей, они рассказывали, что в Лиртане правит человек по имени Гледерик Картвор, он именует себя королем, и более того - уже коронован. С благословения Святой Церкви.

- Я смещу архиепископа, - мрачно пообещал Артур, не помня себя от злости. - Вот ведь сволочь… Раньше твоего отца привечал, не стало Роберта - признал победителя. Кто монету протянул - за тем и пошел. Когда победим, лишу этого мерзавца сана. Пусть торгует капустой, ему это больше пойдет.

- Не сместишь, - возразил Гайвен. - Мирской человек не имеет права вмешиваться в дела церкви… Даже если ты маршал.

- Да? Что же, так даже лучше. В таком случае, я попросту его убью.

А потом явился гонец. Артур ждал этого гонца каждый день, не сомневался, что он приедет, чувствовал его приближение странным сверхъестественным чутьем, сходным тому чутью, каковым наделены бывалые охотники, залегшие в засаде, ожидая добычу. В Стеренхорд приехал посланец человека, именующего себя его величеством Гледериком Вторым из дома Картворов, королем Иберленским. О да. Разумеется. Узурпатор знал, где подняли знамена его враги, ничего удивительного - вести нынче разносились быстро, достаточно было даже не рассылать прознатчиков, а просто допросить людей, колесящих по трактам. И узурпатор наконец решился посмотреть своим врагам в лицо - потому что в привезенном посыльным письме говорилось, что Гледерик Картвор желает встретиться с герцогом Айтверном и провести с ним переговоры. Гледерик Картвор писал, что будет ждать повелителя Запада на границе между землями Тарвелов и королевского домена, начиная с третьего дня от момента получения письма. Герцог Айтверн вправе взять с собой столько людей, сколько посчитает нужным, хотя любые меры предосторожности будут излишними - его безопастности ничто не угрожает. Картвор клялся в этом своим именем и выражал надежду, что Драконий Владыка не станет тянуть со встречей. В конце концов, от нее зависело очень многое.

Артур глядел на лист дорогой белой бумаги, исчерканный красивым почерком, чьи легкие завитушки складывались в изощренную вязь, и почему-то думал - интересно, а кто писал эти строки? Придворный писец - или сам узурпатор? Чушь собачья, но почему-то она крепко втемяшилась Айтверну в голову и не желала отпускать.

Наконец Артур уронил письмо на затянутый зеленым сукном стол и осведомился у собравшихся в комнате людей, составлявших его генеральный штаб:

- Ну что, господа? Возможно, у кого-то из вас есть какие-то мысли по сему поводу?

Первым заговорил виконт Сарли. Из всех сподвижников отца он относился к новоявленному маршалу с наибольшим уважением, вроде бы даже не формальным, а настоящим. Удивительное дело. Айтверн понятия не имел, в чем тут причина. Наверно, в свойственном лорду Эйтону почтении к субординации.

- Смахивает на ловушку, - сказал он. - Желай этот Картвор покончить с вами, сэр, одним махом… лучше маневра не придумаешь. Вы приедете - и найдете там смерть, эти подонки не знают чести и ни перед чем не остановятся.

- Замечательно сказано, - кивнул Артур, - но как это соотнести с тем, что узурпатор разрешает мне взять сколь угодно большую свиту? Маленькое несовпадение, не правда ли, виконт?

- Нет тут никакого несовпадения, - ворчливо сказал Тарвел, - бес его знает откуда, но этот чертов королек тебя изучил, малыш. Он в курсе, что у тебя вот здесь находится, - герцог постучал кулаком по лбу, - не при публике оно будь поименовано. Если тебе сказано, что можно привести тысячу спутников - ты не возьмешь ни одного. Гордость не позволит. И приедешь в условленное место один, как перст. Что хмуришься? Не так разве?

- Предположим, так, - неохотно признался Айтверн. - Уж вы-то меня, дружище Дерстейн, точно изучили. И, да, у меня была мысль пренебречь своей безопасностью и кинуться черту в пасть. Картвор мог бы, наверно, закладываться на это… но скажите, разве он не знает, что у меня есть толковые советники? Например, вы. И что вы отговорите меня от любой глупости. Нет, милорды. Это не ловушка. Я знаю это… я чувствую. Картвор и впрямь желает увидеться со мной и поговорить. И я пойду ему навстречу. Надо же взглянуть наконец на этого… самозваного монарха, сколько можно противостоять маске без лица. И не надо меня отговаривать! Кто боится хоть раз рискнуть, ни разу не победит.

- Ты говоришь совсем как твой отец, - пробормотал Рейсворт.

- Да? В самом деле? - Как ни странно, сравнение с лордом Раймондом не порадовало Артура, а пробудило в нем глухое раздражение. - Забавно, а мне всегда казалось, что батюшка был крайне осмотрительным человеком. Ну просто до тошноты разумным и осторожным. И он уж точно меня бы не одобрил.

- Ничего подобного, - возразил Рыжий Кот. - В молодости Раймонд просто обожал рисковать. Порой он выкидывал такие трюки, что все дружно называли его сумасшедшим… И пророчили скорую, хоть и славную смерть - если не одумается и не начнет смотреть себе под ноги. А Раймонд в ответ смеялся и говорил, что лучше умереть героем, нежели жить трусом. Но, будучи отчаянно смелым, он всегда рисковал собой и никогда - другими.

- Дела давно минувших дел, - бросил Айтверн. - Что толку болтать о прошлом? Но я понял ваш намек, дядя. Очень хорошо понял… Поверьте мне, господа, - он обвел взглядом собравшихся за столом вельмож, - отправляясь к Картвору, я рискую одним собой и никем, кроме себя. Если здесь и сидят незаменимые люди, я точно не из их числа. Вы называете меня маршалом, это верно, и подчиняетесь моим приказам… но много ли я вам их отдал, этих приказов? Пока что - ни одного толкового. Если я, предположим, погибну или окажусь в плену - мало похоже на правду, но чем судьба не шутит - для нашего дела ничего не изменится. Лорд Рейсворт справится лучше меня. И лорд Тарвел справится лучше меня. И кто угодно еще. Так что можете не тревожиться… А я отправляюсь в путь - завтра же на рассвете. В мое отсутствие армию возглавит… - кого же назвать, помянутого Рейсворта или помянутого Тарвела? Артур в большей степени доверял лорду Роальду, но здешние земли принадлежали Дерстейну, и именно на его плечах лежала большая часть вопросов, связанных со снабжением войск. Это его крестьяне поставляли армии хлеб и мясо. - В мое отсутствие армию возглавит герцог Тарвел. Полагаю, сударь, командовать вам станет даже проще, чем прежде - ведь я перестану путаться у вас под ногами, - Артур позволил себе улыбнуться - чуть-чуть, самыми уголками губ. - Приведите войска в боевую готовность, - распорядился он, - пусть будут готовы отправиться в поход в любую минуту. Возможно, мы выступим на столицу сразу же, как я вернусь с переговоров. Смотрите сами - от места переговоров ближе до Стеренхорда, а не до Лиртана. Когда мы с Картвором расстанемся… он еще может не успеть вернуться к своим, когда мы уже двинемся на войну. У нас появится небольшое преимущество, ведь враги будут не готовы к удару.

- Вряд ли он настолько дурак, чтоб так подставляться, - заметил Тарвел. - Узурпатор не оставит свою армию без командира, что не сделает Картвор, сделают его военачальники. Хоть тот же Лайдерс - он воевал во многих кампаниях… Нет, Артур, подобным манером ничего мы особо не выгадаем, и надеяться не стоит.

Айтверн пожал плечами:

- Может, и не выгадаем. Но нужно разыграть все подвернувшиеся карты - вдруг какая из них окажется козырем? - Артур обернулся к принцу Гайвену, за все время совета не изрекшему ни единого слова. - Что скажете, сэр? Вы отпускаете своего маршала на небольшую прогулку?

Ретвальд сидел во главе стола, в высоком резном кресле, чья спинка была украшена королевским гербом, с изображенным на нем хорьком. Принц держал спину и голову очень прямо, не иначе, копье на завтрак проглотил, его пальцы рассеянно гуляли по разложенной на столе карте срединных земель Иберлена.

- Я отпускаю вас, герцог, - изрек Гайвен. - Но с одним условием.

О чем это он?

- О каком условии идет речь?

- Я поеду вместе с вами, - прямо сказал принц. - И тоже буду говорить с Гледериком.

В первую секунду Артуру показалось, что он ослышался.

- Прошу прощения?

- Я поеду вместе с вами и тоже буду говорить с Гледериком, - терпеливо повторил Гайвен. - Я же не могу оставить своего маршала одного, не так ли? К тому же… к тому же, мне и самому найдется, о чем побеседовать с узурпатором.

- Извините, ваше высочество, но это невозможно, - твердо сказал Айтверн.

- Почему же? - Ретвальд невинно улыбнулся. Артур прикинул, от кого дофин мог научиться этой улыбочке, и сообразил, что лишь от него самого.

- По тем самым причинам, которые озвучили здесь все эти достойные дворяне, отговаривая меня от поездки. Опасность слишком велика. Иберлен легко может потерять меня, но Иберлен не может терять вас. Извините, сэр, но вашу жизнь я на кон ставить не намерен. Вам придется остаться в замке.

- Вы не прочь рисковать собой, но не любите рисковать другими, - мягко сказал Гайвен. - Это достойное качество… очень достойное. Но я своей жизнью и сам могу распорядиться.

- Не можете, - отрезал Артур. - Вы обязаны…

- Помолчите, герцог, - перебил его Ретвальд. Айтверн со все большим удивлением подумал, что или он никогда не знал Гайвена - или тот за последние дни очень сильно изменился. Хотя они все изменились… - Герцог Тарвел, граф Рейсворт, граф Ардерон, граф Дурван, виконт Сарли, виконт Брент, барон Манетерли, барон Хлегсдрай, - принц перечислял присутствовавших в комнате дворян, и голос его был - сама патока. - Милорды, я желаю побеседовать с герцогом Айтверном наедине.

Шум отодвигаемых кресел, шелест плащей, грохот окованных железом сапог - вельможи сходу послушались приказу. Странные дела творятся… Не прошло и минуты, как зал совета совсем опустел, в нем осталось всего два человека. Артур растерянно покосился в сторону захлопнувшейся двери, а потом подошел к Гайвену и уселся прямо на стол, свесив ноги.

- Ну выкладывай, - хмуро сказал герцог, - что это еще за новости.

Вместо ответа Ретвальд растегнул и закатал до локтя рукав, обнажив тонкую кисть. Изящную. Почти девичью. Почти. Артур уже успел узнать, что эта такая слабая на вид рука удивительно ловко управляется с оружием. Принц достал из ножен на поясе длинный кинжал и аккуратно надрезал себе руку, чуть пониже вен. Из ранки выступила кровь.

- Видишь? - спросил Гайвен.

- Вижу. Ты любишь себя калечить. Это извращение. Но, говорят, лечится.

- Она красная, - тихо сказал Ретвальд. - Красная, понимаешь? У настоящих королей, тех, старых… по легенде, у них была голубая кровь… А у меня - красная.

Айтверн непонимающе нахмурился. Помассировал себе лоб. Что это на Ретвальда нашло? Вольно ему всякие глупости нести…

- Чушь собачья. Ну да, красная кровь. И что с того? У меня она того же самого цвета, что и у тебя, хотя моему дому добрая тысяча лет… а допрежь того предки были эльфами, и, должно быть, весьма знатными. К чему все эти твои фокусы?

- А к тому, что у меня есть враг, Артур. Этот враг убил моего отца, захватил мой дом… И еще этот враг утверждает, что мой дом - на самом деле его дом. Я хочу взглянуть на этого человека, на этого Гледерика Картвора… и понять наконец, кто же из нас прав.

- Даже не думай, - сказал Айтверн. - И помыслить не смей… о таком!

- О чем?

- О том, что ты задумал! Думаешь, я не понимаю? Ты хочешь отречься от престола… в пользу Картвора, да? Хочешь сдаться ему без борьбы! Признать, что он в своем праве, что он должен править страной! Ты этого хочешь, да? От всего отказаться… предать нас всех… так, я ничего не упустил?! Не смей, слышишь, ты!

Гайвен Ретвальд задумчиво вертел в пальцах кинжал, иногда осторожно касаясь его острия подушечками пальцев. В огне горевшего камина старинная сталь отливала багровым.

- Нет, Артур, - принц покачал головой, - предавать я вас не буду. И отрекаться не буду. Я любил отца… а его убили ради этого дурацкого серебряного кресла. Оно мне не нужно, совсем, пропади оно пропадом, но я не могу оставить отца неотомщенным. И потому я буду сражаться. Но прежде… прежде я должен понять. Хоть что-то. Я же не могу идти с закрытыми глазами.

- Я тебя не понимаю, - сказал Айтверн. - Какие еще закрытые глаза? Ты что, хочешь убить Гледерика не просто так, а с глубоким осознанием своей правоты? Да брось, и так все ясно, чего с ним церемониться.

Гайвен улыбнулся. Артур времени ненавидел эту его улыбку. Отстраненную, неземную и какую-то, что ли, всезнающую.

- Это тебе все понятно, Артур. Потому что у тебя есть твоя верность и твоя семья, которой Картвор причинил зло. А что есть у меня? Тоже семья… но этого мало, когда на весы легло столько всего… Ты идешь за мной, а куда я тебя веду? Нет, мой добрый герцог… так нельзя. Все время, что мы здесь… я придумываю себе доводы, один за одним… даже сестру твою приплел… но этого мало. Я должен просто увидеться с Гледериком, и тогда все станет ясно.

- Твоя голова тебя погубит, - бросил Артур и залпом выпил удачно подвернувшийся бокал вина. - В ней слишком много ума.

Принц пожал плечами:

- Там посмотрим. Ну что, ты возьмешь меня с собой?

Айтверн задумался. По-хорошему, следовало хорошенько садануть Ретвальда по голове во-о-он тем медным кувшином и запереть в чулане. Пока придет в себя, Артур уже успеет уехать, и принцу будет поздно, да и не с руки догонять. Да, если поступать разумно, то Гайвена ни в коем случае не следовало выпускать из Стеренхорда. Одна лишь загвоздка… Тарвел, Сарли и компания точно также не выпустили бы из замка самого Артура, будь у них на то воля, и сделали бы они это, тоже согласуясь с голосом рассудка.

- Беру, - Айтверн махнул рукой. - Куда деваться? - Гайвен весь аж просиял. - Ты самый прилипчивый сюзерен из всех возможных… Собирай вещи, твое высочество, и не забудь про оружие - мало ли как обернется. Выходим завтра же утром, чего зря тянуть время. Я возьму с собой… думаю, эскорта в двадцать конных нам хватит за глаза. Большая свита только задержит, а так - в самый раз. Поедем налегке.

- А Майкла ты тоже берешь с собой? - спросил Ретвальд. Он был в курсе непростых отношений, сложившихся между Айтверном и его оруженосцем.

- Майкла… Нет. Пусть пока посидит в замке. Свежий воздух, конечно, ему бы не повредил, но на свежем воздухе в голову порой могут втемяшиться не самые свежие мысли.

Гайвен вновь потрогал пальцем кинжал, а затем промолвил:

- Знаешь, Артур… Это не может продолжаться вечно… Рано или поздно ему придется выбирать - ты или друзья графа Гальса.

Кулак Артура непроизвольно сжался.

- Да уж знаю, представь себе. Я постараюсь как можно дольше оттягивать этот момент… но ничего нельзя оттягивать вечно. Как представлю, что рано или поздно он встретится в бою с людьми Картвора… Сразу становится очень не по себе. Не знаю, что делать… Можно было бы, конечно, освободить Майкла от присяги и отпустить на все четыре стороны… да вот не могу. Он толковый парень, но круглый дурак. Совсем как я. Если его оставить одного, сразу пропадет.

- Два круглых дурака, - задумчиво сказал Гайвен, постукивая ладонью по столу. - Отличная пара… Вас обвенчали на небесах.

Несколько секунд Айтверн оторопело пялился на своего сюзерена, сидевшего напротив него с самым серьезным видом из возможных, а затем оглушительно расхохотался.

- Адское пекло! Ну даешь, твое высочество! Наконец-то научился шутить! Ну-ка, рассказывай, кто твой наставник?

- Вообще-то, - признался принц, - мой наставник сидит передо мной… От тебя и не такого нахватаешься.

- Да уж, что правда, то правда… Я оказываю крайне тлетворное воздействие на неокрепшие умы, разлагаю их до крайности, обращая в собственные извращенные подобия. А поэтому я тебя оставлю. Пойду немного посплю, пока не грохнулся оземь. Да и тебе бы посоветовал отдохнуть, - Артур соскользнул со стола и двинулся к дверям, но на полпути остановился, ужаленный неожиданной мыслью. Немного помялся, раздумывая, не закинуть ли незваную мысль в тот самый чулан, откуда она выползла. В конце концов, больше всего ему сейчас хотелось спать, да и вряд ли Гайвен мог что-то знать об этом… Однако Айтверн все же обернулся к принцу, все так же сидевшему в своем кресле. - Послушай… А ты что-нибудь знаешь о магии?

- О магии? - шевельнулся Гайвен. - Почему спрашиваешь?

- Да так… Твой прапрадед, король Бердарет, был последним чародеем в мире… Может, остались какие-то записи, документы… Хоть что-нибудь про волшебство, что оно вообще из себя представляет. Ты что-нибудь про это читал?

- Ничего существенного, - Ретвальд казался удивленным, и его можно было понять. - Я нашел однажды дневник моего деда, короля Торвальда… Он помнил Бердарета… Дед записал устный рассказ первого монарха нашей династии. Бердарет говорил, что прошел обучение в какой-то магической школе, за Великим Морем… Он же был родом из заморских земель. - Гайвен помолчал, припоминая. - Кажется, в тех краях искусство магии не до конца еще утрачено и забыто, тамошние мудрецы знают многие древние секреты… Так что последним мой прапрадед не был точно. Жаль, что мы не имеем сообщения с западными странами… Король Бердарет… я не знаю даже, какого он был происхождения. - Гайвен с досадой закусил губу и опустил голову. Артур догадался, по какому руслу потекли мысли принца. Не самому приятному руслу, что и говорить. Сознавать, что один из твоих не столь уж далеких предков мог выйти из простолюдинов… - Мне кажется… он просто ошалел от свалившегося на него могущества. От того, что может делать невозможное для всех прочих людей. Решил подкрепить обретенное могущество властью. А для этого направился в нашу часть света, где чародеев не было вовсе, и нашел подходящее королевство. Иберлен. То, как Бердарет получил престол… купцы назвали бы это честной сделкой… но ведь я не купец. Мой предок использовал свою Силу, чтобы добиться поставленной цели, а добившись ее, сделался правителем, а не волшебником. Мне кажется, под конец жизни он даже забыл, кем начинал, приказы и распоряжения сделались для Бердарета важней заклинаний. И с ним с восточного материка окончательно ушла магия… Своего сына он колдовству не учил. Правда, есть легенда, что способности к волшебству передаются по наследству. Всем потомкам того, кто умел творить чары, но лишь при условии, что они той же природы, что их предок. Я имею в виду… Ну, плотскую природу. Мужчины, чьим предком был чародей, и сами могут быть чародеями, женщины, чьими предками были ведьма, сами становятся ведьмами… Не спрашивай меня, откуда тогда взялись самые первые чародеи и ведьмы, не я же это сочинил. Но если легенда правдива, то и я мог бы стать чародеем, в моей крови должна быть Сила… Но я не знаю, как ее разбудить. Мэтр Райхерд пытался исследовать… теоретические основы волшебства, он использовал древнейшие хроники, составленные, когда в Иберлене еще встречались Одаренные, а старое искусство не до конца забыли… Мэтр считает, Силу может разбудить мощное напряжение воли… яростное, страстное желание… или смертельная необходимость, великая нужда. Но я никогда не пытался… да и не смог бы, наверно.

- Вот оно как… - пробормотал Артур. Сказанное Гайвеном, как ни странно, кое-что прояснило, пусть даже и не так уж и много. - Говоришь, магия передается по наследству?

- Это не я говорю. Так написано во многих научных трактатах… но кто знает.

- Кто? Кажется, я. Я видел… один сон. Очень странный сон, я бы сказал. - Айтверн нахмурился, припоминая странное сновидение, явившееся ему в деревне Всхолмье, в тот день, когда он познакомился с Эльзой и убил гонца, привезшего весть о перевороте. - Знаешь… Я сначала не придал значения, мало ли что приснится, да еще после тяжелого дня, а потом задумался. Мне приснилось, что я - это вообще не я, что я - это кто-то другой. Эй, постой, я не сошел с ума. И не напился - видишь же, трезвый. В том сне… я был не собой, а другим человеком. Вернее, не человеком. Эльфом. Майлером Эрваном… основателем моего дома. - В памяти Артура вновь встали, как увиденные наяву, хмурый осенний день, ломкая трава, серые камни, разлитые в воздухе влага и холод… Он помнил мельчайшую из деталей того видения и мог бы поклясться, что вживую стоял среди древних менгиров, говоря с… - Я говорил со своим братом. С братом Майлера Айтверна… эльфа, отрекшегося от удела Перворожденных… треклятье тьмы, Гайвен, если то, что я увидел - правда, то все наши старые предания - ложь. Потому что Повелитель Бурь… - Артур запнулся, не в силах договорить. Он боялся сказать вслух то, что думал, будто бы умолчание могло что-то изменить. Как то, что ему приснилось, могло быть истинным?! И как найти в себе силы поверить в то, что узнал? Как же хотелось объявить видение - мороком, ложью или же обычной, ничего не значащей чушью… - Повелитель Бурь - брат моего далекого предка, - с усилием закончил Артур. - И мой родич. В нас течет одна кровь… дьявольская кровь. Хотя дьявольская ли? Бледный Государь просто желал блага своему народу… и ради этого блага решил истребить наш народ. Люди наступали на земли фэйри, и Повелитель Тьмы всего-навсего хотел не допустить этого, уничтожив человечество прежде, чем оно сможет уничтожить эльфов. Он был нашим врагом, но он не был порождением кромешного зла, как принято считать. Врагов иногда можно понять… Даже если потом их все равно придется убить. Майлер с братом… - Нет, этого Гайвену знать не следует, как не следует знать вообще никому. Память о подлинных делах Майлера Эрвана умерла вместе с ним самим, и не стоило ее ворошить. Никто не должен узнать, что первый из герцогов Запада был просто слабаком и предателем, ради красивой юбки обрекшим на гибель собственный народ. - Они с братом стали врагами, - сообщил Айтверн, - и чем эта вражда закончилась, прекрасно говорится в хрониках. Я видел их ссору, случившуюся, должно быть, незадолго до начала Войны Смутных Лет, видел глазами самого Майлера, и слышал его мысли. Удивительно, да? Я вот до сих пор удивляюсь… Расскажи мне такую историю кто другой, я бы сам объявил его сумасшедшим, но случилась она не с другим, а со мной. И я не сумасшедший. Уж поверь. Так вот, в твоих книгах не говорилось, чтобы сие могло означать?

- А ты уверен, - Гайвен все же выказал долю сомнения, - что это все не было просто сном?

- Я же говорю - уверен. Не бывает таких снов. Чтобы голова была ясной и светлой, и вещи вокруг осязались плотными и материальными, совсем как настоящие. Не иллюзия… явь… нечто настоящее, подлинное. - Артур пожалел, что вынужден убеждать принца в своей правоте с помощью слов, неуклюжих и косных. Словами, как бы хорошо не умел он их плести, никогда нельзя выразить другому именно то, что испытал сам, изложить во всех подробностях, нигде не исказив. Можно лишь передать общий абрис явления, и услышанное собеседником, понятое им в меру своего разумения и опыта, будет отличаться от того, что ты сам хотел сказать. А жаль, насколько бы было легче, если б было возможно взять и швырнуть слушателю собственные мысли, поделиться с ним горстью пережитых ощущений, чтобы тот воспринял чужую память как свою. - Можешь мне поверить, - закончил Айтверн, - если б ты сам видел то, что видел я, ты бы ни на секунду ни в чем не усомнился.

- Хорошо, предположим… Но тогда… - Гайвен потер подбородок и замолчал, явно что-то припоминая.

- Что тогда? - осведомился Артур, когда молчание стало затягиваться.

- Даже не знаю… Было одно старое поверье… Ты слышал про память крови? - Не дожидаясь ответа, Ретвальд принялся рассказывать. - Если верить преданиям, ничто из того, что мы видим, слышим, делаем… ничто из того, во что мы верим, не исчезает бесследно, когда мы умираем. Человеческая память отпечатывается в крови - и передается потомкам, ведь мы все носим в себе частички, унаследованные от наших предков, даже самых далеких. Старая память спит крепким сном, и это правильно, неси мы на себе все предыдущие поколения, их груз просто раздавил бы нас, погреб под собой… но иногда этот сон… иногда сон может прерваться. Мэтр Райхерд писал и об этом. Он полагал, легче всего разбудить древнюю память Одаренным, людям, несущим в себе Силу, даже если они не умеют ей владеть. Одаренные острее всех прочих смертных ощущают магию и тонкий мир. И это значит…

- Это значит, во мне эта самая проклятая Сила тоже есть, - очень спокойно закончил Артур, плотнее закутываясь в алый плащ. За окном стоял теплый майский вечер, да и огонь неплохо прогревал комнату, но Айтверну вдруг почему-то сделалось зябко. Он вспомнил о Бледном Государе с его резким насмешливым голосом и глазами цвета жемчуга, о ледяных искрах, во все стороны разлетающихся от темного повелителя. "Во мне та же кровь, что и в демоне из древних легенд, - подумал Артур. - Которым матери стращают расшалившихся детей. Не играй допоздна… не уходи далеко из дома… не дерзи старшим… а иначе за тобой придет Повелитель Бурь, коснется ледяной рукой и заберет с собой, на север… Вытащит у тебя сердце из груди и заменит его на кусок ртути, и ртуть потечет по твоим жилам. И это - мой, чтоб его разорвало, родственничек. Что прикажете делать с этаким раскладом?" - Прекрасные новости, - подытожил Айтверн. - Послушай, а этот твой мэтр, как его там, часом не рассказывал, как научиться управлять Силой? Право слово, от парочки-тройки записанных на бумаге заклинаний вышло бы больше толку, чем ото всех на свете мудрствований.

- Не рассказывал… Я же говорю, магические знания утеряны много веков назад, и мэтр Райхерд полагался лишь на…

- Понятно, - перебил принца Артур. - Понятно… Ну что ж, спасибо и на этом. Мне будет легче сознавать, что я не схожу с ума, а всего-навсего попал в непростой переплет. Неприятности - это ерунда. К ним мне уже как-то и не привыкать, - он усмехнулся. - Ладно, оставим эту тему. Я буду ждать тебя завтра утром на дворе, при оружии и на коне. Не опоздаешь?

- Не имею привычки спать до полудня, - ответил Гайвен с долей надменности, и Айтверн вновь подумал, что принц начинает подражать ему в своих манерах. Хорошо это или плохо? Артур не знал.

- Вот и прекрасно, - подытожил он.

Покинув Ретвальда, Айтверн отыскал Рейсворта и при его помощи отобрал двадцать рыцарей, пригодных для того, чтобы охранять принца в пути. Все - из малерионской гвардии. Не то чтобы Артур испытывал особенную неприязнь к людям Тарвела, просто он предпочитал видеть рядом своих. А союзники, какими бы честными они не казались… отец доверял многим из тех, кто выглядел честными. И где теперь отец?

Дядя Роальд порывался составить им компанию, но Артур приказал графу оставаться в Стеренхорде. Здесь от него выйдет куда больше пользы - Айтверн не сомневался, что сможет сам защитить принца, а вот их армии присутствие еще одного толкового военачальника не помешает. Тарвел, конечно, знает толк в командовании, но… Айтверн сознавал, что так и не смог до конца простить бывшего наставника за тот выбор, перед которым тот его поставил. И, наверно, уже никогда не сможет. Артур любил лорда Дерстейна и питал уважение к его опыту, но временами затаенная обида все равно вырывалась в приступах гнева, который Айтверн пытался скрывать от окружающих. Порой этот гнев заставлял его молотить кулаками стену в своей спальне или до крови прокусывать губы. Тем не менее, на словах Артур по-прежнему относился к Тарвелу с почтением.

Когда с делами было наконец покончено, уже успело стемнеть. Артур долго стоял на балконе, любуясь на горящие в небесах крупные, как игрушки с рождественской елки, звезды и на пылающие внизу, у замковых стен, костры. Молодой герцог сбросил плащ и расстегнул ворот рубахи, полной грудью вдыхая обдувающий кожу свежий ветер, пахнущий одновременно зеленью, речной водой и огнем. Издалека доносились обрывки нестройных солдатских песен. На минуту Артуру отчаянно захотелось спуститься в лагерь, может быть сесть у какого-нибудь из костров, поболтать с простыми воинами, ненадолго, всего лишь до утра, сделать вид, что он ровня им, совсем ничем от них не отличается. Так хотелось отдохнуть и развлечься. Айтверн слабо улыбнулся, захваченный шальной мыслей. Он подумал о том, что охотно бы променял выпавшую ему судьбу на какую-нибудь иную, попроще. Артуру безумно захотелось сделаться не повелителем Запада, маршалом королевских войск и сеньором обширного феода, а простым солдатом, может быть даже не благородного происхождения, а обычным наемником, не имеющим ничего, кроме меча, копья и коня, и вольного жить, как вздумается. Решать за одного себя, не принимая груз ответственности больше ни за кого, и не ломать голову над непосильными задачами. Просто воевать, бражничать и любить, ни на шаг не подходя к мировым судьбам. Подобные мысли были малодушием, но до чего же притягательным. Артур с невеселым смехом покачал головой. Мечтам суждено остаться мечтами, ему не убежать от того, что он есть, даже если очень хочется. Отсмеявшись, он еще долго смотрел с балкона, вдыхая окрестную ночь. Подумать только, еще не закончился май, и месяца не прошло с дня, как все завертелось, а до чего же изменилась его жизнь. Айтверн вспомнил другую ночь, такую недавнюю и такую далекую - когда он в последний раз кутил с друзьями, поставив с ног на голову один из столичных трактиров. Стены ходили ходуном, пол и потолок менялись местами, вино лилось рекой, шум и гам закладывали уши, и над всем этим безобразием плыла подмигивающая окнам луна. Юноша покинул едва не развалившееся от их гулянки заведение на рассвете, напоследок хлопнув всех завсегдатаев по плечу, расцеловав официанток и спев прощальную песню. Он был совершенно бодр и не испытывал даже капли усталости. Быстро сбежал по ступенькам, насвистывая легкомысленный мотивчик, вскочил в седло и поскакал домой. Солнце поднималось над городскими крышами, утро выдалось до невозможности чудесным и свежим, и так весело было поздравлять с его приходом сонных лавочников и редких прохожих. А дома Артура ждали ворчливый мажордом Мердок, как-то он теперь, бедняга, жив ли еще? и сестра…

С того дня все стало иным.

Айтверн еще раз усмехнулся, на сей раз откровенно криво, и так и не подобрав плащ, покинул балкон. Глаза все сильней жгло от усталости, и на сей раз Артур твердо решил добраться до постели. Он зашел в спальню, и обычно подавляющую своими размерами, а сейчас, в полной темноте, казавшуюся безразмерной черной пещерой. Остановился на пороге, наклонился, чтобы стянуть сапоги. Окончательно расшнуровал рубашку и швырнул, не глядя, да и попробуй что разглядеть в этом мраке, куда-то в дальний угол. Снял пояс с мечом и позволил ему упасть на пол, заодно подумав, что увидь Тарвел такое непотребство, не миновать бы подзатыльника. Приличный воин должен держать клинок в оружейной стойке, настоящий рыцарь - класть себе на кровать, в ногах или у изголовья. Но что прикажете делать смертельно усталому рыцарю? Стянув брюки, Артур повалился на край широкой кровати, давая отдых умаявшемуся телу. Пуховая перина, одна из немногих таковых в Стеренхорде, показалась ему мягкой, как облако - не иначе, на похожих облаках блаженствуют праведники в райских кущах. Праведникам, определенно, везет, так порадуемся же за них! Айтверн выгнулся, как кот, вкусно и с наслаждением зевая, перекатился на другой бок, блаженно улыбаясь…

… и ощутил легкое прикосновение к своей руке.

Приобретенные навыки сделали свое дело прежде, чем юноша успел осознать происходящее. Он отбросил коснувшуюся его ладонь и рывком соскочил на пол. Рухнул на колени и выпростал руку, шаря по ковру в поисках клинка. Проклятье, трижды проклятье, нельзя быть до такой степени беспечным! Наконец пальцы сомкнулись на костяном эфесе, Артур распрямил колени, одновременно обнажая клинок, и взмахнул им в воздухе, очерчивая вокруг себя круг.

- Ну, кто здесь? - крикнул Айтверн в темноту. - Покажись!

На кровати испуганно охнули:

- Ты что… Это же я…

Девичий голос. Прекрасно знакомый. До того знакомый, что Артур легко бы узнал его даже на том свете.

- Лаэ? Какого… черта? Это вообще ты, или я повредился рассудком?

Сестра рассмеялась: негромко и явно нервно. Она чего-то боится? Хотя попробуй тут не испугаться.

- Успокойся… Это я, и рассудком ты не повредился.

- Ну слава Богу, - Артур осторожно, стараясь не пораниться, вложил меч обратно в ножны и положил обратно на пол. - В первый момент, представь себе, я подумал, что это старина Мартин прислал по мою душу убийц. Может же, дорогая сестра, герцог Лайдерс решить тихонько избавиться от герцога Айтверна? Вполне, я бы на его месте избавился, правда, я к счастью не на его месте. Ну, вот… Уже решил, предстоит славная драка. В известной степени, ты растоптала мои мечты. - Лаэнэ вновь рассмеялась, теперь уже не так встревоженно. Ее смех прозвучал подобно перезвону маленьких колокольчиков, отлитых из чистого серебра. - Но постой… Давай я свет зажгу, ладно? А то не удивлюсь, если здесь обнаружится пара-тройка настоящих убийц.

- Хорошо…

Двигаясь наощупь, Айтверн кое-как добрался до столика со свечами и, пошуровав огнивом, наконец высек огонь. Вспыхнувшее пламя отбросило круг света на противоположную стену и часть потолка. Обернувшись, юноша смог разглядеть в этом свете свою сестру. Лаэнэ сидела на его постели, поверх белоснежной простыни, вытянув ноги и опираясь спиной о стену. На девушке было блестящее синее платье, переливающееся рвущимися на него отблесками пламени и открывающее босые ступни. Лаэнэ держала голову чуть опущенной, и длинные волосы падали на высокую грудь, плотно обтянутую тканью платья, а на белых щеках выступил румянец. Лишь сейчас Артур сообразил, что стоит перед сестрой совсем голый, в чем мать родила. Первым его порывом было кинуться собирать с ковра одежду и поскорее натянуть на себя хоть какие-то тряпки, но немалым усилием воли Айтверн остался стоять на месте, даже не шелохнувшись. Если попал в неловкое положение - сделай вид, что вовсе не замечаешь никакой неловкости и что все нормально. Это лучше, нежели выставить себя в глупом свете.

Артур обратился к сестре:

- Чем обязан чести принимать тебя в столь поздний час? - он говорил со светской небрежностью, больше приличествующей званому вечеру, а не этой неудобной сцене.

Лаэнэ обратила на него взгляд своих не имеющих дна зеленых глаз, и под этим взглядом юноша ощутил, как все тело его покрывается гусиными мурашками. Он почувствовал охватившую мускулы знакомую пульсирующую истому - и не мог сказать, что она ему неприятна.

- Просто так, - сказал Лаэнэ. - Мы последнее время совсем редко видимся. Я не могу долго без тебя.

- Спасибо, - выдавил Айтверн, ощущая себя совершенно растерянным. Тем не менее он постарался загнать растерянность поглубже и принять максимально естественный вид. Широко расправил плечи и с вызовом поднял подбородок.

- Ты же завтра уезжаешь, - продолжила Лаэнэ, мимолетным движением узкой ладони убрав упавшую на глаза прядь цвета подсолнечника, - я не могла к тебе не зайти. Мне страшно, Арчи, очень страшно… Это слишком опасно.

- Брось, родная моя, никакой опасности мне не грозит. Я еду на переговоры, не на битву. Просто побеседовать с этим… господином. Не переживай, все обойдется. И вздохнуть не успеешь, как мы вернемся. Этот их Гледерик и подумать не сможет, чтобы напасть. Кем он после окажется, в глазах всего мира?

- Да… Конечно… - Девушка ненадолго замолчала, и Артур воспользовался паузой, чтобы сглотнуть вставший в горле тугой комок. - Послушай, за эти дни… Мы так и не поговорили ни разу по-нормальному… Ты постоянно в делах, у меня и возможности не было с тобой побыть… Хотелось все время, да не выходило, так пусть хотя бы сейчас, напоследок. Тогда, той ночью… когда ты застал нас с Гайвеном… Гайвен… Он… - Лаэнэ запнулась, вновь опуская голову. Ее тонкие пальцы бесцельно теребили край одеяла.

- Его высочество - крайне достойный молодой человек, благородный, умный и незлобивый, - сказал Артур с иссушающей чопорностью. - В тот раз, когда я… когда вы… в тот раз он поступил несколько неразумно, но виной тому был вовсе не его злой умысел, а всего лишь незнание. Гайвен отнюдь не желал поставить твою честь под угрозу. Я потом поговорил с ним и все ему объяснил. И он понял. Так что…

- Да нет, - перебила его Лаэнэ. - Все в порядке, я не держу на Гайвена зла. Наоборот…

- Тем лучше, - сказал Артур с поразившей его самого болью. - Я очень за вас рад. Все обустраивается, как нельзя лучше. Его высочество - крайне достойный кавалер. Если он решит за тобой ухаживать…

- Ты не понял. Принц… Он очень милый, да, это конечно правда. Но я не люблю его, Арчи. Совсем не люблю. Тогда… Я поцеловалась с ним… просто ради интереса. Глупо, да… но мне хотелось поглядеть, чем все кончится. Я люблю совсем не его. Я люблю тебя, Артур.

На это Артур так и не смог найти достойного ответа. Вообще никакого ответа. Язык у него как отнялся, потеряв подвижность, а сердце, наоборот, забилось очень быстро, так, что сделалось больно. И перехватило дыхание. Он не знал, что сказать, да и не мог ничего говорить.

Лаэнэ легко поднялась с кровати, ее босые ступни утонули в пушистом ковре. Девушка медленно двинулась к застывшему на середине комнаты Артуру, и на этот раз огонь свечей отразился уже в ее глазах - ставших на один-единственный миг огненными, как драконье пламя. Айтверн вдруг подумал, что Лаэнэ, наверно, сейчас очень страшно - куда страшнее, чем ему самому. И все же она шла навстречу своему брату. Каждый шаг давался ей с усилием. Так бывает, если идти сквозь тягучую, плотную, упрямую завезу. Если воздух пожелает сделаться стеной. Лаэнэ шла - и горела.

Когда юношу и девушку разделял всего один шаг, Лаэнэ повторила:

- Я люблю тебя. Я давно хотела сказать, но боялась, а теперь больше не боюсь. Я больше не хочу бояться. Я не умею бояться. Я разучилась бояться. Знаешь, когда все, что было раньше, погибло или почти погибло, или скоро погибнет, тут уже не до страха, перестаешь его помнить. Остается только одно, лишь бы воздуха немного хлебнуть. Пожить. Коснуться звезды. Я больше так не могу, ты мне веришь? Я же не живу совсем, когда тебя нету рядом. Когда ты появляешься - я все надеюсь, что ты подойдешь ко мне и что-то скажешь… а ты не говоришь, то есть говоришь, но не то самое. А потом уходишь, а я все надеюсь, что вернешься, возьмешь и уже не отпустишь. Я мечтаю о тебе, когда тебя нет. Я так от всего этого устала, невыразимо… от молчания, ожидания, от всего… легче в петлю залезть. Я же тебя люблю, Артур. Понимаешь… Я люблю тебя не как брата. Отец сказал бы, что это грех, и священники сказали бы, только, знаешь, мне все равно, пропадай оно все пропадом. Если б можно было… я хочу быть твоей женой. Ты понимаешь, что я чувствую? Мир рухнул. От этого мира - от этого проклятого мира - совсем ничего не осталось. Короли умирают, умирают рыцари, умирают отцы. А еще они убивают. Я знаю, как они убивают. Убивают короли, убивают рыцари и убивают отцы. Все уходит. Есть только мы, ты и я, но я не знаю, сколько мы еще будем. Когда все упадет - наверно, упадем и мы. Пока этого не случилось - дай мне жить. Я хочу жить. Я не мужчина. Я никогда не смогу жить, как ты. Я не создана ни для мечей, ни для власти. Любовь - только так я могу чувствовать себя живой. Так дай мне это. Дай мне себя. А я отдам себя тебе. И это будет честно. Просто были ты и я, а будем мы. Одно. Ты все, что у меня осталось живого, так будь же со мной.

Артур вновь не ответил.

Лаэнэ подняла руку, такую тонкую и хрупкую, будто сделанную из восточного фарфора, и провела ей по волосам Артура, рассыпавшимся у него по плечам - таким же густым и светлым, как ее собственные. Намотала одну из прядей на палец, потом отпустила. Коснулась его выпирающих ключиц, обозначила их контур. Опустила руку юноше на грудь, прижалась к его коже тыльной стороной ладони. Сердце заколотилось, как бешеное.

- Ты тоже любишь меня, я вижу, - сказала Лаэнэ, - такое не спрятать. Просто ты вбил себе в голову, что не имеешь права, не можешь. Ты хочешь стать… даже не отцом, лучше отца. Каким-то героем из сказки, чтобы никаких упреков и пятен на чести. Но это не пятно, правда. Разве любовь может быть пятном? Я не верю.

- Я тоже не верю, - хрипло, через силу выговорил Артур. Он понимал, что немедленно должен сбросить руку сестры со своей груди, одеться и уйти, но - не мог. - Я не верю… но знаю. Если я… если это… как мы потом будем смотреть Богу в глаза?

- Раньше тебя это не волновало… как смотреть другим в глаза. Даже Богу. Зачем же сейчас… играть? Я хочу быть твоей. Я бы сочеталась с тобой браком… но понимаю, что нам не позволят. Мне бы совсем немного. Ты же уезжаешь… а пока не уехал, подари мне немного радости. Побудь со мной, как мужчина… Пожалуйста. Я же вижу, ты хочешь меня. Хочешь. Так возьми.

- Я… Мы не можем, Лаэ.

- Нет. Мы можем. Ты меня слышишь? Ты меня слышишь или нет? Мы можем. Ты - Драконий Владыка, а я - твоя женщина. Зачем нам бояться?

Лаэнэ наконец отняла руку от его груди - и быстро, видно было, что ее пальцы дрожат и срываются, едва слушаются хозяйку - развязала шнуровку платья. Повела плечами - и одежда упала грудой такого ненужного и нелепого тряпья к ее ногам. Гордо выпрямилась, тряхнув волосами и открывая себя всю взгляду Артура. Совершенно обнаженная и невыносимо, немыслимо прекрасная Лаэнэ Айтверн стояла перед своим братом, повелителем Западных Берегов, и у Артура перехватило горло от восторга, желания и тоски. Белая кожа ее тела могла бы сойти за мрамор, не будь она такой - юноша был уверен в этом, почти мог представить - теплой и нежной.

- Ты меня хочешь, - повторила Лаэнэ, - забирай же.

Девушка взяла его собственную, почти парализованную нерешительностью ладонь - и положила себе на грудь. Артур почувствовал, какая она твердая и упругая, как напрягся под его пальцами розовый сосок. Лаэнэ тесно прижалась к брату, обнимая его, положила голову ему на плечо, обхватив прохладными губами ухо, прижалась своими бедрами, оказавшимися неожиданно жаркими, к его собственным - и юноша почувствовал, как его мужская плоть выпрямилась и напряглась, вонзаясь ей между ног. Лаэнэ не то простонала, не то зарыдала. Артур знал, что не выдержит долго. Слишком прекрасным и желанным было то, что он сейчас испытывал. Еще немного - и он сдастся, пойдет вслед за сестрой, возьмет ее и станет… кем он станет?

Собрав остатки воли в кулак, Артур с силой оттолкнул девушку прочь от себя - и она рухнула на пол.

- Довольно! - закричал он. - Хватит! Не прикасайся ко мне! Довольно!

Лаэнэ подняла голову, и юноша увидел в ее глазах себя.

- Да вы просто трус, сударь, - сказала она медленно. Очень-очень медленно. И очень зло. - Вы самый настоящий, последний на свете трус. Я так смотрю, вы даже не можете быть мужчиной.

- Могу, - ответил Артур тоже со злостью. - Представь себе. Я - мужчина. И именно потому, что я мужчина, я и пальцем к тебе не прикоснусь. Я люблю тебя, ты это хотела услышать? Ну так слушай, в первый и последний раз. Я тебя люблю, но не стану ради этой любви губить нашу честь, наше будущее и наши бессмертные души. И будущее прежде всего, потому что вместе мы быть не сможем. Лучше всего для тебя будет забыть о… нашей любви и найти себе достойного супруга, а не травить душу бессмысленными надеждами. - Он обошел Лаэнэ, стараясь не смотреть на распростертое на темно-зеленом, почти черном ковре белое тело. Стараясь не поддаться искушению. Потому что больше всего ему сейчас хотелось возлечь вместе с ней и довести начатое до конца. Артур наклонился и собрал всю свою так неосмотрительно, как оказалось, сброшенную одежду. Взял ее в охапку. - Можешь остаться здесь, сестра. Я в эту комнату больше не вернусь, а тебе лучше остаться. Полежи, вдруг заснешь. Доброй ночи.

Лаэнэ не ответила, и тогда Артур направился к дверям - и с каждым шагом, что он делал, уходя прочь от нее, он убивал часть самого себя. На пороге Артуру захотелось захотелось остановиться и повернуть назад, но он преодолел и это желание. Нет такого желания, которое человек не смог бы преодолеть. Выйдя в гостиную, он плотно закрыл за собой дверь - а услышав доносящиеся из-за нее рыдания, пошел прочь, на ходу торопливо одеваясь.

Утром, когда готовый отправиться в путешествие отряд собирался на крепостном дворе, Лаэнэ Айтверн так и не вышла проводить их в дорогу.

Капитан королевской гвардии, представившийся сэром Толлхартом, держался заносчиво и нагло. Он то и дело бросал на Артура пренебрежительные взгляды, а Ретвальда и вовсе демонстративно игнорировал. Временами Толлхарт принимался поглаживать развесистые рыжие усы, отчего невероятно напоминал таракана - худого, как щепка, и до тошноты омерзительного. Капитан носил на белом гвардейском плаще заместо споротого золотого диска яблоневое дерево Картворов. И когда успел нацепить? Не иначе, портные в стольном городе работали, не покладая рук. Интересно, им хоть заплатили?

- Его величество готов выехать к вам, герцог, - бросил сэр Толлхарт, свирепо зыркнув на Артура черными глазищами. - Но лишь к вам. Потому что в уговоре речь шла про встречу один на один, и никаких прочих господ.

Артур покрепче сжал поводья коня, хотя куда в большей степени ему хотелось заехать кулаком гвардейцу по зубам. Подумать только, "прочих господ"… Ты этим прочим господам месяц назад в ноги кланялся.

- Не вижу здесь посторонних… за исключением разве что вас, любезный капитан, - герцог Айтверн послал Толлхарту очаровательную улыбку. - Господину Картвору вовсе не помешает познакомиться с его высочеством наследником престола. Когда еще господину Картвору выпадет подобный шанс? Разве что на эшафоте, куда мой принц приведет Картвора, чтоб тот ответил за все.

Сэр Толлхарт побагровел:

- Сударь, вы переступаете границы приличий… Вы смеете угрожать моему сюзерену.

- Смею. Только не угрожать, а обещать. Это разные вещи… сударь. И, видят небеса, я свое обещание выполню. А пока что - дуйте обратно в свой лагерь, да передайте своему, с позволения сказать, сюзерену - пусть поскорее явится пред наши очи. А то дело к ланчу, а мы еще и не завтракали.

Гвардеец раскраснелся еще сильнее, напомнив вареного рака. Айтверн ожидал, что усач полезет в драку, его бы это даже развеселило. Увы, надежда не оправдалась. Толлхарт лишь досадливо ругнулся, повернул коня и потрусил через поле, к раскинувшимся на противоположном его конце шатрам, украшенным яблоневыми знаменами. Капитан сидел в седле слегка ссутулившись и явно был чертовски зол. Если встретится потом, в бою, надо будет его убить.

- Зря ты на него накинулся, - заметил Гайвен, поправляя высокий воротник. Принц кутался в черный плащ, ибо день выдался довольно прохладным, и сидел верхом на вороном жеребце. - Нам лишние ссоры не нужны.

- Не зря. Чего дурного, чтобы прямо сказать подонку, кто он есть? Хотя этот парень лишь мелкий крысеныш. Настоящего крыса мы еще не видали, а когда увидим - тогда и скажем все остальное. Что же до ссор… Брось, переговорам они не повредят. Картвор сам меня пригласил, из-за пары слов он обратно не поскачет, - в отличие от выбравшего вороную масть Гайвена, Артур предпочел оседлать роскошного белого коня, найденного в конюшнях Стеренхорда. Его прежний любимый дарнеец остался в столице, и неизвестно было, что с ним сталось. Артур вообще много кого оставил в Лиртане. Отца, в последний раз увиденного живым, а сделавшегося мертвым, капитана Орсона Фаулза, сержанта Кремсона, Чарльза Мердока, мэтра Гренхерна, Амелию Вайтербел, друзей… да вот только где они теперь, те друзья? С кем они? И живы ли еще? Почему все получилось так, а не иначе? Почему ничего никогда не бывает хорошо?

Артур стянул перчатку и хорошенько прокусил себе зубами кожу на руке. Он обнаружил, что телесная боль отлично помогает избавиться от тяжелых мыслей. Незамысловатый способ забыться, но до чего же действенный. Иногда не думать - все, что нам остается.

Айтверн и Ретвальд остались одни, посреди широкого поля, поросшего сорной травой, с юга примыкавшего к ведущему на Лиртан тракту. В миле от них к западу высилось то самое давешнее укрепление, сторожившее границы земель лорда Дерстейна, там Артур оставил сопровождавший их эскорт. Пусть подождут, все равно же устали с дороги, да и лишние уши при предстоящем разговоре помешают. А впереди стали лагерем приехавшие из Лиртана мятежники, возглавляемые вроде бы самим Картвором. На глаз их насчитывалось не более полусотни. Что же, хоть в чем-то Тарвел оказался неправ.

- О! Гляди! - Айтверн привстал в стременах. - Едет кто-то! Не иначе, наш приятель наконец объявился.

Сквозь сочные зеленые травы, под одуряюще синим небом, через все поле, к принцу и маршалу неслась стремительно увеличивающаяся темная точка. Вскоре она превратилась в всадника на гнедом коне, с развевающимся за плечами плащом - все того же густого синего цвета. Можно было представить, как свистит сейчас ветер в ушах наездника. Ладонь Артура сама собой легла на эфес.

Всадник приблизился, вырос - резко, неожиданно, будто неведомое колдовство исказило перспективу и замутило зрение. Конь, на котором прискакал враг, весело, едва ли не с насмешкой заржал, и его ржанию вторил смех седока, низко пригнувшегося к лошадиной шее, почти упавшего на нее, утопившего голову в развевающейся гриве. Артур никогда прежде не встречал такой посадки, хотя говорили, что она принята среди степняков. Жеребец, весь блестящий от пены, остановился в пяти шагах от Айтверна и Ретвальда, смял копытами траву и несколько раз ударил себя хвостом по бокам. Всадник вновь расхохотался и выпрямился:

- Люблю лихую скачку… эх, до чего же люблю! Кто ни разу быстро не ездил - тот и вовсе не жил. - Его голос с трудом доносился из-под опущенного глухого забрала, не дававшего увидеть лица. Доспехов прискакавший не носил, только лишь кольчугу, чьи звенья металлической волной переливались под плащом. Не самого крепкого телосложения… но зато великолепный наездник, в чем Артур только что убедился. - Рад приветствовать вас, герцог Айтверн! Давно хотел уже побеседовать… да все обстоятельства мешали, - тон, каким были произнесены эти слова, не оставлял сомнений - всаднику очень смешно. Ну просто до колик. - Вы же знаете, какими досадными порой бывают обстоятельства… Там забота, здесь забота, а потом вдруг как-то получилось, что на западе против меня собирается армия. Вот ведь неожиданность. Ваша армия, кстати? Можете и не отвечать, сам знаю. Между прочим, я же вам до сих пор и не представился. Спешу загладить неловкость. Гледерик Картвор, к вашим услугам. И к услугам ваших родичей! - всадник вскинул руку в лихом салюте.

Артур не ответил, даже слова не сказал - его виски вдруг разломило болью. Как если бы по голове ударили. К горлу подступила тошнота. Проклятье… Да что ж это такое творится… Отчего голос человека, назвавшегося Гледериком Картвором, то, как он говорит, и прежде всего - что говорит, кажется невероятно знакомым? "Мы уже встречались раньше, - понял Айтверн. - Уже встречались… Но чтоб я сдох, если смогу понять, где и когда".

- Давно уже следовало поговорить по душам, да все не получалось, - продолжал узурпатор престола. - Вы умудрились улизнуть из столицы, мой друг, как раз тогда, когда я желал вас видеть. Наделали шума на западе. Заключили союз с Тарвелом… весьма шустро, надо сказать. Я посылал к лорду Дерстейну своего посла, графа Гальса. Вы его часом не встречали?

Интересно, он и в самом деле не осведомлен о судьбе Александра - или просто ломает комедию? Скорее первое, откуда бы главарю мятежников прознать о случившемся в Стеренхорде? Артур надеялся, что вражеских лазутчиков в стенах Стеренхорда нет.

- Александр Гальс пал от моей руки, - неохотно сообщил Артур.

- Да? - Айтверн от души пожалел, что не видит лица узурпатора и не может знать, как тот воспринял известие. Голос Картвора оставался вполне легкомысленным.

- Да. Мы сражались на дуэли.

- Ах, вот оно как… Что же, это меняет расклад. А я грешным делом решил, вы зарезали его в темнице. Нехорошо бы получилось… Дуэль, говорите? - Артур молча кивнул. - Подумать только, дуэль… Пару взмахов мечом - и все, кто-то победил, кто-то проиграл! А я лишился верного вассала. Александр Гальс был отличным вассалом, помилуй те, кому миловать положено, его душу. Весьма печально узнать о его кончине. Что ж вы так, герцог? Убили моего друга.

- Я потерял по вашей милости куда больше друзей, - бросил Артур.

- Ну, если так, то конечно… Значит, вы не открыли счет, а всего лишь сравняли его. Тогда прощаю, хотя все равно опечален. А, кстати, - тем временем спохватился Картвор… черт побери, как же он весел, как откровенно забавляется происходящим… и насколько знакомые насмешки… - вы же приехали со спутником, любезный герцог! Еще большая досада. Я же четко сказал, то есть написал - встреча один на один, без всяких посторонних. А вы не послушались. Экий вы упрямец, сударь! Ну и скажите на милость, кто этот мальчик, угрюмый как смерть? Хотя нет, стойте, сам угадаю! Гайвен Ретвальд, надо полагать? Да?

Принц сидел в седле как влитой, напоминая каменное изваяние. Когда Гледерик Картвор заговорил о нем, Гайвен лишь слегка повернул голову в его сторону и спокойно сказал:

- Да, вы не ошиблись, сударь. Это я сам настоял, чтоб сопровождать моего маршала. Нехорошо было бы… прятаться за его спиной.

Похоже, слова Ретвальда привели узурпатора в полный восторг. Он поднял руки и три раза хлопнул в ладоши.

- А вы смельчак, приятель. Да еще, видать, отягощены честью. Не пожелали прятаться за спинами… надо же. Забавно сказано. А я, кстати, видел вашего достопочтенного батюшку… даже беседовал с ним. Ага, эк задергались! Спешу огорчить - ваш отец мертв, - голос Картвора сделался жестким и злым, - Роберт Ретвальд не захотел отдать то, что ему никогда не принадлежало. Отвратительно, правда? Не люблю воров… Я великодушно предолжил вашему отцу земли, титул, почет… однако он предпочел вцепиться в краденую корону. И потому умер. А вы, смотрю, так и норовите последовать его примеру?

Прежде, чем Гайвен успел ответить, вмешался Артур:

- Вы выбрали неподходящий момент для риторических вопросов. У меня нет никакого желания ни выслушивать перебранку, ни самому принимать в ней участие - надоело до смерти. И я ехал сюда, чтобы посмотреть вам в глаза, а не созерцать кусок металла. Ну же! - И, видя, что Картвор не торопится выполнять его требование, Айтверн добавил. - Сделайте, что от вас просят. А потом, так и быть, разрешаю спеть. Лишь бы не про сэра Мортена. Старинные баллады получаются у вас омерзительно.

Слова были сказаны. Айтверн и сам не был уверен в них, до момента, пока не произнес… Но теперь… Он твердо знал, что не ошибся. Детали головоломки давно лежали на карточном столе, оставалось просто сложить их, совместить неровно обрезанными краями, и получить ответ. Все было настолько просто, что непонятно было - смеяться теперь или плакать. "Я буду использовать всех, до кого дотянусь, пока не получу то, что должен… и после того тоже". Вам не удастся использовать нас, милорд.

Гледерик Картвор вновь поднял руки - и снял шлем. Короткие рыжие волосы, зеленые глаза, прямой нос, благородное, но вместе с тем открытое и честное лицо. Лицо давешнего посыльного, приведшего герцога Раймонда Айтверна на встречу с заговорщиками. Вот и свиделись.

- Я думал, вы догадаетесь раньше, - в голосе самозванного - или же законного? - короля проступила укоризна.

- Я и сам удивляюсь, почему не догадался… Все же было до того прозрачно… Наверно, любая тайна покажется элементарной, после того, как ее раскрыть. Я видел вас, Гледерик Картвор… и видел два раза. Два, а не один. Это вы привлекли внимание моей сестры в день ее похищения. Крутились за нами по городу… А потом завели в ловушку. Почему же я не понял еще тогда? Почему не разглядел вашего лица? Не понимаю, неужели я был настолько… погружен в себя. Но неважно. Ваши люди должны были похитить и доставить к Лайдерсу… не Лаэнэ же, правда? Она была просто случайным уловом. С самого начала вы искали меня. Ну разумеется. Шантажировать маршала иберленского жизнью его наследника - куда лучше, нежели жизнью его дочери, правда ведь? Только вы просчитались с самого начала. Отец решил пожертвовать моей сестрой - и точно так же пожертвовал бы мной. Вы совсем его не знали.

- Это вы его не знали, - безмятежно возразил Картвор. - Я разбираюсь в людях получше, чем многие. И успел раскусить вашу семейку. Раймонд Айтверн скорее отсек бы себе обе руки, нежели оставил в беде своего сына. Не сомневаюсь, он очень вас любил.

"Странно, почему же я так редко это замечал?"

- Это для меня уже совсем неважно, - сказал Артур, хотя и понимал, что лжет. - Важно другое… Вы выбрали себе очень плохих исполнителей. Когда в следующий раз отправите кого по мою душу - найдите более искусных бойцов, расправляться с теми было даже скучно. А их главарь… этот осел под конец сорвался и решил меня прикончить. Мстил за убитых. Надо полагать, он был некогда очень хорошим командиром? Но отвратительным подчиненным. Если все ваши солдаты так же хорошо исполняют приказы, Картвор - долго война не продлится. Ну да ладно, продолжим… Вы привели отца на встречу… Чей был план, ваш или Лайдерса? Кто придумал всю эту историю с заложниками?

Гледерик поморщился:

- Это имеет значение?

- Для меня - да.

- Это не имеет никакого значения, - с нажимом произнес Картвор. - Герцог Лайдерс присягнул мне. И все, что он делает - это также и мои дела. Сообразили, каков расклад? Я никогда не сваливаю вину на своих людей… особенно когда и вины нету. Идет война, вы сами заметили. Я намеревался переманить повелителя Запада на свою сторону.

- Тогда вы выбрали весьма паршивый способ этого добиться.

- А у меня были иные? Ваш отец был до смерти предан Ретвальду… Он бы погиб, защищая его от врагов…

- Он и так погиб, - у Артура пересохло во рту.

- Да. К сожалению. После победы я намеревался склонить Раймонда на свою сторону. У него бы просто не было иного выбора, после того, как плененный Роберт отрекся бы в мою пользу… Ваш отец, как дворянин и офицер, в первую очередь должен служить Иберлену, и лишь потом королю. Он бы согласился присягнуть мне. Но увы! Нашелся один идиот, решивший избавиться от герцога Айтверна. До сих пор не пойму, что им двигало - приказ генерала Крейнера, ныне покойного, или собственная дурость. Ваш отец мертв. Приношу соболезнования. И сообщаю, что я казнил его убийцу. И казнил бы Крейнера, не успей он раньше улизнуть на небеса.

- Вот как? - Артур приподнял бровь. - Чем обязан подобным расположением?

Гледерик бросил быстрый взгляд в сторону Гайвена и ответил:

- Вы мне нужны, Артур Айтверн, так же, как был нужен лорд Раймонд. В вашей стране заведен очень странный порядок вещей… Я родился и вырос в Карлекии, - он назвал далекое королевство, расположенное на северо-востоке материка, - у нас все люди благородного происхождения равны перед собой, и все они служат монарху. В Иберлене же есть с десяток высоких лордов, принесших королю вассальные клятвы, а весь остальной нобилитет клянется в верности в первую очередь им, и почти ничего не должен престолу. Иберленское дворянство подчиняется Айтвернам, Малерам, Лайдерсам, Тарвелам, Гальсам, Тресвальдам… и лишь потом королю. Адский пепел, да кому я объясняю, кто из нас тут живет - вы или я? Вы нужны мне. Я слышал, вы собрали всех своих знаменосцев и получили в итоге приличное войско. Но я не хочу, чтоб лилась кровь. Принесите мне присягу, Айтверн, и не пожалеете.

Артур усмехнулся:

- Вы делаете странное предложение, сударь. У вас хватает наглости переманивать меня на свою сторону, да еще в присутствии моего сюзерена?

- Ага! То есть, не будь здесь этого юноши, - кивок в адрес кусавшего губы Гайвена, - вы бы еще подумали?

- Нет. Я не торгую своим словом. Вы уже купили в Иберлене всех, кого могли.

- Купил, значит? - Гледерик разломил губы в кривой улыбке, показавшейся Артуру отражением его собственной. Картвор подъехал поближе, теперь их разделяло не более трех футов, и доверительно понизил голос. - Ничего вы не понимаете в жизни, приятель… Если б у меня на руках нашлись одни золото да посулы - кто бы пошел за мной? Крейнер, да еще может с пяток честолюбивых мерзавцев. О нет, герцог, все совсем иначе. Меня поддержало множество истинно благородных людей, и поддержало не ради собственных интересов. В гробу они видали собственные интересы, им благо страны подавай… И продавай. Тот же Мартин Лайдерс, думаете, ему при Роберте плохо жилось? О нет, ну что вы. Лайдерс верит в меня. По-настоящему верит. Верует, я бы сказал. Видели бы вы, как бедняга страдал, когда пришлось пойти на ваше похищение! Решил, что ради всеобщего блага загубил собственную честь. Нет, положительно, не понимаю, и чего вы все так цепляетесь за эту вашу честь. Толку с нее никакого, а головной боли - полно. Ну, вот… Лайдерс мне верит. И вы тоже можете поверить. И, обещаю, не останетесь в накладе. - Заметив, что Артур собирается возразить, Гледерик упреждающе вскинул закованную в латную перчатку ладонь. - Постойте! Проклятье, герцог, не нужно спорить. Почему Айтверны такие упрямые? Когда я приехал в Иберлен, вы казались мне разумными людьми. И предположить нельзя было, что в вас столько упрямства! Непостижимо. Но любое упрямство рано или поздно пасует перед реальностью. Давайте поговорим честно, сударь. Иберлен слаб. Он умирает, распадается на части. Знатные вельможи творят, что им вздумается, монаршая воля не значит ровным счетом ничего… Вы тут не передрались окончательно, не перебили друг друга, не сожгли королевство в костре гражданской войны одним лишь чудом. Но никакие чудеса не длятся вечно. Никакие. Я, честно уж скажем, вовремя пришел, герцог Айтверн. Очень вовремя - потому что сыграл на накопившимся недовольстве. Даровал многим надежду. На будущее. На сильного короля. На то, что Серебряный Престол вновь станет чем-то большим, нежели просто креслом с сидящим на нем венценосным идиотом. Если бы не я… Думаете, восстания бы не случилось? Оно случилось бы. Обязательно. Но не под знаменами Картворов. Просто один за одним, все шире и дальше, дальше и шире, феоды отпадали бы от Лиртана, объявляли о вольностях, предавались чужеземным владыкам… Роберт Ретвальд не был нужен никому. И этот мальчик рядом с вами - никому не нужен. В отличие от меня. Потому что я подарю Иберлену будущее, а все несогласные со мной - покорятся или падут. Что предпочтете, герцог? - Гледерик прищурился. - Дайте угадаю. Надеюсь, вы не любите падать?

Артур согласно кивнул:

- Вы прав, сударь. Я не люблю падать. И потому не намерен иметь с вами никакого дела. Вы недавно сочли возможным упомянуть, что не любите воров. Тогда, должно быть, вы обязаны испытывать настоящую ненависть к собственной персоне.

Черты лица Гледерика Картвора, прежде казавшегося таким беззаботным, насмешливым и велеречивым, перекосила ярость:

- Хочешь сказать, я вор?! Хочешь сказать, я украл чужое? Да что ты об этом знаешь, юнец! Что ты вообще понимаешь! Набросил отцовский плащ, и решил, постиг все на свете? Ты знаешь, кто я таков, кем были мои предки, пока не угасла их слава? Тебе в детстве читали историю - или в вашем варварском медвежьем углу ее уже отменили за ненадобностью? Ты вообще умеешь читать, или же, подобно дворянству былых лет, неграмотен и туп, как пень? Но хотя бы старинные баллады должен был слушать, или даже горланить их по пьяни! - Картвор говорил страстно и гневно, но почему-то Артура не оставляло ощущение, что якобы овладевшее узурпатором бешенство - на самом деле всего лишь игра, еще один эпизод разыгрываемого на публику спектакля. Потомку королевской династии, лишенному трона, полагается испытывать злость, когда кто-то подвергает сомнению его права, вот он и злится. Чтобы оставаться в пределах роли. Имитация, а вовсе не подлинные чувства. Тем временем Гледерик овладел собой и вновь сделался спокоен и ироничен. - Тысяча лет, мой юный герцог. Надеюсь, вы в силах представить себе подобный срок. Или - все же не в силах? - Узурпатор склонил голову к плечу, на птичий манер. - Тысяча лет, - повторил он. - Десять веков. Тридцать человеческих поколений. Достаточно, чтобы мир изменился до неузнаваемости. Чтоб порвались и перепутались все связи. Чтобы сначала сделать историю, а потом забыть ее, а потом сделать снова… За тысячу лет мир невероятно изменился, - от Гледерика повеяло такой древностью, будто он и в самом деле видел все те десять веков, про которые рассуждал, - но некоторые вещи остались неизменными. Мой дом, например. И твой дом, - он неожиданно перешел на "ты". - Эту часть древней истории ты должен знать. С самого начала Картворы и Айтверны были вместе. Раньше, чем пришли другие, пожелавшие разделить нашу славу. Все было потом. Это потом Лайдерсы возвели стены Шоненгема. Это потом Тарвелы получили за верную службу Стеренхорд. Это потом Малеры захватили Дейревер. А в начале… в начале были два человека, один рожденный смертным и другой, ставший им по собственному выбору… на холме Дрейведен, на закате дня, над битвой, утонувшей в собственной крови… два человека против повелителя тьмы. О них пели менестрели, складывались легенды, о них говорится в хрониках. Герои. Основатели Иберлена. Спасители рода человеческого. И один из этих героев преклонил колено перед другим, признав равного себе - государем. Разумным был парнем твой предок, правда ведь? Айтверны стали опорой моего престола, вернейшими слугами прежних государей. Неужели ты пойдешь против них, Артур? Против поколений своих предков? Против тысячи лет верности? - Гледерик знал, куда бить, и бил от души. - Ты назвал меня вором, Артур… но ты ошибаешься. Я возвращаю то, что у меня отняли, а не посягаю на чужое. Ты вообще знаешь, кто я, откуда пришел? Я родился в Карлекии. Слыхал про такую? Или землеописание у вас тоже не в почете? Прадедом моего отца был Чарльз Ризерранский, младший брат Херрика Картвора. Герцог Ризерранский умер раньше, чем Херрик, еще до начала войны с Марледай, и законных наследников не оставил… Зато оставил незаконных. Да, я потомок бастарда. Вот ведь незадача, правда? Впрочем, это не отменяет моих прав на трон, как последнего прямого потомка династии, если брать старые законы. Чарльз Картвор нажил себе сына, когда странствовал по чужбине. Видишь ли, он надумал соблазнить некую леди Сюзанну Адельвайс, жену барона Адельвайса. Если верить портретам, а верить им обычно неразумно, леди Сюзанна на красавицу никак не тянула, хоть и грешно говорить такие вещи о собственной бабке. Ума не приложу, что за бес вцепился в милорда герцога. Возможно, то была любовь… Правда, люди довольно косо смотрят на любовь, совершающуюся в нарушение законного брака, а хуже всего на нее смотрят опозоренные мужья. Ветвистые рога прилично выглядят лишь на фамильных гербах. Бедный барон Адельвайс вызвал чужеземного принца на дуэль. Оскорбленный супруг решил вернуть себе доброе имя. Знаешь, почему люди так держатся за чепуху вроде репутации? Они боятся, - узурпатор скорчил укоризненную мину, - боятся, что остальные перестанут здороваться с ними на улицах и приглашать к себе домой на праздники, боятся насмешек, отчужденности и шепота за спиной… Добродетельные, уважаемые в обществе люди никогда не смеют выступить против этого самого общества, жалкие трусы. Впрочем, Адельвайса я все же понимаю. Он лишь решил ударить по рукам того, кто покусился на его женщину. Вернее, не ударить по рукам, а оные руки отсечь. Какие интересные вещи порой можно узнать, почитывая старинные письма! Барон грозился, что повесит на дверях своего особняка отсеченную кисть Картвора, пусть прохожие любуются и побаиваются. Глупо, - Гледерик засмеялся, - раз пошла такая пляска, я бы на месте Адельвайса повесил на дверях не руку, а мужское достоинство Чарльза… Ну да ему все равно не повезло. Чарльз Картвор недурно владел мечом, и разрубил противника на два здоровенных куска. Бесславный конец славного дворянского рода… А осчастливленная вдовица получила от щедрого и по уши влюбленного герцога роскошный особняк в карлекийской столице. Ни дать ни взять любовный роман, а? Увы, редко какая идиллия длится долго. Кажется, мои достопочтенные предки разругались. Или же лорд Чарльз рассудил, что пора ему навестить родину. Или же… Да пес его знает. Но мой пращур уехал, оставив любовницу совсем одну, да еще и в интересном положении. Уехал и не вернулся. Его убили. Кто именно - обращайтесь с вопросами к тому самому псу. Хронисты времен Бердарета Ретвальда валили все на когтистую лапу марледайцев. А леди Сюзанна осталась совсем одна… С богатым домом, но без мужа, все того же общественного уважения и средств к существованию. Такова цена любви, сударь! Иная особа заделалась бы куртизанкой, но моя бабка, как я уже сказал, не могла похвастаться красотой, да и дурной характер не позволял ей торговать своим телом. Истинно благородная дама, да будет тебе известно, может уронить свою честь во имя несносных чувств, но никогда - ради куска хлеба… даже если у нее новорожденный сын на руках. Бабка продала дом и уехала жить к кому-то из бедных родственников, им хватило великодушия предоставить ей кров. И на том спасибо. Сын Чарльза, мой прадед Торбин, рос без отца, леди Сюзанна даже не смогла дать сыну собственной фамилии. Незаконнорожденный, бастард, у кошки из-под хвоста выпал… Он не мог зваться дворянином, не мог, ну и ладно. Когда вырос, придумал себе родовое имя. Брейсвер. Такая фамилия ландскнехту в самый раз. Мне нравится, кстати. Но что-то я заговариваюсь… После совершеннолетия Торбин узнал от матери тайну своего происхождения, но так и не отправился на родину искать удачи. Полагаю, утерянный престол всегда оставался для Торбина Брейсвера чем-то вроде мифа, и он не решался предъявлять на этот миф права. Как не решились на то его потомки, мои отец и дед. Они даже никак не могли доказать свое происхождение, ничем, кроме собственных слов.

- А вы - можете? - прямо спросил Айтверн.

Гледерик лишь широко улыбнулся:

- Разумеется, нет. Я, конечно, мог бы поклясться на Писании и проделать еще кучу принятых среди благородных людей трюков… но зачем нам эти глупые позы? Все равно ты можешь мне верить, а можешь - не верить. Все упирается в твой выбор. Правда, поверить будет все же разумней. Потому что я не лгу. Я честен с тобой, Артур, до последнего слова. Это нечасто бывает, но для тебя я сделал исключение. Я хотел взять тебя в заложники, желая добиться от лорда Раймонда покорности. Я бы убил тебя, откажись он покориться. Собственной рукой, вот этой самой, не полагаясь на палача. И я убью тебя, если ты встанешь на моем пути. Но я не хочу, чтоб это случилось. Не хочу, чтоб ты становился мне врагом. Когда я стану королем, а я им уже стал, осталось лишь склонить непокорных, мне понадобятся верные вассалы. Где их взять? Малер - хорош, но совсем старик, от его детей никакого проку, ну а бедняга Мартин… нет, дерется он хорошо, но от его заунывной северной рожи у меня скулы сводит. И он не тот человек, которому с радостью можно доверить свой тыл. Ты мне нужен, приятель. Ты и твои войска. Я не хочу войны, Артур. Я пришел править людьми, а не могилами, не заставляй меня умножать число могил. Присоединись ко мне, признай своим господином. Обещаю, что не причиню зла никому из тех, кто идет с тобой. В том числе и твоему принцу, с напряженным вниманием слушающему наш разговор. Гайвен Ретвальд получит достойное место при моем дворе и владения, которыми сможет распоряжаться по собственному усмотрению и передать детям. Скажем, я пожалую ему герцогство Ризерран, ныне пребывающее в королевском домене. Честный размен, ведь правда? Никто не обязывает меня быть милосердным к потомку человека, шантажом выкупившего себе Серебряный Престол. Но я милосерден. Я правда не хочу войны. Ну же, Артур, соглашайся. Достаточно одного твоего слова - и тысячи людей, обреченные погибнуть в нашем споре, останутся живы. Что скажешь? Разве тебе не хочется одним махом спасти тысячи?

Гледерик замолчал, ожидая ответа. Узурпатор выглядел совсем как театральный актер, с блеском отыгравший сложную роль и теперь ожидающий оваций. И все же… Айтверн мог допустить, что последний из Картворов не врет. Артур подумал - как бы повел себя он сам, если бы враги захватили Малерионский замок и присвоили себе? Попытался бы отобрать, конечно. Малерионом может владеть лишь он сам, его законный хозяин, и никто больше. Артур сделал бы все, чтоб вернуть родовые владения. Он бы лгал, предавал и убивал ради этого, возникни нужда, и ничуть бы не тяготился совершаемыми злодеяниями. И, раз оно так, имеет ли он право осуждать Гледерика? Осуждать, вероятно, не может, а вот убить - вполне…

Странное дело, но в воздухе будто слегка похолодало. То ли солнце стало меньше припекать, во что верилось с трудом, то ли просто ударил озноб. Артур поежился. Его пальцы машинально расчесывали конскую гриву, отделяя друг от друга белоснежные пряди. Молодой герцог подумал о рыцарях эскорта, сопровождавших его в пути и сейчас ожидающих на заставе. Интересно, как они там? Капитан Фаллен прямо-таки рвался в битву, ожидал начала драки в любой момент. Точил меч на каждом привале. На беднягу жалко было смотреть, когда он окончательно уяснил - драки не будет. Не сегодня. А будет ли вообще? Будет, тут и думать нечего. Неприятно разбивать сердце столь достойным людям, как капитан Фаллен и орава его молодцов… Айтверн покосился на Гайвена Ретвальда. Тот старательно пытался сделать вид, что его тут и вовсе нету, изображая из себя не то камень, не то дерево, не то обман зрения. Спасибо, твое высочество. Ты оставляешь весь выбор за мной, спасибо, великодушно. Шутка в другом - я уже давно решил. Мне колебаться не нужно.

Картвор никак не пытался поторопить Артура - он был терпелив, этот король, считающий себя законным.

- Орсон Фаулз, - сказал Айтверн.

- Прошу прощения? - Гледерик Картвор впервые выказал нечто, смахивающее на удивление.

- Орсон Фаулз, - повторил герцог. - Приближенный моего отца. Капитан его гвардии. Здоровенный такой мужик с русой бородой и шрамом на виске, над правой бровью. Сэр Фаулз находился в Лиртанском замке, когда вы пошли на приступ. Что с ним сталось?

- Боюсь, я не знаю, - Картвор нацепил на лицо легкое сожаление. Месяц назад, наверно, Артур поверил бы, что узурпатор и впрямь испытывает некую досаду - но за последний месяц утекло слишком много воды. - В бою погибло много воинов и с вашей стороны, и с моей… Я не знаю всех по именам.

- Вы видели капитана Фаулза. Он сопровождал отца и меня на той памятной ночной встрече.

- Ах, вот вы о ком… Теперь понял. Но нет, мне неведома судьба сего достойного офицера. Должно быть, погиб при штурме.

- Хорошо, - бесстрастно сказал Артур. - А как насчет сержанта Кремсона? Сержанта Хиггинса? Сержанта Торберса?

- Если это все люди твоего отца…

- Это люди моего отца, пребывавшие в столице на момент переворота, - подтвердил Айтверн все таким же лишенным эмоций голосом. - Вам известна их судьба?

- Боюсь тебя огорчить, но нет. Мне очень…

- Жаль? Разумеется, - Артур кивнул. Вуаль равнодушия вдруг разбилась, разлетелась на осколки, и Айтверна захлестнуло пьянящее веселье. - Ладно, пойдем дальше, - сказал он. - Что вы можете сказать о лейтенанте Эдвардсе? Служил в королевской гвардии. Сэр Малькольм Эдвардс. Лет сорока, седой как лунь, потерял левую руку при Брайтер-Хардс. Как у него сейчас дела? Жив, надеюсь? Что, не в курсе? Какая досада. А Фрэнки Байерс? Главный королевский конюший. Лошадкам у него живется, как в раю, у Бога за пазухой. А Мэри Пэлтон, встречали вы Мэри Пэлтон? Веселая девчонка, служит в вашем, как вы утверждаете, замке горничной. Веснушки на обе щеки, серые глаза и улыбка, такая белозубая, что ею можно по ночам освещать город. Опять качаете головой? Отвратительный из вас король, Гледерик. И еще смеете на что-то претендовать?

Артур любил позлить врагов, не говоря им ни капли лжи и не оскорбляя - просто бросал правду в лицо, а потом любовался, как они запляшут от услышанной правды, подобно чертям на сковороде. И выкажи Гледерик на сей раз хоть тень злости, раздражения и растерянности - это бы доставило Айтверну мало с чем на свете сравнимое наслаждение. Чужая ненависть иной раз дороже золота, слаще вина и женских объятий. Но Картвор всего лишь легкомысленно улыбнулся, в который уже раз за их беседу:

- Может, и не смею. Но ведь претендую же, правда? И что мне может помешать претендовать в дальнейшем? Читаемые тобой морали? Умоляю, не надо. Проигравшие любят читать морали, это их любимое занятие. По некоторому странному недомыслию, по вине непонятного умственного изъяна, некоторые люди уверены, что победа обязана сама падать им в руки. Просто потому, что они добрые и хорошие. Так вот, юный мой герцог - так не бывает. Не рассчитывайте. Победу приносят не постная рожа и набожность пополам с дуростью, а ум, воля и решительность. И еще немного удачи, но закладываться на эту даму я не советую никому. Я не добр. И определенно нехорош. И удача на моей стороне, хотя плевать я на нее хотел. А вот покойный Роберт Ретвальд, вроде, был исключительно душевным и достойным господином. А твой отец мог сойти за образец подлинной рыцарственности. И что, помогло им это? Не особенно. А я на коне, и падать из седла не намерен, я держусь в седле получше, чем мои враги, у моего жеребца хорошие подковы на копытах, и эти копыта переломают кости всем, кто посмеет выступить против меня. И что, ты еще смеешь рассуждать, кто тут прав, кто не прав? Шикарно, не спорю, но довольно-таки глупо. Не тебе судить, какой из меня король.

- Нет, сударь, вы ошибаетесь, - перебил его Айтверн. - Мне и никому другому! Потому что кто, если не я? Ваши доводы, Гледерик Картвор, выслушаны, измерены и взвешены. И признаны никчемными. Между нами не будет мира, и я не собираюсь признавать ваши, с позволения сказать, притязания. Вы складно изложили свои взгляды, не могу поспорить - взгляды на мораль, честь и прочие вещи, которые я полагаю незыблемыми. Вы очень красиво доказываете, что ни чести, ни верности на самом деле не существует, а те, кто думает иначе - дураки и неудачники. Вы красноречивы. Вот только… Ложь и мерзость не перестанут быть ложью и мерзостью оттого, что их закатали в красивые фразы. Я не буду с вами спорить, равно как и не буду соглашаться. Я скажу проще. Извольте катиться к черту, сударь.

Гледерик запрокинул голову и расхохотался, хлопая себя руками по коленям:

- Изумительно! Меня много раз пытались заклеймить и проклясть за мой омерзительный цинизм, но с таким пафосом - еще никогда. У тебя, мальчик, хорошо получается. Не знаю, какой из тебя герцог, но менестрель выйдет - в самый раз. Когда я разобью твоих клоунов, то могу даже сохранить тебе жизнь. И сделать придворным бардом. Будешь развлекать меня старинными легендами про всяческую доблесть. Змеиное отродье… Ты, вроде бы, хотел войны? Ты ее получишь, щенок, ты еще нагавкаешься, пока я не одену на тебя шутовской колпак.

- Нет, - вдруг раздался очень спокойный, отрешенный голос Гайвена Ретвальда. - Никакой войны не будет.

От неожиданности Артур вцепился в поводья. Он обернулся, посмотрел на принца, так внезапно нарушившего свое молчание. Гайвен уверенно сидел в седле, выпрямив спину и разведя плечи, глядя узурпатору прямо в глаза. Айтверн заметил единственную каплю пота, проступившую у принца на лбу.

- Никакой войны не будет, - повторил Ретвальд. Его голос зазвенел, готовый в любую секунду порваться. Губы и то сделались мертвенно белыми. - Господин Картвор… сударь… я не намерен скрываться от судьбы. И не хочу, чтобы из-за меня гибли невинные. И не хочу, чтоб невинные гибли из-за вас. Вы говорите… вы говорите… - голос Гайвена наконец дрогнул, но мгновением спустя принц овладел собой, - вы говорите, будто этот трон - ваш. Может быть, не знаю, кто тут уже разберется. Наш спор зашел слишком далеко, пора уже как-то его кончать. И потому я вызываю вас на дуэль - пусть наш спор решат клинки. Победитель взойдет на иберленский престол.

- Гайвен! Ты с ума сошел! - Айтверн заговорил прежде, чем до конца понял, о чем заявляет принц. Следовало предположить, что тому втемяшится в голову какая-нибудь глупость… проклятье, как же не вовремя! И что стоило Ретвальду промолчать, не вытаскивать из-под сукна свои фанаберии!

Гайвен даже не обернулся в сторону повелителя Запада. Сын короля Роберта довольно ловко соскочил с коня, потрепав того по холке, растегнул стягивающую воротник серебрянную заколку, позволил черному плащу грудой тряпья упасть на землю. Медленно, очень медленно стянул перчатки, смял их и сунул в карманы брюк. Ну да, конечно, Ретвальд всегда жаловался, что в перчатках пальцы у него как неживые - ни бокал в руки не возьмешь, ни перо… ни эфес. У Гайвена были тонкие длинные пальцы, даже на вид казавшиеся очень слабыми и не способными совладать с оружием.

- Герцог Айтверн, - принц по-прежнему не смотрел в его сторону, - вы ошибаетесь. Я ничуть не сошел с ума. И… я прошу вас не вмешиваться в… ни во что. Это мой выбор, слышите! - на последнем слове Гайвен сорвался на крик. Дьявол, да у него истерика, он просто не соображает, что творит! Айтверн спешился и схватил Ретвальда за рукав.

- Остановись, - прошипел он, разворачивая принца лицом к себе и в упор заглядывая в его серые, ничего на свете не понимающие глаза. Что же ты творишь, дурак, во что вздумал играть… Неужели решил подражать мне? Никто, слышишь, никто не имеет права повторять мои глупости! - Ни шагу вперед, твое высочество. Я не намерен позволить тебе превратиться в решето. Сейчас ты вежливо сообщишь Картвору, что погорячился, и мы отсюда уедем.

Гайвен рывком освободил руку:

- Ты не имеешь права мне приказывать.

- Зато имею возможность тебе помешать.

- Правда? - голос Ретвальда упал до шепота. - Как же ты будешь мне мешать, Артур? Ты удержишь меня силой? Заберешь клинок? Свяжешь руки? Ударишь по голове? Я правильно тебя понял, да? Ты не можешь этого делать. Я - твой сюзерен. Ты не можешь идти против своего сюзерена.

- Ах ты ублюдок, - прорычал Айтверн, не помня себя от ярости.

- Законный сын, - поправил его Гайвен. - Ты меня, кажется, перепутал с Гледериком, - раньше принц острить не умел. Откуда только нахватался… - Будь уж добр, сослужи мне службу в качестве секунданта. Ну и Картвору заодно тоже, раз он тут один. Засвидетельствуешь потом, что поединок прошел по всем правилам. - Не дожидаясь ответа, принц отвернулся и сделал шаг в сторону узурпатора. Айтверну отчаянно захотелось его остановить, но он сдержался. Вассал и в самом деле не имеет права идти против воли сюзерена. К сожалению.

- Надеюсь, ваша семейная сцена подошла к концу? - осведомился Гледерик, откровенно наслаждавшийся происходящим. Он напоминал лакомящегося сметаной кота. - Это все настолько трогательно, что нету сил терпеть. Того и гляди разрыдаюсь. Молодые люди, вы просто неподражаемы. Юный Ретвальд, герцог Айтверн удерживал вас с такой страстью, словно вы девушка, да не просто девушка, а дама его сердца. Или все куда проще? Может быть, вы и в самом деле принадлежите к слабому, то есть, виноват, прекрасному полу? Возможно, у старины Роберта родился не сын, а дочь, и все эти шестнадцать лет королевство водили за нос? Как, милорд, вы вспыхнули румянцем? Неужто я оказался прав?

Гайвен вздрогнул и опустил голову. Он не мог похвастаться остроумием и не умел достойно отвечать на насмешки. Еще он не умел делать вид, что насмешки не касаются его вовсе.

- Я мужчина, - ответил он, тем не менее, достаточно твердо. - Можете не сомневаться, сударь, а сомневаетесь - я вам докажу. Достаньте меч, сразимся!

- Ну что ж, охотно, - Гледерик одним текучим, плавным движением соскользнул с коня, в мгновение ока его окованные железом сапоги коснулись земли. Картвор скинул плащ и стянул с себя кольчугу, отбросив ее прочь. После этого он расшнуровал ворот куртки, обнажив грудь. - Вы сами помогаете мне одержать победу, не тратя на то ни малейших усилий, - заметил Картвор, извлекая меч из ножен. То был длинный клинок из серебристого металла, с треугольным, сужающимся к концу лезвием, и крестовиной, вырезанной в форме распростертых птичьих крыльев. - Поставлю вам потом памятник, непременно, - пробормотал Гледерик, делая шаг вперед. - Бьемся как, до крови или до смерти? - уточнил он. - Можно и до крови, мое предложение отдать вам Ризерран остается в силе. Если проиграете, конечно. А если вдруг победите… ну, тут уж поступайте как знаете. Можете меня и убить, не обижусь.

Гайвен ответил далеко не сразу.

- Мы бьемся до смерти, - наконец решил он.

- О! Да вы отважны, милейший! Ладно, вам же хуже.

Вместо ответа Ретвальд обнажил шпагу. Совсем легкий клинок, такими в Иберлене пользовались на дуэлях, когда нет надобности в тяжелых доспехах, а значение имеют лишь мастерство и ловкость. В настоящей жаркой сече, говорят, со шпагой не попляшешь, но Артур Айтверн никогда не был в настоящем сражении. И что куда хуже - в настоящем сражении никогда не бывал Гайвен. Артур подумал, что Гайвен наверно и вовсе никогда не дрался насмерть. Боже, смилуйся над нами…

Гайвен взмахнул шпагой, проверяя ее баланс, солнце сверкнуло на украшавших эфес аметистах. Принц повел плечами и напряг колени, принимая наступательную стойку. Выполнил он ее довольно неплохо, следовало отметить - Дерстейн Тарвел, во всяком случае, едва ли бы оказался им недоволен. Гайвен медленно пошел на сближение. Черт побери, неужели этот недоумок собрался атаковать?! Противника, о мастерстве которого он ровным счетом ничего не знает?! В бою, чей исход предрешит судьбу всей страны? Артур с неожиданной болью понял, что с самого начала правильно оценил Гайвена. Из этого идиота, даже если он сегодня останется в живых, никогда не получится пристойный король. Почему-то заболело сердце.

Гледерик, кажется, тоже сообразил, в чем дело. Узурпатор ухмыльнулся еще шире, чем обычно, и задрал подбородок. Подонок, какой же он подонок, о мой Бог, почему ты не пресек дом Картворов сотню лет назад…

Когда противников разделяло совсем ничего, Гайвен вдруг резко сменил стойку. Одним махом он перешел в глухую оборонительную позицию, отведя назад левую ногу, вынеся вперед правую и легким поворотом кисти опустив шпагу острием к земле. Позиция была выполнена идеально, совсем как на иллюстрациях к учебнику по фехтованию, зачитанному Артуром до дыр в отрочестве.

- Что это с вами? - осведомился Гледерик. - Испугались?

Гайвен промолчал.

Случилась заминка - секунд двадцать противники стояли друг против друга, не предпринимая никаких попыток начать бой и обратившись в недвижные статуи. Гайвен ждал, пока Картвор нанесет первый удар, а чего ждал Картвор, Артур сказать не мог. Очевидно, того же самого. Наверно, он надеялся, что у принца не выдержат нервы, и тот все-таки кинется в необдуманную, самоубийственную атаку. Но Гайвен даже не шелохнулся.

Первым не выдержал Картвор. А может, просто решил, что дальше тянуть бессмысленно, и следует самому нырять в пруд, а не ждать, пока рыба клюнет приманку. Он вскинул меч вертикально вверх, к плечу, запрокинул его за спину - и тут же отправил назад, по уже отработанной траектории, целя Гайвену в плечо - для этого узурпатору пришлось приблизиться к противнику на пол-шага. Принц вскинул шпагу навстречу падающему на него мечу, сталь ударилась о сталь с неприятным режущим лязгом. Гайвен отвел выпад, и, не соблазнившись возможность нанести свой удар, вновь вернулся в исходное положение.

- Все же испугались, - резюмировал Картвор, до боли напомнив в этот момент Александра Гальса. Казалось бы, ничего общего - загорелое лицо вместо мертвенно-бледного, зеленые глаза вместо серых, потертое и даже кое-где залатанное коричневое дорожное платье вместо элегантного черного камзола, изысканного в своей простоте. Змеиная улыбка вместо нечеловеческого равнодушия. И все же они были похожи, как горошины из одного стручка. И вели одну и ту же игру. В свое время Артуру удалось выскользнуть из расставленных Гальсом сетей, не поддаться на его уловки - а сможет ли сделать то же самое сюзерен? Кровь у Гайвена холодней, спору нет - но сильней ли воля и тверже ли рука?

- Никогда не упускайте своего шанса, - продолжал Картвор, пристально изучая противника. - Сделай вы сейчас выпад - вдруг бы вам улыбнулась удача? Никогда не оставайтесь на обочине, юный Ретвальд. Мои отец и дед всю жизнь просидели в придорожной канаве, и померли в безвестности. - Гледерик атаковал, обозначив укол в промежность. Артур выругался - такие фокусы не просто запрещались всеми существующими дуэльными кодексами, они считались несовместимыми с дворянской честью. К счастью, Гайвен сумел отвести удар - он принял вражеский клинок на одну из граней шпаги, поменял угол ее наклона и скольжением опустил меч Гледерика в мертвую зону. Картвор тут же скользнул в сторону, наращивая темп, попробовал ударить в бок, Ретвальд развернулся вслед за ним, парировал, попятился, отразил проведенную широким фронтом атаку в грудь, вновь развернулся, когда Гледерик попытался было переместиться ему за спину, гардой отбил очередной тычок, еще раз отступил, закрылся, разгадал финт, крутанулся, уходя от направленного в плечо выпада, отвел вражеский меч, когда тот едва не отсек ему неосторожно выставленную левую руку, перегруппировался, сменил позицию на более удобную.

Айтверн мог лишь аплодировать успехам своего бедового господина. Молодой герцог признал, что сильно недооценивал Ретвальда. Как оказалось, тот владел оружием вполне недурно - недостаточно сильный и крепкий, Гайвен спасался тем не менее быстротой реакции. А еще он не впал в панику, что оказалось важнее всего. Впрочем, Артур, вынужденный довольствоваться ролью безучастного наблюдателя, заключил, что положение Ретвальда вовсе не так уж безоблачно, как хотелось бы надеяться. Катастрофический недостаток опыта давал о себе знать. Временами Гайвен немного запаздывал с отражениями - совсем чуть-чуть, на малую долю секунды, но и этого хватало чтобы понять - необходимыми боевые навыки во многом воспринимались им еще рассудочно, не отпечатались намертво в плоть и кость. А когда ты дерешься, не до конца слившись со своим оружием, риск очень велик.

Овладевшее Артуром воодушевление постепенно начинало сменяться тревогой. Гледерик скакал вокруг Ретвальда по кругу, пробуя его оборону то здесь, то там, и постоянно меняя свое положение. Он выбрал достаточно выигрышную тактику, изматывая противника и сбивая его с толку. Опытного бойца сложно поймать в такую ловушку, он легко вывернется из нее, навязав врагу собственный ритм или хотя бы грамотно использовав вражеский, но Гайвен опытным бойцом никак не был. Принц честно отбивал сыпавшиеся на него со всех сторон удары, но сам почти не проявлял инициативы. То, что в начале поединка являлось необходимой предосторожностью, сейчас превращалось в игру на поражение. Несколько раз Гайвен все же попробовал контратаковать, но неудачно и ничего тем не добившись - Картвор уклонился от его ударов с непристойной легкостью. К тому же, Ретвальд явно начинал уставать, его молодые годы и малый опыт давали о себе знать, что же до Гледерика, тот даже не запыхался. Потомок старых королей оказался очень неплохим фехтовальщиком - он уступал Александру Гальсу или лорду Раймонду, но все равно внушал уважение. Артур даже не знал, смог бы он сам победить такого врага. Пожалуй бы, смог. Но Гайвен…

А лицо Гайвена, когда тот отражал очередную веерную атаку, исказилось болезненной гримасой. Принц явно держался из последних сил.

Тьма! Так больше не может продолжаться. Он, Артур Айтверн, не может просто так смотреть на то, как убивают его сюзерена. И плевать на отданный приказ, законы чести и все на свете дуэльные кодексы. Он не позволит Гайвену погибнуть. Герцог принялся медленно приближаться к поединщикам, заходя им в тыл. Он старался не привлекать к себе внимания.

Гайвен блокировал направленный прямо в живот выпад, попробовал сам перейти в нападение, нацелившись узурпатору в шею, ничуть не преуспел в своем начинании, довольно неуклюже отстранил немедленно последовавший ответный укол. Удары Гледерика сыпались, как град, они сделались еще более частыми и жесткими, Ретвальд отражал их, тяжело дыша, все лицо ему заливал пот, который совсем не было времени утереть. Пару раз он даже вскрикнул - не от страха, от напряжения, требовавшего себе выхода. Потом сжал побелевшие губы и отбивался молча. Его пальцы судорожно вцепились в эфес, будто срослись с ним воедино, волосы прилипли ко лбу.

Наконец удача отвернулась от Гайвена. Он как раз увернулся от очередного удара, нацеленного под ребра, и попробовал атаковать сам, когда Гледерик зацепил его клинок изгибом крестовины и потянул на себя. Ретвальд выпустил эфес, пошатнулся, запутался в траве и грохнулся оземь. Ему хватило ума откатиться прочь, но тут Гледерик бросился за ним, собираясь добить поверженного врага. Как раз тогда в дело и вмешался Артур. Он подбежал к месту схватки и блокировал выпад, предназначавшийся Гайвену и долженствующий стать смертельным. Мечи скрестились.

- Вмешиваетесь в ход поединка, герцог? - глаза Гледерика бешено сверкнули. - Нехорошо!

- Я защищаю моего короля. Прочь с дороги!

Но Картвор, разумеется, и не подумал отступить. Он выругался и увеличил нажим на клинок Артура, прижимая его к груди герцога. Айтверн напрягся - и все же оттолкнул противника. Тот широко расставил ноги, удержав равновесие, и закрылся клинком в фронтальной плоскости. Артур рассек воздух перед Картвором, и тоже замер, готовый в любой момент кинуться в бой. За спиной глухо простонал Гайвен. Герцог Запада вознес Господу хвалу, благодаря того, что он уберег сюзерена от гибели.

- Может, все же дашь мне окончить бой? - полюбопытствовал Гледерик, сплевывая на землю. - Я понимаю, задеты твои чувства и все такое прочее… Но мы с господином Ретвальдом не уладили один вопрос.

Артур ответил не сразу. Сначала он прикинул, стоит ли продолжать схватку, следует ли попытаться прикончить сейчас Картвора. Казалось и в самом деле очень заманчивым завершить войну единственным росчерком стали - но Айтверн осознал, что не до конца уверен в успехе. Все-таки, Гледерик был хорош. Очень хорош.

- И не уладите, - бросил Артур. - Я объявляю поединок завершенным.

- По какому это основанию, позволь спросить?

- Я не нуждаюсь в основаниях. Уезжайте, Гледерик Картвор. Довожу до вашего августейшего внимания, что сегодня здесь больше не будет звенеть сталь. Вы и так изволили распугать полевых мышей - а может, еще и передавили половину из них. На вашем месте я бы отправлялся восвояси. То есть… Вообще-то, я понятия не имею, как бы поступал на вашем месте. Но лично вам разумнее всего будет последовать данному совету - если, разумеется, вам не чужд инстинкт самосохранения.

- Угрожаете?

- Предрекаю. - Артур иронично улыбнулся. - Если не желаете немедленно свидеться со своими почтенными предками, уходите отсюда. И радуйтесь, что на меня снизошла блажь, и я вдруг сделался милосерден.

- Милосерден? Ну что ж, - Гледерик попятился, пока не уперся спиной в своего коня, опустившего голову узурпатору на плечо. Тогда Картвор не глядя вложил меч в ножны и взлетел в седло. Тронул поводья. - Раз уж ты весь из себя великодушный… так и быть, испарюсь, - сказал он. Уже поворачивая коня, Гледерик бросил через плечо. - Только учти, ты еще пожалеешь, что не убил меня сегодня. Я бы на твоем месте не колебался, и покончил с делом сразу.

Артур и сам понимал, что, возможно, допускает непоправимую ошибку. Но он никак не мог рисковать. Если он победит Гледерика - хорошо, ну а если нет? В таком случае Гайвену Ретвальду не жить, Гледерик убьет его, а Айтверн спасал принцу жизнь отнюдь не затем, чтоб тут же его угробить. Поэтому Артур предпочел промолчать, несмотря на то, что ему очень хотелось окликнуть Картвора и предложить ему сразиться с собой. Совсем как тогда, с Александром. Но поступать так, как тогда, Артур уже не мог. Все, что он мог - проводить взглядом уезжающего узурпатора, испытывая при этом диковинную смесь досады, печали и облегчения.

За спиной вновь раздался сдавленный стон, сменившийся неразборчивым бормотанием. Айтверн развернулся, глядя на принца Гайвена, кое-как поднявшегося на ноги и теперь отряхивающего испачкавшееся при падении дорожное платье. Выглядел Ретвальд до невозможности нелепо, и похоже сам не до конца соображал, на каком он свете. Принц наклонился и подобрал оброненную шпагу.

- Я… О мой Бог… - Гайвен схватился за виски, - как же голова болит… - Его блуждающий, пьяный взгляд остановился на Артуре. - Послушай… Спасибо, - наконец выдохнул он. - Я думал, мне конец.

Айтверн вложил меч в ножны и сделал шаг навстречу Ретвальду.

- Спасибо, - повторил тот нетвердым голосом. - Ты меня спас… Но, черт, как же он ловок… Я про Картвора. Я… Артур, я даже не знаю. Ты меня просто спас. Я понятия не имел, во что лезу. Но полезть стоило… Ты меня понимаешь? Нельзя было не полезть. Ты только представь, что бы было, если бы получилось… Это ведь… Силы небесные…

"Благодарю тебя, отец, - подумал Артур, глядя на порядком помятого сюзерена и вспоминая точеные надменные черты лорда Раймонда, - однажды, отец, ты преподал мне отличный урок". И подумав это, Айтверн размахнулся и со всей силы ударил Гайвена Ретвальда в челюсть. Артур бил левой рукой, потому что удары правой получались у него лучше. Ударь он правой, то мог бы, пожалуй, убить насмерть - а убивать он не хотел. Гайвен охнул и, как подкошенный, повалился на землю. Артур безучастно смотрел на скорчившегося у его ног принца, потирая костяшки пальцев, и вспоминал, как сам валялся на полу в отцовском кабинете. "Удивительная штука жизнь - мы постоянно играем в одном и том же спектакле, но разные роли".

Когда Гайвен снова встал, на его губах пузырилась кровь.

- Ты не имеешь права жертвовать своей жизнью, - сообщил ему Артур, протягивая кружевной платок с вышитым на нем драконом. Гайвен вытер себе лицо, не говоря ни слова и не сводя с Айтверна помертвевшего взгляда. - Если хочешь стать королем, - продолжал Айтверн, - изволь запомнить одну вещь. Ты не имеешь права поступать так, как хочешь. Ты можешь поступать так, как должен, и больше никак. - Артур стряхнул с плеча Гайвена приставшую травинку. - И больше никак, - повторил он. - Я сам, к сожалению, понял это слишком поздно. Или почти поздно. Игра ведь еще не закончена, правда?

Ретвальд порывался что-то сказать, но прикусил язык и коротко кивнул. "Хотелось бы верить, что наука пойдет ему впрок, - подумал Артур. - Мой сюзерен, или я выбью из вас всю дурь до конца, попутно переломав половину костей, или вы сами себя погубите. Третьего не дано. А поскольку допускать вашей гибели я не намерен, придется забыть о жалости. Меня всю жизнь жалели, и в итоге я чуть не свернул себе шею. Зато ваша останется целой, обещаю".

Айтверн отвернулся, глядя на восток. Гледерик уже скрылся с глаз, наверно, доехал до своего лагеря. И наверняка встретил там теплый прием - людей, радующихся возвращению своего господина. Артур вспомнил, с каким жаром Александр Гальс рассказывал о наследнике Картворов, как превозносил его достоинства. И правда, Гледерик оказался человеком, за которым легко пойти в бой. Победить его будет совсем непросто. Хорошо было бы и в самом деле покончить со всем единственным ударом, но не удалось. Теперь все, что им осталось - идти окольной дорогой.

- У нас впереди война, - задумчиво сказал Айтверн. - А твоему маршалу всего двадцать лет, и это не самый лучший возраст для того, чтобы выигрывать войны. Не хватает опыта, не хватает знаний, не хватает уверенности в себе - всего не хватает, по большому счету. Будь мне тридцать лет, я бы выиграл эту войну одним махом. А будь мне сорок - сражался на другой стороне. - Заметив, что Гайвен недоуменно моргнул, Артур добавил: - Спокойно. Это шутка.