- Господин маршал! Сэр! - Майкл Джайлз просунулся в шатер и замер, с долей нерешительности оглядывая собравшихся там благородных господ. Вид у Джайлза сделался слегка потерянный, и Артур с трудом сдержал усмешку. Он до сих пор не мог взять в толк, отчего это его нежданный оруженосец дичится людей. Вроде и не трус, и не дурак, однако же… Впрочем, дело его. Если хочет вздрагивать при каждом шорохе, пусть вздрагивает.

- Добрый день, молодой человек, - изрек Артур и мысленно чертыхнулся. Это идиотское "молодой человек" так и норовило пристать к языку, по наследству от отца ему эта белиберда досталась, что ли? Всего смешней было то, что они с Майклом - по сути, ровесники. - Что именно привело вас ко мне, да еще в столь неожиданный момент? - заданный вопрос прозвучал еще хуже, чем приветствие. Артура не оставляло ощущение, что его устами говорит лорд Раймонд. Ему это не нравилось. "Папа, ты же умер, вот и оставайся там, на облаках, среди ангелов и праведных душ. Оставь меня в покое. Я - не ты, не такой, как ты". - Я, кажется, приказывал вам идти отдохнуть, - продолжил он, отгоняя дурные мысли.

- Сэр… Там конный разъезд девушку одну обнаружил. Шла в лагерь. Говорит, вы ее знаете.

Девушку? Какую еще девушку? На мгновение Артуру подумалось, что речь идет о Лаэнэ, за непонятной надобностью догнавшей выступившее на восток войско. Хотя нет, что за бред. Майкл прекрасно знает Лаэнэ в лицо, да и потом, что сестре здесь делать? После всего, что случилось? Когда Артур и Гайвен вернулись в Стеренхорд, чтобы поднять армию, Лаэнэ даже не вышла встречать своего брата.

- Полагаю, сударь, - "сударь" - это намного лучше, чем "молодой человек", - полагаю, сударь, вам хватило ума поинтересоваться у сей особы, как ее зовут?

- Да, сэр, - Майкл выпрямился. Уже не растерян. Наоборот, злится. Ну и хорошо, у некоторых людей от ярости мозги начинают работать быстрее. - Хватило.

- Очаровательно. Ну и как же?

- Сэр, ее имя Эльза. Эльза Грейс.

Эльза?! Сказать, что Артур испытал удивление, означало ничего не сказать. Он уже почти забыл о языкастой бардессе, встреченной им в деревне Всхолмье, в день, когда он узнал о смерти отца. За последние недели приключилось столько всего, что недолго было запамятовать и собственное имя. А вот Эльза, оказывается, не забыла о своем случайном знакомце. Ну что ж, не самая плохая новость из возможных, скорее даже наоборот, приятная. Артур подумал о мягких губах Эльзы, о ее волосах, пахнущих полевыми цветами, и понял, что улыбается.

- Майкл, проследи, чтобы госпожу Грейс отвели в мой шатер и оказали ей всевозможное почтение. Если она голодна с дороги, пусть подадут обед. Скажи Эльзе, что я приду к ней, как только освобожусь. Ступай.

- Слушаюсь, сэр. - Юноша коротко поклонился и вышел.

Артур понял, что добрая половина половина сидящих сейчас за столом военачальников с интересом на него пялится. А вторая половина старательно делает вид, что ничего не слышала. Гайвен, например, относится ко второй половине, опустил голову и скребет ногтем расстеленную на столе карту срединного Иберлена. Молодец, хороший мальчик. А Тарвел, сволочь, принадлежит к первой половине, и даже не старается спрятать ухмылки.

- Вернемся к совещанию, господа, - сказал Айтверн раздраженно. - Милорд Тарвел, вижу, вы просто светитесь от радости. Надеюсь, после сражения ваша радость не обратится в печаль.

Лорд Дерстейн нахмурился:

- Сэр, я и сам надеюсь, что не обратится. Позиции у нас хорошие, численное соотношение - тоже, ну и план мы придумали вполне достойный… Граф Рейсворт не даст соврать, ваш отец и тот бы одобрил такой план. Одна загвоздка, Лайдерс тоже совсем не дурак и войну знает. Я сражался вместе с ним на восточной границе, десять лет назад, против лумейцев. Он толковый полководец, может и придумать чего в ответ на наш план. Так что там дальше - как карта ляжет.

- В таком случае, герцог, не забудьте помолиться перед битвой.

- Парень, - на сей раз Тарвел не вспомнил об субординации, - ты говори, да не заговаривайся. Для меня важней, чтоб мои солдаты не отпраздновали труса, а меня самого не подвела рука… а всякие молитвы - дело хорошее, тут с тобой бы согласился любой священник, но весьма второстепенное. Никакие молитвы тебя из задницы, извини, не вытащат. - Забавно, у Тарвела внешность ученого или монаха, а ведет он себя, как какой-нибудь безродный наемник. Или веселый фермер. Удивительное несоответствие коры и сердцевины.

- Лорд Дерстейн, я склонен считать иначе. Господь смотрит на нас небес, и посылает удачу, если полагает нас достойными ее. Впрочем, не будем начинать бессмысленный спор. - Месяц назад Артур дискутировал бы, пока не кончились аргументы, а когда они кончились, полез бы в драку, но месяц назад он не испытывал отупляющей усталости, не оставляющей его ни на минуту. Не телесной усталости, а умственной - такой, что собственная голова представлялась ему пустым дуплом, продуваемым ветром и лишенным даже самой завалящей мыслишки. - Граф Рейсворт, благодарю за неоценимые советы. Надеюсь, вверенный вашему распоряжению полк выполнит возложенную на него задачу?

Дядя кивнул:

- Да, сэр. - И этот сэркает. В ушах Артур зазвучал собственный голос: "Подумать только, придет день, день, предначертанный в пророчествах, день тяжелый и мрачный, день, когда наступит конец прежней эпохе, и я застегну на шее герцогскую цепь, дабы принять на свои плечи груз ответственности, что тяжелее гор Мирового хребта, и стану сгинаться, удушаемый спертым тлением забот и обязательств…" День наступил. Накаркал… - Мои люди сделают все, как было задумано, - продолжал Рейсворт. - Или, во всяком случае, приложат к тому усилия. Почти любой план, милорд, ломается в первой трети в боя, глупо рассчитывать, что этого не случится с нашим, но вдвойне глупо было бы идти в сражение вовсе без всякого плана.

- Славные слова, - отметил Артур, поднимая кубок, словно для того, чтобы произнести тост. Он был от души рад, что хотя бы на этот раз Рейсворт, Тарвел и остальные не стали приплетать к делу его отца, вспоминая, как тот выкручивался из бесчисленных своих передряг. Раймонд Айтверн то, Раймонд Айтверн это… Раймонд Айтверн никогда не терялся перед лицом неприятностей. Раймонд Айтверн всегда находил выход из тупика. Раймонд Айтверн громил врага, неся ничтожно малые потери со своей стороны. Раймонд Айтверн… Раймонд Айтверн мертв. Артур понимал, войска подчиняются ему без всякого ропота лишь по одной причине. В нем видят продолжение собственного родителя. Помоложе, конечно, опыта поменьше, но если разобраться - все тот же старый-добрый маршал. Артур прекрасно понимал, где тут собака зарыта, и временами не помнил себя от злости.

Они выступили из Стеренхорда сразу, как это стало возможным. Нельзя было давать врагу простора для действий, а не то и оглянуться не успеешь, как отряды Картвора сами подступят к Железному Замку. Армия вступила в королевски домен и разбила лагерь близ местечка Смоуки-Хиллз, на невысоких, поросших травой холмах, в двух днях пути от столицы. По преданию, давным-давно в здешних краях водились драконы. Артур истолковал это, как добрую примету. Он выслал вперед конные разъезды, и те донесли, что силы узурпатора вышли из Лиртана. Все, что оставалось, это лишь ждать. Если враг продолжит двигаться им в лоб и не попробует обогнуть с фланга, то сражение разразится аккурат на широкой равнине, примыкающей к холмовой гряде с востока. Лучших позиций, по словам Тарвела, нельзя было и пожелать. Погода резко ухудшилась, солнце скрывали тучи, и дни напролет дул сильный ветер, больше подобающий середине осени, а не началу лета. Ночами иногда подмораживало. Солдаты шутили, что согреются потом, в бою. Они, солдаты, вообще любили шутить.

Когда совещание закончилось, Дерстейн Тарвел отвел Артура в сторонку:

- Послушай, парень, поговорить надо… - герцог Стеренхорда замялся, словно предмет предстоящей беседы вызывал у него легкое смущение.

- Я вас слушаю, - рассеянно кивнул Айтверн, витавший в тот момент мыслями весьма и весьма далеко. Как скоро к ним подойдут войска противника? День, два? Едва ли больше. А потом… Потом все наконец разрешится, так или иначе. Наверно. Разведчики не смогли точно оценить численность вражеской армии, но предполагали, что силы примерно равны. Предположения, разумеется, великая вещь, но на хлеб их не намажешь.

- Та девчонка, о которой Майк доложил… Твоя подружка?

- Эльза? Моя подружка? Сударь, вы несколько преувеличили. Речь идет всего-навсего о случайной знакомой.

Тарвел на птичий манер склонил голову к плечу:

- А если она случайная знакомая, то какого пса сюда явилась? Сынок, даже и не знаю, кого ты тут пытаешься обмануть, меня или себя. Да будет тебе известно, отныне и вовек, что случайные знакомые никогда не вздумают проведать тебя на войне, да еще за день до сражения. Недолго и стрелу в живот получить, сугубо случайно… Так что пораскинь умом, не запала ли на тебя эта твоя госпожа Грейс… Влюбленные девушки способны порой на немыслимые глупости. Влюбленные юноши, кстати, тоже, - добавил он многозначительно.

- Я просто обещал Эльзе свое покровительство, - устало сказал Артур. - Только и всего. А покровительство герцога Айтверна - не самая бесполезная вещь в наши дни. - Он пригладил волосы, поднял воротник и отряхнул плащ. - Что же насчет того, запала на меня сия госпожа или нет - именно это, сударь, я и собираюсь выяснить.

День клонился к вечеру, начинало холодать. На востоке тучи разошлись, приоткрыв наливающееся темнотой небо. Артур шел через лагерь, вдыхая перченый запах дыма, рвущийся от костров. Солдаты вокруг чистили доспехи, точили оружие, сходились в тренировочных поединках - обычнейшая походная рутина. Воздух на стрельбище звенел от прошивающих его стрел. На полевой кухне, как всегда, яблоку негде было упасть. Соберите на маленьком клочке земли двадцать тысяч бойцов, да добавьте к ним немногим меньшую толпу прислуги, обозников, кузнецов, поваров, грумов и шлюх - а потом не вздумайте удивляться, что вокруг сделалось немного тесно. Завидев своего маршала, люди разражались приветствиями и пожеланиями доброго вечера. В ответ Артур махал им рукой или просто кивал. Интересно, подумал Айтверн, почему все они верят в него, хотя он пока не сделал ничего, что могло бы оправдать эту веру? Да и сможет ли он вообще оправдать ее, когда придет время?

Стражники, несшие караул у маршальского шатра, при появлении Артура подняли мечи в салюте.

- Вольно, - бросил он им. - Не самый лучший вечер, господа, но и не самый худший.

- Ваша правда, милорд, - согласился сержант, широкоплечий парень по имени Дэкс. Дэкс происходил из маленькой деревеньки во владениях Тресвальдов, сбежал из дома прежде, чем начал бриться, пару лет служил в королевской армии, затем перешел в дружину Айтвернов. Говорил, здесь лучше платят. Что верно, то верно. Еще он неплохо играл в карты, помнится, у виконта Сарли едва не случился удар, когда тот зашел к своему маршалу и увидел его режущимся в "двадцать одно" с простым служакой. - Лишь бы дождя не приключилось, тогда совсем колода - драться под дождем, оно, знаете, та еще приятственность.

- Боишься простудиться? - хмыкнул Артур.

- А хоть бы и так, - оскалился Дэкс. - Как праздновать победу, если от чиха не продохнуть?

- Оставьте меланхолию, сержант. Если даже вы схватите простуду, то ненадолго. Девочки из обоза своими ласками прогонят любую хворь, - Айтверн хлопнул караульного по плечу. Остальные солдаты одобрительно загудели.

- Оно верно, сэр! Кстати, о девочках, - Дэкс сделался чуть-чуть серьезней, - эту леди, госпожу Грейс, отвели к вам, как и приказывали. Ну и ужин ей подали, все по чести. Она сейчас внутри, - он ткнул пальцем в темную ткань шатра, - дожидается. Вроде, страсть как желает вас повидать, - уголки сержанта дрогнули, он явно из последних сил сдерживал ухмылку.

- Замечательно. Ну-ка, прими вознаграждение за хорошую службу, - Артур снял с пояса увесистый мешочек и бросил Дэксу. Тот легко поймал. Артур не помнил, сколько монет было в мешочке. Наверно, не так уж и мало. Он не привык считать деньги. - Сегодня мне не понадобится охрана. Идите, ребята, и отдохните как следует.

Дэкс, явно не дурак погулять, залихватски подмигнул своему маршалу - уж у него-то не было сомнений, зачем Артур отсылает стражников.

- Вы сказали, сэр, мы сделаем! Двигаем, парни, раз уж приказывают, грех такой приказ не исполнить.

Артур отступил в тень, давая караульным возможность пройти. Напоследок они пожелали ему приятно провести время, еще раз отсалютовали и лишь потом наконец удалились. Айтверн, не в силах с собой ничего поделать, беззвучно расхохотался. Его переполняли сейчас множество противоречивых чувств, и все как одно дружно требовали выхода. Хоть какого-то. Отсмеявшись, он отодвинул в сторону полог палатки и шагнул вовнутрь.

Эльза сидела за его столом, отложив в сторону несколько толстенных трактатов по военному искусству, отысканных Артуром в Стеренхорде, и хлебала большой деревянной ложкой горячую, пар клубился, мясную похлебку. Артур остановился напротив девушки, пользуясь возможностью рассмотреть ее получше. У Айтверна возникло чувство, будто с прошлой их встречи минуло немало лет. В известной степени так оно и было. Но Эльза ничуть не изменилась, все тот же насмешливый зеленый взгляд, матово-бледная кожа лица и словно нарочно взлохмаченные каштановые волосы. Да и платье все тоже, что было на ней во Всхолмье, правда, порядком истрепавшееся и покрытое дорожной пылью. Артур молчал, прикидывая - а каким же, интересно, Эльза видит его самого?

Девушка заговорила первой:

- А ты, братец, тот еще овощ, - ввернула она как бы между делом и отложила ложку. - Слышала, как ты кукарекал с теми троллями. Они, часом, не делают ставок, спим мы с тобой или нет? Или будем спать? - Она смахнула с носа упавшую на него прядь.

Ну вот, очаровательное начало для беседы. Только заготовил торжественное приветствие, а паршивка уже смазала весь пафос.

Артур отвесил Эльзе изысканный поклон, жалея, что не может снять шляпу - за неимением оной. У него всегда очень ловко получалось махать шляпой в присутствии юных дам. Правда, справиться с данной конкретной дамой будет непросто, но чем сложнее игра, тем приятней получить выигрыш.

- Право, я не осведомлен, какие ставки и в каких играх делают состоящие у меня на службе достойные господа, - беспечно сказал Айтверн, приближаясь к столу. - Но если вы горите желанием сорвать покровы незнания с трепетной плоти истины, я могу в следующий раз прямо у них спросить. А потом пересказать ответы вам - и тьма наконец уступит место свету. Между прочим, счастлив приветствовать вас в моих… скромных покоях. Я даже и не расчитывал на столь скорую встречу.

- Если не рад, могу уехать.

"Ну-ну, так сразу и уедешь. А зачем тогда приезжала?" - Артур едва не задал этот вопрос вслух. Бардесса ожидала встретить напыщенного фанфарона, вот пусть и встречает. Зачем строить из себя кого-то еще, кем ты возможно и не являешься, если можно надеть привычную маску? Людям следует показывать лишь то, что они сами желают увидеть, тогда проще и себе, и им. Айтверна передернуло - подобная мысль могла бы принадлежать кому-нибудь из придворных интриганов. Даже не отцу, отец чурался подковерной борьбы, потому и погиб. И не Лайдерсу, лорд Мартин интриговал с грацией гиппопотама. А скажем… нашему дорогому узурпатору престола. О да, точно. Интересно, чтобы победить Гледерика Картвора, надо всего лишь стать Гледериком Картвором?

Вслух Айтверн сказал:

- Сударыня, прошу, не покидайте меня, не разбивайте мне сердце. Я очень вам рад. Я так обрадовался известию, что вы решили посетить меня в сей угрюмой глуши, что нельзя и словами описать… - Он поморщился. Фанфаронство фанфаронством, но надо же и меру знать. - В общем, не уезжай… И вообще, я чертовски рад тебя видеть, госпожа Грейс.

Эльза слегка улыбнулась.

- Да, такая вот у меня фамилия. При нашем первом свидании как-то не было возможности ее упомянуть.

- Наше первое свидание случилось при весьма прискорбных обстоятельствах, - согласился Артур. - Нынешние несколько более благосклонны как к тебе, так и ко мне. Но если бы ты приехала на пару дней позже, не уверен, что у меня нашлась бы для тебя свободная минутка.

Девушка понимающе кивнула. Она ничуть не напоминала Артуру Лаэнэ, и еще она ему нравилась. Может, потому и нравилась, что не напоминала. Совсем другой тип красоты. Морозное очарование вместо огненного, если говорить о внешности, а если говорить обо всем остальном - чудная смесь острого языка и перцового характера. То, что ему нужно. А если ему было что-то нужно, он всегда это брал.

- У тебя тут война… - протянула Эльза, будто вспоминая.

- У нас у всех тут война. Такая вот досадная неприятность. Впрочем, не расстраивайся, долго она не продлится. Скоро все закончится, так или иначе.

- Намерен победить? - осведомилась бардесса, недвусмысленно намекая "куда мол, тебе".

- Ну разумеется. Будь я намерен проиграть, мог бы и не суетиться. - Артур отодвинул стул и уселся напротив Эльзы. - Не будет ли возражать прекрасная леди, если я разделю с ней упоение трапезы? А то еще немного посижу на совещаниях, и начну питаться святым духом. - Он взял с подноса яблоко и надкусил его - а потом пару раз подбросил на ладони, словно цирковой жонглер. "Представим, что у меня в руках не яблоко, а Иберлен". Эльза Грейс тихонько рассмеялась, наблюдая за ним:

- Вот гляжу я на тебя и не понимаю, сколько тебе лет… Честно скажи, семь уже исполнилось?

- В прошлом году, - ответил Артур, захрустев яблоком. - А тебе сколько лет?

- Джентельмены не задают подобных вопросов!

- Я отныне не джентельмен, а военный. Грубый и прямодушный. Так что там с ответом на мой вопрос?

- Мне десять лет. Я старше вас, милорд. К слову, о военных… - Эльза вдруг сделалась очень серьезной. - Я не удивилась, узнав, что с запада к столице подступает армия. В городе никто и не сомневался, что закатные лорды не признают нового короля. Картвора поставили северяне, а северян не любят на побережьях, значит, раскола не миновать… Я удивилась, когда прослышала, кто возглавляет эту армию. В первый момент не поверила слухам, но потом встретила на тракте ваш патруль… Патрульные меня сюда и привели. Я как раз собиралась в Малерион, искать тебя, но и подумать не могла, что встречу тебя гораздо раньше… милорд маршал.

Артур выдержал ее взгляд. Он не знал, что это может оказаться столь непросто.

- Да, - негромко подтвердил он, - маршал. Много воды утекло с того дня, как я был убежавшим из столицы мальчишкой, встреченным тобой в придворном трактире. Теперь я возвращаюсь - по своим следам.

- И ты…

- Скину Картвора. Или умру, пытаясь это сделать.

Эльза вновь отхлебнула похлебки и отставила тарелку в сторону. Наклонилась вперед, уперевшись локтями в столешницу и опустив подбородок на переплетенные пальцы. Айтверн неожиданно для себя подумал - а интересно, кто Эльза такая, какие у нее масти на руках в нынешней всеобщей покерной партии? Какой стороны придерживается ее семья? Грейс - он не помнил такой фамилии. Возможно, Эльза не дворянка, а простолюдинка, и ее родные вовсе не вмешиваются в политику? Но что тогда думает она сама касательно всей сложившейся катавасии, поддерживает она Картвора или все же Ретвальда? И есть ли ей вообще дело до того, кто победит?

- Скинешь Картвора… - повторила она тихо. - Я видела военные отряды, приходящие в Лиртан с севера и востока. Их было немало.

- Тем лучше для воронов, славный выйдет пир.

- Ты все так же самоуверен, - усмешка Эльзы стала шире, но в ее голосе читалась грусть.

- Я уже говорил, лучше быть самоуверенным, нежели сомневаться в каждом шаге и в итоге ничего не добиться, - Артур ответил более резко, чем хотел. - Но не будем рассуждать о будущем, оно еще не наступило. Лучше расскажите о себе, госпожа Грейс. Помнится, когда мы расстались, ты намеревалась проведать в столице неких своих знакомых. Проведала?

- Друзей, а не знакомых, - Эльза не стала скрывать раздражения, - тут есть разница, надеюсь, она тебе доступна. - Она сделала паузу, словно не желая дальше развивать эту тему. Взлохматила себе волосы, приведя их в окончательный беспорядок. Эльза ничуть не походила на придворных дам, те в большинстве своем носили пышные прически и всячески следили за их сохранностью - чаще всего безуспешно, но зато старательно. Эльза вообще мало на кого походила… - Мои друзья оказались в полном порядке, - сообщила она сухо. - Мои услуги им не понадобились, хотя в городе было неспокойно. Но мои друзья… в общем, им оказалось не до меня. Ладно, неважно. Новый король, знаю, для тебя он никакой король, но в Лиртане все зовут его именно так, ну так вот, новый король пытается справиться с разбойниками, и у него вроде даже неплохо получается, но всякий сброд все равно успел попортить добрым горожанам немало крови. Я видела доверху перевернутые дома и лавки, из которых вынесли даже оконные рамы. Трупы, валявшиеся в сточных канавах… Хуже всего было в первые дни, после того, как Картвор взял замок штурмом. Знаешь, я спела на своем веку немало песен про то, как доблестные герои брали штурмом города, а потом устраивали пир на весь мир. Но больше петь таких песен не намерена, никогда. Мне хватило по горло того, как оно бывает на самом деле.

Артур кивнул. То, что рассказывала Эльза, совпадало с его собственными мыслями. Прошедшая весна отучила его от очень многих иллюзий. Артур сидел напротив бардессы и вспоминал Лиртан с его дворцами и парками, садами, набережными, башнями, соборами, рынками и площадями, людским многоголосьем, пением птиц, зеленой листвой и рассветными бликами на глади реки, он вспоминал город, в котором хотелось жить и не хотелось умирать. А потом ему представился другой Лиртан - темный и разгромленный, опустошенный, догорающий, с разрушенными стенами, тлеющими остовами домов, пронизанный удушающим запахом смерти, скованный осознанием конца. Прах и пепел. Горы трупов выше высочайшего шпиля. Воды Нейры, покрасневшие от крови. Объятые пламенем мещанские кварталы. Разрушенный стенобитными машинами королевский замок. Видение казалось невероятно реальным, будто он стоял там, прямо сейчас, на одной из испоганенных улиц, и полной грудью вдыхал спертый запах разложения и смерти. "Таково будущее, которое ждет нас, - подумал Артур. - Может ждать… Ведь нам придется брать город штурмом". Он потряс головой, отгоняя жуткую фантазию.

- Что ты намереваешься теперь делать? - спросил он у Эльзы.

- Что я собираюсь теперь делать… - медленно повторила она. - Тебе честно или как? Если честно, я ехала к тебе. Времена настали те еще, сам понимаешь. Я - мастер-менестрель, не надо только вот так скалиться, я - мастер-менестрель и привыкла шататься по дорогам и зарабатывать себе на хлеб лютней. Вот правда сейчас не очень безопасно шататься по дорогам, не подстрелят, так зарежут. Не твои молодцы, так лайдерсовские, не лайдерсовские, так просто лихой народ. Любому человеку в такие дни не повредит безопасное пристанище, чтоб переждать смуту, не повредит укрытие, а мне - так тем более. Драться я обучена, но одна все равно не выживу, замков у меня нет, армий - тоже. Все, что остается - куда-нибудь приткнуться и переждать. Видишь, какая честная, можешь оценить. Это у меня от растерянности, и, чего уж тут таить, страха. Мне нашего стольного города за последние недели доверху хватило. Поэтому я вспомнила, что один молодой человек настоятельно предлагал мне свое покровительство. Довольно-таки приятный молодой человек, чего тут греха таить - хотя и не без придури. Вспомнила и приехала к тебе. Хотя ты, конечно, вправе меня отослать, дело твое.

Артур поднял из-за стола, глядя на Эльзу сверху вниз. Она сидела прямо, положив узкие белые ладони на стол и чуть приподняв подбородок. Совершенно прямые каштановые волосы легли на плечи, стянутые кожаной курткой, которая была ей слишком мала. Темно-серая мужская рубашка плотно облегала высокую грудь и подчеркивала тонкую талию. Красивая девушка. Очень.

- Я не привык разбрасываться своим словом, - сказал Артур, - и никогда бы не взял его назад. Я обещал тебе свою защиту, и я ее тебе предоставляю. Ты находишься под моим покровительством, и ни один человек в королевстве отныне не посмеет поднять на тебя руку. Если, конечно, не желает поскорей умереть. Ты вольна поступать, как пожелаешь, но я бы посоветовал тебе отправиться в Малерион, там сейчас безопасней всего. Я выдам тебе надежную охрану.

Эльза тоже встала со скамьи, оказавшись на пол-головы ниже Айтверна. Она обогнула стол, и встала напротив Артура, в шаге от него. До того близкая, так и хочется коснуться рукой… А, собственно, за чем дело встало?

- Спасибо, - сказала девушка, - нет, правда, спасибо большое… Но, вынуждена огорчить, я не хочу отправляться в Малерион. С вашего позволения, герцог Айтверн, или без вашего позволения, но я останусь здесь. Мне кажется, раз уж вам предстоит вести сражение, то также вам понадобится менестрель, который сложит об этом сражении балладу. Должен же кто-то воспеть ваши подвиги? Вот я и буду… воспевать. А для этого мне необходимо самой увидеть их, ведь ни один порядочный менестрель не станет складывать песню о том, чего никогда не видел сам, а только лишь слышал от других. Люди почти всегда приукрашивают увиденное, герцог Айтверн, сплетни и домыслы - слишком ненадежный источник, чтоб полагаться на них. Моя профессиональная этика просто не позволит мне… - Девушка оборвала себя на полуслове. На ее щеках проступила краска, тут же сгинувшая. - Ну, долго еще будешь стоять, как пень? - шепотом спросила Эльза. - Зря, что ли, охрану прогонял?

- Я никогда ничего не делаю зря, - так же шепотом ответил ей Артур.

Он обхватил ее за плечи и прижал к себе - ее, закутанный в черное и серое сгусток огня. Не девушка, а человеческое воплощение того самого пламени, что заместо крови текло в жилах драконов, реявших на знаменах его дома. Повелитель небес нашел свою повелительницу, осмелитесь ли вы отрицать это, сударыня? Артур на миг оторвался от Эльзы, но лишь для того, чтобы взять ее лицо в свои ладони, точно также, как брал в них родниковую воду, желая напиться. Он нашел ее губы своими. Нынешний поцелуй ничуть не походил на тот, первый, торопливый и скомканный. Тогда, на деревенской улице Артур просто одурел от растерянности, страха и усталости, и отчаянно хотел удержать Эльзу подле себя. Ему до чертиков надоели расставания и потери, и юноша понятия не имел, как избежать еще одной. Сейчас же он твердо знал, чего хочет. И не желал отступать. Он просто не умел этого делать.

Зеленые глаза оказались совсем близко, боже милосердный, какие они огромные, того и гляди потонешь в них и захлебнешься. Он не один раз говорил подобную чушь скучающим особам, с которыми к взаимному удовольствию проводил время, но лишь сейчас понял, что сам готов в эту чушь поверить.

- А ты мастак целоваться, приятель! Никогда бы не подумала, после прошлого-то раза…

- Я хорошо владею и множеством других искусств.

- Правда? Докажешь?

Бросаете мне вызов, сударыня? Ну что ж, я всегда поднимаю брошенные перчатки, равно с голых камней и с цветочных ковров.

Артур не стал отвечать - не стал отвечать словами. Зачем говорить, если можно донести свой ответ иначе, прикосновениями рук, прикосновениями губ, теплом щеки, на миг прижавшейся к щеке? Пальцы Артура, равно привыкшие к эфесу и поводьям, переплелись с пальцами Эльзы, так ловко перебиравшими когда-то струны лютни - давным-давно, в одном уютном трактире в один страшный день. Артур обернул девушку вокруг себя в причудливом па, она закружилась, как расплясавшийся огонек свечи, ранимый и тонкий. Ранимый ли? Что за глупости, куда легче поразить насмерть молнию, нежели хоть краем задеть эту звонкоголосую певицу с ее детской непосредственностью и насмешливой улыбкой.

- Танец? - засмеялась Эльза.

- Вся наша жизнь - танец.

Ее глаза сузились:

- До того, как наступит смерть?

- Смерти не существует.

Его пальцы легли ей на горячие бедра, Артур покрывал поцелуями лицо Эльзы, ее шею, ловко расстегнул верхние пуговицы ее рубашки, лаская впадинку между ключицами, ее волосы хлынули на него медной волной, ладони обхватили затылок. Юношу раскололо надвое внезапно пронзившей его сладкой пульсирующей судорогой. Откуда-то из глубин его существа поднималась свежая волна, готовая захлестнуть с головой. Он видел такие волны в бурю, там, дома, они погребали под собой берег и доходили до самых стен Малериона - неотвратимые волны, от которых нельзя, да и незачем убежать. Низвергающийся прямо на голову штормовой океан. Неправда, что в бурю можно погибнуть. В буре можно родиться. Если повезет.

- Герцог, а правда, все в вашем роду - немножко не в себе?

- Гнусная ложь. Мы - полные безумцы, моя леди.

Смех Эльзы взорвался миллионом звезд, отражающихся в миллионе зеркал:

- Твоя леди? Твоя ли? Сможешь меня взять? И удержать?

- Смогу, даже не сомневайся.

- Ну попробуй!

Время меняет ритм, пространство меняет размер, реальность меняет плотность. Эльза отстраняется, откидывается назад, выгибается, запрокидывая голову и поднимая грудь, потягивается, не то зевая, не то хохоча. Артур притягивает ее обратно, прижимая к себе, не желая больше никогда отпускать. Она с хохотом отбивается, потом поддается. Ее огонь рвется из-под дорожной одежды, опаляя его кожу, где-то за краем мира звенит гитарная струна, летит во все стороны яростная мелодия, влекущая за собой и заставляющая кружиться по бесконечной спирали, мир вокруг тает, его больше нет, его никогда не было, его никогда не будет, нет ни прошлого, ни будущего, одно только сейчас, вечное сейчас, отныне, навсегда, навечно. Нерушимость объятий, прижимающееся к нему горящее тело, разлетающиеся вокруг искры, настоящие, мнимые - да какая разница? Руки Артура срывают с плеч Эльзы черную куртку и отбрасывают прочь, расстегивают пуговицы рубашки, развязывают ремень и единым рывком стягивают с девушки брюки. Она делает шаг в сторону, освобождаясь от остатков одежды, и стоит перед ним, обнаженная, на миг прижав ладони к узким плечам, а потом разводит руки в стороны. Пламя свечей пляшет на ее коже, выхватывает из цветного тумана упавшие на грудь волосы, маленькую родинку на бедре, темный треугольник волос ниже живота. Артур прикасается своим лицом к ее груди, ищет губами напрягшийся сосок, ловит его ртом, потом выпускает и сгинает колени, скользит все ниже, ниже… Эльза сбрасывает с него алый плащ, помогает избавиться от камзола, рубашки и брюк. Каждое прикосновение к ее коже оборачивается сумасшедшим разрядом, похожим на удар все той же молнии, ее тело зовет его, обещая наслаждение, не сравнимое ни с чем из того, что Артур знал прежде. Не доходя до походного ложа, они падают прямо на землю, обнявшись, переплетя ноги, катятся через весь шатер, прямо по молодой зеленой траве, множеством стебельков ласкающей их тела. Раздается смех, и Артур не может сказать, кому он принадлежит, ему или ей, потому что различия между ними растаяли, и он не может утверждать, где кончается он и начинается она. Пляшущие вихри захлестывают их, и они превращаются в грозу, ту самую, тысячу лет назад низвергавшуюся на Малерион, придя из штормовых морей, стальных и серых. Они становятся грозой, озаренной тысячами вспышек и разбивающей вдребезги ограду скал, он сжимает ее бедрами своими, ее руки обхватывают его плечи, ее грудь прижалась к его груди, каштановые и золотые волосы переплелись прядями, губы вонзились в губы, гроза торжествует, обнаруживая внутри себя четкий неумолкающий ритм, биение обернутого струями дождя сердца, и сердце грозы бьется все сильнее, все громче, все яростней, поглощая и переплавляя в себе вселенную, а затем оно взрывается ослепительной вспышкой, заставляющей землю и небо поменяться местами, и вот они уже плывут высоко-высоко, лежат на облаках, божественно белых, обволакивающих их сахарной ватой, плывут по молочной реке, освещенные лучами солнца…

Позже, много позже они лежали, обнявшись, на кровати, укрытые одним плащом. Эльза прижалась к Артуру крепко-крепко, будто боялась потерять. Они лежали, сердце рядом с сердцем, и колесо времени оборачивалось вокруг них, тихо-тихо, шепот, шорох, всплеск. Они лежали в темноте, окруженные тишиной, покоем и сладкой усталостью. Светильники давно погасли, и за пределами шатра ворчала и ворочалась ночь. Артур подумал, что, может быть, у него больше никогда не будет таких часов абсолютного покоя. Может быть, совсем скоро у него совсем ничего не будет, потому что не будет его. Тогда он постарался запомнить эту ночь, навсегда запечатлеть ее в памяти, чтобы никогда не потерять. Запомнить эту девушку, прижавшуюся к нему, опустившую голову ему на плечо, слова, что она шептала ему в темноте и шелест ее губ.

- Так хорошо… - тихо сказала Эльза. - И, знаешь, совсем ничего больше не надо, пропади оно пропадом… Спасибо тебе.

- Это тебе спасибо, - сказал Артур и замолчал. Он понимал, что слова тут лишь помешают. Он хорошо умел вязать из них узлы и плести гобелены, но, как оказалось, одно дело болтать о ерунде, и совсем другое - о том, что действительно важно. А потому он просто провел рукой по ее волосам.

Спустя некоторое время он попросил:

- Спой мне.

- Что? - Эльза приподнялась на локте.

- Спой мне. Что-нибудь. Неважно, что.

- Да ладно тебе… Лютня далеко лежит, идти за ней… Не будь мерзавцем, приятель… Мне сейчас подниматься…

- Три шага - разве далеко?

Эльза помолчала:

- Да вот… Не хочу от тебя отрываться.

- Тогда спой просто так, без лютни. У тебя получится, я знаю. Мне просто надо… - он запнулся. - Пожалуйста.

Она тихо вздохнула в темноте:

- Бедный мой герцог, тебе наверно совсем не пели колыбельных. Хорошо… Сейчас. - Последовала пауза, в течение которой Артур слышал лишь дыхание девушки и чувствовал лишь прикосновения ее тела, а потом она и в самом деле запела. Негромкая песня на простой мотив, грустная и тревожная, она заставила сжаться его сердце, пронзив его и печалью, и надеждой. Песня лилась потоком изгоняющего тьму света, слова срывались, сплетаясь в строки, голос Эльзы взлетал и падал, и в нем мешались слезы и молчание камней. Иногда песня гремела ударами меча о щит, а иногда - становилась почти неслышной. Эльза пела.

Полночь

Оплачет холодной росою погибших в этом бою,

Помнишь -

Горел закат, мы стояли с тобою на самом краю,

Молчаливо молясь, позабыв имена,

Но я знала, что будет война.

Поздно

Исправлять перед боем последним судьбы филигрань.

Звёзды

Что хранили от бед, нам паденьем укажут дорогу за грань.

Мы пока ещё здесь и ещё не конец,

Но горит уже в небе возмездья венец.

Пламя

Сотрёт слова и сказанья в узоре тонких страниц.

Плавят

Ночное небо багровые сполохи дальних зарниц.

На пороге беда, чёрный вестник в седле,

Мы найдём свою смерть и пристанище в этой земле.

Вереск

Покроет развалины нашего дома через года,

Ветер

Боясь принести непокой, никогда не вернётся сюда.

Только море цветов, только полночь в слезах,

Мы уйдём, но вернёмся назад.

(Стихи Натальи Новиковой (Тэм)).

Эльза пела, и ее голос обволакивал Артура лучше любого одеяла, и он нежился в этой песни, отдавшись ее течению, превратившись в мелодию и шепот. У него совсем ничего не было, кроме этой песни, этой темноты и этой девушки, и он дал себе слово, что никому не отдаст то, что у него осталось. Никому. И никогда.

- Это наша судьба? - спросил он, когда песня закончилась.

- Да. Это наша судьба. - Эльза провела пальцем по его губам. - А теперь спи.

Артур видел сон. Ему снились люди, которых он знал, люди, разрушавшие его жизнь или, напротив, бывшие ее опорными точками, люди, которых он любил и которых ненавидел. Они являлись к нему, один за другим, бесконечной чередой, приходили, чтобы проклясть или благословить, называли героем и мерзавцем, молили о помощи, ждали защиты, осыпали бранью, призывали на его голову громы небесные, угрожали и упрашивали, или просто молчали, не говоря ни слова. Видеть некоторых из них было очень больно.

Раймонд Айтверн лениво пил вино из золотого кубка и подбрасывал на ладони герцогский перстень, точно так же, как сам Артур недавно подбрасывал яблоко. Отец казался отстраненным и чужим, как один из далеких предков с семейных портретов, один из чужих родных людей, умерших триста, пятьсот, тысячу лет назад, похороненных в фамильной гробнице, развеянных пеплом по ветру, упокоенных на дне чужих морей, нашедших смерть от ледяной волны, морового поветрия, летящей стрелы, пронзившего сердца меча и от ударов в спину. "Выдержишь ли ты, мальчик?" усмехался Раймонд Айтверн, Артур пытался ответить, что да, выдержит, но язык не слушался его, словно окаменел.

Лаэнэ кричала, называя своего брата трусом и ничтожеством, и ее волосы темнели, становясь медно-рыжими, как пролитая кровь. Она была одета в черное траурное платье и носила на голове венок из увядающих белых лилий. Артур не желал ее больше видеть, но тем не менее не мог оторвать от сестры взгляд - пока она вдруг не вспыхнула огнем и не осыпалась в разверзшуюся под ней сиренево-синюю бездну водопадом кленовых листьев.

Гайвен сидел у догорающего костра в степи и играл на серебрянной флейте, выводя грустную мелодию, которую чаще всего можно услышать на похоронах. Волосы принца поседели, сделались белыми, как январский снег, и их перехватывал Серебряный обруч. На коленях у Гайвена лежал обнаженный меч, с рукоятью, изображающей голову беркута. Артур подошел к костру, слушая, как плачет флейта, и тогда Гайвен отложил ее в сторону и сказал: "Ты опоздал… Все уже заканчивается, мой герцог." "Заканчивается? Что именно?" - спросил Артур, видя, как Гайвен поднял руку, и та вдруг сделалась совсем прозрачной и бесплотной. "Заканчивается мир", - сообщил принц.

"Не выйдет ничего", - качал головой Тарвел, склонившись над старинной книгой - и зачем она ему, еще успел удивиться Айтверн, Железный герцог отродясь не любил читать… "Ничего не выйдет, - повторял лорд Дерстейн, шелестя страницами, - ты уж извини, парень, задумали мы хорошо, да не выгорит…"

Гледерик стоял на вершине черной башни, одной из высочайших башен Лиртанского замка, и над его головой гроза изрыгала из себя сети молний, ветер развевал зеленый плащ узурпатора. Дождь молотил по каменной площадке тугими холодными струями. Узурпатор стоял, опираясь на бастардный меч, а по его лицу стекали капли воды. "Иди сюда, змееныш! - закричал он Артуру. - Я как раз замерз! Ну-ка, не бойся, все равно когда-нибудь умрешь, так лучше сейчас!". Айтверн обнажил клинок и двинулся навстречу врагу, герцог Запада шел, уже понимая, что не справится. У него не получится, никак не получится, Картвор сильнее и опытнее, Картвор привык побеждать, победит и на этот раз… Мечи встретились, разбросав сноп искр, оружие Айтверна преломилось у самого основания. Артур отступил, выронил из рук бесполезную рукоять. Ну вот и все, подумал он. Гледерик Картвор шагнул вперед, собираясь нанести удар, но вдруг закричал и рухнул на колени, из развороченной груди узурпатора фонтаном била кровь. Стоявший за его спиной Александр Гальс высвободил шпагу и отсалютовал Айтверну. Повелитель Юга, как всегда прямой и строгий, затянутый в черный камзол, больше похожий на мундир, перешагнул через тело убитого им короля и подошел к Артуру.

- Порой мы встречаем тех, кого и не надеялись встретить, - заметил Гальс, опустив шпагу - опустив, но отнюдь не вложив в ножны. С клинка стекала, мешаясь с дождевой водой, свежепролитая кровь. Очередная молния ударила прямо у него за плечом, вонзившись в каменную горгулью и превратив ее в груду оплавившихся осколков. Граф даже не вздрогнул. - Я вот, к примеру, не расчитывал встретить вас… а вы едва ли расчитывали встретить меня.

Артур попятился. Он не понимал, где он, не понимал, что с ним происходит, видит ли он сон или попросту сошел с ума. Дождь усилился, его косые иглы били Артуру в лицо и в грудь, насквозь промочив камзол, а Александр стоял, как ни в чем не бывало, и будто бы вовсе не чувствовал холода. Его лицо и одежда оставались сухими. Граф Гальс, как всегда невозмутимый, сдержанный, равнодушный, казался мертвецом, восставшим из могилы, да он и был мертвецом, неведомым образом выбравшимся с того света. А молнии в небесах меж тем сверкали все ярче. Извергаясь из черных туч, они ударяли раскаленными трезубцами, сплетались в пылающую паутину. Гром гремел, как легендарный морской колокол, зовущий всех утонувших моряков подняться из глубин, отряхивая с выбеленных водой костей налипшие водоросли и остатки плоти, встать за штурвалами сгнивших кораблей и выйти в свой последний рейд, поплыть на край света.

- Ты же умер… - пробормотал Айтверн, чувствуя, что голова у него немного прояснилась. Самую малость. По спине прошлась морозная дрожь, слегка закололо в левом боку. Ледяная градина обожгла щеку. - Я видел, как ты умер…

- Не умер, а был убит. Вам, герцог, стоило бы научиться различать эти два понятия, - Гальс раздвинул губы в жутком подобии улыбки, куда больше напоминавшем волчий оскал. - А еще, герцог, - продолжил он с легкой укоризной, - вам пора прекратить бегать от прошлого и заглянуть наконец в лицо истине. Я не просто был убит, но был убит вами. Не отрекайтесь от собственных деяний, это трусливо. Хотя, строго говоря, я не в обиде на вас, ведь окажись удача чуть благосклонней, это моя шпага отыскала бы ваша сердце.

Александр говорит правду, подумалось Артуру. Александр всегда говорил правду, и когда мы были друзьями, и когда мы стали врагами. К его совету стоит прислушаться. Мне и в самом деле пора начать отвечать за то, что я делаю. Не забывать о вещах, которые делаю. Это не значит, что я должен от чего-то отречься или поступать в чем-то иначе. Нет, мне просто следует не отворачиваться ни от чего, что случилось.

- Да, граф Гальс, это я вас убил, - отчетливо сказал Артур Айтверн, распрямляя плечи и подняв подбородок. - И мне жаль, что я так сделал, но если бы мы вновь встретились, я бы убил вас снова. Потому что мы - враги.

Гальс удовлетворенно кивнул, казалось, ему понравились сказанные Артуром слова.

- Замечательное решение, герцог, ваша твердость начинает мне нравиться. Держитесь дальше выбранной дороги, и, возможно, из вас получится нечто пристойное. А возможно, и не получится, не берусь судить - не сейчас, когда грядущее тонет во мраке. Но вы, кажется, сказали, что охотно убили бы меня во второй раз, представься вам подобная возможность. Должен разочаровать, подобной возможности у вас нет. Зато она есть у меня.

И, едва успев договорить, Гальс взмахнул шпагой, стряхивая с ее клинка тяжелые дождевые капли, и сделал выпад. Артур сам не понимал, как он смог увернуться в сторону, по большому счету он должен был сейчас погибнуть, однако собственное тело вдруг сделалось куда более быстрым и проворным, чем когда-либо прежде. Шпага Александра пронзила пустоту. Гальс тут же развернулся к своему ускользнувшему противнику, и вновь атаковал. Его клинок отразил отразил очередную ослепительную вспышку, столь яркую, что у Артура помутилось зрение. Айтверн пожалел, что его меч сломан и бесполезен для поединка, и вновь увернулся, отступая к дальнему краю площадки, к обрыву, за которым разверзлась пропасть, не имеющая ни предела, ни дна, неизмеримая бездна, упав в которую, будешь с бессмысленным криком пронзать пустоту, пока не закончится время. Что же предпочесть, честную смерть или вечное падение? Александр Гальс наступал, непобедимый и неотвратимый, совсем как тогда, в Стеренхорде, но на сей раз Артур понимал, что его противнику и впрямь суждено победить. Тут накал урагана достиг наивысшей точки, буря ревела, будто сошедший с ума медведь, вода изливалась с неба вперемежку с градом, а черная башня затряслась, заходила ходуном, стремительно раскалываясь. Несколько скульптур, химерические бестии вперемежку с господними ангелами, сорвались со своих постаментов и рухнули вниз. По камням пробежали трещины, расходящиеся во все стороны и стремительно расширяющиеся, башня затряслась и накренилась. Артур чуть не упал, но вовремя перепрыгнул через разверзшуюся пропасть и опрокинулся прямо на выступ стены. Айтверн впечатался в кирпичную кладку спиной, а там, где стоял он минутой раньше, разверзся провал. Александр перескочил через все увеличивающуюся пропасть и вновь оказался рядом с Артуром. Противоположная сторона башни, отделившаяся от той, на которой они оказались, продолжала склоняться к земле, пока наконец не развалилась в полете и не обрушилась вниз градом огромных каменных глыб. Гроза зашлась в хохоте.

- Вы не можете убегать вечно, - улыбнулся Александр, подходя вплотную и вскидывая шпагу, - убегать вообще - занятие бессмысленное.

Артур повернулся к нему лицом, невзирая на дикую боль во всем теле, и приготовился к смерти. Но тут налетел новый порыв ветра, леденящий, сбивающий с ног, режущий жадными стальными лезвиями, ветер налетел, смял все бытие и погрузил мир во тьму.