Лиртан, столица Иберлена. 1441 год от Воплощения.

Выдалось ясное весеннее утро, и майское солнце карабкалось по неизмеримо-синему бескрайнему небу, поднявшись из-за поросших душистыми травами восточных равнин. Солнце наполняло своим нежным светом расцветающий город. Лиртан купался в дружелюбных лучах, гулявших по его широким улицам, сейчас заполненных людьми, и эти лучи отражались от ровной глади реки Нейры, по берегам которой был выстроен стольный город Иберлена, окружали золотым ореолом высокие стены и башни. Повсюду, от бойких купеческих рядов на южной окраине города, где толклись в суматохе тысячи людей и где на продажу выставлялись товары, привезенные из самых далеких земель, из-за морей и гор, и до возносящихся в надмирную высь исполинских укреплений королевской цитадели, расположенной в северной части столицы, везде царило приподнятое оживление. Ледяная иберленская зима, принесенная стылыми ветрами из-за Каскадных гор, сгинула без следа, уступив место ознаменованному весной преображению озябшего было мира. Прошедшая зима оказалась скупа на снегопады, но морозы держались такие, что иные птицы падали на лету, не в силах шевельнуть заледеневшими крыльями, а капли вина из фляжки норовили застыть на губах инеем. Старушки по деревням болтали, что подобных холодов не случалось с самих что ни на есть стародавних времен, и дескать это Повелитель Бурь в своем ледяном дворце подстегивает зиму стальными бичами, гоня ее на юг. Ученые в Академии сжимали в кулаках пышные белые бороды и, остановившись подле замалеванных непонятными значками схем, начинали рассуждать про пути ветров, движения воздушных масс и прочие премудрости. Их сказки мало чем отличались от бабушкиных, разве что были не столь красивы.

Так или иначе, зима закончилась. На смену ломким, жестким травам пришла пробившаяся из земли изумрудная поросль, тянущаяся к ласковому небу, молодая листва украсила деревья, даже воздух казался особенно сладким и свежим, вдыхать его было все равно что пить чарку доброго вина. Повсюду разносилось пение вернувшихся с юга птиц птиц, заполнившее тянущиеся через весь город тенистые парки. Сады, окружавшие аббатства Святого Михаила и Святого Джозефа, утопали в цветах. Речные набережные были заполнены прогуливающимися, впереди которых неслись музыка и беззаботный смех. В протянувшихся по восточному берегу Нейры ремесленных кварталах вовсю кипела оживившаяся работа, скорее радостная, нежели обременительная, роскошные особняки в аристократических районах распахнули ворота вернувшимся из родовых владений хозяевам, купечество подсчитывало грядущие в нынешнем году прибыли, обещающие стать немалыми, а на площади Рассвета и на стрелами расходящихся во все стороны от Янтарного Кольца проспектах каждый вечер устраивались гуляния и празднества, многолюдные и шумные, разогретые людской радостью и хорошим вином. В старинном городе, чьи мостовые отсчитали уже много сотен лет, отпечатавшихся по камням конским цокотом, выдалось веселое время. Трактиры полнились оживленным людом, в предместьях развернулись ярмарки, торгующие какими угодно диковинками из каких угодно стран, из дальних мест явились цирковые труппы, ежедневно дающие развеселые представления. Хорошее настало время. Славное время. Время, когда жизнь кипит вокруг тебя, рассыпаясь искрами, когда жизнь окружает тебя на каждом шагу, звеня гитарными струнами, когда ты вдыхаешь жизнь полной грудью и чувствуешь ее кожей.

Наступившая весна казалось созданной для счастья, радости, мечтаний, любви, побед. Наступившая весна казалась временем, когда исполняются любые надежды, временем добрых знамений. Но помнил бы кто в ту весну, что добрые знамения не всегда сбываются.

Артур Айтверн влетел во двор фамильного особняка, чьи ворота по утреннему времени уже были широко распахнуты, и осадил покрытого пеной белого жеребца. Тот разразился заливистым ржанием, напоследок встал на дыбы, полосуя воздух ударами копыт, и лишь затем опустил их на не успевшую еще нагреться брусчатку. Сын и наследник герцога Западных Берегов предпочитал выбирать лошадей с характером. С ними было намного интересней, да и веселей. В компании унылой лошади в одночасье помрешь от тоски, зато норовистый жеребец мигом напомнит, что ты и сам кое-что можешь и на что-то годишься. Так, во всяком случае, считал сам Артур. Означенный Артур Айтверн, герой нашего повествования, и сам обладал до крайности веселым нравом, что неизменно делало его самым первым на дружеских пирушках и попойках, с одной из которых, затянувшихся до утра, он сейчас к слову сказать и возвращался. Сей молодой человек двадцати лет от роду, принадлежавший к едва ли не самому славному и богатому в Иберлене роду, отличался всеми мыслимыми и немалой долей немыслимых достоинств, перечислением которых мы сейчас и займемся. Обладая живым умом, острым языком и завидной статью, юный Айтверн помимо всего прочего отлично фехтовал, отменно держался в седле, всегда умел поддержать светскую беседу и даже недурственно исполнить какую-нибудь серенаду. Пристойно танцевал, знал толк в карточных играх, умел отличить хорошее вино от плохого, и вообще был ровно таким, каким и пристало быть молодому дворянину, обреченному на блестящее будущее - образцом обреченного на блестящее будущее дворянина и в чьих-нибудь глазах даже примером для подражания. А еще Артур, будучи наделен не самым приятным характером, являлся сущим кошмаром для родственников, домочадцев и просто близких, средних и дальних знакомых, кошмаром ходячим, говорящим и вообще, следует заметить, малопереносимым при любом с оным кошмаром соотнесении. Ему нравилось играть на чужих нервах. Он обожал плевать на правила, забывать об обещаниях и доводить до бешенства. Сам Артур был прекрасно осведомлен об этой своей прискорбной особенности, но относился к ней философски. В конце концов, ну у кого не бывает недостатков? Все люди грешны, один лишь Господь всеблаг. Вот и сейчас он насмешливо улыбался, заметив отцовского управляющего и ничуть не сомневаясь, что будет управляющим отчитан.

- Милорд! - Чарльз Мердок, мажордом, сухопарый невысокий человек в пышном зеленом камзоле, по счастливому, или, напротив скорее несчастному совпадению оказавшийся в ту пору во дворе, двинулся к наследнику дома Айтвернов. Мажордом, опиравшийся на украшенную изумрудами дубовую трость, совершенно ему ненужную ввиду завидного здоровья, но зато добавлявшую внушительности, одновременно всполошено махал свободной рукой и укоризненно качал головой. Выглядело сие до того забавно, что Артуру пришлось приложить усилия, дабы не расхохотаться. Вместо этого он сделал серьезное и в чем-то даже одухотворенное лицо. В ожидании выволочки. - Милорд! Вас не было целые сутки! Мы очень обеспокоились! Где вас носило?

- Там, где носило, меня уже нет, - все-таки расхохотался юный Айтверн, спрыгивая на землю. - Зато я есть здесь, так что можно больше не беспокоиться.

- С вами это не так-то просто, - сказал старина Мердок, поджав губы. - Ваш отец излишне балует вас.

- За что я ему безмерно признателен. Он, кстати, дома?

- Нет… Герцог на рассвете направился во дворец. Его вызвал курьер.

- Ох уж эти государственные дела, - изрек Артур, расчесывая своему белоснежному коню, жеребцу дарнейской породы по кличке Вихрь, роскошную гриву. Юноша продолжил скорбным голосом: - Подумать только, придет день, день, предначертанный в пророчествах, день тяжелый и мрачный, день, когда наступит конец прежней эпохе, и я застегну на шее герцогскую цепь, дабы принять на свои плечи груз ответственности, что тяжелее гор Мирового хребта, и стану сгинаться, удушаемый спертым тлением забот и обязательств… - под конец он едва не начал подвывать.

- Ваши шуточки…

- … изрядно продлевают мне жизнь! Кстати, попробуйте последовать моему примеру. Уверяю, станете долгожителем не хуже старого Томаса. 'Старый Чарльз Мердок', вдумайтесь, как это звучит!

Лицо мажордома было исполнено уверенности, что постоянное веселье скорее доведет до могилы.

Откуда-то высунулись пара грумов, вознамерившихся отвести Вихря на конюшню. Как будто не привыкли, что Артур всегда делал это в одиночку, не прибегая ни к чьим услугам.

- Я сам, - в который раз сказал им юноша, беря дарнейца за поводья. Тот на мгновение уткнулся носом ему в плечо.

На конюшне, как всегда, было тепло и сухо, по стенам бодро трещали факелы. Айтверн завел жеребца в стойло, снял с него сбрую. Говорят, эльфы ездили на неоседланных лошадях и не испытывали при том никаких неудобств, а еще говорят, что в жилах драконьих герцогов течет ручеек эльфийской крови. Это подтверждали и семейные хроники, выводившие их род от некоего эльфийского чародея, сочетавшегося браком со смертной женщиной. Сам Артур в такие глупости особенно и не верил, мало ли каких баек можно наплести о прошлом, отстоявшем от их времени на тысячу лет, однако лошади любили его, сколько он себя помнил. Первый раз юноша залез в седло, едва научившись ходить. Слуги смеялись, что он больше похож на кирлейского степняка, из тех, что всю жизнь проводят на коне, а вовсе не на иберленского дворянина.

Юноша с удовлетворением проследил, как Вихрь пьет прохладную чистую воду, а затем принялся его чистить. Он никогда не чурался этой обязанности, несмотря на то, что во всем прочем бывал чистоплотен вплоть до болезненной брезгливости. Просто никогда не думал, что животные могут быть грязными. И что такой грязи нужно бояться. Единственная грязь, которой стоит опасаться, это пятна на чести, но никак не пятна на одежде. Впрочем Артуру, по его собственному глубокому убеждению, никак и ни при каких обстоятельствах не грозило запятнать свою честь. Потомок многих поколений верно служивших королю и отечеству рыцарей, сам уже два года как удостоенный титула "сэр" и полагающихся по такому случаю серебрянных шпор, Артур Айтверн твердо знал, что ни при каких обстоятельствах не уронит своего доброго имени. Собственное будущее виделось ему в исключительно радужных тонах. Отец еще далек от старости, более того, пребывает в самом расцвете сил, а значит, минует немало лет, прежде чем Артуру придется занять его место, унаследовав герцогский титул и все прилагающиеся к нему замки, леса, поля, деревни, реки, крестьян, солдат и вассалов. А до тех пор можно смело радоваться жизни. Пока что молодой Айтверн, пройдя службу у одного из могущественнейших иберленских вельмож, отточившую его воинское исскуство, предавался размеренной столичной жизни, но знал, что долго она не продлится - просто потому, что нельзя же все время сидеть на одном месте, даже если место это - лучший город в мире. Скоро обязательно грянет какая-нибудь война, на границах давненько уже неспокойно. Так что до пожара ждать совсем недолго, и только он начнется, Артур своего шанса не упустит. Он обязательно испробует себя наконец в настоящем деле, совершит немало подвигов, может даже лично разобъет вражеские армии, из кого бы эти армии не состояли, и погонит их прочь. А потом - слава, почет, восхищенные девичьи улыбки, завистливые взгляды друзей и прославляющие юного героя баллады, сложенные менестрелями. Эх, скорей бы война!

Закончив с делами и напоследок вновь расчесав дарнейцу гриву, Айтверн поднялся в дом. Там уже вовсю кипела дневная суматоха, туда и сюда сновали направлявшиеся по делам слуги, и лавирование в их потоки требовало определенной сноровки. Это вам не хуже, чем придворный бал, господа! Прошмыгнув в свои покои, Артур наскоро обмылся в большой деревянной бадье и натянул свежую одежду. Алый камзол с золотым шитьем пах почему-то полевыми цветами. Недурственно, любой василек и подснежник дадут сто очков вперед всем нарциссам мира, чтоб нарциссы о себе не воображали! Айтверн заглянул в спальню, постель, на которой он в последний раз лежал две ночи назад, все еще была скомкана и смята, одеяло валялось на полу. Ничего удивительного, он упорно запрещал слугам прибираться у себя в комнатах, хотя те и порывались. Артур прикинул, не застелить ли кровать, но его утренний запас трудолюбия уже иссяк. Вместо этого юноша поднял с подушки приключенческий роман в плохонькой обложке, до сих пор им не дочитанный, рассеянно перелистнул пару-тройку страниц, почти не задерживаясь на строчках взглядом, и положив книжку на место, рванул обратно в коридор. На выходе он едва не столкнулся с пожилой служанкой, спешащей куда-то с подносом посуды в руках, поспешно извинился перед ней и припустил дальше.

Когда Айтверн оказался в восточном крыле, его бег чуть замедлился, а на подходе к учебной комнате и вовсе перешел на шаг. Массивная дубовая дверь была распахнута, из комнаты доносились голоса. Артур с ногами забрался на широкий озаряемый солнцем подоконник и принялся слушать.

- … едва не привело королевство к гибели. Если бы не магия Его Величества Бердарета Первого, и не единодушие высоких лордов, сплотившихся вокруг его знамени, то стране наступил бы конец. Марледай превратила бы наше государство в жалкую, разграбленную провинцию, задушенную податями и поставляющую солдатню на убой в ряды имперских легионов. Только не имевшее примеров в истории взаимодействие знати и древнего волшебства спасло наших предков от порабощения. В битве на Борветонских полях Его Величество обрушил на врагов свою Силу, и те были сметены и растоптаны, - голос был старческий, хорошо поставленный, выдавая опытного лектора, привыкшего владеть вниманием слушателей. Мэтра Гренхерна выписал из Академии герцог Айтверн, чтобы тот прочел для его дочери курс лекций по словесным наукам, включавшим в себя и историю. История… Перечисление глупостей, совершенных какими-то никому давно не нужными покойниками. Нет, конечно же Артур понимал, что относится к сей почтенной науке несправедливо, но ничего не мог с собой поделать. Он считал, что историю полагается оставить убеленным сединами мудрецам. Лучше самому совершать подвиги, нежели слушать про подвиги, совершенные кем-то другим. Лучший друг мужчины - меч, а никак не пыльный свиток.

- Значит, - второй голос был юн и выдавал в собеседнике преподавателя девушку, - первый Ретвальд был последним волшебником на земле? - Сестренка, она всегда любила слушать сказки про магию, еще когда старая Анна рассказывала им их у огня, в зимние вечера. Губы Артура сами собой сложились в любящую улыбку.

- Хроники говорят, что да, - подтвердил мэтр. - Во всяком случае, с тех пор не было слышно ни о каких чудесах или деяниях, достойных именоваться волшебством. Даже сын и преемник монарха, Артебальд Третий Ретвальд, никогда не выказывал признаков владения сверхъестественными силами. Одни говорят, что сын Бердарета не обладал магическим даром, другие - что король-чародей попросту не захотел обучить наследника своему искусству, третьи полагают, что Артебальд владел Силой, но скрывал это всю жизнь, не имея поводов и необходимости ее применять. Правды не знает никто, и уже никогда не узнает.

- Как жаль, - проронила Лаэнэ Айтверн.

- Жаль? - эхом откликнулся мэтр Гренхерн. - Юная леди сожалеет об исчезновении из нашего мира магии? Это можно объяснить тягой к небывалому, испытываемой молодостью. Но сам я всегда полагал, что вреда от волшебства было бы куда больше, чем пользы. Это очень опасная вещь - оружие, способное ставить города и народы на грань уничтожения, и вдвойне оно опасно, будучи отданным в руки не достойным и не мудрым, не сильным и не смелым, а совершенно случайным людям, не отличающимся от окружающей их толпы ничем, кроме врожденного дара, позволяющего творить заклятия. Магия делает людей неравными.

'Сам я всегда полагал…' Вот оно, пошло-поехало. Стоит начаться подобным разговорам, и вино тут же скисает и обращается в уксус. "Сам я всегда полагал", "факты позволяют утверждать, что", "по моему скромному мнению", и тра-та-та. Высокоученые дискуссии, самый верный способ из всех, чтобы убить время. Нет, отец поступил неразумно, обрекши Лаэнэ на выслушивание подобных глупостей, даже если подобные глупости ей весьма по душе. Нечего бедной девочке забивать себе голову всевозможной чушью, нечего и все. От пустых бесед ум не крепнет, а, напротив, сохнет. Говорят, кстати, что наследник престола, его высочество принц Гайвен, тоже падок до всяческих историй и философий. Артур не был особенно близок с принцем, тот редко появлялся на публике, но если идущие о нем слухи правдивы, дела обстоят невесело. Наследник престола, увлеченный всевозможной чушью, это ли не наипечальнейшая из новостей! Впрочем, ничего удивительного в том нет. Яблоко редко укатывается далеко от яблони, а нынешний государь, король Роберт, и сам не бог весть что. Артур вспомнил малахольного монарха, склонного к произношению напыщенных речей, и скривился.

- Магия делает людей неравными? - будто во сне повторила дочь герцога Раймонда Айтверна, отвечая на слова своего наставника. - А разве среди людей вообще есть равенство? Ну вот… Давайте, скажем… Давайте рассмотрим простейший пример, - наконец решилась она. - Наше королевство. Ну… Или вообще любое королевство. Им правят знатные вельможи, а слово простого народа не значит ничего. Но кто дал право нам, лордам, решать за всех остальных? Какой-нибудь герцог… Или граф… Или барон… Откуда взялась их власть? Лишь оттого, что они рождаются сыновьями другого герцога или барона… Ну разве это не случайность? Разве одно неравенство отличается от другого?

Артур с досады тихонько постучал кулаком по стене. В последний год подобные идеи прочно завладели прелестной головкой его сестры, и та старалась свести к ним любой разговор. У самого юноши от них сводило скулы и начиналась зубная боль. Он не имел привычки тратить время на высокие размышлениях о высоких предметах. Пить, гулять, веселиться, драться, ездить на коне, играть, петь, любить - сколько угодно, ради таких вещей и пристало жить на свете, тем более если вы молоды, удачливы и полны сил. Но ломать голову над сложными и никому не нужными проблемами? Благодарю покорно, увольте.

- Вы ошибаетесь, моя госпожа, - в голосе лектора меж тем послышалась улыбка. - Книга Книг учит, что Господь сотворил всех людей равными промеж собой, из крови своей, но полученным равноправием они распоряжались уже сами. Кто-то пахал, кто-то сеял, кто-то впустую прожигал свои дни - а кто-то взял в руки оружие и стал защищать других от диких зверей и отвратительных тварей. Неудивительно, что именно последние и приняли ответственность за род человеческий, положив начало дворянскому сословию. И нынешнее положение - естественное следствие того, давнего разделения. Мы, живущие сейчас, неотделимы от выбора, сделанного далекими предками, ибо они живут и в нас, и каждое принятое ими решение есть также и наше решение. О нет, родиться наследником графа ли, кровельщика ли - вовсе не случайность. Ибо каждый из нас в известном смысле и есть тот граф или тот кровельщик, что положил начало нашему роду. Это очевидно. Взгляните, к примеру, на своего отца, лорда Раймонда, и сравните его… скажем с его прадедом, Золотым Герцогом Радлером. На фамильных портретах они неотличимы друг от друга, а любое деяние лорда Радлера, описанное в хрониках, вполне могло быть совершено вашим отцом. Тоже самое можно сказать и о ком угодно еще. Разве Мартин Лайдерс не есть точная копия своего далекого предка, воспетого в песнях? Того, что был верен рыцарской чести настолько, что она привела его к безумию и смерти?

- Лайдерсы ненавидят нас, - задумчиво сказала Лаэнэ. - Так говорят все. Ненавидят, всегда в спину, и никогда - в лицо. Они так и не простили нам смерти лорда Камблера… На Зимнем Балу я встретила герцога Лайдерса… он раскланялся со мной и немного поговорил, очень учтиво… Но я видела его глаза. Такие холодные… Господин наставник, они наши враги и всегда ими останутся.

Артур спрыгнул на пол и подошел к двери:

- Пустое, сестренка. Ты наслушалась сплетен.

Лаэнэ Айтверн, сидевшая на скамье перед столом наставника, спиной к коридору, резко развернулась и вскочила на ноги. Ее волосы цвета свежего меда разлетелись по плечам.

- Артур! Ну и сюрприз!

- Я всегда прихожу незваным, - признался молодой человек, крепко обнимая сестру и проводя губами по ее щеке. - Компенсация за то, что не появляюсь вовсе, если позвать.

- Честности у тебя не отнимешь, - засмеялась Лаэнэ, ускользая из его рук и делая шаг назад. - Отец очень беспокоился, - сказала она тихо.

- Совершенно зря, - Артур беспечно махнул рукой. - Чего со мной может случится, если я лишний раз не переночую дома? Бессонница? Ну так много спать даже вредно.

- У отца спроси, - отрезала девушка, бросив быстрый взгляд в сторону мэтра Гренхерна. Мэтр Гренхерн, седобородый муж в черном камзоле и с тремя серебрянными цепями на груди, символом магистерского достоинства, как раз поднялся из позолоченного кресла и попытался исполнить придворный поклон:

- Милорд, для меня большая честь видеть вас.

- Не сомневаюсь, - не стал сомневаться Айтверн, - а для меня большая честь также вас и слышать. Вижу, обучение идет, и даже бежит, если не летит. Когда я зашел, речь шла о владыках Севера, не так ли?

Между бровями Лаэнэ пролегла тонкая морщина:

- Я боюсь их, Арчи. С ними правда что-то не в порядке… И все эти разговоры, слухи… Они же на пустом месте не возникают. Тебе стоит поговорить с отцом.

- О чем?! - изумился юноша. - О том, что какая-то семейка точит на нас зуб? Да на нас многие зуб точат. Враги короны, как правило, мы им как кость в горле. Ты и сама должна знать. Но Лайдерсы-то при чем? Они много лет не были замешаны ни в чем тухлом. Лорд Мартин - один из лучших советников его величества.

- Возможно, - сестра упрямо поджала губы, - они и не враги короне, но точно враги нам. Я не думаю, чтоб они забыли нашему дому то, что случилось много лет назад. И отец всегда предостерегал доверять им.

- Адские демоны, да о чем ты? - Артур недоуменно рассмеялся. - Какая месть… Вы с отцом всегда все преувеличиваете. Сама посуди, Радлер и Камблер жили сто лет назад, иди речь о кровной мести, она бы давно случилась. Да никто уже ничего и не помнит, любую неприязнь моль изгрызла. Дом Лайдерсов никогда не выказывал нам вражды, и не понимаю, что тебе в голову нашло. В общем, закрыли разговор, я к тебе не для того зашел.

- А для чего? - было видно, что он так и не смог переубедить сестру. Создатель и Хранитель, ну как так можно, все время думать о плохом? В голове не укладывается.

- Для того, чтобы пригласить прогуляться по городу, конечно же! Сестричка, сегодня прелестная погода, и сидеть дома просто грешно. Ну как, согласна?

Лаэнэ Айтверн запрокинула голову, в свою очередь засмеявшись, ее смех соловьиной трелью наполнил воздух:

- С удовольствием! Но… - Она повернулась к Гренхерну. - Мэтр, вы позволите?

- Разумеется, он позволит, - вмешался Артур. - Сударь, вы же не станете в столь чудесное утро тиранить юную деву, держа ее в заточении под гнетом пыльных книг? Это было бы попросту бесчеловечно.

- Не стану, милорд, - историк вежливо поклонился.

А что ему оставалось делать?

Дети герцога Айтверна сидели на кромке фонтана Леди Белсбет, и хрустально-льдистые капли воды оседали на их лицах тонкой прозрачной вуалью. День уже взобрался к полудню, как поднявшийся на перевал путник, древние камни дышали собранным ими теплом. Мимо сновали спешащие по своим делам люди, мелькали расшитые золотыми нитями кушаки купеческих приказчиков, что-то зазывно кричали торговцы, выставившие на продажу испускающую соблазнительные ароматы снедь. Высоко в чистом небе, блистая оперением, парил сокол.

- Нельзя столько времени проводить за чтением, - Артур рассеянно теребил в пальцах сидящую под горлом застежку плаща. Со стороны он, должно быть, казался страдающим от удушья, что было бы самым неверным сравнением из всех возможных…

- Предпочтешь, чтоб я проводила столько же времени за выпивкой? - отпарировала Лаэнэ. Ну прямо как рапирой под самую гарду.

- Ты меня уела, сестричка, - беспечно махнул рукой юноша. - Если ты будешь пить хотя бы вполовину так много и так усердно, как твой беспутный брат, то это создаст дурную репутацию. А дурная репутация отпугивает кавалеров.

Лаэнэ фыркнула:

- Ну тогда давай прямо сейчас отправимся за вином.

В ответ Артур только усмехнулся. Да уж, подумал он, сестренке самое время задуматься о кавалерах, возраст, в который она вступает, самый к тому подходящий. Однако ж, говоря по правде, среди иберленских вельмож едва ли найдется такой, что был бы в достаточной мере достоин красоты, очарования и грации дочери лорда Раймонда. Любой брак, в который она могла бы вступить, представлялся Артуру возмутительнейшим мезальянсом.

Девушка прижала колени к груди, обхватив их руками, и Артур в который раз ей залюбовался. Густые светлые волосы, поймавшие в своих нитях драконье золото, прозрачная зелень огромных глаз, изящные, вырезанные лучшим на свете скульптором черты лица, точеная фигура - тонкая талия, высокая грудь. В свои пятнадцать лет Лаэнэ Айтверн уже была дивно хороша, собирая вокруг себя восхищенные взгляды. И один из покоренных ею красотой мужчин находился сейчас совсем рядом от нее - на расстоянии кинжала.

Скажи кто наследнику герцога Запада, что тот очарован своей сестрой, он бы только пожал плечами и не стал отрицать очевидное. Скажи ему кто, что от подобной любви полшага до греха, Артур мигом бы вызвал наглеца на дуэль. И лишь потом крепко задумался.

- Артур, - резко посерьезневший голос Лаэнэ вырвал юношу из непонятных ему самому размышлений. - Тот человек… Не нравится мне он.

- Который? - Айтверн окинул толпу непонимающим взглядом.

- Вон тот… - сестра перешла на шепот, - рядом с входом в обувную мастерскую… слева от крыльца.

Ага, вот она о ком… Какой-то человек, черт лица отсюда толком не разглядеть, в темной, совсем небогатой на вид одежде. Если и горожанин, не из зажиточных, а скорее и вовсе приехавший в столицу крестьянин. Оружия вроде не видно, впрочем, попробуй его отсюда разглядеть. Человек как человек… Чего Лаэнэ на него взъелась?

- Не вижу у него черных крыльев и не слышу запаха серы.

- Артур… Я уже видела его сегодня… Трижды. В парке, когда мы катались верхом. В Оружейном Ряду. И потом на Кольце. Мне кажется… Он за нами следит. Все время смотрит.

- Возможно, ты ему приглянулась.

- Да ну брось ты! Мне не по себе… Он явно замышляет что-то недоброе.

- Думаешь? - Айтверн скептически поднял бровь. - По его виду, худшее, на что этот парень способен - кража чьих-нибудь сапог. Впрочем, сейчас проверим, - юноша соскочил на землю и двинулся через толпу.

- Ты куда?!

- Как куда? Проверять. И спасать от незавидной участи чьи-то сапоги. Оставайся на месте, - бросил он через плечо.

Вокруг сновали люди, рядом выступала цирковая труппа, загорелая девушка в коротком алом платье жонглировала в воздухе шестью кинжалами, на извилистых лезвиях которых пылали отблески танцующего на жаровне огня, приходилось пробираться сквозь собравшихся посмотреть зевак, что оказалось не так уж и легко. Кажется, человек в темном плаще все-таки заметил спешащего к нему юношу, поскольку направился к петляющему между домами длинному переулку.

- Эй, сударь! Постойте! - бросил вдогонку Айтверн, и на крик юноши обернулось сразу несколько человек. - Вы… Человек, отошедший от двери сапожника! Есть о чем о поговорить!

Незнакомец вздрогнул, но не обернулся, а вместо этого предпочел исчезнуть в проеме между обувной лавкой и пекарней. Однако… Это уже интересно.

- Погоди! - Лаэнэ. Догнала все-таки.

- Я же попросил остаться… Похоже, твоего ухажера не прельщает мое общество. Странно, неужели я столь грозен с виду… Знаешь, похоже его и впрямь стоит расспросить. Раз уж увязалась, пошли вместе, глядишь не успеет смыться.

Девушка молча кивнула.

Когда они заглянули в переулок, незнакомца уже и след простыл. Завернул за поворот? Странно, дорога прямая, как стрела, и между следующими друг за другом домами - глухие стены, не свернешь, разве что тот тип перелез через какую-нибудь из стен или во двор шмыгнул. Кто его разберет… В здешних лабиринтах даже элефант потеряется. Тем не менее, Артур и Лаэнэ переглянулись и двинулись вперед. Так, на всякий случай. Улочка уводила прочь от площади Леди Белсбет, в самую глубину Квартала Закрытых Дверей, вполне оправдывавшего свое поэтическое название. Большую его часть занимали старые мастерские, снимаемые под всякий хлам просторные склады, и порядком обветшавшие дома, где доживали свой век их обедневшие владельцы. Ворье сюда совалось редко, нечем им тут было поживиться, но и состоятельные люди тоже старались лишний раз не заглядывать. Тихое, умиротворенное, никому не нужное место… Спокойней, чем здесь, разве что на кладбище.

Айтверны прошагали по покрытой битым щебнем дорожке уже минут десять, окончательно удалившись от людных кварталов, прежде чем Артур решил, что пора и честь знать. Преследовать невесть кого и невесть зачем - это конечно хорошо, но хорошего понемножку. Кем бы ни был тот странный человек, он уже давно скрылся, и весь проделанный путь оказался зря. Юноша уже собирался сказать об этом сестре и предложить возвращаться, когда за спиной послышался скрип отворяемой двери.

- Господа! - здешнее сонное царство прорезал высокий, слегка визгливый издевательский голос. - Вы, часом, не потерялись?

Артур рывком обернулся. Через черные выходы стоящих друг напротив друга домов высунулись человек шесть вооруженных людей, перегородив Айтвернам обратную дорогу. Удобная облегающая одежда, черные шелковые маски на лицах, с прорезями для глаз и рта, обнаженные мечи в руках. Адские демоны, засада!

Какой же он идиот!!! Завел сестру прямиком в ловушку к разбойникам! Зазевавшаяся бестолочь!

- Господа, - продолжил все тот же голос, - об заклад побьюсь со своими ребятами, вы точно заблудились.

Так… И что же делать? Главное - не молчать и не выказывать паники, ни в коем случае. Хотя поводов для паники преизрядно, с шестерыми противниками ему ни за что в жизни не справиться.

- Уверяю вас, сударь, - протянул Айтверн, стараясь подражать отцовским меланхоличным интонациям и сохранить максимально спокойный вид, - мы ничуть не заблудились и даже не потерялись. Просто прогуливаемся.

Ладошка Лаэнэ сама нашла его руку. Какие у нее тонкие, нежные пальцы… Артур сжал их покрепче. Главное, не дать никому знать о своей неуверенности. Не дать знать Лаэнэ, чтобы она сам не боялась, и не дать знать врагам, чтобы ни не обнаглели в конец. При всех своих фехтовальных умениях, Айтверн прекрасно понимал, что угодил в ту еще переделку. Нет, ему приходилось драться на дуэлях, более того, он обожал дуэли, но в поединке ты дерешься всего с одним неприятелем, а здесь их собралось целых шестеро. И в поединке ты рискуешь только собой, но не любимой сестрой.

- Раз вы прогуливаетесь, тогда, может, с нами пройдетесь? - нагло спросил все тот же тип, очевидно предводитель, прятавший лицо за маской, как и все прочие. Он стоял чуть позади остальных.

Юноша вежливо покачал головой:

- Боюсь, при всем почтении, это не входит в наши планы. Вынужден разочаровать, но мы продолжим дорогу в одиночестве. Желаю вам приятного дня.

Разбойники чуть сдвинулись промеж собой. Много, дьявол побери, их слишком много. Вот уж вляпались так вляпались.

- Знаешь, мы тут церемониться не намерены, - сообщил заводила. - Лучше тебе не рыпаться и идти с нами. И девчонке твоей тоже.

- Она мне не… - начал было Артур и осекся. Много чести им еще объяснять что-то. - Советую вам уйти, - сказал он ровно.

- Да? А иначе что ты тут сделаешь? Порежешь нас?

А что… Неплохая идея. Очень неплохая. Жаль, что рискованная. Будь он один, на любой риск можно было бы со спокойной душой наплевать, а так… Впрочем, делать нечего, будем играть. Лаэнэ он им не отдаст.

Артур Айтверн медленно, очень медленно обнажил свой клинок. К сожалению, это была всего лишь придворная шпага, с такой зубочисткой неплохо скакать на паркете, но не драться с полудюжиной хорошо вооруженных мужчин. Какая досада, ах, какая досада… Ну да ничего страшного, лезвие у его малютки острое, а все остальное ничуть не важно.

Юноша шагнул вперед и вбок, загораживая собой Лаэнэ. Она по-прежнему молчала, не говоря ни слова, только часто и прерывисто дышала.

- Тот, кто сделает еще хотя бы один шаг, - очень спокойно сказал Артур, - умрет.

Один из бандитов, то ли самый тупой, то ли самый нетерпеливый, то ли все сразу, предупреждению не внял и двинулся вперед. Ну что ж, приятель, ты сам напросился. Айтверн быстро шагнул ему навстречу и сделал выпад в горло - уверенно и ловко, совсем как на бесчисленных разминках в фехтовальном зале. Разбойник даже не успел парировать, ему на грудь широкой рекой брызнула алая кровь. Артур высвободил оружие и тут же отступил, убитый в одну секунду враг рухнул к его ногам.

Сестра тихонько вскрикнула у Артура за спиной, зато сгрудившиеся впереди разбойники при виде смерти своего товарища даже не шелохнулись. А их хорошо вышколили, поганцев.

- Ну и как, - юноша почувствовал привычный азарт, всякий раз охватывавший его во время боя, - будут еще желающие поскорее отдать Богу душу?

- Взять их и разоружить! - бросил главарь. - Но только живыми!

Четверо его подельников не замедлили последовать отданному приказу. Правда, не сказать чтобы с энтузиазмом.

- Лаэнэ, беги! - заорал Артур прежде, чем их визави успел договорить. Главное, чтоб сестренка успела спастись, а этих подонков он как-нибудь задержит. Выгадать бы время… За его спиной раздался топот, но Айтверн не стал оборачиваться, вместо этого он дернул пальцами левой руки давешнюю застежку и вырвал ее с мясом, сорвал плащ с плеч и двумя взмахами намотал на кулак. Как жаль, что нет кинжала! Он отступил, ускользая от пронзивших воздух клинков. Как вы будете меня разоружать, шваль? Для таких дел уместней ловчая сеть, а ваши удары кабана замертво свалят. До чего же хорошо не быть кабаном… Артур взмахнул плащом, и меч одного из врагов, того, что оказался ближе всех, запутался в нем. Юноша пнул незадачливого бандита ногой в пах, парировал нацеленный ему в голову другим разбойником удар плашмя, отошел назад, выпуская плащ, крутанулся и сделал выпад, поразив еще одного противника в ногу повыше колена. Тот пошатнулся, попробовал провести атаку, но Айтверн уже вновь отступил, утек в сторону. Не подпускать их к себе всех сразу, не останавливаться и не открывать прохода… Сестренка должна успеть уйти подальше. Промелькнул новый вражеский выпад, довольно осторожный и сделанный плоскостью меча, а не острием. Ага, убивать его все-таки не хотят, да и не торопятся особо. Если это и танец, то из тех, которые предпочитают старики. Блокировать, до чего же простые у них приемы, впрочем, стоило ли ждать иного от уличного отребья? Хотя для уличного отребья они действуют слишком слаженно и слишком… уверенно. Снова закрыться, провести финт, атаковать - ровно в сердце, сразу и насмерть. Один готов! Ну что, любезные, кто охотник и кто жертва?

Девичий крик далеко позади, за его спиной! Лаэнэ!

- Спасите!!!

Проклятье, проклятье, трижды проклятье всем богам и всем демонам мира! Они перекрыли улицу с обеих сторон! Артур не бросился туда, откуда кричала сестра, только лишь потому, что иначе три меча разом пронзили бы его спину. Три, ибо главарь банды так и не вступил в бой. Глотая ругательства, Айтверн попятился, на секунду замер, балансируя на каблуках и вылавливая удачный момент, а затем сам ринулся в атаку, распластавшись в глубоком проникающем выпаде. Не ожидали, выродки?! Шпага столкнулась с длинным, слегка изогнутым клинком и отшвырнула его в сторону, вошла в чужую грудь, как нож в пуховую перину. Если, конечно, посыпавшиеся перья могут быть такого сочного пурпурного цвета…

- На помощь! - сестренка захлебывалась все отдалявшимся воплем - похоже, ее схватили и уносят. Забыв о всякой защите и поражаясь захлестнувшему его яростному безумию, Артур проткнул насквозь очередного противника и закрылся его телом от нападения следующего. А Лаэнэ все кричала и кричала, но ее голос уже начинал затихать. Неужели во всем этом квартале, во всем этом созвездии бесчисленных домов нет ни одной живой души? Нет никого, кто бы услышал, заметил, пришел на помощь невинной девушке? Совсем-совсем никого?! Только он, зазевавшийся олух, своей тупостью и слабостью предавший родного ему человека?! Какая немыслимая, невероятная подлость!

Айтверн схватил умиравшего у него на руках негодяя за плеча и, с легким усилием, высвободил из его тела клинок. Швырнул труп прямиком на последнего из нападавших, тот весьма ловко увернулся - как раз чтобы встретиться с выставленной ему навстречу шпагой.

- А ты хорош, парень. Очень хорош, - главный бандит, все это время без движения наблюдавший за происходившей схваткой, наконец перестал изображать изваяние. Он взмахнул мечом, поймав на лезвии солнечный блик. Улыбнулся. Очень нехорошо улыбнулся. - Знаешь, ты ведь моих ребят положил. Хорошие ребята, вместе со мной живот рвали. А ты их убил. Я таких шуток даже Господу Богу не прощу.

Юноша не ответил, он не любил разговаривать с мертвецами. Его не занимало, что делал этот мужик со своими прихвостнями - рвал он с ними живот, пил вино или просто драл их в задницу. Артур сделал выпад на втором горизонте, без всяких особенных премудростей, но, как хотелось надеяться, очень быстро и точно. Главарь мгновенно закрылся, лишь легонько повернув кисть, и тут же атаковал сам. Хорош, зараза! Артур отступил на три шага, едва успевая парировать посыпавшиеся на него сумасшедшим веретеном удары. А ведь это армейская школа, один к одному, все знакомые ему ветераны бились именно так! Разжалованный солдат? Закрыться, парировать, опять и опять… Мерзавец оч-чень, очень, ну просто очень хорош. Не так быстр, как сам Артур, и это понятно, но до чего ж ловок и умел. Чем же тебя пронять, голубчик? Как тебе такой прием? Отбил? Ну и ладно… А такой? А этакий финт? Есть! На рукаве бандита начало расплываться кровавое пятно, досадно лишь, что на левом, а не на правом. Хорошее начало - половина дела. Теперь опять отступим… Парируем, и что теперь? Попробуем вымотать врага, навязать ему свой темп? Вышла бы недурная пляска, да вот времени не осталось, совсем не осталось, и посему рискнем! Юноша на мгновение раскрылся, подставив противнику простор для атаки - бей не хочу. Тот даже не попробовал атаковать, ничего удивительного, кто ж на такие фокусы покупается? И зря, что не попробовал, никакого хитрого приема у Айтверна в наличии не имелось - а имелся кулак левой руки, с хрустом впечатавшийся разбойнику прямо в нос. И имелась шпага, в ту же секунду связавшая вражеский клинок вовремя подставленной чашечкой гарды. Артур от души врезал коленом в срамное место, освободил шпагу, развернулся по оси, и, раскрутив свой клинок по дуге, пронзил противнику сонную артерию.

Готов… Подонок.

Юноша даже не стал осматривать тело поверженного врага, не до того было. Вместо этого он бросился вперед по улице - такой опустевшей, такой безлюдной, такой необитаемой улице. Ни следа Лаэнэ и ее похитителей. Нужно было спешить, не теряя ни секунду драгоценного времени, и Артур спешил, бежал сломя голову, стирая сапоги о брусчатку, да вот только не видел впереди никого. Совсем никого. Те, кого ему полагалось преследовать, уже успели скрыться из виду. Бегущего по безымянному переулку Артура Айтверна не оставляло ощущение, что он давно и безнадежно опоздал. Ловушка оказалась построена на совесть.