Ведущий в королевский замок подъемный мост, перекинутый над защитным рвом, своей глубиной больше напоминавшим горное ущелье, был по дневному времени опущен, и у въезда на него замерли стражники в парадном доспехе. При виде всадника в алом плаще герцогов Айтвернов, плаще, на котором были вышиты фамильные золотые драконы, воины скрестили копья в официальном салюте. Артур устало поднял руку в ответном приветствии, левой что было сил вцепившись в поводья. На мгновение юноше показалось, что он сейчас свалится с коня и полетит в пропасть - полетит и будет кричать и крутиться в воздухе, пока не рухнет на самое дно. А есть ли вообще дно у этой бездны? Десятки футов, составлявшие глубину рва, сейчас обратились в воспаленном сознании Артура в бессчетные мили.

- Послушайте… послушайте, милейший, - обратился юноша к начальнику стражи, чье имя никак не мог вспомнить. - Мой отец, он еще в замке?

Тот нахмурился, не иначе пытаясь сообразить. На мгновение в заволакивающем голову Айтверна тумане порхнула исполненная вымученного отчаяния мысль - неужели отец опять уехал? И снова придется носиться по огромному городу, теперь уже в его поисках… А времени так мало, и есть ли оно вообще…

- Да, - наконец сказал офицер. - Не припомню, чтоб милорд маршал выезжал - я на посту с утра, как раз видел его прибытие.

Артур вяло кивнул и направил Вихря по мосту. Мерный цокот копыт доносился словно издалека. Ну что ж… Если отец на приеме у короля, он, Артур, пойдет прямо туда. Если кто-то попробует встать у него на пути - пусть прощается с жизнью. Вот бы только самому на ногах устоять.

Несмотря на имевшиеся у него опасения, при въезде во двор молодому человеку все же удалось спешиться, не опозорившись при всем честном народе, хотя колени едва не подкосились. Бессонные дни и ночи, слившиеся воедино с чахоточным кошмаром, начавшимся в Квартале Закрытых Дверей и продолжавшимся по сей час, наконец дали знать о себе тяжелой, похмельной болью, скрутившей все тело.

Отловленный слуга сообщил, что в последний раз видел герцога Западных Берегов минут пять назад в западном крыле, туда Артур и направился. По дороге то и дело мелькали знакомые лица, казавшиеся сейчас незнакомыми, кажется, его не раз окликнули, но юноша делал вид, что не слышит обращенных к нему приветствий. Это оказалось не так уж и сложно, он и в самом деле ничего не слышал. За исключением захваченного дома плаща, юный Айтверн был одет в ту же самую одежду, что и днем, она вся насквозь пропиталась чужой кровью и теперь липла к телу. Это было почти незаметно, красное на красном вообще трудно различить, а если все-таки кто-то и увидит кровь, наверняка примет ее за пролитое вино. У наследника драконьих герцогов выдалась знатная попойка, о да… Такая, что на том свете жарко стало. Артур все-таки не выдержал и ухватился за край шпалеры, едва не содрав ее на пол.

- Милорд, вам дурно? - тревожный голос. Кто это? Ах да, молодая баронесса Вайтербельская… Какая изумительная встреча.

- Ни в коем разе, госпожа… - выдавил из себя Артур, стараясь отогнать мысль, как было бы славно рухнуть на покрытый ворсистым ковром пол и наконец-таки потерять сознание. Как там уютно, внизу, под чьими-то, неважно чьими ногами. Уютно, тепло и беспамятно, как раз то, что сейчас нужно. - Я чувствую себя великолепно… Просто слегка перебрал. Вы не видели моего отца?

- Он в Рубиновом зале… Вам точно не нужна помощь? - плавающие где-то вдалеке серые глаза баронессы оставались обеспокоенными.

- Не стоит, но я крайне признателен вам за заботу… Ваша отзывчивость может поспорить лишь с вашей красотой.

Кажется, Амелия Вайтербел собиралась что-то ответить, и в иной ситуации Артур с удовольствием послушал бы этот ответ, но сейчас ему было не до того. В голове звенела сосущая пустота, все мысли куда-то подевались, как не бывало. Осталось одно-единственное заморозившее его душу имя… Лаэнэ.

Отец нашелся именно там, где и сказала баронесса. Герцог Раймонд Айтверн стоял подле гобелена, изображавшего битву на Борветонских полях, и о чем-то беседовал с министром казначейства. На лице повелителя Запада застыло отрешенно-вежливое выражение, подсказывавшее, что мысли его гуляют где-то далеко. Артура всегда охватывало крайне странное чувство, когда он смотрел на отца. Будто смотришь на собственное лицо, отраженное в зеркале или стоячей воде. Те же падающие на плечи густые платиновые волосы, такие же светлые, как у Лаэнэ, смеющиеся зеленые глаза, правильные черты лица - прямой тонкий нос, кривящийся в иронической улыбке рот…

…- в пришедшем накануне отчете шериф Тимбертона сообщает, что сборы податей за последний месяц вышли довольно приличные, - речь Питера Граммера, распоряжавшегося всеми финансами королевства, звучала слегка невнятно - нос министра был безнадежно расквашен и свернут в сторону. Поговаривали, что это след одной безобразной пьяной драки, случившейся много лет назад. - Заморозки обошли Тимбертон стороной, и посему мы можем надеяться, что урожай там в нынешнем году будет собран богатый, что также пойдет на пользу общей обстановке… - Граммер всегда говорил, как по-писаному. Отец язвил, что послушав его речи, хочется утопиться.

- Очень мило, - рассеянно кивнул лорд Раймонд, изучая вытканного черной и синей нитью рыцаря, пронзающего копьем имперского пехотинца. - Но вы могли бы приберечь все это для завтрашнего совета… уверен, его величество окажется крайне заинтересован. Не стоит повторять одно и тоже столь часто и столь многим людям.

- Но… - по лицу Граммера ясно читалось, что он пребывает в растерянности. - Вы всегда выражали свой интерес…

- Всегда, но не сегодня, - в голосе герцога промелькнули резкие нотки. - Прошу извинить, граф, я крайне занят. Положите отчет из Тимбертона мне на стол, я ознакомлюсь с ним чуть позже и вынесу свое мнение. А сейчас разрешите откланяться, меня ожидает комендант столицы, - глаза Раймонда Айтверна пробежались по залу и остановились на застывшем в отдалении Артуре. - Сударь! Рад, что вы наконец соизволили явиться к столь долго и столь отчаянно ожидавшему вас отцу, - теперь к раздражению добавилась еще и насмешка.

- Милорд! Нам следует немедленно переговорить наедине, - выпалил юноша. - Произошло нечто, требующее вашего немедленного внимания.

- Уверяю вас, любезный сын, мое внимание подождет, - герцог глянул в сторону казначея, и Граммер почел за лучшее извиниться и отойти. - Мне следует побеседовать с Крейнером, и чем скорее, тем лучше. Старина Крейнер не любит ждать, а я не люблю причинять ему неудобства… Не знаю, что за дело заставило вас наконец-то расстаться с любезной сердцу бутылкой, но едва ли оно настоль срочно, чтобы обременять им меня. Побеседуем дома, вы тщательно прятались от меня все эти дни, так что не взыщите, что у меня появилось желание спрятаться от вас.

- Отец, - с отчаянием произнес Артур, - нет времени. Нам нужно срочно поговорить, и там, где не будет чужих ушей. Смотрите, - он на мгновение распахнул плащ, открывая на обозрение заляпанную кровью одежду.

Зрачки Раймонда Айтверна на мгновение расширились, а потом сузились. Пару секунд он рассматривал покрытый пурпурными разводами и пятнами камзол своего сына.

- Иди за мной, - сказал герцог, отворачиваясь и, не медля ни секунды и не оглядываясь, шагает ли юноша следом, направился к выходу из зала. Артур не мешкая последовал за ним.

Старший Айтверн провел наследника в свой рабочий кабинет, густо затемненную комнату, заваленную всевозможными бумагами до самого потолка, и тщательно запер дверь на оба замка и на засов. Указал рукой на кресло в дальнем углу, рядом с баром:

- Садись и рассказывай.

Юноша не двинулся с места:

- Лаэнэ похитили.

На лице Раймонда Айтверна, герцога Западных Берегов, Драконьего Лорда и маршала королевства Иберлен, не промелькнуло и тени эмоций, напротив, оно стало равнодушным и невыразительным, словно старинная бронзовая маска. К сожалению, Артур достаточно хорошо знал отца, и потому легко распознал в этом дурной знак. Очень дурной.

- Когда и как? - подобным тоном можно было бы расспрашивать о ценах на оружие.

- Полтора часа назад… Мы гуляли, в Квартале Закрытых Дверей. Нам повстречались разбойники. Шестеро, то есть сначала их было шестеро… Я приказал Лаэнэ бежать, а сам принял бой. Убил их всех, но… - Артур запнулся. Случившаяся на безымянной улочке сумасшедшая сцена до сих пор стояла перед глазами, а в ушах отзывался, дробясь на эхо, все тот же крик. - Это была засада. Дорогу перекрыли с обоих концов. Пока я дрался, сестру схватили… Я побежал по следу, но они… они уже ушли. Даже следа не оставили… Я обошел весь квартал, стучался во все дома… Ни следа, - повторил он тупо.

- Они говорили, зачем вы им?

- Нет, только сказали, что мы должны последовать за ними, - почему он не согласился? Все демоны ночи, почему он возомнил, что может что-то сделать и полез геройствовать? - Это не было похоже на ограбление. То есть я так не думаю.

- О том, что другая их часть зашла вам в тыл, ты тоже не думал?

- Нет, милорд…

- Что-нибудь еще? - лорд Айтверн оставался совершенно бесстрастным, хладнокровным, равнодушным… никаким. Создатель и Хранитель, лучше бы он кричал, ругался, сыпал проклятиями, призывал на голову оказавшегося беспомощной дрянью отпрыска кары небесные… но только не это ледяное спокойствие. Господи, только не это…

- Милорд, - юноша опустил голову, у него не было сил смотреть в глаза отцу. - Милорд, это моя вина. Я…

- Заткнись. - Мимолетный удар хлыстом. - Что-нибудь важное?

- Нет… То есть да, - опомнился Артур. - На площади Леди Белсбет мы увидели одного парня… Неприметный такой, смахивал на крестьянина. Он… Лаэнэ сказала, что уже видела его сегодня. Три раза. Она считала, он следит за нами. Я пошел поговорить с тем типом, но он меня заметил и скрылся. Мы пошли за ним, и… И попались в западню.

Едва заметная пауза, затем:

- Почему ты пришел ко мне только сейчас?

- Я бегал по городу… - беспомощно сказал Артур. - Надеялся… надеялся ее найти, - щеки горели так, будто их лизали языки огня. - Потом отправился домой, думал, вы вернулись. - Он тогда ничего не соображал и метался из угла в угол, как в горячечном бреду. - Но вас не было, тогда я взял коня и прискакал сюда. Это все… - Он замолчал.

Раймонд Айтверн медленно, очень медленно поднял правую руку и поднес ее к глазам, рассматривая украшающий безымянный палец золотой перстень с большим черным камнем. Снял кольцо и отложил его на край ближайшего стола, а затем застыл на мгновение, будто о чем-то размышляя, и наконец ударил сына по лицу. Первый раз в жизни. То была пощечина, быстрая и очень сильная. Перед глазами разорвалась шаровая молния, Артур отлетел на несколько шагов и больно ударился спиной о дверцу шкафа, набалдашник ручки вонзился в поясницу. Юноша вскрикнул, качнулся из стороны в сторону и сполз на пол. Голова тряслась и звенела, на глаза наворачивались слезы.

Не говоря ни слова, отец налил себе вина в высокий бокал из кардегойского хрусталя и выпил - не спеша, неторопливо, с расстановкой, растягивая каждый глоток, а потом аккуратно отставил бокал на ручку подвернувшегося кресла. На несколько ударов сердца прикрыл глаза. В комнате стояла мертвая тишина.

Когда повелитель Запада вновь заговорил, безразличие не только не исчезло из его голоса, но даже сделалось гуще и полнее:

- Вы устали и явно не соображаете, на каком свете находитесь. Отправляйтесь в спальню и выспитесь, пока не наберетесь сил. Вы мне сейчас не понадобитесь.

Собрав все, что от себя осталось, в кулак, Артур поднялся на ноги, придерживаясь за всю ту же распроклятую дверцу. Он никогда еще не ощущал себя более мерзко. Жалкий, отвратительный червяк… Предатель.

- Отец… Я буду с вами.

- Нет, - почему ты так спокоен… папа? Почему ты так спокоен?! - Вы мне не нужны. Идите и отдыхайте.

Артур сжал зубы, сдерживая срывающиеся с языка возражения, и направился к примыкавшей к кабинету спальне. Отец часто ночевал в ней, когда задерживался в замке допоздна, а иногда, должно быть, принимал тут придворных дам. Юноша остановился на пороге, широкая кровать манила, обещая долгожданное забвение, но он не мог к ней подойти.

- Милорд, простите меня, - голос Артура срывался, - хотя понимаю, что прощения мне нет… Это я, я во всем виноват… Я не уберег Лаэ… Это все случилось из-за меня! Вы вправе наказать меня, как хотите, я и сам убил бы себя, если б это могло что-то изменить! Все, что про меня говорят - правда. Я действительно ничтожество, пустой вертопрах… Мне стыдно, милорд, я… - юноша запнулся, не зная, что еще сказать. Слова закончились, осталось только настойчивое желание обнажить клинок и вонзить его себе в грудь.

- Это так легко, - неожиданно сказал герцог Айтверн, открывая дверь, - принимать на свою душу все грехи, посыпать голову пеплом, признаваться, какой ты мерзавец и подлец, обличать себя, обещать исправиться… Так легко, так просто, так приятно… Куда сложней - наконец перестать чесать языком и впервые что-то с собой сделать. Отдыхайте, сын. Мне неприятно вас видеть.

Отец вышел, оставив Артура наедине с собой.

Он отключился сразу, как только добрался до подушки. Упал на кровать, не снимая сапог, как был, в вызывающей отвращение испачканной одежде. Думать о случившемся уже не было сил, любая мысль вызывала тоскливое гнилостное отвращение, и забвение пришло мгновенно, подарив передышку измочаленному телу. Снов Артур не увидел, он просто провалился в глухую черную яму, может ловчую, а может - выгребную. Очнулся уже под вечер, неожиданно, будто от пинка, и чувствовал себя очень слабым. Но это была… правильная слабость. Спроси Артура, почему он так решил, он бы сам не сумел ответить.

Все было очень далеко, и все было неправдой.

У него не было сил ни о чем вспоминать.

В комнате стояла тишина, глубокая и плотная, как любимое одеяло, под которое можно забраться с головой, и юноша стал слушать тишину, ловя каждый ее аккорд. Окна отцовской спальни выходили на запад, глядя на простирающиеся на другом берегу реки поля, и опускающееся за горизонт солнце окрасило небо нестерпимым пламенем и уронило на ровную гладь Нейры золотые слезы. Горящая дорожка пролегла в воздухе. По легендам, именно этой дорожкой некогда поднимались драконы - прежде чем развернуть необъятные крылья и упасть в небо, скользя между туманами мира, танцуя свои небывалые вальсы и обнимая притаившуюся не то внизу, не то наверху землю. В Малерионе, родовом замке Айтвернов, стоящем на самом краю уходящего в бесконечность моря, там, где травяная зелень равнин встречается с бирюзовой нежностью волн, знали много старых сказок… Про благородных принцев, выросших в изгнании, гордых и дерзких, готовых отдать жизнь за освобождение своих земель от злобных тиранов. Про прекрасных дев, заточенных в неприступных башнях. Про эльфийских королей, хранящих тайны древней магии и правящих бессмертным народов зачарованных холмов. Про мудрых наставников, способных помочь добрым словом и правильным советом, про сладкоголосых бардов, словами и музыкой превращающих небывалое в быль, про волшебных зверей, в трудный час приходящих на помощь, про добрых фей, охраняющих крестников и всегда готовых испечь огромный фруктовый пирог, про верные мечи, что никогда не сломаются и не предадут своих владельцев, про отважных рыцарей, следующих тропой чести, про колдовские чащобы без всяких тропинок, про тысячелетних ведьм, помешивающих в чугунных котлах небывалое варево, про настоящую любовь и верность… Они с Лаэнэ любили слушать эти сказки…

Они с Лаэнэ.

Артур Айтверн встал с кровати, на ходу содрал с себя грязные тряпки, не глядя швырнул их в угол. Если б только грязную душу можно было снять так же легко, как нечистое платье, до чего ж это было бы славно… В гардеробе отыскалась свежая смена, он натянул ее, не сразу разобравшись в бесконечных пуговицах и застежках, вознамерившихся сопротивляться утратившим привычную ловкость пальцам. Ничего-ничего, лишь бы руки не подвели, когда придется держать в них клинок, а остальное неважно… Почему-то, хотя Артур и понятия не имел почему, у него вдруг возникла уверенность, что скоро опять настанет черед драться. И драться насмерть. Он найдет сестру и спасет ее, чтобы для того не потребовалось.

Юноша в последний раз оглядел комнату и вышел вон.

Город пронесся мимо смазанной анфиладой лубочных картинок. Артур горячил Вихря, опасаясь опять опоздать. Отца в королевском замке уже давно не было, но молодой человек надеялся, что успеет перехватить его дома. Несколько раз он едва не задавил прохожих, в последний момент успев поворотить коня - руки почти машинально вцепились в поводья, и дарнеец встал на дыбы. Вслед ему неслись растерянные проклятья.

Когда Артур прибыл в семейный особняк, в третий раз за этот перевернувший все на свете день, солнце уже зашло. Холодало, по дому струились тяжелые тени - мало в каких покоях горел свет. Странно, хотя чего тут странного, если разобраться? Интересно, объявил ли отец домочадцам о пропаже молодой госпожи, а если нет, сколько времени пройдет, прежде чем этот слух растечется сначала среди слуг, а затем и выплеснется в город, становясь достоянием жадной до сплетен публики? А где сама Лаэнэ, что с ней, жива ли она еще?!

Двери главной залы, где по словам встреченной горничной уже полчаса пребывал отец, были заперты, и перед ними стояли, опираясь на алебарды, гвардейцы в тяжелых панцирных латах. При появлении молодого Айтверна они сдвинулись, преграждая путь.

- Милорд не велел никого не впускать, - сообщил сержант Кремсон. В свое время он учил Артура драться кинжалом и стрелять из арбалета. Старый добрый учитель, не заставляй меня ждать… - Он обсуждает с капитаном важные дела.

- Никого? Включая даже меня?

Сержант чуть заметно качнул головой:

- Никого - значит никого. Милорд, шли бы вы к себе, отдохнули. - Я уже наотдыхался. - Слышал, у вас был тяжелый день.

- Ничего, тяжелые дни бывают у всех, и если я не встречусь с герцогом, мой нынешний день станет еще тяжелей, - как странно, он уже говорил сегодня нечто подобное. Неужели ни разу нельзя увидеться с отцом без проволочек?

- У меня приказ, мой господин, и я не намерен его нарушать, - чуть более сухо, нежели следовало, ответил Кремсон.

Рука Артура легла на эфес шпаги:

- Сержант, будет лучше, если вы меня пропустите, - губы сами собой сложились в отдающую безумием улыбку, - в противном случае мне придется пройтись по вашему трупу.

Наверно, было что-то такое в его голосе или, быть может, выражении лица, что воины молча расступились в стороны, более не пытаясь спорить. Артур не без усилия распахнул тяжелые, окованные железом двери и шагнул вовнутрь. Длинная, уходящая вдаль зала была почти полностью погружена во мрак, лишь в дальнем ее углу горел чахлым пламенем камин, рядом с которым застыли двое сидящих в низких креслах людей, разделенных столом из орехового дерева. Приблизившись к этим людям, юноша невольно замедлил шаг.

- Удивительно, я же вроде бы приказал никого не впускать, - лениво сказал лорд Раймонд. Если он и испытал раздражение при виде сына, то виду не подал. - Возможно, Кремсон заснул? Тогда имеет смысл сделать ему взыскание.

Стояла темень, и вдобавок отец расположился спиной к огню, что не давало Артуру различить его лица, но молодой человек все равно почувствовал остановившийся на нем тяжелый взгляд. Тем не менее, Артур постарался ответить достаточно твердо:

- Возможно, он не устоял перед моим напором. Не стоит отчитывать сержанта Кремсона, милорд - ему б не поздоровилось, продолжи он упорствовать. Так что любые претензии, буде таковые найдутся - ко мне.

Второй из присутствующих, капитан герцогской гвардии Орсон Фаулз запрокинул голову и от души расхохотался, придерживая пальцами коротенькую бородку:

- Милорд, а у парня не один только гонор имеется! Молодец, что заступаешься за солдат, - продолжил офицер уже гораздо серьезней, - но мы тебя в самом деле не приглашали. Иди прогуляйся, потом позовем, а покуда немного развейся и не мельтеши тут.

- Постойте, капитан, - герцог Запада потянулся в своем кресле, - я передумал. Пусть молодой человек останется, ему будет полезно кое на что взглянуть. Дорогой отпрыск, присаживайтесь, вы не колонна и даже не памятник. И постарайтесь оценить по достоинству… сей шедевр эпистолярного искусства, - он протянул Артуру сложенный вдвое лист дорогой белой бумаги. - Только про себя, а то оный текст уже набил мне оскомину.

Лист сам собой развернулся в руках Артура, будто торопил, чтоб его скорее прочитали. Наследник Айтвернов сел рядом с огнем и принялся изучать бегущие изысканной, слегка цветистой вязью каллиграфические строчки:

'Милорд Айтверн!

Должно быть, Вы уже получили известия об исчезновении вашей дочери. Поспешу успокоить, она вполне жива и здорова. Юной деве не угрожает ровным счетом никакой опасности, и не будет угрожать впредь - разумеется, в случае, если Ваши действия окажутся разумными и взвешенными. Мы взяли на себя смелость предоставить девице Айтверн свое гостеприимство, так как полагаем, что это окажется весомым аргументом в беседе, которую мы хотим с Вами провести. Полагаю, Вы же не откажете в любезности и придете на встречу, которую мы Вам назначим? В противном случае, любезности придется оказывать уже нам - Вашей очаровательной дочери. Если желаете этого не допустить, явитесь сегодня после часа ночи к калитке у южного выхода из аббатства Святого Джозефа. Там будут ждать наши люди, они проводят Вас к месту переговоров. Как разумный человек, Вы вправе ожидать подвоха, и потому мы позволяем Вам взять с собой двух спутников - но ни в коем случае не больше. Безусловно, Вы вправе оставить нашу просьбу без внимания и не явиться на указанное место - но тогда прелестной Лаэнэ Айтверн можно будет лишь посочувствовать. Уповаем на Ваши осмотрительность и благоразумие'.

Подписи не было.

Юноша перечитал письмо трех раз, чувствуя, как мнется бумага в его судорожно сжавшихся пальцах. Артур стиснул зубы, сдерживая яростное желание разорвать записку на мелкие кусочки. Хотя с куда большим желанием он бы отправил в преисподнюю того, кто ее написал. Только не сразу. Отнюдь не сразу. У них бы вышел долгий и очень, очень, очень обстоятельный разговор…

- Откуда это? - охрипше спросил Артур.

Раймонд Айтверн неопределенно повел рукой:

- Будете смеяться, но конверт с письмом принес уличный мальчишка, к тому времени, когда я прочитал послание, того парня искать было уже бесполезно. Я разослал людей, но толку с того… Ни ответа, ни привета, все как в дурном романе навроде тех, что вы иногда почитываете.

Понятно… Значит, то были не просто уличные грабители, впрочем, сомневаться в последнем и не приходилось. Все куда сложней… и отвратительней. Шантаж? Вымогательство? Чего хотят эти люди - получить выкуп? Похоже на то, ни для кого не секрет, что дом Айтвернов славится своим богатством… Твари, какие же они все твари…

- Милорд, я пойду с вами, - сказал юноша. - И на этот раз - не вздумайте спорить. - Если отец опять откажет… Артур, по правде, не знал, что он тогда сделает. Но точно ничего хорошего.

Герцог поглядел на него одновременно жестко и устало:

- А с чего вы взяли, что я вообще куда-то пойду? Впрочем, - продолжил старший Айтверн после короткой паузы, - вы не ошиблись. Я не могу оставить это письмо без внимания. Лаэнэ мой ребенок, точно также как и вы, и я не могу бросать ее на произвол судьбы, как бы подозрительно не выглядели подобные предложения. Со мной отправится капитан Фаулз… и вы. Раз уж проявляете такой энтузиазм. Возможно, у вас появится шанс загладить случившуюся днем оплошность. Но запомните - мы идем выслушать требования этих людей, а не драться, так что ведите себя разумно. Ничего не предпринимайте без моего разрешения.

- Я не ребенок, - огрызнулся Артур.

- Хотел бы в это верить. Но пока что не больно получается. А теперь отправляйтесь, сын мой, время покуда есть, и перекусите что ли - не удивлюсь, если у вас давно маковой росинки во рту не было. Только не вздумайте напиваться. И смените оружие, в конце-то концов - ваша шпага смотрится достаточно изящно, не спорю, но я бы посоветовал что-нибудь поосновательней. Отправляйтесь, - бросил герцог, не дав Артуру и слова вставить. Впрочем, говорить здесь было нечего.

Юноша коротко поклонился и, не тратя время попусту, направился к дверям.

Когда Артур уже выходил из зала, до него донесся обеспокоенный голос Орсона Фаулза:

- Сэр, вы уверены, что стоит брать мальчишку с собой? Если это ловушка… а смахивает на ловушку, согласитесь… по вашему дому будет нанесен очень тяжелый удар.

- Не стоит волноваться, капитан, - в тоне Раймонда Айтверна сквозила такая безмятежность, что Артура мороз продрал по коже, - если речь о тех, о ком я думаю… Эти люди устроят честные переговоры, на иное у них не хватит духу, и потом свой ход они уже сделали и теперь должны уступить очередность нам. Будь все по-другому, покушались бы на меня, а не на детей. В любом случае, Артуру полезно поприсутствовать, пусть набирается опыту. Ну а если даже мы идем смерти в пасть… лучше, если дом Айтвернов возглавит сэр Роальд, нежели мой сын.