Больше всего на свете Артур ненавидел ждать. Необходимость сидеть на месте без дела, сложив руки на коленях и ничего не предпринимая, неизменно вызывала у него плохо сдерживаемую ярость. Впрочем, 'плохо' - не то слово, контролировать клокочущие в нем чувства Артур не умел вообще, потому и имел на своем счету в двадцать лет четыре дуэли, длинный белый шрам на внешней стороне бедра, неизменно приводивший в восторг любовниц, и уже начавшую зарождаться славу бретера. Он заигрывал со смертью, как с перезрелой дамой навроде тех, которым можно отпускать из озорства горячие комплименты, в глубине души опасаясь ответных любезностей.

А сейчас… приходилось просто ждать момента, когда отец решит, что пора отправляться, и более омерзительной пытки измыслить было невозможно. Юноша сам не вполне понимал, как выдержал эти часы. Он слонялся по своим апартаментам из угла в угол, чувствуя, как на горле норовит сжаться удавка. Пробовал читать, но строчки скользили мимо глаз, буквы все никак не желали складываться в слова. До изнеможения крутился по тренировочному залу, в сотый раз повторяя одни и те же фехтовальные приемы. Пообедать он толком так и не смог, пища вызывала лишь отвращение. Наконец Артур рухнул на кровать и закрыл глаза, стараясь ни о чем не думать. Скорей бы уже за ним пришли.

Было наверно уже совсем близко к полуночи, когда в комнате появился капитан Фаулз.

- Эй, парень, - бросил он, - кончай разлеживаться. Мы выходим.

Артур рывком соскочил:

- Я и не начинал. Спасибо, что наведались, я уж испугался - вдруг про меня забыли. - Он надел перевязь с мечом, набросил на плечи плащ. - Ну и как, сударь, - осведомился Айтверн, задрав нос до потолка и постучав носком сапога по полу, - я выгляжу достаточно прилично и не опозорю своим видом семью на предстоящем рауте? Кстати, вы часом не знаете, там будут танцы?

Лицо офицера едва заметно побагровело:

- Знаешь, я б с удовольствием отодрал тебя до синяков и оставил дома. Но у меня, такие дела, приказ. Так что пошли, герцог ждет.

Артур хотел бросить в ответ какую-нибудь дерзость, но почему-то прикусил язык.

Отец ждал их у бокового выхода, облаченный в неприметные скромные одежды, его лицо спряталось в тени низко опущенного капюшона. Смотрелось это до того непривычно, что юноша не смог сдержать растерянной усмешки.

Не тратя времени на разговоры, они выбрались из дома, и, пройдя по аллее, обсаженной раскидистыми липами, чьи ветки подметали мраморную дорожку подобно веникам, покинули территорию особняка через одни из задних ворот. В мае темнеет поздно, но ночь уже успела вступить в права владения имуществом, задернув город темной тряпкой. Улицы мигом вымерли, прохожих почти не встречалось. В иных обстоятельствах это показалось бы Артуру странным - в Лиртане, как и любом другом столичном городе, любили поздно ложиться и поздно вставать, а чаще всего не ложились вовсе. Но сейчас юноша был настолько погружен в свои мысли, что не придал этому особого значения.

Шли молча - и герцог Айтверн, и капитан его гвардии тоже явно о чем-то раздумывали, а может попросту не желали впустую тратить слова. Навязчивая тишина слегка действовала Артуру на нервы, пару раз он чуть было не попытался завязать разговор, но тут же передумал. Зачем стараться, если как пить дать опять облают?

Самая короткая дорога к аббатству Святого Джозефа вела через улицу Лимонного Рассвета, мимо памятника предпоследнему королю из старой династии и потом по переулку Серебряных Труб, но уже в самом начале пути отец свернул в сторону, нырнув на какую-то малозаметную улочку. Пройдя несколькими практическими незнакомыми Артуру подворьями, о существовании которых знавший эту часть столицы как пять пальцев наследник Айтвернов доселе не смог бы поручиться, герцог неожиданно вывел их на площадь Опрокинутой Звезды, прямо напротив здания суда. Оттуда он направился в глубь Пятничного Квартала, временами сильно отклоняясь на восток, в направлении Декабрьского парка, однако в итоге вывел их в совсем противоположную сторону - на улицу Четырех Мечей. Попробуй кто изобразить на карте города выписываемые лордом Раймондом петли и кривые, то недурная петля свилась бы у незадачливого картографа в голове. В какой-то момент Артуру показалось, что эдаким маневром проблуждать им предстоит до утра. Или до конца света - отец явно не торопился. Скрытность скрытностью… но, господи, сколько же еще можно тянуть?!

Наконец впереди показались обвитые плющом стены аббатства, а еще задолго до их появления слева из-за остроконечных крыш домов взлетели башенки главного собора. Аббатство святого Джозефа было основано чертову прорву лет тому назад, во времена, интересные лишь историкам. Поначалу здесь венчали королей - как на царство, так и с будущими королевами, потом просто венчали кого ни попадя, а совсем уж потом в городе понастроили новых храмов, и аббатство тихо-мирно захирело. Сейчас оно стояло почти заброшенным, лишь в небольшой часовне на его окраине устраивались службы. Только лишь влюбленные и дуэлянты назначали здесь свои свидания, встречаясь на темных аллеях парка и среди обсаженных цветами клумб, да вездесущие голуби облюбовали крыши.

У южной калитки их поджидал человек в просторном коричневом плаще, он стоял опершись спиной о стену и опустив голову. Лица в темноте было не разглядеть. При приближении троих ночных путников незнакомец отряхнулся, будто облитый водой кот, и сказал:

- Добрый вечер, господа! - Вечер давно уже перетек в ночь, но едва ли это представлялось ему важным. - Сегодня чудесная погода, не правда ли? Этот свежий ветер с реки… Всю жизнь бы им дышал.

- Совершенно с вами согласен, сударь, - учтиво ответил герцог, останавливаясь в трех шагах напротив собеседника. - Погода и в самом деле чудесна, самое время для прогулок. Должно быть, именно ветер с Нейры и выманил вас сюда в полночный час?

- О нет, все куда прозаичней, - в голосе незнакомца послышалось веселье. - Ночь выдалась славная, но я здесь из-за назначенной встречи.

- Ах, вот оно как. Очевидно, вы ожидаете даму?

- Ах, милейший! Если бы! Если бы! Но увы, нет, судьба оказалась ко мне неблагосклонной. Я здесь по деловому поручению, нужно встретиться с одним благородным господином. Впрочем, такое чувство, что я с ним уже встретился, - незнакомец оторвался от стены и сделал шаг навстречу. Раймонд Айтверн и капитан Фаулз даже не шелохнулись, но Артур мог поклясться, что они готовы выхватить оружие. - Я вас узнал, сударь, - продолжал человек в плаще, - вас многие знают. Милорд Айтверн, надо полагать?

- Если хотите - полагайте, тем более что вы правы, - откликнулся отец. - Да, это я. А вы, очевидно, посланник тех почтенных господ, письмо от которых я получил сегодня днем?

- О да! - веселье в голосе посланника усилилось еще больше, казалось, он вот-вот схватит себя за живот и захохочет. - Вы совершенно, абсолютно, целиком правы! Ни добавить, ни прибавить! Правда, только правда, одна лишь святая правда! Надо же, какая же у нас выходит изумительная беседа! Все, абсолютно все правы и все друг с другом согласны! Изумительно! - Неожиданно он посерьезнел: - Прошу следовать за мной, господа. Время не ждет, - странный посыльный отвернулся, и направился по вытоптанной в траве тропинке, ведущей вдоль увитой зарослями изгороди. Герцог Айтверн, не тратя на колебания ни секунды, направился следом, Орсон Фаулз последовал его примеру. Артур немного потоптался на месте в растерянности, уж больно подозрительным выглядело происходящее, а потом пожал плечами и кинулся догонять остальных.

Не назвавший своего имени весельчак вывел их вдоль юго-восточной оконечности аббатства к самому началу Мельничной улицы, где стояла запряженная четырьмя вороными конями карета. Провожатый отворил дверцу и отступил в сторону, словно кавалер, пропускающий вперед дам:

- Прошу садиться, господа! Мы отправляемся!

Горевший напротив полночный фонарь осветил лицо незнакомца, наконец вырвав его из мрака. Правильные черты лица, глубоко запавшие, неожиданно серьезные зеленые глаза, коротко остриженные рыжие волосы, не доходящие до плеч. Посыльный был далеко не самого крепкого телосложения, среднего роста, узкий в плечах, да в придачу еще и не держал на виду оружия. Легкий противник, на первый взгляд… ага, вот именно что - на первый. Потому что движения у него собранные и уверенные, человек с такой пластикой не может не быть хорошим бойцом.

Дождавшись, когда лорд Раймонд и его сопровождающие уселись в экипаж, провожатый легко запрыгнул на место возницы и хлестнул коней по бокам. Карета тронулась.

Артур сел у окна, стараясь запомнить дорогу. Это оказалось не столь трудным даже сейчас, благо многие улицы были хорошо освещены. Путь, по которому они ехали, пролегал в направлении купеческих кварталов, раскинувшихся по другую сторону Янтарного Кольца. Всю дорогу их провожатый напевал себе под нос - одну расхожую песенку за другой, демонстрируя полное отсутствие музыкального слуха. Проезжая по улице Слез, он затянул старинную балладу про наивную крестьянку Анну, обесчещенную и брошенную жестокосердным сеньором. Баллада вышла очень длинной и печальной, а когда впереди показалось городское кладбище, непрошеный менестрель принялся завывать. Миновав памятник какому-то древнему полководцу, он вдруг оборвал балладу на самом драматичном месте и начал распевать про подвиги сэра Мортена, каждый день убивавшего по пять великанов на завтрак и по десять злых волшебников на ужин. При этом возница еще постукивал временами левой ладонью о стенку кареты - как бы в такт. Хотя чаще получалось не в такт. Когда экипаж выехал на перекинутый над одним из притоков Нейры мост, свалившийся им на голову музыкант вдруг принялся поминать нерифмованным стихом сгинувших в пучине моряков, а чуть позже замурлыкал скабрезный мотивчик - лишь только на углу показался бордель. Вскоре Артуру уже хотелось выброситься в окно, лишь бы спастись от этого кошмара.

Наконец карета заехала в очередной, на сей раз особенно уж извилистый переулок и остановилась перед длинным одноэтажным домом, в одном из окон которого горел слабый свет.

- Вот и приехали, милорды, - провожатый соскочил на землю и отворил дверцу кареты, после чего отвесил издевательский поклон. - Пройдемте вовнутрь, вас уже заждались.

Раймонд Айтверн молча кивнул и последовал к дверям. Внутри у Артура все закипело. Да как отец может терпеть насмешки этого наглеца?! Почему он ничего не делает?! Насадить мерзавца на меч - и все дела. Секунду спустя юноша вспомнил, в какой ситуации они находятся, и сжал кулаки.

Они поднялись на крыльцо и, пройдя длинным темным коридором, оказались в небольшой комнате с круглым столом посередине, за которым сидели, кутаясь в тенях, четверо людей. Помещение озаряли лишь стоящие на самом краешке подоконника тонкие восковые свечи, наполовину уже оплывшие, оконные ставни были широко распахнуты, пропуская вовнутрь ночную прохладу. Так и оставшийся для Артура безымянным острослов, приведший их сюда, поклонился одному из сидевших за столом и быстро отступил в угол, растворившись во мраке.

- Сегодня очень и очень недурная погода, герцог Айтверн, - заметили из-за стола. - Она располагает к прогулкам. - Слегка хрипловатый голос принадлежал немолодому уже мужчине, неспешно выговаривающему слова с четким северным акцентом. Но это ерунда, намного важнее было другое - прозвучавший голос показался юноше странно знакомым. Откуда?

Маршал Айтверн слегка усмехнулся, перед тем как пройти к столу и, не дожидаясь никаких разрешений, усесться в выдвинутое кресло:

- Ваш человек начал беседу ровно с тех же фраз. Должен признаться, подобные зачины выглядят до смерти пошло и могут говорить лишь о недостатке воображения. Но вы же никогда и не претендовали на хороший вкус, не так ли, Лайдерс?

Лайдерс! Артур, стоявший у отца за спиной, с трудом сдержался, дабы не вскрикнуть. Кровь и пекло, Лайдерс! Немыслимо! Неужели слухи, про которые говорила Лаэ, оказались правдой?! Но… что же тогда тут происходит?

Человек в черном плаще и черном с серебрянным шитьем камзоле, сидевший прямо напротив лорда Раймонда, и в самом деле оказался Мартином Лайдерсом - герцогом Севера и одним из знатнейших и влиятельнейших вельмож королевства. Тем самым дворянином, о котором с опаской упоминала в начале этого бесконечного дня сестра Артура. Верным вассалом короля, человеком с безукоризненной репутацией. Про нынешнего герцога Севера говорили, что он в жизни не способен совершить дурного поступка, что он всегда бывает честен и безукоризнен, что он безупречен во всем. Все демоны ада, да Артуру даже порой приводили в пример Мартина Лайдерса, как образца для подражания! И что, во имя крови господней, этот весь из себя безупречный и безукоризненный господин делает здесь?! Неужто и в самом деле…

- Не думаю, что обсуждение вкусов будет сейчас уместным, - сухо заметил Лайдерс, слегка подавшись вперед. - Рад вас приветствовать, Раймонд.

- В самом деле? Впрочем, не сомневаюсь… Вынужден разочаровать, милейший, но я вас приветствовать никак не рад. Особенно в этом месте и в это время. Чем обязан встрече?

- Некому делу, которое теснейшим образом затрагивает вас и вашу семью, - голос лорда Мартина был невозмутим и лишен малейшего намека на иронию. - Думаю, вам уже прекрасно известно о похищении вашей дочери?

Пальцы Артура вцепились со всей друри в рукоять меча, он бы наверно кинулся вперед, обнажая клинок - а так только нелепо дернулся и снова застыл, почувствовав железную хватку Фаулза на своем запястье.

- Правильно думаете, - протянул отец с легкой насмешкой. - Надо же, как быстро нынче распространяются новости… В свою очередь думаю, вы решили выразить мне свои соболезнования?

Последовала короткая пауза. Кто-то из сидящих рядом с Лайдерсом мужчин едва заметно шелохнулся.

- Не совсем, - ответил повелитель Севера. - Не совсем, любезный герцог. Хочу сообщить, что это я организовал нападение на ваших детей. И Лаэнэ Айтверн находится у меня в руках.

Мир повернулся по кругу - медленно, тяжело, со скрипом, как огромное мельничное колесо, перемалывающее чьи-то судьбы и души. Мир обернулся вокруг себя. Артур не знал, понятия не имел, что остановило его на этот раз, помешало ему кинуться в схватку, не дало броситься прямо на сидящих вокруг стола вежливых призраков. Уж точно не ладонь капитана отцовских гвардейцев, продолжающая сжимать его руку. Что-то иное. Что-то в нем самом.

Эти переговоры слишком важны, чтоб их сорвал не владеющий собой мальчишка.

Легко это было или сложно - неважно, но Артур Айтверн превратился в каменное изваяние, безмолвно и почти безучастно выслушивающее идущий разговор. Он, казалось, даже дышать перестал. Совсем как отец, когда слушал сегодня в королевском замке его, Артура, рассказ. Да… Совсем как отец.

- Вот как? - юноша мог поклясться, что повелитель Запада сейчас улыбается. Слегка растянув уголки губ в стороны и ощерив зубы. Да нет, какая это улыбка… Так, оскал. - В таком случае, сработали вы из рук вон плохо. Мой сын… а именно он был вашей главной целью, не так ли? мой сын, как вы можете убедиться собственными глазами, жив, здоров и свободен. Из вас дурной похититель, Лайдерс, и из ваших людей тоже. Но продолжайте. Какая глупая мысль побудила вас организовать это шоу?

- Не глупая, - герцог Лайдерс по-прежнему спокоен. Еще бы, говорят, у мужчин их рода по жилам несется не кровь, а зимний ветер и льдистый снег. Все владыки Полуночи были выдержаны и хладнокровны, от самого начала их дома… почти все. Регент Камблер, как сообщали хроники, в итоге таки сорвался. Бедняга Камблер! Залитый чужой кровью камзол, тускло блеснувшая серебрянная цепь, упрямо сжатые губы, опасно остекленевший взгляд… Быстрый разворот, с клинка срываются алые капли… Брат, что ты творишь?!

Артур пошатнулся. Что за бред?! Юноше показалось, что на один удар сердца очутился в каком-то другом, непонятном месте. Не сходи с ума, приятель, рановато еще…

- Не глупая, отнюдь не глупая мысль, - продолжал тем временем лорд Мартин. - Нам с вами, Раймонд, предстоит очень важный разговор… и мне необходимо убедить вас в своей правоте. Словесные доводы едва ли тут помогут, и потому пришлось прибегнуть к иным, чуть более… весомым. Признаюсь, они претят мне, рыцарю не пристало вести себя подобным образом, но цель иной раз оправдывает средства.

- Даже так? - отец был сам сарказм во плоти.

- Даже так, - ответил Лайдерс. - Нас всех приучали поступаться малым ради великого, так повелось с тех пор, как Иберлен стал таким, каким стал. В былые времена все было по-другому, и никто из дворян из королевства и в страшном сне не решился бы пожертвовать честью и добрым именем во имя достижения своих целей. Как не решился пожертвовать ими мой прадед. Но старых времен больше нет, наступила иная пора, и Радлер Айтверн понял это первым. А теперь понимаю я. И я готов преступить законы чести во имя воплощения великой цели. Возвращения нашей стране свободы. Я сделаю что угодно во имя того, чтобы низвергнуть поработивших Иберлен.

- А кто поработил Иберлен? - осведомился маршал Айтверн, и на сей раз в его голосе не было ни насмешки, ни укоризны, один только вежливый интерес.

- Тот, кто занял чужое место.

- Не соображу, о ком речь. Прекратите играть в шарады, Лайдерс, придворная изворотливость вам не к лицу. Я устал, вымотался и хочу спать, а посему говорите прямо.

- Желаете разговора по душам? Что ж, извольте. Некогда наши дома были крайне близки, может, помните? Наши предки вместе скакали на битвы и склонялись к сходным мнениям на высоких советах, и немало раз узы родства связывали нас. Не буду лишний раз повторять хорошо известное, вы не хуже моего разбираетесь в истории. И, конечно, вы помните, когда мы стали друг другу… не врагами, но и не друзьями. С тех пор, как ваш прадед убил моего, с тех пор, как мы все преклонили колена перед чужеземным чародеем и позволили ему назваться королем. Марледайская война, гибель последнего Картвора, восшествие на престол Бердарета Ретвальда - нет нужды вновь говорить о тех днях, мы слышали о них с детства. Столько раз, что аж тошно стало… Когда над нашей родиной нависла тень порабощения имперскими легионами, наши предки предпочли возвести на трон чужака и укрыться за его спиной. Трусость, но они на нее пошли. Дело давнее, с тех пор сменилось не одно поколение. Много чего изменилось, Иберлен окреп и стал сильнее, а наши былые враги из Марледай успели увидать закат своей державы. Настала пора исправить ошибки прошлого. Я… и те лорды, что разделяют мои взгляды, нынче достаточно сильны, чтобы попытаться свергнуть потомка узурпатора и вернуть власть в Иберлене тем, кто действительно порожден этой землей, а не завладел ей в годину бедствий. И мы готовы выступить в любой момент.

Раймонд Айтверн не зря был маршалом королевских войск и много лет правил собственными землями, он отлично владел собой и ни единым звуком или жестом не выдал удивления словами Лайдерса, если таковое удивления имело место. Вместо этого он заметил:

- Новая династия пришла к власти сто лет назад, не поздновато ли взялись строить свои великие планы? Ретвальды оказались недурными королями, и никто и не вспоминает уже, как они взошли на трон. Включая их самих, что особенно важно. Не спорю, Роберт не лучший король из возможных, но и далеко не худший. Он не тиран, не слабоумный и даже не чужеземец. Он такой же иберленец, как вы или я. Так в чем причина столь неожиданных действий, Лайдерс? Не говорите мне, что всю жизнь ждали подходящего момента, и лишь теперь решились. Все равно не поверю - больно отдает дешевым фарсом. Где вы закопали свою собаку, дорогой герцог, и отчего она так развонялась?

- Не имеет значения, - ответил герцог Севера. - Позвольте об этом умолчать… хотя бы пока. Давайте лучше перейдем ближе к делу. Ваша дочь у нас в руках, под надежной охраной, и ее жизнь будет зависеть от вашего благоразумия. Вы - маршал Иберлена и командуете всеми войсками, ваше слово равносильно закону. Мне нужно, чтобы вы отдали приказ солдатам сложить оружие и не оказывать сопротивления, когда мы пойдем на штурм цитадели. Я не хочу лишних жертв, ведь мы все служим королевству, и честные воины не должны погибать от того, что связаны противной Господу присягой. В час, когда мы начнем мятеж, расквартированные в столице войска не должны оказать сопротивления. В противном случае, юная Лаэнэ умрет.

- Вот значит как… - произнес отец. - Роскошно, Мартин. Роскошно. Да вы меня сегодня таки поражаете. - Лорд Раймонд запрокинул голову и демонстративно зевнул. - Никогда не питал по вашему поводу благих иллюзий, но такой идиотизм - даже для вас впечатляющее достижение. Если уж задумали поднять восстание, то могли бы и не извещать меня об этом. Или надеялись, что я приму ваши требования? Должен разочаровать, но нет.

- Нет?!

- Нет. Я настолько похож на безумца?

- И вы, - несмотря на нарочитое равнодушие, чувствовалось, что Лайдерс потрясен и ошарашен, - готовы подписать смертный приговор собственному ребенку?

- Иной раз, - казалось, что Раймонд Айтверн вот-вот рассмеется, и Артур твердо знал, что если отец все-таки рассмеется, то ему не жить, Артур сам его убьет, и будь потом, что будет, - иной раз цель оправдывает средства. Убирайтесь в бездну, Лайдерс, со своим шантажом, своими благими целями и своей рыцарской душонкой. Да будет вам известно, что я не только отец своих детей, но также дворянин, человек чести… и я клялся своему королю. Я бы не нарушил своей клятвы, если б вы приставили к моей шее меч - и не нарушу, пусть даже вы имели наглость угрожать мечом моей дочери. Говорите, что осознали правоту моего предка? Что ж, прекрасно, восхитительно! Тогда я признаю правоту вашего. Я не намерен жертвовать королевством… даже во имя своей семьи. И знаете, что я еще скажу вам? Уверен, ваш дурацкий, дутый заговор не имеет никаких шансов на успех. Иначе бы вы не приказывали мне сложить оружие. Иначе бы вы не шли на авантюры. Иначе бы вы просто вывели войска в поле и одержали победу. Но вы ее не одержите.

В комнате воцарилось молчание, густое и тягостное. Артур не решался даже пошевелиться, казалось, что любое неосторожное движение, поворот головы или даже шумный вздох способны обрушить снежную лавину.

- В таком случае, - медленно произнес Мартин Лайдерс, опустив голову, - вы должны понимать, что не выйдете отсюда живыми. В соседних комнатах три десятка мечников и арбалетчиков. Герцог Айтверн, или спасите свою дочь своим согласием - или вам не жить.

- Ну что ж, - в тон ему откликнулся отец, - в таком случае, мы продадим свои жизни недешево. Зовите своих псов, герцог, но прежде, чем они войдут, я вас убью. Согласны на такой размен?

Артур напрягся, его пальцы шевельнулись, ища рукоять меча, и тут же замерли - любой неосторожный жест сейчас мог оказаться гибельным. Будь спокойным, парень… Соберись… Юноша чувствовал, что и герцог Айтверн, и капитан готовы в любой момент начать схватку.

Владыка Севера выпрямился, будто принял наконец некое решение, и казалось уже собрался что-то сказать… чем бы обернулось это "что-то"? Звоном стали? Полетом кинжала? Хлынувшей из чьего-то горла кровью? Наконец-то сорвавшимся камнепадом?

- Постойте! - раздался голос из противоположного угла комнаты. - Постойте, господа! - на озаренный чахлым пламенем пятачок света вышел давешний проводник. Он выглядел взволнованным, от лица отлила кровь, левое плечо едва приметно подрагивало. - Не нужно проливать кровь, она вам всем еще пригодится. Я не расположен смотреть на смертоубийства - поел недавно, вытошнит не дай бог. Милорд Лайдерс! Отпустите этих людей.

- Сударь, - лорд Мартин выглядел ошарашенным. Реакцию отца Артур проследить не мог. - Сударь… вы уверены?

- Уверен, - отрезал его собеседник, скривив левый край рта. - Я не хочу, чтобы кто-то из… вас умирал. Герцог Айтверн! Вы и ваши спутники свободны, ну прямо как вольный ветер. Можете уходить, никто вам ничего не сделает, если только сами не попросите.

- Весьма неожиданное заявление, - сообщил отец, не делая и попытки встать с места. - Мне казалось, что решения принимает здесь господин Лайдерс. Очень, очень любопытно. И что же, - старший Айтверн слегка приподнял подбородок, - вы, Мартин, готовы исполнить прихоть собственного… слуги? - Последнее слово было произнесено с явной иронией. Артур не понимал уже ровным счетом ничего. Да что здесь творится?

- Готов, - после короткого колебания ответил Лайдерс. - У меня не осталось иного выхода… никакого. Раймонд, вы можете идти. Приятно было вас повидать, хотя и сожалею, что не смог убедить вас в своей правоте. Еще… увидимся.

Раймонд Айтверн медленно, очень медленно встал, оттолкнувшись левой рукой от спинки кресла. Резко повел плечами, тряхнул полами плаща, будто смахивал с одежды пыль. Обернулся к отпустившему их человеку и долго всматривался в его лицо, словно стараясь запомнить в памяти каждую черточку. Губы лорда Раймонда несколько раз шевельнулись, как у человека, что-то говорящего про себя. А затем он отвесил глубокий, выверенный до малейшей детали церемониальный поклон, почтительный и исполненный почти сверхъестественного смирения. Так кланяются лишь королям.

- Благодарю вас, милорд, - негромко сказал отец. - Я этого не забуду.

- Не забывай, - эхом откликнулся человек в коричневом плаще, - хотя ты и понимаешь, почему я это сделал… Почему и зачем. Ты нужен мне. Я буду использовать всех, до кого дотянусь, пока не получу то, что должен… и после того тоже.

Раймонд не ответил, только странно мотнул головой и направился к выходу. Артур потерянно направился за ним. Он чувствовал, как Лайдерс и его соратники, ни разу так и не вступившие в разговор, провожают уходящих взглядами. Никто не посмел заступить герцогу Айтверну и его спутникам дорогу.

Когда они оказались на улице и немного отошли от дома, где беседовали с предводителем заговорщиков, Артур резко остановился, глядя отцу в спину. Папа, какая у тебя равнодушная и невозмутимая спина. Ну в точности, как ты сам.

- Милорд! Постойте.

Герцог Запада нетерпеливо обернулся:

- Что еще, юноша? Нам нужно спешить. Вы что, ничего еще не сообразили? Нас могли отпустить только по одной причине - они выступают уже сегодня. Может быть, ближе к утру или днем, но никак не позже. Нас не убили только потому, что Лайдерс полагает себя хозяином положения. И, отчасти, он прав, инициатива на его стороне… Будь я хоть трижды маршалом, все равно не могу просто так приказать взять его под арест, без веских доказательств. Слово повелителя Запада против повелителя Севера - это просто слово, и оно ничего не значит. Мы не можем напасть первыми, не нарушив закона, все, что нам остается - поднять гарнизон столицы по тревоге и ждать первого удара. Уверен, он будет вот-вот нанесен. Идемте, нужно успеть в цитадель.

- Нет, - медленно произнес Артур, не сводя взгляда с отца. Грудь вдруг перехватило, юноше стало тяжело дышать. - Нет, мой господин. Мы не пойдем в цитадель… мы пойдем спасать мою сестру. Кровь господня, как вы могли пожертвовать ею?! Лаэнэ у них. Уверен, она где-то в городе, может, в особняке Лайдерсов, может, еще где. Мы должны ее освободить! Да как вы могли… как вы могли?! Вы ее предали! - слова путались и выходили совершенно бессвязными.

Они втроем стояли на пустынной ночной улице, сын напротив отца, и капитан Фаулз в стороне. Стояли, пытаясь перетянуть невидимый канат на свою сторону. Артур с присвистом вытолкнул воздух из легких, сжал кулаки, сдерживая рвущуюся из него ярость.

- Вы предали Лаэнэ, - повторил он с ненавистью.

- Не будьте дураком, сын мой, - ровным голосом отвечал маршал. - Или не слышали, что я говорил Мартину? Могу повторить, раз уж вы страдаете провалами в памяти. Или, может быть, неважным слухом? Я не пойду на их требования даже ради жизни Лаэ… как не пошел бы ради своей. Если хотите стать со временем герцогом Айтверном, намотайте это себе на ус. А теперь следуйте за мной.

Артур не спеша, дюйм за дюймом, вытащил меч из ножен. Странно нагревшаяся рукоять горячила ладонь, казалось, что меч, подобно своему хозяину, полыхает от гнева - вот-вот искры полетят. Юноша взмахнул мечом в воздухе и опустил острием к земле. Клинок в руках придавал уверенности.

- Мы. Пойдем. Спасать. Лаэнэ, - отчеканил молодой Айтверн, ощущая охватившую его всего дрожь.

- А иначе, - бровь герцога насмешливо изогнулась, и Артур в тот же миг возненавидел эту гримасу, - иначе вы возьмете на душу грех отцеубийства? Не смешите меня, умоляю, - голос Раймонда упал до чуть присвистывающего шепота. - Я выбью у вас оружие из рук, не доставая своего, и потом им же отхожу вас по заднице так, что вопли ваши будут слышны за Полуденным морем. Лучше уж не позорьтесь… дитя. Нам с Орсоном нужно посетить Его Величество. Хотите - сопровождайте нас. Нет - проваливайте ко всем чертям, не могу сказать, что это будет большая потеря.

И, не говоря больше ни слова, Раймонд Айтверн отвернулся, подставляя мечу Артура спину, и, сопровождаемый капитаном Фаулзом, направился вперед по улице. Артур немного поглядел на их удаляющиеся фигуры, чувствуя себя так глупо, как никогда в жизни, потом уронил клинок острием к земле и пошел следом.